Татьяна Иовлева, Валентина Скляренко, Валентина Мац
100 знаменитых женщин

От авторов

Памяти Валентины Дмитриевны

Кравченко посвящается

«Совершенная женщина есть более высокий тип человека, чем совершенный мужчина, но и нечто гораздо более редкое». Так утверждал не кто другой, как приверженец культа сильной личности немецкий философ Фридрих Ницше. Такое признание особенно ценно, если учесть, что сделано оно человеком, отнюдь не питавшим особого пиетета к представительницам прекрасного пола и считавшим их жизненным уделом кухню, церковь и рождение детей.

Отзвуки такого отношения к предназначению женщины в обществе, идущие с древнейших времен и характерные вплоть до XIX века, мы ощущаем нередко и в начале века XXI. Этому есть немало различного рода причин – исторических, физиологических, психологических, этических. Характеризуя их в своей книге «Смена власти», американец Элвин Тоффлер писал: «Благодаря природной физической или мускульной силе мужчины доминировали со времен племенных культур, где сильный всегда правил слабым. Мужчины стали управлять и индустриальной базой, а поэтому продолжали править, когда власть мускулов сменилась властью финансов. Мужчины начинали как охотники, женщины – как няньки; затем мужчины стали рабочими, а женщины превратились в домохозяек». В этих условиях приходится только удивляться, как наперекор общественным традициям отдельным женщинам все же удавалось стать личностями и занять достойное место в обществе. При этом их достижения распространялись не только на такие сферы деятельности, как культура, литература и искусство, считавшиеся более соответствующими женской природе. Не менее талантливо проявляли себя женщины и в политике, управлении государством, науке, технике, спорте, бизнесе. Нашлось немало и таких, которые достигли значительных высот в профессиях, исконно считавшихся мужскими.

Отбирая героинь для этой книги, авторы старались показать все многообразие видов деятельности, в которых знаменитые женщины сумели реализовать свои лучшие духовные и физические качества – талант, энергию, характер, силу воли, изобретательность, находчивость, выносливость, умение сострадать, жертвовать собой во имя идеи, дела, своих близких. Такой подход обусловил тематическое построение книги. Для удобства поиска интересующих читателя персон в конце издания помещен алфавитный указатель.

Рассказать обо всех знаменитых женщинах, кумирах разных времен и народов, в рамках одной книги, конечно же, невозможно. И поэтому, к сожалению, в ней не нашли отражения судьбы многих других, не менее достойных героинь. Особенно это касается наших современниц, достижения которых со всей полнотой сможет оценить лишь грядущее поколение. Но какими бы из почетных титулов не наградило оно впоследствии своих избранниц, все они в равной степени заслуживают той оценки, которая прозвучала из уст американского писателя Кристиана Боуви: «После Бога мы в первую очередь в долгу перед женщиной: сперва она дарует нам жизнь, а потом придает этой жизни смысл».

Стоявшие у руля государства

ОЛЬГА

(род.? – ум. в 969 г.)

Святая равноапостольная княгиня киевская. Правила в малолетство сына Святослава.

«Праматерь всех царей русских», святая равноапостольная княгиня киевская – вот кем была Ольга (в разноязычных интерпретациях Хельга, Хальга, Алогия), в крещении Елена. В историю она вошла как великая устроительница государственной и культурной жизни Киевской Руси.

Вариаций на тему происхождения будущей княгини множество, и каждая подкреплена летописным или церковным источником. По летописным сведениям, она родом из Пскова и приходилась родственницей правившему тогда Олегу. Историк В. Н. Татищев утверждал, что она – внучка новгородского посадника Гостомысла, предшественника Рюрика, и в доме звали ее Прекрасой.

В 903 г. девочку предположительно в десятилетнем возрасте привезли в Киев, чтобы обручить с 25-летним Игорем, сыном Рюрика, который позднее принял великокняжение. Согласно древнерусской традиции, официальное имя она получила по принадлежности к роду, по отцу. Вопреки красивой легенде о женитьбе княжича на малолетней простолюдинке, существуют научные версии того, что Ольга была все-таки знатного рода. В Древней Руси родовая принадлежность имела большое значение, и никто из князей никогда не женился на простых девушках. Олег, будучи регентом при Игоре и полновластным хозяином на Руси, пока тот не возмужал, не допустил бы такого неразумного поступка. А вот невеста из рода Гостомысла была вполне подходящей партией, обеспечивающей связь двух родов. Норманнскому конунгу Олегу, пришлому на Русь, легче было удержать власть при поддержке местной знати. Он имел огромное влияние и на Игоря, тот даже в довольно зрелом возрасте «ходил по Олеге и слушал его». Достаточно вспомнить, что легендарный поход Олега на Царьград (так в летописях называют Константинополь) и заключенный с греками договор были делами того же Олега – «великого князя русского», а новый договор 911 г. имел место, когда Игорю перевалило за тридцать. Полновластно править он начал с 912 г., то есть после смерти Олега. Но не будем гадать о достоинствах и недостатках молодого князя, согласимся с тем, что его брак был делом большой политики.

О годах правления Игоря известно мало. Ему довелось покорять древлян, оглядываться на печенегов, что появились в степях Причерноморья, и безуспешно воевать с Византией под давлением хазар. Приходилось князю совершать далекие и долгие походы, поэтому внутренними делами все более активно начинала заниматься Ольга.

Осенью 945 г. Игорь погиб от рук древлян, с которых хотел получить дополнительную дань. И княгиня осталась одна с сыном.

Широко известна легенда о троекратной мести Ольги жителям древлянской земли. Несмотря на то что они имели мирный вариант разрешения конфликта и даже предложили ей в мужья своего князя Мала, вдова сурово покарала их. Воспитанная в традициях викингов, она легко шла на обман и коварство, бесстрастно относилась к кровопролитию и смерти, чтобы утвердить свою власть. Первой местью было погребение заживо древлянских старейшин вместе с ладьями, в которых они прибыли в Киев. Второе посольство по ее приказу сожгли в бане, а третье уничтожили во время тризны по Игорю под стенами города Искоростеня, где он погиб. Самым жестоким было последнее наказание: хитроумная княгиня пообещала, что отступит от города, взяв небольшую дань – по голубю от двора, а потом приказала привязать к лапкам птиц тлеющие лучины и отпустить. Голуби разлетелись по домам и сожгли город. После этой «науки» не только древляне, а никто из данников против Ольги не восставал. В этой истории столкнулись два различных мировоззрения, две психологии: с одной стороны, славянская открытость и прямодушие, вера в нерушимость данного слова, а с другой – выработанное вековой практикой варягов пренебрежение к понятиям нравственности, которые мешали в достижении цели. У последних коварство и ложь были предметом гордости, если приносили успех. А у славян нормы чести и совести были непререкаемым законом.

Вместе с тем Ольга обладала не только твердым характером, но и гибким умом, поэтому сделала правильные выводы. Она установила фиксированный объем дани с каждой земли. А потом начала «хождения» по своим владениям, чтобы самолично определить места и виды промыслов, размеры доходов с них и порядок распределения. Известно, что две трети она отдавала в распоряжение городского вече, а треть оставляла за собой и тратила в основном на строительство и благотворительность. Это была первая попытка государственного регулирования природопользования. Ольга установила систему «погостов» (от слова «гость», т. е. купец), которые стали центрами торговли и культуры, опорой княжеской власти, местами средоточия интересов иноземных купцов. Со временем они обрастали укреплениями, превращались в города, а с распространением христианства здесь строились храмы как обязательные приметы культурного роста.

При княгине Ольге в Киеве началось каменное строительство. На Старокиевской горе (это место называли Вышгородом) рядом с каменным теремом вырос еще и дворец, где появился богато украшенный фресками, мрамором и розовым шифером тронный зал для торжественного приема иностранных послов и гостей. А над торгово-административным центром высилась круглая башня. Уже в наши дни археологи раскопали здесь фундаменты древних зданий.

Ослабив влияние местных правителей, княгиня всячески стремилась укреплять централизованную форму власти. Но не менее важным, чем укрепление политической, экономической и военной мощи государства, она считала духовное обновление народа. И сумела понять, что путь к будущему величию и возможности на равных общаться с такими господствующими империями, как Византия и саксонская Германия, лежит через принятие христианства. Но задача эта была не из легких.

История борьбы язычества с христианством на Руси уже тогда насчитывала почти двести лет, от похода и крещения князя Бравлина в Суроже в 795 г. И носила она переменный характер не только в народной среде, но и среди властителей: Аскольд был христианином, Вещий Олег – воинствующим язычником, Ольга вслед за Игорем поддерживала христианские веяния, внимательно присматривалась к сторонникам церкви, понимала прогрессивность их устремлений и решила идти одним путем с ними.

С этой целью и отправилась она в столицу Византии город Константинополь к императору Константину VII Багрянородному, снарядив флот и посольство численностью около двухсот человек (с обслугой – более тысячи). Константин яростно ненавидел и опасался русичей, памятуя разгромные для ромеев походы Аскольда, а затем и Олега, который в 907 г. прибил свой щит «на врата Царьграда». Но появление русского флота на Босфоре сделало свое дело.

Точная дата исторического визита не сохранилась, ученые относят его к периоду между 946 и 957 гг. До нас дошли не только богатые фольклорные свидетельства и хроники, но и оригинальные записи самого императора – он был историком и писателем. В произведении «О церемониях византийского двора» им описан официальный прием Эльги – архонтессы (т. е. правительницы) Руси в императорском дворце. Однако встречей остались недовольны обе стороны. Ольгу возмутило томительное (не один месяц) ожидание приема в порту, явная демонстрация пренебрежительного отношения к себе, весь церемониал, который предусматривал переодевание в византийские одежды, умащивание и опять ожидание, затем процедуру поклонов и падения ниц. От унизительных церемоний она отказалась и приветствовала Константина легким поклоном. Ей были оказаны необходимые почести, с ней подписали и торговые соглашения, однако главных задач княгине решить не удалось. Она планировала договориться об открытии митрополии в Киеве, как это было при Аскольде, и сосватать своему сыну императорскую дочь. Константин счел это дерзостью, подчеркнув своим отказом превосходство империи над Русью.

Существует легенда, будто бы он предложил Ольге руку и сердце, но получил отказ. На самом деле Константин был женат, а Ольге, хоть она и славилась красотой, было уже за шестьдесят. Гораздо более правдоподобна первая цель визита. Ради нее Эльга Русинка встречалась с патриархом и якобы приняла крещение, а крестным отцом являлся сам Константин. Но факт крещения остается спорным. Во-первых, император нигде о нем не упоминает. А во-вторых, известно, что в этой поездке княгиню сопровождал духовник, что означает одно – Ольга уже была крещенной. Хотя возможно, что для придания особой важности визиту она решила вторично совершить обряд в самом Константинополе, давая тем самым понять: и она и ее страна готовы воспринять достижения византийской культуры. Она всегда держалась гордо, с достоинством. В былинном произведении «О взятии Царьграда княгиней Ольгой» запечатлена ее бескровная победа над надменным Константином. (А за моменты унижения она расквиталась, когда тому впоследствии пришлось просить войско, и ответила послам: дескать, пускай приедет и подождет так, как я ждала у него в порту, тогда и дам.) Отбывая домой, Ольга, нареченная в вере Еленой, получила благословение патриарха Феофилакта: «Благословенна ты в жонах руських, яко возлюби свет, а тьму остави»…

Как бы то ни было, крещение свидетельствовало об уме и дальновидности русской правительницы, определило ее внешнюю политику, направленную на укрепление независимости Руси. Этой линии придерживались в течение двухсот лет и ее наследники. Очень важно, что в насаждении христианства Ольга прибегала к ненасильственным методам. Она понимала, что в стране, где языческие верования имели глубокие корни, невозможно ввести новую официальную религию путем указа. Ведь даже собственного сына Святослава она не смогла переубедить и обратить в свою веру, он оставался язычником до конца дней. Княгиня мирилась с тем, что одни ее подданные молятся в храме (на днепровском берегу красовался соборный храм Ильи Пророка), а другие перед походом клялись на оружии в святилище Перуна. Прошли годы, прежде чем внук Ольги – Владимир покончил с этим и крестил киевлян в Днепре, уничтожая остатки капищ. Более того, воспользовавшись ослаблением Византии, он силой оружия заставил императорский двор выдать ему в качестве жертвы царевну и женился на ней, выполнив и это желание своей бабки – породниться, а значит, и уравняться в величии с могучей державой. Христианизация государства и союз с Византией, начатые Ольгой и завершенные Владимиром, по мнению академика Д. С. Лихачева, «ввели Русь в семью европейских народов на совершенно равных основаниях».

А историк С. М. Соловьев отмечал, что после принятия христианства на Руси возникло также и новое отношение к женщине. Благодаря княгине Ольге они включились в процесс просвещения, ни в чем не уступали мужчинам в «книжности», а также имели «в женском естестве мужскую крепость», иначе говоря, занимались государственными делами – образованием, культурой, строительством, врачеванием, воевали и принимали послов. Примером такого характера была сама княгиня. Самоотверженная, терпеливая и мужественная, она умела не сгибаться в трудные времена, а наоборот – стала духовной опорой для многих людей. Фактически до конца жизни Ольга управляла Русью, потому что Святослав редко бывал в столице, почти все время проводил в походах. Когда в 968 г. князь воевал на Балканах, ей даже пришлось выдержать осаду печенегами Киева.

Предание нарекло Ольгу хитрой, а церковь – святой. Летописец Нестор называл ее звездой, которая предваряет восход солнца над русской землей. Почитание княгини со временем переросло в обожание и обожествление, затем последовало причисление ее к сонму святых. Когда произошла канонизация, мы не знаем, понятно только, что в домонгольские времена, так как день ее памяти (11 июля) встречается в письменных источниках с XIII в. Первые изображения княгини появились в хрониках и летописях, а затем начали воплощаться в иконах, в храмовых фресках и росписях Византии и Руси. Есть предположение, что остатки фресок Софиевского собора в Киеве, возведенного при Ярославе Мудром, изображают именно фрагменты приема русского посольства во главе с Ольгой в Константинополе. А более поздняя иконография, очевидно, берет начало с этих фресок.

Княжение княгини Ольги явилось поворотом в истории Киевской Руси. Страна обрела упорядоченное правление, вошла в политическую систему христианского мира. Благодаря ее мудрости Русь не попала в зависимость ни от Византии, ни от Германии. Уходящие в глубь веков отношения византийцев-греков и русинов получили новое развитие. Через русские земли от Константинополя по Днепру, через Киев и дальше на север, до Новгорода и Балтийского (Варяжского) моря шел знаменитый путь «из варяг в греки». H. М. Карамзин писал, что Ольга «овладела кормилом государства и мудрым управлением доказала, что слабая жена может иногда равняться с великими мужами».

РОКСОЛАНА

Настоящее имя – Анастасия Гавриловна Лисовская

(род. ок. 1505 г. – ум. 1561 г.)

Любимая жена османского султана Сулеймана I Кануни.

Рассказывать о Роксолане очень непросто. Между нами лежит отрезок времени почти в четыре с половиной столетия, который содержит очень противоречивые сведения разного характера – от исторических хроник до легенд, от сухих цифр до эмоциональных художественных произведений, включая созданный украинскими кинематографистами сериал. Интерес к личности этой своеобразной женщины, жившей в эпоху Ренессанса, не ослабевает до сих пор.

Первая половина XVI в. была временем, когда турки вместе с подвластными им татарами беспощадно грабили территории юго-восточной Европы. «Священная война» мусульман за свою веру имела целью порабощение христиан и оправдывала любые злодеяния. В 1512 г. волна опустошительных набегов докатилась и до современной Западной Украины, которая находилась тогда под властью Речи Посполитой. Историки считают, что в этом нападении участвовала армия численностью в 25 тыс. человек. Захватчики прошли от низовьев Днепра до Карпат. Разорение и горе, принесенное ими, были так велики, что до сих пор живут в фольклоре зарубками памяти о турецкой неволе и образе лютого врага. Через всю Украину тянулись скорбные дороги невольников – в крымский город Кафу (современная Феодосия), на самый большой рынок рабов, а затем через море в Стамбул. Этот путь проделала в числе других полонянок и девочка 12–14 лет, поповская дочь из городка Рогатин (теперь Ивано-Франковская область) Настя Лисовская.

Многие пишут, что ее продали сначала в Кафе, а затем на «женском» рынке Стамбула – уже как отборный товар. Однако существует версия, что ее передали в дар визирю Рустем-паше в качестве военного трофея. И это очень важный момент, поскольку женщина-товар, т. е. «купленная вещь», по законам шариата не могла стать женой султана или халифа. Только свободная женщина имела право родить наследника престола. При этом всех других младенцев мужского пола, рожденных от правителя, уничтожали.

Значит, Настя была приметной полонянкой, которую сразу же выделили среди прочих по внешним данным. Вдали от родины, среди чужих людей эта девочка не пала духом, а сохранила живость характера и веселость, о чем свидетельствует прозвище Хуррем (веселая, смешливая). Попав во дворец султана, в его гарем, где шла ожесточенная борьба за место… нет, не под солнцем, а подле солнцеподобного правителя, от прихоти которого зависела будущность и сама жизнь наложницы, девочка могла рассчитывать только на себя и на удачу.

Настю назвали просто – Роксоланой, по происхождению из Роксолании (так именовали тогда Украину по названию ираноязычных кочевых племен, населявших Северное Причерноморье со II в. до н. э. по IV в. н. э.). И стали готовить к встрече с султаном, если она заслужит того. Настя проявила ум и терпение, старательно обучалась всему, что полагалось освоить: языку (возможно, и не только турецкому), истории и культуре страны, ее обычаям, религии, а еще музицированию, пению, танцам, придворным порядкам и этикету, наконец, искусству ублажать… За всем этим внимательно следили хозяйка гарема Валиде-султан (мать султана) и главный евнух. Через 2–3 года они сочли возможным представить Роксолану пред ясны очи Сулеймана I, устроив для этого праздник во дворце. С того дня, собственно, и началась ее невероятная судьба.

Роксолане удалось покорить сердце могущественного правителя, более того – сразу стать одалиской (на иерархической лестнице гарема это женщины, с которыми султан проводил ночи и которые получали шанс родить от него), а вскоре и любимой женой (считается, что единственной; те, что были до нее, – не в счет), подарившей Сулейману пятерых детей. Но и этого было мало, чтобы стать достойной спутницей жизни такого человека, каким был султан.

Сулейман I вошел в историю с прозвищем Кануни (Законодатель), так как сумел упорядочить и сделать незыблемыми на века многие законы Оттоманской Порты. Он правил империей с 1520 по 1566 гг. и обеспечил максимальное расширение ее границ и наивысший расцвет. Он был мудрым дипломатом и трезвым политиком, определявшим характер отношений с тем или иным государством. Строки Корана поучали правоверных: кто имеет хоть одного раба-христианина, не может считаться бедным. Удачливый полководец обрел несметные богатства, а с ними и еще один титул – Великолепный.

Многочисленных послов и гостей поражала роскошь султанского дворца Топкапы. Но дивились они еще и множеству талантливых людей, которыми окружал себя правитель. Это были богословы, поэты, зодчие, музыканты, которые составили славу османской культуры. Например, Ходжа Синан возвел мечеть Сулеймана (Сулейманийе) в центре Стамбула, которая до сих пор является непревзойденным творением архитектуры. Гордился султан и своими мечетями, и медресе (школами), и больницей, и постоялым двором, и библиотекой, и банями как неотъемлемой частью мусульманской жизни.

Но не меньше удивляла иноземцев и привязанность султана к одной жене – Роксолане, которая царила среди сотен красавиц гарема. По свидетельствам хроник и записок послов, Хуррем-султан не просто сопровождала повелителя. Никогда не выказывая даже равного с ним положения (это было смерти подобно), она тем не менее производила впечатление человека, который во многом превосходил его, – прежде всего обаянием и изысканными манерами, эрудицией в различных областях знаний и осведомленностью. Она владела пятью европейскими языками и поэтому свободно общалась с гостями, а также замечательно пела и танцевала, слагала стихи. Роксолана была другом и помощницей султана в его делах, а когда он уходил в очередной поход, по сути, правила государством.

Такой взлет может показаться невероятным. Но в Турции давно существовал закон, который запрещал правителю связывать себя брачными узами с представительницами знатных родов других стран, чтобы сохранить независимость в принятии политических решений. Поэтому женой могла стать любая рабыня султанского гарема, если она соответствовала физическим и духовным качествам. Настя свой шанс не упустила. В 16 лет она приняла ислам и стала законной женой 25-летнего султана. Через пару лет обликом она не отличалась от восточных женщин. Ей пришлось проявить также восточную мудрость и даже жестокость, чтобы удержаться на престоле и расчистить путь к нему для своего сына, который правил под именем Селим II (Рыжий) в 1566–1574 гг.

Относительно злодеяний Роксоланы мнения расходятся. Возможно, одни исследователи их преувеличивают, а другие чуть ли не канонизируют ее образ. Но отбросить совсем дошедшие до нас предположения, безусловно, нельзя. Есть версия, что Роксолана путем интриг и оговора избавилась от предыдущей жены султана по имени Черкешенка и ее детей, прежде всего Мустафы. Он был законным наследником султанского титула, но, став правителем, уничтожил бы всех детей Роксоланы. Вторым поверженным колоссом стал тот, кто занимал самый высокий пост в империи Сулеймана – Ибрагим-паша (Рустем-паша), от имени султана вершивший важные государственные дела и помогавший Мустафе править в одной из подвластных земель. Этому визирю Роксолана отдала в жены свою 12-летнюю дочь, с ее помощью «нашла» неоспоримые свидетельства заговора против султана и одним ударом уничтожила и визиря, и наследника. Это была борьба не на жизнь, а на смерть. Когда Роксолана выиграла ее, то фактически стала правительницей могущественной империи. Не пощадила она ни сыновей Черкешенки, ни своих собственных, дабы прямым был путь избранного преемника Сулеймана. Правда, этот счастливчик не оправдал надежд матери. Он остался в памяти потомков как Селим-Пьяница. Этим все сказано. С него начался упадок Османской империи.

Говорят, что жестокости Роксоланы ужаснулась даже мать султана, происходившая из рода Гиреев – властителей Крыма и привыкшая к коварству и хладнокровному уничтожению противников в борьбе за власть. Она любила Черкешенку и своих внуков от нее, их утрату не пережила и вскоре скончалась. Жители Топкапы боялись султанши Хуррем, а за стенами дворца люди не осмеливались даже шептаться о том, что там происходило. Сотни неугодных, опасных или неосторожных погибали в умелых руках дильзисов – палачей с вырванными языками. Говорят, что из покоев жены султана вели две двери – одна в казну, а другая в тюрьму, откуда был прямой путь в воды Босфора. Но кто может знать это теперь наверняка?

В то же время известно, что Хуррем-султан всячески способствовала процветанию Стамбула, расширяя контакты с европейскими державами. В частности, она создала торговый клан «купцов двора», которые поставляли товары с Запада, переоборудовала причалы Золотого Рога, чтобы туда входили крупные торговые суда. На месте невольничьего рынка открыла кухню для голодных, школу для молодежи, дом для умственно отсталых и занималась другими видами благотворительности. После нее в городе остались несколько мечетей, построенных на ее собственные деньги.

Даже ознакомившись в общих чертах с биографией Роксоланы, можно представить себе невероятно трудную жизнь в замкнутом мире дворцовых интриг, в постоянном страхе быть сброшенной или уничтоженной. Жизнь вдали от родной земли и близких людей, без всякой надежды когда-либо увидеть их снова, а значит – в невыразимой тоске (такова уж славянская душа). Она, конечно, имела влияние на султана, однако не настолько, чтобы избавить земляков от страданий. За время своего правления Сулейман более 30 раз предпринимал походы на Украину. И это тоже было болью Роксоланы. Ее мучила предельная ясность относительно судьбы своих детей, поскольку право на существование и царствование обретал только один из них. Любила ли она Сулеймана, своего мужа и врага, который продержал ее в плену всю жизнь? Во всяком случае, другого близкого человека в Топкапе у нее не было. И всякий раз она с нетерпением ждала его возвращения из похода, как надлежало жене, опасаясь за его жизнь. А значит, и за свою… Можно только преклоняться перед мужеством этой женщины.

Прожила Роксолана около 55 лет. Сулейман оплакивал свою Хуррем, пережив ее на пять лет. Их восьмигранные гробницы стоят рядом, возле величественной мечети Сулеймана, что уже само по себе является невиданной у османов честью. Ее была удостоена Роксолана, которая правила в «мужской» империи. А Сулейман Великолепный завоевал уважение монархов Европы не в последнюю очередь и тем, что прожил сорок лет в моногамном браке (по сути, пренебрегая одним из законов шариата, ведь Пророк имел четырех жен). И этой избранницей судьбы была наша Роксолана – Анастасия Гавриловна Лисовская. Как написал в предисловии к своему роману «Роксолана» украинский писатель П. Загребельный, ее жизнь – «история борьбы никому не известной девушки и женщины за свою личность, за то, чтобы уберечь и сохранить себя, а затем возвыситься над окружением, возможно, и над целым миром».

ЕКАТЕРИНА МЕДИЧИ

(род. в 1518 г. – ум. в 1589 г.)

Великая французская правительница, супруга Генриха II, игравшая в течение 28 лет одну из главенствующих ролей на «европейской сцене».

Эгоистичная властолюбица, жестокая убийца, честолюбивая лицемерка, хитрая интриганка… Таких эпитетов удостоила история Екатерину Медичи. Но никто не сможет отказать ей в праве быть при этом одной из самых знаменитых правительниц Европы и одной из самых знаменитых женщин. Судьба с детских лет определила ее характер и поведение. Желание выжить любой ценой и царствовать стало смыслом ее жизни.

Екатерина, внучатая племянница папы Льва X, Джулио Медичи, осталась круглой сиротой через 15 дней после своего появления на свет 13 апреля 1518 г. В родовой горячке умерла ее мать, Мадлен де Ла Тур д’Овернь, графиня Булонская, а вслед за ней и отец, Лоренцо II Медичи, герцог Урбинский. Знатное происхождение сделало «красивенькую, пухленькую» крошку заложницей династических и государственных игр. Знаменитый поэт Ариосто сравнил ее с последней веточкой с несколькими листочками, оставшейся от могущественного рода, среди охваченной волнениями Флоренции. Окруженная роскошью и заботой сначала со стороны бабушки, Альфонсины Орсини, а затем дяди, герцога Олбани, богатая наследница в 1525 г. стала заложницей политических интриг против семейства Медичи. Климент VII освободил девочку и, чтобы обезопасить ее жизнь, фактически заточил в монастырской обители бенедиктинцев Мурате (или Замурованных). Монахини сочувственно относились к мягкой и приветливой девочке, но любви близких ей не хватало.

Во время осады Флоренции девятилетнюю герцогиню грозили то поместить в дом терпимости, то обнаженную выставить на крепостную стену под пули. Под видом монахини Екатерину тайно вывезли в Рим. Два года она жила в пышном Дамском дворце. Великолепие, созданное гением не одного поколения художников и архитекторов, сформировало ее утонченный художественный вкус, а богатейшая библиотека Ватикана воспитала интеллект. Медичи рано поняла, что ее чувства и желания никогда и ничего не будут значить: ее взаимная любовь к кузену Ипполиту нарушала «стройную систему» планов Климента VII. На ее руку и сердце претендовали герцоги Мантуи, Урбино, Милана. Победил французский король Франциск I, предоставив кандидатуру своего младшего сына Генриха. Жениху и невесте было только по 13 лет, и свадьбу отложили до совершеннолетия. Но контракт был тщательно разработан и подписан.

Екатерина не сопротивлялась. В течение года она постигала важность официальных церемоний и не пропускала ни одного празднества. Свадебные торжества состоялись в Марселе 23 октября 1533 г. и длились больше месяца. Ватикан и королевский двор Франции состязались в роскоши и богатстве. Угрюмый мальчик, Генрих Орлеанский не разделял влюбленности своей супруги. Он отдал предпочтение блистательной 30-летней красавице Диане де Пуатье, которая занималась его воспитанием, а затем Анне д’Эстамп. Екатерина не устраивала мужу сцен, хотя самолюбие ее страдало. А через четыре года замужества ей пришлось испытать позор удочерения незаконнорожденной дочери дофина, тогда как она никак не могла забеременеть. Десять лет ей пришлось жить в страхе получить развод, хотя на ее сторону стал король, покоренный изяществом и умом невестки.

Жизнерадостность, гибкость и покорность стали лучшей защитой для Екатерины. Она хранила верность своему ветреному супругу, хотя своей точеной фигуркой, живыми глазами, изяществом привлекала взгляды мужчин. В 1536 г. Генрих Орлеанский неожиданно стал наследником в результате скоропостижной смерти брата. В Лувре ходили слухи, что преступление задумано Екатериной и осуществлено верными ей флорентийцами, но доказательств не обнаружили. Будущая королева продолжала веселиться, не забывая молить Бога даровать ей наследника. 19 января 1544 г. она родила первого сына Франциска, а затем еще девять детей: Елизавету, Клод, Карла-Максимилиана (будущий Карл IX), Эдуарда-Александра (Генрих III), Маргариту (знаменитая королева Марго), Франсуа-Эркюля, взявшего имя Франциска (герцог Алансонский и Анжуйский). Еще трое умерли во младенчестве.

Появление наследника ничего не изменило в ее положении Золушки при дворе, которой «разрешалось принимать ласки хозяина и рожать ему детей». Даже после смерти Франциска I (1547 г.) страной вместе с королем-любовником управляла Диана де Пуатье. Личная камеристка королевы была могущественнее ее самой. Иногда обе женщины объединялись, чтобы дать отпор третьей, как в случае с леди Флеминг, родившей от Генриха сына. Пока король развлекался или воевал, Екатерина вникала в государственные дела и придворные интриги, обрастала сторонниками. Она преследовала одну цель: ни в чем не отрекаясь от своих прав, сохранить наследство для своих детей, находящееся на территории двух стран. Это развило в ней ответственность и властность. Она лучше мужа представляла, как трудно будет это сделать в государстве, расколотом враждой на два лагеря – протестантов и католиков.

Суеверная Екатерина всегда верила предсказаниям и приметам и никогда ничего не предпринимала, не посоветовавшись с астрологами. В 1559 г. сбылось пророчество Нострадамуса. Накануне свадьбы старшей дочери Елизаветы с испанским королем Филиппом II состоялся рыцарский турнир, в котором принял участие король. Копье капитана Монтгомери сломалось о шлем Генриха и вонзилось в глаз. Спасти жизнь королю медикам не удалось. Екатерина до конца своей жизни не снимала траурных одежд в знак глубокой скорби о муже. Никто не знал, насколько было велико ее горе. Но теперь, когда власть фактически оказалась в ее руках, она собиралась ею сполна воспользоваться. И хотя трон занял ее 16-летний сын Франциск II, вдовствующая королева-мать фактически руководила государством.

Главенствующим для Екатерины стало сохранить династию Валуа. «Будь что будет, а я хочу царствовать!» – скорее это было ее девизом, чем выбитые на гербе слова: «Свет и покой». От своих предков Медичи унаследовала все добродетели и пороки и шла к своей цели всеми законными и незаконными способами. Ее жизнь была заполнена страхом за свою судьбу и своих детей. «Волшебное зеркало» повторило Екатерине предсказание Нострадамуса, что на престоле она увидит всех своих сыновей. Франциск II совершил в нем по залу лишь один круг (умер в 1560 г.), Карл IX сделал 14 кругов, Генрих III – 15, «молнией промелькнул и исчез» герцог Гиз и его место занял Генрих Наваррский. Королева пыталась при помощи интриг, умиротворения, сталкивания противников лбами, всевозможных козней, вплоть до ядов, подкупа и убийств неугодных сохранить власть сыновей, а значит, и свою. Все попытки оказались тщетными.

28-летнее царствование лучше всего отражено в эпитафии, приведенной историком Л’Этуаль:

Здесь покоится королева – и дьявол, и ангел,

Достойная порицаний и похвал:

Она поддерживала государство – и оно пало;

Она заключила множество соглашений и устроила немало споров;

Она дала миру трех королей и пять гражданских войн,

Строила замки и разрушала города,

Приняла много хороших законов и плохих эдиктов.

Пожелай ей, Прохожий, Ада и Рая.

Ее сыновьям, а следовательно, и ей, выпало «штормовое» для Франции время правления. Глухая вражда между католиками и гугенотами грозила полностью уничтожить страну. Екатерина почитала себя спасительницей трона, но ее лавирование между двумя партиями, временные уступки только вызывали недовольство и в результате заканчивались резней и религиозными войнами. Государственная казна была полностью истощена, народ голодал, а Екатерина, выводя страну из одного тупика, тут же попадала в другой. Воспитанная при папском дворе, она, конечно, была на стороне католиков, но, боясь влияния могущественного рода де Гизов, часто становилась на сторону протестантов. Ее «миротворческая» политика не устраивала ни одну из сторон. Лавируя и стравливая религиозных врагов, королева пыталась укрепить свою власть. Частично это ей удалось: с ее авторитетом считались и католики и гугеноты. Исполняя обязанности регентши при малолетнем короле Карле IX (1550–1574 гг.) и оставаясь просто королевой-матерью при Генрихе III (1551–1589 гг.), Екатерина фактически самостоятельно строила государственную политику Франции.

В отличие от своих сыновей-королей она была деятельной, энергичной, умела и веселиться и работать. Детей любила, но и любовь ее была властной. За неповиновение она могла и побить. И интересы династии всегда ставила выше их интересов. Династические браки, которые Екатерина устраивала, ни принесли счастья ни одному из рода Валуа. А свадьба Маргариты с ненавистным ей королем Генрихом Наваррским закончилась жуткой Варфоломеевской ночью. О любовных похождениях королевской дочери ходила масса нелицеприятных слухов. Это не особо волновало королеву (ведя добропорядочный образ жизни, она поощряла разврат), пока Маргарита не обратила внимание на Генриха де Гиза. Впустить в свою семью Гизов было для Медичи равносильно утрате трона. Чтобы не закончить свою жизнь от яда или кинжала, юноша быстренько объявил о своем браке с Екатериной Киевской и покинул Париж.

Конечно, брак с католиком был бы предпочтительней, но Карл X, временно попавший под влияние гугенота Колиньи, встал на сторону протестантов. Одна чаша весов перевесила, и Екатерина задумала сразу после свадьбы Маргариты с католиком Наваррским убить всех дворян-гугенотов, прибывших на торжество и «компактно» разместившихся в Лувре и вокруг него. Бойня началась в 3 часа ночи 24 августа 1572 г., накануне праздника Св. Варфоломея. К 5 часам утра спланированная акция была успешно завершена, но получила неожиданное для королевы продолжение: парижская беднота еще три дня «резала горло» всем подряд, не спрашивая вероисповедания, грабя и бесчинствуя. «Эпидемия» жестокости растеклась по всему королевству: было убито от 20 до 30 тыс. человек.

Не успела Екатерина «восстановить» мир и отправить сына Генриха править Польшей, как истек срок, отведенный «зеркалом» Франциску II. Королева-мать не пожелала отдать трон амбициозному и вечно недовольному герцогу Алансонскому и Анжуйскому. Она сохраняла его для любимого сына Генриха, который, решив править самостоятельно, допускал один просчет за другим. Дошло до войны между родными братьями, не говоря уже о короле Наваррском. Генрих III пытался показать свою власть, Екатерина спешила исправить его ошибки, используя свой авторитет и государственную казну. В течение полутора лет 60-летняя королева колесила по стране в попытках разрешить проблемы и спасти род Валуа. Силы она растрачивала впустую. К 1585 г. в живых оставались только Маргарита Наваррская и Генрих III, ненавидевшие друг друга.

Власть Валуа подтачивали Гизы, они образовали фанатичную Святую Лигу. Постаревшая, страдающая от многочисленных болезней, королева не могла спасти авторитет сына, который то предавался чрезмерным удовольствиям, то впадал в депрессию и крайнюю религиозность. Во время пятой гражданской войны, пришедшейся на время ее правления, Екатерина взвалила на себя обязанности военного интенданта, во время осады Парижа следила за строительством фортификационных сооружений, организовывала разведку. В мае 1588 г. королевское правительство было свергнуто, Генрих III в страхе бежал, оставив мать и свою жену заложницами у Гизов. Королева сумела сохранить свое достоинство во время переговоров. Она с болью пережила отставку правительства, которое сама создавала, позор сына, который хотя и остался на троне, но королем в полном смысле слова не был.

15 декабря 1588 г. Екатерина слегла с сильным воспалением легких. Напоследок сын «порадовал» мать коварным и зверским убийством герцога де Гиза. Она поняла, что династия Валуа лишилась королевства. 5 января 1589 г. королева, которая в течение 28 лет, спасая семью, сумела сохранить и единство нации, скончалась. Бедняки шептались: «У нас больше нет королевы-матери, которая даст нам мир».

Шли годы. «Добрые» короли сменялись на престоле, и личность Екатерины Медичи обрастала зловещими подробностями: отравлениями, колдовством, убийствами неугодных. Многие забыли, что, по свидетельству современников, под ее черными одеждами скрывалась привлекательная жизнелюбивая женщина, с незаурядным характером и веселым темпераментом, с изящными манерами и строгим умом. Она с удовольствием устраивала празднества и строила дворцы (Тюильри, Суассонский отель), разбивала прекрасные парки и много читала, легко разбиралась в чертежах и сметах. Ее личная библиотека насчитывала 4500 томов, а при дворе королевы были «штатные» поэты и художники. Екатерина покровительствовала искусствам, прививала изящество манер придворным, и королевский двор при ней прославился на всю Европу. История ее царствования – это часть истории Франции.

КРИСТИНА АВГУСТА

(род. в 1626 г. – ум. в 1689 г.)

Королева Швеции, покровительница наук, авантюристка.

Власть никогда не была синонимом свободы. Человек, которого судьба наделила этой тяжелой ношей, может развязывать войны и подписывать мирные договоры, может уничтожать одни народы и даровать благоденствие другим, но он не имеет права на обычные человеческие чувства – любовь, страсть, ненависть… Правительница Швеции, королева Кристина вовремя поняла это. Впрочем, за долгую жизнь она успела вдоволь насладиться и свободой, и властью.

8 декабря 1626 г. в покоях супруги шведского короля раздался детский крик. Мария Элеонора Бранденбургская родила наследника престола. По крайней мере, так подумали все придворные, услышав сильный голос ребенка и увидев его крепкое телосложение. Однако оказалось, что царствующее семейство пополнилось дочерью. Девочку назвали Кристиной Августой, но воспитывали ее так, как если бы она была Кристианом. В два года принцесса впервые совершила с отцом поездку по стране. В каждом городе ее приветствовали пушечными залпами. Для любого ребенка ее возраста подобные салюты обернулись бы нервным потрясением. Но Кристина, на радость отцу, только звонко хлопала в ладошки. «Дочь солдата должна привыкать к стрельбе», – считал король Густав Адольф.

Но если отец души не чаял в этой не слишком красивой девочке, то мать, мечтавшая о сыне, была к ней практически равнодушна. Густав Адольф дома бывал редко – в Европе уже давно полыхала война, и король довольно успешно сражался за протестантскую веру. Так что за Кристиной, как это ни удивительно, присматривать было в общем-то и некому. Казалось бы, с ребенка королевской крови все окружающие должны пылинки сдувать. Не тут-то было! Девочка так часто падала, что на всю жизнь осталась хромой…

Когда Кристине было шесть лет, король погиб на поле боя. После смерти мужа Мария Элеонора отправилась в Германию, не считая своим долгом заботиться о дочери. Густав Адольф, видимо, предвидел это. Уезжая в последнее сражение, он завещал опеку над юной принцессой самым просвещенным своим подданным. А они хорошо запомнили слова, сказанные правителем шесть лет назад: «Если это дитя сумело обмануть нас всех в первую же минуту своего появления на свет, то уж наверняка со временем даст сто очков любому мальчишке, поскольку будет умнее его».

И Кристина получила образование, достойное мужчины, более того, достойное короля. Восьмилетняя девочка в совершенстве знала французский, немецкий, латинский языки. Потом освоила еще пять – голландский, греческий, датский, испанский, итальянский. К десяти годам она уже неплохо разбиралась в европейской политике и даже проявляла некоторый дипломатический талант. Наверняка польский король Иоанн Казимир очень удивлялся, читая ее довольно разумные письма. Еще бы, ведь философию Кристине преподавал сам Рене Декарт! История, древняя и новейшая, астрономия, нумизматика – все эти науки были для нее не пресной пищей для ума, а настоящим увлечением. В те времена девушке подобало долго спать (дабы недосыпание не отразилось на свежем личике), потом очень долго одеваться, делать прическу. Будущая же королева поднималась с постели в пять утра и принималась за чтение. На убранство у нее уходило несколько минут, полы ее платья часто были оборваны, а рукава – выпачканы в чернилах. Она обожала ездить верхом и охотиться, ведь среди ее воспитателей были не только выдающиеся ученые – огромное влияние на девушку оказал Аксель Бауэр, пьяница и сумасброд. В итоге 7 декабря 1644 г., в день совершеннолетия Кристины, на трон взошла не благовоспитанная восемнадцатилетняя девица, а мальчишка-баламут в юбке.

«Моя государыня управляет всеми делами сама, без какого бы то ни было содействия министров, время делит между государственными делами и научными занятиями. Она нисколько не заботится о своем туалете и своем убранстве, она выше женщины и вообще не может называться ею», – так шведский посланник во Франции описывал Кристину вдовствующей королеве Анне Австрийской.

Все двенадцать лет после смерти Густава Адольфа страной управлял регентский совет, во главе которого стоял канцлер Аксель Оксеншерна, мудрый и осторожный политик. Но несмотря на все его усилия, Кристина получила в наследство далеко не благополучное государство. Грандиозные планы Густава Адольфа, желавшего объединить под эгидой Швеции немецкие земли и укрепить тем самым в Европе протестантизм, после его смерти потерпели крах. Крестьяне и бюргеры вынуждены были платить огромные налоги дворянам. «Спор сословий» – так называют историки начавшуюся в это время в Швеции затяжную борьбу между аристократами и простым людом. Со всеми этими проблемами должна была разобраться Кристина. А ведь она была в том возрасте, когда девушка пытается разрешить только одну проблему – как побыстрее и поудачней выйти замуж. Но королева о браке и думать не хотела. В 1647 г. ее руки попросил двоюродный брат Карл Густав. И получил отказ. «Вы шестью годами старше меня, а между тем восторженны, как мальчик, начитавшийся романов», – сказала Кристина жениху.

Но кузен не обиделся. Ведь королева оставляла ему хоть очень иллюзорную, но все же надежду: рассмотреть его предложение года через три. А если свадьба не состоится, то она обещала, что никогда не пойдет под венец. Чтобы хоть как-то утешить влюбленного, Ее Величество посулила кузену… трон, предложив ему стать официальным престолонаследником. Впрочем, похоже, Карла Густава корона интересовала меньше всего. Он действительно любил Кристину. Правда, королева не была красива: невысокая, с детства кривобокая, смуглая, с крупным орлиным носом, крепким подбородком, она даже не пыталась при помощи известных каждой женщине уловок скрыть недостатки и подчеркнуть то немногое, что делало ее внешность приятной, – красивые голубые глаза.

Три года она с завидным постоянством раздавала отказы: герцогу Бранденбургскому, двум сыновьям датского короля и королю польскому. «Даже самый лучший мужчина не стоит, чтобы ради него жертвовали свободой», – говорила королева.

Когда ей исполнилось двадцать пять, у ее ног снова был Карл Густав, теперь уже генералиссимус шведских войск. Принять его предложение Кристину упрашивал весь сенат. А ведь за ним стоял целая Швеция! Такую «всенародную» заботу легко объяснить: случись что с бездетной королевой – и страна захлебнулась бы в кровавой борьбе за трон. Но Кристина не сделала кузена своим мужем. Она выступила перед сенатом с такой речью: «Вот уже несколько лет, как меня убеждают выйти замуж… Брак налагает обязательства, мне еще неведомые, и я не могу сказать, одолею ли я когда-нибудь питаемое к ним отвращение. Между тем для блага королевства я должна принять меры не столь полезные для меня лично, зато надежные для его блага. Посему я желаю назначить преемника, который будет хранителем подданных моих и попечителем об их счастьи. Все качества такого правителя я нахожу в принце Карле Густаве… и я желала бы, чтобы именно на нем остановился народный выбор».

Убедить сенат было непросто, однако на то и изучала Кристина тонкости дипломатических ходов, чтобы в любой ситуации добиваться своего. Желая припугнуть несогласных с ней дворян, она в «споре сословий» приняла сторону простого люда, пригрозив сделать все земли государственными и тем самым лишить знать собираемых с крестьян податей и налогов. Вопрос о престолонаследии был немедленно решен в пользу Карла Густава. А Кристина тут же забыла о крестьянских бедах…

До того ли ей было! Королева только начала по-настоящему вкушать прелести монаршей жизни. Оказалось, помимо науки и политики есть еще и любовь, веселье, слава, роскошь. Кристина окружила себя фаворитами. Среди них были – французы граф Гарди и придворный лекарь Бурдела, поляк Радзиевский, датчанин гофмейстер Ульфельд, немцы Штейнберг и Шлиппенбах, итальянец Пимонтелли, швед Класс Тотт… Как видим, Кристина любила общаться с мужчинами. Несмотря на этот внушительный список, поговаривали, что королеве противен не столько брак, сколько интимные отношения с мужчиной. Подтверждением этому может служить отрывок из очень нежного письма, написанного Кристиной Эббе Спарре, единственной женщине, попавшей к ней в фавор: «Если ты не забыла то, какую власть ты имела надо мной, то должна помнить и то, что я была во власти твоей любви двенадцать лет; я вся твоя настолько, что ты никогда не посмеешь оставить меня; и только моя смерть остановит мою любовь к тебе». Но чего можно было ожидать от женщины, получившей мужское образование и наделенной мужскими чертами характера? В отношениях со слабым полом Кристина могла оставаться самой собой – умной, сильной, своевольной. Мужчины же во все времена терпеть не могли этих качеств в любимой женщине…

Но не стоит считать Кристину лесбиянкой. Первым ее мужчиной был, видимо, доктор Бурдела, ставший ее наставником после смерти Декарта. Именно Бурдела приучил «коронованную спартанку» к пирам и роскоши. Она окружила себя философами, артистами и учеными, вела переписку с самыми просвещенными европейцами. Некоторых из них она сумела спасти от инквизиции. По-протестантски скромный до этого королевский двор заблистал не хуже французского. Кристина ничего не жалела для своих фаворитов. С легкой руки королевы дворянское сословие Швеции пополнилось восьмью новоиспеченными графами, более чем двумя десятками баронов. Траты были огромными, но не всегда бесполезными. Именно во время правления Кристины получили немалую поддержку шведские университеты, были открыты многие музеи. Не зря же ее называли «десятой музой», «северной Минервой», «дочерью полубогов». Но по мере того как возрастала популярность Кристины среди представителей королевских дворов Европы, на родине ширилось недовольство ее расточительной политикой. Она отстранила от себя старого канцлера, создав так называемую «молодую партию», которую возглавил граф Гарди. В стране назревал политический и финансовый кризис. Кристину сетью оплетали интриги и заговоры. И в это время королеве вдруг все надоело. Она решила покинуть трон и сменить вероисповедание. Это желание повергло в шок Швецию – еще свежа была память о короле Густаве Адольфе, погибшем в сражении за протестантскую веру. Летом 1654 г. его дочь в торжественной обстановке сняла корону и порфиру, сложила скипетр и державу. В тот же день на трон взошел Карл Густав, а Кристина покинула страну. Для нее начиналась новая жизнь. Свободная жизнь.

Рим ожидал Кристину с нетерпением. Еще бы! Переманить в католицизм саму королеву – о таком успехе при папском дворе даже не мечтали. Она въехала в Вечный город на белом коне, облаченная в костюм амазонки. Только теперь ее величали Александрой. Она приняла это имя в Брюсселе, во время обряда присоединения к католической церкви. Таким образом Кристина отдала дань уважения папе Александру VII. Правда, скоро святые отцы сами были не рады, что пригласили в Рим эту коронованную бестию. Даже на богослужениях она вела себя довольно развязно. Впрочем, в Рим ее привело вовсе не религиозное рвение. Она искала здесь интересное общество. И нашла его. Кристина встречалась с художниками, посещала театры и музеи, собрала богатую библиотеку. О ее эксцентричных выходках говорил весь Рим. Но время шло, римская публика начала привыкать к королевским чудачествам. Да и Кристине в Риме стало скучно. Ее ожидал сверкающий Париж!

«Королева небольшого роста, толстая и жирная; лицо большое, цвет его, несмотря на некоторые следы оспы, довольно свежий; овал правильный, все черты женские, хотя несколько резки… глаза выразительные, полные огня… Что всего страннее, так это ее прическа: мужской, тяжелый парик, спереди высоко взбитый, очень густой на висках, а внизу весьма редкий; верхняя часть головы покрыта волосяной сеткой, тогда как нижняя представляет нечто вроде дамской прически… Платье ее, стянутое сзади складками, походит на наши камзолы, а короткая юбка подвязана небрежно; она носит мужскую обувь, и, если судить по походке, манерам и голосу, то можно биться об заклад, что это женщина… Она знает больше, чем вся наша Академия вместе с Сорбонной, и посвящена в интриги нашего двора не хуже меня», – так описывал прибывшую в столицу Франции Кристину герцог Гиз. Когда ее представили Людовику XVI и герцогу Анжуйскому, она их первым делом спросила о том, есть ли у них любовницы! Путешественница не отличалась изысканными манерами даже в самом высоком обществе. В театре, например, ей ничего не стоило положить ноги на барьер ложи. Вскоре Людовик буквально выдворил ее за пределы Франции. Но причина была вовсе не в дурных манерах шведской королевы. Кристина приказала слугам зарезать своего заподозренного в измене фаворита. Парижский двор мог ей простить все чудачества, но хладнокровное убийство… Мазарини написал ей гневное письмо. Неучтивый ответ шведской гостьи шокировал кардинала. В послании она осмеливалась называть самого влиятельного человека Франции по имени – Жюль… Перед возвращением в Рим Кристина успела посетить самую известную куртизанку всех времен и народов Нинон де Ланкло. Она пробыла у нее два часа и, говорят, была очень довольна этой встречей.

В 1660 г. в далекой Швеции умер король Карл Густав. Вопросов о престолонаследовании не возникало, ведь он имел сына. Но произошло невероятное – в Стокгольм приехала Кристина и потребовала вернуть ей родительский трон. Ей холодно отказали и потребовали вторичного отречения от престола. Глубоко оскорбленная Кристина вернулась в Рим. Но про идею снова надеть корону не забыла. Когда умер польский король, она предложила полякам свою кандидатуру. Конечно, из этой авантюры ничего не вышло.

Последние двадцать лет жизни Кристина провела в Риме. Она написала несколько довольно любопытных философских трудов. Молва приписывала уже немолодой Кристине любовную связь с кардиналом Аззолини. Доказательств этому факту нет, но именно Аззолини стал после смерти королевы ее официальным наследником. Это случилось 19 апреля 1689 г. Авантюры и любовные похождения королевы еще долго были главной темой досужих разговоров. Как говорила сама Кристина, «ханжи не столько сокрушаются о собственных грехах, сколько об удовольствиях других людей».

ЕКАТЕРИНА II ВЕЛИКАЯ

(род. в 1729 г. – ум. в 1796 г.)

Российская императрица с 1762 по 1796 г. Пришла к власти в результате организованного ею государственного переворота. Проводила политику просвещенного абсолютизма. Оставила большое литературное наследие, состоящее из беллетристических, публицистических, мемуарных и научно-популярных сочинений.

В человеческой истории женщина, обладающая неограниченной государственной властью, явление отнюдь не редкое. Но мало найдется представительниц «слабого» пола, распорядившихся этой властью так, как сделала это российская императрица Екатерина II, в мировой истории по праву заслужившая прозвище Великой. При этом она обладала чисто женским кокетством, неистребимым желанием нравиться и стремлением найти опору в мужчине.

Отец будущей российской императрицы, Христиан Август Анхальт-Цербстский, принадлежал к числу многочисленных германских принцев и не мог претендовать на престол, так как наследственным княжеством семьи управлял его двоюродный брат. Он был вынужден служить: сначала был генерал-майором прусской армии и командовал полком, позже стал фельдмаршалом и губернатором Штеттина (совр. Щецин, Польша). Здесь 21 апреля (2 мая) 1729 г. и родилась София Августа Фредерика Амалия.

Мать девочки, Иоганна Елизавета, была принцессой Голштинского дома и через многочисленных родственников находилась в родстве со многими королевскими и герцогскими домами Европы. Она была красива, легкомысленна и не единожды давала поводы к подозрениям в супружеской неверности. Впоследствии это породило слухи о том, что настоящим отцом Софии Августы Фредерики Амалии был прусский король Фридрих II, что, однако, не подтверждено серьезными исследователями.

Отца девочка очень любила, а к матери относилась холодно. Взбалмошная Иоганна Елизавета с детьми обращалась очень грубо, часто награждала их пощечинами. Когда дочери исполнилось семь лет, она забрала у нее все игрушки и заставляла целовать край платья у знакомых дам, чтобы подавить в ней гордость. В результате с ранних лет будущая императрица приучилась скрывать свои чувства. Между тем девочка имела живой и независимый характер, была умна и любознательна. Принцесса рано пристрастилась к серьезному чтению и приобрела привычку обдумывать прочитанное. Кроме того, София Августа Фредерика Амалия получила хорошее домашнее образование: овладела французским и немного английским языками, обучалась основам истории, географии, богословия, музыке и т. п.

В 1739 г. вместе с матерью она побывала в Эйтине, куда съехались члены Голштинского дома. Здесь она впервые увидела юного герцога Карла Петера Ульриха, который благодаря кровным связям мог претендовать сразу на две короны – шведскую и российскую. Слабый и хилый родственник не понравился принцессе. Но именно на этого герцога пал выбор русской императрицы Елизаветы, не имевшей собственных детей, когда пришло время позаботиться о наследнике престола. Она вызвала племянника из Голштинии, крестила его в православие под именем Петра Федоровича и сделала наследником российского престола.

Теперь наследника нужно было женить. Среди немецких принцесс кандидаток было множество. Но Фридрих II Прусский особенно рекомендовал принцессу Анхальт-Цербстскую, и Елизавета вняла совету. 17 января 1744 г. вместе с матерью пятнадцатилетняя София Августа Фредерика Амалия отправилась в далекий Петербург.

По всей видимости, сердце юной принцессы в то время не было совершенно свободным. В своих «Записках» императрица сообщает, что в нее был влюблен один из братьев матери. А в некоторых публикациях сообщается, что София состояла в любовной связи с неким графом Б. Это, однако, следует отнести к числу многочисленных вымыслов о любовных похождениях императрицы. Через несколько лет после заключения брака по приказу свекрови, встревоженной отсутствием наследников у молодой четы, бывшая принцесса Анхальт-Цербстская, а теперь перешедшая в православие Екатерина Алексеевна, подверглась медицинскому освидетельствованию. Было установлено, что Екатерина – девственница. Ее инфантильный муж не мог исполнять супружеские обязанности.

С первых же месяцев брака, заключенного в 1745 г., будущая императрица оказалась в достаточно сложном положении. И не только из-за мужа. Елизавета невзлюбила невестку. Она казалась императрице слишком умной, а поэтому опасной. Екатерина жила в атмосфере постоянной слежки и недоброжелательства, хотя не имела недостатка в нарядах и драгоценностях. Ей не дали даже оплакать умершего отца, так как Елизавета заявила, что нечего горевать о человеке, который не был королем.

Однако Екатерина сумела не сломаться, обеспечила себе круг друзей и даже обзавелась любовниками. Но прежде всего она стремилась утвердиться в России. Быстро выучив русский язык, великая княгиня при каждом удобном случае старалась общаться с придворными, удостоивая особым вниманием знатных старушек. В своих записках Екатерина упоминает, что внимательно выслушивала их жалобы на здоровье, интересовалась современными обычаями, старалась быстро запомнить дни их рождения и даже клички мосек. Она всячески подчеркивала свою набожность и приверженность православию. Ее собеседники приходили в восторг и быстро распространяли по стране славу об умной, сердечной и доброй великой княгине. Нашла Екатерина друзей и среди молодых придворных. По ночам самые приближенные из них тайно собирались в ее покоях и устраивали веселые пирушки. Иногда Екатерина с предосторожностями покидала дворец и отправлялась к друзьям. Все это оставалось незамеченным.

Но развлечения и наряды, недоступные в родительском доме, быстро ей наскучили. Все больше времени она стала уделять серьезному чтению – книгам Вольтера, Дидро, Монтескье, античных авторов, старалась постигнуть русские обычаи, интересовалась историей страны и бытом простых людей.

Однако отношения с мужем и свекровью продолжали оставаться напряженными. Парадный портрет великокняжеской четы из собрания Государственного Русского музея, написанный г. X. Гроотом, говорит о многом. С одной стороны – явно нездоровый[1] взгляд Петра и тронутые циничной улыбкой губы. С другой – твердый прямой взгляд Екатерины и плотно сжатые губы, еле сдерживаемое отвращение. Один – воплощение самодовольства и наслаждения от власти над вверенной его заботам женщиной, другая полна скрытой решимости, ума и воли.

После уже известного читателю факта медицинского освидетельствования великой княгини Петру была сделана операция. Теперь он мог выполнять супружеские обязанности. 20 сентября 1754 г. Екатерина родила сына, нареченного Павлом. Однако к этому времени она уже имела любовника – молодого гвардейца Сергея Салтыкова. Это дало повод к возникновению версии о том, что унаследовавший после Екатерины престол император Павел не был сыном Петра III. Вопрос этот и поныне остается без ответа. Тем более что в мемуарах Екатерины есть намеки на то, что ее свели с Салтыковым специально, по приказу Елизаветы, дабы обеспечить рождение наследника трона. В то же время некоторые исследователи считают, что все это придумано Екатериной, чтобы поставить под сомнение права сына на престол.

Как бы то ни было, но Елизавета была рада рождению внука. Она тут же забрала его у невестки и воспитывала сама – к ужасу Екатерины, желавшей для сына совсем другой системы воспитания. Именно это стало в будущем причиной довольно сложных отношений между императрицей и ее наследником. Екатерина боялась, что Павел отстранит ее от трона. Есть предположения, что своим наследником она хотела сделать внука Александра.

Салтыкова спешно отослали из Петербурга, но Екатерина быстро нашла ему замену в лице молодого польского дипломата Станислава Понятовского. Но от Понятовского Елизавета тоже постаралась избавиться. Тогда в жизни Екатерины появился Григорий Орлов – бретер, силач, герой Семилетней войны и один из самых красивых мужчин своего времени. Дело дошло до рождения у них в апреле 1762 г. сына Алексея, отданного на воспитание в чужие руки. Впоследствии он получил титул графа Бобринского, а Павел I признал в нем единоутробного брата.

К моменту смерти Елизаветы, последовавшей 25 декабря 1761 г., отношения между Екатериной и Петром совсем испортились. Великий князь обзавелся любовницей – отличавшейся редкой некрасивостью фрейлиной Елизаветой Воронцовой. Было весьма вероятно, что новый император отошлет жену в монастырь, а императрицей сделает Воронцову. Во всяком случае, он неоднократно заявлял об этом, а однажды даже решил заключить жену в крепость, но придворные отговорили его от этого скандального шага. Екатерине, давно нашедшей сторонников среди придворных и военных, отрицательно относившихся к вечно пьяному императору, сверх меры увлеченному прусскими порядками, не оставалось ничего, кроме переворота.

Безмерно преданный Екатерине, Орлов привлек к заговору своих братьев и других сторонников великой княгини из числа гвардейцев. 28 июня 1762 г. брат Григория, Алексей Орлов, разбудил великую княгиню и отвез ее в казармы Измайловского полка. Там ее провозгласили императрицей. То же повторилось в казармах Семеновского полка. Солдаты и офицеры сбросили введенную Петром III ненавистную им форму прусского образца и надели русские мундиры. Вскоре в Зимнем дворце началась присяга гражданских и военных чинов. А Екатерина в мундире Преображенского полка, бывшем ей чрезвычайно к лицу, верхом во главе войск направилась из Петербурга в Ораниенбаум, чтобы арестовать мужа. После неудачной попытки вступить в переговоры Петр направил жене письмо с отречением. На российский престол взошла новая императрица Екатерина II – после Петра I наиболее яркая и талантливая фигура в истории российского самодержавия.

Первые пять лет на троне дались Екатерине не легко. Она не могла не понимать, что престол ею узурпирован, а в глазах народа она является чужеземкой, поэтому действовала с огромной осторожностью. После свержения Петра III, вопреки обыкновению, никто из его приближенных не был отправлен в Сибирь. Даже его любовница, доставившая новой императрице много тяжелых минут, не пострадала, а ее дочь стала фрейлиной. Так Екатерина уже на первых порах сумела обрести доверие придворных и значительно ослабить опасность нового переворота.

Чтобы закрепиться на троне варварской, в понимании европейцев, страны, императрица решила стать более русской, чем сами русские, и преуспела в этом. Женщина, до конца жизни говорившая по-русски с акцентом, делавшая огромное количество грамматических и орфографических ошибок, действительно сумела стать воплощением «русскости». В отличие от Петра I, она стремилась не к копированию западноевропейских образцов, а культивировала национальное, не вдаваясь в карикатуру, по сей день свойственную многим сторонникам национальной идеи.

Укрепившись на троне, Екатерина предприняла кардинальные шаги в области совершенствования законодательства в стране, необходимость в котором назрела уже давно. С этой целью 14 декабря 1766 г. она издала Манифест о созыве Уложенной комиссии, которая должна была устранить существующие противоречия в законах, а также помочь императрице, по ее собственным словам, узнать «нужды и чувствительные недостатки нашего народа». Для работы в комиссии депутаты избирались тайным голосованием, причем не только от дворянского сословия. Таким образом Екатерина ввела в России своего рода парламент. Увы, как и действующие ныне выборные законодательные органы власти, он был далек от совершенства. В комиссию попадали не те, кто был способен там работать, а люди, стремившиеся урвать кусок лично для себя. Малообразованные и не имеющие политического опыта, члены комиссии думали лишь о своих собственных, а не об общегосударственных интересах. В результате уже в конце 1768 г. Екатерина решила сама составлять законы и распустила комиссию, поняв бесполезность этого начинания. Ведь депутаты так и не смогли понять своих задач, хотя Екатерина сама составила для них Наказ, программу действий комиссии, в скором времени переведенную на все основные европейские языки и получившую широкую известность в Европе.

Текст программы несомненно свидетельствует в пользу того, что императрица стремилась к введению либерального правления. Она отрицательно высказалась по поводу применения пыток, признавала невозможным считать человека виновным до приговора суда. Порицала жестокое обращение с крестьянами, упомянув, что еще в древних Афинах строго наказывали тех, кто «с рабом поступал свирепо». А в случайно сохранившемся черновом наброске к программе, не вошедшем в переданный комиссии текст, писала о необходимости создания законов, которые от «злоупотребления рабства отвращали», давали бы гарантии рабам, то есть крепостным крестьянам, в том, «чтобы рабы в старости и болезнях не были оставлены». Почему последнее не вошло в окончательный вариант текста, можно только предполагать. Но известно, что Екатерина уничтожила более половины написанного, а текст программы давала предварительно читать многим, намеренно выбирая людей с разными точками зрения. С ее разрешения они могли исключать из документа все, что было им не по нраву.

Многие современники и тем более потомки упрекали Екатерину в том, что она, будучи убежденной противницей крепостного права, не только не освободила крестьян, но закрепостила их в еще большей степени и расширила крепостное право на те земли, где его не было. Последнее произошло в рамках ликвидации автономий Украины, Лифляндии (Литвы) и Эстляндии (Эстонии). Эти автономии императрица считала «глупостью» и стремилась к тому, чтобы они «перестали глядеть, как волки в лесу». Но в данной ситуации следует в первую очередь иметь в виду фактор времени.

Господствующей формой правления для лидирующих европейских стран в XVII в. был абсолютизм, при котором монарху принадлежала неограниченная власть. В этой ситуации любые вольности, а именно их требовала украинская казацкая старшина, для правителя представлялись абсолютно недопустимыми и даже вредными. Созданию такого мнения способствовали и донесения доверенных лиц. К примеру, Григорий Теплов, которому императрица поручила составить записку о положении дел в Украине, утверждал, что произвол старшины приводит к неправедному захвату земель, несправедливому закрепощению казаков и крестьян (это подтверждается позднейшими статистическими данными). Более того, по мнению ряда ученых того времени, «свободный переход крестьян и казаков с одного места на другое приводил к двум негативным последствиям: бедный помещик становился еще беднее, ибо богатый сманивал у него крестьян предоставлением им льгот: свобода перехода не приносила счастья и крестьянину, а также казаку. И тот и другой предавались лености, безнравственности, пьянству, – прожив льготное время у одного богатого помещика, они переходили к другому, где пользовались новыми льготами». В результате в 1760 г. появился гетманский универсал, запрещавший крестьянам перемещаться на новые места без письменного разрешения помещика. Спустя три года Екатерина подтвердила этот универсал, сочтя его вполне справедливым и полезным для государства и своих подданных.

В то же время упразднение украинского гетманства – политической основы самоуправления Украины – напрямую не связано с именем Екатерины. Оно было ликвидировано еще при Петре I и возобновлено при его преемницах, шедших на поводу у своих фаворитов. При Екатерине 10 ноября 1764 г. вместо гетманского правления была создана Малороссийская коллегия, включавшая четырех представителей России и такое же количество представителей от Украины. Это, безусловно, кардинальным образом ограничивало права и свободы украинской старшины и усиливало влияние монарха.

Во внешней политике с первых же лет правления Екатерина особое внимание уделяла сближению с Пруссией. Вместе с прусским королем Фридрихом II она в октябре 1763 г. посадила на польский трон своего бывшего любовника Станислава Августа Понятовского. Во время выборов немаловажное значение сыграла угроза, высказанная императрицей польскому послу в Варшаве: «Населить Сибирь моими врагами и спустить [на польские земли] запорожских казаков».

Требуя уравнять в правах католиков и православных, она вскоре после избрания Понятовского ввела в Речь Посполитую войска. Польский король стал послушной марионеткой в руках российского двора. Даже после того как проблема с урегулированием прав православных была решена, российские войска по-прежнему оставались на польских землях.

Польская шляхта не хотела мириться с создавшимся положением и начала искать союзников среди соседей. Вскоре Австрия потребовала от императрицы немедленного выведения войск с территории Речи Посполитой. Возможно, оба государства еще долго вели бы между собой дипломатическую игру. Но тут казаки напали на пограничное местечко, где жили и поляки, и турки. Турция немедленно объявила войну, которая продлилась 6 лет – с 1768 по 1774 гг.

Русский флот из 15 кораблей под командованием Алексея Орлова был мало подготовлен к операции по уничтожению турецкого флота, но сумел обогнуть Европу, войти в Средиземное море и в знаменитом Чесменском сражении 26 июня 1770 г. уничтожить 15 линейных кораблей, 6 фрегатов и около полусотни мелких турецких кораблей. Не менее удачными были и военные действия на суше. Были взяты Хотин, Яссы, Бухарест, Азов, Таганрог, очищены от османов Валахия и Молдова, заняты Перекоп, Керчь, Ялта.

Европейские страны с тревогой наблюдали за успехами русского оружия. Прусский король и австрийский император решили предложить России раздел Речи Посполитой, чтобы лишить ее возможности контролировать всю Польшу. А Австрия выступила с декларацией о намерениях добиваться возвращения туркам захваченных Россией земель. Екатерине же в борьбе с османами была нужна поддержка Фридриха II и Иосифа II В конце концов пришлось согласиться на прусский вариант. И в сентябре 1772 г. состоялся первый раздел Польши, в результате которого Россия получила восточные белорусские земли.

После этого появилась возможность возобновить военные действия с турками. А после смерти султана Мустафы III османы согласились на мирные условия, предложенные Россией. Мирный договор был заключен 10 июля 1774 г. в деревне Кючук-Кайнарджи. Россия получила право на беспрепятственное плавание российских кораблей по Черному и Мраморному морям, территории между Бугом и Днестром, Керчь, Еникале и Кинбурн, а также 4,5 млн рублей контрибуции. Крым был объявлен независимым. Однако крымские татары поклялись императрице в вечной дружбе, и таким образом полуостров фактически тоже оказался под протекторатом России.

Все действия Екатерины, несомненно, были связаны с ее мировоззрением. В ее жизни особую главу составляют взаимоотношения с европейскими просветителями и попытки реализовать их идеи на практике, что, в конечном итоге, создало ей в Европе репутацию «просвещенной монархини». В то время многие европейские правители разделяли идеи Просвещения. Но наибольшую активность среди них проявляла именно Екатерина, состоявшая в переписке с Вольтером и другими видными авторами этих идей.

Впрочем, в России потомки отнеслись к этой стороне деятельности императрицы отрицательно. Многие, в том числе молодой Пушкин, считали, что слова ее расходились с делом, что в ее письмах не было искренности, а имело место лишь стремление произвести впечатление на философов и использовать их в собственных целях. Примерно такую же оценку «просвещенности» Екатерины дал и Энгельс. Вслед за ним советская историческая наука иначе, как лицемеркой, императрицу не называла.

Однако результатом 34-летнего правления Екатерины стало укрепление законности, а страна приобрела черты просвещенного государства. Недаром даже после пугачевского восстания, о котором за границей хорошо знали, Вольтер не отрекся от своей ученицы и не перестал славить ее на всю Европу, а Пугачева рекомендовал «без промедления» повесить. Идеальная же форма «просвещенного правления», о которой ратовали просветители, не была реализована ни в одной из европейских стран в силу того, что была утопичной. Это понимали даже многие современники просветителей. Например, французский посол в России, граф Сегюр, описывая впечатления от визита Дидро в Петербург, писал: «Она [императрица] восхищалась его умом, но отвергла его теории, заманчивые по своим идеям, но неприложимые к практике».

Обвинители Екатерины в качестве одного из главных примеров ее лицемерия приводят то, что, зная об отрицательном мнении просветителей относительно крепостного права, императрица оставила существующий в России порядок без изменения. При этом забывают о том, что сами просветители не всегда советовали торопиться с этим. А учитывая настроения среди помещиков, Екатерина сохранила крепостное право, боясь протестов среди дворянства.

Будучи кокетливой и обаятельной, императрица все же обладала мужским складом ума. Она не умела вести светские разговоры и знала об этом, утверждая, что в парижском свете она вряд ли понравилась бы, так как не умела проявлять «тонкость чувств», обязательную для женщин той эпохи. Зато Екатерина блистала в разговорах, касающихся вопросов философии, истории и политики. И все же Н. М. Карамзин, подводя итог ее правлению, писал: «Екатерина – Великий Муж в главных собраниях государственных – является женщиной в подробностях монаршей деятельности». И это вполне справедливо. Прославленная на всю Европу правительница оставалась до мозга костей женщиной, со всеми присущими женской натуре недостатками, в частности резкой сменой настроения. Особенно явно это стало проявляться в преклонных годах, когда Екатерина давала волю истрепанным долгим напряжением нервам и срывалась на приближенных. Потом она просила прощения, старалась быть ласковой. Однако сказанное оставляло тяжелый осадок в душе близких ей людей. Именно это происходило со знаменитым поэтом Гаврилой Романовичем Державиным, бывшим одно время статс-секретарем императрицы. Одним из главных упреков в адрес Екатерины являются ее бесчисленные фавориты, точное количество которых никому не известно. Даже ссылка на то, что фаворитизм был достаточно распространенным явлением при дворах той чувственной и явно распущенной эпохи, не обеляет ее в глазах современников и потомков. Отсюда – огромное количество исторических анекдотов, дешевых фильмов и романов, созданных для развлечения обывателей. Однако при ближайшем рассмотрении и эта сторона жизни русской императрицы оказывается далекой от ординарности.

Кто знает, как сложилась бы судьба Екатерины, если бы в браке она обрела любовь, к которой стремилась всю жизнь. Неудачный брак отложил отпечаток на всю ее жизнь. И вряд ли Екатерину, вопреки мнению многих, следует обвинять в банальном разврате. Ее слова и поступки говорят о стремлении к счастью и, как это ни странно, о чисто материнском отношении к фаворитам. Недаром каждого из них она стремилась поднять до своего духовного уровня, обучить навыкам государственного управления.

К концу жизни императрица стала безобразно толстой. По-видимому, ее одолевали многие болезни. Ножки, когда-то пленявшие современников, сильно отекали и превратились в безобразные тумбы. Готовясь к посещению императрицы, вельможи на лестницах делали специальные пологие скаты. Преодолеть ступеньки ей было не под силу. И все же даже в это время Екатерина сумела сохранить своеобразную красоту, обаяние и, как свидетельствуют современники, держалась «пристойно и грациозно».

Умерла Екатерина внезапно. 5 ноября 1796 г. она потеряла сознание, а утром следующего дня ее не стало. А вместе с ее смертью закончился блистательный период российской истории, который часто называют «золотым веком Екатерины».

ВИКТОРИЯ

(род. в 1819 г. – ум. в 1901 г.)

Королева Великобритании с 1837 года, последняя из Ганноверской династии.

В истории такой традиционно монархической страны, как Великобритания, не так уж много правивших королев: государством обычно управляли мужчины. После казни шотландской королевы Марии Стюарт прошло немало десятилетий, прежде чем на британский престол снова вступила женщина. На этот раз к управлению государством приступила королева Виктория, которой суждено было стать одной из самых значительных и заметных фигур в английской истории. Эта коронованная особа продержалась у власти целых 64 года из 82 прожитых, и в этом ей нет равных. Именно она, Виктория, дала свое имя «викторианской эпохе» – эпохе экономического развития и формирования гражданского общества, эпохе пуританства, семейных ценностей и вечных, безвременных истин. «Викторианство» до сих пор считается в Англии райским, благословенным временем. «Викторианская семья», «викторианская мораль», «викторианская архитектура»… Эти слова и сейчас символизируют мощь и величие английской нации. В период правления Виктории Британия пережила невиданный экономический и политический взлет. В это время были изобретены и широко распространились фотография (Виктория обожала фотографию), музыкальные шкатулки, игрушки, открытки. Тогда же сложилась городская бытовая цивилизация: уличное освещение, тротуары, водопровод и канализация, метро. Благодаря ученым-инженерам Джорджу и Роберту Стивенсону стали возможны путешествия по железной дороге. Королева совершила свою первую поездку по железной дороге в 1842 г., после чего этот вид транспорта стал традиционным для англичан.

О том, что ей выпала честь быть наследницей британской короны, Виктория узнала лишь в 12-летнем возрасте. Ей никогда бы не удалось занять королевский трон, будь многочисленное потомство Георга III более богато наследниками. Но дочери и сыновья короля либо были бездетны, либо вовсе не вступали в брак, имея незаконнорожденных детей. Несмотря на то что в 1818 г. сразу трое сыновей Георга III срочно женились и попытались обзавестись потомством, «повезло» лишь одному из них – герцогу Эдуарду Кентскому, у которого родилась дочь Виктория, будущая королева Англии. Маленькую принцессу воспитывали в большой строгости: ее никогда не оставляли без присмотра, не разрешали общаться со сверстниками, полностью лишая свободы. С годами надзор матери, немецкой принцессы Виктории-Марии-Луизы, и ее фаворита Джона Конроя (престарелый отец Виктории умер через восемь месяцев после ее рождения) все больше тяготил наследницу. Став государыней, она отдалила эту пару от своего трона. Помимо матери воспитанием Виктории занималась строгая гувернантка Луиза Лецен, которую девочка слушалась во всем и очень любила, несмотря на ее суровый характер. Еще долгое время бывшая воспитательница сохраняла свое влияние у трона, пока законный супруг Виктории Альберт Саксен-Кобург-Готский не удалил ее от молодой королевы.

Впервые принц Альберт, приходившийся Виктории кузеном, прибыл с визитом в Англию в 1839 г. Для 19-летней королевы его появление при дворе было подобно удару молнии. Виктория трогательно и по-девичьи сильно полюбила привлекательного Альберта. Сын герцога Эрнеста Саксен-Кобург-Готского был не только хорош собой, но и обладал множеством других достоинств: страстно любил музыку и живопись, великолепно фехтовал, отличался завидной эрудицией. К тому же принц не был легкомысленным гулякой, лентяем или мотом. Он моментально вытеснил из сердца юной королевы 58-летнего премьер-министра, лорда У. Мельбурна – ее незаменимого наставника в первый год правления. В этом моложавом, импозантном светском льве и удачливом политике Виктория видела доброго друга и была немножко влюблена в него. В своем дневнике она писала: «Я рада, что лорд Мельбурн рядом со мной, ведь он такой честный, добросердечный, хороший человек, и он мой друг – я знаю это». Но с появлением молодого кузена премьер-министр перестал занимать мысли Виктории. Она не стала ждать благосклонности принца Альберта и сама объяснилась с ним. «Я сказала ему, – писала королева в своем дневнике, – что была бы счастлива, если бы он согласился поступить так, как я хочу (жениться на мне); мы обнялись, и он был так добр, так нежен… О! Как я боготворю и люблю его…»

10 февраля 1840 г. с соблюдением всех традиций и правил многовекового британского этикета состоялась пышная церемония венчания Виктории и Альберта. Супруги прожили вместе 21 год, у них родилось 9 детей. На протяжении всей их совместной жизни Виктория обожала своего мужа, радуясь семейному счастью и взаимной любви: «Мой муж ангел, и я его обожаю. Его доброта и любовь ко мне так трогательны. Мне достаточно увидеть его светлое лицо и заглянуть в любимые глаза – и мое сердце переполняется любовью…» Несмотря на то что злые языки предрекали этому союзу неудачу, утверждая, что Альберт женился лишь из холодного расчета, королевский брак оказался идеальным, послужив образцом для всей нации. Представители буржуазии с одобрением взирали на усердие супругов в служении Англии.

За долгие годы правления Виктория полностью изменила привычное мнение общества о монархии. Ее предки, полагавшие, что королям и королевам можно все, не слишком заботились о репутации британской династии. Семейная традиция английского королевского дома была ужасающей: достаточно сказать, что Виктория стала 57-й внучкой Георга III, но первой из законнорожденных. Благодаря ей британская династия из вертепа превратилась в оплот семейственности, стабильности и незыблемой морали, создав совершенно новый имидж королевской семьи. К своему государству Виктория относилась, как заботливая хозяйка к большому дому, в котором без ее внимания не оставалось ни одной мелочи. Она не отличалась ярким интеллектом или энциклопедическими познаниями, но с завидным умением исполняла свое предназначение – из всех решений выбирала единственно верное, а из многочисленных советов – самый полезный. Все это способствовало процветанию Великобритании, которая именно при Виктории стала могучей империей, имевшей свои земли в Индии, Африке, Латинской Америке. Удачная внутренняя и внешняя политика, победа в Крымской войне, экономический взлет Британии формировали у англичан культ королевы. Не будучи демократкой, она тем не менее смогла стать по-настоящему «народным монархом». Неслучайно ее последний премьер-министр лорд Солсбери говорил, что «Виктория непостижимым образом всегда точно знала, что хочет и что думает народ». В успешном управлении государством королева в немалой степени обязана мужу, который был для нее незаменимым советчиком и лучшим другом.

Альберт, от природы наделенный умом и волей, всячески помогал жене в решении государственных проблем. Хотя поначалу его обязанности были весьма ограниченны, постепенно он получил доступ ко всем государственным бумагам. С его легкой руки в Англии все стремительнее развивались рыночные отношения. «Делать деньги нужно из всего – неважно, какими способами», – учил Альберт королеву. Именно ему принадлежала идея Всемирной выставки машин, промышленных товаров и предметов искусства, которая состоялась в Лондоне в 1851 г. Эта выставка существует и сейчас, ее экспонаты являются основой коллекции замечательного музея Виктории и Альберта. Несмотря на то что в Англии не было и до сих пор нет формулы для определения положения мужа при царствующей особе, Альберт сумел стать «почти королем». Андре Моруа писал о нем: «Некоторые политики находили, что у него слишком много власти. А его идеи относительно королевской власти многие считают несовместимыми с английской конституцией… Он вел Англию к абсолютной монархии». Очень работоспособный, Альберт трудился не покладая рук, но жизнь его была очень недолгой.

В начале декабря 1861 г. «милый ангел», как называла мужа Виктория, заболел брюшным тифом и умер. В 42 года королева стала вдовой. Тяжело переживая смерть любимого, она надолго закрылась в четырех стенах, отказывалась принимать участие в публичных церемониях. Ее положение сильно пошатнулось, многие осуждали бедную вдову: ведь она королева и должна выполнять свой долг, чего бы ей это ни стоило. Как ни безутешно было горе Виктории, все же через какое-то время она сумела приступить к государственным делам. Правда, прежняя энергия уже не вернулась к королеве, и многие события внутренней и международной жизни тех лет прошли мимо нее. Более всего она была озабочена увековечением памяти покойного мужа. По ее распоряжению в Гайд-парке был возведен мемориал со статуей принца, а также концертный зал Альберт-холл неподалеку от Музея Виктории и Альберта. Все в ее жизни было подчинено памяти любимого супруга. Она старалась жить так, как если бы Альберт был жив. По ее приказу в кабинетах принца ежедневно меняли воду в графинах, заводили часы, приносили свежие цветы. Решая сложные государственные проблемы, Виктория продолжала следовать его основной политике. «Я твердо решила, – писала она своему дяде, – бесповоротно решила, что все его пожелания, проекты, мысли будут для меня руководством к действию. И никакие человеческие законы не свернут меня с этого пути». Королеве Виктории удавалось ловко лавировать в сложных политических ситуациях, постепенно она снова возвратилась в «большую политику».

Настоящий расцвет ее правления пришелся на середину 1870-х гг., когда к власти пришел лидер консервативной партии Бенджамин Дизраэли. Этот человек, впервые ставший главой консерваторов еще в 1868 г., занимал особое место в судьбе Виктории. 64-летний премьер-министр покорил королеву своими почтительными высказываниями о покойном Альберте. Дизраэли увидел в Виктории не только государыню, но и страдающую женщину. Он стал тем человеком, благодаря которому королева смогла прийти в себя после смерти мужа и покончить с затворничеством. Дизраэли информировал ее обо всем, что происходило в кабинете министров, а она, в свою очередь, обеспечивала ему «желанный ореол особой близости к трону». В начале своего второго премьерства (1874–1880 гг.) он добился контроля Великобритании над Суэцким каналом и преподнес государыне это удачное приобретение как личный подарок. При его непосредственном содействии был также принят парламентский билль о присвоении королеве Виктории титула императрицы Индии. Дизраэли, который не мог гордиться знатным происхождением, в знак благодарности получил от нее титул графа.

Помимо него были и другие мужчины, добившиеся особой благосклонности королевы и сыгравшие в ее жизни немалую роль. Отношения королевы с ее слугой и доверенным лицом, шотландцем Джоном Брауном, впрочем, как и вся ее личная жизнь в период вдовства, окутаны тайной. При дворе говорили, что Браун мог без стука входить в спальню королевы и оставаться там в течение многих часов. Не исключали возможности, что Викторию и ее слугу связывали не только любовные отношения, но и узы тайного брака. Были и такие, которые объясняли происходящее тем, что Браун – медиум и с его помощью королева общалась с духом принца Альберта. Когда Джон умер от рожистого воспаления, в память о нем Виктория заказала статую шотландца в национальном костюме.

В 1887 и 1897 гг. в Англии состоялись пышные торжества по случаю золотого и бриллиантового юбилея королевы – пятидесятилетия и шестидесятилетия ее царствования. Авторитет Виктории как конституционного монарха в стране неуклонно возрастал, хотя реальной власти у нее становилось все меньше. Подданные по-прежнему почитали свою государыню, а покушения на ее жизнь вызывали еще большие взрывы народной любви. Первое из них произошло в 1840 г., тогда от выстрела преступника королеву спас принц Альберт, второе – в 1872 г., на этот раз Виктория спаслась благодаря слуге Джону Брауну. Впоследствии в государыню стреляли еще четыре раза, и последнее покушение в марте 1882 г. было особенно опасным. Но тогда на железнодорожном вокзале Виндзора мальчик, ученик Итонского колледжа, успел ударить зонтиком преступника, целившегося в королеву из пистолета.

Виктория старела, в 70-летнем возрасте она начала слепнуть от катаракты, из-за больных ног ей было тяжело самостоятельно передвигаться. Но королева все так же продолжала царствовать в том мире, который всегда безраздельно принадлежал ей – в своей семье. Все ее дети, кроме дочери Луизы, имели наследников. Не без участия Виктории многие ее внуки породнились с представителями королевских домов Европы, в том числе и России (свою любимую внучку Алису она отдала замуж за наследника Российской короны Николая, и та стала последней русской императрицей Александрой Федоровной). Недаром Викторию называли бабушкой европейских монархов.

В последние годы жизни королева продолжала заниматься делами государства, хотя ее силы были уже на исходе. Превозмогая свои немощи, она ездила по стране, выступая перед войсками, принимавшими участие в англо-бурской войне. Но в 1900 г. здоровье королевы ухудшилось, она уже не могла читать бумаги без посторонней помощи. К ее физическим страданиям прибавились душевные, вызванные известием о смерти сына Альфреда и неизлечимой болезни дочери Викки. «Снова и снова удары судьбы и непредвиденные потери заставляют меня рыдать», – записала она в своем дневнике.

Королева Виктория умерла после непродолжительной болезни 22 января 1901 г. Ее кончина не была неожиданностью для народа, но тем не менее миллионам подданных казалось, будто смерть королевы на рубеже столетий влечет за собой мировую катастрофу. Это и неудивительно, ведь для многих англичан Виктория была «вечной» государыней – других за свою долгую жизнь они не знали. «Казалось, что колонна, державшая небосвод, обрушилась», – писал о тех днях британский поэт Р. Бридже. Согласно завещанию, Викторию хоронили по воинскому обряду. На дне ее гроба лежали алебастровый слепок с руки принца Альберта и его стеганый халат, рядом с ними – фотография слуги Джона Брауна и прядь его волос. Королева уносила в небытие тайны своей личной жизни…

«В Британии и не столь значительно в большей части Ирландии, – писал английский историк Д. Кэннедайн, – Виктория олицетворяла собой образ матери нации, нравственного идеала, возвышающегося над грубой повседневностью; в международном плане она стала имперским матриархом, который с материнской заботой председательствовал над более великой британской семьей, раскинувшейся на двух полушариях». Наследникам английской короны Виктория оставила устойчивый трон, и у тех были все основания благодарить ее за предприимчивость, рачительность и те богатства, которые она подарила царствующему британскому дому. В памяти же своего народа эта государыня навсегда осталась монархом, период правления которого стал одной из ярчайших страниц истории Англии. Королева Виктория по праву принадлежит к числу тех немногих правительниц, кого не только любили и ценили современники, но и кому историки никогда не отказывали в уважении.

МЕИР ГОЛДА

Настоящее имя – Голди Мабовитц-Меерсон

(род. в 1898 г. – ум. в 1978 г.)

Первый израильский посол в Советском Союзе. Премьер-министр Израиля, ставшая «матерью еврейской нации».

Она была дочерью плотника из Киева – и премьером израильского государства. Она закупала оружие и хорошо разбиралась в нем – и сажала деревья в пустыне. Создавая и защищая маленькую страну для своего народа, она стала легендой. Ее звали Голда Меир. Она была одной из первых в мире женщин, достигших положения главы правительства. До нее лишь на Цейлоне и в Индии государство возглавляли женщины – Сиримаво Бандаранаике и Индира Ганди.

Голди родилась 3 мая 1898 г. в Киеве, где ее отец Моше Ицхак Мабовитц работал столяром. В ее детстве «радостных или хотя бы приятных моментов было очень мало». Эпизоды, которые она помнила, были связаны с мучительной нуждой, в которой жила ее семья, бедностью, голодом, холодом и страхом погромов. В 8-летнем возрасте Голди с матерью, Блюмой, переехала в США, куда тремя годами раньше уехал отец, чтобы начать новую жизнь. Они обосновались в Милуоки, штат Висконсин, в самом бедном еврейском квартале города. Моше получал нищенскую зарплату, выполняя строительные работы, а Блюма открыла небольшую бакалейную лавку.

Закончив начальную школу в 14 лет, Голди собиралась поступить в среднюю школу и стать учительницей. Но родители хотели поскорее отдать ее замуж. Тогда она уехала к старшей сестре в Денвер, штат Колорадо, квартира которой была чем-то вроде центра для еврейских анархистов, социалистов и сионистов. Здесь девушка впервые услышала о национальном очаге для евреев, который они хотели создать в Палестине. Долгие ночные споры сыграли большую роль в формировании ее убеждений. Но пребывание в Денвере имело и другие последствия. Среди молодых людей, часто бывавших в доме, одним из самых привлекательных был тихий Моррис Меерсон, водивший девушку на лекции по литературе, истории и философии.

Вскоре Голди поссорилась с сестрой и ушла из ее дома. В 16-летнем возрасте она устроилась в магазин, где шили юбки на заказ. Так прошло около года, пока не пришло письмо от отца: «Если тебе дорога жизнь матери, ты должна немедленно вернуться домой». Вернувшись в Милуоки, Голди окончила среднюю школу и поступила в колледж для учителей, где начала изучать педагогику и стала активисткой в различных еврейских организациях. Сионизм наполнял ее жизнь и сознание. Она не сомневалась в том, что ее место в Палестине.

В декабре 1917 г. Голди и Моррис поженились, а весной 1921 г., продав все свое имущество, отправились к берегам «земли обетованной». Добравшись до Тель-Авива, они подали заявление в колхоз (кибуц) с поэтическим названием «Божьи просторы», а Голди даже взяла себе новое имя – Голда («золотая»), подчеркнув этим начало новой жизни. Позднее она вспоминала, как наслаждалась тем, что находилась среди людей, разделявших ее общественно-политические взгляды. Но Моррису было не по себе: ужасный климат, малярия, плохая пища, работа в поле – все это оказалось для него слишком тяжело, и ради мужа Голда согласилась оставить кибуц.

Муж получил плохо оплачиваемую работу бухгалтера в Иерусалиме. Они нашли маленький домик из двух комнат, без электричества, так что готовить приходилось на примусе в сарае. Их первенец Менахем появился на свет в 1924 г., а спустя два года родилась дочка Сарра. Чтобы платить за дом, Голда брала в стирку белье, которое стирала в корыте, нагревая воду во дворе.

Ее стремление к общественной работе нашло выход в 1928 г., когда она возглавила женский отдел Всеобщей федерации трудящихся. Вскоре все увидели, что Голда прекрасный организатор и оратор. К тому же ей пригодилось знание английского языка, на котором она говорила без акцента. В 1932 г. на два года Голда отправилась в США, чтобы подлечить дочь, у которой было обнаружено заболевание почек. Все это время ее муж оставался в Палестине. После возвращения Голда была назначена руководителем политического отдела федерации в Тель-Авиве, а Моррис работал в конторе фирмы «Шелл Ойл» в Хайфе и навещал семью по субботам.

В первой половине 30-х гг. в Палестину, где рынок труда не был готов к принятию огромного количества людей, хлынули еврейские беженцы из Германии. Тогда же была предпринята попытка разрешения этой проблемы на международной конференции, проходившей во Франции. Практические результаты ее были ничтожны, так как каждая из 31 стран-участниц нашла важные причины для того, чтобы не открывать двери иммигрантам. Голда в очередной раз убедилась в том, что ее народу необходимо свое собственное государство.

В ноябре 1947 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла план раздела Палестины на две части, а в мае следующего года на карте мира появилась новая страна – Израиль. Голда была единственной женщиной среди политиков, подписавших Декларацию независимости: «Глаза мои наполнились слезами, руки дрожали. Мы сделали еврейское государство реальностью, и я дожила до этого дня». Многие ее соратники говорили позднее: «Если Бен-Гурион – отец Израиля, то Голда – его мать».

Через месяц после этого события она была назначена послом в СССР. Так спустя 42 года после того, как Голда покинула Россию, она вернулась туда в качестве представителя еврейского государства. Ей было не интересно заниматься рутинной дипломатической работой, но это продолжалось недолго – всего 7 месяцев. В начале 1949 г. она была заочно избрана в первый кнессет и вернулась, чтобы занять должность министра труда в правительстве Бен-Гуриона.

Новая работа оказалась не из легких. Иммигранты стекались в маленькое, охваченное войной государство и размещались в палатках. Их надо было обеспечить всем необходимым, но продуктов питания, стройматериалов, оборудования, денег хронически не хватало. Министру труда пришлось выехать на сбор средств в США, Европу и Латинскую Америку. На этом посту Голда полностью могла проявить свою заботу о людях. Вспоминая те годы, она признавалась, «что это был наиболее плодотворный период в ее жизни».

С 1956 г. в течение 9 лет Голда исполняла обязанности министра иностранных дел. К этому времени она изменила свою фамилию Меерсон на еврейское имя Меир (в переводе с иврита – «озаряющая»). И к моменту своего избрания четвертым премьер-министром Израиля у нее было более 45 лет политического опыта: «Я поняла, что мне придется принимать решения, от которых будет зависеть жизнь миллионов людей. Однако на размышления времени не было, и раздумья о пути, который довел меня из Киева до кабинета премьера, надо было отложить на потом».

Это был период жестокого, но разумного правления. Соглашение о прекращении огня с арабской стороной было заключено, но на границах часто возникали конфликты. Правительство Израиля поддерживало боеспособность страны, искало пути мирного урегулирования.

В октябре 1973 г. женская интуиция подсказывала Голде – что-то не в порядке. Ее советники и члены кабинета уверяли: «Не беспокойтесь, войны не будет». Позже Меир вспоминала: «Я должна была прислушаться к голосу своего сердца и объявить мобилизацию. Я уже тогда знала, что должна была так поступить, и мне предстоит прожить с этим ужасным знанием всю оставшуюся жизнь». Трагедия унесла 2,5 тыс. жизней, многие из которых могли бы быть спасены, если бы кабинет поверил в силу предвидения Голды.

Во время этой войны ей было далеко за семьдесят, но она никогда не покидала офис более чем на час. На пятый день конфликта, когда израильская армия несла потери и казалось, что разгром близок, она позвонила госсекретарю США Генри Киссинджеру среди ночи, заявив его помощнику: «Меня не заботит, который теперь час. Нам нужна помощь сегодня, потому что завтра может быть слишком поздно». Сила и уверенность Голды сделали свое дело: американский воздушный мост заработал как раз вовремя, чтобы спасти нацию.

Она ушла в отставку 10 апреля 1974 г. после пяти бурных лет работы в должности премьер-министра. В Палестине было 80 тыс. евреев, когда она приехала сюда в 1921 г., и 3 млн, когда она покинула свой кабинет. В своем прощальном заявлении Меир сформулировала концепцию выживания страны с позиций силы и агрессии: «Если Израиль не будет сильным, то не будет мира». Она могла бы сказать: «Если женщина не сильна и не уверена, то она не добьется власти». В этом выразилась бы сущность этой энергичной и властной женщины.

Голда никогда не требовала от народа верности себе лично, призывая лишь сохранять идеалы, в которые верила сама. Она не признавала никаких компромиссов. Мир для нее делился на черное и белое, а любой, кто не принимал ее мировоззрения, становился противником.

В личной жизни она никогда не была одинокой. Меир дружила с блестящим оратором Залманом Шазаром, который был ее наставником и любовником. Они путешествовали по всему миру в 30-е гг., и Шазар обещал развестись с женой и жениться на Голде, но так и не сдержал своего слова. И все же этот динамичный лидер, без сомнения, был тем мужчиной, который оказал на нее наибольшее влияние. Именно он стал тем президентом Израиля, который привел ее к присяге в качестве премьер-министра в 1969 г. Их отношения были началом большого количества подобных связей, что дало повод завистникам называть ее «Голда-матрац».

Интимные отношения связывали Меир со многими великими мужчинами в сионистском движении. Давид Бен-Гурион, Давид Ремез, Берт Кацнельсон, Залман Аранн и Генри Ментор были самыми выдающимися личностями, с которыми она работала и развлекалась на разных ступеньках своей карьеры. Все они помогли ей в продвижении на вершину.

В действиях Меир не было злого умысла. Просто эта страстная женщина жила естественно, так, как она видела и чувствовала. В ней было столько неудержимой энергии, что некогда было останавливаться, чтобы побеспокоиться о тех, кто уходил. Сама Голда признавала для себя первенство карьеры перед семьей: «Я знаю, что мои дети, когда были маленькими, много страдали по моей вине».

Меир была очень сильной, но простой женщиной. Будучи избранной на высший пост своего государства, она говорила: «Я была ошеломлена. Я никогда не рассчитывала стать премьер-министром. Я вообще никогда ни на что не рассчитывала. Я планировала, что поеду в Палестину, стану активным участником лейбористского движения». Единственным Богом Голды был сионизм, мир, в котором у еврейского народа был бы свой дом. Делом ее жизни стало создание такого дома.

Она умерла 8 декабря 1978 г. и была похоронена в Иерусалиме. Сегодня с уверенностью можно сказать, что нынешний облик Израиля сформирован не в последнюю очередь женщиной по имени Голда…

ЦЫСИ (ЦЫ СИ)

(род. в 1835 г. – ум. в 1908 г.)

Маньчжурская императрица, фактически правившая Китаем на протяжении 47 лет. Бывшая наложница и вторая жена императора Сяньфэна, регентша при малолетнем сыне Тунчжи и племяннике Гуансюе. Беспощадно подавляла народные движения, отличалась консерватизмом, развращенностью, крайней подозрительностью и жестокостью.

Когда приближенные последней китайской императрицы Цыси, прозванной Драконом, собрались в комнате, где она готовилась отправиться в «мир теней», она была уже одета в «одеяние долголетия» и короткий жакет с золотыми вышивками. Соблюдая древние обычаи, ее попросили сказать последнее напутственное слово. Напрягая слабеющие силы, умирающая тихо произнесла: «Никогда не допускайте женщину к верховной власти».

Родилась владычица многомиллионного Китая в ноябре 1835 г. в семье маньчжурского мандарина и с детства готовилась стать наложницей императора. В шестнадцать лет она вошла во дворец правителя Сяньфэна, в котором жили 3 тысячи наложниц и столько же евнухов. Ходили слухи, что спальню императора посещали десять любовниц в день. Девушки распределялись по рангам, и те, которые относились к низшему рангу, могли всю жизнь прожить во дворце, так и не встретившись с Сяньфэном. Когда Цыси переступила порог гарема, она оказалась в пятом, низшем ранге.

Юная девушка была весьма честолюбива, умна и по тому времени достаточно образованна. Она приложила максимум усилий, чтобы жизнь в позолоченной клетке не прошла даром. Цыси расчетливо подружилась с женой Сяньфэна, которая была на 15 лет старше ее и к тому же бесплодна. Когда слабеющий владыка решил, что ему нужен наследник, он попросил жену выбрать достойную наложницу. И та предложила свою подругу. К тому времени девушка прожила во дворце лишь три года, но одну мечту уже осуществила. Теперь она вошла в число приближенных к императору.

В апреле 1856 г. Цыси родила наследника китайского престола Тунчжи. Наложница стала центром внимания и восхваления со стороны придворных, но для нее важнее было внимание, которое ей уделял сам император. Он понял, что эта женщина очень умна и способна, и передавал ей все больше своих полномочий. Это был период, когда Китай начал терять многовековую традицию изолированности от внешнего мира. Французы и англичане приезжали туда как торговцы и привозили новые идеи, которые провоцировали антимонархическое движение в некоторых частях страны. Больше всего бунтовщиков было в городе Тайпын.

В ответ на проникновение иностранцев Цыси перевела двор в горы, окружающие Пекин. Она приказала публично рубить головы всем захваченным мятежникам, организовав кампанию террора против европейских торговцев и христианских миссионеров. Иностранцев запугивали, их лавки сжигали, а если они и после этого не уезжали, то рисковали головой. Цыси была намерена сохранить древние традиции феодального Китая и, конечно же, власть и богатство монархии. Она считала, что присутствие иностранцев угрожает национальной самобытности Китая, и была убеждена в необходимости их изгнания из страны.

Когда в 1861 г. Сяньфэн умер, его вдова и Цыси получили права регентов. Хотя власть должна была в равной степени принадлежать обеим, вдова императора, которую мало интересовала политика, с готовностью предоставила подруге возможность управлять государством. Однако такое положение устраивало далеко не всех. Не обошлось без заговора с целью убийства регентши-наложницы. Цыси ответила на это быстро и жестоко, приказав обезглавить около 500 заговорщиков.

Сын Цыси, который должен был стать императором, как только ему исполнится 17 лет, рос в довольно необычной обстановке. С юных лет Тунчжи пристрастился к разнузданным оргиям в притонах Пекина и познал все сексуальные извращения на практике. Когда молодой человек достиг совершеннолетия, Цыси издала декрет, в котором говорилось, что ее регентство окончено и начинается правление ее сына. У юноши была невеста, но мать относилась к его женитьбе отнюдь не благосклонно, опасаясь соперничества со стороны будущей невестки. Однако он пошел ей наперекор.

Вскоре после издания декрета о передаче власти император Тунчжи внезапно умер от оспы. Ходили слухи, что Цыси убила собственного сына, заставив евнуха после еды обтереть губы императора зараженным полотенцем. Эта версия выглядела весьма правдоподобной.

Конечно, Цыси вновь объявила себя правительницей Китая. Но тут выяснилось, что жена Тунчжи беременна. Это привело свекровь в бешенство. Если бы невестка родила наследника, он имел бы право со временем занять трон. Тогда Цыси приказала евнухам избить молодую вдову, чтобы вызвать выкидыш. Спустя три месяца несчастная покончила с собой. Никто не сомневался в причастности Цыси и к этой трагедии.

Правительница выбрала нового императора сама, что было нарушением древнего закона. Она объявила владыкой Китая своего племянника, которому дали имя Гуансюй – «бриллиантовый наследник». Мальчику в то время было четыре года, и он пока не представлял для нее опасности.

Ребенок рос окруженный любовью и заботой вдовы старого императора, той, что когда-то так полюбила молодую честолюбивую наложницу мужа. Цыси была очень недовольна тем, что мальчик попал под влияние другой женщины. И когда старая госпожа умерла, все при дворе были уверены, что ее отравила Цыси. Наследнику трона тогда было всего лишь 11 лет. Теперь императрица могла наслаждаться абсолютной властью. Тех, кто ранее осмелился выступить против назначения Гуансюя императором, она тут же казнила.

Уничтожая политических противников, Цыси укрепляла свою власть. На все важные должности она поставила своих родственников. Чтобы предотвратить проникновение в правящий клан постороннего человека, объявила о помолвке наследника с его двоюродной сестрой.

В 1889 г. Цыси была вынуждена оставить регентство. Молодому императору исполнилось уже 19 лет, но официальное вступление на трон было отложено до его женитьбы. Цыси занимала резиденцию в окрестностях Пекина. Дворец ее был великолепен – мраморное чудо среди зелени деревьев, окруженное озерами, на глади которых покачивались цветы лотоса. В доме было много украшений из чистого золота. Подобную роскошь могли себе позволить не многие монархи. Утверждали, что Цыси похитила деньги из императорской казны, а сообщником ее был главный евнух Лиляньин, жестокий и грубый человек, некогда развративший ее сына.

Цыси надеялась управлять страной за спиной императора, которого сама выбрала. Но между теткой и племянником образовалась глубокая пропасть. Он был добрым, образованным и прогрессивным человеком, стремился вывести Китай из изоляции, за которую цеплялась Цыси. Ее ужасало количество иностранцев, которым Гуансюй разрешил жить в стране. Всех их она подозревала в намерении превратить Китай в свою колонию. После того как в 1874 г. Япония захватила острова Лиучиу, Китай пригрозил ей войной. С помощью переговоров военное столкновение удалось предотвратить. Но в 1894 г., когда японцы попытались захватить Корею, войны избежать не удалось.

Война с Японией была короткой и стала несчастьем для Китая. В 1898 г., когда страна пыталась прийти в себя после позорного поражения, вокруг Цыси стали группироваться люди, которые тоже ненавидели иностранцев и опасались угрозы с их стороны. В летнем дворце Цыси формировалась оппозиция императору.

Гуансюй отдавал себе отчет в том, что без поддержки тетки ему будет трудно править страной. Но он также понимал, что она никогда не согласится на реформы, которые он хотел бы провести. Император решил арестовать свою тетку, но его замысел был раскрыт. Цыси действовала решительно: она заставила горе-заговорщика отречься от престола и заточила его на одном из островов, где он жил под охраной евнухов бедно и уединенно, так как его личные слуги были уничтожены. Многие придворные были уверены, что Гуансюя ждет судьба Тунчжи и его жены, но Цыси сохранила племяннику жизнь.

Шесть участников императорского заговора были арестованы и казнены. Потом Цыси переключилась на иностранных миссионеров. По всему Китаю ей виделось присутствие коварных пришельцев, готовящих вторжение в страну. В ноябре 1899 г. она издала декрет, который не оставлял никаких сомнений – она не желала терпеть «чужеземных дьяволов». Этот декрет стал знаменем многих китайских консерваторов, боровшихся за сохранение национальных традиций и объединившихся в тайное общество под названием «Кулак во имя справедливости и согласия». Его члены были прозваны «боксерами» за ловкость в военном искусстве.

Когда в 1900 г. разразилось «боксерское восстание», государство поддержало его. Первой жертвой стал британский миссионер. Неприязнь к чужеземцам ощущалась в Китае повсеместно, и восставшие везде находили поддержку. Линии передач были перерезаны, железнодорожные пути взорваны, принадлежавшие западному капиталу фабрики сожжены. Цыси вела хитрую игру. Она делала вид, что защищает иностранных граждан, отправляя войска против восставших, но в то же время обещала армейским командирам большую награду «за уши каждого мертвого иностранца».

Вскоре императрица отказалась от двойной игры. По ее приказу китайские войска присоединились к восставшим. Убивали так много и часто, что порой не успевали убирать трупы. По Пекину стали распространяться инфекционные болезни. Иностранные державы, и прежде всего Великобритания, прислали войска, чтобы спасти своих граждан от жестокой расправы. Цыси была вынуждена бежать. Когда она покидала дворец, к ее ногам кинулась наложница свергнутого императора и умоляла позволить Гуансюю жить во дворце. Цыси приказала евнухам: «Сбросьте эту негодницу в колодец! Пусть она умрет в назидание всем непокорным».

После изгнания из Пекина императрица была вынуждена отказаться от привычной роскоши. Пища ее стала скудной, власть она потеряла. В стране царили беспорядок и насилие. Но вскоре «боксерское восстание» было подавлено союзными войсками, и Цыси разрешили вернуться в столицу после подписания мирных соглашений.

В последние годы жизни Цыси стала свидетельницей реформ, начатых в Китае под влиянием Запада. Она также была вынуждена отдать посмертные почести казненным по ее приказу императорским министрам и даже несчастной наложнице, безжалостно брошенной в колодец.

Летом 1907 г. Цыси перенесла инсульт, и здоровье ее резко пошатнулось. Здоровье императора тоже ухудшалось. Несмотря на то что он не правил страной, Гуансюй сохранил уважение народа и получил право жить во дворце. Утром 14 ноября 1908 г. император умер. При этом очевидны были симптомы отравления. Подозрение пало на Цыси. Вполне вероятно, что она тайно, через евнуха, давала императору небольшие дозы яда в течение долгого периода. Старая императрица, прозванная подданными Драконом, пережила своего племянника всего на сутки.

ГАНДИ ИНДИРА

(род. в 1917 г. – ум. в 1984 г.)

Единственная женщина – премьер-министр в истории Индии, управлявшая страной в течение 15 лет. Дочь Джавахарлала Неру – одного из самых влиятельных индийских лидеров.

Судьба одарила эту женщину редкостным обаянием и твердым характером, что вызывало по отношению к ней и любовь, и ненависть. Должность премьер-министра Индии никогда не была легкой: огромный субконтинент с многочисленным населением изобилует не только замечательными памятниками древней культуры, но и острейшими проблемами – нищетой, болезнями, коррупцией, этническими и религиозными конфликтами…

Индира Ганди понимала, что ее жизни угрожает опасность. За день до гибели она говорила: «Сегодня я жива, а завтра, может быть, и нет… Но каждая капля моей крови принадлежит Индии». На утро 31 октября 1984 г. у нее была запланирована встреча, которую Ганди ожидала с особым удовольствием, – телеинтервью с известным английским писателем и актером Питером Устиновым. Она долго выбирала наряд, остановившись на шафранового цвета платье, которое, по ее мнению, должно было эффектно смотреться на экране. Поколебавшись, сняла пуленепробиваемый жилет, посчитав, что он ее полнит. Простительное в иной ситуации проявление чисто женского начала на этот раз стало фатальным.

Беант Сингх и Сатвант Сингх стояли на одном из постов, расположенных вдоль дорожки, ведущей из резиденции премьер-министра к ее офису. Именно туда и направлялась в сопровождении охраны Индира. Подойдя к охранникам-сикхам, она приветливо улыбнулась. Выхватив пистолет, Беант трижды выстрелил в премьер-министра. Одновременно Сатвант прошил тело Ганди автоматной очередью. Охрана открыла ответный огонь, но было уже поздно…

…19 ноября 1917 г. в древнеиндийском городе Аллахабаде в семье известных всей стране адвокатов Неру из аристократической касты брахманов родилась девочка, которой дали имя Индира. Через несколько дней в «Обитель радости», как называл свой дом ее дед Мотилал Неру, пришло письмо от известной поэтессы С. Найду, в котором она писала, что «ребенку предстоит стать новой душой Индии». Никто тогда это пророчество всерьез не воспринял. Впереди девочку ожидало одинокое детство, необходимость принятия не по-детски серьезных решений, годы ранних забот и тревог.

В раннем возрасте Индира понимала, что Индия унижена, поэтому все близкие ей люди борются за ее освобождение. Следуя учению Махатмы Ганди, они считали необходимым бойкотировать английские товары и однажды торжественно сожгли во дворе все дорогие иностранные вещи. Такой участи избежала только любимая кукла Индиры, которая через некоторое время тоже была отправлена на костер своей хозяйкой. Решение этой первой в жизни моральной проблемы стоило девочке больших эмоциональных затрат и закончилось приобретением невроза – уже будучи взрослой, Индира не могла слышать звука зажигаемых спичек.

Будучи совсем маленькой, она играла не в обычные детские игры, а в борьбу индийцев против колонизаторов. Девочка собирала всех, кто находился в доме, в одну комнату и произносила перед ними страстные речи. Индира с трудом заставляла себя посещать уроки, так как учебный материал не находил отклика в ее сознании, и предавалась свободному чтению книг. В 8-летнем возрасте она организовала в Аллахабаде детский союз по развитию домашнего ткачества, члены которого собирались в «Обители радости» и часами ткали из грубой пряжи платки и шапочки.

В 1925 г. у матери Индиры был обнаружен туберкулез, и отец решил отвезти ее в Швейцарию на лечение. Так девочка попала в Европу, где стала заниматься домашним хозяйством и одновременно учиться в женевской Интернациональной школе, а затем – в школе неподалеку от санатория в Монтани. Вернувшись домой, родители отдали ее в пансион, по окончании которого Индира поступила в знаменитый народный Университет Тагора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

По мнению историка В. П. Наумова, «Петр III страдал маниакально-депрессивным психозом в слабой стадии (циклотомией) с неярко выраженной депрессивной фазой».

Вернуться