Алексей Букалов
С понтификами по белу свету: записки участника папского пресс-пула

Предисловие

Дипломатия Ватикана глазами очевидца

Книга известного журналиста и писателя, руководителя представительства ТАСС в Италии и Ватикане Алексея Букалова о его поездках с Папами римскими, и в частности с Франциском, будет, безусловно, востребована читателем. Этот интерес к яркой личности нового понтифика связан не только с харизматичностью его стиля и публичных выступлений. Франциск стал известен прежде всего своим энергичным стремлением придать новый импульс католическому христианству, ослабленному как внутренними проблемами, так и последствиями неуправляемой глобализации и широкого распространения идей неолиберализма.

Католическая церковь, десятилетиями, по мнению экспертов, уповавшая на успехи западного общества потребления, по сути, «пропустила» возникновение глубокого внутрицерковного кризиса. Его последствия отрицательно сказались и на функционировании государства Ватикан, включая финансовые аспекты и внешнюю политику.

Избрание в начале 2013 года нового Папы Римского стало результатом острой дискуссии на конклаве о кризисном состоянии дел и общим выводом о необходимости срочных мер по выправлению ситуации. Аргентинский кардинал Хорхе Марио Бергольо получил мандат на проведение глубоких реформ для решения церковно-организационных проблем западного христианства, для модернизации самого государства Ватикан, архаичная система управления которым вошла в противоречие с реалиями быстро меняющегося мира.

Для большинства наблюдателей избрание епископом Рима кардинала Бергольо представляется закономерным. Выбор пал на одного из самых популярных католических иерархов, выделявшегося решительным настроем на преобразования, последовательностью действий, личной скромностью и легендарным обаянием.

В книге А. М. Букалова представлен уникальный фактический материал в целом о Ватикане, его лидерах, о первых годах деятельности Франциска. Он дает представление о неординарной личности нового Папы, его взглядах на современный мир и место западного христианства, о действенности его проповеднического служения.

В настоящее время Франциском начаты системные изменения органов управления государством. В руководство церковных советов и конгрегаций шире привлекается клир Азии, Африки и Латинской Америки, проведена реорганизация и санация банковской системы, налаживается экономический и финансовый контроль деятельности госаппарата и его оптимизация.

Особый интерес вызывает смена акцентов во внешней политике Святого престола.

Автор книги – единственный российский журналист, уже многие годы входящий в папский информационный пул. Возможность непосредственно сопровождать трех понтификов в поездках по миру и личное знакомство с ними позволили собрать и изложить в увлекательной форме интересный материал прежде всего о дипломатической деятельности Святого престола. Книга А. М. Букалова дает хорошее представление о важном для России партнере по межгосударственным отношениям и убедительно подтверждает совместный вывод Президента России В. В. Путина и Папы Франциска о большом потенциале российско-ватиканского политического диалога для укрепления в международных делах принципов социальной справедливости, мира и стабильности.

Александр АВДЕЕВ,

Посол Российской Федерации при Святом престоле

Пролог на небесах

Весьма лестное предложение

В третьем салоне папского самолета, отведенном для журналистов, мне вспоминалась под мерный гул моторов история, которая предшествовала этим поездкам. Эта история моего участия в папском пресс-пуле началась в Риме в канун Пасхальной недели 2002 года с неожиданного телефонного звонка: в трубке раздался хрипловатый, с характерным испанским акцентом, голос пресс-секретаря Папы Римского Хоакино Наварро-Валльса, бывшего врача и журналиста. Доктор Наварро, обычно не очень балующий нашу пишущую братию своим вниманием, настойчиво предлагал явиться в Апостольский дворец на загадочную «конфиденциальную встречу» с неким высокопоставленным прелатом Римской курии.

Прибыв в назначенное время к Бронзовым вратам под колоннадой Бернини, я получил из рук швейцарского гвардейца пропуск в папскую резиденцию. Служка почтительно проводил меня через большой внутренний ватиканский двор Святого Дамаса, провел по крутой и широкой лестнице на второй этаж главного дворца и оставил у дверей с папским гербом и мраморной табличкой «Управление литургических церемоний Верховного Понтифика». Там уже собралась стайка коллег из Ассоциации иностранной прессы, которые гадали о причине столь таинственного вызова. Увидев меня, они радостно загоготали: «Все понятно, сегодня нам наконец сообщат о визите папы в Россию!» И ошиблись.

Ровно в десять под звон колоколов собора Святого Петра к нам вышел высокий худощавый священник в очках и пригласил в свой кабинет. Это был главный папский церемониймейстер монсеньор Пьеро Марини, епископ Мартиранский, всегда стоявший по правую руку Иоанна Павла II во время торжественных служб и потому всем хорошо знакомый благодаря телевидению и фотографиям в газетах. Просторный и светлый кабинет с окнами на площадь Святого Петра был «выкроен», как нам объяснили, из бывшей опочивальни папы Юлия II, на стенах сохранились остатки старинных красочных фресок школы Рафаэля.

Рассевшись за большим круглым столом, мы обнаружили, что нас ровно двенадцать человек, «наверное, по числу апостолов», – в шутку предположил немецкий журналист Эрих Куш. Впрочем, и это заблуждение скоро рассеялось. «Я пригласил вас, господа, – по-гоголевски начал речь епископ, – чтобы передать личную просьбу святого отца. Каждый год Страстная неделя переживается верующими как важнейший этап в жизни христианской церкви, а крестный ход с участием понтифика у подножия древнего Колизея – его кульминация. В этом году, в развитие экуменических идей «молитвы мира» в священном городе Ассизи (она прошла 24 января 2002 года с участием иерархов всех церквей и религий, присутствовала и делегация Московского патриархата), Папа Войтыла решил предложить журналистам из разных стран написать тексты размышлений для каждой «остановки» крестного хода (согласно римскому толкованию Евангелия, их было на крестном пути четырнадцать).

Тут и выяснилось, что двое из приглашенных находятся за границей и потому не смогли явиться на это совещание. Воцарилось растерянное молчание. Наконец я решил, что нужно как-то реагировать: «Ваше Преосвященство, разве для того чтобы стать автором подобного текста, необязательно быть католиком?». Епископ с готовностью возразил: «Отнюдь нет, имеются прецеденты: два года назад, например, размышления на Страстную пятницу написал православный». «Кто же именно?» – поинтересовался я. «Святейший Патриарх Константинопольский Варфоломей», – последовал ответ.

Тут же раздали «памятку автора» и брошюры «Крестный ход» за три прошлых года. Епископ пояснил, что тексты должны быть представлены в двухнедельный срок, написанные верлибром на итальянском языке, и предложил провести жеребьевку. Он лишь предупредил, что хотел бы поручить женщинам подготовить те эпизоды, где речь в Евангелии идет о женском участии (их три), остальные – по выбору. Я, конечно, вытащил из вазы бумажку с надписью «Иуда». Речь шла о второй остановке, т. е. о предательстве Иуды. И тут я вспомнил об одном замечательном стихотворении на эту тему (написанное Пушкиным «Подражание итальянскому», пересказ поэмы Франческо Джанни).

Текст пришлось, конечно, сократить и предложить в качестве эпиграфа. Что и было сделано путем механического соединения двух первых и двух последних строк стихотворения, обратно переведенных на итальянский язык. Остался лишь небольшой, но выразительный и связный эпизод на тему «Диавол–Иуда». Так произведение Джанни благодаря Пушкину вернулось на родину:

Как с древа сорвался предатель-ученик,
Диавол прилетел, к лицу его приник…
Лобзанием своим насквозь прожег уста,
В предательскую ночь лобзавшие Христа.

Надеюсь, что ни Франческо Джанни, ни Александр Сергеевич Пушкин на меня не были бы в обиде за вынужденное препарирование их текста: смысл, кажется, остался. Впрочем, у итальянцев на этот счет существует поговорка: traduttore-traditore (переводчик-предатель)!

Когда вечером в Страстную пятницу на площади у Колизея над 300-тысячной толпой паломников со свечами и факелами раздались из репродукторов пушкинские строки, я мысленно поблагодарил Ватикан и лично епископа Марини «за вклад в пропаганду творчества» нашего великого поэта.

Крестный ход предварил и завершил молитвой сам Иоанн Павел II, восседавший на троне на высоком склоне Палатинского холма. Пройти по “Via Dolorosa” вокруг древнего амфитеатра, на свою Голгофу, он на сей раз физически не смог.

Многим гостям и участникам пасхальной церемонии раздали изящно изданную брошюру¹ “Via Crucis” («Крестный ход») с нашими текстами и с изумительными иллюстрациями (репродукции старинных цветных медальонов на евангельские темы из собрания ватиканских музеев). Книжка открывается таким предисловием: «Четырнадцать журналистов – мужчины и женщины, аккредитованные при Святом престоле, представляющие разные страны, известные издания международной прессы и телевидение, не только внимательно следящие за ежедневной хроникой событий, но и чувствующие их духовное содержание, составили эту книгу, связав историю Иисуса из Назарета с жизнью современного мира».

С большой радостью я послал брошюру с цитатой из Пушкина в Петербург, в библиографический кабинет Пушкинского Дома. Ватиканских публикаций на тот момент, по- моему, в богатейшей коллекции на набережной Макарова, дом 4 еще не было.

Издание, впрочем, оказалось безгонорарным (ватиканские администраторы любят намекать, что «бедны, как церковные крысы», оставим это утверждение на их совести). Тогда же мне была предложена честь участвовать в папском пресс-пуле. Опять большое спасибо Пушкину.

Давний вояж к святыням Эфиопии

Оговорюсь, мой личный опыт участия в высочайших паломничествах в заморские края начался задолго до того, как я попал в папский пул службы печати Святого престола. Хочу вспомнить одну из самых удивительных поездок, в которой мне довелось принять участие еще до работы в Риме, – это путешествие с Патриархом Московским и всея Руси Пименом в 1974 году. Я был тогда пресс-атташе, первым секретарем посольства СССР в Аддис-Абебе и сопровождал его в паломничестве по монастырям и церквям Эфиопии.

Эфиопская церковь считалась православной, до определенного времени она была подразделением Коптской и свою независимость обрела под давлением императора Эфиопии Хайле Селассие I (годы правления: 1930– 1974). Негус-негести (царь царей) сделал Эфиопскую православную цеврковь автокефальной и фактически стал ее главой, хотя формально там был свой патриарх, который и пригласил патриарха Пимена (в миру – Сергей Михайлович Извеков, 1910–1990) совершить двухнедельный визит. Для советского посольства было очень непривычно принимать такого гостя, притом что церковь была в нашей стране отделена от государства и находилась под сильным его контролем. Тем не менее патриарх Пимен прилетел в Аддис-Абебу с большой делегацией на правительственном самолете; если я правильно помню, советская власть предоставила ему Ту-154. Но путешествовать на нем по Эфиопии он не мог – для посадки такого самолета там не были приспособлены аэродромы.

Император для делегации Русской православной церкви выделил свой небольшой биплан, которым сам пользовался в местных поездках. Из Аддис-Абебы Пимен отправился в большую поездку по стране, сначала в город Гондэр, потом в Лалибэлу и, наконец, в Асмару. Эфиопские власти с подозрением отнеслись к тому, что посольство в качестве сопровождающего предложило первого секретаря, премьер-министр даже задал послу ироничный вопрос: мол, у вас же церковь отделена от государства? На что посол сказал: патриарх Пимен уважаемый гражданин нашей страны, мы сочтем за честь ему содействовать.

Когда стало известно о приезде высокого гостя, я поехал в местную патриархию, в Отдел внешних церковных сношений, где меня принял глава отдела – епископ Зуавский Самуэль. Отдел находился в одном из помещений казарменного типа, оставленных еще итальянскими военными. Я приехал на «Волге», меня встретил босоногий служка и отвел в кабинет епископа – высокого красивого человека в сутане.

Мы потом не раз с ним общались, но первая встреча была для меня неожиданной. Говорили по-английски: я пояснил, что приехал уточнить возможность совместных акций во время визита Пимена, моменты протокола. Осматривая аскетичное помещение, увидел на стене диплом Папского Григорианского университета в Ватикане: «А вы, наверное, владыка, говорите по-итальянски?». Он ответил, что говорит, и мы перешли на итальянский.

Я предупредил его, что у нас пока нет полного списка патриаршей делегации, но мы знаем, что в нее входит 11 человек. Епископ ответил: это не проблема, список есть у нас, достал его из ящика стола и начал читать… по-русски! Пораженный, я спросил, откуда он так хорошо знает русский.

Самуэль объяснил, что учился в Ленинградской духовной академии, хотя и не очень доволен своим русским. Так прошла эта встреча. К сожалению, потом он погиб: вскоре началась революция, в 1974 году к власти пришел Менгисту Хайле Мариам. Мне говорили, будто епископ Самуэль покончил с собой, но я не допускаю такой возможности: он был глубоко верующим человеком, священник такого ранга и образования пойти на самоубийство не мог.

Мне самому этот визит очень помог: готовясь к нему, я стал регулярно читать «Журнал Московской патриархии». Для советского человека это было подобно открытию нового мира: потрясающий язык, очень образный, с цитатами из Евангелия, и просто познавательно. Потом я старался этот журнал читать регулярно, мы даже на него подписались.

Пимен оказался очень интересным человеком, по-своему необыкновенным: он из сельской семьи, начинал церковную жизнь певчим в хоре, участвовал в Великой Отечественной войне и был демобилизован в звании майора, хотя еще до войны принял постриг и служил в церкви.

Пимен стал весьма яркой фигурой, на его эпоху пришлось трудное для Русской православной церкви время, когда закрывались храмы и над церковной деятельностью был очень строгий контроль; на время его же служения выпала великая дата – 1000-летие Крещения Руси (1988 г), – празднование которой он возглавил. Это событие стало поворотным моментом в отношениях церкви и государства.

В 2010 году отмечалось столетие со дня его рождения, и многие историки подчеркивали его мудрую, твердую позицию: он, как мог, старался сохранить многое из того, что еще не было уничтожено. В то же время Пимен внешне был очень лоялен к властям, он, например, не ответил на известное «великопостное» послание Александра Солженицына, где тот призывал патриархат противостоять антицерковной политике советской власти, то есть не желал публично ссориться с государством. Но он успел застать перестройку, возвращение многих приходов и церквей. Правительство ограничивало его передвижения, в том числе по Советскому Союзу, но несколько заграничных поездок Пимен все-таки совершил. Первым из русских предстоятелей побывал на горе Афон, а в 1982 году выступил в Нью-Йорке на сессии Генеральной ассамблеи ООН.

В составе делегации были и другие выдающиеся деятели Русской православной церкви, особенно меня поразил владыка Ювеналий, в то время митрополит Тульский и Белевский. Он был в начале своей церковной карьеры; незадолго до этого, в 1972 году, был назначен председателем Отдела внешних церковных сношений и в этом качестве сопровождал патриарха.

Именно Ювеналий вместе с митрополитом Ленинградским Никодимом присутствовали от РПЦ на Втором Ватиканском соборе (1962–1965).

Потом он стал митрополитом Крутицким и Коломенским, Управляющим Московской епархии и её правящим архиереем (в границах Московской области, за исключением Москвы) c резиденцией в Новодевичьем монастыре. Сейчас Ювеналий постоянный член Священного синода по кафедре, старейший (по возведению в сан) митрополит и старейший (по дате хиротонии) действующий иерарх Русской православной церкви.

Я посетил временную резиденцию патриарха, которая размещалась в бывшем дворце наследного принца Асфа Уосена, жившего в то время в Англии. Дворец использовался для протокольных целей, и меня посол попросил согласовать с митрополитом проект заключительного коммюнике.

Составляя черновой текст, в первой части которого перечислялись участники встреч, переговоров, было очень важно правильно назвать все титулы. Мы были недостаточно в этой области образованны, и я боялся ошибиться: Его Величество, Его Святейшество, Его Высокопреосвященство, Его Преосвященство, Его Превосходительство…

Ювеналий прочел текст, не нашел ошибок и похвалил, хотя и своеобразно: «Как вы, Алексей Михайлович, все правильно написали, вот и посол ваш в Никосии тоже вручал верительные грамоты архиепископу Макарию, ставшему первым президентом независимого Кипра, и все так задом пятился и говорил ему: “Ваше Высокопреосвященство, Ваше Высокопреосвященство…” когда был секретарем Днепропетровского обкома, триста храмов закрыл!»

Я был поражен тогда этим неожиданным протестом и надолго его запомнил. Он, как ни странно, тоже: когда два года назад Ювеналий приезжал по приглашению Римской католической общины святого Эгидия на большой экуменический семинар, его очень тепло приветствовали. Наш посол при Ватикане, Александр Авдеев, счел нужным представить меня митрополиту. Но владыка сам вспомнил нашу встречу на Эфиопской земле и состоявшийся тогда разговор.

Позже ни с кем из священнослужителей такого ранга мне на Черном континете бывать не пришлось (если не считать двух африканских поездок с папой Бенедиктом: одна – в Камерун и в Анголу, вторая – в Бенин).

Эфиопская церковь впоследствии раскололась, потому что отделилась Эритрея и настали трудные времена. Но нынешний папа проявляет определенное внимание к этим краям и создал специальную должность в иерархии католической церкви для Эритреи. Он сделал это не в пику коптской церкви, но чтобы показать свой интерес к сохранению там христианства, хотя католиков там мало, да и православных уже не так много: в Эритрее большинство исповедует ислам.

А в самой Эфиопской империи православие было серьезной, влиятельной силой, хотя бы потому что символическим главой церкви был сам монарх. Это монофизитская церковь, которая не признает земной жизни Христа, у нее много теологических разногласий и с РПЦ, и – еще больше – с католиками и протестантами, что не мешало московскому патриархату оказывать Эфиопской церкви покровительство тем или иным образом. Об этом говорит хотя бы то, что не только епископ Самуэль, но весьма многие эфиопские священнослужители учились и в Ленинградской духовной академии, и в Сергиевом Посаде.

Кроме множества молебнов, официальных встреч, посещений духовных семинарий в Аддис-Абебе и окрестных городах, первым этапом визита была поездка в Гондэр, бывшую монаршую столицу. Во время этой поездки мы побывали в Аксуме, столице Аксумского царства, одной из первых владычиц которого была легендарная царица Савская. Согласно преданию, она нанесла в Иерусалиме визит царю Соломону и даже зачала от него сына, и именно плод их любви, Менелик I, стал впоследствии первым царем Эфиопии, родоначальником династии соломонидов, к которой принадлежал и последний император Хайле Селассие, считавший себя, кажется, 225-м потомком царицы Савской и царя Соломона. Вот там мы и побывали с патриархом Пименом, видели знаменитые загадочные аксумские обелиски.

Когда Муссолини ввязался в абиссинскую авантюру, он приказал своим военным, видимо, воображая себя Цезарем, один из них привезти в Рим, что и было сделано. Цезари ведь тоже привозили из Африки египетские обелиски, которые до сих пор украшают многие площади Рима. Обелиск распилили на три части, привезли и установили около бывшего министерства колоний, где сейчас штаб-квартира Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО). После войны эфиопы стали требовать обелиск обратно, но итальянские власти отдавать его не спешили. Императора Хайле Селассие всячески ублажали, оказывая его режиму помощь, дело тянулось, и обелиск продолжал стоять, пока в него не попала молния и не повредила его.

Дело было уже в начале ХХI века. Обелиск собирались реставрировать, временно «подвязали», а в это время проходила сессия ФАО, где присутствовал тогдашний премьер Эфиопии Мелес Зенауи. Во время перерыва он подошел к окну, увидел обелиск и сказал окружающим: вот итальянцы, украсть украли, отдавать не отдают, но даже сохранить не могут. И тогда его итальянский коллега Берлускони велел отдать обелиск немедленно. Его погрузили на самолёт Ан-124, отвезли в Эфиопию, где он до сих пор бесславно лежит, разобранный на части. Итальянский искусствовед, одно время глава Комитета по культуре национального парламента, Витторио Сгарби, пытался уговорить эфиопов не забирать его: мол, кто его там у вас увидит («пастух и его козы?»). А здесь его видят туристы всего мира…

После Аксума мы полетели в город Лалибэла, там расположен знаменитый храмовый комплекс: это церкви, высеченные в камне. Центральный собор сделан в форме креста, все это очень красиво. Там, кстати, меня забыли, по случайности улетели без меня (зато с моим чемоданом, но документы остались со мной). Зная их маршрут, я спросил хозяина итальянской гостиницы, в которой ночевал, как мне добраться до следующего пункта. Он сказал: только почтовым самолетом, который полетит завтра утром.

Этот небольшой отель стоял на скале, и вечером я увидел, как постояльцы куда-то движутся, подумал: в кино. Но ошибся – все они пошли смотреть закат, своего рода местный аттракцион: солнце садилось за эфиопские горы, как бы раскалываясь на куски, потрясающее зрелище. Назавтра мы уже полетели, и я попросил командира самолета сообщить в аэропорт о моем прибытии. Оказалось, он может связаться прямо с императорским самолетом, на котором путешествовал патриарх, и, когда мы приземлились, самолет меня ждал. Я поднялся на борт, все зааплодировали, а Пимен сказал: «Мы молились за вас, Алексей Михайлович». Последней точкой была Эритрея, откуда патриарх прямо из Асмары улетел в Москву опять на своем самолете.

Потом, уже на журналистской работе, я был аккредитован в Московском пресс-центре по освещению тысячелетия Крещения Руси. В Москву приехала большая делегация из Ватикана во главе с кардиналом Агостино Казаролли (1988 г.); руководил работой центра архиепископ Питирим, глава издательского отдела Московской патриархии и главный редактор ЖМП, который тоже участвовал в той памятной эфиопской поездке. С Питиримом мне потом еще раз довелось встретиться в Италии и даже путешествовать вместе на поезде, который вез Папу Иоанна Павла II из Рима в священный итальянский город Ассизи.

Павел VI – по следам апостолов

Много интересных преданий и легенд хранит Ватикан. А вся история папских адресов читается, как хороший приключенческий роман. У понтификов было несколько резиденций в Риме. Это Латеранский дворец, который находится на одноименном холме рядом со вторым по значению собором Сан-Джованни ин Латерано (San Giovanni in Laterano).

Одной из важнейших резиденций был Квиринальский дворец, который ныне (с 1947 года) занимает президент Итальянской Республики.

А когда гвардейцы короля Виктора Эммануила и гарибальдийцы штурмом взяли апостольскую столицу Рим, завершив объединение Италии, Папа покинул в 1870 году этот дворец на Квиринальском холме, ставший тогда королевской резиденцией. Папский, королевский, президентский. Такова история.

Еще до недавнего времени папы воспринимались как затворники. Они и были затворниками со времен авиньонского пленения и оставались таковыми до тех пор, пока не был решен так называемый римский вопрос, возникший после объединения Итальянского королевства.

Итак, Рим стал столицей единой Италии вместо Папской области. Не уверен, отлучил ли формально Папа короля от церкви, но предал анафеме, это точно.

Папы, чьими усилиями был построен современный Рим, были вытеснены на обочину истории, их «отодвинули» по-большевистски просто и нагло.

Но папы не хотели с этим мириться, были оскорблены, удалились за высокие ватиканские стены, укрывшись во дворцах и провозгласив себя узниками.

Эти средневековые стены, что окружают собор Святого Петра и Апостольский дворец, называются Мure Leonine (по имени Папы Льва IV).

Мure Leonine (Леонинская стена) была воздвигнута в 848–852 годах по указанию Папы Льва для защиты от нападений приходивших морем захватчиков. Причиной для начала строительства стало разграбление Рима сарацинами в 846 году. Жилой район внутри со временем стал называться Леоградом (городом Льва, лат. Civitas Leonina).

Леонинская стена, ранее служившая внешней границей Ватикана, окружает римский район Борго и бо́льшую часть Ватиканского государства.

Римский вопрос, неоднократно поднимавшийся в Лиге наций, на международных конференциях, был решен только в феврале 1929 года, когда кардиналом Гаспарри и премьер-министром Италии Муссолини был подписан договор (конкордат) об отношениях между папским престолом и итальянским королевством.

Муссолини был атеистически воспитанным человеком, убежденным социалистом, и лично его проблема папства не слишком волновала, но он не хотел осложнять ситуацию. Так были подписаны Латеранские соглашения об урегулировании взаимных претензий между Италией и Святым престолом, частью которых стала и финансовая конвенция. Согласно им, были признаны светский суверенитет Святого престола, включая международные дела, статус суверенной территории Ватикана. Италия выплатила Святому престолу 750 млн лир, а Ватикан отказывался от финансовых претензий к Италии.

Этот договор (конкордат) стал правовой основой для создания нынешнего города-государства Ватикан не в смысле церковной папской власти над католиками, а в международно-правовом отношении.

Тем не менее во время Второй мировой войны затворничество пап фактически продолжалось. Коренное изменение этой ситуации случилось при Папе Павле VI, великом реформаторе римской церкви. Во многом он считается наследником реформаторской деятельности Папы Иоанна XXIII. С 1964 по 1970 гг. папа Павел VI совершил девять зарубежных поездок.

Первая – на Святую землю (включая Иерусалим) с заездом в Иорданию, это был январь 1964 года. Между прочим, в 2014 году отмечалось 50-летие этой поездки, и новый Папа Франциск по этому случаю тоже совершил паломничество на Святую землю.

Павел VI затем съездил в Индию, Ливан, потом в Нью-Йорк, где выступил на Генеральной ассамблее ООН.

В 1967 году он поехал в португальскую Фатиму, побывал на месте, где Богородица, по преданию, явилась пастушкам, потом в Турцию. Затем Латинская Америка – Колумбия, Бермуды, затем выступление в Европейском отделении ООН в Женеве. Потом знаменательная поездка в Уганду… Он посетил все континенты! И в 1970 году: Иран, Пакистан, Филиппины, острова Самоа, Австралия, Индонезия, Гонконг, Шри-Ланка. С 25 ноября по 5 декабря – десятидневная поездка, невероятная по плотности и нагрузкам.

В 1978 году был избран новый Папа – итальянский кардинал Альбино Лучани, взявший имя Иоанн Павел I. Он занимал Апостольский дворец чуть дольше месяца – 33 дня. Затем, если верить американскому кинематографу, его убили, по официальной версии, это был инфаркт. Лучани был избран на конклаве, но даже не успел официально взойти на престол. И никуда не ездил. После чего наступила эпоха самого активного путешественника на папском троне – Иоанна Павла II.

Папский самолет как средство передвижения и источник информации

Алексей Александрович прошел к себе в кабинет и сел в кресло, развернув на заложенном разрезным ножом месте книгу о папизме, и читал до часу…

Лев Толстой. Анна Каренина

Путешествия по белу свету – это древнейший предмет интереса человечества. Папа Римский Франциск как-то назвал свою церковь странствующей. Традиции эти были заложены еще апостолами и возобновлены в Новейшее время стараниями Папы Римского Павла VI. Именно с него начинается длинный список зарубежных странствий римских понтификов. Эту эстафету принял Иоанн Павел II, совершивший 104 заграничные поездки и посетивший все континенты, кроме Антарктиды.

Большинство вояжей римского Папы можно охарактеризовать двояко: с одной стороны, это официальный государственный визит, Папа – суверен Ватикана, монарх, глава государства, пусть даже и небольшого.

С другой стороны, все эти визиты официально именуются апостольскими. Кроме того, в программу каждого визита включено посещение святынь, что придает поездке еще и характер паломничества. Есть и определение «пастырский визит», это обычно поездки в католические страны, куда Папа приезжает как «отец всех католиков». А апостольский визит может быть и в страну другой конфессии.

Но главная задача всех этих поездок – поддержание авторитета Римской церкви в мире, сохранение и увеличение приверженцев католицизма. Такого рода активная деятельность и демонстрация флага в разных частях Земли работает на популярность, это, наверное, и есть те самые «папские дивизии», о которых спрашивал у своего французского собеседника товарищ Сталин: «Папа? А сколько у него дивизий?».

Эта знаменитая цитата взята из записи беседы вождя с министром иностранных дел Франции Пьером Лавалем.

Интересно, что за много лет до этого разговора по тому же поводу высказался знаменитый соотечественник Лаваля – Наполеон Бонапарт.

Император с бо́льшим пиететом, чем Сталин, отнесся к могуществу римского понтифика, посоветовав: «Обращайтесь с Папой так, как если бы у него было 200 000 солдат».

Волею случая оказавшись в папском пресс-пуле, я получил уникальную возможность путешествовать по миру в самолетах римских первосвященников начиная с 2002 года. Всего в моем послужном списке 35 папских визитов, маршруты которых составляют кругосветку.

Однажды студенты физфака МГУ для своей стенгазеты «Физики шутят» попросили своих преподавателей дать определение науке, и лучшим был признан афоризм академика Л. А. Арцимовича: «Наука – это лучший способ удовлетворять свое любопытство за казенный счет». Добавлю: не только наука, но и журналистика.

Мне довелось сопровождать очень разных церковных лидеров, каждый из которых по-своему интересен и неповторим. Я застал уже очень больного, но еще полного энтузиазма польского подвижника веры Кароля Войтылу, сопровождал все пастырские поездки выдающегося немецкого богослова Йозефа Ратцингера и удостоился чести личного общения с нынешним сувереном Ватикана аргентинцем Хорхе Марио Бергольо, уже покорившего мир своей искренностью и открытостью.

Впечатления об этих выдающихся людях, о могущественном карликовом государстве на берегах Тибра, о встречах на разных широтах легли в основу этой книги. Она, разумеется, не содержит формальных отчетов об участии в папских поездках, а скорее субъективные заметки журналиста, которому представилась редкая возможность сопровождать римских понтификов в их странствиях по миру. И шансом этим я обязан прежде всего самому факту многолетней принадлежности к корреспондентскому корпусу ТАСС, одного из крупнейших и авторитетных мировых информационных агентств.

Еще одна (обязательная) благодарность – дань памяти замечательного русского литератора и ученого Дмитрия Вячеславовича Иванова (1912–2003). Сын знаменитого поэта-символиста Серебряного века Вячеслава Иванова, он во многом повторил судьбу своего легендарного отца, сказавшего друзьям, остававшимися в Советской России: «Еду в Рим жить и умирать». В Вечном городе много лет прожил, нашел свое последнее пристанище и сам Дмитрий Вячеславович, – тоже похороненный на римском кладбище Тестаччо².

Мы познакомились с Д. В. Ивановым в начале 90-х на одном из концертов в старом филармоническом зале «Санта-Чечилия». Потом я не раз бывал в его мемориальной квартире на Авентинском холме, где встречал многих соотечественников, в том числе милых питерских дам-архивариусов: они разбирали огромный эпистолярный архив, завещанный хозяином Пушкинскому Дому Академии наук.

Дмитрий Иванов был обаятельным и ироничным собеседником, блестящим рассказчиком, глубоким знатоком литературы и истории. Его перу принадлежали многие книги о Ватикане и Римско-католической церкви, подписанные псевдонимом «Жан Невесель» (по названию города во Франции, где родился). Он даже в итальянской Ассоциации иностранной прессы официально числился «французским журналистом», ибо регулярно писал для франкоязычной прессы.

В эмиграции, где тяга к родной вере усиливается, он стал католиком, как пишет в своих воспоминаниях его сестра Лидия, «без всякого влияния со стороны отца».

В отрочестве, живя в Баку, он повредил ногу, всю жизнь хромал и ходил с тростью. Как-то при мне на вопрос одной их своих «архивных» сотрудниц, почему он принял католичество, Дмитрий Вячеславович ответил так: «Мне долго стоять трудно, а в православной церкви службу слушаешь стоя, тогда как в католическом храме можно сесть на скамью…».

Среди работ Д. В. Иванова назову здесь книгу “The Vatican; its organization, customs, and way of life” («Ватикан, его организация, обычаи и образ жизни»), выдержавшую 20 изданий между 1954 и 1957 годах на 3 языках, и “Vatican: portes ouvertes” («Ватикан: открытые врата»), вышедшую по-фрацузски в 1980, а также “Rome et le Vatican aujourd’hui” («Рим и Ватикан сегодня»), 7 изданий между 1982 и 1989 в переводе на 3 языка.

Я, конечно, не первый и не единственный свидетель папских паломничеств. Несколько добрых слов в адрес моих спутников… Одним из самых авторитетных и плодовитых комментаторов деятельности папского престола стал итальянский журналист Андреа Торньелли. Вот названия его последних публикаций: “Andrea Tornielli. Attacco a Ratzinger. Accuse e scandali, profezie e complotti contro Benedetto ХVI…” («Атака на Ратцингера. Обвинения и скандалы, пророчества и заговоры против Бенедикта ХVI) в соавторстве с Paolo Rodari, Milano, Piemme, 2010; “Papa Francesco. Questa economia uccide” («Папа Франциск: такая экономика убивает») в соавторстве с Giacomo Galeazzi, Milano, Piemme, 2015.

Сошлюсь также на интересные работы одного из ветеранов папского пула, бывшего некогда президентом первой московской Ассоциации иностранной прессы Марко Полити: “Marco Politi. Papa Wojtyla. L’addio” («Папа Войтыла. Прощание»), Morcelliana, 2007; “Joseph Ratzinger. Crisi di un papato” («Йозеф Ратцингер. Кризис одного понтификата»), Laterza, 2011; и его сенсационную книгу “Francesco tra i lupi. Il segreto di una rivoluzione” («Франциск среди волков. Секрет одной революции»), Laterza, 2014; а также репортажи и статьи Франки Джансолдати, Раффаэле Луиса, Джованни Бенси и Андрея Шарого (Радио «Свобода»).

Лучшим путеводителем по апостольской столице стала книга Людмилы Хаустовой «Рим в ореоле легенд и преданий», выпущенная московским издательством «Международные отношения» (1998 г.) и затем многократно переизданная. На мой взгляд, это самый вдохновенный маршрут для русского паломника, готового повторить вслед за Гете: «О Рим, ты целый мир!».

Один из моих старших коллег, бывший заместитель генерального директора ТАСС Анатолий Красиков, когда работал в Риме, опубликовал, правда только на итальянском языке, познавательную книгу «Аккредитован при Святом Престоле» (Москва, 1967 г.)³ полную точных наблюдений и фактов.

Его давние заметки во многом подсказали мне идею этой книги. Это не путевые заметки, а попытка показать малоизвестный нам институт папства с разных сторон, изнутри.

На протяжении многих лет моей журналистской работы в Риме мне неизменно оказывали неоценимую помощь российские дипломатические представители при Ватикане – Юрий Карлов (1937–2002), Геннадий Уранов (1934–2014), Николай Садчиков, Александр Авдеев, их советники: Павел Дюкарев, Дмитрий Штодин, Вадим Разумовский. Особую благодарность хотел бы высказать замечательному итальянскому ученому-русисту и богослову, профессору Третьего римского университета Адриано Роккуччи.

Большое спасибо итальянскому дипломату Антонио Дзанарди Ланди, аристократу, бывшему послу Италии при Святом престоле, в течение ряда лет успешно возглавлявшему Итальянское посольство в Москве, а затем ставшему дипломатическим советником президента Италии.

И отдельные слова благодарности – за неоценимую помощь в подготовке этой книги журналистке и редактору Виктории Маутер, римскому корреспонденту ряда зарубежных русских периодических изданий.

Из ватиканских хроник ⁴

Государство Ватикан занимает всего-навсего сорок четыре гектара, и на этой территории разместились все основные учреждения и штаб-квартира римского понтифика. Они обрели статус экстерриториальности, получили право на внешние сношения, устанавливать дипломатические связи, посылать послов-нунциев, принимать иностранных послов, иметь свою гвардию, то есть свое войско. Они выпускают собственные печатные издания, почтовые марки, имеют свое радио и телеканалы, чеканят монеты.

Перед нами государство-анклав. Между прочим, на Апеннинах есть еще одно мини-государство, называется Республика Сан-Марино, но именно Ватикан уникален, потому что это единственная в мире теократическая монархия – абсолютная монархия, которую возглавляет жрец.

Подобное в человеческой истории было очень давно, например во времена египетских фараонов. Это государство в нынешнем виде существует восемь десятков лет.

Уже давно нет итальянского королевства, его сменила Итальянская Республика, но продолжает существовать град-государство Ватикан, Stato-cittá del Vaticano, это официальное название.

Продолжает существовать со своими министерствами, которые именуются конгрегациями, со своей почтой, с военной казармой, вертолетной площадкой, аптекой, магазином беспошлинной торговли и даже маленьким железнодорожным вокзалом. Вот чего там нет, так это собственной больницы.

Аптека есть, а больницы нет. Поэтому, когда папы болеют (они же смертны, а иногда их даже пытаются убить, как это было с Иоанном Павлом II в 1981 году), то их везут бог знает куда – на окраину города в католический госпиталь Agostino Gemelli, который принадлежит медицинскому факультету Римского католического университета и считается придворной больницей Ватикана. Папу Войтылу именно так чуть не потеряли, ведь какое движение в Риме хорошо известно. Истекающего кровью папу, в которого стрелял отморозок Али Агджа, везли почему-то не на вертолете, а на машине, и Кароль Войтыла по дороге не раз терял сознание…

Всего сорок четыре гектара земли, о которых святые отцы говорят, потупив взгляд: «Да, мы маленькие. Крошечные. “Карликовые”». Это, конечно, правда, но не совсем. Потому что есть и загородная резиденция Castelgandolfo на высоком берегу озера Альбано – это еще 50 гектаров, которые также экстерриториальны. Плюс все главные храмы в самом Риме и за его пределами, тоже принадлежат Ватикану. Так что, все эти разговоры – не более чем «опера нищих».

На самом деле Ватикан – это очень серьезная структура, и Апостольский дворец лишь вершина айсберга, которую мы видим. Этот главный дворец состоит из двух частей. Собственно резиденция, где находятся служебные и церемониальные помещения Папы и его помощников. Там до недавнего времени была папская опочивальня, сохранился рабочий кабинет. Там же знаменитое окно, из которого, прошу прощения за непочтительное сравнение, Папа, как кукушка из часов, выглядывает каждое воскресенье в полдень. Рядом огромное помещение знаменитой Сикстинской капеллы.

С одной стороны, это часть ватиканских музеев и, безусловно, одна из главных достопримечательностей для всех туристов, ведь в ней не только фрески Микеланджело, но и потрясающие работы других великих мастеров Возрождения. Я уже не говорю о том, что в капелле раньше висели гобелены, выполненные Рафаэлем, перенесенные сто лет назад в специальный затемненный коридор, потому что они начали выцветать.

Но Сикстинская капелла, с другой стороны, имеет еще служебное и даже сакральное назначение, именно там собирается конклав для выборов нового Папы.

Не случайно Н. В. Гоголь, которого при жизни многие считали мистиком, любил посещать Ватикан, он говорил, что «здесь на целую версту чувствуешь себя ближе к Богу».

Часть I
Последние путешествия Иоанна Павла II

И, в гроб сходя, благословил.

А.С. Пушкин. Евгений Онегин

Странствующий проповедник

Римский папа грязной лапой
Лезет не в свои дела.
И зачем такого папу
Только мама родила!

Илья Набатов. Советский эстрадный куплетист

Кароль Войтыла был избран Папой 16 октября 1978 года. По длительности своего понтификата он уступает только апостолу Петру и Папе Пию IX (1846–1878). Войтыла – сын поручика польской аримии и учительницы, имевшей украинские корни, с детства изучал русский язык, классическую и современную литературу, связанные с православием, и считал, что христианство должно дышать двумя легкими – западным и восточным.

Сам факт, что Иоанн Павел II происходил из восточноевропейской страны, на тот момент коммунистической, объяснил выбор кардиналов и во многом предопределил его дальнейшую деятельность. Есть люди, которые считают, что его роль в крушении коммунистической системы превосходит вклад, например, Рейгана или Горбачева.

Он действительно был ее сокрушителем, подрывал изнутри, поддерживая движение «Солидарность» и многие антикоммунистические выступления. Это был первый – и до сих пор единственный – Папа-славянин на престоле святого Петра, что было само по себе сенсационно. Никогда не отказываясь от своих славянских корней, более того, хорошо зная русский язык и культуру, русское богословие, Папа с большим вниманием относился к вкладу русского православного мира в сохранение христианских корней Европы.

Но его активная политика расширения своей территории влияния не могла нравиться Русской православной церкви. Во время перестройки ему было дано разрешение на создание новых католических приходов, которым Рим активно воспользовался, внедряя туда своих епископов и священников, многие считали это католическим прозелетизмом – нарушением интересов православия. Это до сих пор ставится Папе Войтыле в вину, его преемник, Папа Ратцингер, был в этом куда аккуратнее и пытался не раздражать Московскую патриархию.

Частушка Ильи Набатова, приведенная в эпиграфе, конечно, пропагандистская, но отражает постоянное подозрение и претензии к папскому престолу по поводу «явно недружественного отношения к России».

Но так или иначе Войтыла был представителем нового поколения католических лидеров.

Ещё в юности он стал полиглотом и достаточно бегло разговаривал на одиннадцати языках – на словацком, русском, украинском, белорусском, итальянском, французском, испанском, португальском, немецком и английском, не считая польского, и, разумеется, на латыни. Знание языков впоследствии очень помогало ему в многочисленных поездках по миру.

Иоанн Павел II с 1979 года до самой смерти, точнее, до посещения Лурда в 2004 году, постоянно путешествовал. Его так и звали – «папа-пилигрим», иногда он заезжал в невероятные забытые Богом места, в какие-то африканские деревушки… Не получилось у него попасть только в Россию и в Китай. Я лично имел честь ездить с ним с 2002 года: Казахстан, Армения, Азербайджан, Болгария, Босния и Герцеговина, Словакия и Швейцария (Берн).

Последняя поездка – Лурд, город надежды. Мне приходилось бывать в нескольких местах массовых паломничеств, таких как: Сантьяго-де-Компостела, это испанский паломнический центр на могиле апостола Якова; Фатимское святилище в Португалии, где хранится память о явлениях Богородицы в 1917 году. В этом же ряду итальянский город Лорето на берегу Адриатического моря, куда, по преданию, привезли часть дома из Назарета, и эта святыня также привлекает множество паломников.

Особое место занимает Лурд: туда стремятся люди, нуждающиеся не только в утешении, но и в исцелении. Такого количества больных, инвалидов и, что производило особенно тягостное впечатление, больных детей мне раньше видеть не приходилось. Известно, что там всегда на молебны собирается огромная толпа… Мне показалось это своего рода индустрией, о чем писал еще Эмиль Золя в романе «Лурд», – все на продажу, сувениры, бутылочки со святой водой. Папа Войтыла приехал туда не только в качестве первосвященника, но и как уже безнадежно больной человек, который сам нуждался в помощи.

Вода чудодейственного источника в Лурде обладает целительными свойствами с естественными терапевтическими воздействиями. Людская молва приписывает эти чудесные свойства и силу покровительству Девы Марии. Католическая церковь признала виде́ния Бернадетты Собиро в июле 1858 года истинными и 8 декабря 1933 года канонизировала ее как святую.

Более шести миллионов пилигримов посещают Лурд ежегодно. В 1982 году группа независимых врачей организовала Бюро медицинской констатации, где осматривали и опрашивали людей, исцелившихся благодаря этому источнику. В результате ими зафиксировано много документированных случаев излечений, связанных с этим местом и водой.

К журналистскому пулу в службе печати Святого престола я присоединился, когда Папа Войтыла был уже очень болен и каждая поездка ему давалась с трудом. Тем не менее он не прекращал своей гонки по земному шару и успел побывать в 125 странах. Для него такие поездки были связаны и с очень большим физическим напряжением: постепенно менялся протокол, Папа перестал сходить по парадному трапу, его опускали на землю на специальном грузовом лифте.

Как один из самых ярких примеров его торжества над недугом мне запомнилась встреча с католической молодежью в 2004 году в Берне, в переполненном Дворце спорта. Войтылу привезли на одном из вариантов «папамобиля» и подняли на центральную площадку. Все ждали его выступления, на столик перед Папой поставили микрофон, он откашлялся, попытался начать говорить и не смог, эти спазмы случались у него все чаще, а в последние месяцы Папа вообще потерял дар речи.

Впервые я увидел, как это происходило. Зал замер, и, когда Папа Войтыла несколько раз не смог заговорить и даже стукнул с досадой кулаком по столу, молодые люди вскочили и начали аплодировать, подбадривая его. И вдруг Папа громко произнес: «Дети мои», чем вызвал всеобщий возглас радости. Тогда понтифик медленно, но четко – по-немецки, затем по-итальянски – начал читать свою проповедь. Его слушали так благодарно и внимательно не только потому, что видели в нем первосвященника, доброго пастыря, но и понимали сколько труда и душевных сил ему стоило это преодоление.

Или вот еще более ранний эпизод, относящийся к очень важной для него с экуменической точки зрения поездки в Казахстан 2002 года. Папа Войтыла неожиданно получил приглашение от президента Назарбаева. Все считали, что согласие, которое он дал на эту поездку, было чисто протокольным, и вдруг официальное объявление: Папа римский едет в Астану. Это была очень насыщенная поездка, хоть и не первый его визит на постсоветское пространство.

Первое, что он сделал по дороге из аэропорта в город, вместе со всем кортежем остановился у мемориального камня в память о жертвах ГУЛАГа: бывшее название Астаны – Акмолинск, там размещался знаменитый АЛЖИР – Акмолинский лагерь жен изменников Родины. Видимо, Папе заранее сказали об этом камне: он помолился около него, поставил свечку… На следующий день, как почти в каждой поездке, у него была встреча с молодежью в Евразийском университете имени Льва Гумилева. И когда я делал для радиостанции «Эхо Москвы» – мы сотрудничаем почти с момента их основания – репортаж об этой части визита, то решил соединить два эпизода, вспомнив слова Анны Ахматовой:

Муж в могиле, сын в тюрьме.
Помолитесь обо мне.

Папа Римский приехал и помолился.

Маршрут всей этой папской поездки, 95-й по счету, строился так: после Казахстана планировалось посещение Армении. Отношения Ватикана с Апостольской церковью Армении – тема особая, отдельная, точек соприкосновения очень много. Один из монументов у стены собора Святого Петра – памятник святому Григорию Просветителю, это дар Эчмиадзина. Для католикоса всех армян приезд Папы был очень важен. После этого визита отношения развивались по восходящей, хотя пока больше никто из римских понтификов, кроме Войтылы, до Армении не добирался. Бенедикт не поехал, а Франциск пока только обещал – время покажет.

Иоанн Павел II, неплохо владея русским языком, публично предпочитал пользоваться услугами переводчика. Впрочем, помню и иные ситуации. В загородной резиденции Кастель-Гандольфо в 1995 году перед ним выступили юные музыканты из России, участники проекта «Новые имена». По окончании концерта Кароль Войтыла, тронутый виртуозным исполнением любимого Шопена, по-русски обратился к детям с весьма содержательной речью на такую серьезную тему, как значение русской культуры для сохранения христианских корней Европы.

Кстати, на том же концерте произошел маленький инцидент. Во внутреннем дворе папского дворца, где шел концерт и сидели гости, по периметру стояли кадки с пальмами. И вдруг в разгар музыкального вечера раздался звук, похожий на громкий пистолетный выстрел. Тут же вскочили со своих мест и стали озираться люди в одинаковых черных костюмах… Как оказалось, лопнул металлический шнур, притягивавший одну из кадок к полу. Я поймал взгляд – жесткий и гневный, – который Папа метнул с высоты трона главному охраннику…

Вспоминается еще один случай, когда я переводил беседу генерального директора ИТАР-ТАСС В. Н. Игнатенко с Иоанном Павлом II в библиотеке Апостольского дворца. Речь зашла о международном положении, и Папа употребил итальянское слово “contrоposizione”. Я перевел: «противостояние». Кароль Войтыла, сидевший напротив, по другую сторону стола, неожиданно положил ладонь мне на руку и четко повторил: «про-ти-во-сто-яние». Я слегка напрягся: «Я что-то не так сказал, Ваше Святейшество?» – «Нет, все так, я просто слово вспомнил». Вспомнил, значит, знал!

В мою бытность Войтыла уже не приходил к журналистам в третий салон самолета во время перелетов (в отличие от первых лет понтификата). Мы сами ходили его приветствовать в первый класс. Я подошел к креслу и увидел согбенную фигуру усталого старого понтифика, с прикрытыми глазами и слегка приподнятой правой рукой. Д-р Наварро Валльс меня представил, и я аккуратно пожал эту руку со словами почтительного приветствия (оговорюсь, что на левом ухе у меня был в то утро наклеен телесного цвета пластырь). Отсутствовавший, казалось, или находившийся как будто в забытье Папа неожиданно крепко сжал мою руку и поинтересовался: «Что у вас с ухом?». «Теперь, когда Вы спросили, святой отец, ничего!» – отшутился я.

Из ватиканских хроник

Я хочу попасть в ад, а не в рай. Там я смогу наслаждаться обществом пап, королей и герцогов, тогда как рай населен одними нищими, монахами и апостолами.

Никколо Макиавелли

Ватикан часто называют театром. Да, наверное, это похоже на театр, я бы даже сказал, на театр теней или на кукольный театр. А ведь когда-то это был Театр с большой буквы, и весь Рим и его окрестности были подмостками этого театрального действа.

В самом деле, когда мы говорим «Вечный город», «Рим», конечно, имеем в виду древнеримскую цивилизацию как важнейшую эпоху в развитии человечества. Но не только и не столько. Еще мы говорим «Святой город», потому что Рим – это еще и один из центров мирового христианства. Можно даже сказать, главный центр. Паломники приезжают сюда так же, как они посещают Святую землю, Иерусалим, чтобы побывать в местах зарождения самой массовой мировой религии.

Они приезжают сюда не только потому, что христианство шествовало по Римской империи отсюда, из Рима. Да, здесь оно пробивалось сквозь язычество и диких животных на арене Колизея, публично терзающих первых христиан; оно пробивалось сквозь преследование кровавых императоров. Но паломники приезжают сюда еще и потому, что Рим – это сосредоточение важнейших христианских святынь.

Здесь все начиналось. В Риме были казнены святые Петр и Павел – главные апостолы. Нужно помнить, что Петр считается первым Римским Папой, потому что он был епископом римской христианской общины. Если вы зайдете в один из боковых пределов в левом нефе главного католического собора, где расположен музей подарков Папе, то там при входе вы увидите большую доску, на которой вписаны имена всех римских понтификов, которые похоронены в соборе Святого Петра. И первым написан Petrus.

Сам собор построен на том месте, где находился стадион Нерона, и именно на этом стадионе казнили первых христиан. Эти показательные казни проходили в назидание, чтобы покарать их как поджигателей Рима, хотя история утверждает, что Рим мог поджечь сам Нерон, или город загорелся по чьей-то неосторожности.

Власть во все времена не терпит никакой конкуренции – ни физической, ни духовной. Жизнь Петра, как епископа христиан, висела на волоске. Ему посоветовали бежать из Рима, потому что начались аресты и казни.

И он ушел. Он шел по древней Аппиевой дороге, которая и сейчас существует. Нужно сказать, что в Риме прекрасно сохранились все эти древние мощенные камнем дороги, ведущие нас ко времени Древнего и потом христианского, папского, Рима. И, вот, как гласит предание, вдруг Петр увидел свечение… своего Учителя. Пораженный, он задал ему знаменитый вопрос, ставший названием романа Генрика Сенкевича: “Quo vadis, domini?” («Куда путь держишь, Господи?») «Камо грядеши?», в церковнославянском переводе.

На что Христос ответил: «Я иду в Рим, чтобы снова быть распятым».

Тогда Петр устыдился своей слабости, вернулся в Рим, где был арестован и казнен на ватиканском холме, на стадионе Нерона.

Единственное, что апостол попросил, чтобы его распяли вверх ногами, ибо не мог принять такую же смерть, как Учитель.

Но если всех казненных христиан хоронили в братской могиле, то Петра, епископа римского, похоронили отдельно и три века охраняли его могилу; там всегда горела лампадка, и христиане приносили туда дары.

И когда во времена правления Константина Великого, в IV веке, христианство стало разрешенной религией, император на том месте, где хранились останки Петра, велел построить храм и сам вынес при закладке собора двенадцать кожаных мешков земли, по числу апостолов.

Так родился собор Святого Петра. А Рим в течение многих лет был папской столицей, причем папы – а это я уже говорю о Средневековье – были не только духовными владыками, но и светскими.

Папа был Re – король!

Он решал всё, вплоть до того, каким быть наказанию за мусор на улице.

Папа предписывал манеру жизни этого города. Сохранились некоторые папские указы, которые бронзовыми буквами высекались на стенах домов. В одном из них, например, запрещается бросать рыбью чешую в фонтаны…

Папы строили свой город, они им гордились и доверяли его возведение только лучшим зодчим.

Вот почему мы восхищаемся Римом. Собор Святого Петра в его втором истинном рождении 500 лет назад обязан своей красотой Браманте, Бернини, Микеланджело… А купол этого собора, несмотря на чудовищные размеры (высота 189 метров при диаметре 42 метра), легко парит над городом. Жаль, что, когда купол Микеланджело воспарил над собором, самого художника уже не было в живых. Римляне до сих пор почтительно называют купол Микеланджело “cupolone” (куполище).

История жизни и творений великих художников Рима и понтификов переплетаются, поскольку занимались они одним делом – преображали на века Вечный город. Одним из ведущих его строителей был Джан-Лоренцо Бернини. Это он создал знаменитый алтарь-шатер, расположенный в центре храма Св. Петра. Бернини попросил разрешения у своего тогдашнего покровителя Папы Урбана VIII из рода Барберини содрать бронзу с купола античного Пантеона, и из нее был отлит алтарный шатер, покоящийся на четырех колоннах в соборе Святого Петра.

Это деяние римляне не могли простить даже Папе. Пушкин в своих заметках “Table-talk” приводит латинскую пословицу, сочиненную итальянцами на этот счет: “Quod non fecere Barbari, fecere Barberini” – «Что не сделали варвары (сделали Барберини).

Историки утверждают, что эти четыре колонны формой повторяют колонны легендарного храма царя Соломона в Иерусалиме.

И именно Папа в тот момент определил окончательный вид всего собора, которым мы сейчас гордимся. Он воскликнул: «А почему город отдельно, а храм отдельно?!»

И тогда Бернини сделал знаменитую колоннаду, с помощью которой теперь собор как бы заключает в объятия великий город.

Сам Микеланджело Буонарроти по праву считается «создателем Ватикана», как назвал его Пушкин в «Моцарте и Сальери». Кроме купола, собор украшает его другое творение – мраморная «Пьета» («Оплакивание»). Это гениальное изваяние, выражающее величайшую скорбь, скульптор сделал в возрасте 24 лет.

Микеланджело вошел в историю мастером, научившимся передавать тяжесть мертвого тела. Оказывается, это очень трудно. Современник Микеланджело, писатель и поэт Пьеро Аретино – завистник, пустил сплетню, что художник, используя свои связи, специально просил убить осужденного на смерть, чтобы наблюдать, как ведут себя мышцы во время остекленения тела. Такое знание ему нужно было для создания распятий и «Пьеты», этот навет очень долго висел над Микеланджело.

Сплетня эта берет свое начало из Флоренции, потому что именно там скульптор, пользуясь покровительством местных монахов, имел доступ в анатомический театр, куда доставляли трупы.

В 2008 году итальянское государство приобрело у частного туринского коллекционера деревянное распятие, которое Микеланджело сделал приблизительно в том же возрасте, что и «Пьету».

«Создатель Ватикана еще, наверное, и потому, что Микеланджело расписал Сикстинскую капелу.

Я живо представляю себе, как когда-то, в 1509 году, потрясенный Рим, увидев великое творение флорентийского гения, замер в немом восторге и удивлении, в числе восхищенных были и бывшие соперники, и завистники художника, и сам Папа. Успех был громадный. А ведь это была только одна часть свода капеллы. Нужно отметить, что все Папы, которые менялись довольно часто, торопили Микеланджело, проявляя свое любопытство к его творениям.

Говорят, что, когда Микеланджело работал над второй частью свода капеллы, Папа даже пытался залезть к мастеру на леса, где он работал, и художнику приходилось сбрасывать сверху доски на него, чтобы тот ему не мешал творить. Папа подгонял его:

– Когда же ты окончишь мне капеллу?

– Как успею! – отвечал Микеланджело.

Тогда понтифик восклицал, дотрагиваясь до него своим посохом:

– Да я сброшу тебя с подмостков!..

А как-то он посоветовал великому художнику:

– Не мешало бы прибавить фигурам позолоты, а то моя капелла покажется очень бедной!

– Те, кого я тут написал, были все люди бедные, – возмущался Микеланджело.

И никаких изменений вносить не стал. Да и зачем? Фигуры Микеланджело, наполненные страстью к жизни и ощущением радости, восхищают потомков много веков и без позолоты. Десятки и сотни тысяч страниц написаны о фресках потолка Сикстинской капеллы на разных языках мира. Толкований множество, но ни одно из них не отражает полностью очарования и той тайны, которую хранит в себе это творение мастера.

А в 1534 году, почти через четверть века после окончания росписи сикстинского потолка, он приступает к работе над фреской «Страшный суд», расположив ее над алтарем Сикстинской капеллы, самой грандиозной фреской за всю историю мировой живописи. Если свод был закончен великим художником в 1512 г., то фреска «Страшный суд», сделанная по заказу уже другого Папы – Павла III, – была завершена в 1541 г.

Именно в то время, по мнению церкви, возникла необходимость напомнить христианам о существовании высшего Божьего суда.

И неспроста художник изобразил героев фрески нагими, в этом был заключен великий замысел, ход мастера. Только в таком виде они по-настоящему потрясали зрителей.

Но изображать нагими Бога и апостолов тогда было слишком смело. И уже через несколько лет герои этой величественной фрески были одеты по указанию Папы, ибо, по решению Тридентского собора в 1563 году, персонажи произведений искусства в храмах должны быть облачены и соответствовать священным текстам.

В связи с этим в 1565 г. фреска Микеланджело «Страшный суд» и была «подкорректирована» его учеником Даниэле да Вольтера, который их заботливо приодел, смиренно прикрыв повязками наготу величественных фигур. Сюжет фрески хотя и опирается на библейские тексты, в частности на книгу Апокалипсис, а также на поэму «Божественная комедия» Данте Алигьери, но все равно в нем отчетливо просматривается собственное философское ви́дение Микеланджело.

Мнения современников разделились. Один из них сказал даже, что эта фреска достойна в лучшем случае бани или трактира (из-за наготы персонажей).

Так выразился некий церемониймейстер Ватикана Бьяджо да Чезена, который принялся яростно доказывать Папе, что картина получилась очень уж непристойная. Выслушав все это, Микеланджело тут же изобразил «судью душ» Миноса в образе этого самого Бьяджо с ослиными ушами.

Микеланджело, автор свода Сикстинской капеллы, словно бы бросил вызов небу, творя свой мир и настаивая на богоподобности земных людей.

Недаром один из наставников юного художника, поэт и мыслитель Пико делла Мирандола, вложил в уста Савоафа, обращающегося к своему творению, Адаму, такие слова: «Я создал тебя существом не небесным, но и не земным, чтобы ты сам себя сделал творцом и сам окончательно выковал свой образ».

Кажется, что именно эти слова Бог бросает первому человеку на центральной росписи Сикстинского свода. Столь же сильное впечатление производят фигуры на алтарной фреске Микеланджело «Страшный суд». При взгляде на них вспоминается и пушкинский пророк, обнимающий своим крылатым вдохновением дали вселенной:

И внял я неба содрогание,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней розы прозябанье.

Пушкина роднило с Микеланджело это удивительное проникновение в божественный замысел и их общее восхищение великой Дантовой «Божественной Комедией». Именно образы Данте и его строение Вселенной подсказали Микеланджело пространственное и композиционное решение фрески «Страшный суд». Недаром Ромен Роллан назвал роспись Сикстинской капеллы «Геркулесовым подвигом Микеланджело».

Итак, почетный титул «создатель Ватикана» Пушкин присвоил Микеланджело вполне справедливо, потому что великий флорентиец объял необъятное в своих творениях.

А по соседству, в так называемой Павловской капелле (Capella Paolina), куда доступ ограничен, хранятся два последних шедевра Микеланджело – «Распятие Петра» (1542) и «Обращение Павла» (1550).

Воистину создатель Ватикана!

Польский Папа и судьба русской чудотворной иконы

Особого внимания заслуживает история возвращения Русской православной церкви заветной реликвии – намоленного списка чудотворной иконы Казанской Богоматери.

Весной 2003 года в ватиканской администрации созрела идея: организовать неофициальное посещение России Папой Войтылой по дороге в Монголию, минуя Москву, с «технической» остановкой в Казани, с тем чтобы там передать эту икону иерархам РПЦ. Однако несвоевременная «утечка информации» эту затею похоронила: Свято-Даниловский монастырь, где находится Отдел внешних церковных сношений РПЦ, категорически ей воспротивился.

Это, пожалуй, вторая по значению христианская святыня, после мощей Святителя Николая, одинаково ревностно почитаемая верующими Востока и Запада. С ней связаны многие судьбоносные вехи истории России, начиная с освобождения Москвы от поляков в 1612 году и до защиты города на Неве в Великую Отечественную войну. В июне 1904 года оригинал иконы был похищен и разрублен злоумышленниками, но в России сохранились его чтимые списки. Известно, что один образ вместе с другими ценностями был вывезен из России, продан в Англии в 1935 году и долго находился в частных коллекциях. В 1965 году его даже выставляли на всеобщее обозрение в маленьком павильоне Русской зарубежной провославной церкви на Всемирной выставке в Нью-Йорке. На той же площади напротив в павильоне Ватикана, находилась знаменитая скульптура Микельанджело «Пьета», привезенная из Рима.

Позже икона была выкуплена католиками монашеского ордена «Голубое воинство» из храма Мадонны Фатимской (Португалия). Реликвия была установлена на том месте, где, по преданию, 13 мая 1917 года трем местным пастушкам явилась Дева Мария. Именно в этот день 65 лет спустя Богородица спасла, как убеждены верующие, Папу Иоанна Павла II от верной гибели от рук турецкого террориста Али Агджи на римской площади Святого Петра. В благодарность Кароль Войтыла подарил извлеченную хирургами пулю в Фатимский монастырь (ее потом вставили в венец на статуе Мадонны). А в ответ в начале 90-х годов монахи из Фатимы передали Папе Войтыле свою святыню: ту самую икону Казанской Богоматери, потом помещенную в папскую опочивальню.

Создалось впечатление, что утечка информации о «монгольском маршруте» застала обе стороны врасплох… Папа, конечно, по-русски говорить умел, видимо, не мог не вспомнить старую русскую пословицу: «Незваный гость хуже татарина». Впрочем, сама по себе идея поездки понтифика в Монголию идеально укладывалась в его экуменические схемы. В самом деле, редкое сочетание: по дороге в ламаистскую страну посетить исламскую автономную республику, где и передать православную святыню строптивой Русской церкви.

Во время первого посещения Ватикана Президентом РФ Владимиром Путиным в 2003 году знаменитая икона была по сигналу Папы Войтылы принесена в библиотеку, где проходила встреча. «Я хотел, чтобы она присутствовала на нашей беседе», – пояснил понтифик своему высокому гостю и нам, аккредитованным журналистам, допущенным в папскую библиотеку.

Здесь уместно вспомнить историю, связывающую имя А. С. Пушкина с этим чудотворным образом, его моление перед иконой в день дуэли с Дантесом. Дело в том, что в тщательно изученной, почти по минутам, хронологии 27 января 1837 года – рокового дня последней дуэли поэта – есть одна «черная дыра», которую до недавних пор не удалось разгадать. Речь идет о времени между свиданием Пушкина со своим секундантом Константином Карловичем Данзасом и возвращением домой. Мой давний добрый друг Нина Ивановна Попова, которая много лет была директором Музея-квартиры Пушкина на Мойке, 12, а сейчас заведует Музеем А. А. Ахматовой в Фонтанном доме, кажется, угадала истину.

Она утверждает, ссылаясь на ряд косвенных доказательств, что Александр Сергеевич, расставшись с Данзасом в кондитерской Вольфа и Беранже, пересек Невский, зашел в собор Казанской Богоматери и провел там больше часа в молитвенном размышлении перед святым образом.

Известно, что в алтаре знаменитого петербургского храма, построенного на Невском проспекте в 1811 году архитектором Андреем Воронихиным «по мотивам» римского собора Святого Петра, хранился список иконы Казанской Богоматери. Он был выполнен по воле Петра Великого и почитался среди верующих чудодейственным: Анна Ахматова, например, считала, что образ Богоматери покровительствует ей. Икона находилась в соборе вплоть до превращения его большевиками в ленинградский Музей истории религии и атеизма, а затем пропала. Похоже, что именно эту «пушкинскую» икону Папа Римский Иоанн Павел II хотел так страстно вернуть в Россию. Кароль Войтыла так и не побывал в России. Но Казанскую икону он все-таки за год до смерти в Москву отправил в сопровождении кардинала Вальтера Каспера, председателя папского Совета по содействию христианскому единству, вручившего ее в Кремле Патриарху Московскому и всея Руси Алексию.

Для тех читателей, которых заинтересовала эта история с иконой, предлагаю также свой репортаж, опубликованный в московском еженедельнике «Новое время».

Казань стоит мессы

Приведет ли Богородица Папу в Россию?

Папа собирается в Россию. Новость первоклассная, да еще в канун Пасхи, вот уж воистину дорого яичко к Христову дню. Пусть и с черного хода, через Татарстан, но все же понтифик побывает на территории Российской Федерации!

Техническая остановка

Сначала реакция в Ватикане на эту «утечку» была настороженной: «совершенно преждевременными» называли сотрудники службы печати Святого престола эти сообщения, что, однако, на языке ватиканской дипломатии не означает опровержения. Понтифик действительно имеет приглашение посетить Улан-Батор, но такая поездка еще не включена в график его зарубежных визитов, последовало уточнение. Затем высказался и сам глава службы печати, папский пресс-секретарь Хоакин Наварро Валльс: «Известно желание понтифика подарить русскому народу и Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II чудотворную икону Казанской Богоматери, долгие годы хранящуюся в Ватикане». Он добавил, что «подходящий случай и форма передачи будут избраны в нужный момент».

Здесь уже объявлены сроки посещения папой Испании (май) и Хорватии (июнь), дальнейшее расписание на 2003 год еще уточняется. Физически Иоанн Павел II чувствует себя значительно лучше в последние месяцы – лечащим врачам, похоже, удалось подобрать правильное медикаментозное лечение многочисленных хворей 82-летнего Кароля Войтылы.

Что касается возможной посадки папского самолета в Казани на пути в Монголию, то, как предположил советник российского постпредства при Ватикане Дмитрий Штодин, возможно, имеется в виду «техническая остановка» для дозаправки лайнера. В любом случае представляется маловероятным, чтобы Папа направился в Россию без соответствующего согласия предстоятеля Русской православной церкви: Иоанн Павел II неоднократно давал понять, что не воспользуется уже имеющимся официальным приглашением руководителей советского и затем российского государства (Горбачев и Ельцин) без ведома Патриарха Московского и всея Руси Алексия II.

В качестве реального повода для приезда называют список иконы Казанской Божьей Матери, хранящейся в опочивальне папских личных покоев Апостольского дворца в Ватикане: именно ее понтифик мог бы передать в Татарстане. Последний раз такую готовность он высказал в беседе с председателем Совета Федерации РФ Сергеем Мироновым.

История с возможным прибытием Папы на территорию России вызвала в Италии поток откликов. По сведениям туринской газеты «Стампа» (La Stampa), некоторые представители патриархата положительно относятся к этому проекту. Но в недрах РПЦ зреет конфликт, аналогичный тому, что имел место в 2000 году в Греческой православной церкви, когда Папа Римский, совершая путешествие «по стопам святого Павла», сделал остановку в Афинах, предполагает «Стампа».

Другая газета, миланская «Джорно», отмечает, что «нет никакой технической необходимости в совершении промежуточной посадки самолета в Казани по пути в Монголию. Войтыла летал в Сеул, пролетая над Северным полюсом и не делая никаких остановок. А Монголия ближе Кореи».

По мнению собственного корреспондента в Ватикане римской газеты «Мессаджеро» Орацио Петросилло, в случае остановки Папы в Казани «правила хорошего тона требуют присутствия там самого Патриарха Московского и всея Руси Алексия II или как минимум митрополита Кирилла, а возможно, даже Президента Российской Федерации».

Чудотворная и легендарная

Предание гласит, что после пожара, который в 1579 году уничтожил почти всю христианскую часть Казани, Богородица явилась во сне девятилетней девочке Матрене Онучиной и повелела обрести на пепелище ее икону. Вместе с матерью они стали искать в указанном в пророчестве месте и в конце концов нашли святыню. Царь Иоанн Грозный приказал устроить на месте явления храм Божий в честь Казанской иконы. Чудотворный образ стал вскоре всенародной святыней.

Таким образом, старинная русская икона Казанской Богоматери неожиданно заняла свое место в современных отношениях между Римско-католической и Русской православной церквями.

Журнал «Новое время», № 17, 2003 г.

Вселенские похороны

В апреле 2005 года мир прощался с Иоанном Павлом II. На похороны Папы Войтылы съехались более 100 глав государств и правительств – 11 монархов, 70 президентов и премьер-министров, несколько руководителей международных организаций, в том числе Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан и еще около двух тысяч членов различных делегаций (всего из 176 стран). Россию представлял премьер-министр Михаил Фрадков.

Триста тысяч человек присутствовали на траурной литургии, 4 млн паломников проводили понтифика в последний путь, более миллиарда верующих, принадлежащих к различным христианским конфессиям, молились за упокой его души, и 2 млрд телезрителей следили за церемонией прощания в прямом эфире.

В ночь на 8 апреля был прекращён доступ верующих в собор Святого Петра, и тело Иоанна Павла II поместили в кипарисовый гроб, куда, по традиции, положили кожаный мешочек с монетами, выпущенными за годы понтификата Иоанна Павла II, и металлический пенал со свитком, содержащим жизнеописание польского понтифика. Лицо Иоанна Павла II было накрыто куском белого шелка.

После молитвы гроб перенесли на паперть перед фасадом собора Святого Петра, где в 10 часов утра кардиналы отслужили заупокойную мессу. Траурную службу возглавил Йозеф Ратцингер, декан Коллегии кардиналов, префект Конгрегации доктрины веры. Литургия совершалась на латыни, однако отдельные места читались по-испански, по-английски, по-французски, а также на польском, немецком и португальском языках. Патриархи Восточно-католических церквей отпевали Папу по-гречески. В разгар церемонии ветер вдруг начал листать страницы Священного Писания, установленного на паперти.

По окончании церемонии прощания тело Иоанна Павла II было перенесено в подземную крипту – грот базилики Святого Петра. Иоанн Павел II похоронен рядом с мощами святого апостола Петра, в капелле Матери Божьей Ченстоховской, святой покровительницы Польши, неподалеку от часовни создателей славянского алфавита святых Кирилла и Мефодия, в прежней могиле Папы Иоанна XXIII, прах которого в связи с его беатификацией (провозглашение блаженным) в 2000 году был перенесен из подземной крипты собора в его алтарную часть.

«Папа Войтыла сам подготовил себе пристанище», – говорили в Ватикане. В самом деле Капелла Матери Божией Ченстоховской в 1982 году по настоянию Иоанна Павла II была отреставрирована, украшена иконой Девы Марии и изображениями польских святых.

Замечательная русская художница Наталья Царькова, автор многих официальных портретов четырех римских понтификов, была удостоена особой чести. В последнюю ночь перед погребением она сделала серию набросков, на которых был изображен Папа Войтыла в гробу, которые потом передала Ватикану.

27 апреля 2014 года Иоанн Павел II был причислен Папой Франциском к лику святых (вместе с одним из своих предшественников Иоанном XXIII). Но это уже другая история.

Из ватиканских хроник

Изучай правила, чтобы знать, как правильно их нарушить.

Далай-лама XIV

Конечно, Ватикан – абсолютная монархия, но она выборная. Когда Папа умирает, собирается кардинальская коллегия, и она заседает именно в Сикстинской капелле, под потолком Микеланджело. Там ставятся трибуны, как на стадионе, они красного цвета, и их занимают кардиналы, одетые в красные мантии.

Участников высокого собрания (конклава) закрывают снаружи, потому что «конклав» буквально означает «под ключ». Их закрывают, чтобы они не общались с внешним миром. Это всегда было камнем преткновения: как помешать их общению с посторонними, как избежать утечки информации, исключить возможность влияния на этих затворников.

Раньше пап избирали почти в таком же помещении, только оно называется Capella Paolina (Капелла Святого Павла) и расположено в упомянутом нами Квиринальском дворце.

У этих двух помещений – у Сикстинской капеллы и у Паолинской – есть одна общая, очень важная, характеристика: как гласит легенда, они выполнены в пропорциях пространства Иерусалимского храма, разрушенного римлянами.

Тут все не случайно. Кароль Войтыла, например, был человеком очень рациональным и деятельным, как, впрочем, и все папы, хотя среди них были и философы, и затворники. И он, Войтыла, сам начал готовить свои похороны. Раньше, когда происходило такое событие – смерть Папы, закрывались все ватиканские музеи, потому что в Сикстинской капелле заседал конклав, а это порядка двухсот человек «пурпуроносцев-кардиналов». Их размещали прямо там, в музейных комнатах: ставили раскладушки, воду и пищу, создавали какие-то санитарные условия с ширмочками, и они там жили.

И первый, кто решился все организовать цивилизованно, – это Папа Войтыла. Он распорядился построить специальную гостиницу для участников конклава на двести одноместных номеров – «странноприимный Дом святой Марфы». И прямо от дверей гостиницы кардиналов привозят на автобусах до дверей дворца.

И когда выбирали Папу Ратцингера, преемника Иоана Павла II, который стал Бенедиктом XVI, конклав работал уже в новых, цивилизованных, условиях. И святые отцы не коротали ночь около статуи Зевса в коридоре, а отдыхали в своей комнате, молились там, а вечером собирались в трапезной.

Выбор нового Папы – это всегда важнейшее событие, богатое традициями.

В капелле устанавливается такая маленькая печурка – «буржуйка», как мы бы сказали. И труба от нее идет прямо на крышу. И по цвету дыма огромная толпа на площади Святого Петра точно знает, как прошло заседание конклава и тур голосования.

Если идет черный дым – значит, впустую заседали, не договорились. А когда результат достигнут, в огонь добавляют специальную соломку, которая дает белый цвет. Это называется fumata bianca – белый дым. Белый дым означает, что новый понтифик избран.

И тогда начинают звонить колокола, и все бегут на площадь, потому что пройдет минут 15–20, новый Папа выйдет на центральный балкон собора Святого Петра и кардинал-камерленго, распорядитель конклава, скажет: “Habemus Papam!” («У нас есть Папа!») и покажет этого раба Божьего народу.

А до этого (когда наконец избирают нового Папу), его быстренько препровождают в маленькую комнатку, которая находится в той самой алтарной стене, расписанной Микеланджело. Ее называют комнатой плача, потому что? когда вновь избранного понтифика туда запихивают, там его ждут монахини; и возле них висят в шкафу три размера папской одежды – маленькая, средняя и большая, ибо никто не знает, кого выберут.

В эту комнату входит кардинал, а выходит он уже Папой. Входит туда в своей красной мантии, а выходит уже в белой. И вот он туда заходит, эти монахини «на живую нитку» примеряют ему белую одежду, и они утверждают, что ни один Папа не удержался в этот момент от слез – то ли от сознания ответственности, то ли от умиления и радости…

Но то, что во время выборов Бенедикта в капелле плакали все, не только Папа, но и кардиналы, это точно. От долгого неупотребления печурка задымила, и дым пошел не в трубу, а прямо в капеллу. Ведь двадцать шесть лет просидел на троне Иоанн Павел II и столько же не топили печку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

“Via Crucis” («Крестный ход»), Vaticano, Ufficio delle celebrazioni liturgiche del Sommo Pontefice, 2002. P. 3–4, 13–15.

Вернуться

2

Талалай М. Тестаччо: некатолическое кладбище для иностранцев в Риме. Алфавитный список русских захоронений. СПб.: ВИРД, 1999.

Вернуться

3

Krassikov Anatoly. Accreditato presso la santa sede (Анатолий Красиков. «Аккредитован при Святом Престоле», Mosca) Москва, АРN (АПН, 1967). Он же. Ватиканский репортаж. М., Современная Россия, 1990; Ватикан: история и современность. М.: Знание, 1991).

Вернуться

4

Эти заметки частично составлены из моих ответов на вопросы коллеги – журналиста Матвея Ганапольского для книги «Чао, Италия» (М., 2011).

Вернуться