Валерий Большаков
Алгоритм судьбы

Пролог

Евразийский союз, Российская Республика, Восточно-Украинский регион, Самбат. 2027 год

Крупнокалиберная пуля, словно и не заметив витрину кафе, с тупым чмоканьем впилась в бок соседу Бирского. Тот сидел за столиком напротив – весёлый такой, грузный дядька с пшеничными усами, в сорочке с вышивкой у воротничка.

Пуля провертела дядьку насквозь, выбив тёмный фонтан крови, и скинула мёртвое тело на пол. Следом полетела одноразовая тарелочка с недоеденным шашлычком, выплеснулся кетчуп «за счёт заведения».

Бирский замертвел, а пулемёт продолжал строчить, дырявя витрину звёздчатыми зияниями. Стекло не выдержало, пошло мелкой сеточкой трещин и осыпалось с колким звоном. В кафе будто звук включили – завизжали женщины, застонали раненые, а по Днепровской набережной заметались усачи с оселедцами на бритых головах, орать стали и палить очередями. Основательно долбили «Калашниковы», частили «никоновы», ревели, захлёбываясь, новенькие «дюрандали».

На углу проспекта горел канареечно-жёлтый «лесснер» с шашечками по окоёму, таксист свешивался из окна, а на крыше машины весело зеленел огонёчек «Свободен!».

Двое усатых и чубатых вытолкали на улицу седого мужика в растерзанной белой тройке, подвели к парапету. Потом их обязанности разделились – один достал пистолет и выстрелил седому в голову, другой перекинул убитого в Днепр.

А Бирский так и сидел за столиком, таращился на мертвяков, на сверкавшие разливы реки, на Киев, безмятежно блестевший окнами с того берега.

– Это «оранжевые»! – закричала официантка, выглядывая из-за стойки.

Для Бирского её крик прозвучал как сигнал «марш!». Прижимая к груди планшетку компьютера, он вскочил, опрокидывая стол, и ринулся вон. С разбегу, наткнувшись на озверелую морду «оранжевого», пригнулся и шмыгнул мимо, увёртываясь от волосатого кулака с шипастым кастетом. Рванула граната, вышибая стёкла в магазинчике, волной скручивая и срывая полосатые навесы. В окне второго этажа мелькнуло бледное лицо и тут же перекрасилось в алый цвет. Гнусно взвизгнула пуля. Жилец боднул головой стекло и вывалился на тротуар. Не жилец…

А мужчина с компом-планшеткой бежал, и в голове у него прыгала одна и та же мысль: «Пуля – дура! Пуля – дура!» Дуры эти свистели во всех направлениях, прошивая лапчатые листья каштанов, выбивая искры и короткие звоны из фонарей, тюпая по стенам, словно подчёркивая корявые буквы: «Геть, жиды та москали!»

Добежав до Березняковского парка, Бирский юркнул в заросли. Обнял кряжистый дуб и отдышался. Чувствовал он себя странно, будто попал в сновидение. Кстати, позавчера ему приснилось нечто подобное сегодняшнему кошмару, тоже со стрельбой и погонями. Сон в руку? Скорее уж в ногу…

Отцепившись от дуба, Бирский зашагал прочь, продираясь сквозь кусты параллельно аллее. Выстрелы, то одиночные, то сливавшиеся в очереди, не стихали, постепенно смещаясь к Соцгороду[1].

Впереди посветлело, и мужчина, шатаясь, выбрался на обширную поляну. Тут хватало всяких киосков, аттракционов, а также шашлычных, сусичных, пельменных и прочих закусочных да рюмочных с пивными.

– Сюда, сюда! – замахали ему от забегаловки с пышным названием «Колоссеум».

Бирский поднапрягся и чесанул. Народу в «Колоссеуме» собралось человек десять или пятнадцать. У всех на шеях болтались ленточки с карточками приглашённых на 3-й Физмат-конгресс. Приглашённые сидели на полу, привалясь спиной к пластмассовой стене, – сплошь доценты, профессора и прочий вузовский люд.

– Самбат, господа, – рокотал толстяк со штурманской бородкой, – это название первоначальное, стало быть, единственно законное и верное! Дали его месту сему степняки-сарматы – туточки у них была фактория, где они менялись товарами с венетами-лесовиками… А после уж сюда готы переселились, два племени – гревтунги и тервинги. Тервинги, они звались так от слова «терва», то есть лиственное дерево, а гревтунги – от «гревта», что значит «поле». Нестор-борзописец слукавил и перекрестил их в древлян и полян, выдав за славянский этнос…

– Тише вы! – сердито шикнул на него худой и нервный приват-доцент. – Дайте новости послушать!

Толстяк моментально заткнулся и улыбнулся вымученно:

– Нервишки, господа, нервишки…

Худой встал на коленки и дотянулся до телевизора на стене, прибавляя громкости.

– …А также боевики из «Померанцевой Гвардии», – серьёзным тоном вещал диктор. – Так называемый гетман Мазур выступил с заявлением, в котором он отказался признавать договор 17-го года о разделе территории страны и передаче Левобережной Украины под юрисдикцию Евразии…

– Сволочь оранжевая… – пробормотал профессор в круглых очках, похожий на лысого Чехова, и придвинул запотевший кувшинчик. – Отведайте кваску, коллега. Имбирный! В нос шибает почище слезогонки.

Бирский благодарно кивнул и налил себе полный стакан.

– …Гетман потребовал вернуть Украине город Самбат, который он упорно продолжает называть Восточным Киевом, – продолжал диктор, – а затем, по очереди, Харьковский, Новороссийский и Таврический округа, то есть весь Восточно-Украинский регион. В противном случае, предупредил гетман, «кацапы узнают силу нашего гнева!». Жерар Виньяль из Секретариата ЕС отказался комментировать выступление «Померанцевой Гвардии», заявив «не для прессы», что принятие Белоруссии и Западной Украины в состав Евросоюза было решением поспешным и вообще политической ошибкой…

– «Оранжевые» устроили беспорядки в Полтаве, Симферополе и Чернигове, – подхватила эстафету хорошенькая дикторша со строгим выражением на личике, – а в Самбате идут настоящие уличные бои. «Померанцевая Гвардия» высадилась с катеров в урочище Предмостная Слободка, проникнув туда по Венецианскому каналу и захватив плацдарм возле станции метро «Гидропарк». Большая группа боевиков заняла Осокорки, а основной удар был нанесён в районе Днепровской набережной, откуда «оранжевые» продвигаются к Соцгороду и Старой Дарнице. Полиция не в силах отразить массированные атаки, и ликвидацией бандформирований займутся десантники генерала Жданова…

На этом передача закончилась – случайная пуля раскокала пластину эйдетического экрана.

– Где же он, десант? – застенал толстяк. – Сколько раз говорено было – нельзя Мазуру верить!

– Да кто ж знал… – буркнул худой.

– Надо было знать! – с силой сказал толстый. – Надо было предвидеть такой вариант событий!

Он сердито засопел и обернулся к Бирскому.

– Простите, – сказал он, – я вас, по-моему, видел на конгрессе…

– Да, – ответил его визави рассеянно, – я выступал с докладом по теории случайности.

– Не знаю, – проворчал худой, – стоило ли математику наизнанку выворачивать, чтобы доказать мнимую закономерность случайных явлений…

– Молчал бы уж, худоба! – фыркнул толстяк.

– Сам молчи, жиропупа, – огрызнулся худой и спросил Бирского: – Вы что, действительно верите в предсказания?

– Я физик, а не гадалка! – сердито ответил тот. – И верю не в судьбу, а в теорию случайности. Материалист я и атеист! И при чём тут вообще вера? Теория моя научна, даже слишком, и выходит по ней, что ничего случайного в мире нет, ничего не происходит просто так, у всего есть причина. А будем мы обладать полнотой информации, вычислим тогда казуативные… э-э… причинно-следственные связи по всем векторам. Понимаете? – Он незаметно увлёкся. – Получается, что если мы соберём всю последовательность случайных процессов воедино, если исчислим направления всех мировых линий и учтём меру воздействия всех факторов, то сможем составить алгоритм судьбы!

Худой допил третий стакан и сказал:

– Переведите.

Бирский склонился к «худобе» и раздельно выговорил:

– Я смогу точно предсказать будущее. Хоть на десять, хоть на сто лет вперёд! Весь вопрос – в достаточности информации. Чем она полнее, тем точнее выйдет прогноз. Тьфу, что я говорю! Какой там прогноз? Предвидение! Научное предвидение, основанное на понятых закономерностях случайных событий.

Он прислушался и неуверенно вымолвил:

– Гудит что-то…

Худой оживился. Подполз на карачках к расколоченной витрине и выглянул.

– Наши! – заорал он. – Наши летят! Ур-ра-а!

Он вскочил, срывая с себя пиджак, изгвазданный в земле и траве, и помахал им, запрокидывая лицо в небо. Коротко грохнул «никонов», посылая две пули зараз. Убойная сила отбросила худого на стенку. Захрипев, он медленно сполз по ней на битое стекло, размазывая по пластику кровь.

А гул в небе сместился в область свистящего рокота. Три стремительных конвертоплана, похожих на вертолёты без винтов, с остроконечными крылышками, разнося низкий вой из «бочек» турбин, замедлили свой полёт. Короткие крылья вдруг стронулись с места, провернулись и закрутились лопастями, сливаясь в мерцающие круги. Конвертопланы пошли вниз, сверкая белыми цифрами да красными звёздами. Машины зависли метрах в двадцати над землёй, и десантники в броне начали прыгать на землю. Экзоскелеты гасили удар, бравые парни в шлемах сгибали ноги в коленях, выпрямлялись и мигом занимали позицию, подстригая из «дюрандалей» кусты и цветики на клумбах. С воплем выскочил боевик с оселедцем, вскинул «никонова»… и полетел в траву, прошитый короткой очередью.

– Так их! Так их! – вскрикивал толстяк, размазывая слезы над телом «худобы».

Десантник, заскочивший в «Колоссеум», поднял забрало шлема и гаркнул:

– А вы кто?

– Мы учёные! – заголосили все разом, поднимая руки и пытаясь встать. – Мы на конгресс приехали…

– Лежать! – рявкнул десантник и добавил помягче: – Потерпите пока, а то тут полно оранжевого дерьма. Щас мы зачистим маленько…

Он опустил забрало и бесшумной тенью скользнул в парк.

Бирский глянул ему вслед, посмотрел на мёртвого худого и пообещал себе, что обязательно выведет свою теорию в плоскость практики. Надо, обязательно надо предвидеть такие вот выступления «оранжевых», «красных», «коричневых», «зелёных» – всего спектра нелюдей! А техногенные катастрофы? Изменения климата? Стихийные бедствия? Локальные войны?

Он погладил планшетку компьютера и прошептал:

– Вот клянусь, я превращу тебя в Вещий Мозг Высшей Определённости. Предиктор из тебя сделаю, и больше ни одна тварь поганая не полезет на нас!

Глава 1. Канун

Евразия, Российская Республика, Центральный округ, Москва. 2033 год

Был ранний январский вечер. Морозы поджимали не особо, но погоды стояли холодные. Хулиганистый ветер продувал московские улицы, гонял по тротуарам яркие обрывки серпантина, закручивал позёмку, швырял в лицо противной крупкой, короче, пакостил и шкодил по-всякому.

Прохожих было мало, все нормальные люди сидели дома и смотрели сериалы. Или залезали в виртуалку. Или готовились к культпоходу в театр. Ужинали. Выгуливали пса. Читали книгу. И только Тимофею Кнурову приспичило шляться по холоду. Правда, на то имелась уважительная причина – он искал работу. Вернее, ему уже удалось найти неплохое местечко в каком-то совсекретном «ящике», куда брали лишь по большому блату. НИИ экспериментальной кибернетики. Службу безопасности в этом НИИЭК держали совершенно озверелую – биографию «Тимофея Игоревича Кнурова, 2001 года рождения, холостого, не привлекавшегося, не состоявшего», промыли в семи растворах, прополоскали, расчислили по минутам и тщательно исследовали на предмет благонадёжности. Со вздохом огорчения (чёрт, так и не откопали нелоялыцины…) безопасники передали кипу печатных документов Тимофея в Комиссию по контролю за научными исследованиями при Разведывательном ведомстве. Надо полагать, надеялись, что хоть эрвисты нароют компромат… Зря надеялись – Кнуров был чист и бел аки агнец.

Курьер из РВ доставил Тимофеевы бумаги к нему на дом и устно сообщил адрес, по которому соискателю тёплого местечка надлежало явиться на собеседование – переулок Угловой, номер два, квартира сто шестая. И когда только им надоест играть в усердно бдящих чекистов?..

До места Тимофей добрался на метро и вышел на «Новослободской». Проехал пару остановок на электробусе и забрёл в тихий, спокойный Угловой. Здесь даже ветер не баловался. Дорожки в переулке были чисто выметены, а коробчатый робот-уборщик скромно притулился под аркой и, словно в полудрёме, елозил совками по снегу. Поозиравшись, Кнуров обнаружил искомый дом – кирпичный многоквартирник – и задрал голову на гигантский щит, ни к селу, ни к городу прилепленный на одну из стен. На щите сверху было намалевано: «С Новым, 2033 годом!» – а ниже румяный Дед Мороз волок чувал с подарками. Ветер поддувал в щит, как в парус, и тот попеременно вспухал и опадал, а Дед Мороз делался то щекастым добряком, то желчным злюкой, спавшим с лица.

Тимофей зашёл в подъезд и втиснулся в крошечный лифт. Старина какая… И разумеется, на панели выведено флуоресцентными чернилами: «А. + В. = Д.». Да кто бы сомневался…

На нужном этаже Кнуров втянул живот, расправил плечи, прочистил горло и постучал в дверь сто шестой. Тишина… «Точно – никого!» – приготовился огорчиться Тимофей, но за дверями зашаркали шаги, зазвякали ключи, и на порог вышел молодой ещё мужчина лет тридцати пяти. Был он несколько встрепан и слегка неряшливо упакован, да и однодневная щетина взывала о волосоудаляющей пасте, но внешнюю неаккуратность искупала некая внутренняя сосредоточенность, собранность и нацеленность. Или это чудилось только?..

– Здравствуйте, – сказал соискатель, – я тут на собеседование…

– А-а! – вымолвил встрёпанный. – Кнуров?

– Да. Тимофей.

– А меня родители Михаилом нарекли. Проходите!

Тимофей прошёл, гадая, следует ли ему разуваться – квартира всё-таки… Но, поглядев на обутого хозяина, на скудную обстановку явно нежилого вида, он решил не снимать своих тёпленьких ботинок на «рыбьем меху», но с электроподогревом.

Встрёпанный провёл его в гостиную, где наличествовал стол с компом и кушетка, и занял место за клавиатурой. Кнуров удовольствовался кушеткой.

– Ну-с, – сказал Михаил в манере молодого Айболита, – продолжим наш разговор. Резюме ваши меня вполне устроили, но… хотелось бы, знаете, потолковать с подробностями. Программистом вы долго работали?

– Смотря как считать, – прикинул Тимофей. – Вообще-то со школы ещё. Но по-настоящему если, от сих до сих, года два. Третий пошёл.

– А где?

– «Росинтель». Не на самом производстве – в лаборатории припахивал. Готовил сначала софт для биокомпьютеров, потом освоил параллельное программирование, и меня перевели в сектор машинного интеллекта.

– Отлично… Ну что ж… – Михаил сложил ладони и прижал их к носу, словно возносил моление Будде. – Думаю, вы нам подходите.

– Отлично! – вырвалось у Кнурова.

– Да… – продолжал думать о своём его собеседник и заговорил медленно, осторожно, подбирая слова: – Мы строим очень большую и сложную машину. Эффекторную машину[2]. Слыхали про такие?

– Это которые решают задачи по моделям?

– Примерно так. Главное, машина сама эти модели изготавливает. Машина наша не волноводная, не электронная и не био…

– Квантовая? – решился на вопрос Тимофей.

– Нет. У неё унутре гель-кристаллический гиперкомп – ровно десять базовых кристаллов.

– Ни хрена себе! – изумился Кнуров. – Так она тогда миллионов на четыреста тянет!

– На пятьсот, – ухмыльнулся Михаил. – Кристаллическая квазибиомасса с осени подорожала… В принципе это и всё, что я могу вам сообщить. Остальное вы узнаете, когда подпишете кучу страшных бумаг о неразглашении.

– Опять к этим энкавэдэшникам? – огорчился Тимофей.

– Не-ет! – иезуитски усмехнулся встрёпанный собеседник. – То была внешняя безопасность, а теперь вам предстоит пройти заслоны ещё и внутренней. Так что готовьтесь… Крепчайте духом! Так, завтра что у нас? Пятница? Ну, в пятницу вам приходить не стоит… Старый Новый год! Толку всё равно не добьётесь. Давайте уж тогда с понедельника. Идёт?

– Идёт! – согласился Кнуров.

Старый Новый год Тимофей проводил в тёплой компании СВ[3], домашнего компьютера и пиццы. Были ещё и пельмени, но относились они уже к горячему (пиццу доставили чуть тёпленькой). Поел, попил, посмотрел новости, подавил виртуальных монстров, поспал. Поздравил себя со Старым Новым годом.

Ровно в восемь утра Кнуров явился в НИИЭК, чей стеклянный параллелепипед поднимался на Большой Черкизовской, сразу за пятиэтажкой напротив станции «Преображенская площадь». Корпуса НИИ прятались за высоким забором и куцыми зелёными насаждениями, ничем особым не выделяясь и архитектурными изысками не блистая.

Тимофей отворил тяжёлую зеркальную дверь и попал в обширный вестибюль, тёплый и светлый. К нему сразу направились двое накачанных парней в штатском, но с выправкой, выдававшей давнюю дружбу с вооружёнными силами.

– Документы? – лапидарно выразился один из качков, с прической под ёжика.

Кнуров молча сунул ему свои бумаги. Качка бумаги удовлетворили, и он милостиво кивнул:

– Проходите!

Тимофей прошёл коридором, забитым самой хитромудрой аппаратурой – его и просветили, и обнюхали, сверили отпечатки пальцев и сетчатку глаза, а под занавес провели идентификацию ДНК.

В течение последующих двух часов Кнуров подмахнул массу всяческих обязательств и договоров, клятвенно заверяя все инстанции в своей неподкупности и отсутствии желания связываться с иностранными разведками. И только после этого Тимофея, взмыленного и запаренного, допустили в научные сектора.

Услышав знакомое попискивание терминалов и клацанье клавиатур, он постепенно успокоился.

Научные сектора НИИЭК группировались в три этажа вокруг общего атриума, возводившего плети вьющихся растений от пола до стеклянной пирамиды потолка. Но если всё это представлялось Дворцом Мысли в окружении крепостных стен, то донжоном сего замка была башня машзала – четырёхэтажный цилиндр из анодированного металла и зеркальных панелей, плотно забитый генераторами автономного электрохозяйства, эффекторными комплексами и нейроблоками.

«Ой и интересные, видать, задачки решает сия машина, – подумал Тимофей, – коли к ней ни пешком не пройдёшь, ни на танке не въедешь!»

Он осмотрелся, робея, как всякий новенький. По пандусам и ярусам вокруг атриума солидно расхаживали и легкомысленно пробегали люди в белых халатах. Парни и девушки, в меру упитанные мужчины и строгие женщины, убеленные сединами профессора и сопливые мэнээсы. Одни тащили неясного назначения приборы, другие, на ходу развернув голубой лист схемы, обсуждали ТЭО и уточняли ТТХ[4], а третьи наскоро закусывали пирожками. Видать, так торопились на работу, что не успели даже позавтракать.

– Тимофей Кнуров? – послышался голос за спиной.

Названный обернулся и едва узнал давешнего собеседника – тот обрядился в синий комбинезон, был тщательно выбрит и аккуратно причесан. Над левым нагрудным карманом у него висел бэйджик: «Михаил Дмитриевич БИРСКИЙ, нач. проекта «Гото».

– Здравствуйте, – растерянно сказал Тимофей. – А… разве Бирский – это вы?

«Нач. проекта» виновато развёл руками.

– Я, – признался он. – Так уж вышло…

– Простите, – смутился Кнуров, – говорю что попало…

– Да ладно! – заулыбался Бирский. – Пойдёмте, покажу фронт работ.

Он провёл Тимофея вокруг атриума и спустился по отдельной лестнице в машинный зал. Три двери поочерёдно открылись перед ними, подчиняясь разным паролям, и впустили в святилище. Окон в башне не было, но по всему кольцевому коридору висели обзорные экраны, как в космическом корабле, и демонстрировали один и тот же стереофильм – «Вид на зимний двор». В коридоре стояли двое парней в плёночных скафандрах, споря на темы, недоступные смертным.

– Знакомьтесь, – сказал Михаил, – Царёв, инженер-контролёр божьей милостью. Гоцкало, старший оператор-информатор. А это – Кнуров, наш новый программист.

Царёв, огромный человек с лицом грубой лепки и ясными детскими глазами, протянул лопатообразную руку и прогудел:

– Геннадий.

– Тимофей, – поручкался Кнуров.

Гоцкало, весёлый хохол, сильно смахивавший на итальянца-мафиозо, улыбнулся во всю ширь ротового отверстия и тоже представился:

– Сергей. Можно просто – Сергей Панасович!

– Обойдёшься, – упредил кнуровскую любезность Бирский. – Не дорос ещё, шоб тэбэ по батьку звалы. А теперь… – торжественно сказал он, – самое главное. Вот!

Начальник проекта похлопал по матовым панелям внутренней стены коридора.

– Здесь, и выше – Он. Тот, кому мы служим!

– Кто? – растерялся Кнуров.

– Предиктор!

– Это такая машина, – обернулся к Тимофею Царёв, – которая предсказывает будущее.

В Кнурове тут же проснулся скептик.

– Хм, – глубокомысленно произнес он. – А вам говорили, что это невозможно в принципе – будущее предсказать?

– Говорили! – воскликнул Гоцкало. – Но мы закрывали уши!

– Нет-нет, – остановил его Бирский. – Давайте выслушаем Тиму. Вдруг что новенькое скажет? Давай, Тимофей, громи нас!

– А чего тут громить? – пожал плечами Кнуров. – Я математик и кое-что смыслю в теории хаоса. Да вы и сами должны знать!

Трое в комбинезонах изобразили полнейшее неведение.

– Ну, это такая теория… – промямлил Тимофей, сильно подозревая, что коллектив его дурит. – В общем, она решает нелинейные уравнения, которые описывают, как себя ведут разные там физические объекты. Ну, например, погода. Или ток крови в сосудах. Короче, любые сложные системы, изменения в которых развиваются непредсказуемо…

– Да почему непредсказуемо?! – не выдержал Сергей.

Бирский утишил хохла мановением руки.

– Продолжай, Тимофей, не обращай внимания.

– А чего тут продолжать? – пожал плечами Кнуров. – Поведение автомобиля, летящего под уклон, или развитие циклона можно точно предсказать лишь на первые секунды, максимум – минуты, потому что на любые системы, простые они или сложные, всегда воздействуют очень малые случайности – какой-нибудь камешек на дороге, подгоревший контакт в электромоторе, жук, разбившийся о ветровое стекло и отвлёкший водителя… Их тысячи и миллионы, этих мелочей, но их влияние растёт и растёт и сводит на нет любое предсказание! А другая теория, теория фрактальности, вводит принцип однообразия, приложимый ко всему мирозданию… Короче говоря, реальная жизнь не развивается по прямой линии. Реал – это бесконечная последовательность сменяющих друг друга взаимосвязанных событий, цепь случайностей, ни определить которые, ни предсказать нельзя.

– Стоп, – поднял палец Бирский. – Нельзя предсказать или сложно предсказать?

– Нельзя, – твёрдо сказал Тимофей. – Как же предскажешь случай?

– А если и у случайностей выявить закономерности? – вкрадчиво спросил Михаил.

– А как учесть влияние мелких воздействий на поведение системы? – парировал Кнуров.

– Можно мне? – поднял руку Гоцкало.

– Давай, Серёга, – улыбнулся Бирский.

Оператор-информатор важно повернулся к стене и открыл панель. За ней прятался терминал. Гоцкало нацокал какую-то команду, и монитор осветился, показывая Тимофея со спины. Изображение плавало, то приближая картинку, то перекашивая, но чёткости не теряло. В углу экрана сыпались цифры и значки, выстраивая какую-то фигуру.

– Это показания одного из моих микроинформаторов, – объяснил хохол, – каждый из них размером с бактерию, а их у меня – миллиарды! Они везде. Летают себе по миру и отовсюду шлют информацию. Обо всём! О влажности в бассейне Амазонки, о температуре тела супермодели, о том, шо предпочитает кушать на завтрак герцогиня Йоркская и как она зовёт своего любовника, о форме родинки на груди Вузи Штееман…

– Злыдень писюкатый, – прокомментировал этот подбор Царёв и перевёл: – Так на Украине называют сексуального маньяка.

– Шоб ты понимал! – фыркнул Гоцкало.

Но Тимофей не разделил их несерьёзного настроения.

– Всё равно, – упрямился он, – всех случайностей не учесть.

– А все и не надо! – сказал Бирский. – Зачем? Нам не требуется перерабатывать информацию обо всех наших одно-планетниках, потому что абсолютное большинство пассивно. Воля народных масс, классовая решимость – это всё политические трели. Будущее строит меньшинство, оно определяет пути и варианты, остальные лишь топают следом – туда, куда им укажут.

– Это верно, – кивнул Геннадий. – Знаешь, с чего я начинаю рабочий день? Чищу преобразователи и фильтры информации – столько в них мусора за ночь копится!

– И не говори, – поддакнул Сергей.

– Ладно! – сказал Бирский и хлопнул Тимофея по плечу. – Просто так, за разговором, обо всём не расскажешь. Теория случайности, теорема диссипации информации, алгебра информационных полей, теория больших ошибок… Освоите! Куда денетесь…

Он посмотрел на часы.

– Слушайте… – протянул начальник проекта. – А не сходить ли нам в столовую? Что-то кушать хочется…

– Правильно! – поддержал начальника Гоцкало. – А Тима нам бутылочку поставит… – Поймав начальственный взгляд, хохол поднял руки. – Пива, пива! А ты шо подумал?

– О горилке почему-то подумал, – проворчал Бирский, – со шматом сала.

– Не, Дмитрич… – загрустил Сергей. – Исключительно пивусик. Прописаться же надо новому члену коллектива? Надо!

– Ладно, пошли, хранитель традиций…

И они пошли.

Глава 2. Москва, Кремль

Михаил Тарасович Клочков, президент Евразийского союза, огромный седоголовый красавец, очень любил свой кремлёвский кабинет. Он сиживал во многих присутствиях и за многими столами, уставленными селекторами, экранами и прочими причиндалами, должными услаждать начальственный взор, но этот… Полированная столешница красного дерева помнила документы, вызывавшие гигантские социальные потрясения или горячечный энтузиазм чиновного люда. А в трубке этого вот телефона звучали голоса президентов и королей, да ещё тех людей, кои не обременены регалиями, но стоят миллиарды амеро[5] и реально правят миром.

Иногда прислушаешься, и будто доходят до тебя давние отголоски грозных крушений государств и развязанных войн, далёких и близких…

Клочков вздохнул, поставил локти на стол и подпёр ладонями седевшую голову Весной ему пятьдесят пять стукнуло. Когда он вошёл в этот кабинет, как раз юбилей справил, полтинник разменял… И вот кончается его забег, его президентство. Выходит срок, и в октябре – выборы. Будто и не было этих лет… Кошмар… Осталось… Раз, два, три… Полгода. И всё. И на пенсию. Ну уж дудки! На пенсию… Ага, как же!

Решительно оставив кресло, Михаил Тарасович подошёл к окну. Склонив голову, он глядел на ели и храмы, на «ласточкины хвосты» кирпичных зубцов, на живописные стайки туристов, самозабвенно щёлкавших камерами налево и направо, куда укажет экскурсовод.

Но президент ничего этого не видел. Он жалел себя. Сильно жалел. Опять суета, шепотки, слив компромата, «крысиные гонки»… Выборы. Пять лет назад было легче. «Михаил Архангел» боролся азартно, кидался с соратниками в мозговые штурмы, отлаживал политтехнологии, собирал светил на толковища по теме «Как обдурить избирателя». То было раньше. Теперь соратники все при постах, обвешались регалиями, онерами и причиндалами руководящих работников. Откормились чиновные лица, залоснились, хрен их выкорчуешь из мягких кресел… И с кем ему выходить на бой? С Пеккалой? Или с этим Лукичом, серой мышкой, задержавшейся в советниках? И ведь даже Алек не в курсе того, чьим лобби числится Лукич, в какой ещё конторе хапает премиальные…

Михаил Тарасович сжал кулаки. Всё равно, каков бы ни был расклад, надо бороться – и победить! Он сросся с этим кабинетом, с Кремлём сплавился и не расстанется со своим рабочим местом! А электорат мы как-нибудь уломаем…

– Михаил Тарасович! – зажурчал голос секретаря в интеркоме. – К вам на приём господа Пеккала и Шеманихин.

Клочков подумал и сказал:

– Пеккалу пропустите, а Шеманихин пусть зайдёт завтра с утра.

Интерком щёлкнул, словно озвучивая отворившуюся дверь. В кабинет проскользнул Алек Пеккала, начальник Комиссии по контролю за научными исследованиями. Клочков Пеккалу недолюбливал, чувствовал вражину, готового предать его и продать по сходной цене, но дело Алек знал и секретные «ящики» держал в госузде крепко. Те не рыпались даже. Вон и программистов сколько повозвращалось с Запада, яйцеголовых всех мастей… Ценный кадр.

– Доброго вам здоровьичка, Михайла Тарасович, – проговорил Пеккала, смешно сочетая прибалтийский акцент с украинской напевностью.

– И тебе привет, Александр свет Ричардович, – усмехнулся президент. – Вижу, хорошее настроение у тебя? Чем порадуешь?

– Бирский запустил предиктор, – доложил Пеккала.

– Это какой Бирский? – нахмурился Клочков. – А, помню, помню… Ну и как, нашёл он «алгоритм судьбы»?

– Нашёл, Михаил Тарасович, – серьёзно ответил начальник ККНИ.

Клочков изумлённо воззрился на Алека.

– Ты не шутишь?!

– Как можно, Михаил Тарасович. Предиктор – это, знаете, почище термоядерных бомб! Вы представляете себе, что значит иметь на руках сценарий жития на десять лет вперёд? А Бирский замахнулся именно на такой срок. Если знать, что, когда и где произойдёт, можно заранее подготовиться, исправить допущенные ошибки, упредить противника или конкурента. И пускай Европа с Америкой кувыркаются в пучине кризиса – мы-то сумеем его избежать, сделаем вовремя выводы и примем меры!

Президент встал из-за стола и прошёл к окну.

– Да-а… – только и вымолвил он. – Я-то думал, что теория Бирского – так, трюкачество, среднее арифметическое между астрологией, статистикой и эзотерикой… А это, выходит, реальность… Угу-угу… И когда Бирский предполагает завершить проект… как он называется хоть?

– Проект «Гото». Бирский планирует собрать всю нужную информацию до июля. Обработка данных и вычисление, как он выражается, генеральной фатум-линии, то есть собственно предсказания, уже идут. Можно так сказать – судьба человечества уже предсказана – до 2043 года включительно. Но пока казуативность… э-э… причинно-следственная связность дана с большими погрешностями. И задача предиктора – к июлю откорректировать фатал-векторы до десятой доли процента.

– Впечатляет… – протянул Клочков. – А что наши заклятые друзья? Лучшие враги?

Пеккала понял и кивнул:

– Исследования, подобные проекту «Гото», ведутся и в Европе, и в Америке. Европейцы работают по программе «Деус», американский проект зовется «Сивилла». Успех пока нулевой. Созданы, правда, неплохие образцы машинного интеллекта, но прогнозы их… Так, помесь экстраполяции с гаданием на картах.

– Понятно… Хорошо, Пеккала, обеспечьте в НИИЭК строжайший режим секретности и держите меня в курсе тамошних дел. Ваша задача такова: как только проект будет завершён и «Гото» выдаст предсказания – базовые кристаллы из предиктора изъять и доставить сюда, всю информацию – сюда же. Ясно?

– Так точно, господин президент. А научная группа?

– Большая она?

– Пять человек. Сам Бирский, Гоцкало, Царёв, Ефимова и этот новенький… как его… фамилия ещё такая у него, из Островского… Кнуров! Остальной коллектив практически не посвящён в детали и выполняет функции вспоможения, снабжения, администрирования.

– Ну, пятеро – это не проблема, – успокоился Клочков. – Получите предиктор и полную распечатку – группу ликвидируете.

– Будет исполнено, господин президент!

Алек Пеккала поклонился и вышел.

Глава 3. Пророчество

До конца января и весь февраль Кнуров осваивался с новой работой, знакомился с людьми и вливался в коллектив – то есть не пропускал корпоративных вечеринок, участвовал в лыжных походах (с шашлычком под «токайское») и поддерживал дружное мнение о засилье Комиссии по контролю за научными исследованиями. Один раз Тима даже назначил свидание Риточке Ефимовой, но ни во что серьёзное их отношения не переросли – так, побарахтались в постели, заснули под утро и расстались друзьями. Тимофея это вполне устраивало – не чувствовал он в себе позыва к семейной жизни.

Каждый божий день, кроме выходных и праздников, Кнуров тестировал базовые блоки «Гото». К самим гель-кристаллам допускался один Бирский, а Тимофей обходил по кругу все десять этажей предиктора. Модуль за модулем, блок за блоком, сектор за сектором. И он более не усмехался с иронией записного скептика – эффекторная машина ежесекундно перерабатывала колоссальные объёмы информации, сопрягала массивы данных и рассматривала варианты событий, запускала каскадный метод корреляций, плела причудливую вязь причин и следствий, предугадывала, предвидела, предопределяла. Кто-то, Лахесис и Атропос[6] в одной упряжке.

…Тимофей переоделся, натянул синюю рабочую куртку и поднялся на верхний этаж предиктора. Отсюда начинался его ежеутренний чек-ап[7]. Он отпер спецключом сегментную дверь, набрал код, и створка ушла в пазы. Зажёгся голубоватый свет, выделяя две приборные панели, слева и справа, дверца впереди вела в «крипту»[8], как языкатый Гоцкало прозывал процессорный модуль.

Кнуров повключал все рабочие экраны и пробормотал:

– Гоша… Гоша…

Словно норовистую животину успокаивал. Скорее уж заискивал!

– Гоша у нас тварь мозговитая… – ворковал программист. – Он нам всё предскажет…

Предиктор по-своему понял его слова и ответил монотонным голосом:

– Дивинус-структура сбалансирована по сумме фатал-векторов. В данное время идёт каскадная корреляция модели «Оракул».

– Спасибо… – пролепетал Тимофей и поскорее покинул блок.

Ничего он не мог с собой поделать – как зародился в нём страх перед предиктором, так и оставался. Стыдно, конечно, а что делать? Кнуров напрягался, когда тестировал системы, ибо чувствовал, знал, что за панелями этих систем выстраиваются в «генеральную фатум-линию» миллиарды судеб, а где-то в гель-кристаллических глубинах помечаются даты рождений и смертей, крушений и извержений, экономических кризисов и вооружённых конфликтов.

Кнурову мотало нервы сознание того, что он, вкупе с другими работниками проекта, создаёт и пестует всеведущего ясновидца, материю, отягощённую злом абсолютного знания. И ведь не случайно проект назвали «Гото»! Видать, от слов «Гото предестинация» – «Божье провидение». Так вроде назывался фрегат Петра Первого. «Гото»… А не «Мефисто» ли?

Тимофей, испытывая острую необходимость в пятидесяти граммах коньяка для поднятия тонуса, спустился этажом ниже. Вот где его инструменты! Забытый с вечера футляр лежал на гудевшем кондиционере, дувшем по ногам тёплым воздухом. А за дверью блока прохладно. И ещё этот голубой свет негреющий… Как в склепе.

Девятый блок отвечал за эмоциональную сферу. «Гоша» ничегошеньки не понимал в чувствованиях людских, но различал их мельчайшие оттенки, чётко вымерял непохожесть бурной страсти на её имитацию, отделял правду от лжи.

В этом блоке любили бывать Гоцкало с Царёвым. Особых проблем для инженера-контролёра и оператора-информатора блок не создавал, но уж очень интересной была приходящая информация…

Тимофей наугад подключился к микроинформатору КТ00589045, и на экране появилась брюнетка – хорошенькая длинноногая девушка… Нет, скорее ей лет тридцать. Но фигурка у неё восхитительная и грудь красивая… Брюнетка сидела голой на диване, поджав и разведя коленки, а мужик, седой и узкоплечий, осторожно сбривал ей волосики на лобке. Это приятное занятие обоим очень нравилось, а Тимофея оно несколько удивило – обычно женщины удаляли все волосы на теле в салонах, один раз и навсегда. Даже гладенькая Рита вспомнилась… К чему бы? А потом и слова её насчёт подглядываний на ум пришли. Так, где ж они подглядывают?! Правильно Гоцкало говорит – они ведут исследовательскую работу, контролируют информационные поля в важной подсистеме человеческих отношений… Но Ритке разве докажешь?

На первом подземном этаже, минус-первом, Кнурову повстречался Царёв. Инженер-контролёр тестировал эффекторы в технологическом модуле – здесь предиктор строил свои модели. Никто в них ничего не понимал, даже Бирский, и объяснить, зачем «Гото» вдруг потребовалось лепить нечто вроде маленькой карусельки с вертевшимися в разные стороны пропеллерами, затруднился бы и Леонардо.

– Привет, – пробасил Геннадий. – Гляди, что Гошка смастерил!

Он поднял с пола металлическую спираль, вписанную в гироскоп на колёсиках.

– Тут ещё антенна встроена для приёма ЦТВ, генератор случайных чисел, и ещё какая-то хрень… Что к чему?

– Слушай, – сказал Тимофей задумчиво, – а тебе не кажется, что Гоша просто издевается над нами?

Царёв хмыкнул.

– Мозгов не хватит нас дурить! Это ж просто усилитель.

– Какой же это усилитель?

– Усилитель предвидения! Весь этот дуракгель-кристаллический исполняет одну-единственную функцию – предсказывает будущее. Во всём остальном он – во!

И Генка выразительно постучал по панели. Кнуров глубокомысленно послушал гулкий, но короткий звук и сказал:

– Может, ты и прав… А то я уже суеверный ужас начинаю испытывать, когда к нему приближаюсь. Скоро большим пальцем начну обмахиваться: изыди!

Царёв хохотнул и полез в утробу климатизатора.

– И избави нас от лукавого! – донёсся его глухой бас.

Тимофей быстро проверил все цокольные блоки и спустился на самый низ башни, в «подвалы». Скелетов в ржавых цепях здесь не держали, в «подвалах» день и ночь гудели генераторы и трансформаторы, подкрепляя силы предиктора.

– А это ещё что такое? – удивился программист, рассмотрев в дальнем углу зиявшую дверь. Он сам открывал её позавчера для ухарей из «Мосгаза». Выходит, что ухари так её и не закрыли? Вот раззявы!

– С-секретный объект! – прошипел Кнуров, пробираясь к двери. – Эй! – крикнул он в туннель. – Есть тут кто?

Он прошёл метров сто, не меньше, миновал три люка пугающей толщины и вышел к подстанции. Дальше ход вёл прямо к магистрали и не перекрывался.

– Чёрт бы вас побрал! – бушевал Тимофей, возвращаясь. Мысль о том, чтобы сообщить охране о вопиющем нарушении режима секретности, возникла и пропала, утонула в злости: поразводили тут тайны Мадридского двора? Вот и следите за ними сами! А я в юные друзья РВ не записывался!

Хмурый и злой, инженер-программист вернулся в лабораторию и снял синюю куртку. За терминалом сидел один Бирский и устало пялился в раскрытый над пультом видеокуб. В экране-кубе извивались мнемографики, сплетая и расплетая синие кривые и вихлявшиеся спирали.

Начпроекта исхудал, брился через день, стал очень нервным. Да и было отчего. Проект завершался, подходил к финишной прямой, а как проверишь истинность прогноза? Вот брякнет предиктор: «В Новый год случится землетрясение там-то и там-то». И что? Сидеть и ждать до Нового года? Предупредить, кого надо? И что сказать? Мол, машина нагадала толчки силой девять с половиной баллов? «Не смешно!» – скажут на том конце канала связи и будут правы. Что ж тут смешного? Хуже того, никто и не позволит Бирскому куда-то звонить, ведь проект «Гото» – строгая гостайна, попробуй только сболтни! А что, если и вправду тряхнёт? Совесть же потом замучает – знал и не помог! «Цыц!» – говорит государство в лице Разведывательного ведомства. Точка – и ша!

– Привет начальству! – бодро поздоровался Кнуров и прошествовал к своему пульту. Отсюда он вводил новые программы во все базовые блоки «Гото», здесь на него работала целая связка мощных компов типа «Сферос». И ему было приятно ощущать такой концентрат терабайт и петафлопсов.

– Привет, привет… – поднял голову Михаил. – Какое сегодня число?

– Пятнадцатое было с утра.

– Скоро закончим, – вздохнул Бирский. – «Гото» довёл точность до девяноста девяти целых девяноста девяти сотых процента…

– Хорошо… – неуверенно сказал Тимофей.

– И даже лучше! – подхватил Михаил. – Завтра надо будет прийти пораньше, посмотреть, что и как…

– Придём, – сказал Кнуров. – Посмотрим.

Ворвалась Рита, как всегда опаздывая на «законные пятнадцать минут». Это была высокая худенькая блондиночка с большими серыми глазами и грудью третьего размера. Несмотря на цвет волос, Ефимова отличалась умом и сообразительностью.

– Ой, я, кажется, опоздала! – прощебетала девушка, целуя Тимофея в щёчку, а начальнику посылая поцелуй воздушный.

– Шеф, – сказал Кнуров кровожадно, – давай лишим её премии!

– За что?! – округлила Рита глаза в нарочитом испуге и горчайшем упрёке.

– За систематические нарушения трудовой дисциплины!

– А я больше не буду! – с чувством сказала девушка.

Бирский улыбнулся и махнул рукой. «Плохой у нас начальник, – подумал Тимофей с ухмылкой, – совсем распустил коллектив…»

В дверях показался Гоцкало, жующий бутерброд.

– Ждоровеньки булы! – прошамкал он. – Как наштроение?

– Приближенное к боевому… – зевнул Кнуров. – Ты опять буфет-автомат грабил?

– Почему это грабил? – оскорбился Сергей.

– А потому, что эти трудолюбивые агрегаты включаются ровно в девять. А сейчас сколько?

– Пять минут десятого, – быстро сказал Гоцкало.

– Да ещё половины девятого нету! – возмутилась Рита.

– Грабитель! – уличил Тимофей хитрого хохла. – Он специально перепрограммирует буфет, чтобы сэкономить на завтраке.

– Я возмещу убытки! – пообещал оператор-информатор и принялся ныть: – Виноват я, что ли? Чего они их до девяти держат?

– А чего ты дома не ешь?

– А я на работу спешу! Лучше я лишних полчасика покемарю, чем буду яичницей давиться!

– Осваивай омлет, – посоветовал Бирский. – Ладно… Серый, Тиме я уже сказал – завтра приходим пораньше, где-то к полвосьмому. Рита, тебя это тоже касается…

– Ладно! – страдающим голосом молвила девушка.

Всё началось шестнадцатого июля. С самого утра зарядил нудный дождик, из тех, что и землю не мочат, и жить не дают, настроение только портят противной моросью. На часах было без двадцати пяти восемь, но атриум уже полнился говором и звуками шагов – небрежным шарканьем, чётким стуком каблучков, повизгиванием кроссовок. Люди спешили работать.

Тимофей, отряхивая зонтик, небрежно сделал ручкой охране и поднялся в лабораторию. Бирский уже был на месте. Нач-проекта ходил из угла в угол, как тигр в клетке.

– Привет, – сказал Кнуров и расправил зонтик, чтобы тот обсох.

– Здорово… – бросил Михаил, остановил свое хождение и торжественно провозгласил: – Сегодня!

– Сегодня? – механически повторил Тимофей и лишь затем удивился: – Что сегодня?

– Сегодня предиктор закончил работу! – волнуясь, выговорил начальник проекта и огладил терминал.

– Да?! – обрадовался Кнуров. – Ну, так включай! Посмотрим, чего он там напредсказывал!

– Боюсь… – признался начальник и вымученно улыбнулся.

– Я тоже, – посерьёзнел инженер-программист.

– Давай подождём наших сначала?

– Давай…

Третьей, опоздав на десять минут, пришла Рита Ефимова.

– Приветики! – пропела она.

Нежно поцеловав Тимофея, она помахала пальчиками Бирскому. Тот, впрочем, совершал погружение в думы и мало что замечал.

Гоцкало с Царёвым, доделав утренний техконтроль, ввалились одновременно, с шумом и гамом.

– Здоровеньки булы! – радостно воскликнул Сергей. – Ритуля, прими мой пламенный поцелуй!

– Обойдусь!

Гена молча улыбнулся и крепко пожал руки – сначала Тимофею, потом Бирскому.

– Ну, всё? – нервно сказал Михаил. – Сообщаю вам преприятнейшее известие – предиктор предсказал судьбу человечества на десять лет вперёд.

– Ух ты! – завопил Гоцкало. – За это надо выпить!

– Ура-а! – запищала Рита, хлопая в ладоши и подпрыгивая. Тимофей с удовольствием проследил, как вскидывались её груди в вырезе блузки.

– Тихо! – сказал Бирский, кривя губы в натужной улыбке. – Запускаю…

Он вдавил клавишу пуска, и по экрану зарябили строчки сообщений.

– Категория «Важные события», – читал Михаил, проглатывая от волнения буквы. – «2033 год, август – покушение на кандидата в президенты Евразии генерал-полковника Жданова Г.А., начало сентября – извержение Эльбруса… ни фига себе… война в Антарктике… октябрь – безальтернативные выборы, переизбрание Клочкова… 2034-й – экономический кризис в КНР, дальнейшая интеграция Евросоюза и Латиноамериканского Сообщества»… Тэк-с… «Строительство города-порта «Луна-Главная» в 2037-м»…

– А кто строил? – с интересом спросил Гоцкало.

– Мы!

– Ага, – удовлетворённо сказал Сергей.

– Как интере-есно! – подпрыгивала Рита.

Царёв лишь довольно покрякивал, следя за ворохом «Важных событий». Закурлыкал видеофон.

– Тима, ответь! – сказал Бирский, не оборачиваясь.

Тима, досадуя на помеху, щёлкнул клавишей приёма. На экране показалась постная физиономия куратора проекта, Алека Пеккалы.

– Проект закончен? – осведомился куратор.

– Да, да! – крикнул Михаил, жадно вчитываясь в сообщения. Пеккала кивнул.

– Никому не покидать НИИ! – потребовал он категорично. – С данными не знакомиться. Линии связи заблокировать. Всем оставаться на своих рабочих местах вплоть до особого распоряжения. Строго обязательно!

Оглядев растерянные лица, куратор отключился.

– Что это ещё за выходки?! – возмутилась Рита. – «Строго обязательно»! – передразнила она Пеккалу. – Ты подумаешь!

А Тимофеем овладели прежние страхи.

– Миша, – спросил он, – а индивидуальные судьбы предиктору известны?

– Чьи именно?

– Моя. Твоя. Ритина. Что он предсказывает нам?

– Сейчас посмотрим! – загорелся Бирский.

– Может, не надо? – робко сказала Рита.

– Да всё путём! – шумно успокоил девушку развесёлый Гоцкало.

Михаил пробежался пальцами по клавишам терминала, экран мигнул и выдал новый текст. Совсем короткий.

– Так… – вчитался Бирский. – «16 июля 2033 года. Тимофей Кнуров. Убит…» Что?!

Он резко подался к экрану, словно пытаясь пролезть в него. Тимофей, испытывая обморочную слабость, приблизился к терминалу и прочитал:

– «Тимофей Кнуров. Убит…». – Сглотнув пересохшим ртом, он перевёл взгляд строчкой ниже: – «Михаил Бирский – убит 16 июля…» Господи, ребята! Нас всех убьют! «Рита Ефимова… Сергей Гоцкало… Геннадий Царёв…» Всех! Сегодня!

Рита охнула и зажала рукой рот. Одни глаза, большие от природы и расширенные от ужаса, глядели на Кнурова с мольбой.

– Спокойно! – крикнул Михаил. – Спокойно! Щас мы вычислим убийц!

Пощёлкав, он вывел на экран ответ.

– «Отряд особого назначения РВ, – прочёл он падающим голосом, – по личному приказу Клочкова М.Т., действующего президента Евразии…» Но почему?! Что за бред?! Что она несёт, эта груда геля?!

– Это не бред! – крикнул Тимофей. – Это мы идиоты! Вы что, не понимаете? Судьба на десять лет вперед! Это же власть! Сумасшедшая, абсолютная власть! Да мы с вами, всё зная наперёд, сами запросто сможем стать хоть президентами, хоть кем! Разбогатеем на миллиарды! Этот наш предиктор… Это такое оружие, такое…

Кнуров замотал головой, не в силах вымолвить ни слова.

– Бежим! – крикнула Рита.

– Куда? – горько спросил Бирский. – Все ходы и выходы давно перекрыты, а «эрвисты» уже на подходе!

– Я знаю куда, – решительно заявил Тимофей. – За мной!

Глава 4. Облава

Все ринулись за Кнуровым, даже обычно хладнокровный Царёв.

– Стоп! – застыл Тимофей в дверях. – Надо обязательно забрать с собой базовые кристаллы.

– Правильно! – крикнул Гоцкало.

– Вперёд!

Все пятеро бросились к машзалу. По дороге им встретился только уборщик в сером комбинезоне, ведущий перед собой робота. Миновав три двери на входе, «великолепная пятёрка» проникла в башню предиктора.

– А как ты хотел нас вывести? – крикнул Бирский.

– Через энергозону! – ответил Тимофей. – Это на минус шестом этаже, там новый фидер вели, ход тянется метров на сто, до самой подстанции, а там можно выйти к магистрали.

– А люки?

– Да их закрыть забыли! А проверить поленились. В общем, как всегда.

– Да здравствуют растяпы! – прогудел Царёв.

– Смотрите! – крикнула Рита, показывая на экраны внешнего обзора.

На них были хорошо видны крупногабаритные ребята в зеркальных шлемах и лёгкой броне. Спецназ РВ. Эрвисты сноровисто разбегались, окружая корпуса НИИЭК. Руки их оттягивали смертоубойные машинки типа «дюрандаль».

– Быстро, быстро, – процедил Бирский. – Рита! Генка! Серый! Бегом вниз и ждите нас там.

– Только поскорее! – жалобно попросила девушка.

– Не задержимся! – уверил её Тимофей.

Поднявшись на лифте до верха башни, они распотрошили компьютерный блок, варварски разрывая волноводы, с мясом выдергивая пластины на ультрамикроэлементах. Добравшись до базового кристалла – полупрозрачного кубика, – Бирский покончил с вандализмом и стал действовать осторожно. Откинув процессорную панель, он развернул тонкие лапки разъемов и вынул кристалл.

– Где ведро? – спросил он резко.

Кнуров бросился к пластиковому ведру, набрал из аварийного крана воды и подставил емкость. Михаил бережно опустил гель-кристалл в воду – тот словно растворился.

– Дальше!

Этажом ниже Бирский передал кристалл Тимофею, и тот впервые ощутил приятное касание тяжёлого комка кристаллической квазибиомассы.

– Дальше!

Разорвать толстые пучки волноводов. Ударом ноги вышибить хрупкие пластины. Открыть камеру с биопокрытием. Развести лапки крепления – они же цепи ввода-вывода информации и питания. Достать базовый кристалл и – плюх! – в ведро.

Когда Тима спустился в «подвалы», ведро было почти полным и здорово оттягивало руку.

– Веди! – поменялся с ним ролями Бирский.

Кнуров повёл начальника проекта «Гото» низковатым коридором, перекрытым парой толстых дверей, разблокированных и настежь распахнутых – заходи кто хочешь!

Тимофей шёл и не думал. Ощущал лишь подсасывающий страх. Не погоня его пугала и даже не предсказанная смерть. Он чётко понимал, что вся его прежняя жизнь закончилась, она осталась утром за проходной, и возврата уже не будет. Он никогда больше не вернётся к себе домой, не посидит за компьютером, не достанет готовый обед из холодильника, не угостится пивком в жаркий день. Впереди полная темнота и неясность. «Только дали и туман, – проговаривал Тимофей про себя, – лишь туман и дали. И за далями – туман, и за ним лишь дали…» Бессодержательно, но созвучно положению.

Коридор вывел Кнурова с Бирским к трансформатору, где в тревоге переминались трое товарищей по несчастью.

– Слава богу! – выразилась Рита. – Всё взяли?

– Всё, – кивнул Михаил, а Тимофей поднял ведро.

– Побежали. В темпе!

Пяти минут не прошло, а они уже выбрались к магистрали, где шипели трубы всех диаметров и вились толстые вязки кабелей.

– Куда теперь? – крикнул Гоцкало, бежавший первым.

– Не знаю! – ответил Кнуров, перекладывая тяжёлое ведро из руки в руку.

– Можно в метро, – рассуждал на ходу Бирский, – но там нас заметят… И заметут!

– Может, через коллектор сквозануть? – предложил Сергей.

– На улицу? Словят!

Проблема решилась за очередным поворотом – магистраль вывернула к подземному паркингу. Служебный вход был закрыт, но Генка Царёв не зря числился чемпионом НИИ по гиревому спорту – замок он сорвал на счёт «три». За дверью было темно и сыро, сверху размеренно капало.

– Фонарик бы… – пробормотала Рита.

Впереди нарисовался чёрный квадрат, обведённый щелями дверного косяка, и Тимофей, передав ведро Царёву, опасливо выглянул. Он увидел обширный зал, уставленный множеством толстых колонн. Между колоннами стояли автомобили. Попахивало метанолом и ку-смазкой. Осмотревшись и не заметив поблизости телекамер наблюдения, Кнуров проскользнул на территорию паркинга.

– А вот схема! – прошептала Рита, указывая пальчиком на красочный план подземных туннелей, редкой паутиной заткавших московские глубины.

– Отсюда можно выехать прямо на Преображенку… – размышлял Бирский. – Нет, не пойдёт. Ни к себе домой, ни к друзьям мы не поедем.

– Почему? – пискнула девушка.

– Не доедем! – доходчиво объяснил Царёв.

– Да и зачем их подставлять? – пожал плечами Кнуров.

– Во-во…

– А может, нам ничего не будет? – предположила Рита.

Её тут же вывели из заблуждения – застрекотала утишенная глушителем очередь, и пули задолбили по стенке, выбивая кусочки пластолита.

– Ложись! – крикнул Тимофей и повалил замешкавшуюся девушку.

– К машине! – рявкнул Царёв. – Вон, джип стоит!

– А как мы его откроем?

Гена подполз к джипу на карачках и показал как – локтём инженер-контролер саданул по боковому стеклу и вышиб его. Прячась за бортом, просунул в кабину руку, нашарил запор и открыл дверцу.

– Залазьте! – скомандовал он приглушённо.

Все заползли – на сиденья, на пол, – кто куда смог, и Царёв, скорчившись в позе эмбриона, завёл двигатель. Пули тотчас нашли источник шума – две кругленькие дырочки образовались в боковом стекле. Между колоннами заплясали серые, полувидимые фигуры – эрвисты в «хамелеонках» окружали джип.

– Газу, газу!

– Держитесь! – пропыхтел Геннадий.

Выжав акселератор, он резко повернул руль. Джип взревел от такого неласкового обращения, но послушно выехал из ряда припаркованных машин.

– Гони, гони! – выговорил в пол Гоцкало.

Царёв дал газу и погнал джип в подземный туннель. Залётная пуля звонко щёлкнула по заднему бамперу. Всё, паркинг унёсся назад.

– Где будем выходить? – крикнул Геннадий, вертя баранку. – Думайте! Быстрее! На выходе нельзя – там нас уже ждут! Где-то по дороге надо!

– А мы куда едем? – подал голос Сергей.

– В Свиблово!

– У меня есть дядя двоюродный, – громко сказал Бирский. – Подполковник бывшего ФСБ. Эрвисты погнали его с поста, но он сам хлопнул дверью. И если дядь Леша нам не поможет, то больше просто не к кому обращаться!

– А где он живёт?

– На даче!

– Далеко?

– Ну… Не близко. В сторону Можайска!

– У-у…

– «У-у» не «у-у», – решительно высказался Кнуров, – а только это наш шанс. Может, даже единственный! И нам сейчас не убегать надо, а затаиться. Обдумать наши дела и найти способ, как выбраться из Москвы незаметно.

– Это сложно… – вздохнул Царёв, выворачивая руль. – Они уже наверняка задействовали спутник…

– Ну и что? Уже один – ноль в нашу пользу. Не будем высовываться наружу!

– Я знаю, где нам исчезнуть! – заявила Рита.

– Выкладывай, – прогудел Геннадий.

– Сейчас должна быть развязка, нам надо свернуть к Северному подземному узлу и выехать к дому-городу «Норд Адлер». Он только строится, и там целая сеть лабиринтов – неделю проищешь и не найдёшь, даже с биодетекторами.

– Это вариант! – одобрительно пробасил Царёв.

– Двигай! – сказал Бирский.

Покрутившись по развязкам Северного ПУ, Гена вывел джип на остановку у «Норд Адлера».

– Вы идите, я вас догоню! – сказал он, набирая маршрут для автоводителя. Нажав «пуск», Царёв захлопнул дверцу и помахал вслед отъезжавшей машине. Джип ехал размеренно, педантично отслеживая лучом лазера осевую линию, и не сразу скрылся за поворотом.

– Это их не обманет, – сказал Тимофей, – давай понесу ведро.

– Да ладно… – отмахнулся Царёв. – Не обманет, так хоть задержит… Пошли!

Они догнали товарищей и, где бегом, где шагом, углубились в дебри новостройки. Гигантский цоколь дома-города пронизывали туннели и полости, назначение которых не было ясным – то ли склады будущие, то ли гаражи. Повсюду валялись обрезки пластилита, обрывки кабелей и прочие строительные отходы. И на всём – на полу, на мусоре – лежал толстый-толстый слой пыли.

– Шо толку, что мы ушли, – сказал Гоцкало раздражённо. – По нашим следам ребенка пусти – найдёт!

– Есть идея, – сказала Рита.

– Слушаем.

– Система продувки! Включим её, и тут всё сдует!

– Ритуля, – растроганно сказал Царёв, – ты не только красавица, ты ещё и умница!

– А то! – важно сказала девушка. – Бегом в диспетчерскую! Запустим оттуда.

Диспетчерская цокольного этажа располагалась в середке дома-города, в километре от остановки. Но добрались быстро – коридор был не только широким, но и прямым. Под его потолком тускло светились оранжевые лампы. Сквозняки тут не дули, но всё равно было зябко, будто в подвале.

Коридор расступился в обширную площадь под вогнутым сводом. По ту сторону зиял вход в диспетчерскую. Это был просторный зал, заставленный пультами. Впрочем, большая часть из них была ещё без «начинки» – ни лифты, ни движущиеся тротуары, ни эскалаторы пока не работали и управлять было нечем. Но вот системы продувки и пожаротушения строители смонтировали первыми.

– А мы откуда вошли? – поинтересовался Бирский, разглядывая пульт. – С юга или с востока?

– Врубай всё! – сказал Царёв.

Михаил врубил. Тимофей прислушался – сначала ничего слышно не было. Потом издалека донёсся посвист разгоняемого воздуха, докатился низкий вой гигантских вентиляторов. По подземным улицам и площадям замела пылевая поземка, поднялся ветер. Где-то загремел оторванный лист облицовки, стуча, прокатился пустой ящик.

– Хватит! – крикнул Гена. – А то такие сугробы наметёт снаружи, что сразу выдаст!

Бирский отключил систему, и искусственный ветер улёгся, стих. Поднятая пыль неохотно осела, прикрывая следы.

– Ну что? – вздохнул Михаил. – Думать будем?

– Посмотрите сюда! – подозвала друзей Рита. – Глядите.

Она указала на рабочие экраны строительной техники.

– Видите? Это подземные туннели, их ещё не дорыли. Этот и этот пусты, а вот в этом землеройная машина осталась.

– И в соседнем тоже… – показал Царёв. – А! – дошло до него. – Так ты хочешь ею попользоваться?

– Ну да! До пяти её трогать нельзя – вдруг строители хватятся? – а вечером заведём и пророем свой туннель! М-м-м… Да хотя бы сюда, к метро.

– Лучше к автоярусу, – подсказал Тимофей. – Метро всё просматривается, а за грузовиками никто не следит.

– Точно! – горячо поддержала его Рита. – И можно будет как-нибудь пристроиться на грузовике-автомате и ночью переехать к можайскому направлению.

– Так, – кивнул Бирский. – А дальше?

– А дальше видно будет!

Глава 5. Прорыв

Далеко от диспетчерской беглецы не уходили – отсюда, от центральной площади цокольного горизонта, разбегались коридоры и возносились шахты дома-города. Эрвистам пришлось бы туго, вздумай они блокировать все тутошние пути сообщения. А и перекрой они их, много ли бойцов удалось бы выставить на каждый вход и выход? Ну, одного, ну, двух максимум. Неужто впятером не справились бы?..

…Устроилась пятёрка по соседству с диспетчерской, в складском помещении. В нём было темно, зато хорошо просматривалась освещённая площадь. У стен были свалены толстые листы теплоизоляции, губчатые и мягкие, на них было удобно сидеть и лежать. Однако дремать никого не тянуло – издёрганные нервы были на взводе, глаза и уши посекундно ловили подозрительные тени и шумы.

Походив взад-вперёд, Тимофей снова уселся на изоляторы и откинулся к стене. Рядом пристроилась Рита. Кнуров обнял её и прижал покрепче. Девушка завздыхала.

– Страшно? – прошептал Тимофей, целуя девушку в макушку.

– Тягостно как-то… Пустота… Всё кончилось, всё, что было…

– Будет другое, – утешил её Кнуров, – новое…

– Будет ли вообще что-нибудь? – вздохнула Рита.

– Будет. Мы постараемся…

Тимофей поднял голову и оглядел друзей. Гоцкало сидел, непривычно понурый, и что-то чертил палочкой на полу. Царёв привалился к стене, пытаясь заснуть, но у него не получалось. А Бирский неотрывно смотрел в распахнутую дверь на площадь, испятнанную слабым аварийным освещением. Скудный свет бросал тени на лицо начальника проекта, и оно казалось старым.

– Вы, наверное, никогда не сможете мне простить… всё это… – пробормотал Бирский и тоскливо, быстро, словно украдкой, оглядел товарищей.

– Брось! – прогудел Царёв, открывая глаза и хмуря лоб. – При чем тут ты? Это разве Бирский дал команду на уничтожение? Это гадский Клочок! Я б его…

– Да эта скотина Кремля не покидает! – проговорил Гоцкало, не поднимая головы. – Сидит, как сыч, и козни строит! Гадит всем исподтишка… Спорим, это он Жданова замочит!

– Ну, не он лично, – сказала Рита. – Но кому выгодно-то? Читали последние рейтинги? Вроде как больше половины за Клочкова. А я кого ни спрашиваю, только «против» слышу!

– Да заплатили кому надо, – брезгливо сказал Сергей, – те и стараются, дуют в фанфары! А тут дуй не дуй – всё равно продует выборы.

– Ошибаешься, – криво улыбнулся Бирский. – Я помню распечатку, там ясно было написано – в безальтернативных выборах победит Клочков. Жданова-то не будет! А там хоть десять процентов собери, всё твоё!

– Да нет, – засомневалась девушка, – по правилам вроде второй тур должны объявить…

– Ну и объявят! Выйдет Клочок и… кто там будет вторым? Этот, наверное, который из неосоциалистов… Смагин! И я тебе гарантирую – Клочок обойдет Смагина. Запросто!

– Правильно! – поддержал Царёв. – А кого ещё? Если лидера нету, кого в президенты двигать? Вот и двинут этого, по второму разу…

У Кнурова в голове идейка завелась, засвербила: «Надо Жданову помочь!» Но высказать её Тимофей постеснялся – кто бы им самим помог…

Все смолкли, и время потянулось, вязкое, липкое. Кнуров решил пошевелить друзей.

– А распечатку прихватили хоть? – спросил он.

Бирский взбодрился малость.

– У меня! – довольно сказал он и вытащил скомканный лист пласт-папира.

– Дай глянуть! – оживился Царёв.

Михаил протянул распечатку, и инженер-контролёр приблизил её к глазам, потом вытянул под свет, падавший из двери.

– Да… – только и выговорил он. – Весёленькое будущее… Это не все?

– Нет, конечно! – воскликнул Бирский. – Так только, основное в политике…

– Угу… – буркнул Царёв. – А война – это продолжение политики… Тут сплошная политика! Тэк-с… Ну, это мы читали уже… Во! «2037–2041 – война с нукерами Всемирного халифата, попытки вооруженных переворотов на Филиппинах, в Индонезии, Малайзии, Ираке, Египте, Судане. Победа сепаратистов в Синцзяне и Тибете…» Очуметь… «Освобождение от войск исламистов зоны Персидского залива…» Освобождение! Нефть делили «победители»… А, вот! «2033 – война в Антарктике, боевые действия между экспедиционными корпусами Евросоюза, Афросоюза, Австралазии…» Австралазия? Это что за хренотень?

– Глянь в примечаниях, – посоветовал Михаил.

– Ага, – удовлетворённо сказал Геннадий. – «Справка: Австралазия – союз стран Восточной Азии, образованный…» – Тут пропуск… – «Вошли Китай, Япония, Корея, Юго-Восточная Азия, Австралия…» Австралия? Интересно… Вот почему «Австралазия»!

– А что там насчёт войн? – подбодрил Тимофей Царёва, увлекшегося географией.

– А! Ну, Антарктика… Бои на Антарктическом полуострове… О! Вступает наш Тихоокеанский флот. Морское сражение в море Беллинсгаузена… Потопление авианосца «Барак Обама»… Разгром африканской эскадры… Я не понял, а чего они там не поделили? А, вижу… И тут нефть! «Обнаружены большие запасы нефти и газа…» Тогда понятно… Так, а тут что? Ух ты! Луну делят. Ну, молодцы! «Первый бой в космосе!» Нормально… Всё, что ли?

Геннадий разочарованно оглядел обрез листа – распечатка кончилась.

– Интересно… – проговорил Бирский и поёжился. – И ведь всё это будет, ребята… Обязательно будет…

– И вовсе не обязательно! – возразила Рита. – Судьбу невозможно изменить, не зная её. Ты будешь совершать разные поступки, считая их неожиданными, а они-то как раз и предопределены. Но если тебе точно известно, что упадёшь с мостика и утонешь, то в этот день ты не выйдешь на работу и вообще не покинешь постель! И спасёшься, обойдёшь судьбу. Но это только если ты действительно знаешь будущее! Как мы…

Она увяла и снова прижалась к Тимофею. Кнуров уловил жадный взгляд Гоцкало, брошенный на Ритину грудь, и внутренне погордился, что эта девушка с ним.

– Очень может быть… – заинтересованно потер щеку Бирский. – Это как влияние прибора в опыте. Пока прибор не действует, опыт идёт так и так, включаешь его – всё пошло по-другому!

– Мало знать судьбу, – вздохнул Тимофей, – надо ещё умудриться изменить её себе на пользу…

– Попытаемся… – угас Михаил и нахохлился. Повисло молчание, словно все выдохлись и устали от многоглаголания.

Нервическое оцепенение длилось до пяти вечера. Как только часики показали «17.00», все встрепенулись и ожили, выныривая из тяжких дум.

– Пошли? – спросил Бирский, вставая.

– Пошли! – кивнул Кнуров и потянулся за ведром стоимостью полмиллиарда азио[9].

Пятёрка выдвинулась в западный коридор и по неровному пандусу спустилась на нижний горизонт. Строящийся туннель был освещён местами, там, где стояли вешки с фонариками, кольцами оранжевого света обозначая неровные стены. Десятая вешка бросала блики на землеройную машину типа «крот».

– Спецкостюмы натяните, – распорядился Царёв, – будет жарко…

Он забрался на место оператора и запустил двигатель. Агрегат затрясся, заревел, пугая беглецов, привыкших к тишине. Синие лучи фар ударили вперёд, высвечивая полуоплавленную породу. Ротор лазерной установки на тупом передке «крота» размеренно завертелся, лучи, калящие породу, слились в ослепительную окружность.

– Оделись? Глаза!

Лазеры заработали в полную мощь, грунт затрещал, задымился, потёк. С лязгом вступили манипуляторы, сгребая вырезанные глыбки на транспортёр. Машина медленно тронулась вперёд, оставляя за собой выбранный грунт. По вогнутым стенам замельтешили бледно-лиловые блики.

– Залезайте на площадку! – крикнул Царёв. – И головы берегите!

Тимофей подсадил Риту на дрожащий трап и залез сам, использовав гусеницу как подножку Рука Бирского из кабины похлопала Тимофея по спине и протянула кислородные маски. Кнуров взял две, на себя и на Риту, и прикрутил патрубки к общей системе. Живительный газ промыл мозги, выветривая из лёгких удушливые запахи пережжённого грунта.

– Куда вести? – спросил Геннадий, перекрикивая оглушающий визг лазеров.

– Мы сейчас примерно посерёдке между «Черкизовской» и «Свиблово»! – прокричала Рита, оттягивая маску с лица. – Надо держать строго на запад! Дойдём до линии метро между «ВДНХ» и «Алексеевской», только поглубже! Отметка «600»! Там многоэтажный туннель проложен, для грузовиков-автоматов – вот туда нам! Как уткнёшься в пластилит, сразу тормози!

– Да я и так не гоню!

– Полный вперёд!

Визг поднялся октавой выше, лазеры захлестали ярко-фиолетовым свечением, и «крот» побрёл вперёд со скоростью пешехода, постепенно заглубляя круглый туннель. Пахнуло жаром. Через пять минут воя и тряски Тимофей оглянулся и увидел маленький кругляшок входного отверстия, скупо освещённый последней вешкой. Потом землеройка вышла на заданную глубину, выровняла ход, и свет исчез, застланный дымящейся грудой породы.

Было страшно ехать в темноте, озаряемой зловещими вы-сверками когерентного огня, но особые переживания не давались – вой, лязг и верещание подавляли мысль и чувство. Тем лучше…

Когда адские шумы вдруг стихли и белый пламень погас, сникнув до слабого кружения зеленоватых лучиков, Кнуров едва не сверзился с мостка.

– Приехали! – крикнул Царёв и вытянул руку.

Зелёный огненный обод лазерной системы дрожал на гладкой поверхности пластилитового блока.

– А ты можешь одним боком рыть? – спросила Рита. – Ну, чтобы не весь круг вывалился, а одна долька? Нам бы самим выбраться, а «крот» пускай остаётся.

– Попробую, – кивнул Геннадий. – Глаза!

Землеройная машина затряслась, разворачиваясь в тесном туннеле, и вгрызлась в пластилит, сильнее выбирая с левого краю. Пластилит подался, потёк, истончился…

– Стоп! – завопила Рита. – Всё! Выключай.

Царёв и сам среагировал – «крот» сумел прогрызть в блоке изрядную дыру. Не хватало ещё лазерами грузовозы почикать на автоярусе…

Кнуров подошёл к дыре и плюнул на край.

– Шипит! – прокомментировал Гоцкало.

– Як шкварка на сковородке… – пробормотал Бирский. Когда Михаил волновался, то он, сам того не замечая, переходил на «украиньску мову».

Тимофей осторожно выглянул. Снаружи было темно, только две линии зелёных светящихся стрелок протягивались в обе стороны. Потом издалека донёсся гул, и тёмная масса грузовика-автомата прокатила мимо, обдав тёплым воздухом. Фары грузовик не включал – зачем они автомату? – но габариты и «стопы» горели исправно, зримо определяя размеры тягача и число шасси – Кнуров насчитал их пять.

– Пошли, – сказал он, – почти остыло.

– А куда идти-то? – прогудел Царёв. – Туда или туда?

Рита уверенно показала ладошкой:

– Туда!

И пятёрка отправилась «туда». Раза два беглецов обгоняли грузовики-автоматы, беглецы боязливо жались к стенке, но машины окатывали их лишь волной тепла и запахами – горячего металла, разогретой пластмассы и ещё чего-то едкого.

Шли долго, пока не вышли к подземному дисковидному складу. К огромному сооружению примыкало с десяток туннелей в два-три этажа, путаясь пандусами и съездами, эстакадами и спиральными спусками. В этих местах свет горел, пару раз мелькнули люди в касках и синих комбинезонах техников.

– А теперь куда?

Девушка показала на склад.

– Туда! Нам надо попасть на грузовик, который пойдёт в сторону Можайска. Попасть надо в момент загрузки…

– А не увидят? – спросил Гоцкало.

– Да кто нас увидит? – удивилась Рита. – Там одни роботы! Московский автоярус – самый роботизированный в мире.

– Ну, ладно, загрузимся мы, – продолжал сомневаться Сергей. – А как выбираться будем? Кузов, что ли, вырежем?

– Именно!

– А чем? – не успокаивался хохол. – Руками?

– Сережа-а! – ласково протянула девушка. – Это склад, оптовая база. Тут всё есть!

– Пошли! – нетерпеливо скомандовал Бирский. – Чего зря болтать?

На склад они проникли, спустившись по пандусу в огромные ворота. Даже не проникли, а просто вошли. Гигантский склад, поделённый на горизонты и сектора, вмещал в себя всё – продовольствие, одежду, приборы, компьютеры, инструменты, мебель, стройматериалы. Надо было только найти нужный сектор.

Сначала беглецы переоделись в модуле туристического снаряжения – спецкостюмы, «одолженные» у строителей, стащили с себя и запихали за трубы гидросистемы, после чего натянули комбезы с электрообогревом и куртки из тетраткани. Царёв заодно перелил воду из ведра в походный термос – гель-кристаллы булькнули в новую ёмкость на манер разваренных клёцок. Каждый взял по фонарю, в продуктовом модуле напихали в рюкзаки термоконсервов, а из модуля хозтоваров изъяли плазморезы.

Наскоро перекусив, пошли искать нужный грузовик. Искали час. То не в том направлении идёт, то в том, но с открытой платформой, то вообще с цистерной. Наконец, залезли в громадный кузов-вагон из яркой пластмассы, который погрузчики-автоматы затаривали брикетами кирпичей. Ехать на брикетах было твёрдо, зато всего на метр выше пола – роботы не загружали грузовик под завязку, берегли стройматериал.

Металлопластовая штора задвинулась, старший кибер опломбировал её, и грузовик сразу заворчал двигателем. Поехали!

Минут десять все молчали, потом Кнуров спросил:

– Миш, а ты помнишь, что там было сказано про Жданова?

– Какого?.. А, кандидата… Ну, ты ж читал – покушение на него было… то есть будет в августе. А ты это к чему?

Тимофей уселся поудобней и развил мысль:

– Это я к тому, что нужно выйти на генерала и помочь ему.

– Лучше будет, – ухватив мысль, вступил Царев, – если мы его прежде спасём! А уже потом станем помогать.

– А чем мы ему поможем? – пожал плечами Гоцкало. – Ещё раз спасём?

– А ты что, забыл свою специальность? – прищурился Кнуров в свете фонарика. – А, оператор-информатор? Эти твои микроинформаторы, разве они не сила? Это же идеальные шпионы! Всюду пролезут, всё вызнают, и попробуй их отлови.

– Конгениально! – прищёлкнул пальцами Бирский. – А если мы найдём комп помощнее, то сможем к нему подключить базовые кристаллы.

– И рассчитаем локальный вариант, – закончила Рита. – Вычислим точное время, место, исполнителей… и сделаем им укорот. Ребята, да это же готовый план!

– Готовый… – проворчал Тимофей. – Ты ещё попробуй его осуществи…

– Подполковник нам поможет! – заявил Бирский. – Он друг моего отца, и мой друг, я его с детского сада знаю. И он терпеть не может эрвистов! А Клочкова он называет Волдемортом, Клычковым или паскудой жёваной – в зависимости от настроения.

– А мы мимо не проскочим? – встревожилась девушка.

– Сейчас… – завозился Тимофей. Достав плазморез, он включил машинку и поднёс к стенке. Синий язычок плазмы коснулся пластмассы, та пошла коробиться, вздулась волдырём и лопнула, впустив струйку воздуха. Кнуров глянул в глазок, моргая от струйки.

– Выехали! – сообщил он. – По Краснопресненской шуруем.

– Ну, рано ещё! – успокоился Бирский.

Грузовик-автомат вылетел на высоченную эстакаду Юго-Западного фривея и через час проскочил МКАД. Понеслись навстречу парки и лесопарки, простонародные дачные и охраняемые коттеджные посёлки, аккуратные блоки сборочных производств «Росинтеля».

– Скоро уже, – сказал Михаил. – Давайте подготовим всё…

Царёв аккуратно вырезал прямоугольник в стенке кузова, оставив «калитку» держаться в нескольких точках.

Кнуров приник к глазку и вскрикнул:

– Лес скоро! Всю нашу сторону прикрывает. Давайте здесь? Хоть из космоса нас не заметят!

Геннадий посмотрел на Бирского, тот кивнул, и инженер – контролёр двумя ногами вышиб пласт наружу. Яркий прямоугольник запорхал к деревьям и канул в кустарник.

– Прыгай! – крикнул начальник проекта.

– Вы что, с ума сошли?! – закричала девушка. – На такой скорости!

– А у нас что, выбор есть? – озлился Бирский. – Прыгай давай!

Царёв, держась рукой за кузов, выглянул, сгруппировался и махнул вниз, по откосу. Следующим выпрыгнул Михаил, за ним Рита и Гоцкало. Тимофей сиганул последним. Его крутануло на скорости и бросило в траву. Спасибо экипировке туриста-экстремала – не дала сломать шею!

Ошеломлённый, он поднялся, разглядел бешено махавшего Бирского и трусцой поспешил к своим. Первая часть плана была выполнена – они вырвались-таки из Москвы. А сколько ещё пунктов осталось «претворить в жизнь»? Сколько времени и сил, здоровья и нервов придётся затратить, чтобы снова обрести покой и маленькое человеческое счастье?..

Глава 6. Фантомас разбушевался

Москва, Разведывательное ведомство, ККНИ

Куратор проекта «Гото» Алек Пеккала, бледный и флегматичный прибалт, был в ярости. Ярость его выражалась в том, что Алек курил сигарету не смакуя, с чувством и расстановкой, а короткими, нервными затяжками.

Он сидел за своим столом, уставленным видеофонами, селекторами и терминалами, и глядел в небо за окном. Ниже неба водила хоровод Лубянка, закручивая потоки автомашин и электробусов.

Лицо Пеккалы, безразличное и постное, не передергивалось от гнева и нетерпения, оставаясь малоподвижным, как маска Фантомаса. Сравнение это допущено не случайно – в Комиссии по контролю за научными исследованиями, кою Алек возглавлял, все его так и звали – Фантомас. «Наш Фантомас вернулся с задания…», «Фантомаса на ковёр вызывали, ждите втыка!». Прозвище свое Пеккала «заслужил» вовсе не за лысую круглую голову, а за равнодушную жестокость. Хотя нельзя сказать, что Алек был садистом, нет. Если он и причинял кому-то боль, то лишь для пользы дела. Пеккала равно бесстрастно отдавал приказы о чьей-то ликвидации и убивал сам. Но тут уж он жертву не мучил – сразу всаживал пулю в переносицу и брался за другое дело.

В Комиссии Фантомаса боялись, но не уважали. Кто из-за русофобского налёта в отношениях («Тоже мне, Европа сраная! Взяли их предков в оборот псы-рыцари, а потомки до сих пор прогибаются!»), кто не находил точек соприкосновения («Ей-богу, как машина! Может, и вправду киборг?»), а кому-то просто было противно («Да пошёл он!» Вариант: «Да ну его на фиг!»).

Алек обо всём этом был прекрасно осведомлён, свои выводы делал, но мер не принимал – зачем? Функционирует ККНИ? Функционирует. Трудятся его «Ка-Кашки»? Трудятся. Вот и ладушки…

Пеккала резким движением вмял окурок в пепельницу и встал. Посмотрел на портрет Дзержинского, перевёл взгляд на изображение президента. Усмехнулся. «Сволочь брыластая… Понимает, сволочь, что без предиктора ему на выборах делать нечего!»

За провал операции Клочков ничего ему не сделает, даже в звании не понизит. Но дорожку наверх перекроет наглухо – не дорастёт Алек Пеккала до премьерского кресла. Значит, и президентство ему не светит. Сволочь…

Но погодим пока ругаться и снимать себя с ответственных постов. Операция продолжается. Перехват в столице ничего не дал, все пятеро ушли, но куда им деваться? Это только кажется, что Евразия велика – начнёшь рыть по-хорошему, и каждый человечишка на виду будет.

Начальник ККНИ подошёл к селектору и нажал клавишу.

– Гуннара Богессена ко мне, – приказал он. Голосом прохладным и бесстрастным. – Живо.

Это тоже было в его манере – никогда не повышать голоса. И, надо сказать, манера сия действовала почище начальственных криков с визгами и брызгами слюны. Вот, пожалуйста, минуты не прошло, а уже скребутся в дверь.

– Да, – позволил он входившему перешагнуть порог.

Вошедший оказался усатеньким светловолосым молодчиком лет тридцати. Молодчик преданно вытаращился и доложил:

– Инспектор Богессен по вашему приказанию…

Пеккала оборвал его движением руки.

– Следы пятерых найдены? – спросил он, с неприятным удивлением обнаруживая в себе замирание.

– Так точно! – отчеканил Гуннар.

– Ага! – каркнул Алек. – Где и что?

– Вся группа скрывалась в доме-городе «Норд Адлер», – доложил Богессен. – Задействовав землеройную технику, оставленную строителями, они прорвались к автоярусу «Север – Центр», проникли на 14-й склад и скорее всего выехали на одном из грузовиков. Мой подотдел в настоящее время рассматривает варианты.

– Друзья, любовницы и любовники, родные и близкие – их проверяли?

– Тут имеются сложности, – признался инспектор. – Все члены группы не женаты, Маргарита Ефимова не замужем. Из родственников… Наличествует престарелый дед Тимофея Кнурова, Михаил Елизарович, но он в настоящее время путешествует. По Африке.

– М-да… – только и выговорил Пеккала. – А остальные?

– Жива мать Бирского, Елизавета Григорьевна. Проживает в Париже, но по месту регистрации отсутствует. Отец Сергея Гоцкало, Панас Иванович, жив, но… хм… нездоров. Увлёкся на старости лет виртуальной реальностью и заработал выпадение личности – шесть дней не отключался от компьютера. У него встроенный нейрошунт… Это все близкие контакты. У Тимофея Кнурова была любовница – та самая Маргарита Ефимова. Имеются друзья, но… Вряд ли через них мы выйдем на искомую группу – связи оборваны.

– Ла-адно… – протянул Фантомас. – Спутник работает по теме?

– Да, мы подключили «Аргус-5», он постоянно контролирует весь Центральный округ. Дороги оцеплены, воздушное пространство патрулируется вертолётами. Завершается полная блокада округа.

– Вы можете гарантировать, что за пределы округа группа не просочится?

– Могу, – твёрдо ответил Богессен и потянулся к карману. – Извините…

Достав радиофон, он выслушал короткий доклад и просветлел.

– Разрешите доложить! – сказал Гуннар. – Обнаружена машина, которой воспользовалась группа. Это грузовик-автомат, все пятеро покинули его между Москвой и Можайском.

– Та-ак… – протянул Пеккала и выказал внешние признаки довольства. – Сосредоточить всё наблюдение за юго-западным и западным секторами. Переориентировать «Аргус». Все патрульные машины перебросить к Можайску. Группе захвата – готовность один. Исполняйте!

Инспектор Богессен молча вытянулся во фрунт и выветрился из кабинета начальства.

Глава 7. Пять плюс один

Можайский уезд Центрального округа, Александровка

Бирский, прячась в тени сосен, пробрался к обочине тихой дороги. Пусто. Вдалеке, на пригорке, синел щит. Михаил поднял бинокль и разобрал название населённого пункта: «Александровка». Вышли-таки!

Вернувшись к друзьям, он поделился радостью:

– Почти на месте! Александровка за холмом, какой-то километр остался!

– Дотопаем, – проворчал Царёв.

Остальные только кивнули – марш-бросок отнял много сил у не подготовленных к лишениям ИТР.

– Пошли тогда, – вздохнул Бирский и повёл группу лесом, избегая полянок и прогалин.

– Ищут нас уже, интересно? – спросил в пространство Тимофей.

– Уже! – хмыкнул Гоцкало. – Давно ищут. С самого утра!

– Не нашли пока, – проворчал Геннадий, – и ладно…

Рита ничего не сказала, только вздохнула. Рюкзак она тащила самый лёгкий – Тима перегрузил её запасы в свой «сидор» – но девушку угнетала не выматывающая гонка, а неопределённость. Ведь полная темнота впереди! Что делать, как жить дальше? И сколько им, интересно знать, отпущено той жизни? День ещё не кончился, и предсказанные смерти вполне могут случиться… Нет, лучше об этом не думать!

Она поглядела на Тиму. Какое у него лицо напряжённое… Глаза цепкие, острые… И движения стали порывистыми, резкими… Быстрыми, но не торопливыми. Торопиться в их положении нельзя, так можно и ошибку допустить. А вот поспешать, наоборот, полезно для здоровья. И для продолжительности жизни.

Девушка вспомнила, как смутился Тимка, когда она застала его в виртуалке, азартно отстреливавшим монстров. Сама-то она «стратегией» занята была – поднимала экономику королевства эльфов. Она не посмеялась тогда над Кнуровым, улыбнулась лишь, снисходя до мужских слабостей. «Мальчишки! Им бы только в войнушку поиграть…»

Рита снова посмотрела на Тиму. Если честно, она не слишком понимала, почему провела с ним ночь. Отчего занималась любовью – понимала. Она девушка здоровая, природа требовала своё – целый месяц без мужчины! Но почему Тима? Нравился он ей? Хм. Нравился. Ну, так мало ли кто ей нравится! Бирский тоже симпатичный парень. И Гена. Сергей… он какой-то… несерьёзный. Ну а Саня из их отдела? А спала она тогда с Тимой. Сама увела его с вечеринки – он шёл, как бычок на верёвочке. И был с нею очень нежен. Даже чересчур нежен, так, что ласки не горячили, словно виртуальные касания эльфа. Но потом он осмелел, кровушка закипела… А она прижималась к нему и радовалась, что ничего не отвлекает её, никакие неприятные запахи – кожа у Тимки была чистой и если пахла, то мылом… Приятная была ночка. Рита протянула руку и вложила свою ладонь в Тимкину. Кнуров, не оглядываясь, сжал её пальчики. Очень нежно.

– Осторожно! – сказал Бирский. – Сейчас на опушку выйдем!

Из-за деревьев открылась деревня – коттеджи вразброс, огороды, садики, за речкой ферма просматривается и пятиэтажный сотовый дом для любителей урбанизации.

– Вон тот домишко! – указал Михаил на большой двухэтажный коттедж за околицей.

– К нему можно по саду пробраться, – оценил Тимофей, поглаживая пальцы Риты. – Во-он там, где лес – и сразу сад.

– И огородами, – поддакнула девушка. – Только там собаки могут быть.

– Угу… – мотнул головой Царёв. – Баллончики от зверей достали, и вперёд.

– А собакам плохо не будет? – поинтересовалась Рита.

– Не, подобреют только! На время…

Пятёрка прошла до смычки леса и сада и прошмыгнула из-под лап ёлок под ветви раскидистой старой яблони. Дальше росли груши, запущенные, почти дички – видать, растили их для декора и весеннего цветения.

Забор обнаружился всего один, и окружал он как раз нужный дом. Собаки гавкали где-то, но близко ни одна псина не показывалась.

Прячась под вишнёвыми деревьями, беглецы по одному перелезли забор. Сад по ту сторону ограды был ухожен – ни одной сухой ветки, ни одного сорняка. Листва аккуратно убрана, дорожки посыпаны песком.

– Подождите здесь, – негромко сказал Бирский. – Я схожу разведаю. Если всё в порядке – свистну.

Начальник проекта «Гото» скрылся в зарослях, а его спутники, умаявшись, присели на корточки. Рита привалилась к Тиме, и тот обнял её за плечи. Сжал, успокаивая.

Тихий свист донёсся с веранды, и четверо облегчённо зашевелились. Стараясь не ступать на дорожку, все проскользили к крыльцу и нырнули под навес. В холле их ждал пожилой, но крепкий мужчина с благородной проседью. Красное лицо его было отмечено тонким вертикальным шрамом через всю щеку, а левая бровь отчётливо секлась на две половинки. «Бывалый!» – отметила Рита.

Бывалый серьёзно, угрюмо даже осмотрел всех четверых и вдруг улыбнулся откровенно весёлой, хулиганистой даже улыбкой. «Тоже мальчишка!» – поняла девушка.

– Ну, давайте знакомиться, – протянул бывалый руку. – Савельев, Алексей Дмитрич. Подполковник ФСБ в отставке. В РВ меня не жалуют, так что мы с вами по одну сторону.

– Царёв, Геннадий, – прогудел инженер-контролёр.

– Гоцкало Сергей, – представился старший оператор-информатор, не порываясь шутковать, как обычно.

– Тимофей Кнуров, – отрекомендовался инженер-программист.

Рита отняла у инженера-программиста руку и протянула её подполковнику:

– Рита.

Подполковник галантно приложился к ручке.

– Ну, что ж… – медленно проговорил он. – Миша меня посвятил в суть ваших бед… Хотя я и не поверил до конца в этот ваш предиктор, но облаву на вас устроили знатную. Н-да… Прислушайтесь!

Рита прислушалась и уловила слабый рокоток.

– Это «вертушки», – усмехнулся Савельев. – И послали их по ваши души. Место… э-э… высадки скорее всего уже выявили, и скоро Александровку оцепят со всех сторон. В нашем распоряжении полчаса максимум. Так что давайте собираться в путь-дорогу. Впрочем, собираться буду я один, а вы пока передохните. Закусите, что найдёте в холодильнике. Рита, сообразишь товарищам?

– Соображу, – улыбнулась девушка. – Вы уж простите нас, что вот так вот врываемся и всё рушим. Это же опасно – нам помогать?

– Очень, – серьёзно сказал Савельев. – Только это моя работа – помогать. Я, Риточка, командовал группой АТ – антитеррора. Заложников освобождали, террористов спатки укладывали…

– Чечня? – спросил знающий Гоцкало.

– Ну, для чеченской войны я мал был, – усмехнулся подполковник. – Я тогда ещё учился. Ничего, этого гадства и на мою долю привалило – в Киргизии, в Сахеле, в Крыму… Ладно, потом поговорим. Кушайте и отдыхайте, я скоро.

Рита прошла на кухню, вскоре к друзьям присоединился Бирский.

– Втравил я дядю Лёшу в эти безобразия, – пробурчал он, – а он рад даже… «Разомнусь хоть!» – говорит…

– Угощайтесь, – сказала девушка и поставила на стол ветчину, холодную картошку в мундире и роскошную селёдку спец-посола.

– А выпить есть? – осведомился Сергей.

Рита уже открыла рот, чтобы сказать пару ласковых, но в дверях появился Савельев, открыл шкафчик и достал початую бутылку.

– Разлейте по маленькой, – велел он. – Это питие моего личного производства, на меду. Сугубо для поднятия боевого духа.

Группа оживилась и приняла по пятьдесят граммов.

– Выпили, закусили, – прогудел Царёв, цепляя вилкой кусочек ветчинки. – Это я в одном сценарии свадьбы читал. Там всякие игры, хохмы, а в скобках – «выпили, закусили».

Перехватив бутерброд, Алексей Дмитрич оглядел свою команду и сказал:

– Что нам нужно в первую очередь? Спокойное, безопасное место. Это раз. Мощный компьютер – это два. Тебе, Серега, что требуется для связи с этими… как их… тьфу, ты! С микро-информаторами?

– Да тоже компьютер, и всё! Дальше я сам… Ну и рация хорошая, с декодером.

– Ясно, – кивнул Савельев. – Значит, так. Есть у меня приятель… Друг, можно сказать, служили вместе. Сейчас он командует военчастью на станции планетарной защиты «Форт-Руза». Это рядом совсем. Задача в том, чтобы пробраться туда скрытно. Компы там найдутся, и никому даже в голову не придёт, что мы там укроемся – объект засекречен наглухо, ещё один такой только у штатовцев имеется, в Колорадо… Стоп!

Все замерли и прислушались. Рокот вертолёта стал слышнее, и вдруг накатил, накрыл коттедж – деревья в саду пригнулись, треплемые винтами, посуда в буфете жалобно задрожала.

– Рита! Генка! Серега! – отрывисто скомандовал Савельев. – На пол и к стене!

Выдернув с мясом панель ультразвуковой печи, он выхватил из тайника автомат «дюрандаль» с магазином на восемьдесят патронов и сунул его в руки Тимофею. Тот, не задавая лишних вопросов, сноровисто поставил машинку на боевой взвод – натренировался в виртуалке.

Второй «дюрандаль» подполковник перебросил Бирскому, а третьим вооружился сам.

– Это штурм! – бросил он. – Эрвисты высадятся на крышу и во двор! Я чищу второй этаж, вы – этот! И не промахивайтесь, ради бога и ваших друзей! Не палите в воздух, стреляйте сразу на поражение. Вас идут убивать, так что или убейте сами, или умрите!

Алексей Дмитрич бесшумно взлетел на второй этаж, а трое «мальчиков» рассредоточились по этажу, держа под прицелом окна и дверь. Рита с ужасом следила за бледным лицом Тимофея, понимая, что игры в войну кончились – началась война «онлайн»…

Группа захвата вломилась в дом сразу с трёх сторон – через дверь, в окно с веранды, и с террасы, выходившей в сад. Эрвисты в мешковатых бронекостюмах влетели в комнату в обломках стёкол и вскинули автоматы. Но их опередили – Кнуров с Бирским открыли огонь на долю секунды раньше. Реактивные пули с рёвом ударили в комбезы. Пробить не пробили, но отбросили напавших и оглушили. Ефимова на коленках подползла к упавшему эрвисту, стянула с него шлем и с размаху, со всей злости, звезданула им по потному конопатому лицу. Кровь из разбитого носа заструилась поверх конопушек, а Рита подняла трофейный «дюрандаль» и шарахнула очередью по входным дверям, где качался на коленках контуженный эрвист. Толчки от пуль сбросили эрвиста на крыльцо.

Стрельба на втором этаже не доносилась на первый – гасилась рёвом крутившихся лопастей. Тимофей с Бирским выскочили из кухни, Миша перехватил захваченный автомат и метнул его Царёву. Тот принял передачу и добавил шуму, сняв сбежавшего сверху эрвиста.

– Все сюда! – крикнул Савельев с лестницы. – Шлемы, шлемы берите! Каждый чтоб был в шлеме!

Зачем ей шлем, девушка не понимала, но послушно подобрала «горшок», каким давеча охаживала эрвиста, и, поморщившись, натянула на голову. Чего хочет Алексей Дмитрич? Чтобы им в головы не попало?..

Тимофей с Михаилом и она с Царёвым и Гоцкало бегом взобрались на второй этаж. Крыши не было – громадный кусок потолка вместе с чердаком был снесён зарядом имплозива. Брюхо вертолёта загораживало небо, от бешено вращающихся лопастей ревел воздух, скручивая и сметая постельные принадлежности.

– За мной! – крикнул Савельев, ухватился за верёвочную лестницу, болтавшуюся под вертолётом, и быстро полез наверх. «С ума он, что ли, сошёл?!» – ужаснулась Рита, но, подхваченная руками Тимофея, послушно полезла в кабину вражеской машины. Вертолёт внезапно качнулся, и из люка выпал пилот. Треснулся о расщеплённый край крыши и сверзился куда-то вниз, в кусты.

Девушка забралась в кабину и обнаружила, что та пуста, за штурвалом сидит Мишкин дядя с кровью на щеке и скалится от напряга, и орёт, чтобы быстрее поднимались. Последним влез очумелый Гоцкало, свалился кулем под ноги Тимофея, тот рывком втащил лестницу, а Бирский захлопнул люк.

– Уходим! – заорал он. – Дядь Лёш!

Савельев развернулся, схватился за джойстики, и вертолёт, кренясь и шебурша лопастями, пошёл по-над деревней. Перевалил речушку – на них из-под руки пялились мальчишки-рыбаки – и полетел, забирая на север. К Рузе.

– Так мы захватили вертолёт?! – дошло до Риты.

«Мальчишки» рассмеялись.

– Не всё ж им баловаться! – крикнул Алексей Дмитрич. – Пора и нам мастер-класс показать! Шлемы не теряйте, пока мы в них, спутник нас не «засчитывает». Миха! Полезай на переднее сиденье! Перенастроишь ответчик, я тебе дам коды. А то нас над станцией собьют и не почешутся!

Бирский перелез через низкую спинку и вытянул на себя нужную консоль. А Рита глядела за блистер на проплывавшие рощи, на дороги с игрушечными автомобильчиками и молилась. Пусть они благополучно сядут, и всё будет тихо и спокойно! И никого не убьют! И вообще всё будет хорошо!

Глава 8. Форт-Руза

Ревущий, посвистывающий рокот со всех сторон. Сиденье мелко вибрирует, за толстым блистером клубится курчавая зелень, наплывает, ускоряя приближение, словно перед самым скатом водопада, и стремительно проскальзывает под брюхо вертолёта, сливаясь в мутные маховые полосы.

– Тима! – крикнул Савельев, и Кнуров оторвался от своих наблюдений.

– А?

– Погляди там, в хвосте, поищи крылья!

– К-какие крылья?

– Господи… Из вас кто-нибудь в армии служил?

– Я служил, – пробасил Царёв, – только на флоте.

– Ну а в виртуалку-то все выходили? Игру «Десант на Анчурию» знаете?

– А-а! – ответил Тимофей, прозревая. – Я понял. Щас!

Шатаясь, он прошёл в хвостовой отсек и отпер шкафчик с нарисованными на дверце крылышками. За дверцей были полки из дырчатого алюминия, а на каждой полке лежало по комплекту «крыльев» – ранцевых птицелётов. Летать на них могли разве что дети, взрослого мужика крыльям не поднять, тяжёл больно, зато они отлично тормозили падение. Крыльями обязательно комплектовали пожарные щиты в высотных отелях – случись пожар, и куда денешься? На парашюте не выпрыгнешь – слишком низко, и просто так не сиганёшь из окна – слишком высоко. А на крыльях – в самый раз.

Кнуров выгреб четыре ранца и заорал:

– А тут не на всех!

– Не может быть! – откликнулся Савельев. – Посмотри внимательно!

Тимофей посмотрел и обнаружил ещё один шкафчик с крылышками. Ещё четыре ранца.

– Есть!

– Надевайте! Как пересечем периметр станции, будем прыгать!

Никто, даже Гоцкало, не спросил, зачем прыгать, когда можно сесть. Все в спешном порядке разбирали ранцы, просовывали руки-ноги в лямки, закрепляли пояса, затягивали «подпругу» потуже.

На горизонте забелели башни и купола боевой станции.

Алексей Дмитрич шустро включил шифратор и закричал в микрофон:

– «Юстас» вызывает «Аббата»! «Юстас» вызывает «Аббата»! Приём! Приём!

Он уже набрал воздуху для нового вызова, когда в декодере зашуршало, и недовольный голос ответил:

– «Аббат» на связи. «Юстас», какого…

– Слушай внимательно! – заорал Савельев. – Я на «вертушке»! Подлетаю к твоему форту! Со мной пятеро учёных, всех нас хотят кокнуть! Понял?!

– Понял, понял! – изменился голос. – Что надо?

– Я буду вести отсчёт! На «семь» уничтожишь вертолёт к едрене фене! Понял?!

– Понял! – рявкнул голос.

– Готовы? – повернулся фээсбэшник.

«Великолепная пятёрка» молча кивнула. Подполковник критически оглядел всех по очереди и проинструктировал:

– Кнопка на животе! Я буду считать – вы прыгать! Ты, Гена – «один»! Миша – «два»! Рита – «три»! Сергей – «четыре»! Тимофей – «пять»! Я пойду «шестым». Всё ясно?

– А когда нажимать? – пролепетала Рита.

– Выпрыгнешь – сразу жми! Только не в кабине! Приготовились… Да, смотрите, шлемы не теряйте! Тимка, отворяй дверь!

Тимофей взялся двумя руками за ручку и откатил широкую бронированную дверцу. Поток воздуха ударил ощутимо и материально, подтверждая, что газ – это такое состояние вещества.

Ускоряясь, приблизился высокий периметр, окружавший станцию планетарной защиты, и промахнул под «вертушку».

– Один! – крикнул Савельев.

Царёв выпал наружу, из ранца на его широкой спине выскочили прозрачные крылья, выскочили, как лезвие пружинного ножа, разложились, блестя и матовея тёмными прожилками, взмахнули, забили, удерживая мотылявшееся тело.

– Два! Три! Четыре! Пять!

Кнуров выпрыгнул, холодея от ужаса, в мельканье зелёного и белого, под удар бешеных воздушных струй. Изо всех сил вжал кнопку. «Ну, ну!..» Крылья распахнулись, замахали, и несущаяся навстречу твёрдая земля замедлила свой бег, замерла, перекособочилась и мягко выстелилась под обмякшее тело. Тимофей ощутил на лице колючее касание травы и осознал, что продолжает существование.

– Шесть!

Алексей Дмитрич выпрыгнул из вертолёта, затрепыхался гигантской стрекозой – круглый, лаково блестящий шлем подчёркивал сходство с инсектом.

– Семь!

Прямой луч, опаляя глаз сверхсолнечным высверком, сорвался с одной из башен и пронзил «вертушку». Та по инерции пролетела метров пол ста и рухнула, распадаясь надвое. Обломки лопастей усвистали огромными бумерангами, подрезая кустарник и молодые деревца.

– В тень! – надрывался подполковник Савельев. – В тень!

Грохнуло. Оранжево-копотное облако взрыва всклубилось над остовом геликоптера, с гулким треском пошёл рваться боезапас.

«Великолепная шестёрка», освобождаясь от крыльев, скучилась под сенью огромного дуба. И только теперь Тимофей огляделся, постепенно приходя в себя. Налево, за лесопосадками, тянулась высокая стена из пластилита, равнобежно укреплённая квадратными башнями. Направо тянулись приземистые склады из гофрированной серой пластмассы. За ними глыбились белые купола боевых установок.

Вообще-то станцию расписывали в газетах как активное средство борьбы с блудными астероидами, вздумавшими влепиться в земную кору. Но с той же лёгкостью тутошнее «лучевое, плазменное и пучковое оружие» могло почикать и орбитальную группировку вероятного противника – все эти спутники, платформы и космические станции… Однако это уже моветон.

Из-за складов, пыля, вылетел джип «Тестудо» – таким красивым словом стали называть нижегородские «газоны». Джип залетел в самую сень и резко затормозил. Мордатый чин в униформе военно-космических сил – чёрной с серебром – отворил дверцу и рявкнул:

– Живо в кабину!

Набились все. Савельев сел впереди и крепко пожал руку мордатому чину.

– Спасибо, «Аббат»!

– Ну, если ты меня под монастырь подвёл… – прорычал мордатый «Аббат». – Всё с меня?

– Ну-у… – протянул «Юстас».

– Что ещё? – рявкнул мордатый, наливаясь кровью.

– Нужно организовать шесть трупов, – быстро проговорил фээсбэшник с виноватым выражением лица. – Пять мужских, один женский.

– Красивый такой трупик… – проворчал «Аббат», косясь на вспыхнувшую Риту. Чин уже не сердился.

– Что, так худо? – проворчал он, руля меж белых параллелепипедов – то ли казарм, то ли ещё чего-то. Ангаров или гаражей.

– Хуже некуда, – скривился Савельев. – На этих, – он показал пальцем за плечо, – а теперь и на меня охотится РВ. По приказу Клочкова.

«Аббат» присвистнул.

– Дела-а…

Бирский решил внести ясность:

– А вы осенью за кого голосовать будете?

– Голосовать? – удивился «Аббат». – A-а… За генерала Жданова, конечно. Генерал – человек!

– И я за него, – сказал Михаил. – А Клочков решил Жданова убрать! Он покушение затеял, в августе попытается. И его попытка удастся!

– Если мы не помешаем, – подхватил идею Алексей Дмитрич.

«Аббат» завёл джип в открытые ворота, перегнулся через сиденье и протянул руку.

– Я с вами!

Всех шестерых поселили в ангаре С-2. Подполковник Савельев с капитан-командором Ершовым, каковы были имя и звание «Аббата», сразу умотали по делам таинственным и грязным.

Тимофей сидел на пустом пластмассовом ящике и тупо глядел перед собой. Больше он ничего не мог – перед глазами всё ещё летела земля, мелькали лопасти, наскакивали фигуры в чёрном и блестящем… Уши полнили рёв и грохот, даже нос помнил запах чада, нагретой пластмассы шлема и свежескошенной травы, в которую он ткнулся на спуске.

Какой-то космопех, приставленный к ним Ершовым, сунул в руку Кнурову пищевой рацион – тот продолжал сидеть, только теперь тупой взгляд фокусировался на упаковке рациона. Это чего?..

– Тим, ты что не ешь? – спросила Рита.

– Как это? – брякнул Тимофей и смутился. Вопрос девушки словно снял заклятие – мир снова ожил, зазвучал, задвигался.

– Ртом! – засмеялась подружка.

– Я ещё не отошёл! – признался Кнуров. – Фу, ну и полетик! Не, в суперагенты я ни ногой! На фиг, на фиг…

Он открыл крышку рациона. Хм. Недурственно… Жаркое сы-бао, «вечные» хлебцы, фруктовый салатик, баночка кваса и саморазогревающегося чая – на выбор. Сначала инженер-программист выдул квас, потом съел предложенные блюда и запил чаем. Даже печенье нашлось. С корицей.

Тимофей сидел на свету, длинным квадратом простеленным от дверей, и тень подошедшего человека сразу привлекла его. В дверях остановился Савельев. Выглядел он усталым.

– Нужны какие-нибудь ваши личные вещи, – проговорил он дребезжавшим голосом. – Подкинем для опознания…

– Там что, – привстал Гоцкало, – «нас» привезли?

– «Нас», – без улыбки подтвердил подполковник и освободил дорогу.

Среди обломков вертолёта, оперативно потушенных космопехами, валялись шесть трупов – пять мужских и один женский. Все тела были в засмальцованных спецовках, лица их, в том числе и женское, носили все признаки долгого употребления спиртных напитков – обрюзглые были, багровые с синим, припухшие.

– Бомжи, наверное, – тихо предположил Гоцкало, оглянувшись и не найдя Савельева поблизости. – С Центральной свалки. Там полуавтоматические комплексы фурычат, подъедают помойку…

– Слыхали, – кивнул Царёв. – Раза три они и тамошних обитателей подъели… Это официально.

– Выходит, – сказала Рита, – их из-за нас убили?

– Кого – их? – тяжело спросил Тимофей. – По-твоему, это люди?

– А кто? – прищурилась девушка.

– Отбросы общества! – сказал Кнуров, чувствуя неясное раздражение. – Слышала такой термин?

Рита поджала губки, что было приметой раздражения и готовности затеять скандальчик, но высказалась негромко и горько:

– А мы кто? Не отбросы? Нас же тоже выкинули!

– Нас не общество отторгло, – пробурчал Тимофей, остывая, – а государство родимое, вся эта президентская рать, шваль столоначальная. Да и с чего ты взяла, что Савельев с Ершовым бомжиков отстрелили? Может, это шайка наркоторговцев! Знаешь, сколько их по Подмосковью шарится? Тоже ведь по канализациям ночуют, в подземельях московских. У меня один знакомый диггер был, рассказывал, как он на их стоянки выходил – матрасы, говорит, по трубам разложены, от грязи чёрные, бутылки, стаканы захватанные… Так он и пропал где-то на десять метров ниже улиц и площадей…

Подошли подполковник с капитан-командором.

– Давайте скинемся, – криво усмехнулся Алексей Дмитрич. Он достал именной пистолет, покачал на ладони, вздохнул и бросил на труп мужика с криво обритой бородой.

Тимофей снял с запястья серебряные часы, тоже воздыхая – «Ролекс»! – и разжал пальцы.

Рита вынула из ушей сережки.

– Только я их ей вдевать не буду! – оговорила она условие.

– Не надо, – сказал Ершов, – всё сгорит, и уши тоже.

Девушку передёрнуло, она бросила серьги и отошла.

Бирский расстался с портсигаром – внутри на крышке было выгравировано: «Дорогому Мише в день рождения. Бросай курить!» Гоцкало стащил с пальца печатку, сказал «Эхе-хе-хе-хе…» и подкинул к прочим вещественным доказательствам. Царёв без лишних церемоний достал из кармана зажигалку «Ронсон» и сунул мертвяку в карман.

– Никитос, – сказал Савельев Ершову, – поджигай!

Капитан-командор подал ему канистру, взял такую же себе, и они вдвоём облили мёртвых тягучей жидкостью с лёгким запахом щёлочи. Алексей Дмитрич нагнулся и щёлкнул зажигалкой. Пламя сразу фухнуло, занялось, и повалил такой жар, что все быстро попятились, расширяя круг и прикрывая лица от палящих наплывов.

– Финита… – пробормотал Савельев.

– И не надейся! – хмыкнул капитан-командор. – Временно, на день-другой отведём глаза. И не торчите вы на виду без шлемов! Ну-ка, все в ангар! Кстати, из РВ уже звонили, интересовались, кого мы тут сбили. Так что ждите гостей, скоро объявятся. Пропустим!

Прошло ещё полчаса, и периметр станции пересекла чёрная машина с мигалкой. Подъехав к догорающим организмам посреди спалённого механизма, машина остановилась.

Тимофей приник к экрану, у которого толпились все шестеро. Салон чёрной машины покинул молодой усатенький типчик в штатском, показал набыченному Ершову своё удостоверение и представился:

– Инспектор Богессен. Что здесь произошло?

– Неизвестный летательный аппарат, – занудил капитан-командор уставным тоном, – пересёк линию периметра особо охраняемого объекта ВКС, по причине чего был сбит. Судя по шлемам, это ваши люди?

Богессен не ответил. Он присел на корточки и веточкой пошерудил в останках. Подцепил пистолет с разорванной рукояткой и поднёс к глазам.

– Именной! – с оттенком удовлетворения заметил он и вчитался в текст на серебряной пластинке: – «Майору ФСБ Савельеву за отличную службу»… Н-да. Сколько их тут?

– Шесть, кажется… – пожал плечами Ершов.

Инспектор покивал и поднялся с колен.

– Прикажите пропустить нашу автоплатформу – мы заберём всё это.

– Ради бога! – сказал капитан-командор. – Помочь?

– Нет, спасибо. Мы как-нибудь сами.

Ершов лениво козырнул и удалился. Пара космопехов, пряча презрительные ухмылочки, осталась бдить.

Пыхтя и отдуваясь, Ершов ввалился в кондиционированную прохладу ангара.

– Кажись, пронесло, – прокряхтел он, занимая полдивана.

– Как устроят хорошую экспертизу… – проворчал Савельев. – Сравнят ДНК…

– Не сравнят! – сказал Бирский. – За тебя не поручусь, а наши контроль-тесты с нами. – Он похлопал по термосу с гель-кристаллами. – Генрегистраторы тоже были на предиктор завязаны. Были…

– Предиктор? – Брови капитан-командора ВКС поджали морщины на потном лбу.

Михаил поглядел на дядю – тот кивнул.

– Предиктор – это машина, предсказывающая будущее, – объяснил Бирский. – Мы её построили, и она предсказала все события на десять лет вперёд.

– Ага… – протянул Ершов. – Тогда понятно, почему на вас лицензию выдали.

– Мы тут прикинули, – повертел начпроекта пальцами в воздухе, – и решили, что если на тебя попёрла система, то надо или сдаваться, или юркнуть под крылышко другой системы.

– Ждановской? – прищурился капитан-командор.

– Точно! – воскликнула Рита. – Если мы поможем генералу стать президентом, то ни Клочков, ни РВ нам не будут опасны.

– Пусть потом они нас боятся! – воинственно выразился Гоцкало.

– Прежде всего, – вступил в разговор Тимофей, – нам надо спасти Жданова. Это пункт первый нашего плана.

– Но можно же просто предупредить, – возразил Ершов. – Хотя…

– Вот именно, – кивнул Савельев. – Не удастся Клочкову покушение в августе – он его в сентябре устроит. Нет, надо остановить его именно теперь, поймать эту сволоту за руку! Может, тогда притихнет маленько.

Командир базы хлопнул себя по лбу.

– Так это вам предиктор доложил? – воскликнул он. – Ну, насчёт покушения?

– Да-да-да! – с жаром сказал Бирский.

– Замечательно… – медленно проговорил Ершов и преобразился, став энергичным служакой. – Так, что вам надо из оборудования?

– Комп помощнее… – начал Михаил.

– У нас тут, на станции, стоит «Сферос», – перебил его «Аббат». – Подойдёт такая машинка?

– А модель какая? – встрепенулся Тимофей.

– «Интер-генерал».

– Самое то! – заценил Кнуров.

– Что ещё? – деловито спросил Ершов.

– Хорошую рацию, – сделал заказ Гоцкало, – чтобы через спутник работала, с мощным дешифратором, многоканальная чтоб!

– Ну, этого добра у нас навалом. Ждите!

* * *

Ребята-вольноопределяющиеся из космопехоты мигом оснастили ангар всеми удобствами – и биотуалет поставили в закутке, и даже вертикальный бассейн установили. Провели «продуктопровод» и встроили в стенку блок доставки готовых блюд – прямо из офицерской столовой. А кормили в форте как на убой, обеспечивая служащим стабильный привес.

Подключили «Интер-генерал», приволокли и запасные нейроблоки, закатили рацию на тележке, а эллипсоидные антенны вывели на крышу.

Бирский дрожащими руками вынул из термоса гель-кристаллы, промокнул их салфеткой и «зарядил» каждый в отдельный нейроблок, соединив их все в локалку.

Предиктор ожил в урезанном варианте – лишившись эффекторов, машина уже не могла строить модели, да и приём данных пришлось резко ограничить. Без коллекторов информации и фильтров блоки памяти могли забиться терабайтами информационного мусора.

Пока Михаил приводил в сознание предиктор, а Тимофей вылизывал метапрограмму – команду за командой, группу за группой, поле за полем, – Гоцкало собирал свою «шпионскую сеть».

Микроинформаторы, рассеянные по всей планете, получили новое задание – проникать в самолёты и слетаться в Евразию. Целая туча незримых уловителей информации собиралась над средней полосой, распространялась по Русской равнине, заполняла Центральный округ, пронизывала Москву. Два или три микроинформатора смогли увернуться от сканеров «электронной пыли», и сквознячком их занесло в высокие кабинеты.

На десятке терминалов, собранных в ангаре С-2, светились лица Клочкова и Пеккалы, мелькал Богессен, появлялись сенаторы и генералы, министры и комиссары.

Зловещий план ликвидации Жданова становился всё более подробным и ясным, задействованные функционеры обговаривали каждую деталь, обсасывали каждое алиби, сочиняли загодя прочувствованные надгробные речи, выезжали на место задуманного покушения, дотошно выверяли метраж и направление удара, тщательно подбирали участников акции и тех, кто этих участников ликвидирует потом, по окончании «мокрого дела»…

– Так, мальчики и девочки! – бодро сказал Бирский, хлопая по коленям. – Мы одна команда или как?

– А то! – прогудел Царёв, сосредоточенно ковыряясь в контроль-комбайне.

– Тогда слухайте пункт вторый. – Михаил осторожно отсоединил приставку с гель-кристаллом. – Тима, это тебе. Тут экономический блок – курс азио, биржевые ведомости за десять лет… В общем, разберёшься.

– Моя задача, шеф? – деловито спросил Кнуров, принимая приставку.

– Твоя задача – спекулировать на бирже и наживаться! Надо резко повысить рост нашего благосостояния. Вдруг со Ждановым ничего не получится? А с деньгами как-нибудь выкрутимся… Рекомендую прикупить пакет акций какой-нибудь перворазрядной фирмы.

– Я тогда «Росинтелем» займусь, – решил Тимофей.

– Займись. Так… – Бирский достал следующий кристалл. – Генка, это тебе. Тут наука и технологии.

– Годится! – прогудел Царёв.

– Серый, – хлопнул Михаил Сергея по плечу, – ты со мной в паре. На тебе разведка.

– Понял, шеф! – осклабился инженер-информатор.

– А мне чего? – спросила Рита.

– А ты, красавица, – ухмыльнулся Бирский, – назначаешься временно исполняющей обязанности инженера-контролера и по совместительству инженера-программиста.

– Почему это? – не поняла девушка. – А Тимка с Геной?

– А у нас отгулы накопились, – с серьёзным видом объяснил Кнуров.

Царёв фыркнул, а Михаил сухо сказал:

– Будем считать, что Царёв с Кнуровым едут в командировку. Они у нас оба спортивные и здоровенные, дядь Лёша берет их в команду антикиллеров…

Рита охнула и закрыла лицо ладонями.

Глава 9. День «Д»

– Дай увеличение! – скомандовал Бирский. – Вот!

На экране была видна дорога в обрамлении елей. Впереди трассу прерывала насыпь, из-за которой высовывались ковши экскаватора. Бульдозер-автомат разгребал вынутый грунт вдоль обочины.

– Видите? Это шоссе из Королёва в Москву. Генерал Жданов все эти дни будет работать в Королёве – там его вотчина. Проезжать станет по этой дороге. Генерал – человек привычки и менять маршруты не любит. А теперь смотрите на ту кучу. Седьмого августа эрвисты разроют покрытие якобы для прокладки каких-то там труб. Сделают удобный объезд… Вот сюда.

Михаил показал на правую, северную сторону дороги.

– Объездной путь пройдёт за рощицей, а вот здесь, еще правее – видите? – тоже две рощицы. И посерёдке – грунтовка, она выходит к объезду перпендикуляром. В кортеже Жданова будет три лимузина – в переднем он сам, во втором его дочь, в третьем охрана. План у Клочкова таков. Смотрите – по грунтовке выезжает тяжёлый грузовик и разбивает кортеж надвое, отделяя заднюю машину. Ракетометчики с кузова расстреливают её, а ещё две группы – впереди, справа и слева от дороги – подбивают передний лимузин – и добивают генерала, если тот не помрёт сразу. Ещё одна группа посередке, она на подхвате.

Бирский запустил картинку, показав в цвете всё будущее событие, ещё не происшедшее, но точно предсказанное «Гошей».

– Стоп! – сказал Тимофей. – Отмотай немного назад.

Михаил удивился, но сделал то, о чём его просили.

– Пускай!

На экране было видно, как взрывы ракет корежат передний лимузин. Дверца средней машины распахнулась, из неё выскочила девушка с накинутой на плечи ветровкой. Она споткнулась, уронила ветровку, протянула руки к передней машине, кривя в судороге рот… И очередь из крупнокалиберного пулемёта буквально вколотила стройную фигурку в борт второго лимузина. Девушка вскинула руки, склонилась и упала.

– Этого нельзя допустить! – ровным голосом сказал Тимофей. – Её нужно спасти.

Савельев покачал головой.

– Не думай, Тима, что мы тут изверги, – сказал он печально, – но у нас просто нет людей. Стреляла как раз та группа, что как бы в резерве. А нам бы генерала спасти! Это главное!

– Для вас, – по-прежнему ровно выговорил Кнуров. – И для меня. А генералу всего важнее жизнь его дочери. Да и жалко же девчонку!

– Но кого я пошлю её спасать?! – взорвался Ершов. – Тебя?!

– А хоть бы и меня! – твёрдо сказал Тимофей. – Подождите, не кричите! Да, я нетренированный. А мне что, с чемпионом по карате биться? Снайпера выцеливать? Дайте мне эту вашу лёгкую броню, и я девочку просто прикрою! Там дело-то секундное – вот она выскакивает, эти гады открывают огонь, я подставляю свою бронированную спину, вы поспеваете, уделываете этих стрелков, и всё!

Капитан-командор хотел что-то сказать, но передумал. Махнул рукой.

– Ладно, – проговорил он раздражённо, – черт с тобой! Герой хренов…

Тимофей не стал спорить. Рита, подойдя к нему, шепнула:

– Молодец, Тимка. Но попробуй мне только помереть! Я тебе так помру, что…

Девушка не нашла слов для выражения и закончила короткую речь длинным поцелуем.

С утра дня «Д» собиралась гроза – на востоке погромыхивало, зарницы поблескивали. Свои посты «антикиллеры» заняли ещё с ночи. Кнуров схоронился слева от дороги, напротив пулемётчиков. Задача его была проста – как грохнет первый взрыв, бежать к среднему лимузину, обогнуть его и прикрыть девушку своим телом в лёгкой, но надёжной броне. Тимофей пошевелил рукой. Полночи его обряжали. Сначала напялили спецкостюм из силикета (наш ответ ихнему кевлару). Потом присобачили наколенники и налокотники из чего-то пуленепробиваемого, нацепили как бы кирасу на спину и грудь, на ноги – наголенники и поножи, обули тяжёленькие башмаки, отлитые из титана и покрытые многослойным композитом. Ну и шлем на голову, конечно. Все это хозяйство весило добрый пуд, но ничего. Зато «скорую» вызывать не придётся…

– Внимание! – скрипнуло в наушниках. – Ликвидаторы занимают свои места. Приготовиться!

Кнуров никого не увидел, но сосредоточился. И ещё целый час ждал появления кортежа. И вот загудели моторы. Сердце Тимофея застучало чаще, словно в резонанс.

Обтекаемые «Руссо-балты» проскользили мимо – один, другой… Антикиллер-доброволец (или камикадзе-любитель?) напрягся. Началось!

Послышался рёв мощного двигателя, и на грунтовке появился громадный грузовик. Не доезжая метров десяти до объездной дороги, он вдруг поднялся до вершин деревьев на огненном облаке, и тут же по ушам ударил раскалывающий грохот взрыва. Грузовик решено было просто подорвать на мине. Старой, доброй противотанковой мине. Грузовик опустило боком и грохнуло о землю, разламывая над воронкой. Пару горевших тел выбросило из кузова под деревья.

Лимузины затормозили. Пора!

Кнуров вскочил и побежал. Ах ты, чёрт… Это бег?! Он не учёл, балбес, что бежать придётся с полной выкладкой. Не успеет! Не успеет!

Обежав лимузин, Тимофей выскочил на дорогу и столкнулся с девушкой, только что покинувшей заднее сиденье. Она путалась в рукавах и кричала:

– Папа! Папа! Беги, папка!

Ударил пулемёт, первые пули заколотили по передку лимузина, прошибая и кузов, и блок цилиндров. Тимофей ухватил девушку за тонкую талию – совсем девчонка! – бросил её на выпуклую дверцу и заслонил, принимая пули спиной. Удары были так сильны, что швырнули его на девушку, таращившуюся на чудовище, закованное в бликующую пласт-броню. Кнуров едва успел выпрямить руки и опереться о борт лимузина. Всё!

Пули продробили по задней дверце, по багажнику, унеслись в лес, сшибая сучья.

– Пусти! – запищала девушка, молотя Тимофея по нагруднику. – Пусти, дурак! Кто ты такой?!

Кнуров поднял лицевой щиток и сказал со злостью:

– Сама дура! Жить надоело?

Он обернулся – всё в порядке, Ершов с Царёвым уже раздолбали и пулемётчиков, и их убийственный агрегат.

– Отбой! – скомандовал Савельев. – Господин генерал, с вами всё в порядке?

Жданов – обожжённое солнцем лицо, короткие тёмные волосы, круглый облупленный нос, маленькие глазки – выбрался из машины. Кинулся к дочери, замер, бросился к Ершову.

– Что это значит? – просипел он.

– Покушение, – спокойно объяснил Алексей Дмитрич.

– Папа! – крикнула дочь своего отца. – Да пустите вы меня!

Тимофей оттолкнулся от машины, и девушка сорвалась с места, кидаясь к папке. К капитан-командору подбежал Царёв.

– Двое ракетометчиков ушли в лес! – крикнул он.

– Догнать! – приказал Жданов выскочившим телохранителям. Те порскнули в лес, чуть сосны не сшибая могучими плечами. – Живьём брать демонов!

– Не стоит, – сказал Ершов. – У нас всё на них есть.

Генерал мигом выцепил из кармана радиофон и рявкнул:

– Отмена приказа! Киллеров убрать!

– Есть! – долетел гаснущий ответ.

Генерал Жданов сердито оглядел Тимофея, скалившегося из-под лицевого щитка, Царёва и Ершова, Савельева и пару крепких космопехов в полном боевом – Сергея Сенько и Рината Гияттулина. Соображал Жданов быстро.

– Этот ремонт, там, на дороге?.. – спросил он.

– Подстава, – кивнул капитан-командор.

– Кто заказчик?

– Клочков, – спокойно ответил подполковник ФСБ.

Жданов насупился. Усмехнулся. Покачал головой.

– Решился-таки… Я думал, эта крыса осторожнее будет.

– Он не крыса, – сказал Савельев. – Клочков – обычный русский дурак.

Генерал посопел. Повернулся к Тимофею и протянул руку:

– Спасибо за Дашку.

Кнуров осторожно пожал мосластые пальцы, стараясь не пережимать – бронеперчатка все ж…

– Едем, – решил Жданов. – Дома во всём разберемся.

Подбежавшие телохранители доложили, что ракетометчиков больше нет – лежат под ёлочкой со свёрнутыми шеями.

– Едем, – повторил генерал и полез в машину, пропуская Дарью вперёд.

Тимофей кое-как, раскорячившись на манер краба, задвинул себя на заднее сиденье «Руссо-балта». Загрёб ноги. С другой стороны запрыгнул взбудораженный Царёв.

– Ну, мы им дали! – воскликнул инженер-контролёр, обычно всегда спокойный и положительный.

– Никого из наших не задело? – поинтересовался Кнуров.

– Да что там! Эта сволота и дёрнуться не успела. Только засели – а тут мы!

– Грузовик красиво взлетел, – ухмыльнулся Тимофей.

– Да-а! – с чувством сказал Геннадий. – Слушай, а как зовут эту… ну, которую ты спасал?

– Даша, кажется… Дарья Георгиевна.

– Ну, ей до Георгиевны ещё расти и расти… Лет восемнадцать есть хоть?

– Да должно вроде…

Тимофей с подозрением посмотрел на Царёва.

– А чего это ты так заинтересовался?

Инженер-контролёр смутился и заалел щеками.

– Симпатичная девушка… – сказал он деревянным голосом.

– У-у… Всё с тобой ясно!

– Да чё ясно-то? – запыхтел Царёв. – Ясно ему… Мне самому ни черта не ясно, а ему… Хм…

«Втюрился!» – понял Тимофей и вспомнил Риту. Стоило о ней подумать, как Кнурову тотчас представилась спальня на даче в Алябьево. Однажды, уже под утро, его разбудил тихий плач. Девушка сидела в постели и всхлипывала, размазывая слёзы по щекам. Он кинулся её утешать, Рита спрятала лицо у него на груди и продолжала хлюпать и прерывисто вздыхать. «Ох, и зачем я проснулась? – плакала она. – Господи, ну зачем?..» Он растерялся тогда. Ему-то казалось, что Марго приснился страшный сон. Из сбивчивых слов девушки он уразумел, что да, это сон довёл её до слёз, но не кошмар, нет, совсем наоборот – сон был прекрасен, сон был чудесен, настолько прекрасен и чудесен, что пробудиться от него было невыносимо горько.

«Мне приснилось, – рассказывала Рита, шмыгая носом, – будто я схожу с электробуса – одна – и иду по дороге, в поле, но в то же время не на Земле, а где-то… там, в горних селениях. В руках у меня тяжёлые чемоданы, и меня ждут люди в белом, очень добрые, очень мудрые, «иже ходят межи человеки и научают благое желати…», и улыбаются, и кивают мне… Но я снова выбираю странное и оставляю свои чемоданы – я как бы отрешаюсь от земного, освобождаюсь ото всех своих привязанностей и зависимостей, от всех забот, от суеты… и сразу такой покой, такая лёгкость во всём теле! И вот я как бы лежу и в то же время поднимаюсь в небо, даже не взлетаю – воспаряю в необъятную серую пустоту цвета серебра. Она вся такая… как бы пронизана мерцающим светом, но ни звёзд, ни планет там не было. Серебристые небеса…

Ох, а потом я проснулась, и такая на меня навалилась тяжесть! Давящая, грубая – фу! Она просто пригвоздила меня, будто каждая клеточка заполнилась свинцом и тянула, тянула к земле…» Голос Риты истончился, по мокрой щеке сбежала слезинка, и его резануло жалостью…

Тимофей вздохнул. Явно не боец, но прошедший боевое крещение, он испытывал сейчас состояние полного покоя и наслаждался его краткими минутами. Он смаковал их и растягивал скоротечное удовольствие. Счастье не в великом, открылось ему. Счастье – это когда твоя девушка сидит у тебя на коленях и пьёт кофе. А вечером протопает босыми ногами и бухнется рядом, и юркнет к тебе под одеяло. И прижмётся, и обнимет, и согреет.

И даже не в любви счастье. И не в работе. И не в деньгах. Эти три радости жизни могут доставить удовольствие, наполнить блаженством, но счастья не принесут. Счастьице всегда просто и незатейливо. К нему даже можно привыкнуть. И перестать замечать. И только потеряв свое счастье, человек понимает, чего он лишился. И впадает в отчаяние, и мучается от боли и тоски, и все своё царство готов отдать за утраченное…

«Жениться мне, что ли?» – подумал Кнуров и покачал головой, вызвав лёгкое недоумение Царёва. Нет, рано ещё. Даже не то что рано, просто не время. И потом, такие вещи в порыве не делаются. Хотя при чём тут порывы? Он знавал многих девушек, а теперь он с Ритой, и никто ему больше не нужен, только она, одна-единственная. Он согласен на моногамию…

В принципе эта женитьба… нужна ли она ему? Они ведь и так вдвоём. Как будто брак что-то изменит… Хотят двое жить вместе и будут жить, а не хотят… Никакой венец их не удержит. Не на небесах заключаются браки, а на земле.

Это всё правильно, но… Может, он и старомоден, и не принимает новых веяний, всех этих собрачников и собрачниц, старших жен и младших мужей, но он твёрдо убежден – и ребенку, и женщине, и мужчине нужна семья. Нормальная семья. Это даже не в коре, это в подкорке. Инстинкт, плод миллиардолетнего опыта, толкает человека рыть уютную нору, куда можно забиться, чтобы зализать раны, или вернуться с удачной охоты, и где его будут ждать подруга и «малушечка», существо крикливое и капризное, но порой бессвязным лепетом выражающее любовь к тебе и бесконечную признательность…

Интересно, а Рита думала о свадьбе? Наверное, думала… Хотя «думала» – слово не для девушек. Им думать не пристало. Она скорее мечтала о ком-то. О ком сейчас мечтают девушки? Раньше о принце мечтали, на худой конец – о графе. Теперь вот спят и видят себя жёнами богатеньких…

А вот ему подумать нелишне. Семья – это серьёзно. Это же на всю жизнь. Тут надо всё хорошо обмозговать…

– Подъезжаем, – кивнул Царёв на окно. – Звёздный городок!

Глава 10. Как стать миллионером

Центральный округ, Королёв, Звёздный городок

Генеральский дом был велик, но без выпендрёжа – крепкий, основательный коттедж, в два этажа за каменным забором. К дому от ворот вела аллейка, обсаженная липами, – на неё и заехала пара уцелевших лимузинов.

Тимофей с Царёвым завернули в беседку и там поснимали броню. Подошедший охранник в камуфляже не удивился, пробасил только:

– Оставьте, сам уберу.

Кнуров кивнул и побрёл к парадному. Участие в акции порядком вымотало его. И ноги, уставшие таскать лишний пуд, гудели, и нервы.

В холле обоих встретила Даша, уже успевшая переодеться во что-то лёгкое и воздушное. Она мило краснела, занимая гостей разговором, и провела их в гостиную, где всё – и вычурный диван, и монументальный сервант, и овальный стол с камчатной скатертью – тормозило время, храня дух прошлого века.

– Вы извините, что я тогда… – с запинкой сказала генеральская дочь. – Я не знала, и… я очень испугалась!

– Пустое, – улыбнулся Тимофей и поглядел на Царёва. Инженер-контролёр глядел на Дарью Жданову с умилением и восторгом одновременно. «Точно, втюрился!»

Жданов явился через полчаса – в роскошном стёганом халате и с сигарой во рту. За ним, на манер свиты, двигались Савельев и Ершов. Фээсбэшник, склоняясь к Тимофею, прошептал:

– Думаю, будет лишним посвящать генерала в проект «Гото»!

Кнуров согласно кивнул и посмотрел на Геннадия. Тот, заслушавший аналогичный шепоток Ершова, отвёл от Даши затуманенный взгляд и тоже выразил своё благоволение.

– Обед подадут через час, – величественно произнёс генерал. – Ну что ж, Алексей и Никита ознакомили меня с сутью – хоть и в урезанном виде. – Генерал успокоил встрепенувшегося Ершова. – Понимаю, понимаю! Я привык спокойно относиться к секретам. Но я бы хотел выслушать мнения и предложения молодёжи. Вот вы…

– Тимофей, – сказал Кнуров. – А это Геннадий. Мы оба инженеры, он контролёр, я – программист. Мы работали в «ящике», и к нам попала информация о… – Он замялся. – О том, что чуть было не произошло. Ну, мы и постарались опередить противника… Тем более что он и наш противник – за нами охотилось РВ.

– Это я уже знаю, – остановил его генерал, – и не думаю, что Пеккала прекратил поиски. Не тот зверь. В охоте на вас случилась пауза, не больше.

– И я того же мнения, – кивнул Тимофей. – Как только в лабораториях ведомства сличат гены – нас живых и нас – мнимых мёртвых, вся машина закрутится по новой.

Жданов покивал головой.

– И мы хотели предложить вам союз, – подхватил эстафету Царёв, чем удивил Кнурова, – обычно Геннадий отмалчивался. – У нас есть… э-э… информаторы… кое-где, и это поможет вам победить Клочкова на выборах. А как только вы станете президентом, сезон охоты на нас закончится!

Георгий Анатольевич усмехнулся.

– А вы не переоцениваете мои силы и возможности? – спросил он. – Да, я безусловно сделаю попытку, но за Клочковым стоят миллиарды азиков…

– А за тобой, папа, – запальчиво сказала Даша, – стоят миллионы людей!

– А миллиарды азиков… – с мефистофельской улыбочкой выговорил Тимофей. – Мы вам их раздобудем!

Савельев с Ершовым только переглянулись, а Жданов, ничем не выразив неприятия «мальчишеских бредней», уточнил:

– Информация?

Царёв торопливо кивнул, чуть не клацнув зубами.

– Она самая, – сказал Кнуров. – Мы как планировали? Собраться в таком месте, где было бы безопасно, поставили бы там хорошее «железо»… э-э… в смысле, компы, и занялись бы делом. До выборов мы бы многое успели!

– А этот дом вас устроит? – спросил генерал.

– Вполне! – воскликнул Геннадий.

– Тогда располагайтесь.

Даша, обрадованно посмотрев на папу, захлопала в ладоши. Царёв поймал её взгляд, окунулся в него и густо побагровел, как борщ, заправляемый тёртой свёклой…

Тимофея провели в кабинет генерала и оставили одного. Он огляделся. Книжные полки до потолка. Огромный стол красного дерева. И мощный «Нейрон-спец» у окна. Кнуров потёр руки и уселся за пульт компьютера. Набрал шифр, связался с Бирским – начальник проекта «Гото» на пару с Гоцкало отлаживал «урезанный» предиктор в Форт-Рузе. Рита создавала им уют и следила за режимом дня.

Михаил обрадовался звонку – всё же совместная беготня очень сблизила всех пятерых, породнила, как роднит всякая война, большая она или малая.

– Ну как?! – спросил он.

– Всё в порядке! Генерал жив-здоров, все живы-здоровы! План вызрел и вступает в следующую фазу. Попробую генералу организовать средства на избирательную кампанию. Спекульну на бирже!

– Давай, давай, акула бизнеса… Удачи!

Тимофей кивнул и, не теряя времени, связался с электронным дилером.

– Слушаю вас, – сказала программа официальным голосом.

– Зарегистрируйте меня как клиента, – сказал Кнуров и положил ладонь на сканер.

– Выполняется…

Инженер-программист оглянулся – никого – и быстренько подключил к компу приставку с гель-кристаллом. Системный блок загудел, попав под лавину информации. «Где тут у нас биржевые ведомости… Ага!» Тимофей заинтересованно присмотрелся. Компания «Интерсолар». Вся в долгах и залогах, но «Гото» утверждает, что Минобороны сделает «Интерсолару» заказ на пару миллиардов, в три часа пополудни это станет известно на бирже, и акции этой полудохлой фирмы мигом взлетят в цене.

– Йес! – воскликнул Кнуров и сорвался с места.

Генерала он нашёл в курительной. Жданов попыхивал «гаваной», Савельев смоктал сигарету, а Ершов раскуривал трубку.

– Георгий Анатольевич! – быстро проговорил Кнуров. – У вас есть деньги?

Генерал не удивился.

– А вам сколько надо, юноша? – спросил он холёным голосом.

– Ну-у… Миллиона три-четыре… Хотя бы.

Ершов поперхнулся дымом и закашлялся.

– Запросики у вас… – пробурчал генерал. – Есть, но они не мои, их собрали мои помощники. На выборы копим.

– Дайте мне номера ваших счетов, Георгий Анатольевич, и я умножу ваш капитал.

– Намного? – спросил генерал заинтересованно.

– Как получится! Ну, раз в десять… Только побыстрее, времени мало!

Савельев округлил глаза от такого самовольства, но генерал быстро встал и вышел. Вскоре он вернулся с портфелем и вынул оттуда карточку-информат с реквизитами.

– Пользуйтесь! – сделал широкий жест Жданов. – Я вам доверяю.

– Ага! – кивнул Тимофей и убежал в кабинет.

– Дилер! – кликнул он программу, едва присел. – Проверни мне операцию и поживее!

– Готов принять задание, – ответила программа.

– Будешь скупать мелкими партиями акции фирмы «Интерсолар АК». На расходы тебе… – Он глянул на реквизиты и сумму счета. – Так… Четыре миллиона двести тысяч амеро!

– Выполняется…

До трёх часов оставалось минут сорок. Тимофей извёлся и потом изошёл, пока дождался ответа дилера. Шутка ли – четыре с лишним миллиона! А если не получится ничего? Как их потом отдавать?

Без пятнадцати три дилер связался с клиентом и сообщил:

– Скуплено тридцать пять процентов акций. Блокпакет. Имею информацию: акции означенной фирмы резко поднимаются в цене. Продолжать ли скупку?

– Нет, нет! Стоп!

– Скупка прекращена.

– Дождись максимальной цены и начинай продавать акции! Понял? Звони каждый час… Нет, каждые полчаса и сообщай, сколько продал и какую сумму выручил.

– Выполняется…

– Давай…

И ещё полчаса нервничанья, самобичеваний и борений.

– Сообщаю, – сказал дилер ровно через тридцать минут. – Продано пять процентов имеющихся акций. Сумма выручки – семнадцать миллионов пятьсот тридцать две тысячи амеро.

– Ура-а! – полузадушенно сказал Тимофей и откинулся в кресле. – Продолжай в том же духе!

К шести вечера, прикупив для себя и друзей солидный пакет акций корпорации «Росинтель», Кнуров расслабленно спустился в гостиную, где генерал с Савельевым, Ершовым, Сенько и Гияттулиным резался в покер.

– Ну как? – не вытерпел капитан-командор.

Тимофей, загадочно улыбаясь, подошёл к Жданову и протянул новый информат. Генерал глянул на сумму прописью и присвистнул:

– Сорок два миллиона амеро? Однако!

– Это ж почти девяносто миллионов азио! – потрясённо сосчитал Алексей Дмитрич.

Игра была забыта, и все окружили Кнурова, желая самолично разглядеть заветные цифирки.

– Однако! – повторил генерал. – Это совсем недурно.

Генерал разлил по стопкам дорогой коньяк и поднял свой сосуд:

– Ну, за начинание!

Чувствуя, как произведение французских виноделов приятно греет внутренности, Тимофей прикинул, что на каждого из пятёрки он сделал по восемнадцать миллионов «ази». Вечер удался!

Глава 11. Обратный отсчёт

Кнуров до того устал за суматошный день и нервный вечер, что проспал беспробудно всю ночь и встал аж в десять утра. Покидать тёплую постель не хотелось, организм жаждал поваляться в фазе неги, делая «потягушечки» и зевая до хруста. Но Тимофей был твёрд: подъём! Организм подчинился и поплёлся в ванную. Омовение холодной проточной водой придало телу и духу бодрости. Кнуров оделся, причесался и включился в процесс бытия.

В дверь его комнаты постучали.

– Ворвитесь! – сказал инженер-программист, причёсываясь любимой массажкой.

В комнату шагнула Рита. Она смущённо улыбалась, её длинные ресницы вспархивали над глазищами, навевая тени.

– Ритка! – обрадовался Тимофей и кинулся обнимать боевую подругу. – Как ты добралась хоть?

– Не поверишь! – рассмеялась девушка. – На бронетранспортёре! А ты как, мистер Твистер, владелец заводов, газет, пароходов? Приятно быть миллионером?

– Ты, между прочим, сама теперь невеста с приданым, – поправил её Кнуров. – Я, честно говоря, уже и забыл о капитале… Хорошо, что напомнила. Наведу хоть порядок в отечественной промышленности! И знаешь, с чего начну?

– С чего? – улыбнулась Рита.

Тима так увлёкся своей блестящей будущностью, что не обратил внимания на оттенок снисходительности, промелькнувший в девичьей улыбке.

– Освою выпуск информационных фильтров, – заговорил он. – Они запросто и вирус выцедят, и спам не пропустят.

– А это честно? – усомнилась Ефимова.

– Не очень, – согласился Тимофей. – Преобразователи информации вроде как собственность государства… Но если оно так по-свински с нами поступило, то пусть не ждёт учтивости! Каков привет, таков ответ. Правильно я говорю?

– Правильно, – сказала Рита и прижалась к его груди. – Мальчишка…

– А ещё я хочу Интернет «посадить», – делился планами Кнуров. – Построю один Главный информаторий и полдесятка Малых по регионам, свяжу через спутник… А главное, заряжу в информатории софботов – это будут уже не браузеры, не «бродилки», а специальные такие метапрограммы, они будут искать нужные сведения по нечётким посылам. Даже если точно неизвестно, что тебе надо, или ты не помнишь название книги, знаешь только, что главного героя звали Васей, а на обложке была машина нарисована – софбот найдет её! И всё. Сети – хана!

– Провайдеры устроят марш протеста, – сказала девушка и неожиданно спросила: – А тебе нравится Даша?

– Даша? – с трудом выходя из темы, повторил Тимофей. – Ну… Не то чтобы умница, но ведь молоденькая совсем…

– Ты что, девушек по уму провожаешь? – съехидничала Рита.

– Нет, – вздохнул Кнуров, – по попе… А ничего у Дашки попка. Кругленькая такая, упругая…

– А ты откуда знаешь?! – с ноткой агрессии спросила Ефимова. – Щупался небось?

Кнуров широко улыбнулся, любуясь гневными искорками в Ритиных глазах, поцеловал девушку в нос и потащил к окну.

– Иди сюда! Смотри! Только тихонько…

В окно второго этажа заглядывали ветви груши, а под деревом, на скамеечке, сидели Царёв и Даша Жданова. Гена что-то говорил негромкое, а девушка слушала, опустив голову. Её длинные волосы спадали на лицо, пушились и засвечивали золотом на солнце.

– Поняла? – прошептал Тимофей и крепко обнял Риту.

– Раздавишь… – пропыхтела девушка.

– Ни за что… Выйдешь за меня?

Маргарита вздохнула, и Кнуров посмотрел ей в лицо.

– Я не знаю… – сказала девушка. – Раньше я как-то не думала о свадьбе… Рано мне ещё семью заводить – это же на всю жизнь! А теперь всё так осложнилось… Ты мне ещё сильней нравишься, Тим, но… – Ефимова снова вздохнула и сказала жалобно: – Ты не торопи меня, ладно?

– Ладно, – улыбнулся Тимофей. Хотел поцеловать Риту, но в этот момент в комнату вошёл Савельев.

– Доброе утро, – поздоровался он, – извините, что нарушаю ваш тет-а-тет… Хотел поговорить.

– Я вас оставлю? – спросила девушка.

– Нет-нет, Риточка!

Алексей Дмитрич оседлал стул из ротанга, Кнуров уселся на подоконник, а Рита осталась стоять, положив себе на талию Тимкину руку.

– Вы уже думали о будущем? – спросил Савельев. – Я не имею в виду личные планы, а глобальные, общечеловеческие? Вижу, что не думали. А вы подумайте! Вот, спасли мы Жданова. Обеспечили русской… пардон, евразийской демократии пять – десять лет прогресса. Отлично. А дальше? Я не знаком с полным списком предсказаний «Гото», но и то, что вычитал, производит сильное впечатление. Путч в Киеве, резня в Ашхабаде, захват круизного декамарана – ну, это детали. А Однодневная война в Африке? Это ж миллионы жизней долой! Война с нукерами Всемирного халифата, война в Антарктике, потом эти гангстерские войны… А ведь всего этого горя, этих несчастий и утрат можно избежать!

– Как, Алексей Дмитрич? – тихо спросил Тимофей.

– Обратный отсчёт! – быстро сказал Савельев. – Может же «Гото» вычислить причины следствия, добраться до элементарщины в подоплёке?

– Может, – согласился Кнуров. – Это называется дефатализация. А если причина в упёртом политике или вояке? Будем ликвидировать причину?

– Если смерть одного спасёт тысячи других… – внушительно начал подполковник, но инженер-программист замотал головой и поднял руку.

– Стоп, стоп, Алексей Дмитрич! Жданова мы уберегли не только для того, чтобы спасти русскую демократию, заодно наказав плохих парней из РВ. Мы и себя спасали! В буквальном смысле! А теперь что? Хотите, чтобы мы несли дозор, спасая все человечество?

– А что в том дурного? – возмутился Савельев. – Благородное дело – стоять в дозоре!

– Стоять – может быть, но вы же предлагаете вмешиваться! А кто мы такие, чтобы манипулировать судьбами миллиардов? Мы всего лишь люди, а не боги. И это чушь собачья, будто «Гото» всеведущ. Брехня это! Даже Творец, по преданию, не ведал всего, иначе зачем ему было создавать Адама с Евой, если потом он всё равно утопил хомо сапиенсов, одного Ноя оставив на развод? «Гото» предсказал события? Ну и что из этого? А откуда вам знать, что чрезвычайное происшествие обязательно к худу? А может, и к благу? Вы говорите – война. Да, мало хорошего в войне! Но ведь что-то же привело к ней, нестроения какие-то, верно? Вы знаете, каковы будут результаты обратного отсчета? Могу вам сказать – «Гото» укажет на миллионы людей, соединение чьих воль привело к вооружённому конфликту! И что прикажете делать? Истреблять всех «подозреваемых»? Или через одного? А кто будет выбирать? Как прикажете разделять агнцев и козлищ? Да мы все – «чёрный низ, белый верх»! Мы все – рогатые ангелы! Бесы с нимбами!

Савельев растерянно замотал головой.

– Да не выставляйте вы меня гордыней обуянным! – вскричал он. – Вы что? Думаете, я не понимаю? И не собирался я вычислять причины войн, пусть даже локальных! Но мелкие события – в этом, в будущем году мы предотвратить можем? Можем! И, по-моему, должны. Тот же киевский путч…

– Я вас прекрасно понимаю, – сказал Тимофей. – Помочь, спасти, предупредить… Благородное дело! А теперь скажите, только честно: уверены ли вы, что будете поступать благородно и бескорыстно при любом раскладе сил? Уверены ли вы, что даже попытки не сделаете воспользоваться ситуацией? Для себя, для друзей, для семьи? Только честно! Я в себе не уверен. Вот не нравится мне поведение индийского правительства! Их поделки из Бангалора конкурируют с нашими, теперь, по сути, и моими разработками. Я же, как-никак, крупный акционер «Росинтеля». И вот я, узнав о какой-нибудь грозящей индийцам напасти, не стану их предупреждать. Но соизволю помочь, скажем, Австралии. А то и вовсе возжелаю стать монархом или президентом! Вы только представьте себе, Алексей Дмитрич, что вот прознали вы судьбу и решили в неё вмешаться, изменить к лучшему. И в результате ваших коррекций… назовём их для красоты Ф-коррекциями… возникает… мнэ-э… ну, скажем, эффект вторичного фатума. То есть, отбив один удар судьбы, вы добьётесь того, что рок развернётся и долбанёт по нам ещё сильнее! Да даже если мы с вами останемся на всю жизнь честными-благородными, так ведь люди внезапно смертны. И кто заменит нас с вами в дозоре? Кто после нас станет приглядывать за несмышлёным человечеством? И как же ему потом расти, этому человечеству, как справляться с собой, если народы будут ковылять на помочах? Или вы предпочитаете пасти их?

Савельев молчал долго. Потом вздохнул, упрямо помотал головой.

– Я всё это понимаю, но… нет, вы меня не убедили.

Тимофей развел руками.

– Давайте вернёмся к этому разговору позднее? – предложил Алексей Дмитрич.

– Давайте… – равнодушно сказал Кнуров.

Подполковник с поклоном покинул комнату. Тимофей покусал губу и направился к терминалу.

– Не нравится мне это… – пробормотал он, набирая код Бирского. – Ох, не нравится…

Усталое лицо начальника проекта на экране изобразило улыбку.

– Привет, Тим! Как делишки? Как детишки?

Кнуров не принял тон.

– Ершов там? – спросил он.

– Не здесь, но в форте. А что?

– У меня такое подозрение… Тут Савельев предлагал учинить дозор… Этакую мировую закулису из нас, смертных. Чтобы мы пасли стадо человечье и оберегали его от волков.

Как ни странно, Михаил его понял и нахмурился.

– А к нам Никита Всеволодович подкатывался, – сообщил он, – те же деяния проповедовал. Сговорились они, что ли?

– Люди добра желают, – вздохнул Тимофей.

– Мостят благими намерениями… – пробормотала Рита.

– Съезжал бы ты оттуда! – вырвалось у Кнурова. – Гель – в термос, и айда к нам. А то, боюсь, Ершов задумает облагодетельствовать несмышлёных землян!

– И железной рукой загнать их к счастью… – договорила Ефимова.

Бирский закряхтел и шибко почесал в затылке.

– Щас, – вздохнул он, – буду думать.

– Ну, думай, думай… Звякнешь, когда надумаешь чего!

– Обязательно. Генке привет!

Тимофей выключил декодер и вернулся к Рите. Обнял её, поцеловал в шею, в плечо, огладил ладонью восхитительно – выпуклую попку.

– Ты ко мне пристаешь? – спросила Марго слабым голосом.

– Да!

Девушка запустила руки ему под рубашку и стала щипаться.

Глава 12. Момент истины

Царёв держал на своей громадной пятерне маленькую, узкую ладошку Дарьи Ждановой и бережно гладил вздрагивавшие пальчики. Девушка молчала, краснела только и опускала ресницы.

С Дарьей они были интересной парой – великан и Дюймовочка. Красавица и чудовище. Впрочем, с последним сравнением Даша не соглашалась, что Царёва умиляло до крайности.

Как всё случилось, он и сам не понимал. Просто увидел её, встретил серьёзный взгляд подведённых глаз, и всё. Купидон сделал контрольный выстрел из лука…

Геннадию всё в ней нравилось – и фигурка, и голос, и манера сердиться, и то, как она любит отца. В Даше было удивительно развито чувство меры, она постоянно нянчилась с котом Пенопластом, но как только эта наглая зверюга позволяла себе баловство – тут же следовал окрик. Могла и пинка дать… И так во всём. Сесть ей на шею не мог никто, даже её горячо любимый папочка. Мадемуазель Жданова строила и школила всех, кто жил в доме, включая и случайных гостей. Ей даже суровые дяди из Генштаба улыбались льстиво и искательно.

Но почему, почему она с ним, Царёв понять был не в состоянии! Он однажды робко заикнулся на этот счёт, но Даша не рассердилась – звонко захохотала и чмокнула Гену в курносый орган обоняния…

– Я тебя люблю… – вымолвил вдруг Геннадий, сам поражаясь смелости своей, и той истины, простой и великой одновременно, скрытой за словами признания.

Даша ещё сильней склонила голову и прошептала:

– Гена, ты же меня совсем не знаешь…

– Знаю! Ты красивая, ты добрая, ты милая, ты нежная, ты…

Девушка приложила пальцы к его губам, и Царёв замолчал. Он закрыл глаза, целуя Дашины пальцы. Вечно бы так сидел! И погружался в нирвану…

Потом его избранница отняла ладонь.

– Ты появился так неожиданно, взялся ниоткуда… – заговорила она задумчиво. – Вот, был вечер, когда я не знала никакого Царёва, а ночь прошла, настал день, и ты уже есть… Знаешь, почему мне было интересно с тобой? Не сейчас, раньше? Была какая-то тайна!

У Царёва мигом испортилось настроение. Тайна… Черт бы побрал эту тайну! Хранить её от Жданова – это одно, но не посвятить в секреты его дочь… Дашка же своя!

– То, что я тебе сейчас расскажу, – начал он негромко, – проходит под грифом «Совершенно секретно!» Короче говоря, мы построили предиктор…

Царёв не спеша, со всеми подробностями, поведал Даше историю пятёрки смертных, покусившихся на монополию Господа Бога – знать все наперёд.

– …Вот мы и решили спасти твоего отца, – закончил Геннадий, – чтоб и самим выжить, и помочь кому надо. А потом я встретил тебя…

Дарья Жданова слушала как зачарованная. Глубоко вздохнув, отчего её грудь поднялась и опустилась, натягивая тонкую ткань, девушка сказала серьёзно и строго:

– Пошли. Надо обо всем рассказать папе.

– Я не знаю… – промямлил Царёв.

– Папа знает! – отрезала Даша. – Идём.

Геннадий ссутулился и побрёл за любимой. Он себя неясно чувствовал. Правильным ли был его поступок? Или он просто разболтал общий секрет? Поймут ли друзья порыв откровения? Но всё равно на душе у Царёва здорово полегчало – перед Дашей он был чист.

Генерал молча выслушал сбивчивый рассказ инженера-контролёра и теперь сидел, ни слова не говоря. Только курил свою сигару да изредка стряхивал пепел. Даша терпеливо ждала.

– Та-ак! – увесисто сказал Жданов. – Это меняет дело. Дашенька, позови, пожалуйста, Тимофея и Маргариту.

Девушка кивнула и убежала. Царёв нервно-зябко потёр руки.

– Сюда идите! – донёсся Дашин голос.

В гостиную вошли Марго и Тимка. Ефимова поправляла платье, а у Кнурова на шее наливался тёмной краснотой след крепкого поцелуя.

– Присаживайтесь, молодые люди, – сказал генерал.

Рита с Дашей и Тима присели, а Жданов поднялся и стал ходить.

– Я в курсе ваших дел, – промолвил он внушительно, – и вот моё мнение. То, что вы уберегли базовые кристаллы – это правильно. Но будет большой ошибкой отказ от дальнейших исследований. Минуточку, – поднял генерал руку, осаживая Кнурова, порывавшегося встать. – Ваши аргументы, Тимофей, мне понятны. Да, человечество далеко ещё не созрело для алгоритма судьбы. А ядерная энергия? К ней мы разве готовы были? Или там генетика? Нанотехнология? Мы все можем запросто сгореть в пламени термоядерного огня. Или выродиться в стада уродов-мутантов. Или стать свидетелями того, как неуправляемая масса нанороботов-ассемблеров превратится в диссемблеры и разберёт на атомы всё подряд – дома, деревья, воду озёр, людей, покрыв всю Землю километровым слоем серой слизи! И что теперь? Прекратить научные исследования? Остановить прогресс?

– Следовательно, – измолвил Царёв, – вы «за»?

Жданов усмехнулся.

– Геннадий!.. – сказал он снисходительно. – Я, может, и против, но тут уж, коли в президенты метишь, надо думать по-государственному! Не забывайте, пожалуйста, что умных голов в мире много. Бирский не единственный, он просто первым додумался до предиктора. Вот и представьте себе, что мы сейчас устрашимся последствий и мудро проголосуем за прекращение тутошнего проекта «Гото», а пару лет спустя какой-нибудь умник из Силиконовой долины возглавит проект тамошний. Ну, скажем, «Деус». И в какой тогда, извините, заднице мы окажемся? А поэтому хоть как, но двигать науку дальше просто необходимо. Жизненно важно! – Генерал сел, обрезал кончик у новой сигары и пророкотал: – Высказывайтесь.

– Можно мне? – поднял руку Царёв. – Мне достался кристалл как раз по теме – наука, технологии… ну, и техногенные катастрофы туда же. Так вот. В Северной Америке есть такие лаборатории… «Норт-Лэйк» называются. Они засекречены в квадрате и в кубе. Там разрабатывается предиктор.

– Вот чёрт! – вырвалось у Тимофея.

– Да, – сумрачно согласился Геннадий. – Проект их называется «Сивилла». Добились они, правда, немногого, до нашего «Гоши» им ещё как до Луны, но успех в науке – это лишь вопрос денег и времени. И европейцы свой проект ведут! У этих центр где-то в Южной Америке, в сельве. Кстати, проект называется «Деус»…

– Пап, ты угадал! – прошептала Даша.

– Мы их всех сделали, – продолжал Царёв, – всех опередили на годы. А можем и вовсе в отрыв уйти! Та квазибиомасса, из которой мы понаделали гель-кристаллы, выращивается на орбите, на орбитальном заводе «Гардар». И там наши новую технологию опробовали – кристаллы растят не с молекулярно-электронной памятью – мы говорим «молектронной», – а с атомарной. Можно будет на новых кристаллах построить предиктор не в этажи, а размером с эту комнату. И уже не на десять лет вперёд загадывать, а на все двадцать.

– Так сюда их! – решительно сказал генерал. – Вперёд и с песней!

– А как? Надо ж в космос лететь!

– Ну так летите! Можно, конечно, и другого послать, космонавта со стажем, только тайну предиктора требуется хранить в узком кругу… Так что счастливого полёта!

– Правильно, чего там! – воскликнул Тимофей. – Давай, Генка, дуй в космос. Мы тебе на билет скинемся!

– Не надо скидываться, – сказал Жданов величественно, – оформим Царёва как инспектора УКСа[10], и всего делов…

– Генерального инспектора! – подсказал Кнуров.

– Можно и так, – спокойно согласился генерал и раскурил сигару. – Президенты приходят и уходят, – добавил он назидательно, – а государство остаётся. Деды наши на фронтах бились, отцам выпало ракетно-ядерный щит Родины крепить, а наш долг – создать лучший в мире предиктор. Вопросы есть? Вопросов нет!

Глава 13. Фатум

Тимофей с самого утра засел за комп – скупал акции американской «Нортрекс», продавал акции отечественного «Либериума», передвигал финансовые потоки из Евразии в Африку, макал их в нефть, окунал в пресную воду, с весны взлетевшую в цене, инвестировал, спекулировал, размещал…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее – названия районов Киева на восточном берегу Днепра.

Вернуться

2

Эффекторная машина (фант.) – компьютер, оборудованный исполнительными механизмами (эффекторами) для изготовления моделей или выполнения каких-либо операций. Впервые описана братьями Стругацкими. Гель-кристаллический процессор – изобретение С. Лукьяненко.

Вернуться

3

СВ – стереовизор, то есть телевизионный приемник для стереоскопических программ.

Вернуться

4

ТЭО – технико-экономическое обоснование; ТТХ – тактико-технические характеристики.

Вернуться

5

Амеро – денежная единица Американской Федерации, объединившей США, Канаду и Мексику.

Вернуться

6

Эллинские богини судьбы.

Вернуться

7

Check-up (англ.) – проверка.

Вернуться

8

Крипта – помещение в храме или в монастыре для хранения реликвий.

Вернуться

9

Азио – денежная единица Евразии, союза государств, объединившего РФ, Казахстан и Среднюю Азию (эволюционировавшее ЕврАзЭС).

Вернуться

10

УКС – Управление космических сообщений.

Вернуться