Юлия Ляпина
Другая любовь

Пролог

Я медленно шла по улице, не замечая, как слезы падали на тонкую водолазку. Осень. Серая кофточка, длинная серая юбка, серые полусапожки и алая, вибрирующая цветом куртка. Помню, как ругалась свекровь когда я купила ее и абсолютна счастливая пришла домой:

– Замужней надо носить серое! Или коричневое! Немаркое! Тебя дети бояться будут!

Дети меня ни капли не боялись. Вот сейчас в правой руке грелась ладошка старшей дочери – ей только пять и она весело топает красными резиновыми сапожками, рассматривая мокрые листья в лужах. В левой руке пальчики младшей дочки. Ей три. «Из декрета в декрет», «сразу отстреляетесь» и прочие глупости приговаривали нам родственники, узнав, что я забеременела через год после родов.

А теперь живот под юбкой снова бугрился тугим колобком, заставляя предельно осторожно идти по мокрому асфальту, обходя случайные лужи. Как хорошо, что я успела выйти на работу! Как хорошо, что начальница сейчас в центре! Медленно, продолжая ронять слезы, я поднялась по низким широким ступеням. К моему счастью участники конференции высыпали в холл – поболтать, выпить кофе, сбегать в курилку.

Я легко нашла свою директрису по привычному силуэту и мрачному черному костюму. Подошла, протянула ключи, максимально спокойно произнесла:

– Эльвира Игоревна, простите, я завтра не смогу открыть офис. Прошу оформить мне отпуск на три дня по семейным обстоятельствам.

Нашей начальнице не понадобилось лишних слов – ключи она приняла и спокойно напомнила, что я могу ей звонить в любое время.

Глава 1

Благодарно улыбнувшись, я вышла на улицу. Дождь накрапывал, но не сильно, девчонки уже нагулялись и начали капризничать. Пришлось пообещать, что мы поедем в гости. А куда поедем? Пересчитав жалкую кучку мелочи в кармане, я села в автобус и поехала на дачу к подруге. По дороге согрелась, успокоилась и холодная вода в ближайшей речке перестала привлекать своей темнотой.

На даче у Светки никого не было – то ли за грибами ушли, то ли в город за продуктами уехали. Вообще они жили на даче до самого снега и такая ситуация была странной. Домик был закрыт на здоровенный замок, но дождик уже кончился, выглянуло солнышко, а в песочнице лежало много игрушек, так что дочери стали играть, а я села на скамейку, дышать чистым деревенским воздухом, слушать толчки сына в утробе и думать, как же я докатилась до жизни такой.

Ведь все было красиво и правильно – садик, школа, колледж, потом институт. Между колледжем и институтом на вечеринке у друзей познакомилась с будущим мужем. Прогулки, поцелуи, долгие разговоры и редкие встречи. Потом предложение в кафе над блюдцем с пирожным, красивая свадьба с сотней гостей и… я снова уехала учиться.

Свекровь ворчала:

– Что за фифа! В садике уже можно работать, вот и пусть идет работать!

Полгода такого нытья продолбили дырку в моей голове. Я перевелась на заочный курс и устроилась на работу по первой специальности. Что сказать. Было непросто. Новый коллектив, хмурая заведующая, и ясельная группа лялек, к которым я не знала, как и подойти. Но справилась, хоть было нелегко. Муж ворчал – то убегаю раньше него, не приготовив традиционный «мамин» завтрак из сырников и чая, то прихожу поздно, и он вынужден сам греть себе ужин. При том, что жили мы со свекровью. Своего жилья у меня не было, а мужу вполне комфортно было жить с мамой.

Где-то на втором курсе свекровь озаботил вопрос – а чего это у вас голуби детей нет? Лаской и таской она отправила меня к своей соседке – заведующей женской консультацией. Та в свою очередь отправила на УЗИ и… для меня начался ад! Диагноз: «бесплодие». Муж промолчал. Свекровь завелась как циркулярка:

– Внуков, внуков хочу!

А я ходила по улицам, заглядывала в глаза детей, думая лишь одно: у меня такого не будет. Как не наложила на себя руки – не знаю. Племянник, наверное, помог. Вырулил из мутной водички родственных связей, широко улыбнулся и увез отмечать «сто лет граненному стакану». Среди его приятелей и их подружек я буквально ожила. Выпила, поела обугленного на огне мяса и решила – Бог с ним. Нет, значит, нет. Усыновлю!

На другой день я подала документы на увольнение. Работать в садике не было больше сил. Пошла искать работу с детьми постарше и к собственному удивлению – нашла! Подростковый центр. Громкое название, но, заведение было нужное. Кружки, секции, энтузиасты и несчастные прячущие свое горе за бутылкой или бешеной работой.

Меня взяли. Показали просторный кабинет, с большими окнами, познакомили с «соседом» – тренером по боксу и оставили в покое. Сказать, что этот район пользовался в городе дурной славой, это значит, ничего не сказать. Огромные шестнадцатиэтажные общаги трех ближайших заводов. Пьянство, грязь, убогость и унылость во всем. И я с кисточкой наперевес, с мечтой научить детей рисовать.

Как ни удивительно на мои занятия ходили. Скоро все стены класса украшали детские рисунки. Яркие, живые, словно выплеснутые в местную серость. Полюбовавшись освеженным классом, директриса приняла решение перевести меня в центральный филиал. Район считался лучшим и престижным, родители не экономили на детях и материалах для рисования. Группы по пятнадцать человек набирались туго, но стены все так же украшали детские работы.

Я радовалась жизни, успехам подопечных и совершенно забила на «звоночки», которые звенели дома. Свекровь убеждала мужа бросить меня, и найти другую, чтобы одарить ее внуками. То, что к этому моменту ее дочь уже одарила ее внучкой в расчет не шло. Отношения качались на грани, когда в один из дней я упала на работе в обморок. Перепугала всех! Сунули под нос нашатырь и велели идти к врачу.

Терапевт покрутила меня, потыкала и отправил к кардиологу и гинекологу с ворчанием, что в моем возрасте только две причины падать в обморок – любовь или беременность. Я грустно усмехнулась и сходила к кардиологу. Она отметила шумы в сердце, ускоренный сердечный ритм и тоже отправила к «женскому доктору»:

– Анализ на гормоны нужен и мазки, вдруг инфекция просто.

Пошла. Боялась я этих гинекологов до жути. В местной консультации работали пожилые тетки с руками борцов сумо. Они умудрялись одним движением достать шейку матки, превращая тебя в пальчиковую куклу. Больно, стыдно и потом полдня нехорошо болел живот. Но на этот раз мне невероятно повезло. Моя врач оказалась в отпуске, а эфирное создание у кресла стягивая перчатки задумчиво заявило:

– На УЗИ надо, плохо видно еще.

Я конечно ее слов не поняла, но на УЗИ поплелась. А там буднично глядя на серые расплывы монитора, врач спросила:

– Беременность семь недель, сохранять будете?

И я второй раз упала в обморок. Лежа.

Глава 2

Конечно, счастью моему не было предела! Долгожданный маленький комочек где-то внутри! Я сразу встала на учет в женской консультации и трепетно прислушивалась к себе, надеясь услышать толчки. Наивная. Узнав о беременности, свекровь не успокоилась. Выносила мозг по другим поводам – то юбка короткая, то сапоги слишком длинные. Потом пошли намеки на тренера, с которым я работала в одном здании. Дядька конечно был видный, но имел жену, троих детей и любил свою семью без памяти. От этих разговоров на шестнадцатой неделе меня увезли в больницу с кровотечением. В гинекологию. Я удивилась, почему не в роддом. Санитарка, забирая огромный матерчатый мешок с моими сиротливыми вещичками, пожала плечами:

– Так если скинешь, сразу и почистят, чего мамочек волновать.

Я проглотила ее слова, ощущая свой живот, воздушным шариком, который может в любой момент взлететь вверх, оставив меня на земле корчится от боли.

Бережно ступая, дошла до палаты и окинула ее взглядом. Восемь коек, раковина, огромное окно и пять женщин в разноцветных халатах. Три, как и я на сохранении малых сроков. Две с подозрением на внематочную. Пока я осторожно укладывалась на коричневое казенное покрывало, привели еще одну женщину – черноволосую, смуглую и очень худую. Она стала восьмой.

В этой самой палате я пролежала три недели. Попа болела от уколов, душа ныла от того, что видела – блюющих в туалете «заливочниц», почерневших от горя мамочек с мертвыми детьми в утробе, молоденьких девчонок с диагнозом «внематочная» кусающих губы на каталке.

Из больницы я буквально убежала. Чтобы через неделю вернуться в нее опять. Еще три недели плюс сорок уколов витаминов, плюс двадцать уколов гормонов, дюжина непонятных «масляных» уколов оставляющих не просто синяки, а болезненные шишки.

В следующее возвращение меня перевели в роддом. Тут было чище, спокойнее благообразнее. Просторные цветные халаты напоминали дирижабли, плывущие по коридорам. Сюда уже не пускали посетителей, и будущие мамочки стайками выплывали на застекленную галерею, чтобы повиснуть на мужьях-отцах-мамах-бабушках.

Случались трагедии, случались неожиданные радости. Молодой верующей девчонке на УЗИ сказали: ребенок-урод, пять писечек… Она упала в обморок, проревелась, но на заливку не пошла, не смотря на вопли заведующего отделением. В итоге родилась девочка. Нормальная, здоровая. Просто ручку между ног неудачно зажала.

Здесь я пролежала до самых родов.

Когда плотный белый кулек с розовой лентой привезли домой, свекровь тут же распеленала кроху, и подозрительно уставилась в сонные глазки:

– Что-то не в нашу породу, – проскрипела она.

Дочка действительно удалась в меня – голубоглазая светловолосая, когда она спала длиннющие ресницы, лежали на щеках. Всю зиму меня буквально не выпускали из дома, «чтобы не носила заразу». Коляску поставили на балконе, и я со слезами умоляла мужа вывести меня в зимних сумерках хотя бы на крыльцо, чтобы подышать воздухом.

Когда настало время оформлять документы и мне пришлось поехать на работу, я входила в троллейбус как ребенок в кондитерскую: люди! Взрослые! Что-то говорят, улыбаются, смотрят в окна…

Едва малышке исполнился год, мне напомнили, что дармоедов в доме не держат. Но сначала требовалось пристроить дочь в садик. Мы прошли комиссию и получили ответ «не садичный ребенок». Пожилая полная лор-врач коротко сказала:

– Отдадите в сад, к трем годам будет астма.

Пришлось сократить работу, но все оказалось к лучшему. Я по-прежнему работала со школьниками, но только полдня и благодаря понимающей начальнице убегала, когда вздумается.

Вторая беременность накрыла как гром среди ясного неба. Профосмотр, въедливая тетка-терапевт, обморок, тест… Свекрови говорить боялась. Сдала меня ее подружка – заведующая консультацией. И не просто сдала, а доложила о наличии у меня некой болячки, которую надо бы подлечить до рождения ребенка.

Что тут началось! Свекровь рыдала, билась в истерике, убеждала меня, что рожать с некоторыми деликатными проблемами нельзя, и вообще «надо пожить для себя». Я же помня пустоту, которую нечем было заполнить в тот момент, когда мне сказали «бесплодие», сжала зубы, выпила валерьянки и закрылась в комнате, положив на голову подушку.

В насмешку вторая дочка родилась копией свекрови. Крупная белокожая девочка сонно зевнула из коричневой роддомовской пеленки и прищурила на меня зеленые свекровкины глаза.

Мои надежды на смягчение отношений не оправдались. Мы органически раздражали друг друга, а муж все чаще вставал на сторону мамы. Я его конечно понимала, но когда старшая дочка вдруг сказала, что «я кровиночка, папа кровиночка, ляля кровиночка, а мама чужая» … Я взяла детей за руки и ушла, придерживая уже отяжелевший живот.

Глава 3

Подруга появилась на своей даче к вечеру. Ахнула на замерзших детей, на посиневшую меня, загнала в дом, затопила печку, выслушала и предложила пожить пока у них на даче. Оказалось, что их немалое семейство уже перебралось в город, а на даче еще оставались доски, требующие просушки, овощи для переработки и кое-какие летние вещи:

– Поживи, печку топи, продукты тут есть, – приговаривала она, показывая мне погреб и ящик с консервами. – На работе отпуск возьми, авось что-то и решится.

Муж отыскал меня к вечеру. Приехал поздно, когда уже стемнело, постоял, глядя на детей, оставил немного денег и сумку с хлебом. Мой характер он уже знал, но оставлять мать не желал.

Отпуск я брать не стала. Кормить нас просто так никто бы не стал, а мне через пару месяцев в декрет. Брала детей на работу, и искала съемную квартиру. Помогла другая подруга. Сказала, знакомый сдает комнату в секционке, недорого. Мне с детьми хватит, а с мелким ремонтом он готов помочь. Я приехала, посмотрела на страшную, но большую комнату в огромном общежитии, наполненном звуками и запахами дешевого дурного жилья и… согласилась! Здесь были батареи, и вода в доме, пусть и холодная.

Девчонки как воробушки сидели на старом диване, который от щедрот хозяина достался нам, а я драила полы, скребла ножом стол и, глотая слезы напевала песенку про облака. Выручил отец. Приехал дня через три, узнав о моем уходе от кого-то из знакомых. Посмотрел на наше бытье и вышел. Вернулся с нашей старенькой мебелью, несколькими рулонами обоев, клеем и побелкой. За день переклеили с ним обои, побелили потолок, заклеили пленкой мебель и «кухонный угол». Денег отец тоже подкинул. Я не просила, но была безмерно благодарна, за его помощь.

Чтобы выйти на работу на целый день и подработать немного до декрета, дочек надо было устраивать в садик. Пока писала заявление, пока бегала за справками и бумагами о разводе, старшая резко «выросла» – смотрела за младшей, развешивая на батарее мокрые колготочки, полоскала чашки в тазу, а когда пьяный сосед принимался барагозить[1] в общем коридоре, она громко читала сестренке книжку.

Начальница помогала чем могла, отпускала пораньше, выписала материальную помощь. Сотрудницы помогли с одеждой на зиму, и уже приближался декрет. Нужно было решать материальные проблемы. Бывший муж объявился еще раз. Спросил, что я выбираю – телевизор или компьютер из того, что мы купили вместе. Дети просили мультики, но у меня появилась задумка на счет заработка и я выбрала комп.

Как показало время – правильно сделала. Учебу я закончила недавно, куча конспектов, журналов, лекций лежали в коробке на балконе. Естественно их мне отдали вместе с заношенными трусами и растянутыми свитерами. У нас же на работе была пара девчонок, которые учились «заушно», предпочитая зарабатывать в ожидании диплома. Вот они то и стали моими первыми клиентками.

Курсовые. Контрольные. Дипломы. Библиотекари знали меня в лицо, здоровались и вежливо торопили, если я засиживалась в читальном зале до половины седьмого – садик закрывался в семь и, мне нужно было успеть забрать детей, привести домой, выслушать, накормить, искупать, уложить спать, и уже ночью снова стучать по клавишам, пытаясь заработать на фланель для пеленок.

В декрет я ушла перед самым новым годом. Успела получить два пакета конфет от профсоюза, красивую открытку и пятьсот рублей собранных нашим коллективом. Все праздники потихоньку закупала необходимое для малыша, и думала где взять кроватку и ванночку.

Снова выручил папа. Поговорил на работе с коллегами и в один из дней привез старенькую ванночку из желтоватой пластмассы и такую же старую, но чистую кроватку. Все до времени убрали – ванночку под двухярусную кроватку девочек, а малышовую кроватку разобрали и запихнули под диван.

Жизнь продолжалась. Страшно хотелось помидоров. Декретные я растягивала, как могла, алиментов еще не было, а курсовые будут оплачены только в январе. И я нашла себе еще одну подработку – взялась учить детей рисовать на дому. Конечно, преподаватель с животиком настораживал мамаш, но я подтягивала юбку повыше и улыбалась. Потому что, выходя с занятия, я сразу шла к лотку с овощами, покупала полкило помидор и ела прямо на морозе, без соли. И это было несказанным блаженством.

Однако время родов приближалось и передо мной в полный рост вставал вопрос – куда девать детей? Даже если все пройдет хорошо, меня не будет дома несколько дней. Обратиться к бывшей свекрови? Не вариант. Попросить мужа взять отгулы? Еще хуже, он притащит мамочку за собой, и дети получат жесткий стресс. Осталась последняя возможность – волнуясь, я позвонила подруге.

Почему-то за двадцать восемь лет я не скопила друзей. Зато последние три месяца выживания принесли мне искреннюю приязнь совершенно посторонних людей. Лена согласилась приютить девчонок на время моего пребывания в роддоме. Бывший муж к моему удивлению заходил к ним, привозил булки от свекрови и даже звонил мне в больницу. Роды прошли непросто. Вместо трех-четырех дней я пролежала в роддоме все десять и выписалась с уговорами врача полежать еще.

Лена и ее муж приехали нас забирать. Дочки уже сидели у нас дома с их старшей дочерью. Передав мне детей, подруга показала кастрюлю, полную борща, хлеб, пироги и печенье в корзинке, а так же их подарок на рождение сына – стиральную машинку «малютка». Я расплакалась. Эта машинка ревела и грохотала как тысяча чертей, но исправно стирала пеленки, детскую одежду и постельное белье, по сути это была единственная бытовая техника в нашей комнате.

Глава 4

Время шло. Сын подрастал, одежды и еды хватало, но таскать его с собой на занятия и обсуждения диплома не было возможности. Тогда я пошла по этажам. Стучалась, расспрашивала, искала человека, который сможет посидеть с моими детьми вечером или утром, пока я буду работать. Сначала нашлась беременная девушка, которая ухватилась за эту возможность с радостью. Мне казалось, что проблема решена. Я оставила еду, игрушки и детей, плюс сотовый телефон на столике и поехала к заказчику. Обговорили, решили, мне заплатили и даже угостили чаем с тортиком. Расслабленная и довольная я приехала домой и… взяла беременную за шиворот, рывком выставила в коридор, не слушая ее воплей. В комнате было накурено.

– А я ничего, я в форточку!

Кроме того она нашла чекушку водки припасенную для компрессов и выпила почти всю.

– Ой, это дети разлили!

А еще младшая добралась до альбома с фотографиями. Глянцевые прямоугольники я увидела еще на крыльце, плавно слетающие с седьмого этажа.

На следующий день я снова пошла по квартирам. Нашла. Пожилую женщину, бывшую портниху, выселенную в общагу собственным сыном. Она согласилась за небольшие деньги сидеть с моими детьми, хотя жила на двенадцатом этаже, а лифт у нас работал от случая к случаю.

Оставляя детей с ней, я тряслась как заячий хвост, прекрасно понимая, что ходит новая няня медленно, шустрый сын может добраться куда угодно, и просто чудо, что в прошлый раз младшая выбросила в форточку фотографии, а не выпала сама.

Однако когда я вернулась домой, все было хорошо – дети спали, по комнате плыл аромат каши с овощами, пол был чистым, а выстиранные игрушки стояли у батареи на расстеленных газетах.

– Ах, какие у тебя славные помощники, – встретила меня Галина Николаевна, – все сами, я только чуть-чуть подсказала!

Поблагодарив женщину, я проводила ее к лифту, убедилась, что он работает, вернулась к себе и рухнула на постель. По всему выходило, что мне надо искать постоянную работу – дипломы, за которые платили больше всего вещь сезонная, а старшей в следующем году уже в школу. Кроме того среди студентов появилось больше тех, кто кидал на стол пачку денег, а потом вытирал об меня ноги, заявляя, что я все должна делать сама – в том числе выбирать у руководителя тему и бегать за ним по коридорам, выясняя изменения и уточнения в плане защиты притворяясь тем самым студентом.

Особенно запомнилась одна барышня. Первую контрольную она схватила дрожащими лапками, рассыпалась в благодарностях и улепетнула. Вторую и третью нервно вызванивала, торопя меня с оформлением и печатью. После сдачи курсовой позвонила в слезах – почему «четыре», а не «пять»? А когда я писала ей диплом, она умудрилась сорваться из дома в три часа ночи, примчаться ко мне на такси и биться в истерике среди спящих детей: «а вдруг я не сдам»???

Поразмыслив, возвращаться в педагогику я не стала. Душевные силы мне пригодятся дома. Старшая неплохо рисовала, младшая обожала корчить рожицы, показывать сказки самодельными куклами и танцевать, только сын пока не проявлял резких особенностей характера – мал еще.

Биржа труда ничем не порадовала. Вакансий много, но с моим образованием предлагали либо садик, либо детский центр, а мне хотелось иного. В итоге я набрала в киоске газет бесплатных объявлений и принялась обзванивать возможных работодателей. Орифлейм, Эйвон, БАДы, Орифлейм, Эйвон, странные штуки из серии «разведи пенсионера». Няня, гувернантка, скользкие взгляды папаши и шепот «если мы подружимся, зарплата будет больше».

Плюнув на все, я зажмурилась и ткнула пальцем наугад. Администратор. Хм. Позвонила. Пришла в крохотный «офис» переделанный из квартиры. Глянула на кучку запаренных мужиков, россыпи бумаг, зарядок, телефонов, железа и батарею грязных кружек. Вздохнула, попросила деньги на моющие средства и рабочую единицу уборщицы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Шуметь, скандалить.

Вернуться