Anne Dar
Объятые пламенем

Глава 1.

У меня есть секрет. Он о том, чего я никогда не делала.

Нет, я, конечно, много чего не делала. Не прыгала с парашютом, например. Но это другое. Это то, что может определить меня, как больного человека. Человека неисправного, искажённого где-то на подсознательном уровне или глубоко внутреннем режиме ощущения мира…

Я никогда не влюблялась.

Мне двадцать три года, семь месяцев и пара недель. И я никогда не влюблялась. Все мои отношения с мужчинами были исключительно ради отношений, а не итогом чувств вроде любви. Прежде, без общепринятых социумом отношений, я не могла просто быть в жизни мужчины, как это сейчас делала с Дарианом. Мне отчего-то казалось, будто я обязана связывать себя обязательствами с мужчиной, с которым сплю. Иначе никак. Иначе механизм заедал.

Думаю, подобную картину мира заложил в мой мозг счастливый брак моих родителей. Такой жизни я подсознательно хотела для себя, совершенно не осознавая того, что не могу жить подобным образом. Чтобы так жить, необходима любовь, которую пушечным выстрелом насквозь выбили из моей грудной клетки в тот самый день, когда не стало мамы, Джереми, Хьюи… С ними не стало семьи. Не стало любви. Не стало меня.

Сейчас же я, кажется, начинаю осознавать, в чём причина моей невозможности выстроить “здоровые” отношения с мужчиной. Я вся в себе, в своей боли, в своей пустоте… Я не могу раствориться в любви к кому-то, потому что во мне нет любви…

А ещё я до сих пор не желаю признавать себя травмированной.

Этакая своеобразная калека для сильных и, особенно, положительных чувств. Я была либо отверженной собственным эмоциональным фоном, либо забракованной им же. Настоящий отшельник, то ли вышедший из игры в жизнь добровольно, то ли просто заблудившийся в ней и не знающий дороги обратно. Безжалостный ноль эмоций. Носитель только плюсов и минусов, и никаких чувств. Плюс один к пустоте, плюс один к самобичеванию, плюс один к душевному измождению, плюс сто к боли… Минус один к чувству жизни, минус один к долгосрочной радости, минус один к искренней улыбке, минус сто к любви…

У меня было шесть парней. Первого звали Джейсон. Или Джеймс. Джейсон – Джеймс, какая разница? Я всё равно его не помню. Он был первым, а я даже имени его вспомнить не могу, не то что черты его лица. Только по этому пункту на моём эмоциональном спектре уже можно ставить крест.

Мне было восемнадцать, он был на десять лет старше и безумно хотел залезть на меня в течении всей первой недели нашего знакомства. Он хотел сделать это на добровольной основе с моей стороны, что меня в итоге и подкупило. Пару дней я думала над тем, что мне уже восемнадцать и пора бы мне уже попробовать хотя бы сделать попытку переспать с кем-нибудь. Подобными мыслями я психологически подготавливала себя к тому, что мне предстоит увидеть большого и смуглого Джейсона/Джеймса абсолютно голым. В итоге наступил вечер пятницы, я в седьмой раз за прошедшую неделю пересеклась в шумной барной компании с этим взрослым мужчиной, уже успевшим выпить два двойных виски, и просто в лоб спросила у него: “Хочешь поехать со мной в отель?”.

Естественно он хотел. В ближайшем отеле, название которого я тоже не запомнила, мы оказались уже спустя полчаса, где, не смотря на некоторый градус алкоголя в крови, Джейсон/Джеймс потрудился на славу, старательно отработав целых сорок семь минут. В итоге благодаря его энергичному труду я не только лишилась девственности, чего он даже не заметил, но и прельстилась к физической близости с мужчинами.

Я ушла из отеля перед рассветом, оставив Джейсона/Джеймса спать на смятых голубых простынях. После произошедшего этот брутальный мужчина ещё неделю упрямо названивал мне по полсотни раз на дню и строчил какие-то странные смс-сообщения о том, что я ему необходима, пока я не прекратила это помешательство банально выбросив свою сим-карту со старым телефонным номером в урну.

Не смотря на внушительные старания Джейсона/Джеймса той ночью, я не хотела с ним быть. И снова виной стала психология. Я не хотела быть с тем, кто лишил меня девственности. Не хотела быть с тем, кто отобрал у меня что-либо раз и навсегда. Я не хотела стоять на второй ступеньке на пьедестале отношений с мужчиной, не желая, чтобы мужчина ощущал себя главным или, что ещё хуже, распорядителем в отношениях со мной, и всё лишь потому, что он стал для меня первым.

Я сделала для себя Джейсона/Джеймса одноразовым, что могло бы быть иначе, не сделай он меня женщиной. С тех пор прошло всего пять лет, а я не помню ни точных черт брутального лица этого мужчины, ни даже его точного имени. Ничего из того, что могло бы заставить меня пожалеть о своём непоколебимом решении оставить этого человека навсегда позади. Даже благодарность за хорошую ночь была смутной – я помнила лишь то, что мне понравилось, но не помнила, почему, что именно я тогда ощущала и как именно всё происходило… Я точно отбитая на эмоции. Иначе мою амнезию никак нельзя объяснить.

Спустя три месяца после Джейсона/Джеймса у меня появился второй парень, и-то я начала эти отношения лишь на фоне “ночного успеха” первого в своём списке мужчины. Естественно я старалась выбрать кандидата, с которым предположительно можно было бы начать “здоровые” отношения, как те, например, которые когда-то продемонстрировали мне мои родители, но особенно сильно я не заморачивалась, так как подсознательно желала не самих отношений, а того, что с ними приходит по ночам. В итоге мой выбор вновь остановился на достаточно зрелом парне, который был старше меня на шесть лет. Главным его достоинством, зачастую являющимся единственным и достаточным для восемнадцатилетних девушек, была очевидная симпатичная внешность, бонусом к которой шёл его статус популярного ди-джея среди студентов Мидлсекского университета, с которыми я тогда начала тусоваться на фоне общего интереса к искусству. В итоге эти отношения стали самыми короткими во всей моей последующей практике. Я хотела бы сказать, что дело было не в сексе, но дело было именно в нём. Не то чтобы ди-джей плохо владел искусством ублажения женского тела, с этим вроде как всё было в порядке, просто он хотел этого чаще, чем того хотела я. В итоге я просто сказала ему, что мы расстаёмся, после чего он сделал несколько серьёзных попыток избежать нашего расставания, но мне уже было с ним не интересно.

Это были не только самые короткие отношения в моём списке, но и те самые, которые оборвать у меня получилось легче всего. Ещё тогда я отметила, что люди сильно приукрашивают страдания из-за разрыва отношений – мне достаточно было просто выпить пару порций кофе на вынос и съесть сладкий пончик, чтобы больше не вспоминать о том, с кем ещё пару дней назад валялась под тонким одеялом в общежитии.

Вот так вот легко и просто – взять и вычеркнуть человека из своей жизни.

Я ещё не подозревала о том, что должно быть по-другому, что у “здоровых” людей всё протекает иначе и что я действительно должна что-то чувствовать из-за разрыва отношений с человеком, с которым когда-то делила своё тело, но заподозрила я это только после того, как рассталась с последним своим парнем, когда в измождённом состоянии опустилась на диван и наконец решила проанализировать, почему мне плевать.

Но до шестого парня было ещё далеко.

Спустя четыре месяца после ди-джея, когда я достаточно отдохнула от тяготы отношений, на моём горизонте нарисовался симпатичный блондин с голубыми глазами. Мне тогда было уже девятнадцать. Будущий стюард, на тот момент пока ещё только студент, смог привлечь меня вопросом о том, не желаю ли я выпить за его счёт. Мы переспали в тот же вечер, и я не удивилась, сразу после этого получив от него предложение встречаться. К девятнадцати годам я уже уяснила, что красива ровно настолько, чтобы однажды увидевший меня голой мужчина хотел повторно, снова и снова раздевать меня.

Мы начали встречаться, но эти отношения продлились не намного дольше моих предыдущих – всего три месяца, два из которых были безоблачными и месяц откровенно напряжённым. Я как раз думала, как бросить его, когда удачно узнала о том, что он выкрал пароль от моего аккаунта в социальной сети и, как оказалось, на протяжении последнего месяца благополучно читал всю мою переписку. Естественно я была зла на него, настолько, что даже повысила голос, когда выставила его вон за дверь своей комнаты в студенческом кампусе. Затем последовала одна неделя цветов под дверью и ещё одна неделя его пьяных признаний в любви, после чего мне подвернулась отличная возможность сменить общежитие, чем я и воспользовалась. Блондин с голубыми глазами остался позади.

Следующий парень в моём списке был действительно хорошим. Поэтому мы и расстались.

Мне двадцать, ему двадцать два, я всё ещё студентка, он уже практикант-стоматолог. Семь месяцев отношений, три из которых парень промучился из-за моей холодности к его жизни вне моей постели. Пришлось ссылаться на занятость из-за его практики и недостаток его внимания. Естественно это была ложь, в которую сложно было поверить даже с учётом того, что он действительно не мог уделять мне много времени, большую часть которого обитал на другом конце Лондона. Он был первым, кто предложил мне съехаться, на фоне чего я и начала планировать наше расстование. Впрочем, подобные вещи я никогда не планировала дольше пары суток – на следующий день после его громогласного предложения я сказала ему, что слишком занята на учёбе, а он слишком занят на практике, отчего нам не хватает внимания друг друга и так далее, и тому подобное…

Снова неделя бессмысленных звонков со стороны парня и один пьяный скандал, после которого его выгнали из кампуса, и наши отношения успешно остались позади.

…Мне уже двадцать один, ему двадцать четыре, я всё ещё учусь в университете, он работает инкасатором. На сей раз я не показывала новому парню дорогу в своё общежитие, интуитивно избегая возможных в будущем неприятностей.

Инкасатор имел свою двухкомнатную квартиру в Хакни*, был неплох в постели, однако был в ней чрезмерно эмоциональным, что определённо привело бы меня к глухоте, не порви я с ним уже спустя четыре месяца отношений, сразу после того, как он предложил мне пригласить в нашу “весёлую” компанию третьего лишнего (желающим оказался его сосед по лестничной площадке афроамериканского происхождения), (*Хакни – один из 32 лондонских боро, находится во внутреннем Лондоне в северо-восточной части города, неофициально носящей название Ист-Энд). После того, как в ответ на его предложение я послала его в задницу, он ещё месяц таскался за мной, каким-то образом вычислив университет, в котором я училась, пока я не попросила пару шатающихся за мной по пятам знакомых парней с соседнего факультета отвадить от меня этого придурка. Трио, о котором мечтал инкасатор, в итоге всё-таки состоялось, но без моего участия – парни обменялись лёгкими шлепками по лицу, после чего явно стали считать себя настоящими мужиками, и, с розовыми щеками, разошлись в разные стороны.

После гиперэмоционального инкасатора мне захотелось отдохнуть от парней, и я отдохнула. Ровно семь месяцев. А потом в моём нездоровом списке появился шестой, самый хреновый парень. Его звали Картер Бишоп.

Глава 2.

Мне всё ещё двадцать один, я уже совмещаю учёбу с работой в издательстве, Картеру Бишопу двадцать пять и он успешный нападающий сборной Лондона по баскетболу. Он пытался ухаживать за мной неделю, но у него это плохо получалось, да и мне это было особо без надобности. Мы переспали в отеле, затем ещё раз и ещё раз. Картер сделал неплохую карьеру баскетболиста, так что денег у него хватало, чтобы два-три раза в неделю снимать для нас номер в трехзвёздочном отеле. Он был первым парнем, который не выпрашивал у меня чрезмерных чувств, на которые я не была способна, и не проявлял особых знаков внимания в виде назойливо пахучих букетов цветов или других неожиданных мелких подарков, которые я обычно ненавидела всем сердцем, не зная куда деть слащавые серьги в виде морских звёзд или чашку с именем моего текущего парня, чтобы этого никто никогда не увидел.

Картер с самого начала был жёстким, а я, как и всегда, твёрдой. Подобное сочетание характеров в итоге стало неплохой основой для достаточно продолжительных отношений, которые в общем счёте продлились рекордное для меня время – целых четырнадцать месяцев. Из них два месяца мы жили вместе – месяц до его предложения мне руки и сердца, и месяц после.

Как так получилось, что наша связь зашла так далеко, я до сих пор не могу понять, хотя теперь и вижу корень проблемы. Трагедия, произошедшая с моей семьёй, вдавленным отпечатком наложилась на мои отношения с противоположным полом. Я ни с кем не могла состыковаться надолго, потому что у меня всегда были дела поважнее отношений. Например, нахождение у постели Хьюи, о котором никто из моих бывших парней не знал и не узнал бы, даже приставь кто-то из них к моему виску дуло пистолета…

То, что в прошлом произошло с моей семьёй, то, что произошло со мной, всегда было важнее, чем, например, празднование месяца совместных отношений. Я подсознательно не позволяла себе быть счастливой, в буквальном смысле разрушая свою личную жизнь на ментальном уровне, о чём хотя и не знала наверняка, но уже постепенно начинала догадываться. Осознание пришло именно в отношениях с Картером. Я начала понимать, что больна отсутствием способности любить своего сексуального партнёра, когда наконец заметила, что способна лишь на недлительные отношения, протекание которых, в моём случае, никогда нельзя было назвать здоровым.

На годовщину наших с Картером отношений я переплюнула саму себя, даже не вспомнив о том, что мы уже год как ходим по трехзвёздочным отелям. В этот день он впервые решил изменить место нашей встречи и, не предупредив заранее, привёл меня в какую-то неплохо обставленную квартиру. Закрыв за моей спиной дверь, он вдруг сказал: “Теперь ты будешь жить здесь”. Спустя полчаса мы отпраздновали нашу годовщину быстрым сексом, который всё чаще случался вместо продолжительных ублажений, после чего сразу же сели смотреть баскетбольный матч, запивая чипсы пивом.

Мы не гладили кожу друг друга кончиками пальцев, не хотели лечь друг другу на плечо или просто так, без причины поцеловать. Мы просто периодически занимались классическим сексом и питались за одним столом. Нас устраивало это целый год, подумав о чём я в итоге и согласилась съехаться, всё равно как раз искала себе квартиру…

Как только мы съехались, всё почти сразу изменилось.

Уже спустя неделю Картер начал расспрашивать меня о том, где я работаю, хотя до сих пор даже не интересовался, какой именно университет я окончила. Он неожиданно захотел узнать о моих родственниках и познакомиться с моими друзьями, чему я была категорически против, из-за чего между нами начали возникать первые ссоры. Сначала тихие, они с каждым днём набирали обороты и почти всегда заканчивались жёстким сексом, который – что важно – всегда происходил исключительно с согласия двух сторон. Картер прекрасно понимал, что попытайся он взять меня силой – и нашим ненормальным отношениям придёт сокрушительный конец, поэтому не переступал эту опасную черту, за которой меня уже не было для него.

В момент, когда наши скандалы начали достигать пика, отчего наши соседи снизу уже однажды едва не вызвали на нас полицию, Картер, придя домой поздним вечером после очередной баскетбольной тренировки, неожиданно решил объяснить мне внезапно возникшие с его стороны расспросы относительно моей личной жизни вне его постели. Он вдруг встал передо мной на одно колено и раскрыл в своих руках миниатюрную коробочку, обшитую зелёным бархатом. В коробочке блестело кольцо из белого золота.

Я была откровенно удивлена подобному шагу своего бойфренда, но моё удивление, не смотря на всю свою мощь, не смогло достичь апогея и затмить мой разум. В ответ на поставленный передо мной вопрос я не сказала “да”, зная, что не хочу замуж, тем более за Картера, но и не сказала “нет”, осознавая, что мой отказ мгновенно приведёт парня в бешенство, после чего мы неизбежно разругаемся вдрызг. Вместо однозначного ответа я произнесла односложное: “Мне нужно подумать”, – что заставило Картера крепко сжать зубы, но сдержать своё раздражение, в надежде со временем услышать от меня положительный ответ. Впрочем, долго ждать он не смог.

Первый раз он сделал мне больно уже спустя сутки после предложенных им мне своих руки и сердца, настойчиво вцепившись руками в мои плечи, тем самым пытаясь выпытать у меня, в чём именно заключается причина моего раздумья, ведь мы уже один год и целый месяц как спим вместе. На третий день, так и не получив ни моего окончательного отказа, ни моего окончательного соглашения – на что он всерьёз рассчитывал больше, чем на отказ! – он впервые меня ударил. Изо всех сил толкнул в плечо, заставив меня впечататься в кухонный шкаф…

Так началась наша беспощадная игра.

Следующий месяц превратился для меня в глобальный тотализатор – каждый вечер я ставила именно на свою победу. Мы реально, без притворства и поддавков дрались! И вот ещё одно доказательство того, что со мной что-то не так – от наших драк мне становилось легче.

Картер не бил меня по лицу, считая его слишком красивым для повреждений, зато остальное моё тело по всему периметру было усыпано фиолетовыми пятнами и ссадинами. За какие-то четыре недели на мне буквально живого места не осталось – приходилось повязывать на шею шарф, носить блузки с длинными рукавами, прятать ноги в джинсах и, конечно же, не снимать перчатки без пальцев даже в офисе – в них я прятала свои геройские ссадины на костяшках кулаков.

О, как я избивала Картера!.. В отличие от противника, я не жалела его лица, не жалела своих сил, не жалела ни секунды проходящих между нами боёв. Я могла бы его сломать голыми руками, если бы он не избивал меня с ещё большей силой, чем я его. Однажды я повалила его на спину в гостиной у дивана и, сев на него сверху, изо всех сил начала бить кулаками по его голому прессу, рёбрам и, в конце, трижды врезала ему по лицу, после чего он всё-таки сумел сбросить меня с себя. Когда этот бой был закончен и Картер застрял в ванной, обрабатывая кровоподтёк на своей левой скуле и сплёвывая кровь из разбитой губы, я заперлась в туалете и впервые за долгое время написала Пени. Впрочем, тогда я ей так и не сказала, каким образом обстояли у меня дела. Не хотела признаваться ей в том, что состою в закрытом бойцовском клубе.

За последующую неделю сплошных поражений – не смотря на все мои усилия, я так ни разу и не выиграла у решительно настроенного Картера – я начала выдыхаться. В субботу мы подрались в последний раз, за час перед тем, как Картер ушёл на очередную тренировку. В этой драке он импульсивно швырнул меня о дверной косяк кухни, и я, хотя и не слишком сильно, как мне показалось, врезалась о него лицом, и в итоге разбила себе нос. Картер впервые испугался последствий своих действий. Он вбежал на кухню, вытащил из морозильника лёд и хотел помочь мне остановить кровь, которой было не так много, чтобы переживать о том, что мой нос мог действительно серьёзно пострадать. Холодно отстранив от себя Картера, я отправилась в ванную комнату и заперлась в ней. Спустя несколько минут услышав, как хлопнула входная дверь, я разделась до гола, решив принять горячий душ.

У нас в ванной, на стене возле дряхлой стиральной машины зачем-то висело зеркало в полный рост. Увидев в нём существо тёмно-фиолетового цвета, я замерла. На моём теле практически не осталось ни единого сантиметра, на котором не было бы огромных синяков, многие из которых имели внушительные кровоподтеки.

Впервые за долгие месяцы хорошенько разглядев себя в зеркало, я вдруг поняла, как же сильно моё тело болит из-за ежедневно переносимых им побоев. Из носа всё ещё струилась кровь, стекала по подбородку и раскрашивала мою посиневшую ключицу в алый, а я всё стояла и смотрела на своё тело, словно пыталась понять, как много оно способно выдержать. Наконец встретившись взглядом со своим отражением в зеркале, я вдруг совершенно неожиданно, уверенно кивнула головой и приступила к действиям.

У меня в запасе было немногим больше двух часов и этого было более чем достаточно, и тем не менее я не хотела медлить. Так и не приняв душ, я наскоро вымыла лицо, благо, кровь из носа быстро прекратилась, и, одевшись, за полчаса собрала в чемодан все свои вещи, вплоть до последней булавки. В тот момент что-то мне смутно подсказывало, что наши отношения с Картером, давно уже не зиждящиеся на сексе, а только на рукоприкладстве, нельзя воспринимать, как нормальные. С меня было достаточно. Ежедневно избивая Картера я выплеснула всё, что хотела выплеснуть в тот промежуток своей жизни, но теперь я становилась мишенью, вечно избиваемой и не имеющей шанса хотя бы на один точный удар. Картер просто стал месить меня, окончательно прекратив контролировать свои по-мужски мощные удары, которые могли нанести мне действительно сильный вред, не поднимай я в тренажёрном зале по десять килограмм одной рукой ежедневно.

Я давно хотела перебраться поближе к Амелии, которую новоиспеченная фурия Генри хотела упечь в дом престарелых, и поближе к дочкам Миши, вынужденным терпеть пьяные выходки своей матери. Не в силах защитить себя, я по-глупости считала, будто могу попытаться встать на их защиту. Однако это была далеко не та причина, по которой я променяла Лондон на провинциальный городок. Я не хотела, чтобы Картер Бишоп меня нашёл. А в том, что он будет меня искать, я не сомневалась. Однажды, выведя меня из строя ударом в живот, он сказал, что когда-нибудь мне больше не понадобится ощущать физическую боль, чтобы чувствовать себя живой – тогда мы и закончим наш бой. До тех же пор он будет бить меня столько, сколько мне это понадобится.

За сутки перед тем, как Картер разбил мне нос, я сказала ему “спасибо” за то, что он позволил мне отвести душу, но больше мне не нужно. А уже спустя двадцать четыре часа выяснилось, что кулачный бой был нужен Картеру больше, чем мне. Я же не собиралась становиться просто грушей для биения, для меня и вправду было достаточно – теперь моё тело испытывало ту же боль, что и душа, отчего сами по себе болевые ощущения вдруг стали для меня неотличимы. Теперь мне необходимо было вновь разъединить их, чтобы продолжить загибаться только внутренне. Чувствовать же себя вдобавок ещё и физически убитой, больше одного месяца для меня оказалось непозволительной роскошью. Мазахистка из меня вышла никакая. Вышла и осталась в той квартире, а я ушла.

Руперту понадобилась неделя, чтобы подыскать для меня жильё в маленьком городишке – местная учительница французского языка в старшей школе искала себе компаньонку по аренде. До тех же пор я жила с ним, Пени и двумя их детьми, тщательно пряча под наслоениями одежды своё иссиня-фиолетово-бордовое тело. Всё происходило в декабре, так что скрывать синяки было несложно. И всё равно от Руперта невозможно было скрыть подобное. Однажды, оставшись со мной на кухне расставлять посуду из посудомоечной машины, он сказал, что может без проблем открутить голову тому, кто посмел поставить на моём теле хотя бы один синяк. В ответ я лишь криво улыбнулась, заверив его, что в этом нет необходимости, так как я никогда не остаюсь в долгу перед теми, кто однажды посмел со мной связаться.

Я искренне считала, что избавилась от Картера навсегда, как и от предыдущих своих парней. В апреле, напившись с Нат одним из пятничных вечеров, я выслушала её длинные рассказы о её бывших, после чего рассказала ей о своих. От рассказа о Картере Нат даже немного протрезвела. Затем она предложила поискать в социальных сетях наших бывших. По-пьяни меня не пришлось долго уговаривать.

Моего первого мы так и не смогли прогуглить, так как я не то что фамилии, но даже точного имени его не знала.

Ди-джей всё ещё оставался ди-джеем, только занял стойку в более престижном клубе. Он женился на девушке на год старше него и, что могло бы меня сильно удивить, если бы я только умела сильно удивляться, он уже был отцом годовалой девочки, ни капли не похожей на него и целиком скопировавшей внешние данные своей матери.

Мой третий парень, голубоглазый блондин, как и хотел, выучился на стюарда и теперь был прекреплён к аэропорту Глазго. В этом же городе он и жил, и, судя по постам в его ленте, уже два года как встречался с миниатюрной девушкой, которая на четыре года младше него.

Стоматолог неожиданно оказался во Франции. Купил дом в пригороде Парижа, ходил на любимую работу, был помолвлен с двадцатиоднолетней красавицей, свадьба с которой должна была состояться через пару недель…

Инкасатор удивил тем, что уехал в деревню в Йоркшире и теперь занимался органической фермой. Плюс к этому он был женат, ребёнок должен был родиться уже через два месяца и, судя по фотографиям на стене его жены, ожидалось рождение девочки… С этим парнем явно произошло что-то серьёзное, иначе как объяснить столь резкую смену интересов?

Двое из пяти моих бывших парней уже были женаты и имели детей, один был помолвлен, ещё один состоял в нереально продолжительных для меня отношениях (целых три года), координатов же своего первого мужчины (Джейсона/Джеймса) я не знала, но почему-то была уверена в том, что и у него всё в шоколаде. Мы с огневолосой не пытались найти только Картера. Нат решила, что этот “недоумок”, как она выразилась сама, не достоин того, чтобы его имя вбивали в поисковике. Она так и не увидела ни единого его фото, однако сразу узнала его, увидев у нашего дома.

Я не опасалась возвращения Картера в свою жизнь. Тому не было никаких предпосылок. Он не знал не то что местонахождения моей семьи, но даже не догадывался о том, есть ли она у меня вообще. Да он даже не знал о том, в какой именно я редакции работала! И я давно удалилась из социальных сетей, отчего точно не могла наследить через интернет… Да и, если честно, я представить себе не могла, что кто-то из моих бывших мог бы за мной следить. Я оставила всех их позади и даже не предполагала, что кто-то из них сможет вновь когда-либо замаячить на моём горизонте. С учётом же того, что я порвала с Картером десять месяцев назад, после чего он (исходя из его же слов) не переехал из квартиры, которую мы когда-то снимали напополам, и всё это время продолжал меня разыскивать, мне стоило всерьёз опасаться его угроз…

Проснувшись с утра пораньше, первым делом я отправилась в спец-магазин, чтобы купить первый в своей жизни газовый баллончик, который должен был защитить меня ото всякого рода маньяков. А если не балончик, тогда электрошокер, который я тоже прикупила, вспомнив, как ловко Картер выбивает из рук первый предмет, совершенно не замечая второго. Если же ни газовый баллончик, ни электрошокер не сработают вовремя, тогда мне останется надеяться только на силу своих кулаков. Не то чтобы я её недооценивала, просто я реально оценивала силу спортсмена-баскетболиста ростом в метр восемьдесят, который запросто мог отключить меня одним точным ударом в голову.

Уже выходя из магазина с баллончиком и электрошокером в сумке, я задумалась над тем, неужели я действительно готовлюсь к физической расправе. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это действительно так. Ещё раз осмотрев синяки на своих запястьях и предплечьях, оставленные от пальцев призрака из моего тяжёлого прошлого, я вытянулась в струнку. Пятна на руках были даже не фиолетовыми – они были чёрными.

Закрыв глаза, я попыталась насладиться утренним холодком, коснувшемся моих оголённых участков рук, но у меня так и не вышло отстраниться от своих напряжённых мыслей. Я давно уже ничего не боялась, но это не мешало мне предчувствовать. Сейчас я предчувствовала, что мне не избежать серьёзного столкновения, и глупо было бы идти на саблезубого тигра с голыми руками, уже успевшими покрыться чёрными синяками от первой же встречи с ним. Нужно запастись хотя бы баллончиком, электрошокером и, главное, терпением.

С последним пунктом у меня никогда не было проблем.

Глава 3.

– Я не видел, как ты вчера уходила, – произнёс Кристофер, как только я спустилась вниз на кухню, на которой Джина со своим подмастерьем уже во всю колдовала над “блюдом дня”. Он стоял у окна и тихо попивал чай из маленькой белой чашки, и, когда я подошла к нему, он произнёс эти слова так, чтобы никто их больше не услышал.

– Это потому, что ты отвёз Ирму к Трейси, – невозмутимо заметила я, начав заваривать себе чай.

– Я отвозил её в половину девятого. Она сказала, что ты ушла, но я обратил внимание на то, что твоя машина всё ещё стоит в гараже персонала.

Я слегка приподняла голову вверх и посмотрела влево, чтобы встретиться взглядом с собеседником.

– Я задержалась как раз на полчаса, – не поведя и бровью, уверенно ответила я.

– Тебя не было на кухне.

– Я и не говорила, что я была на кухне, – на сей раз я приподняла бровь.

– Надеюсь, ты не думаешь играть с огнём, – уже отходя от стойки с чаем, произнёс себе в чашку Крис, но я сделала шаг вперёд увереннее его, чем опередила его на маршруте к общему столу, и совершенно спокойно произнесла, не поворачивая головы в его сторону:

– Надеюсь, ты не начал делать неправильные выводы.

Наш диалог остался между нами. Я знала, что подобные вещи Кристофер не станет обсуждать ни с Джиной, ни с кем бы то ни было ещё из персонала. Также я знала, что Крис не дурак и не шестнадцатилетняя девчонка – он способен заметить подозрительные вещи и распознать их природу. И пусть моя уверенная ложь в том, что он делает неправильные выводы, на время сбивает его с толку, всё равно я уверена в том, что Кристофер рискует стать первым, кто раскусит, что именно происходит между мной и Риорданом. Когда уже нельзя будет отрицать, я не стану строить из себя невинную овечку. Узнает – браво, не узнает – ему же лучше. Я не стану лишний раз путать карты. Он уже не маленький, должен понимать что к чему.

Остаться с Дарианом сегодня в его комнате было невозможно из-за Ирмы, с которой я полдня провозилась над составлением плана по её личному проекту, да и на фоне моего утреннего диалога с Кристофером я бы не согласилась рисковать. По крайней мере сегодня. Поэтому, когда Дариан предложил мне встретиться этим вечером в пятизвездочном отеле, в ответ я уверенно кивнула головой.

Мы впервые занимались любовью в кромешной темноте, буквально наощупь, что было целиком моей инициативой, чтобы Дариан не увидел пугающих синяков, тянущихся от моих запястий к предплечьям. Пару раз он всё же порывался включить свет, но всякий раз я останавливала его, что было несложно сделать, ведь рычаг регулировки этим мужчиной в такие моменты удачно находится в моей власти.

Когда же всё закончилось, Дариан всё-таки включил свет, что заставило меня быстро скрыться под одеяло.

– Ты сегодня какая-то странная, – заметил Дариан, откинувшись на подушки слева от меня.

– Ты знал, что Кристофер начинает подозревать нас? – решила хитро перевести тему я.

– Нет, – неожиданно красиво выпятил нижнюю губу Дариан, после чего пожал плечами. – Можем его уволить.

– Не вздумай, – мгновенно возмутилась я, совершенно пропустив мимо ушей обобщительное “можем”, которое должно было быть единоличным “могу”.

– Как скажешь, – вновь пожав плечами, с такой же легкостью согласился Дариан, с которой предложил столь кардинальное решение проблемы.

В этот момент мой телефон издал звуковое уведомление, и я машинально потянулась за ним. Поднеся его к лицу, я поняла, что это всего лишь смс-оповещение о лицевом счёте, после чего отбросила телефон куда-то вбок.

– Что это? – Дариан встал на своё предплечье, нависнув надо мной слева.

– Что? – непонимающе посмотрела на него я и вдруг поняла, что допустила ошибку – Дариан рассматривал моё левое предплечье.

– Что это за синяки? – с некоторым беспокойством спросил он, после чего вытащил из-под одеяла мою вторую руку. – Их вчера не было.

– Наверное ты вчера мне их и поставил, – невозмутимо уверенным тоном солгала я второй раз за сегодняшний день. Удивительно, как одинаково легко мне удавалось лгать и Крису, и Дариану.

– Я так тебя?.. Ничего себе… – сдвинул брови Дариан, после чего заглянул мне в глаза. – Ты говори мне, когда я делаю тебе больно.

В ответ я лишь утвердительно кивнула головой.

Он поверил мне, ни на секунду не допустив того, что я могу ему солгать.

Мы остались в отеле на всю ночь. Перед сном я думала лишь о том, что пропустила назначенную мне Картером встречу в квартире, которая располагалась в соседнем квартале от отеля, в котором я сейчас засыпала с тяжело дышащим Дарианом Риорданом под боком.

С утра мне пришлось сослаться на несуществующую головную боль, чтобы откосить от своих обязательств, оговорённых в нашем с Дарианом договоре, и вместо утреннего секса насладиться действительно вкусным завтраком, который Дариан накануне заказал в наш номер. Мы впервые завтракали в компании друг друга, но я была слишком голодна, чтобы задумываться о подобных мелочах.

Наевшись буквально до отвала, я, помахав Дариану ручкой, отправилась домой. Был четверг и я знала, что не застану Нат дома в будничное утро, но я искренне надеялась на то, что увижу Коко.

Коко была на месте, правда проспала до двенадцати, так что интересующие меня вопросы я смогла задать ей только после её выхода на кухню. Вчера вечером они с Нат зависали у телевизора, пили пиво и нет, непрошенных гостей не было. Они трижды выходили покурить на крыльцо, поэтому она с точностью могла сказать, что не видела никакого подержанного пикапа на нашей улице. Коко, конечно, поинтересовалась о том, кого именно я ожидала вчера увидеть, что лишний раз подтвердило мои умозаключения о том, что Нат ничего ей не рассказала. В итоге в ответ заспанной подруге я сказала лишь односложное: “Неважно”, – после чего впала в глубокие раздумья.

Картер, не смотря на свои громкие угрозы, вчера вечером так и не явился. От этого мне стало немного легче, однако я не собиралась расслабляться – нужно было пережить ещё один вечер без его появления, чтобы хотя бы разжать кулаки, не то что успокоиться.

Всё оставшееся время перед выездом на работу я провела в компании Амелии, Генри и Мии.

Девочки перебрались жить в спальню, которая когда-то принадлежала мне и моим сёстрам, Амелия же отказалась покидать чердак, полюбив его уют всем своим старческим сердцем.

За утро Мия несколько раз сильно закашлялась, всякий раз подавляя кашель аэрозолем, который она носила повсюду с собой в розовой сумочке, специально связанной для неё Амелией. Мне было больно смотреть, как Мия мучается кашлем, но я не отводила взгляда, чтобы не забывать о том, что у меня осталось всего несколько месяцев, по истечению которых уже нельзя будет тянуть с операцией – к началу грядущей весны я должна (мы должны) накопить деньги. Другого выхода у меня (у нас) нет.

С Ирмой сегодня было на редкость легко. Она поругалась с кем-то в школе, из-за чего всю дорогу до теннисного корта и оттуда домой молчала, надув щёки словно морской ёж. От ужина она, по-обыкновению при подобном настроении, отказалась, после чего вдруг решила переделать все имеющиеся у неё на руках домашние задания на неделю вперёд, из-за чего мне всё-таки пришлось задержаться вплоть до восьми часов.

Дариан словил меня когда я уже уходила и предложил подняться к нему в спальню, но я сослалась на утреннюю головную боль, которая якобы всё ещё не прошла, и он с лёгкостью, хотя и с неким разочарованием, отпустил меня, закрыв за мной входную дверь.

Я заворачивала на свою улицу с замиранием сердца. Когда же я увидела коричневый пикап, припаркованный через дорогу от моего дома, моё сердце вдруг оборвалось.

Заезжать в гараж мне было нельзя, если только я не хотела собственноручно загонять себя в ловушку, поэтому я остановилась на тротуаре напротив подстриженного Нат газона. Не раздумывая положив миниатюрный электрошокер в задний карман своих джинс, я, произведя глубокий выдох, уверенно вылезла из машины.

Как только я захлопнула дверцу, Картер сразу же возник передо мной, словно я специально припарковалась рядом с ним.

– Ты не пришла, – прищурившись, с ярко выраженным терпением в голосе, произнёс парень, не удосужившись снизойти до формального приветствия.

– Картер, ты должен уже понять, что то, что между нами было – это всего лишь проявление боли… С этим покончено.

– Тебе больше не нравится, когда тебя бьют? – он сделал шаг вперёд, заставив меня напрячься сильнее.

– Мне нравилось бить, и взамен на это я позволяла бить себя.

– Понимаю. Не любишь быть в долгу.

– На этом мы закончим, – уверенно произнесла я, после чего попыталась пройти мимо собеседника, но он молниеносным движением правой руки схватил меня за шею и со всей силы, при помощи всего одного толчка, смело врезал мою спину в заднюю дверцу моего же автомобиля.

– Ты помнишь, что я тебе сказал? – Картер шипел через зубы прямо мне в лицо. – Ты знаешь, что я с тобой сделаю, за то, что ты осмелилась не прийти.

– Отпусти, – я вцепилась обеими руками в руку противника, но его хватка оказалась для меня слишком железобетонной.

Неожиданно, спустя какую-то секунду, Картер вцепился в мою шею уже обеими руками и начал давить на неё спереди своими большими пальцами. Я мгновенно ощутила режущую боль… Казалось, ещё чуть-чуть, и он начнёт выдавливать из-под своих пальцев мою кровь…

Как только я убрала с предплечий противника свои руки и попыталась завести их за спину, он, неожиданно выпустив мою шею, резко схватил меня чуть выше локтей, моментально прощупав своими цепкими пальцами мои кости. Я до последнего надеялась на то, что мне не придётся воспользоваться электрошокером, но если я хотела уйти отсюда с минимумом побоев, мне необходимо было прибегнуть ко всем возможным для этого средствам.

Резко и изо всех сил наступив на левую ногу противника, что заставило его инстинктивно ослабить хватку, я буквально вырвала свою правую руку из его тисков, чувствуя, как мои запястья царапают его впившиеся в мою кожу ногти. Заведя руку за спину, я наконец дотянулась до электрошокера в заднем кармане своих джинс и, вытащив аппарат, со всего размаха впечаталась им в левое бедро парня. Он сразу же подкосился, но не выпустил моей левой руки до тех пор, пока я не выдернула её силой.

Добежав до дома, я оглянулась и, увидев, что Картер всё ещё стоит на коленях, поспешно открыла входную дверь и буквально ворвалась через неё внутрь. Свет в гостиной был включен, но ни Нат, ни Коко не было видно.

Заперев за собой дверь на три замка, я трусцой пробежала в ванную и, закрывшись в ней, начала рассматривать свои повреждения. Пока были видны только кровоподтёки, оставленные от его ногтей на моих предплечьях и шее, но уже сейчас было ясно, что синяки на моём теле будут ярчайшими.

Когда Коко постучала в дверь ванной, чтобы узнать, всё ли у меня в порядке, я вздрогнула от неожиданности и сразу же одёрнула себя – подобное поведение было для меня нехарактерно (я говорю о внезапных вздрагиваниях). Попросив её проверить, не стоит ли коричневый пикап на нашей улице, я уточнила, чтобы она сделала это не выходя на улицу, после чего, услышав удаляющиеся шаги соседки, начала поспешно раздеваться. Спустя минуту, через всё ещё закрытую дверь, Натаниэль сообщила мне о том, что пикап уехал, после чего я с облегчением включила прохладный душ, желая смыть с себя прошедшие сутки.

Глава 4.

– Он точно тебе ничего не сделал? – наблюдая за тем, как я уже с высушенными волосами усаживаюсь на своё кресло, напряженно спросила Нат.

– Точно, – отозвалась я через тяжёлый выдох.

– Тогда почему ты заперлась в душе? – не отставала рыжеволосая.

Я бы тоже сразу подумала о самом плохом, если бы она после серьёзной ссоры с Байроном сходу побежала в душ.

– Мы с Картером просто подрались. Ничего страшного он мне не сделал.

– Тогда где ты ночевала прошедшей ночью? – почему-то потирая свою шею, поинтересовалась Коко, и я вдруг поняла, что она вцепилась взглядом в кровоподтёки на моей шее. Мне надоело врать. За прошедшие сутки я так часто врала – сначала Крису, затем Дариану, а теперь ещё намечались Нат с Коко – что просто устала от этого. Настолько, что не могла себя перебороть, чтобы заставить себя солгать сегодня ещё хоть раз.

– Я ночевала в отеле с Дарианом Риорданом, – невозмутимо, даже спокойно произнесла я, после чего сразу же ощутила, почти на физическом уровне, острую необходимость выпить.

– Что?! – буквально выкрикнула свой вопрос стоящая надо мной Нат.

Полночи я провела в разговоре с Коко и Нат, решив воздержаться от белого полусладкого в пользу пары поочередно выкуренных сигарет прямо в гостинной. Я не обсуждала с ними восхитительные постельные способности Дариана, остановив рассказ о положении наших отношений без обязательств на том, что это длится уже третий месяц, после чего мы начали обсуждать проблему с Картером, решение которой к двум часам ночи так и не нашли. В итоге мы разбрелись по своим комнатам, переполненные душевными переживаниями, и ещё долго не могли заснуть, каждая думая о том, что делать дальше.

В шесть утра я проснулась от своего привычного кошмара и, не в силах больше заснуть, отправилась в ванную, чтобы оценить ущерб, нанесенный Картером моему телу накануне. На руках помимо старых синяков и новых царапин появились новые фиолетовые пятна, но они не были так страшны, как то, во что превратилась моя шея – два алых оттиска больших пальцев спереди, один чуть выше, второй чуть ниже, и целая россыпь чёрно-фиолетовых отпечатков пальцев сбоку и сзади вдоль сонных артерий. О том, что в этом месяце моя менструация миновала, Дариан прекрасно знал, поэтому мне предстояло придумать весомую ложь, которая смогла бы удержать его от моего тела хотя бы на дней десять – раньше этого времени гематомы с меня точно не сойдут. А пока я откопала в своём шкафу лёгкий гофрированный шарф и хлопковую молочную кофту с длинным рукавом до пальцев. Удачно подобранная одежда должна была скрыть все осязаемые следы моей тайны.

На пятницу у Ирмы было запланировано занятие с миссис Ришар, но учитель неожиданно отменила его из-за простуды, внезапно настигнувшей её семью. В итоге мы с Ирмой, чтобы не тратить время впустую, оккупировали столовую и начали разрабатывать идею проекта, который она хотела представить Дариану во всей красе, чтобы достойно выклянчить у него денег на его финансирование. Она не хотела финансировать проект гонораром с победы – которую она, несомненно, возьмёт! – твердо решив вдохнуть в проект жизнь ещё до завершения конкурса. В итоге Ирма сидела за компьютером и, демонстрируя мне проекты буккроссинга в разных странах мира, желала слышать от меня мнение о той или иной “свежей” идее в этой деятельности или, точнее сказать, в этом движении (круговорот книг в пространстве и времени). Я пыталась говорить по существу, но при этом и не слишком коротко, так как, по-сути, мне платили за то, чтобы я составляла компанию Ирме, поэтому наш обзор положения мирового буккроссинга можно было назвать весьма плодотворным. В итоге Ирма сделала несколько положительных и отрицательных заметок, задокументировала некоторые заинтересовавшие её материалы, осталась недовольна работой ведущего сайта по буккроссингу и попросила меня напомнить ей о важности BCID – индивидуальной маркировки книг.

Мы уже заканчивали, когда в столовую вошел Дариан, чтобы напомнить Ирме о том, что Кристофер уже ждёт её, чтобы отвезти к Трейси на пижамную вечеринку.

Я встала из-за стола вместе с Ирмой, когда Дариан, не отрываясь от диалога с сестрой и не глядя на меня, вдруг сказал:

– Таша, останься на минуту. Мне нужно кое-что с тобой обсудить.

Он произнёс это таким тоном, что даже Шерлок Холмс в компании с Эркюлем Пуаро, не то что Ирма, не догадались бы о том, что кроется за его просьбой остаться со мной наедине “на минуту”.

Сев обратно за стол и опершись щекой о ладонь, я начала прислушиваться к разговору Дариана и Ирмы, перешедших в прихожую, в ожидании ухода последней. Вот её шаги эхом уходят наверх, вот проходит пара минут и они уже спускаются вниз, вот Дариан идёт в компании с ней к входной двери, вот дверь закрывается и шаги Дариана начинают приближаться к столовой, в которой его ожидаю я… Когда он вновь открыл дверь столовой, я уже откровенно устала его ждать.

– Кристофер и Ирма сегодня больше не появятся, остальной штат уже давно распущен, – остановившись у стола, прищурившись сообщил мне Дариан. – Но ты, как я вижу, не сильно этим воодушевлена.

– Просто у меня нет настроения, – всё ещё лежа щекой на ладони, безучастно ответила я, гоняя по столу указательным пальцем левой руки едва заметную хлебную крошку.

Дариан обошёл стол и, остановившись у меня за спиной, нагнулся к моему уху, начав гладить мои плечи.

– Мы можем быстро настроить тебя… – сказав это, он откинул мои волосы на другое плечо и поцеловал меня в ухо.

– Давай не сегодня, – почувствовав его чрезмерную близость к моей закутанной в платок шее, дёрнула плечом я, словно попытавшись стряхнуть его руку. Дариан резко отстранился от меня. – Прости, – не оборачиваясь, на выдохе выдавила я, вдруг почувствовав себя виноватой. – Я знаю, что согласно нашей договоренности не должна тебе отказывать… – Дариан не дал мне договорить.

– Что это? – как-то слишком резко спросил он, отчего моё сердце мгновенно ёкнуло. Он вдруг коснулся моих волос и слегка приподнял их, после чего я сразу же попыталась обернуться, чтобы не позволить ему этого сделать, но он резко развернул меня за плечо обратно лицом к столу и ещё более резким движением ещё выше поднял мои волосы. – Что это? – твёрдо повторил он свой вопрос, после чего стремительно, всего двумя рывками стащил с моей шеи платок.

Я резко отстранила свой стул от стола и вскочила на ноги, но уже было слишком поздно – он увидел больше, чем ему было положено.

Не обращая внимания на моё явно недружелюбное выражение лица, Дариан несдержанно схватил меня за руку и неожиданно задрал рукав моей кофты до локтя.

– Что ты… – я вырвала руку из его хватки, но он сразу же проделал то же самое с другой моей рукой, после чего резко взял мои волосы у левой скулы в кулак и запрокинул их мне через плечо.

– Что это?! – на сей раз Дариан задал свой вопрос грубо, словно нашёл в моих карманах украденные из его сейфа бриллианты. – Отвечай! – он не кричал, но его голос отзывался раскатами грома в моих ушах. – Тебя кто-то бьёт?!

– Не твоё дело! – перешла на откровенную грубость я.

– Если ты мне сейчас же не ответишь, откуда на твоём теле синяки, я не побрезгую узнать это более коротким путём, – продолжал раскатываться громом Дариан.

– Я подралась с сестрой! – выкрикнула первую пришедшую мне на ум более-менее правдоподобную ложь я.

– С сестрой?! – недоверчиво сжал кулаки Дариан.

– Не устраивает правда? – сделала свой тон ещё грубее я. – Моя старшая сестра – алкоголичка! Я подралась с ней! – мне пришлось примешать ложку правды в бочку лжи, чтобы мне рискнули поверить. Однако Дариан всё ещё сверлил меня грубым взглядом. – Что? – не выдержала я, едва сдержавшись, чтобы не притопнуть от злости ногой.

– Если ты мне врёшь… – сквозь зубы начал он.

– Хватит уже считать, будто ты имеешь право контролировать каждый синяк на моём теле!

– Это тело, по договоренности, которую ты же сама мне и предложила, входит в моё пользование! – продолжал выдавливать грохотанием каждое своё слово Дариан. – И я не собираюсь наблюдать на нём ни единой лишней царапины! Понятно?!

– Не переживай, – схватив свой шарф со стула, едва не рявкнула я. – На мне заживает, как на собаке.

Выпалив это, я резко развернулась и уже хотела уйти, но Дариан схватил меня за руку.

– Если на твоём теле появится ещё хотя бы один новый ушиб, я прекращу притворяться, будто верю в то, что ты играешь в бои со своей старшей сестрой. – он резко дёрнул мою руку, тем самым явно дав мне понять, что он, в отличие от меня, не врёт.

– Если ты будешь с такой силой сжимать мою руку, завтра на ней появится ещё пара новых гематом, – прошипела в лицо собеседника я.

…И почему в последнее время все только и делают, что пытаются надо мной доминировать посредством выкручивания моих конечностей???

Глава 5.

Завернув на свою улицу, я не успела с облегчением выдохнуть, увидев её пустой, как в моём зеркале заднего вида отразился свет фар. Это был коричневый пикап.

Сначала я хотела проехать свою улицу насквозь и умчаться в сторону Лондона, но быстро поняла, что долго бегать от Картера у меня не получится – рано или поздно мы встретимся и когда-нибудь нам придётся поставить точку. И лучше попытаться сделать это сразу.

Как только я припарковалась на тротуаре напротив дома, автомобиль Картера остановился за мной. В этот момент свет перед крыльцом дома внезапно включился – этим вечером Нат с Коко ожидали моего возвращения. Тяжело выдохнув, я вложила газовый баллончик во внутренний карман наполовину расстегнутой ветровки и вышла из машины.

На сей раз Картер не стал начинать с диалога, сразу перейдя к действиям. Он резко схватил меня за руку, как вдруг за его спиной совершенно неожиданно раздался мужской баритон, заставивший нас обоих замереть на месте:

– Приятель, у тебя какие-то проблемы?

За спиной Картера стоял Байрон О’Кконелл. Такой же рослый, как Картер, однако заметно шире его в плечах, он выглядел внушительнее моего обидчика, но что-то мне подсказывало, что последний был немногим быстрее моего заступника.

Нат только что остановилась за спиной своего бойфренда, и из дома в нашу сторону уже выбегала Коко.

– Отвали, – огрызнулся Картер, нарочито не выпуская моей руки.

– Отпусти её, – самоуверенно потребовал Байрон.

В ответ своему собеседнику Картер лишь слегка пригнул голову набок, после чего посмотрел себе под ноги и, неожиданно выпустив мою руку, со всего размаха врезал хук справа прямо в лицо О’Кконелла.

Всё, что происходило дальше, было слишком импульсивным, чтобы это можно было запомнить в мельчайших подробностях.

Я, Нат и Коко бегали с воскликами вокруг сцепившихся парней, не зная, как помешать их драке или, что ещё лучше, помочь ей. Байрон врезал Картеру несколько здоровских ударов под рёбра, но Картер не остался в долгу, вернув ему не менее внушительные удары в грудную клетку…

Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы я не вспомнила о газовом баллончике во внутреннем кармане своей ветровки. Вытащив его, я дождалась, когда Картер откроется, после чего резко подпрыгнула в сторону дерущихся, чтобы вбрызнуть содержимое баллончика противнику прямо в глаза. Как только Картер заорал от причиняемой мной ему боли, Байрон зачем-то обернулся, чем серьёзно подставился под разбрызгиваемый мной аэрозоль.

Дико крича, парни резко выпустили друг друга из хватки и разошлись в разные стороны, корчась от боли в глазах.

Сидя на своём кресле сбоку от запрокинувшего голову на спинку дивана Байрона, я виновато смачивала в тазу с тёплой водой очередной хлопковый носовой платок и протягивала его Нат, уже минуту протирающей слезящийся левый глаз своего друга.

Десятью минутами ранее Картер, крича благим матом, уехал отсюда с обеими залитыми глазами, в то время как у Байрона моя инициатива зацепила лишь левый глаз, и-то не так сильно, как могло бы получиться, целься я в него, а не в Картера. Сейчас же, смотря на его широкую шею, запрокинутую на спинку дивана, я как никогда остро чувствовала себя виноватой.

– Прости, – в который раз прикусив нижнюю губу, поморщилась от едкого чувства вины я.

– Брось, всё в порядке, – сквозь смех произнёс Байрон, приняв из рук Коко лёд, который та принесла ему, чтобы приложить к его всё ещё кровоточащему носу.

– Сильно болит? – поморщила своим курносым носом Нат, встав на колени на диване справа от О’Кконелла.

– Да всё в порядке, – не открывая пострадавшего глаза, храбрился Байрон.

– Как круто ты ему навалял, – усмехнулась Нат, толкнув Байрона в плечо, чем явно пыталась ему показать, что гордится его поступком, храбростью, силой и всем тем, что он, по её просьбе, продемонстрировал нам всем этим вечером.

– Байрон, прости что так вышло… – всё никак не могла утихомириться я.

– Перестань… – вновь усмехнулся Байрон, явно подбодренный восторженным комментарием огневолосой. – Сегодня этот придурок точно не вернётся.

– Да он вообще больше никогда не вернётся, так круто ты его отделал, – продолжала осыпать победоносными лаврами своего личного героя Нат, чем буквально заставляла его светиться от сомнительного счастья ещё сильнее.

– Если он ещё раз даст о себе знать, можете сразу обращаться ко мне, – довольно улыбнулся подбитым лицом Байрон, глядя прямо в глаза огневолосой. Он здесь был только ради неё и, скорее всего, ему было бы глубоко наплевать на мои проблемы с бывшим парнем, если бы это не беспокоило предмет его личной симпатии, который, сидя в эту самую минуту справа от него, всё ещё заботливо протирал своим хлопковым платком его порозовевший глаз.

– Хорошо, что завтра суббота, – с неприкрытым облегчением выдохнул Байрон. – За выходные на мне и следа не останется.

– В таком состоянии тебе нельзя садиться за руль, – тоном заправского командира вдруг заявила Нат. – Я тебя подвезу…

Когда Байрон и огневолосая ретировались, я буквально прижала Коко к стене, требуя мне объяснить, кто именно разрешил им втягивать в мои проблемы посторонних, но Коко, испуганно лепеча и быстро моргая, сбрасывала всю вину на Нат, говоря, что та позвала Байрона прежде, чем спросила совета у неё.

Пришлось отпустить Коко, а с Нат я спросить так и не смогла. Она не вернулась ночевать ни этой ночью, ни следующей. Двух суток более чем хватило, чтобы я окончательно прекратила злиться на её самоуправство.

Картер исчез. Он не объявился ни в субботу, ни в воскресение и уже к среде я решила успокоить себя мыслью о том, что больше он ко мне не сунется.

На работе тоже всё незаметно налаживалось. Ирма на время забыла о своём проекте, выпросив у Дариана недельный отпуск от французского, лепки, гольфа и прочих занятий. После школы мы занимались либо шоппингом, во время которого я помогала ей советом в выборе нарядов и в компании Кристофера носила пакеты с её покупками, либо ходили по салоном красоты, посещение которых обычно начиналось с маникюра и заканчивалось пилингом. Составлять компанию для Ирмы в подобных вещах было куда легче, чем наблюдать за её страданиями на тренировках по теннису, отчего я вдруг начала чувствовать себя немного отдохнувшей. После проверки домашнего задания у меня внезапно начало оставаться ещё полчаса рабочего времени, которые мы с девчонкой тратили на просмотр теннисных матчей, которые интересовали меня немногим больше, чем чипсы, которыми мы закидывались во время просмотра. Как только же мои часы показывали восемь часов, я молча поднималась и уходила домой, иногда прощаясь со своей подопечной каким-нибудь колким словцом.

После нашей ссоры, если только тот инцидент можно так назвать, Дариан ещё несколько дней ходил грознее тучи. Он словно пытался просканировать взглядом мою одежду насквозь, явно желая проверить моё тело на наличие новых царапин, но так как мы друг на друга всё ещё откровенно дулись, за эти дни у него так и не возникло ни единой возможности меня оголить. Так продолжалось вплоть до среды, пока за Ирмой вдруг совершенно неожиданно не заехала Трейси, чтобы увезти её в кинотеатр.

К этому времени синяки на моих предплечьях и шее уже почти прошли, за что можно было целиком благодарить чудотворную спиртовую настойку Коко, которой я смазывалась дважды в сутки по утрам и вечерам. Остались лишь незначительные следы, которые окончательно должны были испариться, по моим подсчётам, уже через пару дней. Поэтому, оценив состояние сошедших гематом как приемлемое, я решила позволить Дариану раздеть меня, но как только он начал откровенно выискивать на моём теле новые царапины, я разозлилась и хотела оборвать процесс, однако Дариан и в этот раз сумел меня обуздать, так что всё закончилось благополучно. После, когда мы тяжело дыша уже лежали на спине, я ещё раз убедительно сказала ему, будто я действительно подралась с сестрой, на что Дариан ничего не ответил, продолжив сверлить меня пронизывающим до макушки взглядом. Кажется он хотел мне верить, но не мог позволить себе этой роскоши. Умный мальчик.

…Жизнь вошла в своё русло. Я снова думала только о том, где и каким образом достать деньги на операцию для Мии, а это значило, что всё действительно вернулось на круги своя. Вот только что-то внутри меня незаметно, едва уловимо и не смотря ни на что, даже на притворное спокойствие – или то было обманчивое затишье? – скрежетало словно незапертая скрипящая дверь, которая в любой момент может настежь распахнуться от малейшего неровного дуновения ветра.

Мы с Дарианом хотели повторить вчерашний успех, но Ирма не хотела уезжать к Трейси, а я не хотела ехать в Лондон, поэтому мы решили отложить до следующего раза. Подъезжая к дому, я, как обычно, слушала радио. Приятный мужской голос напоминал о том, что сегодня двадцать пятое число, вечер четверга, а значит завтра будет уже вечер пятницы, что не может нас всех не радовать.

Я припарковала машину на тротуаре. Нат заранее одолжила у меня автомобиль на этот вечер – она собиралась съездить к подруге в Лондон, а так как для её байка было уже слишком холодно и Байрон на своём “танке” уехал до понедельника в Манчестер к своей многочисленной родне, в которой в третий раз за прошедший год состоялось счастливое прибавление, она в итоге решила взять машину для этой поездки у меня.

Направляясь к дому, я думала о том, что в последнее время происходит между Нат и Байроном. После того, как она впервые осталась у него на ночь, так и не вернувшись в ночь после стычки с Картером, она неожиданно прекратила говорить нам с Коко о том, что между ней и О’Кконеллом нет ничего серьёзного.

Нужно будет как-нибудь узнать у огневолосой, с чем связано её резкое и такое подозрительное затишье…

Я уже подходила к крыльцу, когда услышала шаги за своей спиной.

Обернувшись, я так и не успела понять, кто именно находится в шаге от меня, однако колючее предчувствие и внезапно пронзивший мою кожу холодок прокричали в моём подсознании прежде, чем я успела осознать – Картер Бишоп.

Глава 6.

Как только я обернулась, он сшиб меня одним резким ударом ладони по лицу.

Я уже падала на спину, когда он вдруг резко схватил меня за шею и потащил за дом.

Картер шёл быстро, уверенно, словно сто раз проделывал подобное прежде.

Как только мы оказались за домом, он впечатал меня спиной в стену, всё ещё не выпуская из своих цепких рук мою шею.

– Думала от меня так легко избавиться, стерва? – рычал сквозь зубы он, выплёвывая слова прямо мне в лицо. – Не переживай, я тебя не убью, пока не напомню тебе о том, что тебе действительно надо.

Сказав это, он резко замахнулся правой рукой и с силой врезался кулаком в низ моего живота…

От силы удара у меня потемнело в глазах и подкосились ноги. Услышав мой сдавленный стон, Картер больше не стал удерживать меня за шею и отстранился, позволив мне мгновенно свалиться на четвереньки. Ощутив ладонями влажную траву, я вдруг поняла, что всё ещё ничего не вижу из-за потемнения в глазах, но не успела я на этом сосредоточиться, как вдруг… Он изо всей силы врезался ногой в мой бок, поддев мой живот своим острым носком так точно, что это заставило меня издать хриплый восклик, после чего я внезапно почувствовала, как из моего рта, с губ и по подбородку начало стекать нечто горячее и… Запах…

Кровь.

В этот момент в нескольких шагах от нас неожиданно раздался звучный щелчок, заставивший меня машинально повернуть голову в его направлении. Нат стояла всего в шаге от нас, держа в руках ружьё, которого я прежде никогда не видела.

– Сделаешь хотя бы одно движение, и я прострелю тебе ногу, – злобно произнесла огневолосая сквозь зубы, обратившись к Картеру, после чего неуверенно потребовала, на сей раз от меня. – Таша, вставай.

Я всё ещё хрипло дышала, пытаясь понять, с чем связан звон в моих ушах и почему у меня так медленно рассеивается темнота перед глазами.

– Таша, слышишь меня?.. – Нат переминалась с ноги на ногу. – Вставай…

Ещё никогда в жизни я не могла не встать после сокрушительного удара.

Превозмогая боль в животе, я поднялась и, не обращая внимания на дикую боль, выпрямилась в струнку. Перед глазами снова всё потемнело, поэтому я машинально схватилась за стену, после чего буквально наощупь направилась к подруге. Каждый мой шаг отдавался колюще-режущей болью в животе, из-за чего я с каждым шагом сгибалась всё ниже и ниже. Когда я наконец дотянулась до угла дома, Нат громко произнесла (так громко, что я едва не оглохла):

– Ещё раз увижу тебя в нашем городе, одним выстрелом снесу тебе то, что находится у тебя между ног! Ты меня понял?! Останешься без своего драгоценного мозга!

Я не знаю, как мы попали в дом, но мы это сделали. Коко ушла на ночную смену в кафетерий, поэтому Нат вместо неё орудовала её авторской настойкой, протягивая мне смоченные ею марли, остро пахнущие спиртом. Морщась то ли от невыносимого запаха, то ли от пульсирующей боли, я щедро смазывала свой живот, совершенно забыв о лице. Нат несколько раз предложила обратиться в полицию и больницу, но я наотрез отказалась от её настойчивых предложений, отлично зная нравы этого маленького городка. Обратись я сегодня в одно из этих учреждений, и завтра весь город будет судачить о том, что меня – оказывается! – изнасиловали. Мне не к чему была подобная радость.

Я проснулась невероятно поздно – в половину первого пополудни – с ощущением ноющей боли где-то в правом боку и животе. Лишь зайдя в ванную и посмотрев на себя в зеркало я поняла, с чем связан пожар на моём лице. Мои губы заметно посинели, а нижняя губа с левой стороны была красочно рассечена. Под рассечением на подбородке моя молочная кожа начинала наливаться синевой, рискуя уже через пару часов картинно окрасить в фиолетовый оттенок всю левую часть моего подбородка, с которого до сих пор не сошло покраснение.

Позавтракав омлетом, оставленным мне заботливой Нат, я набрала подругу, чтобы попросить у неё тональный крем, так как сегодня я не могла откосить от работы – Кристофер отпросился на эту пятницу, и я, согласившись его подменить, сегодня должна была забрать Ирму из школы.

Я никогда не пользовалась тональным кремом, о чём особенно искренне пожалела, услышав от Нат, что её тональник закончился буквально на днях. Вовремя вернувшаяся домой Коко попыталась успокоить меня уверениями в том, что её пудра мне поможет не меньше.

В общем и целом Коко пятнадцать минут пудрила моё лицо и подбородок отдельно, но в итоге так и не смогла до конца замазать всю разлившуюся по его левой стороне синеву, хотя с устранением покраснения она всё же справилась замечательно.

Взглянув на себя в зеркало я едва не расплакалась, но вовремя взяла себя в руки, так как времени на девчоночьи слёзы, которыми я никогда прежде не страдала, у меня не было – нужно было срочно выезжать в Лондон за Ирмой. На скорую руку подведя глаза водостойким чёрным карандашом и тушью, я вышла из дома.

Ирма, сидя на соседнем сиденье, никак не могла прекратить на меня пялиться.

– Что, так сильно заметно? – сдвинула брови я, нажав на педаль газа.

– Ну-у-у… – девчонка тяжело выдохнула. – Видно, конечно, что ты пыталась затереть эту катастрофу пудрой… А что произошло?

– Упала с лестницы, – не повела и бровью я.

– С какой ещё лестницы? – не отставала девчонка.

– Поверь, в моей жизни хватает лестниц.

До поместья мы доехали в кромешном молчании и уже в гараже Ирма вдруг воспряла.

– У меня есть с собой тональный крем! – радостно воскликнула она, начав судорожно копаться в своём портфеле, но уже спустя какую-то минуту выяснилось, что её консилер на два тона темнее моего оттенка кожи. Можно было, конечно, замазать им всё лицо и шею, но это выглядело бы дико, да и одного полупустого флакончика попросту бы не хватило. В итоге я достала из бардачка пудру, которую мне одолжила Коко, и начала активно замазывать синеву, которую даже грёбанная тонна пудры не скрыла бы. Губы предательски налились кровью, а нижняя слева ещё больше посинела, отчего трещина на ней стала выглядеть ещё более ярко. Отстранив от себя зеркало, я тяжело выдохнула, тем самым неосознанно подтвердив безнадёжность ситуации.

– Дариана сейчас нет дома, если тебя это успокоит, – вдруг неожиданно выдала Ирма. – Он собирался на пресс-конференцию.

Точно! Он ведь собирался на какую-то там пресс-конференцию…

– Разве она должна состояться сегодня? – пытаясь вспомнить, сдвинула брови я.

– Насколько я помню, сегодня, – утвердительно кивнула головой Ирма.

Замечательно. Главное не встретиться с ним сегодня, а за выходные я уж как-нибудь успею разобраться со своим внешним видом.

Из машины я вылезала аккуратно, не желая лишний раз испытывать дискомфорт от боли в животе и рёбрах.

– Сильно ушиблась? – поморщилась Ирма, наблюдая за тем, как я медленно привыкаю к быстрому шагу.

– Собрала целый пролёт ступеней, – неосознанно поморщила носом я. То, как быстро Ирма поверила в историю с лестницей, меня очень воодушевляло. Поэтому я не сильно сердилась на неё за то, что она никак не могла отыскать ключи от дома в своей школьной сумке. Опершись о дверной косяк левой рукой, я уперлась правой в ноющий бок и слегка пригнулась вперёд, пытаясь мысленно отключить источник боли. Впрочем, он самостоятельно отключился в ту самую секунду, когда дверь передо мной резко распахнулась с обратной стороны.

– Ты ведь должен быть на конференции, – спустя несколько секунд колючего молчания и красноречивого перекрёстного взгляда, наконец заставила себя начать первой я.

– Как раз туда собирался, – в сдержанном тоне Дариана мгновенно прокатился уже знакомый мне раскат грома. Он всё ещё продолжал сверлить меня взглядом, и я не собиралась отводить глаз первой. Спиной же почувствовав неловкость, которую испытывала в этот момент Ирма, неосознанно подставившая меня буквально на ровном месте, я всё-таки решилась вновь заговорить первой:

– Упала с лестницы.

– С какой ещё лестницы? – жёстко повёл бровью Дариан.

– В жизни Таши много лестниц, – попыталась улыбнуться Ирма, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, но уже было слишком поздно. Пространство между мной и Дарианом накалилось до предела, и теперь даже самая самоотверженная ирония Ирмы не способна была ничего исправить…

Дариан уехал на конференцию, приказав мне – именно приказав!!! – дождаться его возвращения.

Видя, что я не горю желанием дожидаться её брата, Ирма на скорую руку сделала домашнее задание, чтобы я могла уйти на час раньше. Проверив её последний конспект, я немо поблагодарила её участливым кивком за внезапно проявленную ею солидарность, после чего вышла из её комнаты и ещё раз, с явным нетерпением, взглянула на свои наручные часы – девятнадцать ноль пять. Идеально.

Спускаясь с лестницы быстрым шагом, я едва уловимо придерживала ладонью свой ноющий низ живота. Схватив ветровку с вешалки и даже не попытавшись её надеть, я взялась за ручку входной двери, которая словно по волшебству сразу же распахнулась, что заставило меня машинально отстраниться.

Встретившись со мной взглядом, преждевременно начавшим метать молнии, Дариан твёрдо произнёс: “Я ведь сказал меня дожидаться”, – после чего потребовал от меня направиться в его кабинет, весь путь до которого он предусмотрительно конвоировал меня сзади.

Услышав, как щёлкнул замок за моей спиной, я сделала ещё несколько шагов вглубь кабинета. Я остановилась не дойдя несколько шагов до письменного стола, красное дерево которого было отполировано настолько, что блестело даже в сумерках.

Дариан обошёл меня, включил стоящий рядом напольный торшер, после чего поднял его за стойку и поставил впритык к столу, на край которого в следующую секунду он сел. Последовав моему примеру, он скрестил руки на груди.

Мы помолчали ещё несколько секунд, прежде чем Дариан наконец решил начать диалог.

– Напомни, что с твоей губой? – невозмутимо поинтересовался он.

– Напомни, каким образом тебя это может касаться? – пытаясь сдержать предательскую дрожь в голосе, на выдохе перевела стрелки диалога на собеседника я.

У меня был тяжёлый, невероятно долгий, даже не смотря на то, что я так поздно сегодня проснулась, день. У меня всё ещё пылало лицо, болели рёбра и ныл низ живота, отчего я вдруг начинала сомневаться в том, сколько ещё смогу сегодня сдерживаться…

– Хорошо, я тебе напомню, – потёр кончик носа большим пальцем Дариан, после чего вновь вцепился в меня взглядом. – Наша договорённость распространяется на тела, насколько я понимаю. Верно? Я предоставляю тебе своё тело в любой момент, когда тебе это понадобится, ты же, в свою очередь, предоставляешь мне своё. Скажем так – в последнее время меня не устраивает качество товара.

– Не вижу смысла в нашем дальнейшем диалоге, – развела руками я, уже желая развернуться, но Дариан слишком резко оттолкнулся от стола, чем заставил меня замереть на месте. Благодаря моему недавнему общению с Картером я научилась с точностью до миллисекунды угадывать раздражение мужчины. У Дариана оно сейчас зашкаливало.

– Твоё рабочее время ещё не вышло, – всё ещё очень сдержанно, но уже с ярко выраженным громом в голосе, произнёс стоящий передо мной мужчина. – Я плачу тебе за то, чтобы ты отрабатывала ровно до восьми часов вечера, забыла?

Он вдруг сделал уверенный шаг в мою сторону, что на интуитивном уровне заставило меня совершенно неосознанно прикрыть низ живота. Дариан сразу перевёл взгляд на мою руку.

Кажется, мои нервы на эти сутки уже приближались к своему пределу. Я уже чувствовала, что мои глаза находятся на мокром месте и что-то неладное происходит с вентиляцией моих лёгких…

– Эй, – вдруг неожиданно мягко произнес Дариан, дотронувшись своей горячей ладонью до моего лица. – Вот как теперь целовать твои губы? – ещё мягче спросил он, после чего склонился надо мной и аккуратно, очень нежно, как никогда прежде, начал целовать меня в губы. Я не отстранила его – сейчас все мои силы уходили лишь на то, чтобы не разреветься. Но поцелуй был настолько нежным, что в какой-то момент притупил моё внимание. Я заметила, что Дариан расстёгивает мою блузку, начав с пуговиц возле солнечного сплетения, лишь после того, как он расстегнул вторую. Я мгновенно отстранилась от него, но он резко, с металлической силой прижал меня к себе.

– Дариан, – поморщилась от силы его хватки я, но он, глядя мне в глаза, не перестал буквально вжимать меня в себя левой рукой, правой всё ещё пытаясь справиться с тугими пуговицами на моей блузке.

– Не переживай… – с раздражением и возможно даже с каплей злости отозвался он. – Сегодня мы не будем делать этого. Я только хочу посмотреть, что ты от меня прячешь.

Услышав это, я ещё сильнее начала биться в его непоколебимо сжатых тисках, отчего ему в какой-то момент стало неудобно держать меня одной левой. Схватив меня обеими руками, он развернулся вместе со мной на триста шестьдесят градусов и, прислонив меня к столу, резко дёрнул мою блузку, буквально разодрав её напополам. Пуговицы мгновенно затрещали, с неожиданным шумом начав прыгать на деревянной доске пола, а я же всё ещё не знала, как остановить происходящее. Я попыталась отстраниться от стола, но Дариан откинул меня обратно, положив свою тяжёлую, пылающую жаром руку на мою ключицу.

– Что это??? – сорвавшись на рокочущий гром, он уже не скрывал своей злости, рассматривая огромный синяк на весь низ моего живота. Отбросив край блузки с моего правого бока, он с неприкрытой яростью во взгляде изучал кровоподтёки на моей фиолетовой коже. – Я спрашиваю что это?! – не получая от меня ответа, с каждой секундой он начинал выходить из себя всё больше и отчётливее.

Наконец набравшись храбрости, я уперлась коленом в его живот и оттолкнула его от себя, но скорее он отстранился от меня добровольно, нежели я смогла его заставить.

– Не прикасайся ко мне!.. – из последних сил сдерживая слёзы, с предательским сипением в голосе прокричала я, после чего уверенно подняла свою ветровку с пола и набросила её на плечи, тем самым поспешно прикрыв свою наготу.

– Только я к тебе и могу прикасаться! – в ответ резко рявкнул Риордан, что в итоге и стало для меня на сегодня последней каплей.

– Как же вы все достали меня! – прокричала я, пытаясь дрожащими руками застегнуть молнию на своей ветровке, и сразу же почувствовала, как из моих глаз предательским горячим фонтаном полились слёзы. Я мгновенно прикусила нижнюю губу, чтобы через боль заставить неудержимый поток воды остановиться… Дурацкая затея – стало только хуже.

– Кто эти все?! – не отступал Дариан – сегодня он был настроен только на победу. Придурок. – Кто ещё есть кроме меня?!

– Никого! Ясно?! Ты один! Один достал меня! Видеть тебя больше не желаю!

С этими словами я попыталась пройти мимо Риордана, но он схватил меня за плечи, однако не для того, чтобы как обычно остановить и заставить посмотреть ему в глаза, а для того, чтобы прижать меня к себе, что в этой ситуации для меня оказалось совершенно неожиданным.

Мои руки были плотно зажаты его обхватом, но это меня не останавливало. Я так сильно пыталась вырваться из его хватки, что не остановилась, пока спустя минуту кряхтения и немой борьбы случайно не зацепила своей брыкающейся левой ногой напольный торшер, который сразу же с грохотом завалился на бок. В комнате мгновенно стало темно, и только услышав хруст сломавшегося торшера, я резко замерла. Прежде я плакала регулярно три раза в год – в день смерти мамы и Джереми, и в дни их рождений. Сейчас же у меня явно случился нервный срыв, иначе я никак не могла объяснить тот факт, что я никак не могла справиться с такой обычно лёгкой для меня задачей – просто остановить свои слёзы. Обычно я справлялась с этим ещё на их подходе, когда они только начинали жечь моё горло…

Сейчас я уже не ревела вслух, проглатывая свои всхлипы, из-за чего постоянно сильно вздрагивала всем телом, Дариан же ни на секунду не собирался ослаблять мощь колец из своих рук, беспощадно обвивающих моё туловище. Мы простояли так не меньше минуты, до тех пор, пока я вдруг не сдалась (это определённо была усталость) и добровольно не прислонилась щекой к его плечу.

Я всё ревела и ревела, не в силах остановиться… Не в силах даже возненавидеть себя за свою слабость при другом человеке. Тем более постороннем. Тем более при Риордане. У меня даже толковой причины на слёзы не было – я просто эмоционально устала и этого было достаточно, чтобы промочить рубашку Риордана насквозь.

Мы простояли так не меньше пятнадцати минут, когда вдруг мой телефон зазвонил. Я вяло отстранилась от Дариана, и на сей раз он выпустил меня из своих объятий. Посмотрев на экран своего мобильного, я увидела смс-сообщение от неизвестного абонента, в котором Коко предупреждала меня о том, что сегодня вечером она будет ожидать моего возвращения с ружьём в руках. Это ружьё, кстати, Нат откопала при разборе кладовой, в которой сейчас ютилась сама хозяйка дома. Оно когда-то принадлежало бывшему мужу Коко и сейчас было незаряженным, но это не делало его менее устрашающим.

Часы на мобильном показывали двадцать пять минут восьмого.

– Мне пора, – стараясь не хлюпать наглухо забитым носом, тихо произнесла я. Я искренне надеялась, что резко вернувшаяся ко мне невозмутимость сработает, но с Дарианом это, как и многое другое, не проходило.

– Кто тебя избил? – снова взяв меня за плечи, подсвеченный светом моего мобильного, на сей раз мягко потребовал от меня ответа он.

– Мой бывший, – протерев нос ладошкой, коротко ответила я, не желая больше сражаться, так как трезво оценивала свои иссякшие для стóящей битвы силы, а на нестóящую распыляться мне ещё никогда не хотелось.

От услышанного Дариан заметно выпрямил спину и сдвинул брови.

– Вы давно расстались?

– Одинадцать месяцев назад, – палила как из автомата правду я. Спроси сейчас Дариан мою настоящую фамилию – и я бы выложила перед ним даже это. Возможно, в эти короткие секунды я могла рассказать ему вообще всё… Как хорошо, что то были всего лишь секунды!

– Ты его любила?

– Что? – совершенно не поняла сути вопроса собеседника я.

– Ты его любила?

– Никого я не любила, – нахмурившись, максимально (даже слишком!) честно ответила я и, положив мобильный в задний карман джинс, отстранилась от Дариана, после чего аккуратно потянулась к лежащему у моей ноги торшеру. Подняв его и убедившись в том, что он всё ещё способен работать, хоть немного и мигает – не страшно, можно починить – я развернулась и сделала шаг вперёд, но Дариан вновь закрыл собой мне дорогу.

– Я устала и хочу домой, – продолжала сыпать горстями правды я. – Давай поговорим об этом завтра?

– Давай поговорим завтра, – секунду подумав, выдал неожиданное согласие Дариан, после чего отстранился, пропуская меня, но как только я сделала шаг вперёд и сравнялась с ним правым боком, он сразу же остановил меня за плечо. Я не стала поднимать на него взгляд, уже медленно, но верно начиная ненавидеть себя за слезливую сцену, свидетелем которой он стал. – Я могу отпустить тебя с уверенностью в том, что ты не пострадаешь до завтра?

– Можешь, – наконец нашла в себе силы на очередную ложь я, благодаря чему в итоге этим вечером всё-таки смогла добраться до выхода из внезапно резко опостылевшего мне поместья.

Глава 7.

В пятницу вечером Картер так и не объявился, хотя мы втроём – я, Нат и Коко – в ожидании его появления были в полной боеготовности. Разряженное ружьё так и пролежало в гостинной у дивана весь вечер пятницы и весь день субботы, пока мы прожигали свою жизнь посредством телевизора и пива, на которое я уже пару месяцев как не сбрасывалась и которое мне по-дружески продолжали покупать.

В шесть часов вечера, когда за окном только начинали сгущаться сумерки, однако на нашей улице всё ещё не горели фонари, наш дом оглушил трезвон дверного звонка. Нат сразу же схватилась за ружьё, я же, нервно подскочив, отправилась в двери. Переполох оказался неоправданным – это была Миша, которая, впрочем, прежде никогда не приходила ко мне. Оказалось, её послал Генри, чтобы она привела меня к ним, чтобы я посидела с Жас и Мией, пока он и Родерик отвезут Амелию в больницу, у которой внезапно прихватило сердце…

Я посмотрела на Нат, и мы без слов договорились выйти вместе.

Отец и Генри вернулись без десяти девять, как раз после того, как мы уложили девочек спать. С Амелией всё было в порядке, но “на всякий случай” её решили задержать на одну ночь в больнице.

Передав вахту мужчинам, мы с Нат вышли во двор и, оглядываясь по сторонам, быстрым шагом направились к нашему дому, преждевременно предупредив Коко о том, что мы возвращаемся, чтобы она ждала нашего прихода.

Трусцой перебежав дорогу, мы уже ступили на газон, когда я вдруг заметила движение за углом дома и сразу же толкнула Нат в бок. Это был Картер. Я не видела его лица, но я узнала его по силуэту.

Медленно выйдя из тени дома, он направился в нашу сторону. Я заметила, как Нат машинально запустила руки в задние карманы джинс, в одном из которых находился миниатюрный электрошокер. В следующий момент я увидела, как Коко испуганно смотрит в окно на кухне.

– Как же не вовремя Байрон уехал, – только и успела прошептать себе под нос Нат, когда Картер остановился в трёх шагах перед нами, преграждая наш путь до дома.

– Рыжая, я даю тебе шанс уйти, – обратился самоуверенным тоном к Нат Картер, и я сразу же обратила внимание на то, что он держит руки в карманах своей ветровки – привычка, которой он прежде не страдал.

– Как ты меня нашёл? – повысив голос, спросила я, с целью перевести его внимание на себя, чтобы он не сильно фокусировался на руках Нат, заведённых за спину.

– Это было сложно, – твёрдо ответил Картер. – Мне понадобилось десять месяцев на то, чтобы наконец выйти на журнал, в котором ты прежде работала. Твой бывший босс без задней мысли выдал твоему старому школьному другу примерную информацию о твоём нынешнем местонахождении, – криво ухмыльнулся парень, явно довольный тем, как он ловко провёл добродушного мистера Томпсона.

– Чего ты хочешь? – сдвинула брови я, заметив его едва уловимый полушаг в нашу сторону.

– Хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Это в идеале. Но в принципе меня устроит и вариант, в котором я тебя пару раз возьму силой. Я ведь ещё ни разу не брал тебя против твоей воли, не так ли? Хочу исправить этот момент, но одного раза мне будет недостаточно, за те десять месяцев, которые я потратил на то, чтобы откопать тебя из-под земли…

Уже рассказывая о мистере Томпсоне, Картер начинал пылать огнём, поэтому я не была удивлена, когда он без предупреждения бросился на меня и всего в один прыжок сократил расстояние между нами до нуля. Нат сиюсекундно замахнулась электрошокером в его бок, но, как оказалось, он ожидал подобного развития событий. Он мгновенно выбил из рук Нат нашу единственную надежду на спасение. Безжалостно врезавшись кулаком в её живот, он никак не отреагировал на мой молниеносный удар в его бок, словно совершенно его не почувствовав.

После полученного удара Нат завалилась на газон, после чего Картер перевёл всё своё внимание на меня. Схватив за руку, он повалил меня на спину и, сев на меня сверху, влепил мне пощечину, после чего начал душить. В этот момент я услышала крики Коко о том, что она будет стрелять, но Картер никак не отреагировал на её вопль, только ещё раз ударил меня по лицу. Запрокинув голову, я увидела, как Коко, стоя на крыльце, трясёт разряженным ружьём. Картер не старался меня задушить – он старался сделать мне больно, в то время как я, вцепившись в его руки, пыталась оттянуть их от своей шеи…

Я думала, что мы уже проиграли, как вдруг, совершенно неожиданно, Картер содрогнулся всем своим телом. Нат ударила его электрошокером в бок, но сделала это недостаточно сильно. Бить нужно было в оголённую шею, а не в закрытый одеждой бок, но это мы поняли лишь после того, как побежали в сторону дома и поняли, что Картер, полусогнувшись, бежит за нами.

Коко, резко забежав в дом, махала нам руками, чтобы мы поторапливались. Картер был всего в паре метров от нас, когда Нат захлопнула дверь за нашими спинами. Он изо всех сил врезался в уже закрытую дверь, отчего та едва слёту не выпрыгнула из своей орбиты. Картер, по-видимому понявший, что дверь долго не выдержит, начал со всей дури, на которую только был способен, врезаться в неё снова и снова. Отбежав за диван, мы с ужасом наблюдали за содроганием двери. Нат, держа двустволку перед собой, стояла по центру, в то время как я и Коко стояли чуть позади неё.

– Мы вызовем полицию!!! – пыталась докричаться до ломящегося внутрь Картера Коко.

– Мы уже вызвали полицию! – исправляла подругу Нат, в то время как я молчала, ощущая, как отчётливо трясутся мои коленки. И вдруг Нат сообщила нам с Коко шёпотом то, отчего моё сердце мгновенно и с треском врезалось в пол, – Дверь не заперта…

– Что??? – спросив в один голос, мы с Коко в ужасе уставились на огневолосую.

– Я забыла её запереть!.. – с неменьшим ужасом прошипела Нат, и мы втроём с оцепенением уставились на дверь, которая всё ещё содрогалась от ударов. Нас отделяла от маньяка всего лишь какая-то невнушительная дверь, которая даже не была заперта! Поверни он ручку, а не пытайся пробиться сквозь стену, он уже был бы внутри! И всё равно дверь скоро поддастся ему, даже если он не догадается воспользоваться ручкой… Удар – и окна со звоном трещат, ещё один удар – и я слышу, как окнам вторит хрупкая дверь, ещё один удар – и вдруг… Неожиданная тишина. Картер перестал ломиться в дверь так неожиданно и так резко, что от внезапно наступившей тишины нам – именно нам, а не мне одной – стало ещё страшнее, чем то было от звенящих окон.

– Думаю, нам уже давно пора позвонить в полицию… – проговорив шёпотом, Коко потянулась к переносному телефону и, взяв его в руки, посмотрела на нас с Нат. В этот момент я неожиданно для себя заметила, что огневолосая в этой стрессовой ситуации оказалась более невозмутимой, нежели я. У неё, в отличие от меня, не дрожали коленки, не пробегали мурашки по коже и её лицо не выражало ничего кроме сосредоточенности. Казалось, будь ружьё, которое она так уверенно держала перед собой, заряженным, и она бы мгновенно продырявила голову своего противника. Для этого ей даже открывать двери бы не пришлось – она просто прострелила бы её насквозь. Я же, в отличие от подруги, внезапно превратилась в один сплошной нерв, отчего в буквальном смысле не могла себя узнать. Скорее всего загвоздка заключалась в том, что угроза была направлена непосредственно на меня, а себя я защищать никогда особенно не стремилась, зато других, по личному желанию, могла прикрывать собой даже яростнее, чем огневолосая, в эту минуту прикрывающая собой меня.

Тишина затянулась немногим дольше чем на две минуты, но никто из нас так и не сходил со своего места, продолжая напряжёнными взглядами сверлить друг друга и выстоявшую бой входную дверь…

Внезапно раздавшийся дверной звонок едва не лишил нас чувств, доказав наши догадки о том, что Картер всё ещё здесь и никуда уходить не собирается.

– Нужно закрыть эту… – Нат шёпотом сквозь зубы выругалась, – дверь! Её нужно закрыть!

Вырвав из рук Коко телефон – в крайнем случае им можно будет ударить противника по голове – я на цыпочках направилась к двери, за которой, после трёх звонков, снова установилась гнетущая тишина.

Я уже миновала диван и уже была на полпути к своей цели, как вдруг дверь резко распахнулась…

Я закричала первой, от ужаса подскочив, выронив из рук телефон и, зажмурившись, обернувшись обратно к Нат и Коко. Подруги мгновенно подхватили моё звонкое: “Ааааа!”. Казалось, они намеревались кричать ровно столько, сколько намеревалась кричать я, но я вдруг заткнулась, поняв, что порог переступил не Картер. Решив, что от прилива адреналина я начинаю сходить с ума, я резко обернулась и вдруг поняла, что в дверном проёме и вправду стоит Дариан.

Сердце всё ещё колотилось словно бешеное. Кажется я слышала, как гулко дышат вписавшиеся в противоположную стену Нат с Коко.

– Дариан?! – буквально выкрикнула имя неожиданного гостя я.

Он всё ещё стоял в дверях, минимум удивлённый, максимум шокированный нашими воплями, валяющимся у моих ног треснувшим телефоном и направленным на него Нат дулом ружья.

– На улице ещё кто-нибудь есть? – быстро протараторила Нат, обратившись к гостю.

– Там никого нет, – всё ещё не отойдя от увиденного, отчеканил свой ответ Дариан.

– Запри за собой дверь!.. – замахав руками, резко прокричала я.

– Что? – Дариан уставился на меня непонимающим взглядом.

– Запри дверь! – повторила я, уже сама бросившись к двери, достигнув которой резко захлопнула её и защёлкнула ровно на три замка, что ещё трижды перепроверила. Обернувшись, я встретилась взглядом с округлившимися глазами Нат, которая сразу же опустила ружье, что заставило Коко отлипнуть от её правого плеча, к которому она всё это время жалась.

– Что происходит? – наконец решил поинтересоваться Дариан, что заставило меня перевести свой взгляд на него.

– Что ты здесь делаешь?..

– Мы ведь договорились закончить сегодня начатую тему. Ты что, забыла? – невозмутимо произнёс Дариан, после чего неожиданно нахмурился, явно уже отойдя от первого шока. – Что с твоим лицом? – недовольным тоном спросил он, после чего вдруг дотронулся до моей нижней губы и, переведя взгляд на свой палец, растёр на нём мою кровь. Требовательно-вопросительный взгляд Дариана заставил меня сделать шаг назад.

– В курсе о Картере? – круто запрокинув ружьё на плечо, своим вопросом огневолосая заставила Дариана перевести его грозный взгляд на неё. – Бывший Таши. По-ходу мы можем воспользоваться твоей помощью, чтобы разобраться с этим… Не смотри на меня так, – встретившись со мной взглядом, безнадёжно выдохнула огневолосая. – Ты ведь не хочешь обращаться в полицию. Разве у нас есть идея получше?..

Глава 8.

– Проходи, – поджав треснувшую губу, взмахом руки пригласила Дариана на диван я, слишком быстро смирившись с безысходностью сложившейся ситуации. – Я сейчас переоденусь и приду.

С этими словами я отправилась в свою спальню, желая снять с себя мокрую и испачканную в траву светлую одежду. Перед тем, как зайти в комнату, я обернулась – Дариан сел в моё кресло, Коко села справа от него на диван, а Нат заняла кресло напротив него. Я снова нахмурилась, машинально пытаясь набросать план дальнейших действий, в котором не был бы задействован Риордан, но мысли в моей голове путались и превращались в хаотичные, бессвязные слова, поэтому я решила не торопиться и для начала просто найти свой хлопковый спортивный костюм.

Зайдя в спальню, я аккуратно дотронулась до двери, чтобы прикрыть её, как вдруг она с невероятной силой захлопнулась. Прежде, чем я поняла, что произошло, моего горла коснулось что-то острое и холодное… Лезвие.

Картер, прислонив указательный палец к своим губам, а нож к моей сонной артерии, требовал от меня молчания. Почувствовав холод, я сначала подумала, что леденею от страха, как вдруг поняла, что сквозняк исходит из настежь открытого окна. Как он его взломал?!..

С обратной стороны двери послышались шаги. В их тяжести я сразу узнала Дариана.

…Картер успел щёлкнуть замком прежде, чем Дариан прикоснулся к дверной ручке.

– Таша? – я не ошиблась – за дверью и вправду стоял Дариан. – Всё в порядке?

Картер, ещё сильнее прижав остриё к моей шее, закивал головой, требуя, чтобы я отозвалась.

– Таша? – повторно раздался настойчивый голос за дверью.

– Угу… – глухо промычала в ответ я, стараясь не сорваться на предательскую дрожь в голосе.

Повисла тишина, к которой я не меньше Картера начала прислушиваться – Картер в надежде на то, что Дариан ушёл, я же в надежде на то, что он всё ещё здесь.

Тишина продлилась с минуту и, в итоге, мы с Картером одновременно пришли к выводу о том, что Риордана за дверью больше нет. Снова прислонив палец к своим губам, Картер убрал лезвие ножа от моего горла, натянул низ моей футболки и начал медленно её распаривать.

– Таша? – совершенно неожиданно голос Дариана вновь раздался за дверью.

Не выдержав напряжения, я издала звук, отдалённо напоминающий писк, но Картер сразу же заткнул мне рот ладонью. Впрочем, слишком поздно – за дверью уже начали догадываться.

– Таша, открой дверь, – дверная ручка резко заходилась вверх-вниз. – Таша, слышишь?..

Картер, резко отстранившись от меня, но всё ещё держа передо мной нож, одним резким движением заставил мой тяжёлый платяной шкаф пошатнутся, но быстро поняв, что без второй руки ему не справится, он обеими руками вцепился в его края. В эту самую секунду я бросилась к двери, но шкаф с жутким грохотом упал в сантиметре передо мной, едва не проломив своим весом пол.

Как только шкаф едва не разрушил весь наш дом, по ту сторону двери раздались смешанные в один вопль крики Нат и Коко.

Схватив меня за шею, Картер резко опрокинул меня на пол. Оказавшись сверху, он начал пилящими движениями разрезать кожаный ремень на моих джинсах, я же уже не сдерживала своих криков, стараясь сбросить с себя сумасшедшего. Дариану понадобился всего один удар, чтобы снести дверь с петель, но шкаф не давал ему пройти дальше, с какой бы силой он не разбивал о него свои кулаки и ноги. Боковым зрением я видела, что Дариан не просто выбивает шкаф, но через отверстие, размером с два его кулака, видит всё происходящее в этой комнате.

Когда Картер наконец разрезал мой ремень и продолжил дорезать на мне футболку, я внезапно нащупала увесистую гипсовую статуэтку, удачно упавшую с верхушки шкафа при его падении, и изо всей силы врезалась ей в голову противника. Издав возглас, Картер зажмурился и зашипел, и его потерянная на несколько секунд бдительность позволила мне под крики Коко и Нат наконец сбросить с себя противника. Как только я смогла вылезти из-под Картера, я сразу же бросилась к распахнутому окну, но как только я в него просунулась, он нагнал меня и, схватив за ногу, потянул обратно в комнату. Издав какой-то нереальный, совершенно дикий крик, я всё-таки смогла выпасть из окна наружу, но Картер почти сразу выпрыгнул за мной. В разорванной футболке и порезанных штанах, я бросилась в сторону дороги, слыша стремительные шаги бегущего за мной противника, звучащие всего в каком-то шаге за моей спиной… Сердце буквально выпрыгивало из груди, кровь пульсировала в голове, лёгкие слиплись и дыхание перехватило…

В момент, когда я заворачивала за угол, я больно и совершенно неожиданно врезалась в какого-то человека, и в это же мгновение из моей груди вырвался непроизвольный восклик. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что я врезалась в широкую грудную клетку Дариана, и ещё одна секунда, чтобы услышать пугающий звук глухого удара, который он нанёс моему противнику прямо в голову.

Картер, выпустив из своих рук нож, мгновенно завалился на спину. Неужели… Всё закончилось?.. Всё?..

Спустя некоторое время поняв, что он не шевелиться, я испугалась того, что Дариан напрочь выбил из него дух, как вдруг Картер застонал.

– Ты в порядке?! – больно вцепившись в мои плечи, едва ли не прокричал свой вопрос Дариан. – Таша! Таша! – он тряс меня, заставляя смотреть только на него. – Ты в порядке?!.. Он ведь ничего тебе не сделал?!..

– Нет… Нет… Он ничего мне не сделал, – смотря на взволнованного Дариана широко распахнутыми глазами, шокировано отвечала я.

– Хорошо!.. – утвердительно произнёс он, после чего за его спиной послышались голоса Нат и Коко, и он, резко притянув меня к себе и прижав мою голову к груди, уже более спокойно повторил. – Хорошо.

Следующие полчаса были какими-то безумными. Дариан за шкирки затащил Картера в дом, после чего куда-то, но точно не в полицию, позвонил. Уже спустя каких-то пятнадцать минут в дом вошли “люди в чёрном” и увели Картера в неизвестном направлении. Я почему-то неожиданно слишком остро распереживалась о его судьбе, начав едва ли не умолять Дариана, чтобы он не делал ему ничего плохого. Дариана сразу же начало это раздражать, но он всё равно позвонил “людям в чёрном” и изменил непонятный для меня “План-А”, на не менее смутный “План-С”. Что это значило я не знала, но Дариан пообещал, что Картер не будет ни убит, ни покалечен, и этого для меня оказалось более чем достаточно, чтобы успокоиться.

Как только я успокоилась, я провела рукой по своему лицу, и кровь, всё ещё капающая из моей нижней губы, окрасила мои пальцы в алый. От увиденного, где-то глубоко внутри меня, от желудка к горлу поднялось тошнотворное чувство дежавю, и я едва не свалилась замертво от накатившего на моё подсознание чувства ужаса. Мне повезло, что рядом стояла Нат. Подхватив меня и усадив на диван, она начала быстро вытирать салфетками от крови мои руки и лицо.

– У неё слабость на кровь, – пояснила огневолосая взбудораженной Коко и нависшему надо мной Дариану.

– Её слишком много, – поморщилась я, почувствовав, что меня начинает мутить от запаха и даже вкуса крови, попавшей мне на язык. – Мне нужно умыться…

С этими словами я резко вскочила и побежала в туалет, где меня стошнило выпитым часом ранее пивом. Я чувствовала себя убогой, но смирилась с тем, что ничего не могу с этим поделать. Выйдя из туалета, я сразу же направилась в душ, пообещав ожидающим меня людям “на всякий случай” не закрываться на защелку.

Когда я вернулась в гостиную, часы показывали ровно одиннадцать.

Мне уже было гораздо лучше. Я прополоскала горло, смыла с себя негатив, высушила волосы и переоделась в пижаму из черной майки и рубашки с длинными штанами в красно-синюю клеточку. Не застав никого в гостиной, я сразу же направилась на кухню, откуда доносился звон чашек.

– Ты бы видел, как мы отбивали её из рук этого недоумка… – горделиво говорила Нат, расслабленно откинувшаяся на спинку стула и курящая прямо на кухне. – О, Таша, ты вовремя, – запрокинув голову, произнесла огневолосая. – Мы с Коко как раз хвастались тем, как отстаивали твою честь, благодаря чему за все эти дни тебя ни разу не изнасиловали.

Обойдя Нат слева, я села за стол напротив Дариана и, вытащив из упаковки огневолосой сигарету, закурила от протянутой Нат зажигалки. Затянувшись, я встретилась с красноречивым взглядом Дариана и замерла.

– Что? – выпустив струйку дыма, наконец спросила я. – Да, я курю.

– Вообще-то не так часто, как я, – заметила Нат. – В общем-то, она ещё не превратилась в никотинового наркомана.

Я сделала ещё одну затяжку.

– Таша, тебя только что стошнило, – заметила Коко. – Не находишь, что на голодный желудок лучше не курить?

Я подняла на подругу взгляд, пытаясь понять, действительно ли она заботится о моём желудке, или, заставляя меня потушить сигарету, просто пытается угодить Дариану.

– Да не переживай, – ухмыльнулась Нат, – докуришь после чая. Не пропадать же сигарете.

Встретившись взглядом с уже очевидно неодобрительным взглядом Дариана, я передумала делать ещё одну затяжку, вместо этого потушив сигарету в чистой пепельнице, стоящей на краю стола.

– Чего я ещё могу не знать? – спросил Дариан, обратившись почему-то не ко мне, а к Нат.

– Из плохого или из хорошего? – выпустила очередную струйку дыма огневолосая.

– С хорошим я сам как-нибудь познакомлюсь, – бойко ответил ей Дариан, и я вдруг поняла, что все собравшиеся сейчас на этой кухне в какой-то степени игнорируют меня.

– Ну, Таша встаёт раньше всех и безжалостно изнуряет своё тело зарядкой, состоящей из убийственных упражнений, чем иногда выводит из себя моего внутреннего лентяя, – начала Нат.

– А ещё она может выпить ровно столько алкоголя, сколько ты ей предложишь, – добавила Коко. – Но при этом она не склонна к алкоголизму, чем тоже изрядно выводит из себя.

– Ещё она не умеет выражать чувства, отчего может создаться впечатление, будто она совершенно бесчувственная, бессердечная, ледяная глыба, – продолжала добивать мой образ Нат.

– Но самое жуткое в ней то, как дико, просто душераздирающе она кричит во сне! – наигранно схватилась за сердце Коко. – Когда я услышала это впервые, я думала, что её живьём режут! Честное слово, я чуть заикой не стала, когда узнала от Нат, что это происходит регулярно несколько раз в месяц и мне придётся с этим смириться…

– Так, стоп, хватит, – возмутилась я, стараясь не смотреть на Дариана. – Вообще-то, я здесь…

– Ой, ну что в этом такого? – взялась за свою чашку с чаем Коко. – В конце концов, Дариан, как твой парень, должен знать о тебе всё.

– Ты рассказала им о нас? – довольно вздёрнул брови Дариан, едва ли не засветившись в своей наглой улыбке.

– О том, что вы спите? – невозмутимо поинтересовалась Нат, не выпуская сигарету изо рта. – Типа секс без обязательств, – огневолосая показала пальцами воздушные скобки.

Дариан уже улыбался до ушей.

– Что значит “типа”? – повторила движение пальцев подруги я. – У нас и вправду всё без обязательств. Дариан подтвердит, – возмущённо взмахнула руками я.

Встретившись хитрыми взглядами, Дариан с Нат расплылись в не менее хитрой улыбке. И когда они только успели спеться?!..

– Ой, я тоже думала, что мы с Байроном мутим без обязательств, – положив руку на грудь в жесте искреннего признания, произнесла огневолосая, глядя прямо в глаза Дариана.

– Что значит “думала”? – почему-то ещё больше возмутилась я.

– А я тебе ещё не рассказала? – удивлённо поинтересовалась Нат, переведя на меня взгляд.

– Нет, – причмокнула Коко, оторвавшись от своей чашки. – Ты ей ещё ничего не рассказала.

– Мы с Байроном теперь официальная пара, – довольно произнесла Нат, потушив свою сигарету.

– Что?! – я едва не подскочила на месте.

– По-началу я была такой же самонадеянной, как Таша, – снова начала игнорировать моё присутствие Нат, обратившись к Дариану, но вдруг на пару секунд вернулась ко мне взглядом и, оценивающе окинув меня им, снова вернулась к Дариану и добавила. – Ну, может быть не настолько самонадеянной. Мне до Таши во многом ещё далеко… Но у меня тоже характер не подарок. Байрону, прежде чем я поняла, что на самом деле он мне тоже нужен не только ради секса, пришлось целых семь месяцев меня обхаживать, а это немалый срок! Я поняла это после того, как он пострадал из-за меня в драке с Картером. Так что мужайся, – всё ещё единолично говорила с Дарианом огневолосая, – тебе предстоит ещё минимум полгода выдержки, одна драка… – посмотрев на меня, Нат запнулась, после чего, вернувшись взглядом к Дариану, продолжила. – Нет, это ведь Таша. Ещё минимум год и точно не одна драка, прежде чем она поймёт, что не представляет своей жизни без тебя.

Предательница!.. Как она могла так поступить?!.. Она сдалась?! Сдалась Байрону?! Это что значит?!.. Он победил?!..

В голове сразу же пронеслись мои недавние мысли об их отношениях: "И пусть в этом деле Нат будет моим маяком – пока она непоколебима в отношениях с Байроном, я спокойна за нас с Дарианом”.

Мой маяк сломался оканчательно и бесповоротно. Просто заглох.

Я не могла порадоваться за Нат с Байроном, проецируя их отношения на мои отношения с Дарианом. Сжав кулаки, я нахмурилась, уже больше не обращая никакого внимания на всеобщее веселье.

Неужели это неизбежно должно достигнуть и нас с Дарианом?!.. Неужели поражение неизбежно?!.. Нет, как заметила сама Нат, я – не она. Я сильнее неё! И пусть я сама себе буду маяком в этом море безумства фальшивых чувств – я сильная, я справлюсь. И не с таким справлялась.

Глава 9.

– Какие же у Вас красивые глаза, – восхищалась Коко, провожая Дариана до двери.

– Хах, спасибо! – улыбался до ушей Риордан.

– Хватит тешить его самолюбие, – недовольно бурчала я, опершись плечом о косяк дверного проёма, ведущего на кухню.

– Обязательно приходите к нам ещё, – продолжала рассыпаться в комплиментах Коко.

– Вот ещё! – продолжала возмущаться я, уже поджигая свою недокуренную прежде сигарету.

– Нет, серьёзно, – пожав руку Дариана, звучно произнесла Нат. – Можешь к нам заглядывать почаще.

– Вы вообще меня слышите? – недовольно сдвинула брови я, выпустив струйку дыма изо рта и обняв себя левой рукой, всё ещё продолжая опираться плечом о косяк дверного проёма. – Он сюда больше не придёт.

Коко сразу же захотела мне что-то возразить, как вдруг в дверь раздался звонок. Мы все мгновенно замерли – даже дым сигареты прекратил движение в воздухе…

Звонок повторился.

– Половина двенадцатого, – нахмурившись, заметила я.

– Я открою, – не без напряжения в голосе вызвалась Нат и, сделав шаг влево от Дариана, протянула руку к дверной ручке.

Резко распахнув дверь, Нат с облегчением выдохнула, что могло бы позволить мне расслабиться, если бы я не сосредоточилась на внезапно шокированном выражении лица Дариана.

– Таша, это к тебе, – без единой нотки беспокойства в голосе, произнесла Нат.

– Кто? – всё ещё не в силах оторвать напряжённого взгляда от ошарашенного Дариана, смотрящего за порог, спросила я.

– Миша, – коротко ответила Нат.

Как только всё стало понятно, я с облегчением выдохнула и, отстранившись от дверного косяка, направилась к выходу. Сняв свою куртку с вешалки и набросив её на плечи, я вышла на улицу и, спустя несколько шагов, обернулась. Всё ещё прощающийся с Коко и Нат Дариан вышел за мной следом.

Дойдя до края газона, я резко остановилась и врезалась взглядом в сестру.

– Чего тебе? – холодно спросила я, злясь на неё за то, что она во второй раз за всю свою жизнь решила объявиться на моём пороге, и оба раза так неудачно совершила именно сегодня.

Миша залезла в задний карман своих потёртых джинс, висящих на ней словно на палке, и вынула из него смятый полиэтиленовый пакет.

– Здесь ровно пятьсот долларов, – сунув пакет мне в руки, сухо произнесла она, стуча зубами из-за резко упавшей на улице температуры. Тощая, с залегшими тенями под глазами, она едва не качалась от холода, кутаясь в длинные рукава своей старой, местами прохудившейся вязаной кофты.

– Ты накопила, не смотря на свою зависимость? – не выпуская сигарету из зубов, приподняла брови я, произнеся эти слова так задумчиво, словно случайно выронила их из своего подсознания.

– Это ничего не значит, – обняв себя руками, чтобы хоть как-нибудь согреться, произнесла сестра, после чего криво ухмыльнулась. – Даже не надейся на то, что меня можно спасти. Нельзя. Я этого не хочу. А деньги возьми. Я их долго собирала, копаясь в мусорных баках в поисках пустых бутылок и откладывая понемногу с захудалой зарплаты дворника, большую часть до копейки тратя на клей или дешёвое вино. Я могла бы накопить для Мии больше, будь я сильнее… Будь я сильнее, я могла бы родить её здоровой и вам не пришлось бы сейчас собирать ей на операцию, – судорожно хихикнула Миша, что показалось мне немного безумным. – Твой? – она кивнула куда-то вбок, и, переведя туда взгляд, я увидела Дариана, стоящего на тротуаре возле своего огромного чёрного мерседеса в каких-то двадцати метрах от нас. – Красавчик… – сделав шаг назад, в сторону своего гаража, одобрительно кивнула головой Миша. – Отличный танк, – добавила она, не уточнив, имеет ли она ввиду Дариана, или его машину.

Положив смятый пакет во внутренний карман куртки, я уже хотела сдвинуться с места, как вдруг Миша, остановившись посреди дороги, обернулась и, подняв над своей головой два средних пальца, прокричала так громко, что её голос трещащим эхом прокатился по прохладному ночному воздуху: “Мы сдохнем вместе!.. Ты и я!..”.

Прокричав эти слова, она резко развернулась и преспокойно продолжила свой путь к гаражу.

Идиотка! Она всегда умела заставить меня ненавидеть себя, её, стоящего рядом случайного зрителя – да кого угодно! Специально ведь выставила меня сейчас дурой перед Дарианом!..

Тяжело выдохнув, я сделала очередную глубокую затяжку, после чего уверенно развернулась и направилась к “танку”.

– Она твоя копия, – как-то слишком сурово-задумчиво произнес Дариан, когда я остановилась в двух шагах от него.

– Она моя сестра, – заставив себя вытащить сигарету изо рта, произнесла я. – Близняшка.

Дариан смотрел на меня сверху вниз, буквально просверливая своим подозрительным взглядом насквозь. Он верил в то, что Миша моя близняшка, и одновременно не верил в то, что подобное возможно. Он был шокирован. Я понимала почему.

Я хотела сделать ещё одну затяжку и уже поднесла сигарету к губам, но Дариан вдруг словил мою ладонь буквально на лету и перенял своими пальцами из моих дотлевающий окурок.

– Прекрати курить, – всё ещё не меняя выражения своего лица, со сдвинутыми бровями, произнёс он.

– Чем мотивируешь? – едва уловимо приподняла брови я.

– С курящей девушкой неприятно целоваться, – невозмутимо ответил он, после чего вдруг приподнял моё лицо за подбородок и поцеловал меня во всё ещё пылающую нижнюю губу. Я впервые позволила ему поцеловать себя зная, что поцелуй не будет являться прелюдией. Просто не хотела портить его эксперимент.

Мы целовались не меньше десяти секунд, после чего я слегка отстранилась, освободив свой подбородок из его руки.

– Сильно неприятно? – почему-то как-то слишком тихо поинтересовалась я, с едва уловимым любопытством заглянув в действительно большие, как недавно заметила Коко, глаза Риордана. Я не ожидала получить в ответ молчание, но получила именно его. Сделав глубокий вдох, Дариан развернулся и, открыв водительскую дверь, просто вошёл в свой мерседес. Не желая становиться девушкой, провожающей томным взглядом парня на большом тонированном автомобиле, я развернулась и, поёжившись от ночного холода, уверенным шагом направилась в сторону дома.

Мы забыли попросить Дариана вернуть на место опрокинутый Картером шкаф, а самим нам с этим, как вскоре выяснилось, было не справиться, поэтому я, закрыв в спальне окно снаружи и забрав подушку с одеялом, решила провести эту ночь на диване в гостиной.

Утром мы позвали Руперта, который, не без помощи проходящего мимо Генри, поднял и установил шкаф в метре от его прежнего места. Мужчины около десяти минут недоумевали, каким образом тяжёлый платяной шкаф при таком весе вообще мог упасть, после чего констатировали, что несколько досок в полу на месте его падения проломлены безвозвратно и без их замены мне не обойтись, в то время как вмятина в стене оказалась некатастрофичной.

Пришлось ехать в магазин стройматериалов, выбирать и покупать доски… В общем и целом в итоге мы втроём провозились с ремонтными работами, включая выравнивание вмятины в стене, где-то около пяти часов. Руперт ушёл сразу по завершению работы, желая поскорее вернуться к Пени и детям, Нат ретировалась следом за ним, на встречу с подругами по университету, а Коко ушла за час до завершения косметического ремонта, так что компанию к чаю согласился составить мне только Генри. Он рассказал мне о том, что Элизабет регулярно названивала ему, из-за чего он на прошлой неделе сменил номер своего телефона, и о том, что он стал больше времени проводить с Жасмин и Мией… Уже наблюдая за тем, как Генри уходит в сторону родительского дома, я обратила внимание на то, что его шаг стал легче, словно он свалил гору со своих плеч и теперь расправил их в свободном полёте. На это было откровенно приятно смотреть.

Часы показывали начало седьмого, и я знала, что мне остаётся провести вечер пятницы за просмотром футбола, на который я подсела и подсадила Нат с Коко благодаря Риорданам и виртуозной игре капитана любимой команды Робина Робинсона, но меня впервые это не устроило. Недолго думая, я зашла на кухню, отрезала от сладкого пирога Коко два огромных куска и, положив их на древнюю, потрескавшуюся и невероятно тяжёлую для своего размера тарелку сгущённого цвета, надела свою старую тяжеловесную куртку, часом ранее найденную в куче вывалившейся из шкафа одежды, после чего с облегчением вышла на улицу.

Когда я вошла во двор Олафа Гутмана, по-осеннему холодный дождь, выпадающий из густых свинцовых облаков, только начинал накрапывать. Я нажала на звонок всего один раз, следующие три минуты не сделав ни единой попытки повторного нажатия. Я знала, что одного раза более чем достаточно, что меня услышали и мне просто нужно дождаться.

Посмотрев на свои наручные часы, я отметила, что пошла уже четвёртая минута молчания и, засунув руку в карман куртки, второй всё ещё держа перед собой тяжёлую тарелку с двумя кусками пирога Коко, терпеливо продолжила сверлить взглядом выцветшую дверь. Когда-то она была белоснежной, но теперь посерела и местами краска на ней начала трескаться, но не смотря на это она всё ещё выглядела ухоженной. Именно об этом я, сдвинув брови, думала, когда дверь передо мной аккуратно отворилась.

– Я пришла узнать, что в коробке, – коротко и тихо произнесла я вместо приветствия, слегка поведя тарелкой в своей руке. В ответ мистер Гутман лишь едва уловимо кивнул головой, после чего пропустил меня внутрь своих пустых комнат-лабиринтов.

Мы расположились в той же комнате, в которую недавно я помогала мистеру Гутману затащить одну из его тяжёлых картонных коробок. На улице, из-за налетевших с севера туч, совсем потемнело, но вместо того, чтобы включить свет, мистер Гутман зажег широкую восковую свечу и вставил её в старый, от времени начинающий ржаветь у основания ручки фонарь. Поставив его на стол, расположенный у стены напротив окна, мистер Гутман пригласил меня немым жестом руки присесть на стул, после чего я заметила на столе странный массивный агрегат, своим изогнутым носиком с маховиком на нём отдаленно напоминающий чайник.

Когда мистер Гутман перевернул две из пяти пиал, стоящих впритык к стене, и, открутив краник на странном агрегате, начал поочерёдно разливать из него кипяток, я поняла, что моя догадка относительно происхождения данного аппарата не далека от правды.

– Прежде никогда не видела самоваров? – таким вопросом решил оборвать наше молчание мистер Гутман, наверняка заметивший мою заинтересованность чудаковатым устройством.

– Нет, – повела бровью я.

– Странно. У тебя ведь русские корни?

В ответ я с удивлением посмотрела на собеседника – подобную информацию в нашем городе едва ли мог кто-нибудь знать.

– Удивляешься, что я знаю о том, что Амелия, твоя прабабка, дочь русских князей-беженцев?.. – тяжело выдохнув, мистер Гутман не спеша, словно в замедленной плёнке, опустился на стул. – Не удивляйся. Я младше неё на тридцать лет, но при этом я старше тебя на сорок. Я знаю о многом, что было до твоего появления на этой улице, и о многом, что было после… Нужно помнить свои корни… Нужно помнить… – задумчиво повторил мистер Гутман, взяв в руки пиалу. – Наши фамилии звучали в пространстве этого мира задолго до нашего появления в нём. Это то, что нам досталось от наших предшественников. Моя фамилия состоит из двух частей: “гут”, что значит “хороший”, и “ман”, что означает “человек”… Боюсь, я подвёл своих предков.

– Вы плохой человек? – вздёрнула брови я, продолжая водить кончиком указательного пальца по своей пиале, стоящей напротив меня на узорчатом блюдце.

Прислонившись спиной к стене, я машинально начала прислушиваться к мерному дыханию собеседника и острым, косым каплям дождя, врезающимся в тихо дребезжащее окно. Наши голоса были тихими и какими-то надломленными, отчего слышать их было так же уютно, как, например, слушать завывание ветра под крышей, при этом согревая своё дрожащее тело под тонкой шерстью шотландского пледа.

– Для того, чтобы быть хорошим человеком, нужно быть полезным другим людям, – уверенно произнёс свой ответ мне мистер Гутман. – Я же бóльшую часть своей жизни провёл в этих стенах, за долгие годы не сделав никому ничего хорошего.

– Но вы не делали и плохого, – заметила я.

– Разве эгоизм – это не худшее зло? Прародитель всего плохого на этой грешной земле, – задумчиво добавил мужчина.

– Эгоизм? – я посмотрела на собеседника.

– Да, – сосредоточенно смотря куда-то мимо меня, отозвался мистер Гутман. – Когда ты перестаёшь пользоваться даром своей жизни, ты отрекаешься от служения ближним, а это ничто иное, как эгоизм.

– Что значит “перестаёшь пользоваться даром своей жизни”? – в раздумье сдвинула брови я.

– С тобой что-то случается, какой-нибудь надлом, который, как бы ты не хотел и не старался, никогда уже не сможет срастись, и ты почему-то решаешь, что в твоей жизни нет больше смысла. Забываешь, что смысл жить есть всегда.

– И в чём, по-вашему, заключается смысл человеческой жизни?

– Служение ближнему.

– А что, если из тебя плохой слуга?

– Мы все слуги. Вопрос лишь в том, какому господину мы служим. Чёрному или Белому? В этом вопросе Серого нет. Третьего не дано.

Мы замолчали и промолчали очень долго.

Иметь право носить память предков… В первый день своего восемнадцатилетия я подала заявление на смену фамилии. Этот шаг не решал всех моих проблем (он вообще не был способен что-либо исправить из моего прошлого), но я надеялась на то, что в будущем он поможет мне избежать новых неприятностей. Я приняла это решение в новогоднюю ночь. Тогда я решила, что после того, как я закончу школу и уеду в большой город, больше никто и никогда не узнает о том, что я Таша Грэхэм – та самая девочка с “гнильцой” из “испорченной” семьи. Я взяла фамилию человека, которого любила больше своей жизни, чтобы раз и навсегда очертить линию между мной и старшим братом, променявшим семью на проституцию, между мной и сестрой-близняшкой, променявшей семью на наркотики и выпивку, между мной и семьёй, существование которой однажды раз и навсегда оборвалось. На самом деле я безумно любила свою старую фамилию, доставшуюся мне от отца, а ему от его отца, тому от деда, а деду от прадеда… Но однажды внезапно пришедшая ко мне среди ночи идея взять девичью фамилию моей матери, запылала в моей грудной клетке необузданным пожаром. Я стала Ташей Палмер. Словно ближе к маме, к её небу, и дальше от того, что творили здесь, на земле, наши родные.

– Ты не живёшь, верно? – неожиданно, спустя десять минут молчания, вдруг спросил мистер Гутман, и от его внезапного вопроса по моему телу мгновенно пробежали невидимые мурашки. – То, что произошло с твоей мамой и братьями, произвело в тебе надлом… Десять лет – это слишком много для человеческой жизни и ещё больше для её смерти.

Когда мистер Гутман замолчал, так же неожиданно резко, как и заговорил, я уже успела превратиться в “ежа”, неспособного на поддержание конструктивного диалога. Это была запретная тема. Её нельзя было обсуждать, тем более со мной. За моей спиной – возможно. Но не со мной.

– Я был женат, – вдруг неожиданно перешёл на другую, очевидно чрезмерно личную для него тему мистер Гутман, по-видимому уловив значение морщины на моём лбу, протянувшейся вверх от переносицы. – Это было давным-давно. В моём браке с той женщиной родилась очень маленькая и очень красивая девочка… Тиффани. Двадцать пять лет назад женщина, произведшая на свет это чудо, ушла к другому мужчине, потому что финансовый аналитик тогда, как, должно быть, и сейчас, зарабатывал значительно больше художника. Она забрала с собой мою двухлетнюю дочь… Я позволил ей забрать, хотя моё сердце и обливалось кровью. Спустя год Тиффани умерла… – мистер Гутман замолчал, и я, почувствовав колючий ком в горле, подумала, что очередное наше молчание на сей раз продлиться дольше обычного, но мистер Гутман неожиданно продолжил. – В последствии у той женщины родились ещё две дочери, она не уходила от их отца и эти девочки, с течением времени, выросли во взрослых женщин. Она просто продолжила жить дальше. Я же не смог. Закрылся в панцире и покрылся чешуёй. С тех времён ни разу не дал себе ни единого шанса продолжить жить нормальной, полноценной жизнью. Это моя трагедия. Я имею ввиду не уход Тиффани обратно на небеса, откуда она была послана мне на два, слишком коротких, года, – внезапно решил пояснить мистер Гутман, и его слова откровенно удивили меня, и даже заставили поднять на него свой взгляд. – Моя трагедия заключается в том, что я так и не сумел поблагодарить небеса за ангела, которого они мне однажды послали. Вместо благодарности, после возвращения ангела на небеса, я решил умереть. Неблагодарный… Едва ли Тиффани сможет простить меня за мою смерть, длиною в человеческую жизнь. Двадцать четыре года смерти. Это на четырнадцать лет больше твоей.

Я замерла. Мистер Гутман вовсе не сменил тему, как мне это показалось тремя минутами ранее. Наши жизни… Наши смерти были одной цельной темой, о которой художник молчал глубже и дольше меня. Ровно на четырнадцать лет дольше…

Я больше не была “ежом”. Я больше не была никем. Я снова стала Ташей. Палмер.

– Вы что-то хотите мне сказать? – спокойно спросила я, продолжая вглядываться в сгущающиеся за окном сумерки.

– Не мешай себе жить. Десятилетие – это много, но когда это число умножится на две целых четыре десятых, ты поймёшь, что умерла не потому, что тебя убили, а потому, что ты убила себя сама.

Глава 10.

Всё воскресенье, с шести утра до восьми вечера, я провела у Хьюи. Компенсировала пропущенную субботу. Встретившись с пришедшим в обед отцом, не ушла, как обычно, из-за чего уже спустя час ушёл он.

Мы с Хьюи снова остались одни.

Осень, с её свинцовыми облаками и сокротившимися световыми сутками, давала о себе знать мрачным настроением. В периоды между сном и едой не хотелось ничего, кроме молчания. Когда-то тишина стала для меня скорее необходимостью, нежели чем-то более абстрактным вроде мечты или счастья. И тот факт, что эту необходимость, хотя и по кускам, я могла получать “сезонно”, заставлял меня любить осень большей силой, нежели знойное лето и тем более начало весны. Осень незаметно напоминала мне о том, что я всё ещё способна на любовь, пусть даже к такой абстрактной вещи, как пора года.

К утру понедельника супер-настойка Коко совершила чудо, согнав с моего тела тридцать пять процентов синяков. С такими темпами, ещё неделя-полторы, и на мне вообще не останется ни одного фиолетового следа, а до тех пор Нат купила для меня идеальный тональный крем, которым я орудовала с завидным профессионализмом. С утра пораньше я успешно наштукатурилась маскирующим средством, перед выходом из дома решив ещё и глаза подкрасить, чтобы выглядеть совсем уж невредимой.

Раны на моём теле и вправду заживали как на собаке, жаль только, что моя душа не была наделена столь ценным даром регенерации.

С момента чаепития с Олафом Гутманом я только и думала, что о нашем разговоре. Он не выходил у меня из головы, отчего я решила, что обязательно приду к соседу ещё раз, хотя он меня повторно и не приглашал…

…Понедельник намеревался стать не менее пасмурным, чем предшествующее ему воскресенье, поэтому я приняла решение окончательно сменить ветровку на более тёплую куртку, а туфли на ботинки, после чего ещё обмоталась широким клетчатым шарфом, больше напоминающим шотландский плед. Резкое похолодание объявили ещё на прошлой неделе, но я до последнего в него не верила, пока не поняла, что без своих коротких митенок мне уже становится некомфортно, а выходить из дома без зонта становится ещё и небезопасно – простывать этой осенью мне хотелось меньше всего…

После гольфа Ирма только и говорила о том, что она уже ждёт не дождётся, когда моя, то есть теперь уже её идея с буккроссингом, оживёт на улицах Лондона. Если же говорить более определённо – Ирма собиралась вдохнуть в эту неновую для Британии идею новую жизнь… О, сколько она болтала об этом! Даже Кристофер оценил этот бурный словесный поток, высказавшись о том, что давно не видел её настолько воодушевленной, после чего предложил ей посмотреть, как тот же буккроссинг существует в слаборазвитых странах. Он рассказал ей о бедных семьях из Азии, которые не могут позволить себе покупку книг, и дал ей в пищу идею о том, что книгами можно обмениваться по почте. Естественно мы обе и раньше об этом знали, но услышав эти слова от Кристофера, а не в очередной раз узнав об этом через интернет, Ирму понесло с ещё большей силой. Мне с Крисом даже не нужно было больше поддерживать эту тему – просто не нужно было мешать взбудораженному монологу девчонки и не забывать при этом иногда согласно кивать головой.

Исходя из слов Кристофера, Дариана не было весь день, и он не вернулся даже к ужину, что меня немного напрягало, так как я хотела с ним поговорить о Картере. Я просто хотела убедиться в том, что Дариан не сделал и не думает сделать ничего из того, что после не подлежало бы исправлению. Поэтому, когда спускаясь от Ирмы вниз, что было около восьми часов вечера, я увидела дверь в его кабинет приоткрытой, я с заметным для себя облегчением выдохнула.

Постучавшись лишь для приличия, я переступила порог кабинета и застала Дариана сидящим полубоком ко мне, в кресле напротив небольшого пылающего камина. На нём был строгий чёрный костюм, однако рукава и воротник его белоснежной рубашки уже были беспорядочно расстёгнуты.

Сделав ещё пару шагов в сторону Дариана, я остановилась, заметив в его руках уже почти опустошённый бокал с виски, в котором загадочно поблёскивали крупные куски не успевшего раствориться льда.

– Что-то случилось по-бизнесу? – приподняв брови, предположила я. Всё-таки сегодня был вечер понедельника, а не пятницы…

– С бизнесом у меня всё отлично, – задумчиво произнёс Дариан, всё ещё глядя перед собой, на пылающий в камине огонь.

– Даже не представляю, с чем у тебя может быть не “всё отлично”, – искренне призналась я.

– С тобой, например, – Дариан сделал глоток, но я не поверила в то, что он может пить из-за меня. Не потому, что он мог мне лгать, а потому, что я не хотела ему верить. – Зачем ты пришла? – совершенно спокойным тоном поинтересовался он.

– Это по поводу Картера, – засунула руки в задние карманы джинс я. Дариан не решил уточнить, что именно меня интересует, поэтому я продолжила. – Я хочу знать, что ты с ним сделал.

– Сделал?.. Хм… – Дариан всё ещё не смотрел в мою сторону, но я заметила, как он сдвинул свои красивые брови. Будто я неправильно сформулировала свой вопрос… Как будто промахнулась… И вдруг. – Я всё ещё делаю.

Я не ожидала подобного ответа. От неожиданности и того смысла, который может коварно таиться за словами Дариана, к моему горлу вдруг подступил ком.

– Тебя это волнует? – наконец Дариан взглянул на меня, но так, будто это я, как всегда, смотрела на него снизу вверх, хотя сейчас именно он сидел в кресле, а я стояла перед ним. Это раздражало. – Или тебя волнует сам Картер?

– Я просто хочу узнать, что с ним будет, – попыталась невозмутимо произнести я.

– Почему ты так распереживалась о том, что с ним будет дальше? – он продолжал окидывать меня оценивающим взглядом.

– К чему ты клонишь? – едва уловимо прищурилась я в ответ.

– Он ведь первый парень, с которым у тебя были длительные отношения, верно? – я не стала отвечать, кожей чувствуя, как начинает ускоряться ритм моего сердца, и Дариан продолжил. Он говорил тоном, которым обычно говорят хозяева положения, что заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке. – Четырнадцать месяцев… Может быть ты всё ещё что-то чувствуешь к нему?

– Откуда ты знаешь о четырнадцати месяцах? – вновь прищурилась я.

– Ты не ответила на мой вопрос, чтобы задавать свой, – твёрдо, но без натиска, что придало его словам ещё бóльшую уверенность, отрезал Дариан, после чего сделал очередной глоток из своего уже почти пустого бокала.

– Я ничего к нему не чувствую, – наконец заставила себя говорить я. – И это было давно…

– Он ведь был последним твоим парнем?

– Откуда ты… – я не закончила свой вопрос – Дариан слишком резко поднялся со своего кресла, что, почему-то, заставило меня резко замолчать.

– Значит, последним, – он громко опустил свой недопитый бокал на рабочий стол.

Мы встретились взглядами и начали ими буквально сверлить друг друга. Я не нашла ничего лучшего, кроме как молчать, но и без ответов на интересующие меня вопросы я уходить не собиралась. Впрочем, задерживаться я тоже не желала, поэтому в итоге оборвала молчание первой:

– Откуда ты знаешь о том, сколько продлились мои отношения с Картером?

– Он мне сказал, – всё тем же твёрдым тоном, он выдал мне совершенно неожиданный ответ.

– Ты говорил с Картером? – не скрыла своего удивления я.

Дариан тут же подошёл ко мне и вдруг протянул к моему лицу обе руки, по-видимому желая зафиксировать меня ими. В ярком свете каминного огня я, хотя и вскользь, но совершенно точно увидела на костяшках его пальцев свежие кровоподтёки, которые могут проявляться только после серьезной драки.

– Что с твоими руками? – отстранившись, напряженно спросила я, взглянув на его правую руку, но Дариан никак не отреагировал на мой вопрос. Резко обхватив меня за шею, он положил свои пылающие большие пальцы на мои холодные скулы, после чего слегка вздёрнул мое лицо вверх, буквально заставляя меня смотреть ему прямо в глаза не отводя взгляда.

– Может быть он прав и тебя действительно можно заставить любить? Через боль. – сказав это, он вдруг сжал мою шею в своих руках ещё сильнее, так, что я не смогла бы вырваться из его хватки, даже если бы от этого зависела моя жизнь. – С ним ведь ты даже в отношения вступила, – растягивая каждое своё слово, словно тягучую смолу, Дариан продолжил словно размышлять вслух, и его тон напрягал меня не меньше, чем моя голова, замкнутая в его тисках. – Он делал тебе больно… Поэтому ты вступила с ним в отношения?

– Я перестала с ним спать, когда мы начали играть в бойцовский клуб, – попыталась невозмутимым тоном произнести я.

Что-то мне подсказывало, что Дариан делал неправильные выводы относительно отношений со мной. К сожалению, он подтвердил мои догадки уже следующими своими словами:

– Картер был плохим парнем, из-за чего ты и закрутила с ним долговременные отношения. Я же к тебе добр… Очень добр. По крайней мере, на сколько это возможно… Поэтому ты и выдумала секс без обязательств, и отказываешь мне в официальных отношениях, – он не спрашивал – он констатировал. Выслушав эту монотонную и без сомнения гневную речь, я сразу же попыталась высвободиться из его хватки, но он лишь сильнее сжал мою голову в своих тисках, не позволив мне даже полноценно дёрнуться, после чего аккуратно, но с силой приподнял моё лицо ещё немногим выше. – Как же часто у меня в последнее время возникает желание сломать твою хрупкую шею, – он начал опасно водить своими горячими пальцами по моим скулам. – Мне достаточно лишь сжать твою прелестную головку посильнее, – говоря это, Дариан начал демонстрировать мне свои слова посредством действий, – и резко повернуть её вправо, – он неожиданно резко повернул моё лицо вправо, – или влево, – повторил движение он, отчего мои локоны вдруг на “тёмную” секунду застелили мои глаза. – Чувствуешь это?.. – он снова повернул мою голову к себе, вновь слегка задрав её, чем продолжил заставлять меня смотреть ему прямо в глаза. – Чувствуешь хрупкость своей жизни?.. Она сейчас в моих руках и ты ничего не можешь с этим поделать. Зато я могу делать с ней всё, что захочу.

– Ты пьян, – неожиданно спокойным голосом произнесла я. Я не была напряжена или слишком сильно испугана – совсем немного – отчего мой голос сейчас даже не дрожал.

– Думаешь я добрый? – сжато поинтересовался он и сразу же приблизился ко мне, отчего между нашими лицами осталось не больше пары сантиметров расстояния. – Я могу быть в сто раз хуже Картера. Хуже любого, кого ты встречала на своём пути.

Невероятно большие и, что я заметила уже давно, красивые, но конкретно в эту секунду переполненные пылающей злобой глаза Дариана Риордана впились в мои, словно те были их материальной собственностью. От силы столь осязаемой, пылающей энергетики, у меня едва не закружилась голова. Хотя, скорее всего голова у меня собиралась пойти кругом от того, что мой пленитель уже больше минуты как давил мне на сонную артерию. Недостаточно сильно, чтобы проявить на моей коже очередные синяки, но достаточно для того, чтобы заставить меня бояться осязаемой силы, которую её обладатель так старательно демонстрировал мне сейчас.

Дариан отпустил меня так же неожиданно резко, как и схватил, после чего развернулся и направился к столу, чтобы залпом допить оставшийся в его бокале виски и налить себе новую порцию. Я же продолжила стоять словно вкопанная, всё ещё упрямо желая узнать судьбу Картера, но при этом прекрасно осознавая, что мне ни в коем случае нельзя произносить это имя вслух, чтобы не вызвать в воспалённом алкоголем мозгу Дариана новую вспышку гнева. Да, его всё ещё сложно было назвать пьяным, но под серьёзным градусом он точно находился.

– Хочешь узнать, что с твоим бывшим? – неожиданно озвучил крутящийся в моём мозгу вопрос Дариан, правда опустив имя, которое я до сих пор думала, каким именно образом завуалировать. Отойдя от рабочего стола, он взял в левую руку мобильный телефон, которого я прежде у него никогда не видела. Нажав на нём пару кнопок, он резко протянул его к моему лицу, оставив между моим носом и дисплеем каких-то жалких десять сантиметров. От увиденного, кровь в моих жилах мгновенно заледенела, и я почувствовала, как мои глаза медленно, но верно округляются до предела…

На фотографии Картер сидел на стуле, его голова в бессознательном состоянии упиралась подбородком в его грудь, а грязная футболка на нём была покрыта пятнами крови…

…Чьей крови?..

…Его?..

…Это ведь была именно кровь!..

– На сей раз тебе страшно? – сквозь зубы начал Дариан. – За собственную шею в моих руках тебе не страшно, а за его страшно? – он снова начинал неприкрыто сердиться. Но… Почему?

Дариан всё ещё держал телефон перед моим носом, когда я перевела на него свой ошарашенный взгляд. Спустя секунду после того, как мы встретились взглядами, он отстранил экран в сторону.

Дар речи вернулся ко мне лишь ещё спустя несколько секунд.

– Отпусти его. – потребовала я, даже не представляя, какую ошибку допускаю. Мне категорически нельзя было требовать. К этому моменту мне уже пора бы было понять, что я нахожусь не в том положении, чтобы выдвигать Риордану какие-либо требования.

– Отпустить?.. – едва уловимо усмехнувшись, самодовольно вскинул брови Дариан, после чего слегка пригнулся вперёд и продолжил, буквально давя меня каждым своим словом. – Девчонка! Прекращай уже думать, будто я готов исполнять любые твои капризы при виде одних только твоих нежных пухленьких надутых губок. Я отпущу его только после того, как ты сумеешь это выпросить у меня. Найди ко мне подход, солнышко. Уверен, ты уже выучила, что именно и как именно мне нравится. Так что тебе остаётся всего лишь только переступить через свою гордость… Но мы ведь оба знаем, насколько ты горда, лапочка. Тебе понадобится не один час, чтобы переварить то, о чём я тебе сейчас говорю, и осознать, что я серьёзен в своих словах. Поэтому слушай меня внимательно, дорогая. Я не приму от тебя ни единой твоей неискренней попытки. Я хочу в каждом твоём движении, жесте и слове различать чистые ноты искренности. Мне не нужна твоя холодность, не нужна вымученность и тем более не нужны страдания. Я приму лишь искреннее желание. Выпроси у меня, Таша Палмер, то, чего ты хочешь. Сумеешь – и я дам, не сумеешь – останешься ни с чем. Ты не получишь от меня желаемого просто за красивые малахитовые глазки. Предложение рождает спрос. Так предложи мне то, что сможет меня заинтересовать больше, чем твоя стервозная, окаменевшая душонка, но даже не рассчитывай на то, что мне достаточно будет твоего тела. Преподнести мне своё предложение так, чтобы я не смог отказать тебе. Подскажу: для этого тебе нужно захотеть этого больше, чем того могу хотеть я.

– Дариан…

– Только не думай, что проймёшь меня сейчас каким-нибудь просветительским или слезливым монологом. Хотя на последний вид монолога ты едва ли способна, верно?.. Сегодня можешь даже не пытаться прошибить меня чем бы то ни было. Сегодня я тебя ненавижу, Таша Палмер. Я всё сказал, и ты всё услышала. Теперь уходи.

Когда я развернулась и, не чувствуя ног, направилась к выходу, всё внутри меня с диким грохотом содрогалось от ужаса. Дариан Риордан только что действительно сообщил мне о том, что он, словно заправский маньяк, не только удерживает против воли человека, но и, по крайней мере в ближайшем будущем, не собирается его отпускать! Более того, он всерьёз полагает, что только от меня зависит, отпустит ли он его вообще!.. Я ведь не ослышалась?!.. Нет, я не ослышалась!.. Я не могла…

Не дойдя до двери, я обернулась.

– Не переживай, его больше пальцем никто не тронет, – приподняв свой уже наполовину пустой бокал, словно произнося тост, продекламировал Дариан прежде, чем я успела раскрыть рот. В его голосе заметно усилился звон алкоголя. А это, конкретно для меня, могло означать как минимум одно – мне срочно необходимо уносить отсюда ноги. Пока я обдумывала это, Дариан продолжил. – Но его никто и не выпустит, пока ты не справишься со своей задачей. Сумей правильно попросить у меня.

Он что, действительно меня шантажировал?!.. Нет, это не то… Это определённо другое…

Он меня перевоспитывал!.. По крайней мере предпринимал реальную, серьёзную попытку!..

– Да пошёл ты!!! – сжав кулаки, вдруг совершенно неожиданно и даже с вызовом выкрикнула я, после чего вихрем вылетела из его кабинета.

Ещё ни у кого и никогда даже мысли не возникало о том, что меня возможно перевоспитать! С чего вдруг Он взял, что Я переступлю через Свои принципы лишь ради того, чтобы “спасти” кого бы то ни было и тем более для того, чтобы в итоге ублажить Его?! Самовлюблённый придурок!!!

Глава 11.

Я была уверена в том, что Риордану всего лишь необходимо протрезветь, чтобы понять, что накануне, перебрав с виски, он сморозил серьёзную глупость. Более того, за прошедшую ночь я пришла к выводу о том, что ему даже стыдно станет за своё поведение. Поэтому, поняв, что со вчерашнего вечера ничего не изменилось, я пришла в настоящий ужас.

– Ты хотя бы понимаешь, что против воли удерживаешь человека?! – находясь с Дарианом на кухне, шёпотом кричала я, чтобы случайно не привлечь внимание Ирмы, ушедшей в гостинную.

– Уже четвёртый день, – уверенно говоря эти слова, тем самым демонстрируя мне свою осведомлённость в серьёзности сложившейся ситуации, он красноречиво наклонил голову слегка вбок. – Как думаешь, его будут искать? У него вообще есть родственники или друзья?

– О, ужас!.. Ты себя вообще слышишь?!.. Ты ненормальный!..

– Таша, – разрезав яблоко напополам и положив нож на столешницу, посмотрел на меня Дариан. – Ты чего-то хочешь от меня?

– Хочу! – продолжала кричать шёпотом я, в то время как Дариан говорил со мной совершенно спокойным, лишь слегка приглушенным тоном.

– И чего же ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты немедленно отпустил Картера!

– Что предложишь? – невозмутимо спросил он.

– Что?..

– Что ты мне предложишь? – с уточнением повторил свой вопрос Дариан и, увидев моё замешательство, невозмутимо твёрдо произнес. – Таша, прошли целые сутки. Ты хотя бы понимаешь, что из-за тебя человек провёл взаперти целые сутки? – словосочетание “целые сутки” он многозначительно выделил, произнеся его с особым натиском.

– Дариан… – с надломом в голосе начала я, но он меня неожиданно резко оборвал.

– Таша, – уверенно произнес моё имя он, взяв напополам разрезанное им яблоко в руки. – Я ничего тебе не дам, не получив от тебя что-то взамен. Не в этом случае. – сказав эти слова, он внушительно выдохнул и красочно повёл правой бровью. – Не подходи ко мне больше с этим вопросом, если не можешь мне предложить ничего из того, что меня действительно может заинтересовать, – уже договаривая свою откровенно безумную речь, он красноречиво соскользнул с моего лица на мою грудь, затем на талию, после чего, сжато выдохнув, вышел в столовую, оставив меня стоять посреди кухни, словно вылитый им собственноручно столб.

Уже вечером, шокированная происходящим и не верящая в то, что подобное может происходить взаправду (я что, действительно уже больше суток знаю о похищении человека и до сих пор умалчиваю этот факт от правоохранительных органов?!), я сидела в своей гостиной на любимом кресле и, удерживая подбородок большим пальцем, а указательным впиваясь в висок, округлёнными глазами смотрела в центр стеклянного журнального столика, закиданного номерами старинных журналов с чердака, и беспросветно пропускала мимо ушей всё, что обсуждали между собой Нат и Коко, дружно наблюдавшие ход очередного повтора футбольного матча месячной давности.

– Таша, ты нас слышишь? – неожиданно защёлкала пальцами перед моими глазами Нат. – Да что с тобой такое? Со вчерашнего вечера с тобой что-то происходит. О Дариане думаешь?

– При чём здесь Дариан?! – едва не выкрикнула я с неожиданно враждебным раздражением.

– Оу, понятно… – сказав это, огневолосая, сделав очередной глоток из своей бутылки пива, снова уставилась в телевизор.

– Прости, – скрестив руки на груди, выдохнула я, осознав свою необоснованную резкость. – Просто у меня скоро месячные, – наконец решила солгать я, чтобы хоть как-то сгладить момент. – О чём вы говорили?

– Брат Нат с женой и детьми приезжает на выходные в Лондон, – выглянула из-за огневолосой Коко.

– Джим приезжает? – не скрыла своего удивления я.

– Вообще-то мы уже полчаса как только об этом и говорим, – заметила Нат. – Ты уверена, что будешь это? – она встряхнула моей нетронутой бутылкой пива.

– Нет, забирай, – взмахнула рукой я. – Пожалуй, мне нужно поспать. Всем спокойной ночи, – уже поднимаясь с кресла, тяжело выдохнула я.

– Спокойной ночи, – в свою бутылку отозвалась Коко.

– Спокойной ночи, – щёлкнула крышкой моего пива Нат.

Никакой спокойной ночи у меня не было. Я ворочалась до двух часов, пока наконец не осознала того факта, что Дариан серьёзен на все сто процентов и что он не отступит от выдвинутого мне им ультиматума, чего бы то ему не стоило – таков его циничный характер.

Заявить на него в полицию?.. Он сам полиция. Едва ли с теми деньгами и связями, которыми он обладает, он не сумеет заткнуть меня одним лишь своим щелчком. Кого он удерживает против воли? Картера Бишопа? А где именно?.. И каковы мои доказательства?.. Может быть у меня есть улики?.. Хоть что-нибудь кроме моего “честного слова”?.. Нет!.. У меня ничего нет против Дариана Риордана!..

…Но если я не могу доказать его преступление, тогда почему я, собственно, не могу сыграть по его правилам, чтобы остановить “это”?..

Ах да… Я ведь действительно гордая.

Вдавливая педаль газа до упора, я едва не выдавливала её наружу, так зла я была на поведение Дариана. Сегодня, после того, как моё рабочее время иссякло, я попыталась призвать его к выполнению нашего договора, но он сообщил мне, что договор временно приостановлен, до тех пор, пока у него есть то, что нужно мне – свобода Картера. Впрочем, тот пункт договора, в котором мы не можем заводить себе других партнёров, по его словам оставался действующим вплоть до того момента, пока наш договор не будет признан обеими сторонами аннулированным.

– Думаешь, что мы просто переспим как всегда и за это ты получишь от меня желаемое? – нахально сверлил меня взглядом он. – Меня это больше не интересует. Можешь начинать придумывать что-нибудь более оригинальное.

– Я никогда ни о чём тебя не просила, – сжала кулаки я.

– Ты сама отвечаешь на свой вопрос, солнышко. Учись у меня просить.

Солнышко!.. Мерзавец знал, что меня выводит из себя подобное обращение!.. Именно поэтому он специально периодически использовал в своих обращениях ко мне слова вроде “солнышек”, “лапушек” и “дорогуш”. Извращенец!..

– Таша… Та-а-аша… – Нат в который раз за прошедшие сутки щёлкала пальцами у меня перед носом. – Мы ведь договаривались, что ты порежешь только полкочана капусты, а не весь и сразу… Что нам теперь с этим делать?

Посмотрев на лежащий передо мной измельченный в труху кочан капусты и на нож в правой руке, я разочарованно выдохнула.

– Ничего. Мы это всё затушим с картошкой, – попыталась обнадёжить меня Коко.

– О какой картошке идёт речь? В сковороде едва хватит места на всю эту капусту, – без ножа резала правду Нат.

…Уже через час мы ели тушеную капусту с рисом.

– Таша, ты снова проваливаешься, – огневолосая перехватила мой разъярённый, брошенный вникуда взгляд. – Не знаю, на что ты там злишься, хотя и догадываюсь на кого конкретно, но давай на сегодня не об этом?

– Да, расскажи нам лучше про мистера Гутмана, – вдруг встряла Коко. – Это же надо – ты была у него в гостях! Ведь у него дома даже социальные службы не бывают.

– Если честно, я не то что голоса, но даже внешности его не смогу описать, если меня вдруг попросят, – запрокинула на бок голову Нат, зажмурив при этом один глаз. – Я если его и вижу, тогда не больше пары раз в месяц – когда заставляю свою ленивую попу подняться с постели ради утренней пробежки, о которой потом жалею всю последующую неделю. Гутман всегда был для меня “человеком из окна” – того самого окна “на втором этаже соседнего дома”. Вроде как он постоянно что-то рисует там на своих больших мольбертах.

– Я бы так хотела с ним познакомиться! – неожиданно воодушевленно призналась Коко. – Таша, ты не могла бы нас познакомить с ним?

– Что?.. – я едва не поперхнулась от прилетевшего в мою голову вопроса извне.

Теперь эту неделю с уверенностью можно было назвать неделей, выпавшей из моей реальности в какую-то параллельную. Я окончательно перестала понимать, что вокруг меня происходит. Каким образом я вдруг стала тем единственным человеком, который должен решать такие глобальные вопросы, как освобождение пленников, вынужденных, как Картер Бишоп, и добровольных, как Олаф Гутман?!

Первое октября. Среда. Я на взводе. По моим подсчётам – а они верны – Дариан уже пятый день к ряду удерживает Картера против его воли. И это как минимум – серьёзное преступление, как максимум – признак склонности Риордана к подлинному безумию с маниакальным уклоном.

Я бы уже давно обратилась в полицию, не будь я уверена в том, что Риордан не то что выйдет сухим из воды, но даже в неё не войдёт, а вот я, в данном варианте развития событий, всерьёз рискну ненароком утопиться. Кажется, как и предсказывал Дариан, я медленно, но верно начинала осознавать, что у меня действительно нет выбора…

Пораньше отправив Ирму к Трейси, без пятнадцати семь я без стука вошла в кабинет Дариана, будучи на все сто процентов уверенной в том, что часом ранее он вернулся домой.

Дариан сидел за столом, держа в руках неоправданно большой и очевидно тяжёлый нож для вскрытия прессы, выполненный в виде кинжала. С любопытством наблюдая моё уверенное шествие в его сторону, он красноречиво отложил вскрытый им только что конверт.

Уверенно подойдя к Риордану впритык и сев на стол перед ним, я скрестила руки на груди и, нахмурившись и прикусив нижнюю губу, окинула свою жертву оценивающим взглядом. С утра я преднамеренно надела тонкую белоснежную кофту с глубоким декольте и обтягивающие светлые джинсы, так что в эту минуту могла не сомневаться в своей неотразимости.

Не выдержав молчания, Дариан, уже спустя несколько секунд неоднозначно поведя бровями и выпятив нижнюю губу, вдруг решил поинтересоваться:

– Ты хочешь мне что-то предложить?

– Хочу, – я попыталась произнести это одно-единственное слово настолько уверенно, насколько это только было возможно в сложившейся ситуации и обстановке, после чего, оттолкнувшись от стола, обеими руками уперлась в подлокотники кожаного стула Риордана и слегка откатила его от стола, чтобы иметь возможность сесть ему на руки. Я решила сесть боком, положив левую руку ему за шею.

Первые несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза. А потом я начала его целовать… Не помню точно, но мне кажется, что, возможно, я впервые поцеловала его первой. Впрочем, это было не важно. Дариан ответил мне взаимностью уже спустя какие-то пару секунд, а уже через минуту я приподнялась и потянула его за собой. Сев на край стола, я раздвинула ноги и обняла ими его талию, после чего начала уверенно, не спеша расстёгивать его рубашку, как вдруг, дойдя до середины, поняла, что он не шевелится. Подняв голову вверх и встретившись с ним взглядом, я вдруг увидела на его лице завораживающую кривую ухмылку.

– Что? – мгновенно сдвинула брови я.

– Такое не прокатит, – выразительно выдохнул он, обдав меня своим ароматным дыханием. – Подобное уже было. Я, конечно, возьму то, что ты мне предлагаешь, но взамен можешь у меня ничего не просить.

Услышав это, я резко оттолкнула нахала от себя, врезавшись рукой в его уже обнажённый пресс.

– В таком случае ты ничего от меня не получишь, – холодно, отлично скрывая своё раздражение, дала свой резкий ответ я.

– Таша, ты даже не стараешься, – Дариан бросил свой увесистый кинжал на стол сбоку от меня. – Не забывай – я знаю то, о чём ты хочешь меня попросить. Даже не рассчитывай, что я дам тебе это за то, что ты позволишь мне себя взять.

Всё ещё мастерски скрывая своё раздражение, я встала со стола, как вдруг зацепилась взглядом за кожаный чёрный кошелёк, лежащий возле стопки документов на самом его краю. Бесцеремонно взяв его в руки, я совершенно невозмутимо вытащила из него все имеющиеся в нём наличные. Дариан тем временем, молча скрестив руки на своей полуобнаженной груди, внимательно наблюдал за каждым моим движением.

– Этого вполне достаточно, – положив деньги в задний карман своих джинс, спокойно произнесла я. – За всё нужно платить, “солнышко”, – наигранно выделила последнее слово я. – Не переживай, я не собираюсь тратить твои деньги на свои нужды. И ещё, – я подошла к собеседнику впритык и, ткнув пальцем в его горячую грудь, начала сжато чеканить слова я. – Я ненавижу, когда кто-то начинает считать, будто может меня контролировать. Если я хотя бы на секунду решу, что ты пытаешься взять надо мной контроль – ты потеряешь меня навсегда.

– Таша, не забывай, ты всё делаешь на добровольных началах, – спокойно начал он. – Однако если я вдруг когда-нибудь решу, что ты пытаешься мне угрожать – ты потеряешь себя навсегда.

– Ты просто самоуверенный, богатый, привыкший к власти придурок, – убрала с груди Дариана свой указательный палец я. – Я никогда не смогла бы стать девушкой того, кто умудрился вместить в себя все эти три отрицательные черты.

– Мы не выносим людей с теми же недостатками, что и у нас, – поджал губы Дариан. – Из перечисленного тебе не хватает только богатства, но тебе оно легко дастся, когда ты научишься быть моей.

– Никогда. – самоуверенно произнесла я, машинально сжав свои кулаки и почему-то совершенно пропустив мимо ушей вскользь прозвучавший из уст соперника намёк на то, что я уже принадлежу ему – осталось только научиться принадлежать, быть его… По-видимому именно это и позволило Дариану наградить меня его коронной кривой ухмылкой, после чего я уверенным шагом вышла из его кабинета.

Глава 12.

Никогда. Никогда прежде я не выбирала себе сексуальное белье. Это оказалось сложнее, чем я могла себе представить, но я принципиально не хотела копаться во всём этом долго и не задумывалась о возможных предпочтениях Дариана. Взяла первое, за что зацепился взгляд – костюм горничной, с какими-то слишком броскими и вульгарными чулками на резинках с бантиками, от которых, по идее, уже после первого использования не останется и ниточки, и всё это было выполнено в чёрном варианте с красными оборками вместо белых.

На кассе стоял молодой парень, которому, судя по выражению его лица, было явно интересно увидеть меня в выбранном мной образе. В итоге на этот самый образ у меня ушла почти вся наличка, которую накануне я вытащила из кошелька Дариана – остался всего один цент, который я машинально бросила в стоящую на кассе копилку с кричащей алой надписью: “На исполнение мечты”.

Уже сев за руль своего автомобиля, я посмотрела на часы – без пяти два. Идеально. С утра я попросила Кристофера сообщить Дариану о том, что сегодня задержусь и вообще не факт, что в итоге явлюсь на работу, перед этим от того же Кристофера узнав, что Дариан сегодня планирует вернуться домой к обеду. Значит, он уже дома, а Ирма пробудет на теннисном корте до половины пятого и явится домой не раньше половины шестого, даже скорее всего позже…

В поместье я вошла ровно в половину третьего и сразу же прошествовала в кабинет Дариана. Он стоял у камина и читал какую-то бумагу, оторвав взгляд от которой, явно удивился моему появлению.

– Ты опоздала на полчаса, – холодно заметил он. – Могла бы пересечься с Ирмой в Лондоне.

Нарочито не удостоив своим вниманием говорящего, я невозмутимо взошла на лестницу и твёрдым шагом направилась наверх. Зайдя в спальню, я закрыла дверь за собой на замок и уверенно направилась в ванную комнату. Не торопясь, я разделась и, уже поменяв нижнее бельё, начала пришпиливать к трусам первый чулок, когда Дариан попытался открыть дверь в ванную – так и знала, что дверь в спальню не станет для него серьёзным препятствием.

– Таша, открой, – потребовал он, но это не заставило меня начать спешить. Я аккуратно надела и застегнула второй чулок, когда Дариан вновь постучал ладонью по двери и задёргал ручкой. – Таша, слышишь?.. – я продолжала спокойно натягивать на себя костюм горничной, мысленно с благодарностью обратившись к его разработчикам за то, что они вставили молнию сбоку. – Таша, что ты там делаешь? – тон Дариана совершенно отчётливо становился всё менее терпеливым. Я заранее поработала над макияжем, оставив нетронутыми только губы, чтобы случайно преждевременно не смазать помаду, так что торопиться у меня не было ни малейшего повода. – Таша, открой, – уже конкретно требовал Дариан.

– Успокойся, я ещё не до конца завязала петлю, – с сарказмом наконец отозвалась я, начав густо выкрашивать губы в ярко-алую помаду.

– Какую ещё петлю?.. – явно напрягся мужчина за дверью.

– Я повешусь в твоей ванной, чтобы вынудить тебя прятать мой хладный труп, а после объяснять копам, как ты довёл меня до самоубийства, в которое не сразу поверят, изначально обвинив тебя в моём жестоком убийстве, – закончив с верхней губой, достаточно громко произнесла я, после чего ещё раз попыталась оттянуть чрезмерно короткую пышную юбку, не желая смиряться с её длинной, а точнее с её кричащим отсутствием.

Я уже приступила к окрашиванию своей нижней губы, когда Дариан одним ударом вдруг вышиб разделяющую нас дверь, но всё же оставил её на петлях. Мы мгновенно встретились взглядами в зеркале, протянувшись к которому через раковину, я всё ещё докрашивала свою нижнюю губу. Гулко выдохнув и отставив помаду на полку перед зеркалом, я взяла с раковины ободок горничной и, одним лёгким хлопком влепив его себе в волосы, обернулась к своей жертве. Сделав один уверенный шаг вперёд, я остановилась красноречиво упершись правой рукой в бок и сделав изящный упор на правую ногу.

– Давай, скажи теперь, что не хочешь меня, – максимально вкрадчивым тоном, на который я, как оказалось, была очень даже способна, томно произнесла я, уже видя в глазах своей жертвы взрыв, знаменующий её неизбежный проигрыш.

Дариан, скрестив руки на груди, улыбался, не скрывая своего удовлетворения. Приблизившись к нему максимально близко, я расцепила его руки и поцеловала его в указательный палец. Прежде я никогда не пыталась по-настоящему соблазнить мужчину, но я никогда и не сомневалась ни в одной из своих скрытых способностей, поэтому всё новое для себя я делала настолько уверенно, словно всегда и во всём была профессионалкой.

Мы не меньше пяти минут добирались до постели, по пути закрыв на замок дверь в спальню. На сей раз я бросила его на кровать. Забравшись на него сверху, я ещё около минуты изводила его страстным поцелуем, после чего, лишь слегка отстранившись, глядя ему прямо в глаза спросила сладостно-соблазнительным и максимально уверенным тоном:

– Теперь я достаточно стараюсь?

– Достаточно, – довольно ухмыльнувшись, причмокнул меня в грудную ложбинку он, после чего притянул меня к себе за шею и начал снова целовать, но уже спустя несколько секунд я вновь отстранилась от него, на сей раз сев на него полностью.

– Я могу стараться сильнее, – самоуверенно произнесла я, резким движением рук расстегнув ремень на его поясе.

Валяясь на животе, я пыталась осмыслить то, что только что произошло. Дважды… Это произошло дважды.

Во-первых, я, просто потому, что мне этого вдруг захотелась, в самом начале дважды случившегося между нами “бурелома” один-единственный раз сделала с Дарианом то, чего прежде ни с одним мужчиной никогда не совершала. Во-вторых, Дариан после использованной мной на нём изощрённой формы его сексуального разжигания (до удовлетворения нам необходимо было ещё пережить минут сорок-пятьдесят), буквально сорвался с цепи и, в итоге, не остановился, пока не использовал по максимуму два презерватива. Он не делал перерыва между первым и вторым разом, из-за чего всё затянулось на целых два часа, по истечению которых от моего костюма на мне остались лишь лоскутки, а сама я уже едва могла шевелиться.

За окном было пасмурно, но я осознавала, что сейчас уже не меньше половины шестого. Кристофер с Ирмой должны были вернуться с минуты на минуту, но меня это ни капли не волновало. Меня вообще сейчас ничего не волновало. Сейчас я в буквальном смысле чувствовала себя выжатым без остатка лимоном. Довольным и удовлетворенным на все сто процентов…

– Кажется, я переборщила, – спустя минуту после окончания этого безумства, всё ещё задыхаясь, я выдавила из своих лёгких первые внятные слова, так как на протяжении последних двух часов изредка вырывающиеся из моей грудной клетки словосочетания: “Пожалуйста, не останавливайся”, “Ещё глубже”, “Возьми меня сзади” и прочии фразы, приправленные неконтралируемыми стонами, а порой даже восторженными вскрикиваниями и томными всхлипываниями, едва ли можно было считать чем-то членораздельным.

– Идеально, – вдруг гулко, я бы даже сказала громко, с ярко выраженным рычанием выдохнул Дариан. – Повторишь это ещё раз, только на более добровольных основаниях, – добавил он, положив свою тяжёлую горячую руку на мою сразу же интуитивно дрогнувшую и, подозреваю, раскрасневшуюся ягодицу.

В тоне Дариана я услышала ещё большее удовлетворение, чем то, которое сейчас, лёжа перед ним совершенно обнажённой на всё ещё судорожно трясущемся животе, могла испытывать я. Я хотела что-то ответить на его слова, но он вдруг накрыл меня по самую голову неожиданно слишком тяжёлым одеялом, после чего я, кажется, отключилась на выдохе.

Я проснулась в кромешной тишине, но сразу поняла, что происходит: на улице льёт необузданный ливень, смятую простынь освещают частые блики ярких молний, за которыми мгновенно следует устрашающий гром, который, по-видимому, и разбудил Дариана… Я всё еще лежу на животе, в том же положении, в котором заснула, и чувствую на своих ягодицах и пояснице движение тяжёлого, внушающего всецелое повиновение веса мужского тела. Одна его рука упирается в простынь перед моими глазами, вторая с силой сжимает моё левое бедро…

Я была слишком сонной, чтобы отказать ему, да и он слишком умело заставлял меня желать слияния наших тел, тем самым напрочь отрезая мне всяческие пути к противодействию.

…По истечении первого получаса мои неконтролируемые восклики и приглушённые стоны смешались с участившимся на улице громом, и словно утонули в нём, но Дариан ещё не менее получаса промучал меня, в итоге буквально заставив меня просить его быстрее закончить, на что он ответил мне категорическим отказом. После первой из трёх моих просьб прошло ещё не меньше пятнадцати минут непрерывных толчков, за которыми последовала минута конвульсивной дрожи наших разгорячённых тел, достигших одновременного, блаженного экстаза, после чего Дариан вновь упал слева от меня и я снова не уловила момента, в который выпала из реальности в сон.

Глава 13.

Я проснулась от страшного грома, буквально раздирающего небеса пополам. В окне, нависшем над моей головой, всё ещё была ночь, звуков дождя не было слышно… В противоположном конце комнаты, напротив выхода, был включен тёплый свет ночной лампы. Проморгавшись, я машинально посмотрела влево от себя. Не застав Дариана лежащим рядом, я ещё несколько секунд тихо пролежала, пока гром вновь не разодрал пространство снаружи напополам, после чего я лениво перевернулась на спину.

Сначала я почувствовала, а затем только увидела Дариана. Он лежал рядом и уже был одет в хлопчатые тёплые спортивные штаны дымчатого цвета, и белоснежную футболку. Положив руки в карманы, он задрал голову кверху, но уловив моё шевеление, перевёл взгляд с потолка на меня. Пролежав без единого движения ещё немного, я наконец поняла, что мне необходимо хотя бы попытаться пошевелиться, иначе мой рубильник бодрствования снова выбьет из меня все мои внутренние пробки.

– Почему не спишь? – решив начать с шевеления языка, вяло поинтересовалась у Дариана я.

– Гром разбудил.

– Я тоже не могу спать под сильные раскаты грома, – слишком приглушённо призналась в ответ я.

– Правда? Ты отлично проспала последний час.

Я удивилась, но поверила услышанному.

Слабость была настолько сокрушительной, что я едва нашла в себе силы, чтобы облокотиться на обессиленное правое предплечье. Простояв на нём с полминуты, я более-менее собралась и наконец начала постепенно спускать свои дрожащие ноги на пол, и медленно, аккуратно садиться на всё ещё пылающую пятую точку.

Наконец сев и с облегчением выдохнув, я прикоснулась рукой к своей неожиданно отяжелевшей голове и, нащупав на ней дурацкий ободок горничной, поморщилась. Распутав его от волос, я хотела сбросить с себя одеяло, как вдруг поняла, что ободок – это единственная уцелевшая на мне вещь. Разорванные чулки облепили голени клочьями, а от самого костюма на мне остались только болтающиеся на руках бретельки. Увидев это “зрелище”, я ещё плотнее укуталась в одеяло и сразу же попыталась встать, но, из-за внезапного потемнения в глазах, слегка согнулась и замерла буквально на пять секунд.

Как только темнота перед глазами рассеялась, я медленным шагом направилась в сторону ванной.

– Который сейчас час? – поинтересовалась я, уже практически преодолев первые полпути.

– Пять ноль пять, – посмотрев на свой мобильный, приглушённо ответил Дариан.

– Мне нужно пятнадцать минут.

В итоге понадобилось двадцать. Тщательно вымывшись с головы до пят, я обрадовалось наличию фена – повезло, что у Дариана густые и длинные волосы – и в итоге лишних пять минут провозилась с разводами водостойкой косметики, которую одолжила у Нат.

Когда Дариан распахнул дверь ванной, я как раз выбрасывала в мусорный бачок оставшиеся от образа горничной ошмётки, включая чудом уцелевший ободок. Откровенно говоря, я удивилась тому, что забыла запереться.

– В следующий раз покупай более крепкий костюм, – прислонившись к косяку дверного проёма и скрестив руки на груди, произнёс Дариан, наблюдая за тем, как я убираю последние улики произошедшего между нами безумия.

Мне ведь не послышалось, он действительно сказал “в следующий раз”? Я, конечно, сразу же думала возмутиться и сообщить, что ни о каком следующем разе и речи не может идти, но не захотела растрачивать последние оставшиеся у меня силы, да и всё прошло слишком идеально, чтобы портить момент, поэтому в итоге я решила просто промолчать.

Выпустив меня из ванной, Дариан последовал за мной вниз. В момент, когда я каким-то образом умудрилась своим заплетающимся шагом споткнуться на одной из последних ступенек лестницы, он резко подхватил меня за локоть, тем самым буквально не дав мне завалиться на бок.

– Я в порядке, – повела плечом я, высвобождая руку из его хватки.

Уже в прихожей я надела свою ветровку и, по пути к выходу, завязалась шарфом. Открыв дверь, я вышла на предрассветный холод и сразу же поёжилась от невидимой в темноте мороси. Только спустившись с крыльца и пройдя метр в сторону гаражей я вдруг вспомнила, что совершенно забыла попрощаться с Дарианом, что и заставило меня обернуться.

– Фух!.. – гулко выдохнула испуг я, едва не врезавшись в грудь Дариана, который, оказывается, шёл за мной нога в ногу. И почему я не слышала его шагов??? Я машинально оглядела его с головы до ног – он был одет в хлопковый спортивный костюм: тёплая мастерка и штаны, и ничего больше. – Ты куда?.. – непонимающе приподняла плечи я.

– Я отвезу тебя домой.

– Не надо… – уверенно начала я, но Дариан неожиданно резко оборвал меня.

– Таша, я отвезу тебя сегодня домой, – буквально отчеканил каждое своё слово он.

Расположившись в нереально уютном, тёплом после ночной прохлады бежевом сиденье мерседеса, я втянула носом приятный аромат салона и пристегнула ремень безопасности. Я действительно была слишком уставшей, чтобы чувствовать себя в безопасности за рулем, поэтому и решила сразу уступить Дариану в его желании подвезти меня. Но только сегодня.

Я переживала лишь о том, что контроллёр на выезде из города обратит внимание на моё ночное присутствие в автомобиле моего работодателя, но ничего не сказала Дариану, который, к счастью, ловко приложив карточку к “выездному дисплею”, быстро миновал шлагбаум.

На выезде из города Дариан словил какую-то спокойную радиоволну с тихими песнями, что окончательно “додавило” меня. Сначала я пыталась бороться, но уже скоро сдалась – слегка откинула голову вправо и закрыла глаза.

Я проснулась в момент, когда мы уже проезжали мимо дома Руперта и Пени, и до поворота на мою улицу оставалось всего несколько десятков метров. Радио всё ещё тихо выдавало спокойную популярную мелодию, максимально мешая мне отойти ото сна. И всё же я сделала над собой усилие и потянулась, как раз в момент, когда мы заворачивали на конечную улицу.

Когда Дариан развернулся и остановился напротив моего дома, я, со спокойствием полусонного человека, отстегнула ремень безопасности, как вдруг меня осенило.

– Дариан, – резко повернулась к водителю я.

– Что? – заинтересованно повёл бровью он.

– Как же Картер?

Тяжело выдохнув, Дариан зачем-то взял в руки свой мобильный. Проскролив что-то на дисплее, он нажал одну из десятков кнопок, после чего прислонил телефон к уху.

– Доброе утро, – уже спустя секунду из трубки раздался страшно басистый мужской голос.

– Отпустить, – коротко произнёс Дариан вместо приветствия.

– Понятно, – послышался мгновенный ответ, после которого Дариан совершенно бесцеремонно прервал звонок, отстранив трубку от своего уха и нажав на кнопку отбоя вызова.

Положив телефон на панель, он внимательно посмотрел на меня. Я же всё это время не замечала, что беспрерывно смотрю на него ошарашенным взглядом.

– Он пообещал забыть твоё имя, – невозмутимым тоном вдруг произнёс Дариан.

– Ты действительно всё это время держал Картера взаперти?!

– А ты сомневалась? – продолжал поражать меня своей невозмутимостью он.

– Ты ведь не издевался над ним?

– За первые сутки ему отбили всяческое желание распускать руки с девушками, но после его никто не трогал. Даже трижды в день кормили. Диета из хлеба и воды.

Дариан говорил на полном серьёзе и так невозмутимо, будто это было совершенно нормально – запереть человека в неизвестном месте и держать его под замком до тех пор, пока…

– Это не игра, Дариан… – ошарашенно выдала я.

– А кто сказал, что я играю? – прищурился Риордан. – Ну что, поцелуешь меня? – продолжил жечь меня своей невозмутимостью он. Ничего не ответив, я потянулась к ручке, чтобы открыть себе дверь, но Дариан схватил меня за левое запястье. – Таша, это было слишком хорошо, чтобы всё испортить последним моментом.

Сказав это, он пригнулся ко мне и поцеловал в губы. Я не ответила ему взаимностью, но и не отстранилась, позволив ему закончить начатое.

После того, как он удовлетворил своё желание, он отпустил мою руку, тем самым позволив мне наконец покинуть его машину.

Дариан не уехал, пока я не зашла в дом.

Я постаралась как можно тише пробраться в свою спальню, оказавшись в которой, сразу же включила ночной торшер и заперлась. Проведя руками по волосам, я замерла, уставившись на край торчащего из-под кровати чехла со скрипкой. Лишь спустя несколько секунд я поняла, что там, сидя в Его машине, Я Позволила Ему поцеловать себя потому, что Испугалась. По-настоящему испугалась. От неожиданно резкого осознания того, на что Он может быть способен и как далеко Он может зайти.

Прикусив ноготь на большом пальце, я вновь посмотрела на торчащий из-под кровати край чехла.

Неужели я недооценила Дариана Риордана?..

Глава 14.

Устанавливая грязную посуду в посудомоечную машину, я была целиком погружена в свои мысли, не обращая никакого внимания на развернувшийся вокруг меня хаос из женских голосов. Всю прошедшую ночь мне, по совершенно непонятной причине, снился причудливый рисунок татуировки Дариана, и я никак не могла выкинуть это из головы.

Прошло три дня с того момента, когда я позволила Дариану поцеловать себя только потому, что по-настоящему испугалась его, и теперь это меня давило. Я давно не испытывала “ярких” эмоций вне интимной жизни, которую, кстати, тоже составлял Риордан, и то, что первым за долгое время во мне проснулся именно испуг, мне не нравилось.

В пятницу Дариан послал за мной Кристофера, который не преминул спросить, что произошло с моей машиной, оставленной в гараже Риорданов, и кто вчера подвёз меня до дома. В итоге он поверил в мою заранее заготовленную для него ложь, но всё равно в его взгляде затаились новые огоньки подозрения. Я это понимаю. Скоро он обо всём догадается. Это всего лишь вопрос времени.

Вечером, когда я уже хотела уходить, Дариан отозвал меня в свой кабинет. Поинтересовался тем, как я себя чувствую и всё ли со мной в порядке, что меня сразу же напрягло. В той связи, в которой мы состояли, а именно связи “без обязательств”, никто из нас не должен был задаваться подобными вопросами по отношению друг к другу. Я уже хотела напомнить ему об этом, когда он спросил, что именно я предпочитаю – кольца или серьги, или то и другое. Я ответила, что предпочитаю, чтобы наша договорённость относительно секса без обязательств больше не подвергалась сомнениям, которые могут у нас возникать из-за подобных вопросов. Я также напомнила ему о том, что мы договорились, что между нами не будет никаких знаков внимания вроде ухаживаний, подарков и всего того, что подразумевают собой “настоящие” отношения, Дариан же, в свою очередь, кажется указал мне на то, что я здесь ничего не решаю, во всяком случае сказал, что не мне одной “диктовать условия нашей договоренности”… В общем, слово за слово, и уже спустя несколько минут я вылетела из его кабинета словно ошпаренная, изо всех сил хлопнув за своей спиной дверью, своими действиями желая напомнить оппоненту о своём непростом характере, о котором, он, почему-то, начинал забывать, по-видимому считая, будто его характер покруче кипятка, не то что моего обжигающего пара…

Последние наши стычки с Дарианом стали какими-то “другими”. Неизвестным мне образом они вдруг резко изменились в своём характере, при этом умудрившись какое-то время оставаться в своём изменении совершенно незаметными для меня. Сейчас же я заметила, что что-то пока ещё неуловимое, но уже осязаемое перевернулось в наших с Дарианом отношениях с ног на голову, отчего теперь не могла об этом не думать. Ощущение было такое, словно кто-то пытался сместить полюса, подменить север югом, откровенно, но при этом незаметно обмануть меня…

Дариан стал настойчивее, напористее и менее терпимым. Понятно, что он по жизни привык доминировать и не собирался делать исключения со мной. Но… Кажется, я не заметила, как у штурвала заранее обречённой лодки оказалось сразу два капитана, и неизвестно сколько ещё продолжала бы не замечать этого, если бы первый капитан не стал выталкивать в сторону второго, заставляя его беззаботно смотреть на волны, в то время как он позаботится о курсе судна.

Ну уж нет, я точно не была из тех, кто может просто смотреть на волны. Я была из тех, кто волны разрезает, и этого во мне не изменить ни Дариану, ни кому бы то ни было. Рано или поздно Риордану придётся осознать, что я не только руками, но, если понадобится, даже зубами буду держаться за штурвал, иначе мне просто придётся прекратить это. У одного судна не может быть сразу два капитана – я уйду со своим в сторону и затеряюсь в океане так быстро, что он на своём корабле никогда меня не догонит и не отыщет. Я прекращу всё и сразу – одним щелчком. Стоит мне только понять, что меня оттолкнули от руля. Стоит мне только захотеть сделать щелчок…

– Ты протрёшь эту тарелку до дыр, – подойдя ко мне с бокалом вина в руке, заметила Пандора. Она ненавидела, когда кто-то из её правнуков и тем более нас, внуков, называл её бабушкой, поэтому мы звали её по имени.

Пандора приехала вчера и своим присутствием на моём пороге совершенно меня обескуражила.

– Чему ты удивляешься, деточка? – повела идеальными линиями бровей она. – Мне недавно стукнуло тридцать семь умноженное на два, едва ли я ещё много раз смогу явиться на день рождения своей внучки и задержаться на дни рождения правнуков.

В пятницу вечером Нат и Коко не было дома – Нат на все выходные уехала в Лондон, чтобы провести уик-энд с прилетевшим из США братом и его семьёй, а Коко по пятницам обычно срывала побольше чаевых в переполненном кафе, из-за чего практически всегда в предвыходной вечер выходила на работу. Я мысленно возвела руки к небу, в благодарности за то, что Пандора не пересеклась с ними. Привыкшая к роскоши, но обедневшая, Пандора не представляла своей жизни без городского комфорта, поэтому я уже заранее знала, что она не оценит мои жилищные условия, что уже спустя три минуты, вихрем осмотрев все комнаты и не забравшись только на чердак, она мне и сообщила: “Провинциальная скука” – так она назвала условия, в которые я – молодая и красивая! – себя загнала. На всякий случай – мало ли? – я заблаговременно предупредила её о том, что в моём муравейнике свободных комнат больше нет, если она только не хочет занять диван, после чего Пандора сразу же крест-накрест замахала руками, сказав, что у неё ещё есть как минимум одна внучка, которой по жизни повезло больше, чем мне. В общем, уже спустя десять минут Пандора уехала к Пени, и тем не менее, я стала первой, к кому она наведалась. Как говорится, надежда умирает последней, надежда же Пандоры Палмер умерла сразу после того, как она увидела мою тесную ванную.

День рождения Пени прошёл шумно – неожиданно много гостей, ожидаемо много еды и напитков. На последнее Пандора рассчитывала больше всего. Сейчас же, допивая “точно последний” или “на сей раз последний” бокал вина, она стояла напротив меня и упорно сверлила взглядом тарелку в моих руках.

– Здесь десяток женщин, они закончат с этим, – красноречиво вздёрнула брови она. – Прогуляемся?

Я окинула взглядом переполненную людьми кухню Пени, словно пыталась понять, справится ли вся эта орава с накопившейся грязной посудой, после чего, убедившись в том, что посуда и вправду в безопасности, повела плечом и, протерев руки кухонным полотенцем, согласно кивнула головой собеседнице.

Мы ушли ни с кем не попрощавшись. На улице было холодно, поэтому, выйдя во двор, я начала активно застёгивать молнию своей болотно-зелёной парки, но оставила шарф свисать с шеи, решив, что мне будет достаточно и высокого ворота. Поправив редкий мех на капюшоне, я обернулась и, наблюдая за тем, как Пандора, держа в правой руке подозрительный пакет, спускается с крыльца, нащупала в кармане полупустую упаковку сигарет, которую взяла накануне у Нат.

Вытащив одну сигарету, я нащупала в другом кармане зажигалку. Пандора остановилась напротив меня как раз в момент, когда я выпускала изо рта свою первую за последние три дня струйку дыма.

– Ты на прогулку собралась, а не на светский раут, – на выдохе заметила я. – На шпильках будет неудобно, – я повела пальцами, в которых удерживала сигарету, в сторону оголённых щиколоток собеседницы.

Пандора стояла передо мной в тонком пепельно-бежевом плаще, из-под которого виднелись её идеально белоснежные брюки. Вокруг её шеи был повязан тонкий гофрированный платок, а ноги были обуты в лакированные тёмно-синие туфли с продолговатым носом. Эти туфли слишком сильно, как для октября, оголяли бледную кожу её ног. Зато сразу было заметно, что эта женщина не привыкла к пешим прогулкам, тем более в холодную пору года. Пандора целиком полагалась на свою красивую машину, которую обещала продать, когда наступит момент “последних сборов средств” на операцию для Мии, поэтому всегда была одета красиво, а не практично, комфортно или хотя бы тепло.

– Ты меня недооцениваешь, – в ответ мне игриво улыбнулась Пандора, на что я не обратила никакого внимания. Я ещё ни разу не видела её абсолютно трезвой, с детства привыкнув к тому, что эта женщина всегда немного “навеселе”, поэтому мне в общении с ней можно было не вымучивать из себя ответную улыбку. За это я, собственно, и ценила наше редкое общение, хотя были и другие вещи, придающие ему ценность в моих глазах.

Когда мы вышли на тротуар, Пандора предложила пойти налево, вместо того, чтобы повернуть направо, что было бы кратчайшим путём к моему нынешнему месту жительства. Пожав плечами, я немо согласилась на более длинный путь, после чего мы одновременно повернули налево.

Спустя десять метров моя попутчица вдруг похлопала меня по плечу и жестом руки попросила поделиться с ней сигаретой. Остановившись, я вытащила из кармана упаковку с лежащей в ней зажигалкой и придержала для попутчицы огонь. Все мои родственники, по обе родительские линии, выглядели моложе своего возраста, являясь людьми одарёнными долговременной молодостью, однако Пандора переплюнула даже девяностотрёхлетнюю Амелию. Конечно не без одной-единственной помощи пластической хирургии, но всё же Пандора выглядела не старше шестидесяти, хотя её волосы и были насквозь пронизаны белизной, предательски начавшей осыпать её голову после одновременной потери обеих её дочерей.

– Что в пакете? – положив зажигалку в карман и высвободив сигарету изо рта, поинтересовалась я.

– Три вида пирогов, один кекс и литр домашнего лимонада, – пожала плечами собеседница.

Мы пошли дальше. Я не стала спрашивать, кому она собрала этот королевский ланч. В последнее время Миша была настолько худая, что кости уже не просто выпирали из-под её кожи, а начинали просвечиваться насквозь. Едва ли передачка из мучных изделий и домашнего лимонада сможет спасти её от анорексии, в полушаге от которой она находилась, но я не собиралась мешать Пандоре хотя бы попытаться.

– Дорогая, давай не будем так нестись, иначе я начну захлёбываться дымом, – спустя минуту произнесла Пандора, призывая меня сбавить шаг. – В конце-концов, я не паровоз, в отличие от некоторых, – хихикнув, добавила она, и я, сделав очередную глубокую затяжку, сбавила шаг. – Осень в этом году красиво-холодная… – продолжила она, но вдруг настолько резко сменила русло намечающегося разговора “обо всём и ни о чём”, что я даже не успела сманеврировать на повороте. – Расскажи мне, как твоя семья?

– Семья?.. – удивлённо переспросила я. – Нет у меня никакой семьи.

– Неправда, она у тебя настолько большая…

– Что я даже не знаю, сколько в этой секте состоит людей и кого из них вообще можно считать частью сообщества, – криво ухмыльнувшись, оборвала собеседницу я.

– Расскажи мне хотя бы как Миша. Я её ещё не видела.

– Миша?… – я сделала ещё одну затяжку и, сдвинув брови, начала выдавливать из себя слова. – Ммм… Видишь меня? Теперь представь, что я ежедневно жую ртуть. Примерно так сейчас выглядит и ощущает себя Миша.

Теперь я откровенно нахмурилась. Миша… Всю свою жизнь я видела себя в ней, последнее же десятилетие я вижу в ней то, что могло со мной произойти, то, на краю какой пропасти я устояла…

– Ты злишься на неё? – спокойным тоном спросила Пандора, цокая своими шпильками по тротуарной брусчатке так громко, что эхо от её шага разливалось на сто метров вокруг.

Злюсь ли я на Мишу?.. Хм… Однажды, когда нам с ней было по пятнадцать, её дружки по “лёгким” наркотикам перепутали меня с ней. Она задолжала им двадцать фунтов. Не так уж и много, но для подростка – прорва денег. Меня затащили за гаражи, избили, но не сильно, чтобы я могла держаться на ногах, и в конце даже начали угрожать изнасилованием. В какой-то момент – который я толком даже не запомнила, а может быть он специально выветрился из моей головы, эдакая внутренняя система психологической защиты – мне под руку подвернулась ржавая арматура, вроде бы какая-то тонкая труба. Ей я изо всех сил и врезала чуть выше виска одному из трёх напавших на меня парней, а второму прошлась сначала по лицу, затем замахнулась между ног… Третий и четвёртый сбежали в неизвестном направлении. Может быть они ещё и попытались бы оказать мне сопротивление и в итоге заломили бы мне руки, и избили бы меня до неузнаваемости, если бы не приближение полицейской сирены.

По-моему, было совершенно очевидно, что я оборонялась, и всё равно в школе меня поставили на учёт, решительно и бесповоротно приписав меня в компанию настоящих головорезов, из-за чего я на протяжении последующего полугода регулярно посещала исправительные лекции, начинающиеся после основных занятий и длящиеся по полтора-два часа моего личного жизненного времени. Вот когда я злилась на Мишу.

С Мишей, с определённой точностью в сто процентов, переспали трое из четырёх наших одноклассников, с первого класса мечтающих поцеловать именно меня, а не её, но они были не единственными – были примерно ещё пятеро парней из параллельных и старших классов, облизывающихся именно на меня, но из-за моей неприступности лапающих мою более податливую сестру. С ней переспал даже мой закадычный друг, который сразу же стал моим бывшим закадычным другом и теперь для меня был вообще никем. Так в шестнадцать лет я поняла, что все парни, которые хотят затащить меня в постель, тащат в постель мою безотказную сестру Мишу, представляя, что она – это я. Вот когда я злилась на Мишу.

Злилась ли я на Мишу сейчас? Больше, чем когда-либо. На сей раз она посягнула на самое дорогое из того, что принадлежало нам обеим напополам. Я говорю не о внешности, я говорю о душе. Она уже прицелилась. Ей осталось только нажать на курок, чтобы продырявить меня насквозь тем, к чему она себя рано или поздно привёдет. Я надеюсь на то, что она ещё сможет прожить несколько лет, но с моей стороны было бы глупо надеяться на то, что жизнь Миши, которую она буквально сливает в трубу, сможет продлиться дольше пяти ближайших лет. Только если она вдруг резко остановится. На что надеяться с моей стороны было бы верхом глупости, если не признаком маразма.

– У тебя появился мужчина? – совершенно неожиданно, спустя пятьдесят метров глухого и плотного молчания, разрываемого лишь цоканьем острых шпилек, поинтересовалась Пандора. Я обернулась, чтобы посмотреть на собеседницу, идущую на шаг позади справа от меня, и заметила, что она уже успела избавиться от сигареты.

– С чего ты взяла? – не сбавляя шага, едва уловимо сдвинула брови я.

– Не обижайся, но Миша больше похожа на Стеллу, чем ты, – максимально непредсказуемо начала Пандора. – Ты копия своего отца. Видела, как ты сдвигаешь брови? Он с этими же бровями весь вечер сегодня на диване со своими внучками просидел… Когда твой отец влюбился в мою дочь, он ходил с таким же выражением лица, которое сейчас примеряешь ты. Впервые я это заметила, когда Стелла, познакомив нас, заболталась с официантом в ресторанчике, в котором мы провели большую часть того чудесного вечера. Ты бы видела, как молодой Родерик супился, наблюдая за моей красавицей-дочкой! Увидев это выражение лица однажды – не забудешь его никогда! Как только он сдвинул свои умопомрачительные брови, я сразу поняла, почему Стелла влюбилась в этого парня и что здесь замешана любовь невероятной силы…

– К чему ты клонишь? – покосилась взглядом на собеседницу я.

– Ни к чему. Просто и без того ледяная, ты весь вечер ходишь со сдвинутыми бровями. Такое серьёзное выражение лица… – Пандора выдохнула. – В случае с твоим отцом, а значит и с тобой тоже, дорогая, это может означать лишь одно. Серьёзное выражение лица… – на сей раз она сделала глубокий вдох. – Серьёзные отношения, это хорошо, – неожиданно одобрительно кивнула головой она, встряхнув своими белоснежными локонами, граница которых пролегала ровно у её идеально ровного подбородка.

– Ты ошибаешься, – ещё сильнее сдвинула брови я. – У меня нет никаких серьёзных отношений.

– А зря. Тебе пора бы уже и задуматься о серьёзных отношениях.

– Что значит “пора”? – продолжая супиться, решила уточнить я. – Мне что, глубоко за сорок?

– Тебе уже двадцать три, деточка, а ты всё ещё ни разу даже не попыталась завести серьёзные отношения с мужчиной. Пени сегодня исполнилось двадцать восемь, а у неё уже есть муж, дочь, сын, кот, попугай, в конце концов дом с двухместным гаражом, в котором стоит блестящий автомобиль… Кстати, Пени уже в двадцать два впервые стала матерью.

– Ей двадцать три исполнилось за два дня до рождения Рейчел, – напомнила я.

– И тем не менее. Бери пример со старшей сестры.

– Миша мне тоже старшая сестра, может быть мне стоит взять с неё пример, м? – машинально затянулась сигаретой я. – Начать нюхать клей?.. Или взять к примеру Энтони. Как тебе идея с порновидеоблогом? Купишь мне видеокамеру?

– Прекрати паясничать, мисс – разочарованно выдохнула Пандора. – Кстати, ты наверняка не в курсе того, что Энтони, то есть Фабулус, как он теперь себя называет, вызвал вокруг своей персоны новую волну ажиотажа. Он теперь в Лондоне на пике популярности своего грязного бизнеса. Ни за что не догадаешься, с чем это связано.

– Уволь меня от подробностей, – затянувшись в последний раз и выбросив почти до конца выкуренный окурок в стоящий у тротуара пустой мусорный бак, выдавила я. – Знать ничего об этом не желаю, – я говорила в первую очередь о Фабулусе, а не о подробностях его необъяснимой и потому едва ли не мистической популярности в Лондоне.

Пандора замолчала. Мы прошли ещё пятнадцать метров, когда она всё же решила повторно возобновить наше общение:

– Так что это за парень?

– Какой парень? – непонимающе посмотрела на шагающую рядом женщину я.

– Тот, с которым ты встречаешься.

– Я ни с кем не встречаюсь, – вновь сдвинула брови я.

– Дариан Риордан, – неожиданной молнией из двух слов поразила меня прямо в мозг Пандора. Услышав это имя, я, словно контуженная, мгновенно остановилась на месте.

– Откуда ты знаешь?.. – не скрывая беспокойства, я взглянула на собеседницу, которая, из-за высоких шпилек, с которыми она по жизни не расставалась, была выше меня на пару сантиметров. Голубые глаза Пандоры, такие похожие на глаза моей мамы, округлились, и я поняла, что сейчас она начнёт оправдываться.

– Мне никто ничего не говорил… Просто твои подруги, Коко и девушка с огненными волосами, обсуждали что-то между собой на вечеринке у Пени, и я подслушала это имя…

Вот так за какие-то пять секунд у Нат и Коко появились крупные проблемы на этот вечер.

Отвернувшись от Пандоры, я продолжила свой путь дальше. Цоканье её шпилек, вторя моим шагам, сразу же продолжило разрывать морозный воздух.

– Дариан Риордан, – причмокнув, повторила громкоговорящее имя Пандора, и меня в очередной раз передернуло от звучания знакомого “словосочетания” из уст своей моложавой бабушки. – Какое яркое имя. Он, случайно, никак не связан с сетью ювелирных салонов RioR? Владелец этого многомиллионного бизнеса тоже носит фамилию Риордан. Однажды, в годы своей молодости, на одном из модных Лондонских показов я вскользь пересекалась с Тристаном Риорданом. В тот вечер я приобрела чудесное колье от RioR… Как же давно это было! Кажется, будто целая вечность прошла… Спустя десятилетие после нашей первой и единственной встречи Тристан, ещё полный жизненных сил мужчина, трагически погиб вместе со своей второй женой, которая, если я не ошибаюсь, была ещё совсем молодой – младше своего супруга на целых двенадцать лет. Должно быть ей ещё и тридцати лет в тот год не исполнилось… Кажется, миллионер оставил всё своё имущество и бизнес несовершеннолетнему сыну от первого его брака. Я толком не интересовалась всей этой трагической историей, так что я говорю лишь то, что мне известно из прессы, в те времена едва ли не из каждого утюга жужжащей об этой драме, – Пандора сжато выдохнула. – Риордан-Риордан… Какая громкая фамилия. Твой Дариан точно не родственник владельцев RioR?

– Во-первых – он не мой, а во-вторых – нет, он им никакой не родственник, – не раздумывая солгала собеседнице я. Но… Сделала ли я это только что единожды?.. Ведь не дважды?..

– Жаль. Попадись мне хотя бы троюродный брат внучатого племянника Тристана Риордана, я бы его ни за что не упустила.

– Ты человек больших денег, – заметила я.

– Который к старости остался без этих самых больших денег, – с иронией, криво усмехнулась Пандора, после чего продолжила уже с заметной горечью. – Ах, Таша, какое же это всё-таки наказание, бóльшую часть жизни провести в роскоши, чтобы в старости иметь возможность оплатить себе лишь пару бутылок второсортного виски и бешенные коммунальные услуги! Хуже только потерять сразу двух единственных детей…

Не поворачивая головы, я кинула на Пандору косой взгляд, но тут же его отвела. Она не жаловалась – она рассказывала. Рассказывала о той боли, которая, словно гром среди ясного неба, настигла её на шестом десятке её в буквальном смысле блестящей жизни, и с которой ей пришлось встречать свой тяжёлый, седьмой десяток неожиданно одинокого существования. Я хотела ей сказать, чтобы она не расстраивалась, ведь у неё есть мы, но я ненавидела лгать, особенно когда речь заходила о таких серьёзных вещах, как одиночество, поэтому просто промолчала. Ведь на самом деле у этой состарившейся, но всё ещё не утратившей подаренный ей судьбой или природой блеск женщины не осталось никого. Как и у меня, хотя я и была на пять десятков лет младше неё.

Пандора была права, ставя мне в пример именно Пени. Ведь Пени была единственным представителем нашей семьи, которому повезло ровно настолько, насколько не повезло каждому из нас.

Глава 15.

Остановившись на крыльце своего дома, я повернулась лицом к гаражу Миши, в котором несколькими секундами ранее скрылась Пандора. Обычно я не выкуриваю больше одной сигареты в неделю, иногда даже не докуриваю то, что начала, но в последнее время я слишком много переживала, да и разговоры Пандоры во время нашей прогулки заставили меня всерьёз напрячься, поэтому я без сомнений нащупала в кармане куртки упаковку сигарет и лежащую рядом зажигалку.

Закурив, я выпустила тонкую струйку дыма в сумеречное, затянутое облаками небо.

Я курила молча, делая слишком глубокие затяжки и слишком медлительные выдохи, словно неосознанно пыталась опустошить свои лёгкие до последнего грамма чистого воздуха. Когда от сигареты уже почти ничего не осталось, я ещё раз взглянула на осеннее небо и вдруг увидела небольшую дыру в разорвавшихся низких облаках. В этой дыре мерцала маленькая, едва уловимая звёздочка. Из-за воцарившейся над Британскими островами сезонной облачности, я, Нат и Коко давно уже не наблюдали за вечерним или ночным небом, возможно поэтому сейчас я замерла. Наверное пыталась насладиться той одной единственной звездой, ненадолго ставшей доступной только для меня.

“Любимый Джереми”, – неожиданно начала я внутренний монолог-обращение к старшему брату. Такое периодически случалось со мной, когда у меня на душе становилось особенно тяжело или необоснованно тошно. – “Как бы ты поступил на моём месте? Видишь ли ты, что произошло?.. Выживи ты, а не я, ты бы не допустил подобного… Ты бы не допустил этого всего… Передавай там маме привет. Уверена, что вы вместе. Люблю вас”.

Затушив окурок в мутной пепельнице на подоконнике у входа, я выпустила остатки дыма из лёгких, смешав его с паром изо рта, и уткнулась носом в старый клетчатый шарф. С каждым днём становилось всё холоднее…

В понедельник мы с Дарианом не пересеклись – он был занят делами в Лондоне, а я изо всех сил помогала Ирме с идеями для буккроссинга. Во вторник ситуация повторилась, правда я ушла на час раньше, может быть благодаря этому мы в итоге и не встретились.

Во вторник, сразу после работы, я направилась к МакГратам – у Рейчал, старшей дочери Пени, был пятый день рождения. На сей раз на праздник было приглашено много, даже слишком много детей, которые сбивались в кучки и создавали в пространстве вокруг себя такой шум, что в итоге я не выдержала и получаса этой ультразвуковой пытки. Незаметно ретировавшись на второй этаж, я зашла в распахнутую настежь спальню Рейчел и, бухнувшись на кровать своей племянницы и свесив ноги на пол, замерла. Справа от меня, на стене горел ночной светильник в виде улыбающегося полумесяца, а на потолке над головой отливали зелёным светом фосфорные звёзды. Эти звёзды я помогала развешивать Руперту два года назад. Простудившись и приехав к старшей сестре из общежития с ночёвкой на целую неделю, я стояла посреди комнаты и подавала в большущие руки Руперта по одной маленькой звезде, пока он, громадный и тяжёлый атлет, взобравшись на хрупкую стремянку, приклеивал детские украшения к потолку. В тот вечер Пени, пребывавшая на девятом месяце беременности, вместе с Рейчел находилась в гостях у родителей Руперта. Мы с МакГратом тогда всего за каких-то пару часов весь потолок утыкали этими звёздами, что привело Пени в неподдельный восторг, даже больший, чем восторг Рейчел… За прошедшие два года некоторые звёзды, закреплённые недостаточно крепко, упали с нашего мнимого небосвода, ещё одна, самая крупная, вот-вот должна была свалиться, но всё ещё продолжала держаться острым краем за своё небо…

И всё равно, не смотря на массовый звездопад, млечный путь не потерял своего блеска, своей красоты…

Я, со сложенными на животе руками, около десяти минут без малейшего движения пролежала на кровати своей теперь уже пятилетней племянницы, вглядываясь в созданное при моём участии звёздное небо, когда в комнату вошла Пени. Сначала она не заметила меня, но, подняв с пола плюшевого зайца, всё-таки обратила на моё присутствие внимание.

“Что ты здесь делаешь?”, – сев на край (необычайно крепкой) детской кровати и сунув розового зайца под мои сложенные на животе руки, начала общение Пени.

“Лежу и думаю”, – расцепив пальцы, начала жестикулировать я.

“О чём думаешь?”

Я замерла, пытаясь сформулировать правильный ответ.

“Обо всём”, – в итоге выдала я.

“Обо всём думать невозможно – голова может треснуть”, – по-детски заулыбалась Пени, и я, заулыбавшись в ответ, толкнула её в бок.

“Представляешь – ты родила Рейчел пять лет назад. С ума можно сойти”.

“Она уже такая большая. Хотелось бы, чтобы она напоминала чем-то нас в детстве, но что-то мне подсказывает, что она копирует детство Руперта”.

“О-о-о да-а-а… Эти перерезанные шнурки на всех ботинках – мы такого не вытворяли”.

“Да, ты с братьями проворачивала дела покрупнее”, – захихикала Пени. – “Помнишь, как Хьюи вырезал на спине футболки Джереми два огромных сердца? Ты ещё тогда вырезала на его же штанах круги”.

“Так мы ему ответили на то, что он безжалостно окатил нас водой из шланга Генри”, – заулыбалась я. – “Дети – это большая головная боль в миниатюрной расфасовке”.

“Ничего подобного”, – весело возмутилась Пени. – “Как только станешь матерью, поймёшь, что это огромное счастье”.

Я хотела сказать, что не собираюсь становиться “настолько” счастливой, но вместо этого вдруг по привычке, то ли чтобы насладиться ответом, то ли просто на всякий случай, спросила: “Ты счастлива?”.

“Очень счастлива”, – снова улыбнулась сестра. – “Как бы стать счастливой и тебе?”.

Я хотела сказать ей, что я вполне счастлива, но вместо этого просто перевела взгляд на фосфорные звёзды. Одна, самая большая, не выдержала моего тяжёлого взгляда и, сорвавшись, врезалась в центр моего солнечного сплетения, между ушами плюшевого зайца. Я не успела загадать желание…

Среда. На детском дне рождения я неожиданно для себя выпила больше, чем на дне рождения Пени, отчего теперь моя голова откровенно раскалывалась. На лепке из глины я чувствовала себя отвратительно, но сейчас, сидя за столом слева от сидящей во главе стола Ирмы, я постепенно успокаивалась, морщась от яркого света подвесной лампы, светящей в центр белоснежной скатерти. Не то чтобы я много выпила на самом празднике, просто после праздника, вернувшись домой, я трижды не отказалась от двойного виски, который Нат привёз из США её старший брат Джим, а это значило, что я смешала два двойных виски с тремя бокалами красного сухого… И о чём я только думала? Во всяком случае, теперь мне думать в принципе было сложно. Этим утром Кристоферу пришлось забирать меня из дома, что означало, что отвезти меня назад теперь тоже должен он, но так как обычно Крис не покидает своего рабочего места раньше девяти часов, мне, очевидно, светило сегодня страдать в компании Ирмы целый лишний час. От одной только мысли об этом моя голова начинала болеть ещё больше.

В момент, когда девчонка в очередной раз спрашивала меня о цвете какого-то платья из онлайн-каталога нового европейского бренда вечерних нарядов, в столовую вошёл Дариан.

– Розовый, – откинувшись на спинку своего стула, одной рукой обнимая себя под грудью, а пальцами второй потирая висок, коротко ответила я.

– Это невероятно! – мгновенно возмутилась Ирма. – Ещё минуту назад ты называла синий цвет! Я уже даже сумочку подобрала.

Остановившись между мной и Ирмой, Дариан усилил свет над столом, что сразу же заставило меня невольно поморщиться.

– О-о-о… – протянул он, заметив мою реакцию на свет. – Кому-то вчера было очень хорошо, из-за чего теперь немного плохо?

– У племянницы Таши вчера был день рождения, – тяжело выдохнула Ирма, вновь уставившись в экран своего лэптопа. – И Таша, как примерная тётя, пила и курила кальян, – начала дорисовывать картину густыми красками девчонка.

– Кальян – пустое баловство, – упершись головой в руки, поставленные локтями на стол, выдавила я.

– Любишь что-нибудь покрепче? – хитро прищурилась Ирма. – Травку?

– Прекрати нести чушь, – уставшим тоном отозвалась я.

– Вот видишь, Дариан? Я ведь тебе говорю, что она груба со мной. А ты, между прочим, ей деньги платишь за то, чтобы она со мной регулярно общалась, – вскинув голову на брата, вставшего за её спиной и опирающегося руками в её стул, начала жаловаться Ирма. – А потом ты удивляешься, почему я у тебя такая грубая. Это всё замашки Таши. Я всё перенимаю у того, с кем регулярно общаюсь.

– Таша, тебе и вправду стоит быть помягче, – заметил Дариан.

– Правда? – сдвинула брови я. – Может быть мне к вам ещё и в мягко-розовом платье приходить?

– Вот видишь, – уже с головой уйдя в каталог онлайн-магазина, пробубнила себе под нос Ирма. – Она и тебе хамит.

– Вообще-то, я твой начальник, – в точку подметил Дариан, и всё равно промахнулся. У меня сегодня было настолько отвратительное состояние вперемешку с нерасположенным к прениям всяческого рода настроением, что мне в самый раз можно было выкинуть какую-нибудь непозволительно роскошную для себя глупость. Что я, собственно, в следующую секунду после заявления Дариана и сделала.

– Отлично. Тогда я увольняюсь, – хлопнув ладонями по столу, уверенно заявила я, даже не стараясь контролировать своё нарастающее раздражение. – Передашь мои расчётные через Кристофера, – добавила я, после чего сразу же попыталась подняться со своего стула, но Дариан опустил меня назад одним резким прикосновением к моему правому плечу.

– Ладно-ладно, не горячись, – усмехнулся он. – Хочешь грубить – груби, хочешь ходить в мягко-розовом платье – ходи.

Вцепившись в меня улыбающимся взглядом, Дариан говорил со мной словно через призму веселья, но я отчётливо видела в его глазах огоньки раздражения. Или это была злость?…

– Да пусть увольняется, тебе-то что? – удивлённо вскинула голову в сторону брата Ирма, не имеющая возможности даже представить, что именно означало бы для Дариана моё увольнение. Разрыв контракта. С двух сторон.

– Ты не обижайся на то, что я сказала про твоё увольнение, – уже спустя полчаса стоя со мной на кухне, виноватым тоном и опустив глаза начала Ирма, при этом ополаскивая ярко-красное яблоко. – Я уже и вправду к тебе привыкла, и мне не хотелось бы притераться к новому человеку…

– Ирма, отстань, – морщась от стука о деревянную доску ножа, которым я сама же нарезала дольки яблок, отстранённо выдавила я. – Мне плевать.

По мгновенно изменившемуся выражению лица Ирмы я поняла, что этот мой ответ порадовал её не меньше, чем разочаровал. Неужели и вправду привязалась?.. А я думала, что она умнее.

Забрав нарезку из яблок, груш, бананов и манго, Ирма ретировалась в гостиную, где мы собирались начать пересматривать последнюю часть “Пиратов Карибского моря”. Я же начала вымывать нож и доску для нарезки, и уже протирала столешницу, когда на кухне возник Дариан.

– Держи, – протянул мне стакан с подозрительной шипучкой он. – Подействует через минут двадцать. Помогает от головной боли, – красноречиво постучал указательным пальцем по своему виску он.

– Спасибо, – взяв стакан из его рук, прищурилась я, и уже спустя пару секунд залпом выпила лекарство.

– Тебе не следует пить.

– Может быть прекратишь уже указывать на то, что мне следует делать, а что нет? – твёрдо поинтересовалась я.

– Таша, я не собираюсь тебя перевоспитывать, – невозмутимо скрестил руки на груди собеседник.

– Правда? Тогда чем ты занимаешься?

– Я пытаюсь тебя уберечь.

– От чего?.. Или для чего? – значительно повела бровью я.

– От тебя. Для себя. Не думаю, что ты не в курсе того, что я эгоист, так что для тебя не станет открытием и то, что всё, что я делаю для тебя, как с первого взгляда тебе может ошибочно показаться, на самом деле я делаю исключительно для себя. Если я не хочу, чтобы на тебе были синяки и царапины, тогда только потому, что хочу наслаждаться твоим здоровым телом. То же касается и алкоголя, и табака…

– Ты бросаешься из стороны в сторону, Дариан, – с неприкрытым подозрением прищурилась я. – Сначала навязываешь мне какие-то серьёзные отношения, затем сообщаешь, что на самом деле тебе на меня плевать.

– Мне на тебя не плевать, потому что я не из тех, кто наплевательски относится к тому, что ему принадлежит.

– Хах! – восторженно-раздражённо взмахнула руками я. – Теперь у тебя хватает наглости заявлять, что я тебе ещё, оказывается, принадлежу, – старалась не сильно громко говорить я, чтобы Ирма случайно не услышала нашего разговора, хотя телевизор в гостиной уже и гремел с такой силой, что она даже извержения вулкана бы не услышала, случись он сейчас в соседней комнате. – Ты ещё возомни себе, будто я какой-нибудь камень из твоей ювелирной коллекции, которой ты так самоуверенно приторговываешь во всей Европе!

– Ты!.. – сделав неожиданно резкий шаг вперёд и схватив меня рукой за подбородок, вдруг твёрдо и с ярко выраженным раздражением выпалил Дариан. Я сразу же вырвала своё лицо из его хватки, но он подтолкнул меня к кухонному шкафу и, как только я уперлась в него спиной, вновь схватил меня за подбородок, на сей раз с неприкрытой злостью. – Ты камень, Таша, – начал буквально выдавливать из себя слова он, то ли как и я боясь привлечь к нашей “возне” внимание Ирмы, то ли просто пытаясь подавить закипающую внутри злость. – Ты самый настоящий булыжник, который буквально требует огранки. Я не один день правлю ювелирным миром, солнышко. Это моя сфера. Я расколю твою каменную корку, выну из неё ценное нутро и ограню его до идеальной формы, получив которую ты сможешь сиять только в одной-единственной оправе – той, которую я для тебя уже приготовил.

– Только не говори, что ты и есть эта оправа, – с иронией выпалила я.

– Только не говори, что я тебя не предупреждал, – заглянув мне прямо в глаза, провёл своим горячим большим пальцем по моей нижней губе Дариан, после чего великодушно выпустил мой подбородок из своей хватки. – Возьми яблоко, милая, и присоеденись к Ирме первой.

Сказав это, он сделал величественный шаг назад. Я же, со злостью схватив со столешницы яблоко, ни сказав ни слова (настолько я была разозлена, что даже кричащие мысли не могла преобразовать в звучащие предложения) направилась в гостиную.

Ирма, увидев, как я низвергаюсь всем своим телом на диван, уставилась на меня удивлённым взглядом.

– Таша, ты ведь собственноручно нарезала две тарелки яблок, зачем тебе ещё и целое?

Посмотрев на яблоко в своих руках, я замерла, ощутив где-то глубоко в своей грудной клетке быстро поднимающийся и неизбежно нарастающий ком ужаса.

– Яблок мало не бывает, – зайдя в комнату, самодовольно-уверенным тоном произнёс Дариан, после чего встретился своим улыбающимся взглядом с моим испуганно-растерянным. – Правда, Таша?

Глава 16.

Я тщательно прокручивала события сегодняшнего вечера, лежа в своей прохладной постели. В момент, когда Дариан попросил меня не горячиться с увольнением, мне показалось, будто он сложил оружие у моих ног, но не прошло и часа, как я поняла, что это чистый, профессиональный блеф, достойный лучшего игрока в покер.

Я никогда никого не боялась, даже когда разбивала в кровь кулаки о Картера, а он разбивал свои кулаки о меня. Дариан же всё чаще начинал меня пугать. По-настоящему. Просто щелчками. На первый взгляд у меня всё под контролем, но затем звучит один его волевой щелчок – и я вне игры…

…У меня всё под контролем, затем один его щелчок – и я остаюсь без карт на руках…

…Щёлк… Щёлк… Щёлк… Мне необходимо заставить его пальцы замереть, иначе…

Замерев напротив зеркала в ванной, стоя в одних трусах и белой майке, я встретилась взглядом со своим отражением. Мятные глаза поглощали меня так же, как поглощали всех, на кого смотрели. Та страшная сила красоты, которой я обладала, делала со слабыми людьми страшные вещи, сильных же людей она превращала в страшных. Я никогда не считала Картера сильным, хотя он и был близок к этому состоянию, пока моя сила не раскрошила его в слабого человека. Но я знала наверняка, что Дариан Риордан силён. Возможно ли, что он может оказаться сильнее меня?.. Ммм… Вот ведь хрень… Вероятность есть. Не важно насколько она велика, важно лишь то, что она действительно есть, а это уже опасно.

Умыв лицо, я вновь посмотрела в зеркало и, проведя по шее влажным полотенцем, снова застыла, на сей раз заглядевшись на свою сонную артерию. Дариан Риордан не был первым, кто хотел меня придушить или сломать мне шею. Каждый, кому я когда-то давала изучать своё тело, сначала сходил с ума от его красоты, затем сходил с ума от безразличия, которое таилось под ним. Я давно поняла, что я напрочь отбитая. Мою душу с высоты в сто тысяч метров врезали в это тело, заточив в нём до скончания её многострадального века… Душа так и не оправилась от столкновения с предназначенным ей сосудом.

…Меня ожидал новый день. Умыв своё тело, я начала одевать его, чтобы после переместить его на кухню и поддержать его жизнедеятельность горячим бутербродом без ветчины и хлеба. Ветчина – в процессе накопления на операцию для Мии непозволительная роскошь, которую я могла себе позволить лишь благодаря вкусовым предпочтениям Нат и Коко. До сих пор единственной роскошью, которая всегда была при мне, словно хлещущий спины близких мне людей бич, была внешность моей мамы. Моя внешность. А теперь ещё и эта ветчина…

Лежа на спине, я пыталась отдышаться. Дариан впервые со дня моего “костюмированного представления” востребовал с меня выполнение обязательств по нашему договору, и я согласилась. В конце концов, нет лучшей возможности показать мужчине свою холодность к его персоне, чем через постель.

Не то чтобы сегодня в постели с Ним я была абсолютным бревном, просто сегодня я была максимально прохладной и незаинтересованной в обращении с его телом… Нет, я всё-таки была бревном. Я определённо хорошо сыграла из себя безразличное, обездвиженное и практически безэмоциональное бревно. Просто замечательно.

Именно об этом я думала, когда Дариан вдруг навис надо мной.

– И что это было?

– Не понравилось? – встретилась взглядом с Риорданом я. – Не жди от меня большего, продолжая навязывать мне отношения. Либо мы продолжим то, с чего начали, либо будет так, как было сегодня, а после и вовсе всё закончится.

– Ты не боишься мне угрожать? – игриво двумя пальцами зашагал от низа моего живота к шее он.

Тот факт, что Дариан отреагировал на мои слова кривой ухмылкой, лишь лишний раз доказывал мои догадки о том, что дело начинает принимать неприятные обороты, что в очередной раз заставило меня напрячься.

Когда пальцы Дариана “дошагали” до ложбинки на моей груди, я сжала его руку своей ладонью. Возможно Дариан и мог быть сильнее меня, но он точно не должен был быть хитрее.

– Ты хочешь от меня того, что я не могу тебе дать, – коварно заглянула в глаза своей жертвы я, искусно отыгрывая прохладную искренность. – Пока не могу, – сделала контрольный выстрел словом “пока” я и сразу же констатировала точное поражение своей цели – Дариан, глядя мне в глаза, замер, наконец услышав от меня желаемое. – У тебя слишком сильный напор. Ты меня им пугаешь, – продолжала тщательно подбирать слова я. – Я не смогу кого-то полюбить по приказу или из страха, – я использовала слово “полюбить”! – Если ты продолжишь меня терроризировать своей настойчивостью, я не смогу тебе ничем помочь.

Бомба!.. В этот момент я стала для Дариана самой настоящей атомной бомбой! Я говорила о том, что Хочу Ему Помочь покорить меня! Покорить!.. Это просто смешно!.. Я ещё никогда в жизни не выдавала столь убедительной лжи!

Дариан смотрел на меня словно заворожённый, не моргая и, кажется, даже не дыша.

Молчание растянулось на несколько секунд, после чего Дариан вдруг слегка пригнулся к моему лицу, с явным намерением поцеловать меня в губы. Это была проверка, весьма изощрённая, этого нельзя было отрицать. Я никогда не позволяла ему поцелуи вне предварительных ласк, за исключением того раза, когда он взял мой поцелуй через мой испуг. Сейчас же он проверял меня, нарочито медленно смешивая наши горячие дыхания воедино.

Я не отстранялась, как обычно, продолжая непоколебимо смотреть нападающему хищнику, моей жертве, прямо в глаза. Дёргаться мне было нельзя – один неверный шорох, и он меня раскусит. Поймёт, что я пытаюсь обвести его вокруг своего указательного пальца.

Когда Дариан прикоснулся к моим влажным губам своими горячими, я сразу же ответила ему взаимностью. Отстранившись уже спустя несколько секунд, он посмотрел на меня внимательным, даже изучающим взглядом. Он был слишком аккуратным игроком, чтобы верить мне на слово, но кроме слов у меня в арсенале был ещё и мой мятный взгляд…

Дариан сдался. Уже спустя каких-то пять секунд он впился в мои губы с новой силой и, начав жать своей обжигающей рукой моё бедро, буквально призывал меня к новой волне плотского желания. На сей раз я была с ним страстной, реагируя на каждое его полуприкосновение, каждое полудвижение и даже на каждый его полувздох. Мне необходимо было заставить его поверить в то, что какие-то смутные шансы в каком-то смутном будущем я всё же в какой-то степени могу допускать.

И в итоге я заставила его в это поверить. Я решилась на опасный манёвр и теперь мне некуда было отступать. Мне было страшно думать о том, что будет, когда Дариан догадается, что я его обманула. Поэтому я не думала об этом. Я надеялась лишь на то, что к тому времени, когда правда моего полного безразличия к отношениям с Риорданом всплывёт на поверхность, его безумная идея привязать меня к себе успеет “перегореть” и превратиться в пепел.

В моём плане была только одна серьёзная проблема, которую я не могла не заметить ещё до того, как решилась на опасный шаг – Дариан Риордан не был похож на мужчину, который в принципе может “перегореть” к тому, что однажды его зацепило. В данном случае его зацепила я. Для меня подобное стечение обстоятельств могло означать только одно – опасность. Опасность, которую я смогу преодолеть, либо…

Либо я слишком самоуверенна.

Десятое число десятого месяца, пятница, второй по счёту день рождения Барни, второго ребёнка Пени и Руперта, рождённого на пятый день после дня рождения своей матери и на третий день после дня рождения своей старшей сестры. Вот такая вот вереница из дней рождений. Круче получилось только у Мии, рождённой в единственном свободном дне между Амелией и Жасмин.

На сей раз я не стала злоупотребляь алкоголем, остановившись на лимонаде домашнего приготовления и наблюдая за тем, как потихонечку напиваются дедушки, бабушки и родители тех детей, которых они привели на праздник в честь моего племянника, который, проломив шоколадное яйцо-сюрприз, теперь ходил весь измазанный в шоколаде, периодически спотыкаясь о серпантинные ленты, ненужные ему подарки и других детей. Кажется, он даже не подозревал, что в этот день появился на свет, зато каким счастливым сейчас был этот неприкрыто красивый мальчик!

Семейство Расселов, шериф с двумя внуками и жена помощника шерифа Тэна Бенсона со старшей дочкой скооперировались, и внезапно стали самой шумной компанией вечеринки, в то время как Коко, Нат, Генри, Руперт и мой отец “зависли” посреди комнаты на диване, словно сломавшись от переизбытка детских криков.

Понаблюдав за всем этим хаосом всего каких-то десять минут, я твёрдо решила, что не заведу себе ребёнка раньше тридцати пяти лет. К моменту же окончания вечера мой возраст “деторождения” незаметно растянулся до сорокапятилетия.

– Держи пригласительный, – хитро улыбаясь, подошла ко мне Паула Рассел, недавно передавшая расплакавшуюся четырёхлетнюю дочь Бениту в руки мужа.

– Что это? – я приняла из рук Паулы голубой конвертик, неохотно отстранив бокал с шампанским от губ – я не считаю шампанское алкоголем, так что пью его взахлёб, словно воду (благо пока ещё выпила всего два бокала)!

– Оушен Хоулмз женится и приглашает тебя на свою свадьбу.

– Я не пойду на свадьбу этого идиота, – открыв пригласительный, безразлично произнесла я.

– Почему сразу “идиота”?

– Не сразу. Постепенно.

– Да уж, – почесала затылок блондинка. – Он попросил меня передать тебе пригласительный, потому что боялся, что ты скажешь ему в лицо что-нибудь подобное.

Оушен Хоулмс был для меня тем самым “бывшим закадычным другом”, который сначала стал именно бывшим, а теперь уже и вовсе был мне никем, потому что в шестнадцать лет переспал с Мишей в своём подержанном форде, о чём потом вся школа целый месяц гудела, пока Миша наконец не переспала с капитаном футбольной команды, которого сразу же после случившегося бросила его действующая девушка, с которой он, между прочим, перед этим встречался целых полгода. Даже если бы Оушен Хоулмс украл у меня деньги или столкнул меня с моста в реку, его предательство не было бы для меня так непростительно, как то, что он переспал с моей сестрой-близняшкой. Позже, естественно, выяснилось, что он, находясь в моей жёсткой френдзоне, был в меня тайно влюблён аж с пятого класса, но к моменту его признания, последовавшего следом за предательством, мне уже было глубоко плевать на подобного рода бред. С тех пор ничего не изменилось. И не изменится. Мне плевать.

– Он провстречался с Еленой Буш полтора года… – заметила Паула.

– А свадьба уже через две недели, и они только сейчас начали раздавать пригласительные?

– Просто только неделю назад выяснилось, что Елена находится на втором месяце беременности, – поморщилась в неловкой гримасе Паула. – Не то чтобы я с ней сильно дружу, просто иногда пересекаюсь в тренажёрном зале… Оушен попросил Даррена, как школьного друга, передать тебе приглашение. Ну, знаешь, хочет, чтобы ты…

Только у женщин есть такие понятия, как “сильно/не сильно дружить”– мужчинам подобные грани дружбы неведомы.

– Он хочет, чтобы я была “той самой рыдающей девушкой” на его свадьбе, которая, глядя, как он ведёт красавицу, а может и не очень красавицу невесту под венец, жалела о том, какого парня упустила.

– Именно, – поджала губы Паула.

– Если бы он знал, насколько мне глубоко плевать на его личную жизнь, он бы не унижался, передавая через Даррена, который в свою очередь передал через тебя, пригласительное мне.

– Подумать только, как же мы всё-таки быстро повзрослели, – тяжело выдохнув, Паула взяла в руки пластмассовый стаканчик с пуншем. – Даррену и мне по двадцать восемь и двадцать семь лет, а мы уже родители трёх девочек. Пени двадцать восемь, а она уже дважды мать. Оушену вообще только двадцать три, а его девушка уже на втором месяце беременности…

– Остающиеся жить в маленьких городках быстро рожают.

– Разве? А как же ты?

– Я не оставалась и не останусь. Я вернулась, но скоро снова удалюсь, – едва приподняв свой бокал с шампанским, неоднозначно отозвалась я.

Глава 17.

Новость о скорой выписке Айрис из “антианорексической клиники” едва ли не взорвала мозг Пандоры, которая после полученного радостного известия на протяжении двенадцати часов носилась по дому Пени из комнаты в комнату, судорожно пытаясь составить меню на праздничный ужин. И это с учётом того, что эта женщина толком готовить-то никогда не умела, Айрис ей даже не родственница и едва ли моя кузина по отцовской линии во время своего лечения в клинике заполучила аппетит здорового мужчины в расцвете лет.

Я узнала о том, что Айрис выпишут уже через две недели, сидя в продавленном кресле напротив койки Хьюи. Мне прислала сообщение Пени, прикрепив к тексту фотографию Пандоры, на котором та, в активных попытках опробовать новый рецепт из YouTube, копошилась возле её духовки. Я не смогла воздержаться от комментария:

11.10. – 14:27:

«Неужели она знает, как открывается духовка? *удивлённый смайлик*»

Отправив сообщение, я ухмыльнулась и машинально перевела взгляд на Хьюи.

– Айрис возвращается, брат, – тихо произнесла я, зная, что силы моего прибитого болью голоса будет достаточно, чтобы он меня услышал. – Постарайся вернуться и ты.

– Я видел, как парень покрупнее, одним щелчком заставил второго упасть на землю, хотя поверженного точно нельзя было назвать слабым, – сделав глоток из пиалы, спокойным тоном произнёс мистер Гутман. Мы снова сидели в его мастерской за столом со странным чайником, который художник называл самоваром, и мистер Гутман рассказывал мне о том, как увидел из своего окна завершение стычки, завязавшейся между мной, Картером и Дарианом. – У тебя отношения с тем мужчиной, который за тебя заступился? – взяв в руки кусок пирога Коко, спросил художник, почему-то ни словом не поинтересовавшись о Картере.

– Нет, – уверенно ответила я, хотя, судя по тому, как часто меня об этом спрашивали Коко, Нат и Пандора, и по тому, как настаивал в этом вопросе сам Дариан, так считала только я.

– Ты наверняка слышала о Белой Даме, обитающей на нашей улице? – поинтересовался мистер Гутман, на что я утвердительно кивнула головой, и перед моими глазами сразу же возник образ женского приведения в белом платье, которого я на самом деле никогда не видела. – А ты знаешь её историю? – поинтересовался мистер Гутман, на что я отрицательно замахала головой и сразу же почувствовала аромат собственных волос, непокорно упавших на лицо. – Её убил муж, – многозначительно посмотрел на меня собеседник. – Думаешь, мужчины способны на подобные зверства только из-за ревности? Вариант Отелло и Дездемоны, к сожалению, не единственный для ожесточения мужского сердца. По легенде, муж Белой Дамы убил её за безразличие. За то, что он так и не стал ей интересен… Как считаешь, проблема в нём или всё же в Белой Даме? – неожиданно спросил у меня мистер Гутман, но я не ответила и, спустя минуту, так и не дождавшись от меня ответа, он вдруг повторил свой вопрос. – Проблема в муже или в Белой Даме?

– Не знаю, – честно пожала плечами я.

– Это плохо, – спустя несколько секунд констатировал мой собеседник. Мы в принципе говорили с задержками в несколько секунд.

– Почему? – сдвинула брови я.

– Плохо, когда ты не знаешь, в чём твоя проблема. Хуже только когда ты думаешь, что проблема не в тебе.

– Я знаю, что проблема во мне, – повела бровью я.

– Там, где есть двое, проблема не может принадлежать одному… Ничто не может принадлежать одному.

…Этим вечером я снова не узнала, что было в той коробке, которую я помогла мистеру Гутману перенести в его мастерскую. Просто не хотела уничтожать причину, по которой я могла прийти сюда ещё хотя бы один раз.

Выйдя от мистера Гутмана я, как только ступила на тротуар, услышала до боли знакомую мелодию. Звучал Паганини, каприс №24. Его обрывок донёс до моего слуха мимолётный порыв колючего осеннего ветра, запутавшийся в моих волосах и затаившийся в них, словно играющий со мной в кошки-мышки призрак. Резко остановившись, затаилась и я. Паганини, каприс №24. Произведение, которое мы играли с Мишей на равных, не имея друг для друга лучших соперников… Она всё ещё не избавилась от скрипки – не рассталась с ней даже ради избежания самой страшной ломки. Сейчас Миша играла на ней наш каприс №24… Она не фальшивила.

Ветер вновь обдул моё лицо, и я машинально подалась ему навстречу. Я знала, что перейду дорогу, но тянула до последнего, пока не сравнялась с углом опостылевшего гаража.

Перебегая пустую дорогу, я с замиранием сердца слышала мелодию, которую не хотела слышать. Уже подойдя к гаражной двери, я поняла, что она приоткрыта – от старости навесы сильно проржавели, и хотя Миша их регулярно смазывала маслёнкой, благодаря чему скрипа в них как такового не было, дверь всё равно безвозвратно просела.

Я уже хотела коснуться ручки и распахнуть дверь настежь, когда увидела рядом с Мишей, стоящей по центру комнаты и отыгрывающей идеальную мелодию, Пандору. Сложив руки в молитвенном жесте у себя перед грудью, она сидела на покосившемся дряхлом кресле правым боком к играющей, и не шевелилась, отчего, со своими белоснежными волосами и бледной кожей с голубыми прожилками вен, в этот момент походила на готическое изваяние из чистого мрамора. Миша играла для неё.

К саднящему горлу сразу же подступил ком, заставивший меня оторвать свою протянутую руку от дверной ручки и, развернувшись, сделать шаг в противоположную от гаража сторону. Этот шаг бесповоротно отводил меня прямиком на мою исходную позицию: на север – на север – на север… Я искренне хотела поскорее уйти к себе домой и запереться в своей спальне до наступления нового рассвета, но музыка Миши буквально магнитом притягивала меня назад к стенам гаража, обойдя который, я прилипла спиной к оштукатуренной шершавой стене, замерев под нависшим у меня над головой горизонтальным окошком в виде прямоугольника, из которого лился тёплый свет вперемешку с идеально ровной музыкой… Идеально ровной.

Упершись спиной в шершавую стену и прислонившись к ней затылком, я выпятила вперёд подбородок, подставив его причудливо низким небесам цвета закалённой стали и, сдвинув брови, закрыла глаза. За те две минуты, которые я успела услышать, Миша не сфальшивила ни разу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.