Ольга Скоробогатова
Мужская дружба

                                    1

Я шла по улице, помахивая сумочкой. Был солнечный летний день, я бы сказала, слишком солнечный. Становилось жарко. Асфальт раскалился чуть не докрасна, редкие прохожие вытирали лицо платками и жаловались на жару. А мне она нравилась. Я обожала лето. У меня начался отпуск, но я еще не уехала из Москвы. Отпуск я всегда проводила в Крыму, но в этом году решила поехать не на целый месяц, а недели на две. Остались кое-какие дела на работе, которые надо было завершить и уже спокойно отдаться безделью. Я работала в издательстве и сейчас направлялась именно туда. Пышущий жаром Зубовский бульвар гремел пролетающими мимо меня машинами, по пешеходному переходу, не дожидаясь зеленого света, бежал какой-то сумасшедший парень, варьируя между пролетающим транспортом. Я остановилась и стала с интересом наблюдать – чем дело кончится....

Все обошлось. Парень благополучно добежал до тротуара, и пошел в мою сторону. Успокоившись, что не случилось трагедии, и что ненормальный остался жив и невредим, я продолжила путь.

Я уже опаздывала на встречу с начальницей, мне этого не хотелось. Придется опять выслушивать лекцию о правилах хорошего тона и о своих должностных обязанностях, она слишком зациклена на работе и считает, что все должны быть такими же. Хорошо, что она меня отправила в отпуск против моей воли, ей просто это удобно по производственным причинам, а у меня осталась недочитанная корректура, и я должна доделывать работу во время своего отпуска. Сейчас приду и скажу, мол, я в отпуске, могу и опоздать немного. Хоть бы уже отдала читать корректуру кому-нибудь другому. А то потом будешь клянчить свою неделю, а она в результате разобьет ее на отгулы или вообще сделает вид, что забыла. Моя начальница может годами без отпуска работать. А что ей еще делать! Она ведь старая дева и личная жизнь ее совсем не интересует.

– Ты опоздала, – сказала Ирина Павловна, – я старше тебя и не должна ждать, откладывая все свои дела!

–Ирина Павловна! На меня сейчас Ваши правила не распространяются, я в отпуске, и, между прочим, по Вашему желанию, так что извините за опоздание и не судите строго…

– Ты как всегда найдешь, что сказать в ответ! Я ей слово, она мне десять! Да еще и обвиняет меня во всех грехах!

Так, началось! – подумала я. Сейчас долго будет вправлять мне мозги, а потом скажет, что корректуру дочитывать надо мне, что у нее нет свободных людей, что все расписано, что сроки поджимают и так далее…

– Я не буду сегодня с тобой долго возиться и наставлять тебя на путь истинный, у меня совсем нет времени, я решила отдать корректуру Наташе, а ты можешь быть свободна. Гуляй, пока я добрая.

Я думала, что начну прыгать от счастья, и, еще чего доброго, расцелую свою начальницу! Что-то тут не так, что это она такая ласковая сегодня, ну просто белая и пушистая!

Выскочив из кабинета, я пролетела по коридору к лифтам и нос к носу столкнулась с тем чокнутым, который сегодня перебегал дорогу так, как будто он опаздывал на встречу с моей Ириной Павловной – командармом в юбке.

– Извините, девушка, – сказал парень, – я задумался и налетел на вас.

– Хорошо, что на меня налетели, а не на троллейбус, классно вы дорогу переходите, вы всегда так скачете по зебре, или это единичный случай?

– Я очень спешил, но оказалось зря! Моя девушка… Она уже ушла, сказали, что в отпуске и, что сегодня должна улететь в Крым. Я звонил ей, но никто трубку не берет, жаль. Я ведь попрощаться приходил у меня самолет через три часа, а мне еще домой в Сокольники надо за вещами и билетами заскочить.

– Вы всегда вот так всем все рассказываете, я ведь совершенно посторонний человек! А кто она, может, я ее знаю?

– Это Леночка Ильина. Мы с ней поссорились неделю назад, я ей обзвонился, а она трубку кидает. Не знаю, что я такого ей сказал, что она даже выслушать меня не хочет!

– Вы опять разоткровенничались! Так нельзя! А вдруг я разнесу все это по редакции? Пойдут сплетни, разговоры всякие…

– Нет, не разнесете, мне почему-то кажется, что вы добрая и не любите сплетен.

– Я никому ничего не скажу. А Лена улетела в Ялту. У нее там отец. Он художник. Больше я не располагаю никакой информацией. Мы с ней не дружим, просто немного общаемся по работе. Ну, пока, счастливого пути. А куда вы?

– В Берлин. У меня там родители работают. Я к ним каждый год летаю. Кстати, меня Алексеем зовут. Я побежал, а то опоздаю. Как тебя зовут? А то зайду, может, еще раз сюда, а кого спросить не знаю.

– Меня зовут Даша. Я тут одна Даша в редакции. Найдешь.

Я ехала в метро и думала. Почему-то этот парень мне понравился. Он немного чудноват, откровенничает сразу, с кем попало, но симпатичный. В нем есть что-то настоящее, он вроде бы застенчивый и в то же время в нем чувствуется сила духа, и настойчивость. Везет же этой Ленке! Такой парень, а она характер показывает, трубки бросает. И что людям надо для счастья? Мне вот с мужиками вообще не везет. Те, кто нравится мне, уже заняты, а те, кому нравлюсь я, меня не устраивают. Почему так? Я, наверное, невезучая.

Приехав домой, я обнаружила, что матери с отчимом нет дома. Меня это обрадовало. Моя мать вышла замуж пять лет назад. С моим отцом они развелись, когда я была еще маленькая, и я его не помню совсем. Я не вмешиваюсь в отношения "предков". Любите и любите, мать заслужила счастье, но меня раздражает их сюсюканье, цветочки, конфетки, кашка в кровать – жуть какая-то! Прошло уже пять лет, а они все лижутся, это в их-то возрасте!

Сейчас соберу манатки и поеду к бабушке с дедушкой в деревню на недельку. Там речка, лес. Природа…

Мои бабушка и дедушка несколько лет назад купили себе дом в деревне и живут там с апреля по октябрь. Им нравится, а я люблю к ним приезжать. Купаюсь, загораю, хожу в лес по ягоды и грибы. Бабушка варит замечательное варенье из земляники, сушит грибы, занимается огородом. Дед ловит рыбу – благо речка прямо перед домом, а за ней лес и поле – красота!

Зазвонил телефон. Я взяла трубку и услышала незнакомый голос:

– Даша, это я Алексей.

– Какой Алексей? – я совсем забыла о парне, с которым познакомилась несколько часов назад.

– Я опоздал на самолет. Я взял твой телефон у какой-то недружелюбной тетки. Она долго ломалась, но потом все-таки сказала мне номер. Можно с тобой встретиться?

Я, наконец, поняла, с кем говорю, и оторопела. Что это он мне звонит? Только что по Ленке Ильиной убивался, а теперь мне звонит. Он что бабник что ли?

– Я уезжаю на дачу. У меня электричка через час отходит.

– Не надо на электричке, я тебя на машине отвезу, диктуй адрес.

      Я продиктовала адрес и ужаснулась – я такая вся рассудительная, собираюсь ехать загород с первым встречным парнем! Что со мной случилось?

Побросав все в сумку, я вытащила из холодильника кое-какие продукты, бабушке с дедушкой они пригодятся, а эти все купят, чай не в деревне! И стала ждать.

Через час к подъезду подъехала белая "Волга". Я вышла

и увидела за рулем своего нового знакомого.

– Я надеюсь, с тобой можно спокойно ехать? Ты не насильник? – с улыбкой спросила я.

– Я не насильник, садись, просто мне скучно дома, у меня теперь проблема с билетами, я ведь опоздал на самолет. Мать будет волноваться, но мне обещали помочь обменять билеты на рейс через неделю. Так что, целую неделю, я совершенно свободен! – смеясь, сказал Алексей. – Куда едем?

– Каширское шоссе, двигай, а дальше я покажу.

– Расскажи мне о себе. Ты мне очень понравилась, нет, не в том смысле, я имею в виду по-человечески. Редко встретишь девушку, которая с таким пониманием может отнестись к незнакомому человеку.

– А мне нечего рассказывать. Как зовут меня, знаешь, где работаю, тоже знаешь. Что еще рассказывать? Живу где, тоже знаешь! А вот о тебе я не знаю ничего, кроме того, что за Ленкой ухлестываешь и в Берлин собираешься.

– Я обычный человек, окончил школу, институт, работаю, но меня выпускают к родным, потому что они работают в этой же сфере, и я не представляю никакой угрозы. Сейчас же, ты знаешь, многое переменилось в стране… Я переводчик. Перевожу технические тексты – скучная работа. Они тоже переводят, я с немецкого на русский, а они наоборот.

Мы выехали на Каширку и помчались, я показывала дорогу.

Через полтора часа я уже обнимала бабушку.

– Почему гость на улице остался, почему в дом не зовете? – услышала я голос дедушки.

– Дедуля, здравствуй, ты смотрю, зря времени не теряешь, уже с удочками! На рыбалку?

– Утром будешь чистить рыбу, – только сказал дед, – а покуда отдыхайте.

Я проводила дедушку глазами и побежала к машине забрать вещи и поблагодарить своего нового знакомого за то, что привез меня в деревню, и, заодно, попрощаться, ведь я была уверена в том, что он уезжает домой.

– А можно я у вас тут пару деньков погощу? – смущенно улыбаясь, спросил Алексей.

– Конечно, конечно, гостите, – крикнула бабушка с террасы, – мы будем рады. У нас тут скучновато, может, по вечерам в картишки перекинемся или в лото поиграем. У деда развлечения есть, а у меня, кроме кухни и огорода, никакой культурной программы!

– Бабуль, я покажу Алеше комнату, а ты вот продукты разбери и покорми нас – мы голодные.

Поднявшись на второй этаж, мы долго молчали. Я положила на кровать постельное белье, взяла кое-какие свои вещи и уже хотела уйти, но он спросил меня:

–Ты сердишься? Я занял твою комнату, попросил хозяев приютить меня в доме, ты ведь так думаешь? Мы едва знакомы, а я уже настолько обнаглел!

– Не то, чтобы сержусь, просто странно это. У тебя что, своих дел нет? Ты решил провести выходные у незнакомых тебе людей от скуки? Я понять тебя не могу, чего ты хочешь?

– Просто у меня сейчас такой раздор в душе… Девушка меня практически бросила, на самолет я опоздал, встретил другую девушку… Ты и твои родные произвели на меня какое-то странное впечатление, будто я знаю вас уже очень давно. Я ощутил такой покой, и даже счастье, я имею ввиду теплоту отношений между вами. Мне кажется, что у нас в семье не так.

– Что бы ты сказал, увидев моих младших предков! Моя мать и отчим буквально прилеплены друг к другу, они только в себе и в своей любви! Щебечут друг с другом с утра до позднего вечера, целуются как пионеры, смотреть противно. Я для них пустое место! Хотя мать, думаю, меня любит. Тебе бы они не понравились!

– Может, ты слишком строга к ним? Ведь любовь это прекрасно! Я бы с удовольствием имел такую жену, которая с меня пылинки бы сдувала, а я с нее.

– На это же невозможно смотреть! Они уже старые!

– А твои бабушка с дедушкой не кажутся тебе старыми? По-моему, у них тоже большая любовь, – он подошел ко мне и поправил выбившуюся прядь волос из уже потрепанной прически, потом сел на кровать, и внимательно посмотрев, сказал, – будь добрее к своим родным и они ответят тебе тем же!

– Слушай, а я никогда не задумывалась, есть у бабушки с дедушкой любовь, или нет! Думаю, есть, но она не напоказ. Это ты правильно сказал – надо быть внимательнее.

Я всегда считала, что они у меня просто есть – мои бабушка и дедушка, что с ними хорошо, уютно, тепло и спокойно, я за ними как за каменной стеной, и никогда не задумывалась, любят ли они друг друга…

Бабушка накормила нас, и мы решили пройтись по деревне. Деревня была небольшой и располагалась вдоль реки. Мы молча прошли до последнего дома и Алеша спросил:

– Даш, а ты сама встречаешься с кем-нибудь?

– В данный момент нет. Был один парень, с которым мы долго встречались, но до свадьбы дело не дошло. Видимо не было чувств. Я к нему прохладно относилась, да и он, похоже, от скуки за мной ухаживал. Потом встретил какую-то девицу, и та его быстро к рукам прибрала. Вот ты почему к своей Ленке в Ялту не улетел? А приехал в деревню к незнакомой девице?

– К Леночке я очень хорошо отношусь. Мне даже кажется, что я в нее влюблен. А она нет. Мне так думается. Если бы она меня хоть чуточку любила, она нашла бы предлог не бросать трубку, а выслушать меня. Я ее обидел. Но влюбленные люди прощают обиды, а она не простила.

– Что же ты вытворил такое, что она тебя простить не может?

– Я ее обманул.

– И в чем же заключался обман?

– Я очень хотел произвести на нее впечатление. Я сказал, что мои родители дипломаты и, что я тоже закончил МИМО, и скоро уеду на стажировку в Германию. А я закончил технический вуз. Я обычный советский инженер. Язык мне мама преподавала. Она по образованию учитель немецкого языка, – грустно улыбнувшись, сказал Алексей.

– Ну, по поводу твоих родителей ты почти правду сказал. Они ведь работают в Германии. А насчет себя погорячился. Но это же все ерунда!

– Она мечтает уехать за границу. Она просто бредит этим. Ей нужен другой муж. Вот я и соврал.

– А знаешь, как ее у нас в редакции называют? Ее называют "Снежной королевой".

– Почему?

– Вся такая холеная, красивая, неприступная! Холодная как эскимо!

– Я тоже заметил некоторую холодность и отстраненность, но я думал, что это напускное, что она тоже хочет произвести впечатление.

– Ага! На всех и сразу. Она такая всегда. Мы для нее низший

класс, с которыми лучше не общаться. Возомнила, что ее отец гениальный художник, а она сама из себя ничего не представляет. Круг ее общения это начальство. С ними она как рыба в воде. И все время она им про папу рассказывает, какой он гениальный, какие картины пишет, какой дом у него в Ялте. Все хотят съездить туда, отдохнуть на халяву, но она как-то умудряется оградить отца от этого. В общем, нелицеприятный я нарисовала тебе ее портрет. Но это правда. Уж прости!

– Я не знал. Подозревал, конечно, что она со мной из-за моего МИМО встречается, но надеялся на лучшее. Все равно она такая красивая, такая нежная… – с грустью сказал Алексей.

– А как она узнала, что ты простой инженер?

– Мы гуляли в парке и встретили моего однокурсника. Он и поведал ей "каким я парнем был"… Как я сопромат за него сдавал, как физику у меня при поступлении списывал… Она все поняла и убежала. Больше я ее не видел.

– Ну и ладно! Смотри теперь на меня! Я хоть и не красавица, зато за дипломатами не бегаю, мне важен человек. Извини, я пошутила.

– Ты все правильно говоришь, сразу как-то легче становится! Надо отвлечься, порыбачить, покупаться и вообще забыть об этой Ленке. Вон смотри, по-моему, это твой дедушка сидит. Пойдем, посмотрим, поймал ли чего.

– На вечерней зорьке карась хорошо берет, – услышала я голос деда.

– Дедуль, как ты узнал, что это мы подошли?

– Почувствовал.

– Ну, вы тут поговорите о рыбалке, а я пойду с бабушкой поболтаю и посуду помыть помогу, – сказала я и пошла к дому.

Бабушка уже все перемыла и собрала стол к чаю. В середине стола красовался огромный самовар, на блюде дымились пышные оладьи, а из вазочки с вареньем шел изумительный аромат земляники.

– Бабуля, как у тебя все быстро и ладно получается! А они там еще надолго. Давай пить чай без них.

– Какой молодой человек у тебя симпатичный, давно с ним познакомились? – спросила бабушка

Набив рот оладьями и вареньем, я промычала, что встретила его впервые сегодня утром, и что ничего толком о нем не знаю.

Бабушка покачала головой и с укором сказала:

– Ты его знаешь всего несколько часов и пригласила его к нам в дом? Да с ночевкой! Я тебя не узнаю. Дашка, это не совсем умно!

– Ну, ночевать-то его ты пригласила. Я думала, что он привезет меня и уедет. Не знаю, что его остановило, – дожевывая, сказала я. – Он очень славный и не думаю, что у нас с ним возникнут какие-то проблемы.

– Как там моя дочь? – переменила тему бабушка, – все так же радуется жизни, зятек ее не обижает?

– Я устала от их сюсюканья и поцелуйчиков. Хочется сбежать из дома. Можно я у вас поживу, пока вы на даче?

– Живи, только дом он всегда один. Тебя все равно будет туда тянуть. Постарайся быть терпимей к ним. Ведь они просто влюблены. Вреда-то от них никакого!

– Ну и пользы – ноль!

– Эх, Дашка, ты так категорична, потому что у тебя такого нет. А вот влюбишься… Кто знает, как оно у тебя будет? Может ты, наконец, поймешь свою мать и будешь только радоваться за них.

– Ну, уж нет! Такого как у них не будет! Любовь она не такая! Ну, мне так кажется! Я буду любить тихо, никого не беспокоя!

– Так не бывает!

– Бывает! Я спать пошла, – и, чмокнув бабушку, ушла в комнату.

Я проснулась от жужжания пчелы. Солнце было уже высоко, слабый ветерок раздувал занавеску на окне. Пахло свежескошенной травой и парным молоком. Я сладко потянулась и встала. На небольшом столике стояла кружка молока. Я взяла ее в руки, и с удовольствием потянула носом – только что из-под коровы. Выйдя на улицу, попивая молоко, я увидела Алексея с косой в руках. Он стоял в плавках, весь облепленный травой и улыбался:

– Пока ты спала, я уже всю лужайку обкосил!

– Хвастун. Пытаешься задобрить моих родных? Зачем тебе это нужно? Ты же в Ленку влюблен, перед ее родичами и выпендривайся!

– Мне просто нравится косить. Мне вообще в деревне нравится. Пошли рыбу чистить. Целое ведро вчера наловили!

– Издержки деревенской жизни! Всегда, как приезжаю, рыбу чищу.

– Ну, теперь с помощником.

Умывшись, мы сели на крыльцо и через час с карасями было покончено.

Днем бабушка нас накормила жареной рыбой, и мы пошли купаться. Речка была неглубокая, но с быстрым течением, и плавать можно было только в одну сторону. Мне это быстро надоедало, а вот Алексею понравилось.

– Я плохо плаваю, а тут как настоящий пловец! Классно! Надо будет еще как-нибудь приехать к вам погостить.

– А ты, что, уже уезжаешь?

–Завтра поеду. Дел много. Надо проконтролировать, как там с билетами. Попаду я в этом году к родителям или нет. Да и неудобно вас стеснять, мы ведь едва знакомы!

– Вспомнил! Надо было помнить об этом, когда в гости просился, а теперь ты почти родной.

– И все же надо ехать, хоть и не хочется. Я позвоню тебе, когда из Германии прилечу.

– Звони, если я буду уже в Москве, я ведь в Крым уезжаю. Было приятно с тобой общаться, ты хороший друг.

– Друг? И больше ничего?

– Ты же в Леночку влюблен! Вот и люби! А для меня ты просто друг!

– Как скажешь! Пошли домой, что-то уже есть хочется, твоя бабушка вкусно готовит. Я соскучился по домашней пище.

– Пошли. Прямо санаторий себе устроил – вечером рыбалка с дедушкой, потом картишки с бабушкой, потом чай из самовара …

– А как же романтическая прогулка с тобой?

– Размечтался!

Все так и было. Дед с Алексеем ушли на рыбалку, мы с бабушкой покопались в огороде, потом пили чай, играли в карты....

Все, кроме романтической прогулки – я отказалась.

А утром он уехал. Даже не попрощавшись.

–Даша, тебе Алешенька записку оставил, – крикнула бабушка. Прочесть не хочешь?

–Прочту, успею, – хоть записку оставил, подумала я. Как к нему бабушка прониклась "Алешенькой" называет. А почему я злюсь? Может, я к нему неравнодушна? Влюбилась? Глупости!

Я взяла записку и долго держала ее в руках. Что я хотела там прочесть? Благодарность за то, что гостил у нас, или что-то большее? Что большее? Я себя совершенно не понимала!

«Дорогая Даша! Спасибо, что приютила меня. У меня было не очень хорошее настроение, но ты и твои родные удивительным образом повлияли на него. И теперь мне кажется, что жизнь прекрасна, что все будет хорошо. Я очень благодарен судьбе, что она свела нас с тобой, и что мы провели эти дни вместе. Пусть мы с тобой друзья, но ведь дружба это тоже хорошо! Хороших людей мало, и я рад, что теперь у меня есть ты!

До встречи, Алексей.

P.S. Зря думаешь, что ты не красавица, ты самая красивая из всех кого я знал! »

                              2

Через неделю я уже жарилась под южным солнышком. Приехав в Алушту, я решила не ездить дальше, благо старушки, буквально окружившие троллейбус, наперебой предлагали квартиры – одна лучше другой. Я выбрала комнатку на окраине города, маленькую, но очень уютную. Дворик дома был обвит виноградом, цвели розы, и персиковое дерево практически врывалось в оконце моей комнатушки. На ветках висели спелые плоды, которые мне разрешили есть, когда хочется. Добрые хозяева! Пляж был довольно далеко, но меня это устраивало, надо же и по городу погулять, а не только в воде болтаться, да загорать.

После отъезда Алексея из деревни я немного погрустила, а потом и думать о нем забыла. Дел было много – надо было помочь бабушке в огороде, походить с ней в лес – ей так веселей, да и ягод больше набирали. Попадались даже первые грибы, которые бабушка сушила, даже не дав нам с дедом попробовать. На самом деле я отдыхала, даже окучивая картошку и пропалывая грядки. Моя сидячая работа меня доконала! Жалко, что теперь никого не посылают в колхоз. Это очень полезно для людей вечно корпящих над верстками и сверками, насиживающих себе радикулит. Бабушка ворчала на меня, мол, все переделаешь, что мне останется! Отдохнула бы, покупалась, повалялась бы на сеновале с книжкой. Вскоре я уехала в Москву и через два дня уже выходила из поезда в Симферополе. Подойдя к троллейбусной остановке, я обратила внимание на высокого парня в темных очках. Он был очень похож на Алексея, и у меня, вдруг, в груди как будто что-то сжалось и сердце застучало сильней. И тут я поняла, что все-таки влюбилась, влюбилась по уши и без всякой надежды!

Гуляя по маленьким, увитым виноградом улочкам Алушты, я радовалась, что в этот раз приехала отдыхать одна. Мне надо было разобраться в себе, о многом подумать. Я вышла на набережную и увидела стоящего у этюдника художника. Он был высокого роста, светловолос, с небольшой бородкой, энергично работая кистью, он все время поглядывал в сторону моря. Я решила поближе рассмотреть его картину и встала почти у него за спиной.

– Если вы хотите посмотреть, что я пишу, встаньте рядом со мной. Я не люблю, когда за спиной кто-то стоит. Меня это нервирует.

– Извините. Я всегда хотела научиться рисовать, но как-то не сложилось. И я весьма трепетно отношусь к людям, которые могут что-то изобразить. Мне нравится то, что у вас нарисовано. Мне не вся живопись нравится.

– Вы в этом разбираетесь?

– Абсолютный дилетант. Я оцениваю картину по-своему. Когда я смотрю на нее, то задаю себе вопрос – хотела бы я войти в картину и оказаться там. Если хотела, значит, картина хорошая, если нет, то сами понимаете…

– О такой оценке полотен я слышу впервые, и в этом что-то есть! – сказал художник.

Он, наконец, взглянул на меня. Потом как-то странно улыбнулся и, положив кисть в баночку, стал вытирать руки тряпкой.

Я увидела, что он уже не молод, но в нем было что-то от мальчишки, что-то доброе и задорное, и это привлекало внимание.

– Я бы хотел написать ваш портрет, – сказал он, бросив тряпку. – Вы тут отдыхаете? Не могли бы вы уделить мне несколько вечеров или дней, как вам удобней.

Ну вот, подумала я, только сложиться хорошее впечатление о человеке и он тут же все испортит!

– Я не позирую обнаженной!

– Упаси вас бог! Я говорю о портрете. Вы очень красивы, у вас глаза излучают тепло и доброту. Моя дочь тоже очень красива, но у нее какая-то холодная красота, я бы сказал ледяная. Лицо с изумительными чертами, но безжизненное… Я писал много портретов с нее, но у меня не получается – они так же холодны как и оригинал! Мне надо написать портрет для выставки, я бы хотел написать вас.

– Спасибо вам за добрые слова и комплименты, но я никогда не считала себя красивой. Так, миловидная, а насчет доброты моя мать все время твердит, что я слишком непосредственная и доверчивая, и поэтому на мне все ездят.

– Это неправда. Вы делаете все по своей воле, по-моему, вы себя в обиду не даете. Или я не прав?

– Правы. Я могу за себя постоять.

– Давайте встретимся завтра на набережной, или на пляже. Я вас с дочерью познакомлю. Мы гостим у моей мамы, а постоянно я живу в Ялте – у меня там квартира. Дочь приезжает ко мне из Москвы каждый год.

Что-то мне это напомнило… Не Ленкин ли отец?

– Вы мне не откажете? Приходите, я сделаю наброски.

– Хорошо я приду. До завтра.

Он опять улыбнулся, и я подумала, что вряд ли у Ленкиного отца такая же добрая и открытая улыбка.

Я побрела по пляжу, загребая босыми ногами гальку, теплая волна ласкала ступни, над плывущей в море яхтой, галдели

чайки, солнце уже садилось, и я наслаждалась легким морским ветерком, и красотой вечера.

Первое, что я сделала, придя домой – достала маленькое зеркальце из косметички и стала себя рассматривать. Уже второй мужчина говорит мне, что я красива. Достав Алешкину записку, я снова перечитала ее. Может они правду говорят, и я действительно ничего?

Я стала вспоминать нашу встречу с Алексеем, мне стало грустно. Он ведь в Ленку влюблен! Мне ловить нечего. Это он из вежливости написал про красоту. Ох, и угораздило же влюбиться в парня, который влюблен в другую!

Весь следующий день я провела на пляже, потом зашла в кафе и наелась чебуреков. В Алуште всегда пекли отменные чебуреки, они продавались с тележек почти по всему городу, так же как и мороженое. Сытая и почти счастливая я двинула к набережной позировать художнику. Мне было смешно и интересно, какой он меня изобразит, и действительно ли это Ленкин отец. Подойдя к месту нашей вчерашней встречи, я увидела сидящую на гальке Ленку, и, все-таки, ее папашу!

– Здравствуйте, мы с вами вчера не познакомились, – сказал художник, – меня зовут Владимиром Ивановичем, а это моя дочь Лена, я вам вчера о ней говорил.

– Нас знакомить не надо. Мы с вашей Леной вместе работаем. Я еще вчера подумала, что, возможно, вы ее отец.

Подошла Ленка.

– Тоже мне, красавицу нашел! Ее у нас в редакции дурнушкой считают!

– Леночка, как ты можешь отзываться так о своей подруге! – возмутился отец.

– А мы не подруги! И никогда ими не будем. Ладно, вы тут воркуйте, а я пойду по городу погуляю.

Она резко развернулась и быстро ушла.

– Кажется, она разозлилась. Может не надо меня рисовать, наверное, она вас ревнует, – сказала я, провожая ее взглядом.

– Что значит ревнует! Я вам в отцы гожусь!

– Вот поэтому и ревнует!

– Она очень избалована матерью, ну и моя вина тут тоже есть. Мы очень давно развелись, Леночка еще маленькая была, и я всегда старался загладить свою вину деньгами и подарками. Да и на лето ее всегда в Алушту забирал к бабушке. Видимо мы ее слишком холили. Вот и получилась не нежная дочь, а ледышка!

– Вы слишком драматизируете, сейчас такая жизнь… Только такие и выживают. А на таких как я, ездят и даже внимания не обращают на ком ездят. Кстати, меня зовут Даша. Я, конечно, не очень-то позволяю себя обижать, но иногда, почему-то так получается.

– Неужели вы считаете, что в наше время надо быть холодными и жестокими, чтобы выжить? А как же любовь к близким, доброта, дружба, наконец? Ведь без этого нельзя!

– Вы художник, и видите только прекрасное, или хотите видеть. Вы уже взрослый человек и вы выросли на тех идеалах, которые нам прививали раньше. Многие люди, например, ваша дочь, напрочь забыла об идеалах и адаптировалась под сегодняшнюю жизнь. Тем более, у нее всегда есть отговорка – вы ведь развелись с ее матерью, бросили их, вот теперь и кушайте то, что выросло!

– Я не думал, что вы можете быть жестокой! – грустно сказал Ленкин отец.

– А я и не жестокая, просто иногда приходится снимать розовые очки и смотреть на мир без них!

– Дашенька, вы можете просто погулять по пляжу, только далеко не уходите, и старайтесь держаться ко мне не в профиль, а в три четверти, я буду делать наброски.

Я не очень поняла, что такое три четверти, но побрела по пляжу, стараясь смотреть не на море, а на город. Ветер развевал волосы, и я решила поправить прическу, машинально убирая выбившиеся из хвоста пряди....

– Нет, нет, не надо! – крикнул Владимир Иванович, так хорошо.

Он еще некоторое время колдовал над бумагой, а потом просто сказал:

– Все. Вы можете быть свободной. Или, если позволите, я вас провожу?

– Конечно, я буду рада. Только не будем говорить о Лене.

– Не будем. Я ее отец и люблю ее такой, какая она есть.

– Думаю, она тоже любит вас.

Мы брели по городу, вечер был теплым, в городе цвели розы, на маленьких улочках стояли вишни, покрытые темно-красными ягодами, персиковые деревья сгибались от тяжести плодов, заборы и арки были увиты виноградом, на улочках гомонили дети, проходили подвыпившие отдыхающие. Где-то играла музыка – на танцплощадке, наверное. Почти всю дорогу мы молчали, а потом Владимир Иванович спросил:

– Дашенька, а вы были когда-нибудь влюблены? Я говорю о настоящем чувстве, а не о мимолетных увлечениях.

– Раньше нет, а сейчас, кажется, да.

– И он отвечает вам взаимностью?

– Нет. Он даже об этом не догадывается. Да и я, думаю, не поняла еще серьезно это или нет.

– Я тоже любил только один раз. Я ведь так и не женился после развода с Леночкиной мамой. Были, конечно, женщины, я ведь не монах, но я так и не смог никого полюбить.

– А она замужем? Она знает, что вы ее до сих пор любите?

– Нет не замужем. Да и не люблю я ее уже, я просто замены ей не нашел.

– Вы еще совсем не старый! И молоды душой. Может быть, еще найдете свою половинку.

– Может, и найду, – сказал он, смущенно улыбаясь.– А вы бы не вышли за меня?

Я опешила.

– Вы шутите! А не боитесь, что я вдруг соглашусь, брошусь вам на шею и останусь в Крыму.

– Нет, не боюсь, я был бы рад.

Мы подошли к дому, он отдал мне сумку и сказал, что зайдет за мной завтра. Он пригласил меня на прогулку на катере, и я согласилась, все равно одна кукую, да и понравился он мне – интересный, добрый человек и, по-моему, очень одинокий.

Весь путь до Гурзуфа Ленка была надута как мыльный пузырь – вот-вот взорвется. Мы с ее отцом стояли на палубе и рассматривали окрестности. Он мне все показывал, рассказывал легенды Крыма, и хотя я все это уже видела много раз, мне было интересно. Мы собирались доплыть до Ялты, но Ленка выскочила в Гурзуфе, заявив, что мы ей надоели, и что ей кажется, будто она тут лишняя. Владимир Иванович не стал ее останавливать, просто расстроился.

– Ну что же, дальше поплывем без моей дочери. Я хотя бы спокоен, что она не заблудится, ведь она выросла в Крыму, и знает его лучше Москвы. Я хотел показать вам Ялту, и заодно свою мастерскую.

– Ялту я видела. Она мне не очень нравится. Город красивый, но слишком многолюдный и шумный. А мастерскую художника я не видела никогда. Посмотрю с удовольствием ваши картины, если они там есть.

– Да есть немного. Я быстро продаюсь. Тут, знаете ли, много туристов, и они с удовольствием их покупают. Ну не только мои, в основном любят морские пейзажи. Они хорошо уходят. Мне нужно написать портрет для выставки, я вам уже говорил. Думаю, что вы самая подходящая натура. В вас есть какая-то скрытая духовная красота, которую я, кажется, поймал в набросках.

– Ну вот. А я, как мартышка, весь вечер смотрелась в зеркало, после нашей с вами первой встречи. Все красоту свою искала, а она, оказывается, скрытая! – со смехом сказала я.

– Настоящий мужчина ее сразу увидит, – c улыбкой сказал Владимир Иванович.

– Спасибо. Думаю, что быть красивой не обязательно. Ваша дочь сказала, что меня считают дурнушкой. С кем это она меня обсуждала? Я не люблю бабских разговоров и сплетен. Стараюсь быть от них подальше. Ни один человек не может нравиться всем.

– Вы замечательная девушка! Сейчас увидите мои картины, я хочу услышать именно ваше мнение о них.

В мастерской был страшный беспорядок, все было разбросано – холсты, подрамники, кисти, краски…

– Может быть, я приберусь тут немного, – сказала я.

– Нет, нет. Мне так удобней. Вот смотрите, это моя последняя работа. С моей точки зрения не очень удачная, а что скажете вы?

Он снял простыню с картины, стоявшей на мольберте, повернул картину так, чтобы на нее падал свет, и я поняла, что хочу эту картину. Я буквально остолбенела.

– Вам нравится? Вы хотите оказаться там, внутри нее?

– Да, – только сказала я.

– Она ваша. Я вам ее дарю. Я счастлив, что смогу сделать вам приятное.

– Но, она, наверное, очень дорогая, я не могу ее принять. Она восхитительна!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.