«Россия. Почему ты такая?»
Мысли о России в публицистике Фёдора Абрамова
Инна Павлова

© Инна Павлова, 2020

ISBN 978-5-4498-2002-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рецензия на книгу «Россия. Почему ты такая?» Мысли о России в публицистике Фёдора Абрамова

Творчество Федора Александровича Абрамова, 100-летний юбилей которого отмечается в 2020 году, является неисчерпаемым кладезем для исследования его литературного наследия. В свою очередь, публицистика нашего великого земляка оставила глубочайший след в| русской мысли XX столетия. Трудно не согласиться с автором книги, Инной Борисовной Павловой, в том, что Федор Александрович во многом опережал время, формируя общественные и нравственные ориентиры россиян. Поэтому обращение к исследованию публицистического наследия Ф. А. Абрамова является актуальным для Русского Севера и всей современной России.

Инна Борисовна Павлова, учитель русского языка и литературы, сумела глубоко раскрыть заявленную в названии тему. Книга «Россия. Почему ты такая?» (Мысли о России в публицистике Ф. А. Абрамова) представляет собой оригинальное авторское исследование абрамовской публицистики в преломлении досоветской, советской и современной России.

Структура и содержание представленной рукописи соответствует требованиям научного исследования. Данная публикация, несомненно, будет способствовать углублению знаний о творчестве Федора Абрамова-публициста – патриота, который верил в будущее России. А яркий пример его служения Родине и глубокое чувство ответственности за все, что происходит вокруг, будет иметь значение для воспитания подрастающего поколения.

Сергей Иванович Шубин , доктор исторических наук,профессор, академик Академии геополитических проблем, почётный работник высшего профессионального образования РФ

Рецензия на книгу «Россия. Почему ты такая?» Мысли о России в публицистике Фёдора Абрамова

Изучение творчества Ф. А. Абрамова и его публицистических статей, в которых красной нитью проходит мысль непримиримости автора к тому, что мешает благоприятному развитию страны и нравственной составляющей человеческой личности, является актуальной проблемой, помогающей прийти к правильному и осознанному выбору направлений, которые стоят перед думающими людьми.

Инна Борисовна Павлова, проанализировав публицистические произведения Ф. А. Абрамова, конкретно пытается донести до каждого читателя мысли писателя о России.

Книга написана оригинально, душевно. И. Б. Павлова ведёт рассказ о том, что больше всего волнует писателя Ф. Абрамова в современном мире, доказывая мысль, что писатель опасается страшного явления, охватившего страну в этот период, – архитектурного обезличивания. Ф. Абрамов ратует за сохранение культурных традиций земли Севера и души русской, призывает людей быть неравнодушными к происходящим событиям в нашей стране.

В книге есть новизна: по-своему передана мысль, заставляющая задуматься о состоянии русской жизни и перспективах развития страны.

Мария Аглеева,

эксперт сетевого образовательного

сообщества Pedsovet.org

г. Омск

ОТ АВТОРА

Тема России – главная в публицистике Фёдора Абрамова. Россия для писателя – источник вдохновения и ни с чем не сравнимая боль. Почти все публицистические произведения содержат мысли о России: о русском человеке и русском характере, о русской деревне и русском народе. Выражая свою гражданскую позицию, автор писал о роли литературы в общественной жизни, о русских писателях, о защите природы, об образовании и нравственности, о путях развития России.

Меня больше всего привлекает Абрамов-публицист, потому что этот пласт его творчества менее изучен, некоторые работы стали появляться только сейчас. В публицистике писателя мысли о назначении России, о русском национальном характере, о Севере…

Фёдор Абрамов писал о судьбе русской женщины, как настоящий мужчина, защищал её. В очерке «Вокруг да около» Абрамов рассказывает о судьбе женщин-колхозниц, которые вынесли на своих плечах все тяготы войны, потеряли здоровье, но они не имели даже пенсии.

Писатель сорок лет назад бил тревогу по поводу сокращения уроков литературы. Федор Александрович в выступлении на VII съезде писателей СССР «Слово в ядерный век», говорил: «…перегрузка школьников всевозможными предметами и недогрузка его родным словом может обернуться самыми серьезными последствиями, особенно в наш век всеобщей технизации и усыхания сердца… будут у нас физики, математики, будут иные специалисты, а человек-то, будет ли человек-то?!»

В публицистике Абрамова идея возрождения России – главная. Писатель верил в Россию, миссия которой – давать свет миру, духовный хлеб. В основе концепции Фёдора Абрамова идея Дома, возрождение деревни, тесный контакт человека с землей-кормилицей, «возделывание человеческих душ», бережное отношение к природе, к слову.

Фёдор Абрамов оставил нам очень важный, нравственный, духовный завет. Он призывал «будить… Человека в человеке». В традициях русской культуры писатель дорожил категорией совести, отдавал предпочтение духовному, размышляя о хлебе духовном и хлебе насущном. Он не мог принять потребительское, деляческое отношение к жизни, природным богатствам Севера.

Что значит жить по-абрамовски? Любить труд, жить по совести, быть гражданином.

РУССКАЯ ДЕРЕВНЯ И РУССКИЙ СЕВЕР В ПУБЛИЦИСТИКЕ ФЁДОРА АБРАМОВА

Россия в публицистике Ф. Абрамова предстаёт достаточно противоречивой страной: заколоченные ставни брошенных изб и старинная красавица-церковь, заросшая бурьяном пашня и не соизмеримая ни с чем по красоте родная природа… Признавая несомненное духовное и экономическое могущество России, писатель не может мириться с многочисленными проблемами русской жизни.

Справедливо заметил о творчестве писателя критик Юрий Оклянский: «Северная русская деревня составляла радость, боль и заботу всего его литературного пути. Сквозь образ родной деревни он постигал облик Родины, России» [61, с. 93]. Именно поэтому Ф. Абрамов выбрал для себя не только роль «поэта деревни», но и менее завидную – объективного исследователя всех сторон её жизни. Публицисту важно не просто во весь голос обозначить проблему гибели деревни, что явилось бы просто констатацией факта, ему нужно было понять причину происходящего.

«Я… горжусь, что я из деревни», – говорил на встрече с читателями в 1981 году в телестудии «Останкино» Фёдор Абрамов [10, с. 51]. По мнению писателя, городской человек «обворован жизнью, он не знает по-настоящему мира природы… сказок, былин, всей духовной основы своей нации, он живого слова, родников, бьющих оттуда, ещё Бог знает из каких языческих глубин, – ничего он этого не знает» [10, с. 51]. Публицист, перефразировав Ф. М. Достоевского, любил повторять, что «все мы вышли из деревни» [10, с. 10]. Самое частое сравнение, которое использует Ф. Абрамов в своих статьях, выступлениях, интервью, – это сравнение деревни с матерью: «Деревня – это материнское лоно, где рождался и складывался наш национальный характер» [10, с. 10]. Он воспринимает деревню как начало начал всей русской жизни: «Русская деревня – это та нива, на которой всколосилась вся наша национальная культура, наша этика, нравственность, наша философия, если хотите, наш чудо-язык» [10, с. 21].

Открытие деревни как первоосновы российского бытия, утверждение писателем неразрывной связи человека с землёй-кормилицей, необходимости активной гражданской позиции и свободы личности как условия эффективного развития всех сфер русской общественной жизни – стали тем новым словом, которого в 70-80-х годах XX века так не хватало России. С болью в душе писатель констатирует, что патриархальность уходит: «И это, увы, не всегда радость. Вместе с патриархальностью исчезает многое и в области нравственности. Из деревни вышла вся наша национальная культура, но мы почему-то на деревню смотрим свысока… Город имеет много преимуществ перед деревней, но многое и теряется – честность, совестливость, добросовестность» [10, с. 258].

«Деревня – наши истоки, наши корни»

«Меня всегда волновали сложные проблемы развития русской деревни…» – замечал писатель в открытом письме землякам «Чем живём-кормимся» (1979 г.). С признанием деревни как первоосновы национального бытия все громче в публицистике Ф. Абрамова звучит тревога писателя за её судьбу: «Ну как же без боли, как не болеть за своё родное, кровное?» [10, с. 44]. Это абрамовская боль о людском равнодушии, о разрушаемых избах, безжалостно вырубаемых лесах, о пьянстве, о варварском отношении к природе, о гибнущей красоте родной Верколы, о заброшенных могилах…

Писатель высоко ценил классика русской литературы Ивана Алексеевича Бунина и его повесть «Деревню». Ф. Абрамов в изображении деревни во многом продолжил бунинскую традицию, на новом историческом этапе показав трагическое оскудение быта и духа, разрушение веками формировавшегося уклада и системы нравственных ценностей. Подобно И. А. Бунину, автор хорошо знал деревенскую жизнь и ставил перед собой сложную задачу: попытаться определить источник трагических перемен в деревне. И если И. А. Бунин своими произведениями заставил общество задуматься над проблемами крестьянства в России, то Фёдору Абрамову удалось настроить общественное сознание на необходимость незамедлительного решения деревенских проблем.

Выступив в 1954 году на страницах журнала «Новый мир» в статье «Люди колхозной деревни в послевоенной прозе» против «пейзанского» стиля в описании деревни, в которой «повсюду разлито лунное сияние» [6, с. 317], писатель провозглашает лозунг, ставший девизом его творчества: «Только правда – прямая и нелицеприятная…» [6, с. 332]. Ф. Абрамов признавался: «Сказать человеку вовремя о его слабостях, о его самочувствии, о его недостатках, о тех зародышах какой-то беды или боли или хворобы, которые в нём сидят, – это очень хорошо» [10, с. 44]. Писатель верит в целительную силу слова, когда оно продиктовано не равнодушием, а желанием помочь в беде. А большей беды, чем гибель деревни, для публициста и быть не может. Именно этим обусловлен высокий гражданский пафос статей Ф. Абрамова, в которых он пишет о «мертвой пашне», поднимает самую волнующую тему – гибели деревни [10, с. 74].

Впервые эта тема стала центральной в выступлении Ф. Абрамова на шестом съезде писателей СССР «О хлебе насущном и хлебе духовном» (1976 г.), в котором констатируется печальный факт, что старая деревня с её тысячелетней историей уходит в небытие [10,10]. В этом выступлении публицист с присущей ему открытостью поднимает вопрос «о сохранности и защите непреходящих ценностей духовной культуры, накопленных вековым народным опытом» [10; с. 11], так как «нельзя заново возделать русское поле, не возделывая души человеческие, не мобилизуя всех духовных ресурсов народа, нации» [10, с. 12].

В августе 1979 года районная газета «Пинежская правда» напечатала открытое письмо своим землякам «Чем живем-кормимся». Жанр открытого письма, публичного обращения к читателю не был широко распространён в предыдущие десятилетия. Он восходит к жанрам ораторской речи, тесно связан с проповеднической, учительной традицией отечественной литературы. К жанру открытого письма Фёдор Абрамов пришёл не случайно: именно такая форма оказалась созвучной его дарованию, в которой художник и аналитик соединились с оратором и борцом.

В публицистике 70-ых – начале 80-ых годов письмо к землякам стоит особняком прежде всего оттого, что объектом критики стала не только административно-командная система хозяйствования. Писатель задаётся вопросами: «Почему чахнет общественное хозяйство в Верколе? С кого спрос в первую очередь? Конечно, с руководства… Ну, а вы сами, дорогие земляки? Чувствуете ли вы свою ответственность за запущенное хозяйство? Всегда ли выполняете свои обязанности?» [10, с. 14]. Одним из первых в эти годы публицист возвысил голос против равнодушия и пассивности народной. В открытом письме к землякам «Чем живём-кормимся», вызвавшем широкий общественный резонанс, писатель строго судит своих земляков за «равнодушие, пассивность, нежелание портить отношения с односельчанами… вечную надежду на строгого и справедливого начальника» [10, с. 16].

Фёдор Абрамов поднимает проблемы общероссийского значения – социальные и нравственные. Он затрагивает вопросы, касающиеся заготовки кормов для скота на зиму, сохранения молодняка, прогулов, опозданий, пьянства, которое называет «социальным бедствием», необустроенности, засорения леса и реки. В письме анализируются причины неудач. Исследователь И. Золотусский замечает, что акцент абрамовского послания землякам был поставлен на слове «сами»: сами веркольцы дают погибать телятам, сами не выходят на сенокос, пьют водку в рабочее время, сами уходят в отпуск в разгар страды, сами не выкашивают луга, сами забросили «дальные угодья по лесным речкам», сами подвирают в цифрах, когда хотят, чтобы зарплата была больше [37, с. 466—467].

Хотя Ф. Абрамову не раз приходилось слышать от коллег (например, Василия Белова), что «народ не виноват», «его надо пожалеть», «он жертва», писатель в своей категоричности был непоколебим: «Я считаю, что в наших мерзостях немалая заслуга и нашего великого народа. И поэтому я всю жизнь кричу: встань на ноги! Оглянись кругом! Не дай всякой сволочи ездить на тебе!» [34, с. 153]. Подобный писательский максимализм, на наш взгляд, продиктован не желанием найти и заклеймить виновного, а напротив, помочь преодолеть трудности, обрести себя. Поэтому веркольцы не затаили обиду на писателя, видя в нём не обвинителя, а заступника.

«Не обмелела ли река народной совести, народной нравственности?» – задаётся вопросом писатель [10, с. 19]. Он представляет будущую Верколу красавицей, прекрасно понимая, что многое зависит и от самих сельчан. Главная идея открытого письма к землякам: необходимо сознательное участие земледельцев в истории, пробуждение у них гражданских чувств и порывов. Игорь Золотусский писал: «Фёдор Абрамов был прекрасен тем, что, любя свой народ, веря в народ, не кадил ему, не был слеп в своей любви» [39, с. 14].

Писатель не только выделяет проблемы, но и предлагает пути их решения. Л. В. Крутикова-Абрамова в книге «Жива Россия» справедливо замечает, что Абрамов обращается к каждому из нас, стремится «разбудить совесть, пробудить социальное мышление и чувство личной вины и ответственности за всё происходящее…» [42, с. 52]. Другого пути к возрождению России он не видит: «… нельзя возродить Россию, её хозяйство, её опустевшие деревни, запущенные луга и пашни, не возрождая, не улучшая самого человека» [42, с.56].

Подобно своему любимому писателю Л. Н. Толстому, Ф. Абрамов с 1939 года регулярно вёл дневник. 17-го августа 1979 года Ф. Абрамов записал: «Всё переживаю по поводу своего «Письма». Не начнётся ли с завтрашнего дня новая полоса в моей жизни? Не отвернуться ли от меня земляки? Обидных слов в «Письме» немало… Но видит Бог, я только хочу помочь веркольцам». Но тревоги писателя были напрасны. «Великое счастье – «Письмо земляки одобряют. Значит, не умерла ещё Веркола. Есть, есть ещё люди, которые хотят добра и справедливости, хорошей жизни – по совести…» – с радостью замечает он [40, с. 63]. Одной из отличительных черт Ф. Абрамова как личности была его особая нетерпимость к пассивности и равнодушию в людях.

О том, как откликнулись на открытое письмо земляки, публицист позже рассказывал так: «Представьте себе, выходит газета, я ни жив ни мёртв, и ко мне является депутация старух: „Спасибо, Фёдор Александрович. Давно знаем, что вы писатель, а вот, что настоящий писатель, узнали только сегодня“. Короче говоря, жизнь взбурлила просто. По всему району – сельские сходы, везде обсуждают… надоел беспорядок, надоела безалаберщина, ведь от нас многое зависит. У нас всё в деревне закрутилось… С риском в клуб попадали. Крыльцо отремонтировали. Школа, как сарай, была без вывески – вывеску наколотили. За два месяца ясли построили… Телята дохли на телятнике – построили новый телятник и ещё много, много» [39, с. 110—111].

В чём же видел Абрамов идеал современной деревни? Сам он, выступая на телевидении в Останкине, говорил о двух путях развития деревни: « Первое решение – деревня кончается, деревня исчезает с лица земли… Взамен агрогорода, агрокомплексы… А второй путь… заключается в том, чтобы деревню сохранить… Деревня русская – это ландшафты, наша Родина, мать и прародина всего» [10, с. 59—60].

На базе анализа работ Ф. Абрамова – «О хлебе насущном и хлебе духовном», «Чем живём-кормимся», «Самый надёжный судья – совесть», «Слово в ядерный век», «Работа – самое большое счастье» – приходим к выводу, что авторский идеал – это патриархальная деревня. «Сегодня все, кому не лень, по поводу и без повода, пинают патриархальную старую деревню. Как это можно?» – возмущается публицист в выступлении на своем шестидесятилетии [10, с. 21]. Писатель предлагает сохранить многовековой опыт: традиционное отношение к земле и семье, природосообразный уклад жизни, общинное сознание.

Для Ф. Абрамова «патриархальный крестьянин – это тот человек, который жил по законам совести, по самым высшим неписаным законам, к которым на протяжении всей своей истории стремится человечество» [10, с. 21]. Писатель осознавал сложность претворения этого идеала в современной действительности, поэтому и настаивал на тесном контакте человека с землёй, с природой. По мнению публициста, именно эта связь способна пробудить уснувшие патриархальные гены современного человека, потому что «земля, животные, общение с ними – это один из главных резервуаров, из которых черпается человечность, строится человечность в человеке» [10, с. 60].

Требовательный вопрос публициста «Чем живём-кормимся?», обращённый к землякам, в материальном и духовном смысле актуален и сегодня, когда русская деревня, особенно северная, переживает не лучшие времена: закрываются больницы, школы, сельские клубы, библиотеки. Всё это приводит к тому, что люди вынуждены покидать родные места в поисках лучших для жизни условий. Утрачивается связь целых поколений со своими духовными корнями.

Мыслитель был убеждён, что необходимо деревню сохранить, потому что она является основой русского национального бытия, «прародиной всего» [10, с. 60]. Одна из главных и любимых мыслей Ф. Абрамова о возрождении русской деревни заключается во взаимосвязи материальных и духовных основ уклада крестьянской жизни, поэтому писатель уверен, что расцвет деревни возможен только через преображение самого человека на селе, через его связь с землёй.

«О земле, переставшей кормить»

Кормилицей назвал землю богатый на меткое слово русский народ. Состояние земли-кормилицы, пашни для Фёдора Абрамова – показатель обустроенности жизни, её соответствия норме [10, с. 98]. «За покушение на жизнь человека у нас судят… а за покушение на жизнь пашни, которая даёт жизнь человеку, не выносят даже общественного порицания», – возмущается он в очерке «Пашня живая и мёртвая», написанном в 1977 году в соавторстве с другом Антонином Чистяковым, поэтом и публицистом. [10, с. 106]. Аналитик не случайно апеллирует в очерке к мыслям Константина Левина. Для автора романа «Анна Каренина» Л. Н. Толстого вопрос о землепашестве «есть только один важный вопрос в России…» [10, с. 107].

«Нет сейчас более трудной и острой проблемы, чем проблема возрождения русского поля», – считает Абрамов [10, 107]. Писатель исследует причины «запустения пашни» [10, с. 102] и приходит к выводу о том, что естественное развитие хозяйства, живой творческий ум его руководителей и рядовых тружеников часто подменяется администрированием сверху [10, с. 81]. Как образец, противостоящий всеобщему запустению, – пример хлеборобов земли новгородской из колхоза «Искра». Автор искренне радуется происходящему здесь «началу сотворения пашни» [10, с. 104].

Возмущение писателя вызывает бездушный подход к земле [10, с. 95]. В этом, по мнению Ф. Абрамова, одна из главных причин её оскудения, но не единственная: «…сегодняшнее состояние основных пахотных массивов, людские ресурсы, научный и практический уровень подготовки кадров, уровень их собственного сознания, материальные средства» – вот те причины, которые не дают ржи заколоситься, встать в один рост с хлебопашцем [10, с. 102].

Непримиримость Ф. Абрамова по отношению к современному состоянию землепашества звучит не только в этом очерке, но и в ряде других статей: «Нельзя больше мириться с тем, что мы из года в год ввозим из-за океана хлеб. Россия должна вернуть славу хлебной державы мира, Россия должна завалить мировой рынок своим хлебом» (Слово в день шестидесятилетия) [10, с. 26]. Только спустя много лет после произнесения этих слов Россия откажется от закупки зерна за рубежом, когда рыночные отношения, о которых мечтал Ф. Абрамов, вступят в свою силу.

Идея контакта человека с землёй как непременное условие возрождения русского поля становится ключевой в публицистике Ф. Абрамова: писатель видел в нём одно из главнейших условий существования человека. Рассматривая всю историю человечества как процесс отчуждения человека от земли, на которой он живёт, писатель часто обращается к опыту далёких предков, весь жизненный уклад которых соответствовал авторскому идеалу этих гармоничных отношений.

Исследуя мысли писателя о возрождении пашни, мы приходим к выводу, что Ф. Абрамов основную причину «умирания пашни» видел в неэффективности экономических отношений на селе, потере землепашцем чувства хозяина. Выступая за установление справедливо-рыночных отношений, публицист, безусловно, стоит на стороне крестьянина, настаивает на его исконном праве быть собственником земли, обретение которой можно сравнить с обретением человека на селе смысла существования, обретением себя, обретением своего Дома. Спустя десятилетия мы можем подтвердить правильность публицистического взгляда писателя на перспективу развития сельского хозяйства в России. Сегодня процветающими сельскохозяйственными предприятиями становятся те, в которых, благодаря установлению рыночных отношений, люди получили возможность быть хозяевами на своей земле.

«Многовековая избяная Русь»

Почему Фёдора Абрамова так волновала проблема облика современной деревни? Чем обусловлен его протест против «жилых коробок» пятиэтажек, поднявшихся на месте исконных русских изб? «Какая может быть связь с кормилицей-землёй своего огорода и домашним скотом, если под ногами – пять железобетонных междуэтажных перекрытий, если огород и живность далеко на отшибе?» – сокрушается писатель в очерке «От этих весей Русь пошла…» (1979—1980 г.) [10, с. 116]. В этих словах – ответ на поставленные выше вопросы: «связь с землёй» – непременный абрамовский постулат – нарушена!

Дело не только во внешнем безобразии новоявленных русских селений: «серый каменный нарыв пятиэтажных жилых коробок» чужд, по мнению писателя, самому укладу крестьянства. Выступая против такой «перестройки» деревни, против очередной «кампанейщины», он не боится показаться консерватором, прославляющим «избяную Русь». Мысль Ф. Абрамова глубже и намного перспективней всех «перспектив» перестройшиков: публицист выступает против «духовного запустения», к чему, несомненно, приведет разрыв с «кормилицей – землёй» [10, с. 117].

Обращение писателя к опыту предков, так трепетно относившихся к возведению дома, его внутренней и внешней эстетике, вовсе не случайно: повсеместная «удручающая картина» запустения земли заставляет вспомнить, что здесь «прежде ходила волнами рожь, голубел цветущий лён, розовел клевер» [10, с. 108]. Сторонник патриархального уклада, Ф. Абрамов прекрасно понимает, что взаимосвязь запустения угодий и нынешнего облика русского села – самая прямая: «Ведь испокон веков мужицкая семья жила в избе. Берестяная колыбель под её матицей почти никогда не пустовала, и застолье было многолюдным» [10, с. 110]. Не приходится сомневаться и в прочности тех изб, ведь их строили на века. «Крепко и умело держали плотницкий топор наши далёкие предки», – пишет в очерке писатель [10, с. 111]. А за словами этими невольно читается горький упрёк: где же сегодня эти умелые мастера, почему богатейшие плотницкие традиции уходят из жизни, почему побеждает «перспективное» уродство?

Публициста по-настоящему волнует вопрос: «Не потеряет ли многовековая избяная Русь с индустриализацией строительства своих национальных черт, своего неповторимого сложившегося облика?» [10, с. 114]. Вывод Фёдора Абрамова: рано сносить деревянные дома. «Нет, не умерла изба! Умирают как раз скороспелые, навязанные деревне каменные и деревянные творения, потому что чиновники-устроители пытались спроектировать не только тип жилья, но и быт, и вкусы сельского труженика», – считает писатель [10, с. 124]. Для доказательства тысячелетней истории русской избы он приводит интересный пример: в Троицком раскопе Новгородского кремля находятся брёвна, пролежавшие восемь столетий, в музее деревянного зодчества этого же города стоят избы-экспонаты, срубленные в двенадцатом веке [10, с. 111].

Взгляды Ф. Абрамова на национальный облик русских селений представляются нам сегодня особенно актуальными несмотря на то, что были высказаны они на злобу дня, несколько десятилетий назад. Но строительный бум, охватывающий в наше время село, ещё раз показывает, как же справедлив был писатель, когда отстаивал право труженика быть ближе к земле: люди, получившие возможность строительства собственного жилья на селе сегодня, несмотря на всё многообразие современных строительных технологий, отдают предпочтение старинной русской избе.

«Этот тип жилья совершенствовался и разнообразился веками и в начале нашего столетия достиг своего творческого расцвета», – отмечал писатель в очерке «От этих весей Русь пошла…» [10, с. 124]. Сегодня же мы можем сказать: совершенствование русской избы на этом не прекратилось и современные избы, построенные в XXI столетии, во многом отличны от образцов века минувшего, неизменной осталось лишь та связь с «кормилицей-землёй», которая составляет вековую основу, суть крестьянского труда и залог его существования. Художник-аналитик замечает: «Деревня есть деревня и должна быть деревней, а не городом. У неё есть свои великие преимущества…» [10, с. 126].

В абрамовской концепции мира и человека в нём Дом занимает ключевое место, обуславливая внутреннюю гармонию человеческого существования. Русская изба является идеальным жилищем, так как максимально реализует исконную потребность контакта человека с землёй, с тем местом, на котором он живёт.

«Где же строилась Русь?»

Оживить страницы истории, заглянуть в будущее, опираясь на прошлое, пытается Фёдор Абрамов, решая в очерке «От этих весей Русь пошла…» (1979—1980 г.) очень важную, по его мнению, проблему «стройного места», – того участка земли русской, где должны вырасти новые селения, современные сёла. Писатель-аналитик подчёркивает, что далеко не каждое место может быть «стройным», и опыт предков, которые с большим трепетом относились к выбору места для поселения, не жалея сил и времени, убеждает Ф. Абрамова в том, что выбор этот – целое искусство: совершать его без души, «по шаблону» – преступление перед будущим. В качестве такого антипримера, излюбленного публицистического приёма писателя, используется в очерке описание строительства агрогородка на болоте, на местности с говорящим названием – Грязная Харчевня.

Публицист задаёт вопросы: кто и когда решил начать это горе-строительство поселения на болоте, почему ни с кем не посоветовались, почему не прислушались к голосу предков, навсегда заклеймивших в своём выборе названия эту низину, и хорошо ли здесь, «в этом комарином царстве», будут себя чувствовать люди, у которых отняли «радость общения с живой природой – главное преимущества села над городом?» [10, с. 132].

Ответ на эти многочисленные вопросы один: вновь победил «его величество шаблон». Проект агрогородка, разработанный белорусским институтом, типичен для осушенных низменных массивов, и поэтому болотистая местность Грязной Харчевни – лучшее место. А то, что место это никогда «стройным» не будет по причине непригодности для проживания в нём людей, никто даже и не задумался. Последний факт для Абрамова не менее печален, нежели сама стройка на болоте. Противник любого шаблонного решения, тем более в столь важном вопросе, как выбор «стройного места», Абрамов не скупится на комментарии этого управленческого решения и с горечью замечает: «Такая безграмотность – увы! – не ликвидирована и в экономике, и даже в понятиях нравственности» [10, с. 134].

Своеобразным авторским идеалом в очерке «На холмах и болотах» (1979—1980 г.) становится церковь-красавица, белокаменные колонны которой неожиданно открываются для путников почти с неба, потому что не поленились предки-новгородцы, «подняли гору на гору», чтобы церковь эта всему миру далеко была видна. Вот такое отношение к делу: неравнодушное, творческое, созидательное – приветствует писатель. Белокаменная церковь веками радует людей своей красотой: строители не пожалели сил и времени, чтобы построить её на искусственной насыпи, и результат их труда – в благодарности потомков.

Кто поблагодарит устроителей Грязной Харчевни? Тревога Ф. Абрамова не только о тех, кто здесь будет жить, но и о тех, на ком лежит моральная ответственность за принимаемые решения. Одна из главных мыслей всего очерка, которая даже становится своеобразным призывом, – мысль о необходимости продуманного решения, когда оно принимается на века, будь то возведение села или дома. И пример предков, как раз и отличавшихся такой продуманностью принимаемых решений, для писателя особенно нагляден и убедителен.

Не закостенелым ретроградом предстаёт перед нами публицист в своём стремлении взять пример со старого, сохранить его и приумножить, а напротив, Ф. Абрамов во многом оппозиционен тогда (чего стоит его критика перспективных решений партийных начальников) и, на наш взгляд, современен сейчас: мысли писателя о «стройном месте», о необходимости «связи с землёй» не потеряли своей актуальности, так как касаются вечных вопросов человеческого бытия.

Всё это позволяет нам сделать следующий вывод: обретение человеком Родины, по Абрамову, начинается с любви к малой родине, с осознания её красоты и уникальности, а потому и выбор «стройного места» должен основываться не только на экономической целесообразности, но и на духовной и эстетической интуиции того, кто совершает его. Селение, возведенное на «стройном месте», подарит людям чувство радости жизни, обусловит уникальную возможность постоянного обновления души человеческой – обновления человека.

Русский Север – «заповедная земля нашей национальной культуры»

Литературовед Е. Ш. Галимова в статье «Фёдор Абрамов и художественная культура Русского Севера» подчёркивает, что писатель прочнее всех других жизненных связей ощущал свою нерасторжимую связь с родными местами [29, с. 103]. О любви к Русскому Северу Фёдор Абрамов говорил в выступлении на встрече с архангельской интеллигенцией в 1981 году. Искренность этого признания очевидна: писатель отдаёт дань своей Родине – он действительно любит её всем сердцем, видит в ней неиссякаемый источник не только для своего творчества, но и жизни вообще. «Как только начинается весна, меня начинает снедать неодолимое в жизни чувство – на Север, на Север, на Север, во что бы то ни стало на свою родину Пинегу», – признавался Ф. Абрамов на встрече с архангельской интеллигенцией в 1981 году, сравнив себя с перелётной птицей, которую неодолимое желание влечёт каждый год «в страну Север» [10, с. 300]. Магнетизм этого влечения писатель объясняет, пересказывая научную гипотезу о том, что вода, растаявшая на границе Ледовитого океана, обладает особыми целебными свойствами, но самое главное целебное свойство Севера – это его безграничные просторы, воля, первозданность природы.

По мнению Ф. Абрамова, именно эта нетронутость, чистота, даже дикость природы («в нашей Архангельской области можем зайти, залезть в такие дебри, где никто не бывал»), чудесным образом заряжает человека «великой биологической силой» [10, с. 301]. В этом, по мысли писателя, и есть суть удивительной особенности Севера – «обновлять человека»! Именно этим он объясняет «паломничество на Север», которое происходило в старину (освоение северных земель новгородцами).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.