Свантье Опперманн
Игра смертных грехов

Swantje Oppermann

Saligia. Spiel der Todsünden

© 2019 Gulliver in the publishing group Beltz – Weinheim Basel

© Зайцева Д., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

***

Для Дорли

Часть I
Прибытие

Пролог

Черный «Форд Мустанг» притаился на асфальте, словно пантера на охоте. В тени деревьев машина скользнула в сторону узкого таунхауса в переулке Охотничьем и остановилась в нескольких метрах от дома номер пять.

Водитель заглушил двигатель и отстегнул ремень безопасности. Его черная рубашка натянулась на крепкой груди, когда мужчина наклонился над рулем, чтобы рассмотреть унылый каменный фасад дома. Черепицу покрыли мох и грязь. Дымоход возвышался над крышей, словно горбатый слуга, неподвижно ожидающий приказа. На первом этаже развевалась белая занавеска. Она будто приглашала водителя зайти внутрь своими легкими движениями. Одно из окон эркера было открыто. Мягкий летний воздух подхватывал ткань, заставляя ее извиваться, зазывая гостей.

Взгляд мужчины остановился на открытом окне. Он попытался разглядеть тень за белой вуалью. Сидела ли она там наверху, одинокая и погруженная в свои мысли? Слышала ли она пение птиц, прыгавших по водосточной трубе? Доносился ли до нее ветер, шелестевший в кронах деревьев и танцевавший в ее комнате? Или же она гуляла в этот солнечный день?

Надо подождать.

Водитель почесал затылок и откинулся назад. Терпение было одним из немногих достоинств, которые он в последние годы научился ценить. Мужчина останется здесь, пока она не даст о себе знать.

Запах гриля и свежескошенной травы хлынул в машину, когда он опустил окно немного ниже и сжал в губах сигарету. На расстоянии нескольких домов раздался электрический звук газонокосилки.

Водитель щелкнул бензиновой зажигалкой. Привычным и быстрым движением его палец коснулся механического колесика. Темные глаза осветились искрами, которые тут же растворились в черных глубинах его зрачков.

Мужчина взглянул на пламя, замершее у сигареты. Снизу оно было голубым и пузатым, а сверху бело-желтым и острым: жар плясал в его руке. Пламя отражалось в темной радужной оболочке и будто искало в глазах водителя жизнь – подобно исследователю, заходящему в незнакомую пещеру с факелом в поднятой руке.

Водитель резко захлопнул зажигалку. Пламя исчезло. Мужчина глубоко вдохнул дым, чтобы ощутить его в своих легких, откинул голову и закрыл веки. Из света в тьму. В этих глазах нечего было исследовать и нечего открывать. Всякий, кто встречался на его пути, оказывался безнадежно потерян.

Один

Глаза Киры Венин горели красным от гнева.

В буквальном смысле. Девушка разъяренно смотрела на футбольный мяч, который пролетел мимо, чуть не попав в нее. Это уже второй раз, когда эти придурки пубертатного возраста почти задели ее мячом. Один из трех футболистов-любителей прошелся по покрывалу Киры и отправил мяч обратно своим друзьям. С резким свистом тот снова пролетел мимо головы девушки.

Мальчики засмеялись, побежав за мячом. Кира вообще не разделяла их радости. Она пришла в парк, чтобы сбежать из своей тесной комнаты. На протяжении двух часов девушка рисовала скетчи в своем блокноте. Это были каракули, размывающиеся в черные круги. Она называла их дьявольскими воронками.

Но болтовня других посетителей парка снова и снова мешала потоку мыслей. Их радостные голоса пронзали уши Киры горячими иголками. Вокруг себя она видела своих одноклассников. Те веселились, разговаривали и устраивали пикники. Ну и, конечно, здесь были три болвана. Они выбрали Киру в качестве личной мишени.

Девушка не могла решить, кого из них презирала больше всего: маленького и толстого, который едва поспевал за другими мальчишками, блондина с самодовольной улыбкой или прыщавого в футболке Тоттенхэма. Не важно. Кира покажет всем трем, что значит связываться с ней.

Она схватила бутылку с водой и сделала большой глоток, словно собиралась бежать стометровку. Девушка обхватила холодное стекло рукой и наблюдала за каждым движением мальчиков. Узкая челюсть Киры вытянулась. Она собрала свою ярость внутри и забыла обо всем, что творилось вокруг. Светлая кожа натянулась на скулах. Кровь пульсировала в ушах. В животе забурлило.

– Импульс, – выдавила Кира сквозь сжатые зубы.

Ударная волна злости поразила сначала толстого. Он взорвался. В буквальном смысле этого слова.

– Урод! – закричал юноша, надвигаясь, словно бульдозер, на своего светловолосого товарища, чтобы подставить тому подножку.

Кира слышала, как их кости ударились друг о друга. Блондин вскрикнул от боли и схватился за левое колено. Он растерянно смотрел на Толстого.

– Ты с ума сошел? – Парень взволнованно подпрыгнул и схватил друга за футболку.

Фанат Тоттенхэма хотел вмешаться и успокоить друзей. Однако Блондин так сильно его оттолкнул, что тот тоже покраснел от злости. Его уши светились, подобно горячему железу. Искра злости перепрыгнула на Прыщавого. Сухожилия на его предплечьях напряглись, как веревки на мачте. Затем мальчик влепил пощечину Блондину. Борьба началась.

Фанат Тоттенхэма бросился на своих друзей и в тот же момент повалил их на землю. Клубком из рук и ног все трое покатились по траве, пиная друг друга. Звук глухого столкновения кулаков, костей и тел раскатился по парку. Шум привлек к драке внимание прохожих.

Кира сидела в нескольких метрах от ребят. Никто не знал, что именно она была виновата в этой драке. Расположившись на покрывале, девушка управляла мальчиками и их эмоциями, словно персонажами в видеоигре. Пальцы Киры вцепились в бутылку с водой. Гнев пульсировал в ее сосудах. Но шоу только начиналось.

– Я тебя прикончу! – кричал Толстый, волоча фаната Тоттенхэма по лугу за ноги.

В своем гневе он не заметил старика. Тот подбежал к ребятам со стороны, словно регбист. Он вскрикнул, бросив Толстого на землю.

И драка превратилась в групповую бойню. Под ярким небом, посреди парка, без всяческих на то причин. Ругательства и крики заглушали щебетание птиц. Где-то вдали заплакал малыш. Все больше и больше зрителей подходили к месту происшествия. Затем женщина с фруктовым ножом в руке протиснулась сквозь любопытную толпу и бросилась к сражавшимся.

В это мгновение бутылка в руке Киры взорвалась. Девушка вздрогнула, будто отходя от глубокого сна. Она сглотнула, почувствовав во рту горький привкус, и принялась рассматривать осколки между пальцами. Крошечные куски стекла впились в кожу Киры.

В тот момент бойня прекратилась. Гнев больше не управлял ее участниками. Он сменился холодным разочарованием, когда люди удивленно смотрели друг на друга. Толстый встал с земли и помог светловолосому другу подняться: на подбородке парня виднелись ссадины. Пару секунд назад Толстый атаковал друга, преисполненный злобой, а теперь протягивал товарищу руку. Агрессивное настроение словно сдулось.

Кира была ошеломлена, как и ее жертвы. Она пустым взглядом смотрела на то, как кровь лилась из гладкого пореза на ладони. Только когда темно-красная жидкость начала струиться по запястью, девушка почувствовала боль. Кира поспешно вытащила платок из рюкзака и прижала его к ране.

– Люди все чаще сходят с ума, – пробормотала молодая мать, стоявшая неподалеку.

Женщина снимала драку на свой смартфон и непоколебимо держала камеру, направляя ее на участников потасовки. Те в данный момент проверяли свои кости на предмет переломов.

Кира больше не смотрела на них. Теперь девушка уставилась на руку: платок пропитался кровью. Она, не проронив ни слова, встала на ноги, собрала свои вещи и покинула парк.

Девушка бежала по улице, погруженная в свои мысли. Она надеялась, что прогулка поможет сохранить ясную голову. Парсонс-Энд был маленьким городком. В нем не было пешеходных дорожек, гулять по которым бы приходилось больше сорока минут. К тому же погода в конце лета была мягкой и приятной. Сентябрь вот-вот начнется. Он еще не успел вытеснить августовское тепло из уютной Англии. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрасив небо в пурпурно-красный цвет. Светило очень подходило к цвету руки Киры.

Девушка посильнее прижала платок к поврежденному месту, хотя кровотечение уже остановилось. Злость охватила Киру целиком. Из-за этого девушка запустила нежелательную цепную реакцию. С помощью своих сил Кира заставила Толстого ощутить ярость. Она просто выместила на нем свою злость. Кира заставила парня грязно играть против собственного друга и тем самым спровоцировать ссору.

Реакция пожилого мужчины, правда, не входила в планы Киры: девушка совсем не хотела раздувать драку до таких масштабов. Она вообще не замечала старика, пока тот не попал в поле ее зрения и не бросился на парней. Злость охватила их всех.

Кира с радостью бы ударила саму себя. Ей хотелось что-нибудь разбить. Что-то большее, чем глупую бутылку воды. Она ненавидела этот город, ненавидела свои силы, ненавидела свою жизнь. Ненавидеть, ненавидеть, ненавидеть – единственная способность Киры. Как далеко зашла бы девушка, если бы бутылка в ее руке не треснула?

Она вдохнула вечерний воздух так, будто могла вместе с ним выдохнуть прочь свои эмоции. Девушке требовалось спрятать гнев подальше. Куда-то в глубь себя – чтобы изолировать его от других людей.

Когда она подошла к двери узкого таунхауса в Охотничьем переулке, ее мать уже поужинала. Порция макарон ждала Киру на столе. В качестве соуса был только кетчуп. Просто праздник какой-то.

Кира ткнула указательным пальцем здоровой руки в макароны. Они уже слиплись в большой кусок теста.

– Ты вернулась, – прозвучал позади девушки голос матери. Когда миссис Венин прошла на кухню, ее взгляд упал на мокрый платок в руке Киры.

– Что ты опять натворила?

Мать сразу же потащила Киру к раковине и потянула ее окровавленную руку под кран. Каждое движение отдавало грубостью – словно миссис Венин имела дело с топором, а не с руками собственной дочери.

Кира почувствовала острую боль. Струя воды ударила в порез, но девушка не издала ни звука. Все было хорошо. Она молча изучала мать, пока та промывала раны дочери. Миссис Венин была облачена в свой любимый костюм – халат медсестры. Наверное, однажды ее похоронят в этом голубом халате. Ее мать умела только работать, как казалось Кире. У женщины не было друзей. Никто не приходил к ним в гости.

Взгляд девушки упал на шею матери. Миссис Венин забрала волосы наверх, так что длинный шрам на горле был виден особенно хорошо. Он тянулся от подбородка до ключиц. С годами след становился все прозрачнее, но все же его сложно не заметить. Для Киры этот шрам служил единственным напоминанием об отце. Воспоминание, которое девушка хотела стереть из своей памяти.

Миссис Венин взяла пластырь с полки и заклеила порез Киры.

– Скоро начнется школа. В твоих постоянных шатаниях по улицам нет ничего хорошего.

С этим замечанием черные брови Киры дернулись вверх. Шатания? Она же не бездомный кот.

Кира знала: матери плевать, где проводит время ее дочь. В школе девушку ожидало такое же равнодушие, как и дома.

Два

Утром школьники маленькими группками направлялись в школу, пересекая лужайку перед старым кирпичным зданием школы Парсонс-Энд. Их рассказы о лете сотрясали воздух, подобно жужжанию пчел. Своими историями они будто бы цеплялись за последние минуты каникул.

Незадолго до начала уроков Кира вошла в этот счастливый хаос. В честь первого учебного дня она решила добавить к темно-серым школьным пиджаку и юбке черные колготки. Образ завершало серьезное выражение лица.

По своему обыкновению Кира была одна. У нее не накопилось историй о летних каникулах или отпуске. Спать и пялиться в стену – не самые популярные мероприятия среди молодежи.

– Жуткая Кира, – прошипел кто-то, когда девушка подошла к газону. Она огляделась вокруг: мимо проходила толпа девятиклассников. Оскорбление могло исходить от любого из них. Кира с радостью побила бы каждого. Ее пальцы впились в свежую рану, когда девушка сжала руки в кулаки. Она привыкла к такой вездесущей враждебности, но эти комментарии все еще вызывали в Кире злость. Когда она смотрела мальчикам вслед, то заметила Викторию. Вики Вокер и ее компания стояли у входа в школу. Девушки расположились на лестнице стеной. Когда компания увидела Киру, ее участницы начали перешептываться.

Со времен средней школы Вики старалась держаться от Киры подальше. Она даже думала, что Кира была прототипом девушки-призрака в каком-то японском фильме ужаса. Жуткая Кира. От этого прозвища девушка никогда не избавится. Теперь их столкновения с Вики ограничивались словесными поединками и толчками.

Больше всего Киру раздражало одно: одноклассники были правы. Они могли и не знать о ее тайных силах, но понимали: девушка с темными волосами – не та, кто принесет в этот мир энергию солнечных лучей. Напротив, она передвигалась по коридорам, словно грозовое облако, которое могло в любой момент выстрелить вспышками гнева.

Кто посеет ветер, пожнет бурю, вспомнила она старую поговорку. Девушка не знала, от кого услышала эти слова. Возможно, от вечно недовольной матери или учителя. Те думали, что с помощью мудрых слов можно решить любую проблему. Но все было не так просто.

Если бы Кира хотя бы один день не ощущала злобы, которая кипела в ней каждый раз, когда кто-то начинал ее раздражать… Но девушка не могла иначе. Будто при рождении кто-то ввел ей под кожу чип и запрограммировал на плохое настроение. Ведь проблема крылась не в окружающих, а в ней самой. И это заставляло Киру злиться еще больше.

Школьный звонок созывал всех на уроки. Вики и ее банда бросили на Киру последние презрительные взгляды, прежде чем раствориться в толпе и исчезнуть в здании.

Кира же остановилась на месте словно вкопанная. Она разминала здоровую руку, потягивая каждый палец до тех пор, пока не послышится удовлетворяющий хруст. Кира думала о парнях, которые довели ее до белого каления накануне. Ребята даже не знали, что виной их поведения стала злая девушка.

Иногда Кира уговаривала себя: следует время от времени вымещать на ком-то злость, ведь это должно помогать. Как вентиль, который можно открыть, чтобы выпустить пар. На самом деле после этого становилось только хуже.

Кира боялась, что и сегодня потеряет контроль над собой. Первый день в школе всегда превращался для девушки в испытание. А она совсем не была готова к борьбе. Кира чувствовала в своих венах стремление разрушить все вокруг. Вчерашние раны были слишком свежими.

Вместо того чтобы последовать за всеми в здание, девушка развернулась и пошла по узкой тропинке рядом со школой. Дорожка вела в маленький парк. Там обитали прогульщики, курившие по утрам. Кира не знала, куда идти. Однако она не собиралась провести сегодняшний день в маленьком классе со школьными врагами.

– Они никогда этого не поймут, – сказал кто-то, когда девушка покинула школьную территорию.

Кира испугалась, услышав грубый мужской голос. Она обернулась и изучила своего собеседника. Мужчина был высоким и стройным – как игрок в поло. Вокруг холодных серых глаз вырисовывались первые мимические морщины. Элегантный костюм давал понять о своей высокой стоимости. Золотая нашивка на нагрудном кармане антрацитового костюма тотчас вызвала любопытство Киры.

– Что вы сказали?

Она обычно не разговаривала с незнакомцами и охотнее наблюдала за людьми с более безопасного расстояния. Безопасного для них расстояния. В этом же случае Кире хотелось знать, правильно ли она все расслышала.

– Они никогда этого не поймут, – повторил мужчина. – Кто ты такая и что умеешь.

– О чем вы говорите?

– Ты отлично понимаешь, о чем я говорю.

Кира попыталась скрыть беспокойство и изобразила отстраненное выражение лица. Девушка двенадцать лет жила в Парсонс-Энде – и никто не замечал ее способностей. Даже мать, казалось, сопротивлялась тому факту, что ее дочь обладала сверхъестественными силами и могла переносить свой гнев на других. А теперь здесь появляется этот сноб и пытается что-то о ней выяснить?

– Ты никогда не спрашивала себя о том, что кроется за твоим даром? – спросил незнакомец.

– Даром? – Это слово застряло у Киры в горле, будто сухой рождественский кекс. – Вероятно, вы имеете в виду мое проклятие.

На лице мужчины растянулась улыбка. Он оперся на темно-серый зонтик. Только сейчас Кира заметила: рукоять была выполнена из оленьего рога. Наверное, олень не ожидал такого подвоха, пробегая по лесу с гордо поднятой головой.

– Не проклятие. Порок, – сказал незнакомец.

Кира равнодушно пожала плечами.

– Или так.

– Нет. Это и есть порок, – мужчина игриво перебирал зонтик между пальцами и подошел к девушке.

– Кира, ты олицетворяешь один из смертных грехов. Один из семи пороков, если использовать правильную терминологию. Но зачем заострять внимание на таких мелочах? Ты – гнев. И я могу помочь тебе удержать его под контролем.

– Эти семь?.. – Кира недоверчиво рассмеялась. – Что?

Она немного знала про смертные грехи. Разве что одно: они как-то связаны с религией. С этой темой девушка совсем не могла – или не хотела – быть связанной. Кира покачала головой в недоумении.

– А я думала, что я сумасшедшая.

– Я, как и ты, совсем не сумасшедший, – сказал мужчина, остановившись на месте. – По крайней мере, я надеюсь на это. – Он пожал плечами. – Гнев определяет тебя. И ты определяешь гнев. Все просто.

Кира ошеломленно уставилась на незнакомца. Это не могло быть правдой. Мужчина врал ей. Он являлся одним из тех людей, которые на первый взгляд кажутся невинными, однако в процессе беседы проявляют себя психопатами. Сначала ты показываешь им дорогу, а потом лежишь связанный в багажнике его грузовика. Кира отшатнулась.

Мужчина вытащил из кармана белый тканевый платок и подал его девушке.

– У тебя снова течет кровь.

Она посмотрела на свои руки. Кира неосознанно сжала их в кулаки и слишком сильно надавила на рану. Тонкая струйка крови стекала по большому пальцу левой руки. Девушка решила проигнорировать ее.

– Вы кто такой? – спросила Кира, серьезно глядя на своего собеседника. В ее голосе впервые прорезалась ярость. – Дьявол?

Мужчина рассмеялся.

– Было бы неплохо.

– Не вижу ничего смешного. Это вы начали разговор про смертные грехи.

– Дьявол вопреки всем твоим предположениям никак с ними не связан, – сказал мужчина. – Но да, наверное, я забыл про вежливость. Меня зовут Эллиот. Эллиот Хэммонд.

Кира нерешительно приняла рукопожатие.

– Чего вы от меня хотите?

– Тебе о чем-то говорит эта эмблема? – Эллиот указал на вышивку на своем нагрудном кармане. Только вблизи Кира увидела богато украшенную букву «И», вокруг которой расположились семь маленьких символов животных. Она видела эмблему впервые.

– Это символ салигий, – сказал Эллиот, будто что-то стало понятнее. Но этого не произошло. Кира никогда не слышала этого слова. Салигия? Звучало как сангрия. Она даже не знала, из какого языка позаимствовано это слово.

Но все вопросы в ее голове куда-то делись – ведь последующие слова Эллиота оглушили девушку, словно бомба.

– Ты – салигия, Кира. И ты со своими способностями не одинока.

Три

Kогда Кира вернулась домой, голова разрывалась от встречи с Эллиотом. Слова мужчины повергли ее в шок.

На мгновение девушке даже показалось, что она себе все придумала. Разум судорожно искал объяснения ее силам. В отчаянии он даже сделал вид, будто знает ответы на вопросы Киры. Сознание даже изобрело ей воображаемого друга Эллиота Хэммонда. Красивого, странного мужчину с жутким смехом. И эти глупости про пороки. Ну все. Теперь Кира сходила с ума. Или все-таки Эллиот Хэммонд считался более сумасшедшим из них двоих?

С кучей вопросов в голове Кира села за рабочий стол. Она внезапно осознала пустоту собственной комнаты. Голую стену украшали только фотографии черного ворона. Тот раньше целыми днями сидел на фонаре перед ее окном. Бельевая корзина рядом с дверью была переполнена черной одеждой. Декор комнаты выглядел очень скудным. Словно кто-то запретил Кире выражать свою индивидуальность. Девушка хотела отгородить ее, как и гнев, от внешнего мира.

Некоторое время Кира пялилась на черный дисплей телефона. Что вообще за семь пороков? И почему именно к ней они имеют какое-то отношение? Девушка взяла в руки смартфон и начала поиск. Картинки, символы и рисунки отражались на дисплее. Изображения выглядели даже гротескными. Люди горели в аду. Уродливые лица смеялись над ними, а дьявол мрачно улыбался. Это было жутко.

Это все она? Порок? Когда девушка больше не могла выносить вид странных изображений, она отложила телефон на письменный стол. Почему Кира не может быть нормальной? Как ее одноклассницы с их нормальными семьями, лучшими подругами и парнями.

Но что имелось у Киры? Только ее гнев.

Эллиот думал, будто может помочь девушке контролировать эмоции. Но Кира не хотела их контролировать. Она желала избавиться от гнева и от боли, пронзающих все тело. Она будто была лишним органом.

Кира яростно схватила телефон и отбросила гаджет в сторону двери. Устройство громко рухнуло на пол.

– Дерьмо, – выругалась Кира, когда поняла, что только что ударила своего единственного друга о стену. По дисплею протянулась трещина.

Она подняла устройство и обхватила его руками. Девушка годами ждала ответов на свои вопросы. Кира наконец-то хоть что-то узнала. Однако эти ответы ей не понравились. Она хотела услышать, что все будет хорошо; что в один прекрасный день Кира проснется абсолютно нормальной девушкой. Незаметной, интегрированной в общество и принятой им. Но такого не произойдет. Она была другой.

Это как всю жизнь верить в существование рая, чтобы потом узнать: жизни после смерти не бывает. Что за глупость.

Эллиот хотел взять Киру с собой. Предполагалось, что на севере Англии в маленьком городке находился интернат – Кентерберийская Школа Мастерства, сокращенно КШМ или Кентербери. Эллиот сказал, это что-то вроде Итонского колледжа для таких психов, как она. Там бы Кира жила и училась применять свои силы вместе с другими салигиями. Что бы это ни значило.

Кира не смогла ни принять предложение, ни отклонить его. Все это казалось таким нереальным.

– Это единственное место для таких людей, как ты, – говорил Эллиот.

Людей, как я, – думала Кира. По крайней мере, Эллиот называл ее человеком. После произошедшего сегодня девушка была уже не так уверена в этом.

Четыре

Kогда на следующий день Кира вышла из дома, Эллиот уже ждал ее около старинного автомобиля. Девушка закрыла за собой дверь и принялась изучать машину серо-оливкового цвета, на которую опирался мужчина. Почему-то Кира думала, что у Эллиота должна быть современная машина. Однако при ближайшем рассмотрении стало понятно: элегантный «Астон Мартин» прекрасно ему подходил. Автомобиль выглядел таким же изящным, как и все в этом парне.

В этот раз жакет Эллиота свисал с его правого плеча. Мужчина приветствовал девушку сияющей улыбкой. Нет, он точно не был плодом ее воображения.

– Ты подумала над моим предложением? – спросил он.

– Оставьте меня в покое!

Кира прошла мимо нового знакомого: удивленный, Эллиот не сдвинулся с места.

– Не стоит торопить события, – заметил он.

Сначала Кира была удивлена тем, что мужчина не побежал за ней вслед. Однако затем отогнала эти мысли прочь. Наверное, так было даже лучше. Ей предстоял еще один день в школе. Целью девушки было преодолеть эту трудность без особых осложнений. На сей раз уж точно.

У Киры не было сил разбираться с россказнями Эллиота о ее способностях. Тем не менее картинки из Гугла никак не желали покидать ее голову. Они, словно привидения, тянулись за девушкой и туманили рассудок.

Гордыня. Чревоугодие. Алчность. Зависть. Лень. Похоть. Гнев.

Кира еле передвигала ноги. Когда она зашла в школу, одноклассники совсем ее не замечали. Девушка посмотрела на серый линолеум под ногами. Кира протискивалась сквозь толпу, как крот в земле.

– У тебя что, совсем глаз нет? – крикнул кто-то в стороне.

– Извини, – нерешительно пробормотала Кира.

Вдруг чья-то рука схватила девушку за плечо. Тонкие пальцы впивались в ткань формы Киры, зажав ее, будто тиски. Судя по всему, извинения оказалось недостаточно.

Киру насильно вытащили из толпы. Перед ней возникла Вики Вокер. Вики уставилась на нее своими кошачьими глазами. Лидера компании тотчас окружили трое ее подруг. Их взгляды были такими же злыми, как и у их предводительницы. Кире стало интересно: тренировали ли они этот взгляд дома перед зеркалом. Девушки постоянно издевались над ней. На протяжении многих лет девушка выделялась среди массы других не только заметной внешностью и бледной кожей, контрастировавшей с черными глазами, но и странным поведением. В детском саду Кира бросалась в людей кирпичами. В начальной школе она частенько расцарапывала лица одноклассников. Но они были сами в этом виноваты.

– Что ты о себе возомнила? – спросила Вики.

Блондинка подошла к ней так близко, что Кира чувствовала дыхание противницы. Пахло малиной и мятой. Накрашенные глаза Вики сузились.

– Ты думаешь, что тебе все можно?

Не дожидаясь реакции, девушка толкнула Киру в грудь.

– Вечно ты у меня на пути, – прошипела Вики. – Здесь нет места для тебя, Венин. Иди туда, откуда пришла.

Кира сжала челюсть, когда одноклассница толкнула ее еще раз. Какая-то часть девушки понимала: Вики была права. Кира совершенно не вписывалась в это общество. Но другая часть ненавидела одноклассницу за то, что та так разговаривала с ней перед всеми. Они столь часто сталкивались друг с другом, что все это было похоже на отрепетированный танец. И раз, и два, и толчок, и толчок, и три.

– Наверное, она пришла к нам из могилы? – спросила одна из девушек в толпе. Губы Вики растянулись в противной улыбке. Предводительница обратила внимание на бледную кожу Киры.

– Да, ты провела каникулы в гробу или что?

Вокруг собралась целая куча людей. Одноклассники напряженно наблюдали за тем, как Вики толкала свою жертву дальше по коридору. Девушка, торжествуя, повернулась к последователям, прежде чем оттолкнуть Киру в угол.

– Возвращайся на чертово кладбище. Там твое место, – сказала Вики. – Там как раз твой отец.

Эти слова ножом вонзились в грудь Киры. Она чувствовала, как они режут кожу. Но не кровь вырывалась из раны, а гнев.

Ты – гнев.

Слова Эллиота раздавались в ее голове, когда ярость накрыла девушку волной. Кира стала грозовым полем, ожидающим удара молнии.

– Ой, она сейчас взорвется от бешенства, – взволнованно объявил какой-то школьник.

Для них это было спектаклем. Ребят не волновали чувства Киры или Вики. Они просто хотели развлечься.

Если бы Кира была сильной, она бы просто ушла прочь. Но девушку нельзя назвать такой. Кира чувствовала, как ненависть обрушивается на Вики и всех присутствующих. Агрессивное напряжение распространялось, словно пожар. Одноклассники хором требовали битвы. Кто-то даже боролся за место получше.

– Прочь с дороги, – пробормотал Колин из одиннадцатого класса, оттолкнув одноклассников в сторону.

Круг вокруг девушек сужался. Глаза Киры покраснели. Взгляд сфокусировался на Вики. Мышцы шеи напряглись, как у толстого мальчика два дня назад.

– Я тебя ненавижу, – прошипела Вики.

А затем она повалила Киру на пол.

Пять

Kира расстроенно захлопнула дверь за собой и уселась на ступеньки перед домом. Она проходила в школу всего два дня и уже получила выговор. Ее мать была не очень рада этой новости. Правда, в этот раз Кира справилась лучше, чем в прошлом году. Тогда она получила выговор уже в первый учебный день.

Девушка смотрела на заживающую рану на своей руке. Взгляд скользнул по предплечью. На запястье Киры красовались царапины и синяки: виной тому была Вики Вокер, пригвоздившая ее к полу ногтями.

Было около двадцати очевидцев, которые могли подтвердить: именно Вики начала борьбу. Тем не менее все они утверждали обратное. Поэтому Кира должна была сидеть дома целую неделю в качестве наказания. Может быть, оно и к лучшему. Кира знала: Вики никогда бы не напала на нее, если бы девушка не направила свои силы на эту светловолосую гиену.

– Держу пари, было больно, – сказал Эллиот, появившийся перед таунхаусом.

Кира тяжело вздохнула. Этот мужик наблюдает за ней двадцать четыре часа в сутки? Девушка все еще надеялась, что он являлся плодом ее фантазий.

– Ты меня нервируешь, в курсе?

У нее не было никакого желания изображать вежливость.

Эллиот рассмеялся.

– Я тоже рад тебя видеть. – Судя по всему, мужчина не понимал, что Кира совсем не хотела с ним разговаривать. Эллиот сел прямо рядом с ней. – С другой стороны, я уже привык к тому, что вы так со мной обращаетесь.

Киру раздражало, что Эллиот использовал множественное число. Она никогда не являлась частью какой-то группы. И никогда не станет.

– Что случилось? – спросил он.

– Случилась Вики Вокер. Сволочь.

Эллиот ухмыльнулся.

– Почему тогда у тебя столько синяков?

У Киры не нашлось ответа на этот вопрос. Девушка сама заставила Вики ударить ее. По сути, Кира сама напала на себя вместо попытки защититься.

– Послушай, я знаю, что ты должна выпускать пар время от времени. Но не на своих же одноклассников. И уж точно не на себя, – Эллиот произнес эти слова, и они повисли в воздухе. – Я понимаю, что ты хочешь побыть в тишине. Но здесь ты никогда ее не добьешься.

Его слова отдавались в душе больнее, чем все царапины от ногтей Вики. Эллиот будто хотел усложнить жизнь Киры, постоянно сталкивая ее с реальным миром.

– Обычные люди тебя не понимают, – продолжил он. – Они тебя боятся. Но это можно изменить. КШМ может предложить тебе столько всего…

– Что, например?

– Там ты научишься управлять своими силами. Сможешь использовать их по своему желанию. Так, чтобы они тебя не подавляли, – сказал Эллиот.

– И как такое возможно? – спросила Кира.

Она все еще не совсем понимала концепцию КШМ. Девушка всегда обладала этими силами – сколько она себя помнит. За шестнадцать лет так и не удалось взять их под контроль. С чего вдруг незнакомцы в дорогих костюмах должны это как-то изменить?

– С помощью ментальной и физической тренировки, – ответил Эллиот. – Ты и представить себе не можешь, чего можно этим добиться.

– Ты прав, – сказала Кира. – Не могу.

Ментальная и физическая тренировка. Это что, какая-то глупая шутка? Еще медитация и нахождение внутреннего центра, может?

– Если бы я знал, что ты будешь так скептически настроена, я бы принес тебе брошюру, – сухо заметил Эллиот. – Это работает, поверь мне.

– Почему ты так уверен?

– Потому что я видел это собственными глазами. Учеников объединяет кое-что особенное – оно выходит за рамки учебы. И не сомневайся в этом. Ты постоянно смотришь на меня так, будто я – психопат, который хочет тебя украсть, – заметил Эллиот.

Кира сморщила лоб. Он был неплох. А ей следовало поработать над своей мимикой.

Эллиот вздохнул.

– Кира, не надо обманывать меня и делать вид, что порезы и синяки – мечта твоих школьных будней.

И взгляд девушки невольно упал на раненые руки. Эллиот понимал Киру лучше, чем ей казалось.

– Оставь призраки прошлого позади. Поехали в Кентербери, – предложил мужчина.

Кира знала только одного призрака. Девушка никогда не сможет избавиться от него. Отец. Длинный шрам на шее матери. Когда Кире было три, вечером за ужином он вдруг взял нож и стал угрожать семье. Мать Киры была тяжело ранена. У миссис Венин не осталось выбора. Ей пришлось защитить себя и дочь. Это была самооборона.

После этого они оставили все в прошлом и переехали из Лондона в Парсонс-Энд. Но прошлое нельзя выбросить в мусорное ведро, как старую полку.

Кира только частично помнила инцидент, но не могла избавиться от мысли, что это все ее вина. Девушка была убеждена, что сама заставила отца атаковать их. Так же как Вики сегодня утром. Из-за дочери он вышел из себя тем вечером и чуть не убил свою семью. Кира была ответственна за случившееся с родителями. Ее гнев убил отца.

– Я не могу, – промолвила она.

– Почему?

Эллиот был так удивлен, будто считал, что покинуть Парсонс-Энд являлось самой простой вещью на земле. Как выключить фильм, который тебе не понравился.

Его очаровательные серые глаза уверенно смотрели на девушку.

– В Парсонс-Энде нет места для тебя. Люди здесь ничего не понимают.

– Ты думаешь, что я просто возьму и оставлю свою старую жизнь позади? – спросила Кира. – Так просто?

Губы Эллиота растянулись в улыбке.

– Кира, что держит тебя здесь?

Шесть

Рюкзак. Больше ей ничего не нужно. У Киры было немного вещей. Большую их часть она брать с собой не хотела. Кроме того, девушка собиралась в школу всего на пару дней. Если ей не понравится, она вернется на поезде в Парсонс-Энд.

Поэтому она положила самое необходимое: белье, рубашку, кожаную куртку, косметичку, кошелек и телефон. Эллиот убедил Киру в том, что в КШМ есть все, что нужно.

– Что с ним случилось? – поинтересовался мужчина, увидев ее разбитый смартфон.

Девушка молча пожала плечами.

– Он тебе не нужен, – сказал Эллиот и забрал телефон.

Он открыл бардачок и бросил туда устройство.

– Это еще что! – крикнула Кира и снова вытащила смартфон.

– Что? Ты ждешь звонка от школьных друзей? – ухмыльнулся Эллиот.

Кира зло посмотрела на него. И с этим парнем ей придется провести пять часов в машине. Девушка надеялась, что не пожалеет об этом пару километров спустя.

– Хватит смотреть на меня так. Это странно, – напомнил ей Эллиот. – В этой машине нет места приступам ярости, так что хватит. У нас впереди долгий путь. Поверь мне, не стоит. Ты оставила письмо, да?

Кира кивнула. Эллиот был прав. Никто не станет звонить девушке и спрашивать, где она. Ничто не держало ее в Парсонс-Энде. Напротив. Кира была обузой для одноклассников и даже для матери.

Она с легким сердцем оставила прощальное письмо для миссис Венин на кухонном столе. Кира не знала, как объяснить матери свое внезапное исчезновение. Поэтому Эллиот продиктовал ей текст и не упустил возможности прокомментировать небрежный почерк Киры.

Текст состоял из того, что девушка собралась отправиться в длительное путешествие. Она хотела забыть свое прошлое и Парсонс-Энд. Мать не должна сильно переживать. Так было лучше для всех. Четыре скудные фразы планировали объяснить все миссис Венин, чтобы та не подала объявление о пропаже. Никаких «люблю тебя» или «до скорого». Миссис Венин была на работе и ничего не знала об исчезновении дочери, когда старомодный автомобиль отправился в путь.

– Можешь отдохнуть. Сейчас уже поздно. Мы будем ехать еще несколько часов, – предложил ей Эллиот.

Кира знала, что не сможет заснуть. Она оставила старую жизнь позади. Впереди поджидала лишь неизвестность. Будущее пугало девушку даже больше, чем прошлое.

В голове накопилось так много вопросов. Какие они – другие салигии? Как выглядит школа? Найдет ли она там то, что обещал Эллиот? После их последнего разговора Кире не оставалось иного выбора, кроме как отправиться в Кентербери и самой узнать ответы на свои вопросы. Девушка больше не могла оставаться в Парсонс-Энде. Кроме того, Эллиот, судя по всему, понимал ее лучше любого другого человека, которого Кира встречала в своей жизни. Это вселяло смелость.

Кира надеялась, что Кентерберийская Школа Мастерства со своим внушительным названием не окажется большим разочарованием. Девушка все еще не могла представить себе, как удастся взять свои силы под контроль. Но мысли о том, что на свете существовали подобные ей люди – с такими же проблемами и страхами, – наполняли Киру уверенностью. Это была ее последняя надежда.

– Как ты узнал о КШМ? – спросила она, когда поняла, что не сможет выдержать наплыв вопросов в голове.

– Это длинная история. Я принадлежу роду Искателей. Это моя официальная должность, кстати говоря. Я ищу новых салигий. И если я хорошо выполняю работу, то нахожу их.

– Ты получаешь за это деньги? Ну, за поиск людей.

– Не все так просто. Эта работа очень сложная. Кроме того, не у всех есть такие силы, как у тебя, – сказал Эллиот. – Кстати, я довольно-таки неплохой Искатель. Моя семья занимается этим вот уже четыре поколения. Никто в свои двадцать семь лет не нашел столько салигий, сколько я.

– И сколько же ты нашел?

– Трех, включая тебя. Один Гнев, две Зависти.

Это звучало как-то совсем не внушительно. Кира не могла скрыть разочарования.

– Я знаю – может показаться, что это немного, – Эллиот высказал ее мысли вслух. – Но иногда на это уходят месяцы. Даже годы. Сложнее всего найти Лень. Чаще всего они даже не выходят из дома. При этом в них скрывается огромный потенциал.

Кира сморщила лоб. Когда он говорил о смертных грехах, это звучало так, будто мужчина рассуждал о самых заурядных в мире вещах.

– Сколько ты меня искал? – спросила она.

– Почти год.

У Киры отвисла челюсть.

– Так долго?

Судя по всему, Эллиот посвятил ей больше времени, чем любой другой человек в ее жизни. Неудивительно, что он так хорошо понимал Киру.

Искатель пожал плечами – словно это что-то само собой разумеющееся. Он уставился на пустую улицу перед собой и продолжил разговор.

– Я долгое время сомневался в этом, – поведал он. – В Парсонс-Энде насчитывалось несколько инцидентов с применением насилия. Это далеко не всегда значит, что салигия где-то рядом. Люди и сами ведут себя так. Лгут, ругаются, обманывают и убивают. Для этого не нужна салигия.

– Как же ты меня тогда нашел? – спросила Кира.

– Сначала вообще никак. Я искал информацию про многих людей. Опрашивал их, когда что-то случалось. Например, эта бойня на волейбольном турнире в прошлом году… Это же ты была, да?

– Вики играет в команде.

Этим было все сказано.

– Я так и подумал. И еще водитель автобуса, который въехал в машину и потом говорил, что фазы переключения светофора в городе стали слишком долгими.

Про него Кира почти забыла.

– Я очень торопилась.

– Дай угадаю. Ты все равно не успела к нужному времени.

Кира вжалась в пассажирское сиденье.

– Без комментариев.

Эллиот довольно кивнул.

– Я смотрел записи из автобуса. И заметил тебя на них. Все люди оборачивались. Только один человек наблюдает за происходящим, встает с места и просто выходит. «Наблюдает» – не совсем правильное слово. Я видел гнев в твоих глазах.

Он издал какой-то звук, показавшийся Кире чем-то похожим на треск огня.

– Этот трюк с глазами каждый раз меня удивляет. Сразу видно, что что-то не так. Однако я не могу объяснить это, – сказал Эллиот. – Мой отец говорит, что у вас, салигий, есть специальный взгляд. Вы так узнаете друг друга. Так у вас есть явное преимущество, если работаете Искателями.

Эллиот прочистил горло – будто часть последнего предложения застряла у него внутри.

– После происшествия в автобусе я подумал, что ты как-то связана со всеми инцидентами.

Кира хорошо помнила поездку. Она заставила одного из пассажиров нажать на кнопку аварийной остановки, потому что слишком ответственный водитель не хотел открывать двери между двумя остановками. Но потом гнев перебросился на водителя. Он просто дал газу и въехал в автомобиль спереди. Кира ощутила этот удар каждой клеточкой своего тела.

– После этого несколько недель ничего не происходило, – продолжил Эллиот. – Я должен был убедиться на сто процентов, прежде чем начать с тобой диалог. Было бы крайне неприятно посвятить чужака в тайны салигий. Потом я увидел тебя в парке вчера. Ты серьезно напугала тех парней. Так я понял, что ты – та самая.

Эллиот знал о Кире куда больше, чем она думала. Девушке даже стало неловко, что Искатель так долго за ней наблюдал. До недавних пор факт того, что Кира умеет переносить свой гнев на других, являлся ее маленькой тайной. Так она думала. Поэтому она решила больше не спрашивать у Эллиота, что еще мужчина о ней знает.

Семь

Kира издалека смотрела на Кентерберийскую Школу Мастерства. Она расположилась на холме. В утреннем свете школа походила на каменную крепость. Территория была защищена от любопытных взглядов высокой стеной. Только золотая буква «К» на воротах давала понять, что находится за ними.

– Добро пожаловать, – объявил Эллиот перед тем, как они прошли в арку к главному входу.

Кира восхищалась круглыми колоннами, поддерживавшими крышу. Они напоминали холлы старых музеев. Глаза девушки округлились, когда они зашли в главное здание. Несколько мгновений назад Кира почти засыпала. Сейчас же усталость от долгой поездки будто куда-то улетучилась.

Аскетично обставленный холл, казалось, был размером с футбольное поле. Приблизительно. Стены украшены слева тремя и справа четырьмя прямоугольными гобеленами разных цветов. На них красовались золотые символы разных животных. Это были такие же символы, как на эмблеме на костюме Эллиота. Холл был почти пустым – за исключением длинной красной дорожки и двух растений в горшках, гордо сверкающих на свету. Паркет из розового дерева блестел красно-коричневыми чешуйками под ногами Киры и тянулся к двум деревянным лестницам, обрамлявшим комнату и ведущим к галерее.

Между двумя лестницами стояла скульптура. Издалека она напоминала медно-красные круги. Сначала Кира увидела в этих кругах Солнечную систему. Когда девушка подошла поближе, оказалось, что они разделялись на девять кругов ада. Это, конечно, больше подходило к теме семи пороков, чем Солнечная система.

– Ад Данте, – сказал Эллиот.

Скульптура напомнила Кире о ее запросах в Интернете. Окруженные существами наподобие ангелов жуткие гравюры изображали голых людей. Эти люди катались в грязи, били друг друга или горели. Некоторые фигуры выползали из рамок, будто пытаясь дотянуться до посетителей. При ближайшем рассмотрении измученных лиц Кире даже показалось, что она слышит их крики. Эллиот толкал круги снова и снова, заставляя их вращаться; в движении они отражали ранний дневной свет, проникающий в помещение через окно в крыше.

– Будем надеяться, что нас это не ожидает, – со смешком отозвался Эллиот. Даже по меркам Киры у него оказалось ужасное чувство юмора. Лично она точно не поставила бы себе такую штуковину в гостиную.

В то же мгновение справа от них раздался стук каблуков по лестнице.

– Вы уже здесь. Замечательно, Эллиот.

Пожилая дама в черном костюме спускалась по лестнице. На ней были черные туфли и блуза королевского пурпурного цвета. Ее наряд напомнил Кире школьную форму. Женщина двигалась в их направлении. Волосы ярко-красного цвета были собраны в такой тугой пучок, что морщины на лбу незнакомки разгладились.

– Ребекка Киллингворт. Супербия, – представилась она, пожимая руку Кире.

Супербия. Это слово в переводе с латыни значило «гордыня», как рассказал ей Эллиот. Сама Кира была ирой.

При ближайшем рассмотрении девушка заметила: миссис Киллингворт выглядела лет на пять моложе настоящего возраста благодаря толстому слою косметики. По крайней мере, она пыталась. Женщина выглядела лет на пятьдесят пять.

– Я – директор КШМ, – сказала она. – Как хорошо, что ты все-таки решилась к нам приехать. Поверь мне, в этом мире нет более подходящего места для тебя.

Кира надеялась, что это окажется правдой. Она смотрела на эмблему школы на нагрудном кармане директрисы. Как и у Эллиота, знак был вышит золотыми нитками. Правда, там не хватало буквы «И»: вместо этого на кармане красовалась голова льва.

Миссис Киллингворт повернулась к Эллиоту.

– Все в порядке?

– Никаких сложностей.

– Замечательно.

Когда миссис Киллингворт схватила Киру за руку, она заметила царапины на запястье девушки от Вики. Директриса поджала губы. Ее строгий взгляд немного напомнил Кире мать, выражение лица которой очень редко было добрым или дружелюбным.

– Кира оставила прощальное письмо, – добавил Эллиот.

– Понятно.

Больше миссис Киллингворт ничего не говорила – только изобразила улыбку на лице.

– Пойдем, Кира. Я проведу тебя по школе и покажу твою комнату.

Она бросила взгляд на золотые наручные часы.

– Девочки вот-вот проснутся.

Сердце Киры забилось быстрее при этих словах. Холл был огромным. Однако теперь девушке казалось, что стены приближаются к ней и хотят раздавить. Через пару минут Кира познакомится с другими салигиями. Оставалось только надеяться, что они будут приятнее, чем Вики Вокер.

Восемь

Kире не потребовались вещи из дома. Эллиот был прав. Она получила целый мешок одежды, предоставленной школой. Новые пиджаки и пуловеры были украшены золотыми эмблемами с головой медведя. Хоть одежда и выглядела скучной – кроме черных блуз все было кроваво-красного цвета, – вся она сделана из лучших тканей. Кира в этом не сомневалась – все было очень мягким. Кроме того, форма оказалась более свободной, чем в Парсонс-Энде. Не потребовалось ни галстуков, ни бабочек. Ученики могли носить любую обувь, какую только захотят.

С кучей новых вещей в руках Кира последовала за миссис Киллингворт по длинному коридору через первый этаж западного крыла. Слева от них, словно аллея из деревьев, выстроились панорамные окна. Оттуда открывался вид на парк. Справа от окон на стенах висели красивые пейзажные картины. Как и прихожая, западное крыло казалось Кире таким бесконечным, что девушка ощутила себя словно в зазеркалье.

– Девочки живут в западном крыле, мальчики – в восточном, – сказала миссис Киллингворт. – Самое время начать беседу о правилах.

Правила.

Какая-то часть Киры будто умерла, когда девушка услышала это слово.

– Во-первых, вам нечего делать на первом этаже восточного крыла. Во-вторых, вам запрещено применять силы друг на друге. Хватает и личных смертных грехов – чужие вам не нужны. В-третьих, чтобы покинуть территорию школы, нужно получить мое личное согласие.

Пока они шли по длинному коридору, миссис Киллингворт быстро объясняла правила. Голова Киры шла кругом. Она уже забыла первое правило. Что-то там про восточное крыло.

– В-четвертых, тебе запрещается разговаривать с людьми извне о твоих силах, о нашей школе и о том, кто мы такие. Это касается и персонала КШМ.

Интересно, люди считают, что здесь – католическая школа? Ладно. Да будет так. Никто же не знает кардиналов и священников в лицо. Может, они среди нас.

Процессия повернула за угол в заднюю часть крыла. Дверь рядом с ними открылась. Из ванной вышла девушка в зеленом полотенце. Посмотрев в глаза незнакомки, Кира испугалась. Впервые в своей жизни она увидела мерцание смертного греха в чужих глазах. Зеленые электрические молнии плясали в радужной оболочке.

По спине Киры пробежали мурашки. Теперь она поняла, о чем говорил Эллиот в машине. Кира быстро отвела взгляд от девушки и вцепилась в новые вещи.

Миссис Киллингворт не обратила на это внимания.

– …нарушение правил, ты должна сразу же мне об этом сообщить, – закончила она свою речь.

Кира не особо следила за беседой. Это было какое-то старое правило или уже новое? Миссис Киллингворт остановилась перед одной из дверей в комнаты – будто кто-то нажал на паузу. Кира слишком поздно затормозила и чуть не врезалась в директрису.

– Будильник звенит каждое утро в полседьмого. После этого вы идете мыться. Потом на завтрак в столовую. В половине девятого начинаются уроки. Физкультура в учебном плане каждый день. На выходных у вас свободное время. Вы можете рисовать, медитировать, читать или тренироваться. У нас огромное количество тренировочного оснащения. Я знаю, вы, иры, должны время от времени выпускать пар.

Кира подняла одну бровь. Она не любила заниматься спортом. Но, если девушка не могла применять силы на ком-то другом, ей правда стоило найти альтернативный способ справляться со своей яростью. Но… Миссис Киллингворт серьезно предлагала ей медитацию в качестве варианта времяпрепровождения?..

Директриса сунула Кире листок в руку, которой та держала одежду.

– Это твое расписание. Я позволила себе выбрать предметы за тебя. Ты увидишь, тут не будет скучно. Ну и, конечно, здесь есть и другие ребята.

С этими словами миссис Киллингворт толкнула дверь за своей спиной.

– Добро пожаловать в комнату 107!

К ужасу Киры, на нее из роскошно обставленной комнаты уставились три пары глаз. Девушка рефлекторно вцепилась пальцами в мешок с одеждой, пока ногти не пронзили толстую ткань. Ее расписание теперь больше походило на бумажный комок.

– Девочки, это Кира Венин. Ира. Ваша новая соседка, – сообщила миссис Киллингворт.

Кира нерешительно шагнула в комнату. В воздухе висел сладкий цветочный запах парфюма, шампуня и лосьона для тела. Тяжелые шторы фильтровали утренний свет и окрашивали комнату в теплые красные тона. Несмотря на размер, комната выглядела уютной.

– Представьтесь, – скомандовала миссис Киллингворт.

Девушки моментально исполнили команду. Первая салигия, которая подошла к Кире, улыбнулась ей. Карамельно-коричневые глаза соседки сияли. Темные вьющиеся волосы были спрятаны под золотисто-желтым полотенцем. На самой девушке надет халат такого же цвета.

– Я Эйвери. Аварития. Приятно познакомиться!

Эйвери казалась слишком дружелюбной для человека, одержимого алчностью.

– Кира, – ответила девушка тихо, прежде чем вспомнила: миссис Киллингворт уже упоминала ее имя.

– Меня зовут Скарлетт. Люксурия, – сказала вторая девушка в темно-коричневой форме. Слова мягко соскользнули с ее губ. Скарлетт игриво подмигнула Кире. Новая ученица сразу заметила темно-синее мерцание в глазах хрупкой блондинки.

Кира почувствовала странное покалывание в животе при этом приветствии. Прежде чем она смогла хоть как-то отреагировать, перед Скарлетт появилась другая девушка. Третья соседка была не просто симпатичной – ее можно назвать настоящей красавицей. При виде тонких черт лица и медово-русых волос даже Вики Вокер бы скрипела зубами от зависти. Третья девушка подавала себя так уверенно, будто являлась королевой мира. Нет, повелительницей вселенной. Она может быть только Гордыней.

– Меня зовут Грей. Супербия, – подтвердила она догадки Киры своим западноамериканским акцентом.

Супербия. Как и миссис Киллингворт.

– Брук! – зарычала директриса. Она наблюдала за очередной салигией.

Кира посмотрела на девушку. Та сидела на одной из кроватей спиной к новой соседке. Она спокойно расчесывала шелковистые красные волосы. Расческа остановилась на полпути. Затем соседка издала демонстративный вздох и повернулась. Зеленые глаза враждебно смотрели на Киру.

– Брук. Инвидия, – произнесла она нервно. – Собака.

Кира ничего не поняла.

– У каждого из семи пороков есть свой символ-животное, – объясняла Эйвери, девушка в халате. – Лев – символ гордыни, змея – похоти, собака – …

– …зависти, – отрезала Брук, надевая пиджак зеленого цвета.

– Брук хотелось бы, чтобы ее символом стало какое-то другое животное, – сказала Грей.

– Брук хотелось бы много чего из того, что есть у других, не правда ли? – грубо заметила миссис Киллингворт.

Вместо ответа на это замечание рыжая окинула миссис Киллингворт раздраженным взглядом.

– Интересно, что Лейзи думает по этому поводу? – спросила Скарлетт. – У нее осел.

С этими словами она прыгнула на одну из четырех двухъярусных кроватей. Оттуда послышалось чье-то мычание. Только сейчас Кира заметила: под толстым слоем серых одеял лежала еще одна девушка.

И с ними всеми Кире придется делить комнату? Они были такими… другими. Девушка думала, что будет жить с ирой. Однако вместо этого она оказалась в столь красочной куче. В самом буквальном смысле этого слова. От разных цветов формы у Киры в глазах рябило. Кроме того, она не могла запомнить столько имен сразу. Эйвери, Скарлетт, Грей, Брук и…

– Лейзи! – хихикала Скарлетт, бросив подушку в голову девушки.

– Скарлетт, слезай с кровати, – скомандовала миссис Киллингворт. – Клаудия, а ну-ка быстро вставай. Или я принесу ведро с водой.

– Только не ведро с водой, – пробормотала девушка с замечательно описывающим ее прозвищем. У нее был легкий немецкий акцент. – Еще пять минут. Нет, десять. Пятнадцать.

Ее голос вскоре заглох – ученица упала лицом в подушку.

Прежде чем Кира успела оглянуться, миссис Киллингворт исчезла из комнаты. Спустя пару секунд женщина вернулась с полным ведром воды. Ну, она держала свое слово. При виде ведра Скарлетт быстро слезла с кровати.

Лейзи с криком подпрыгнула на месте. На нее из ведра вылилась вода. Она промокла с головы до ног, словно после сильного ливня. Лейзи судорожно вдыхала воздух и убрала мокрые волосы с лица.

– А теперь представься.

Директриса, судя по всему, не хотела терять ни минуты. Лейзи растерянно надела очки и всмотрелась в стекла. Она выглядела на год или два младше остальных. Хотя девушка не казалась толстой, ее лицо было круглым и мягким. Щеки тоже были полными – как у ребенка.

– Я Клаудия. Ацедия. Но ты можешь называть меня Лейзи.

– Хорошо. А теперь пойдемте на завтрак, – миссис Киллингворт хлопнула в ладоши, тем самым закончив знакомство. – Кира, добро пожаловать домой.

Девять

После посещения государственной школы Кира ожидала увидеть на завтраке половники, полные овсяной каши. Вместо этого в столовой была еда, напоминающая буфет в отеле. Яйца, свежие фрукты, зерновой хлеб, мюсли, йогурт (в том числе безлактозный). Кира мучилась с выбором. Запах поджаренных кофейных зерен ударил ей в нос, когда девушка шла мимо длинной стойки.

– А можно еще медленнее? – спросила девушка в оранжевой форме и жадно схватилась за ложку для своего яйца всмятку.

Кира раздраженно отошла в сторону.

– Гула. Чревоугодие, – объяснила Кире Грей, проводившая ее к столу.

Девушка была ошеломлена количеством новых впечатлений. Она взяла в руки тарелку с куском хлеба и маслом. В комнате ученица быстро надела новый пуловер, чтобы поскорее влиться в коллектив в формах с символикой школы.

Эйвери, алчность. Скарлетт, похоть. Грей, гордыня. Брук, зависть. Лейзи, лень, повторяла Кира про себя.

– У нас в комнате нет никого, кто представлял бы чревоугодие? – заметила девушка, сев за стол к Эйвери, Скарлетт и Брук. Соседки обменялись взглядами, которые Кира могла определить как заговорщицкие.

– Вообще-то была, – коротко ответила Эйвери, поворачивая колечко на пальце. Оно было украшено зеленым камнем.

– Кэприс сбежала, – объяснила Грей. – Всего пару дней назад. Иначе мы были бы первой комнатой со всеми смертными грехами.

Грей, судя по всему, это беспокоило больше, чем отсутствие Кэприс.

– А куда она сбежала? – спросила Кира.

Последние несколько километров пути до Кентербери она не заметила ни одной интересной цели для бегства между холмами, лесами и полями. Девушка даже не знала, где территориально они находились.

Грей пожала плечами.

– Она ничего не сказала нам. Наверное, боялась, что мы ее сдадим. Ну, или это была спонтанная акция, – предположила девушка.

– Гулы всегда делают то, что хотят. Они не очень хорошо знают свои границы. Если быть точнее – совсем их не знают.

– Они такие расточительные, – пожаловалась Эйвери.

– Расточительные, правда? – прокомментировала Брук, смотря на гору фруктов, которую Эйвери положила себе на тарелку и все еще к ней не прикоснулась. Брук сидела на краю лавочки, будто сохраняя безопасную дистанцию между собой и своими соседками.

– Возможно, Кэприс не нравились правила, – предположила Скарлетт, покусывая сельдерей. – Почти невозможно их не нарушить.

Она многозначительно улыбнулась и коленом коснулась ноги Киры. На лавочке было место для четверых. Скарлетт же, казалось, все ближе подбиралась к новенькой.

Кира отодвинулась от нее подальше и посмотрела на девушек за соседними столами. На первый взгляд они выглядели как обычные тинейджеры. Однако благодаря форме Кира могла понять, кто какой порок представлял. Она поняла принцип. Каждый грех имел свое название на латыни, цвет и животное-символ. Гордыня: супербия, пурпурный, лев. Алчность: аварития, золотисто-желтый, волк. Похоть: люксурия, голубой, змея. Гнев: ира, красный, медведь. Чревоугодие: гула, оранжевый, лиса с гусем во рту. Зависть: инвидия, зеленый, собака. Лень: ацедия, светло-серый, осел.

Кира искала других девушек в красном, однако не смогла найти ни одной. Она начала нервничать, когда поняла: возможно, она единственная ира в этой школе. Только сейчас девушка осознала – Эллиот говорил о других салигиях, но не о других ира.

– А где парни? – спросила Кира.

– Они придут позже, – сказала Эйвери.

Скарлетт вздохнула и оперлась головой о ладонь.

– Жаль…

– Так лучше, – сказала Грей. Она все время держала подбородок так высоко, будто ее шею обрамлял невидимый воротник.

– Почему? – спросила Кира.

Грей медленно опустила вилку на стол и сложила руки. Каждый из ее жестов выглядел отточенным.

– Что самое худшее ты когда-либо совершала? Я имею в виду, с твоими силами, – спросила девушка.

Я убила своего отца, подумала Кира. Она быстро отогнала эти мысли. Девушка никогда не позволит себе сказать такие слова вслух. Все здесь были грешны. Однако вряд ли кто-то из них был убийцей.

– В четвертом классе я заставила одного из учеников прижать руку учительницы дверью. Она была поломана в трех местах, – ответила Кира.

Это было правдой. Кира хотела, чтобы миссис Кулидж прекратила постоянно всех наказывать. Прежде чем она успела что-то сделать, Джек Поттер хлопнул дверью, прижав ею руку учительницы. Со временем Кире даже стало немного жаль миссис Кулидж.

– Неплохо, – сказала Грей.

Кира посмотрела на нее с серьезным лицом.

– Если бы ты была этим парнем, наверное, тебе и самой хотелось бы сломать ей руки.

Эйвери, судя по всему, не осталась в восторге от признания Киры: у нее в горле застряли мюсли. Девушка закашлялась и ударила себя в грудь.

Кире тоже не понравилось ее собственное утверждение. Хотя новенькая и не знала, что являлось более предосудительным: причинить кому-то боль самой или использовать для этого одноклассника.

– А что насчет вас? – Девушка больше не хотела думать о своих проступках – и уж тем более о них говорить. – А вы чего плохого делали?

– Ты не хочешь этого знать… – ответила Брук с самодовольной улыбкой на лице.

Эйвери откашлялась. Мюсли перестали ее беспокоить:

– Я раньше воровала. Очень часто. Я была так в этом хороша, что воровала даже подарки для семьи. Однажды я украла нож из магазина кухонной утвари. Было прекрасно, – размечталась она, словно рассказывала о первой любви. – Я подарила его маме.

Кира почувствовала, как ее живот сжался в комок. Она никогда не делала ничего хорошего для своей матери. В довершение всего девушка сбежала из дома. Интересно, как миссис Венин отреагировала на прощальное письмо?

– В прошлом году у меня случился мой первый роман. Со студентом теологии, – продолжила Скарлетт, хихикая. – И с его девушкой.

Ее щеки вспыхнули при воспоминании об этом.

– Хм… – единственное, что Кира смогла ей ответить.

Грей с поднятой головой ожидала, пока все обратят на нее внимание – прежде чем начать рассказ о своих великих подвигах.

– Мы с отцом заставили губернатора Калифорнии опозориться, когда его показывали по телевизору. Губернатор оскорблял всех подряд. После этого ему пришлось сложить полномочия. Многие вещи в жизни люди делают из-за гордыни.

Она гордо взглянула на девушек. Эйвери и Скарлетт одобрительно улыбнулись соседке. Кира же ошеломленно уставилась на Грей.

– Ты и твой отец? Он что, знает, кто ты такая?

Грей рассмеялась.

– Конечно. Лучшим уловкам меня научил именно он.

– Что? – вырвалось у Киры.

Отец Грей не просто принимал ее способности, но и поощрял их развитие? Кира не могла себе этого представить.

– А твои родители не говорили с тобой об этом? – спросила Грей.

– У моей матери тоже с этим проблемы, – сказала Скарлетт, скривившись. Ее колено снова оказалось у ноги Киры. – Алчность и гордыня – это еще куда ни шло, а вот похоть… Пестиками и тычинками все дело не объяснишь.

Кира не верила своим ушам. В Парсонс-Энде ее бы упекли в психушку, если бы девушка сказала, что олицетворяет собой один из смертных грехов. Даже хуже: мать бы привязала ее к кровати и позвала бы экзорциста.

И хотя Кира говорила с матерью о своих чувствах и способностях, миссис Венин всегда делала вид, будто это какая-то больная фантазия. Якобы ее вызвали тревожные воспоминания из детства девушки. Некоторое время Кира и сама верила в эту теорию. Иногда ей было проще считать себя сумасшедшей, чем смотреть в глаза правде.

– От кого тогда это тебе досталось? – спросила Эйвери. – От матери или от отца? Или от обоих?

Рука Киры вцепилась в нож.

– Ты о чем вообще?

Эйвери и Грей удивленно обменялись взглядами.

– Тебе никто не рассказывал? – спросила Эйвери.

– О чем? – Кира больше не могла подавлять дрожь в голосе. Она так сильно сжала в руке нож, что рукоятка начала резать кожу девушки.

– Наши способности передаются по наследству, – сказала Брук. – Один из твоих родителей должен быть ирой. Иначе у тебя не имелось бы этой силы. Ты серьезно не знала?

Комната начала вращаться вокруг Киры. Столы, стулья и люди шатались вокруг и рассыпались на молекулы. Тарелка девушки плыла перед глазами, когда в животе что-то начало пульсировать.

Один из родителей должен был обладать такими же силами, как она?

Мать точно не была ирой. Это Кира знала точно. А ее отец…

– Этого не может быть, – вырвалось у девушки.

Это значило, что Адам передал дочери по наследству это проклятие, зная, какую боль это ей принесет. Девушке стало тошно. Возможно, поэтому мужчина напал на ее мать.

Кира внезапно осознала свою ошибку. Она даже не знала, кем являлся ее отец – уж не говоря о том, чем он был. Адам был чужаком. Однако с Кирой их объединяло больше, чем ей раньше казалось. Она сидела в группе девушек. Те думали, будто Кира – такая же, как они. Но эти салигии оказались совсем другими. Они словно из другого мира. Из мира, в котором родители понимали и даже поощряли их. Кира чувствовала себя глупой и наивной.

Тарелка Киры с грохотом упала на пол и разлетелась на мелкие кусочки – так сильно девушка ее отбросила. Огненно-красная вуаль застлала ей глаза, когда Кира поднялась с места.

Эйвери и Скарлетт с ужасом смотрели на новую соседку.

– Кира, – сказала Грей, вставая с места. Девушка смотрела на Киру и пыталась успокоить новенькую взглядом. – Не хочешь вернуться за стол?

Вся столовая уставилась на стол группы 107. Кира почувствовала покалывание на лбу от взгляда Грей. Супербия, судя по всему, пыталась успокоить ее с помощью своих сил.

Ты выше этого, твердила в Кире ее гордость.

Когда девушка снова села на место, остальные простили ей такое поведение и разбитую тарелку. Но потом Кире в голову, словно молнии, выстрелили воспоминания. Ее кричащий отец с ножом в руке. Плачущая мать. Рана на шее женщины. Что на самом деле произошло той ночью? Все предположения Киры оказались ошибочными.

Она так сильно вонзила нож в стол, что Скарлетт подпрыгнула от страха. Лезвие осталось в дереве. Сжав руки в кулаки, Кира вышла из столовой.

Десять

Эллиот скользнул в одно из двух кресел перед столом миссис Киллингворт. По обыкновению его взгляд упал на гравюру в столе. В тонкой резьбе можно было рассмотреть историю Адама и Евы. Изгнание из рая. Первородный грех.

– Все еще ничего не слышно о Кэприс? – спросил он, потирая глаза от усталости.

– Будто под землю провалилась, – ответила миссис Киллингворт.

Она остановилась перед панорамным окном и уставилась на серпантин за стеклом. Большие дождевые капли падали вниз.

– Ни машины, ни телефона – никаких следов, – сказала женщина. – Она не могла убежать далеко.

– Как вы думаете, другие могут быть с этим как-то связаны? – спросил Эллиот, хотя и знал: миссис Киллингворт не любила такие разговоры.

– Думаю, у них есть свои заботы, – отрезала директриса. – Надеюсь, она вернется рано или поздно. В одиночку Кэприс не сможет справиться. Скоро она поймет, как здесь было хорошо.

Это была настоящая головоломка. Девушка из комнаты 107 пропала три дня назад. Она исчезла ночью и оставила почти все свои вещи. Кэприс, должно быть, незаметно перелезла через высокие ворота. Персонал осмотрел все ближайшие территории в поисках девушки. Ворота закрывались на ночь – они были три метра величиной, а сверху располагались железные шипы. Эти шипы могли сильно ранить человека. Лезть через них было очень опасно. Уж тем более такой неловкой девушке, как Кэприс.

– Я могу отправиться на ее поиски и опросить местных, – предложил Эллиот. – Правда, люди здесь, как правило, бесполезны.

– Они не любят неудобные вопросы. Как и мы, – ответила миссис Киллингворт. – Я связалась с ее родителями, позвонила им во Францию. Но они ничего не слышали о дочери. Судя по всему, Кэприс уже сбегала из дома. Они хотят проверить операции по ее счету и сообщить, если что-то не так.

– Вы уже сообщили о пропаже в полицию?

– Позвольте выразиться так: я рассказала детективу о том, что девушка сбежала. Попросила его быть настороже. Нам не нужен черный пиар. Или вообще хоть какой-то пиар.

– Понятно.

Миссис Киллингворт села на кресло за свой письменный стол. Оно напоминало трон. Верхняя часть в форме головы льва возвышалась над строгой прической директрисы.

– Вы можете оказать мне одну услугу, Эллиот?

Это звучало так, будто у мужчины оставался какой-то выбор. Миссис Киллингворт была его шефом.

– Не могли бы вы поискать Кэприс несколько дней? – спросила она. – Опросите людей на местности, осмотритесь… Все ваши действия как Искателя могут нам пригодиться. Вы лучше всех знаете, как найти человека.

– А что с другими Искателями? – спросил Эллиот.

– Гидеон в Ирландии, Марта в отпуске на Сейшелах…

– Как мило, – сухо прокомментировал Эллиот.

– Я, конечно же, буду вознаграждать вас за усилия.

Директриса аккуратно потрогала пучок. Из него не выпала ни одна прядь.

– Давно от нас никто не сбегал. Обычно все наоборот, – ухмыльнулась женщина. – Даже простые люди прибегают к нам, желая поучиться здесь. Они жадные, эгоистичные, самостийные… Может даже показаться, что мир полон салигий…

Миссис Киллингворт сделала паузу.

– Но так оно и есть, – завершила женщина, искренне засмеявшись.

Классический юмор от салигии.

– На свете нет места, где эти дети смогут лучше подготовиться к жизни в обычном мире, чем здесь, – подтвердил Эллиот. – Никаких сомнений.

На мгновение показалось, что миссис Киллингворт задумалась об этом.

– Но вы не поэтому сюда пришли.

Директриса взяла в руки перьевую ручку и стала заполнять чек для Эллиота.

– Вы снова отлично поработали. Ира. Их в наше время сложно найти, – похвалила она мужчину, отдавая чек в его руки.

Когда Эллиот потянулся за ним, миссис Киллингворт отдернула руку. Судя по всему, директриса о чем-то задумалась.

– Она очень сильна, не правда ли? – спросила женщина.

– Намного сильнее, чем другие ира, которых я встречал раньше.

– Кто, вы говорили, ее родители?

– Медсестра Вейла Венин и некий Адам Найи. Умер много лет назад, – сказал Эллиот.

Миссис Киллингворт держала чек, словно приманку, пытаясь заманить Эллиота в ловушку.

– Думаете, Кира может добавить нам проблем?

– Не больше, чем другие, миссис Киллингворт, – с этими словами он выхватил чек из рук директрисы.

В интернате Эллиот спал и ел. Организация также оплачивала его командировки. Часть гонорара за Киру Эллиот собирался потратить на свой любимый старый автомобиль. «Астон Мартин DB5» 1964 года выпуска был его гордостью. Подарок отца.

– Для меня было честью встретиться с вами. Как всегда, – улыбнулся он.

Эллиот положил ценную бумажку во внутренний карман пиджака. И тут улыбка застыла на его лице. В окне позади директрисы он увидел низкого человека. Тот уверенно шагал по дороге. Кира.

Эллиот постарался не выдавать своей реакции. Миссис Киллингворт не должна была понять, что ее недавняя добыча вот-вот собиралась ускользнуть из ее рук. Он спокойно выпрямился и провел рукой по пиджаку.

– Извините, мне нужно идти. Есть кое-какие важные дела.

Одиннадцать

– Kира!

«Астон Мартин» Эллиота ехал рядом с Кирой. Девушка шла в гору под проливным дождем.

– А ну-ка стоять! – крикнул он из водительского окна.

Кира вняла его просьбе раньше, чем мужчина успел затормозить.

– И что потом? Еще каких-нибудь сказок мне расскажешь? – отозвалась она.

Гнев лился из ее глаз. Взгляд ученицы испепелял Эллиота. Дождевые капли падали девушке на голову и скатывались по ее лицу вниз.

Эллиот не понимал, о чем говорила Кира. Однако мужчина чувствовал, как ее злость переходит на него. Он вцепился руками в руль. Живот Искателя свернулся в комок – словно под действием вакуума.

– Тихо. Я думаю, все легко поддается объяснению, – начал он.

– Почему ты не сказал мне, что мой отец был ирой?

Эллиот стиснул зубы, чувствуя, как по телу разливается гнев. Дыхание ускорилось. Кровь ударила в голову. Костяшки побелели от столь сильного сжатия руля.

– Я ничего о нем не знаю.

– Не ври мне! – крикнула Кира. – Ты шпионил за мной почти целый год и ничего не знаешь о моем отце?

Эллиот знал: он давно был мертв. Поэтому Адам совершенно не интересовал Искателя.

– Ты знал, что пороки передаются наследственно! Ты знал, что у него тоже была… эта болезнь!

Кира со всей силы ударила по капоту его автомобиля.

– Прекрати! – В его тело словно ударила молния. Эллиот внезапно оказался прямо перед Кирой.

Если эта малявка хоть раз коснется его автомобиля, мужчина не сможет держать себя в руках.

– Ты гордо рассказывал мне о своих поисках салигий, – продолжила Кира. – Ты отлично с этим справляешься. Особенно замечательно, что ты увозишь детей от их родителей.

– Все не так просто, – возразил Эллиот, пытаясь не повышать голос.

Обычно у него в таких случаях не было поводов для волнения. Но это очень непростая ссора. Силы Киры стали катализатором процесса.

– Ты ничего не знаешь о моей работе. Не знаешь, как сложно найти салигий, чьи семьи не посещают нашу школу уже много поколений.

Эллиот сжал челюсти, чтобы не сделать чего-то, о чем будет сильно сожалеть. Злые слова так и норовили слететь с его языка. Без помощи мужчины Кира бы в жизни не узнала, что являлась салигией. Как она только смела обвинять его в чем-то?

– Тебя это раздражает? – подначивала его Кира. – Ты зол? Представь, каково бы тебе было, если бы ты чувствовал себя так каждый день. Каждый чертов момент твоей жизни.

Вместо того чтобы посочувствовать девушке, Эллиот ощущал иное: его все больше раздражает ее нытье. Мужчина знал, что это происходит из-за сил Киры, но ничего не мог с этим поделать.

– Что ты хочешь от меня? – Эллиот так сильно схватил ее за плечи, что Кира вздрогнула. – Что ты хочешь от меня услышать? – Его пальцы грубо вцепились в нее. Мужчина хотел, чтобы она пришла в себя. Ему надоели выходки этой юной особы. – Я не знаю, кем был твой отец. Возможно, Искатели его так и не нашли. Я ничего не знаю.

Он сильно оттолкнул Киру в сторону. Девушка упала и приземлилась спиной на мокрый гравий.

– Если ты хочешь закончить так, как он, тогда можешь уходить отсюда. Иди! – Эллиот снова схватил ее и грубо поднял на ноги. Он хотел сделать Кире больно.

Она хотела, чтобы мужчина сделал ей больно.

– Но не думай, что я за тобой побегу. Если ты пойдешь прочь, можешь не возвращаться, понятно?

Услышав эти угрозы, Кира обмякла и упала прямо в руки Эллиота. Ее злость сменилась дрожью и всхлипываниями. Она выскользнула из рук Искателя и упала на колени. Девушка обхватила ладонями свое лицо. Слезы смешались с каплями дождя. Гнев утонул в отчаянии.

– Почему я просто не могу быть такой, как все?

С каждым ее словом злость покидала тело Эллиота. Его мышцы расслабились. Внутри у мужчины больше ничего не болело. Эллиот растерянно смотрел на свои руки. Салигии освобождали то, что было внутри у человека. Он почти причинил Кире боль.

Эллиот присел на корточки перед ней.

– Кира.

Девушка не реагировала.

– Я не могу ответить на твои вопросы. Я только знаю, что ира всегда испытывают трудности в самом начале. Это происходит из-за ваших сил. Но ты должна прекратить мучить себя и других.

Кира смотрела на Эллиота своими черными глазами. Слезы смыли опасный блеск из ее глаз.

– Я не такая, как они.

Искатель мягко взял Киру за плечи – когда удостоверился в том, что никакой опасности от нее больше не исходило.

– Ты их даже не знаешь. Дай им шанс. И самой себе тоже, – сказал он.

Затем мужчина указал на эмблему на пуловере Киры.

– Как ты думаешь, почему символом ира стал именно медведь?

Девушка пожала плечами.

– Потому что он может одним ударом разбить человеку голову?

Впервые за долгое время Эллиот снова улыбнулся.

– Интересная теория. Однако она неверна. Медведь символизирует инстинкты и мужество. Он сильнее других зверей.

– И опаснее.

– Только когда чувствует угрозу. В остальном он привык адаптироваться к окружению. Настоящий виртуоз в вопросе выживания.

Слова Эллиота медленно укладывались у Киры в голове. Она задумчиво рассматривала золотую нашивку.

– Пойдем, – мужчина помог подняться девушке на ноги. – Ты ведь не хочешь пропустить свой первый день?

При этих словах Кира прикусила нижнюю губу.

– Это полный провал.

– Никто ничего не заметит!

– Ну, во время завтрака, – призналась девушка, – я разбила пару тарелок. И использовала столовый нож не по назначению.

Эллиот нахмурился.

– Хочу ли я знать, о чем ты говоришь?

Что такого может произойти за тридцать минут? Он задумчиво провел рукой по влажным волосам.

Кира вот-вот могла впасть в то же состояние, что и в Парсонс-Энде. Она страдала из-за призраков своего прошлого больше, чем он думал. Долгие годы отчуждения, смерть отца, жизнь в качестве изгоя… Все это сидело глубоко внутри. Судя по всему, оно управляло ее мыслями. Кира видела только то, что отличало девушку от других – но ничего, что могло объединять.

При виде ее сомневающегося лица Эллиот кое-что придумал. Он знал, как доказать Кире, что здесь ей самое место.

Двенадцать

Чуть позже Эллиот открыл тяжелую дверь в библиотеку и пропустил Киру вперед. Каждый сантиметр на книжных полках был заполнен томами. В воздухе стоял затхлый запах старых переплетов и пожелтевшей бумаги. Кира пока не привыкла к тому, что все комнаты в этом здании чрезмерно большие. Будто какой-то великан составлял его план и слишком поздно заметил: люди были намного меньше его.

Библиотека располагалась на двух этажах. Одинокие лучи солнца пробивались в комнату над головами вошедших. Они резали библиотеку на полоски и падали на читальный зал в центре комнаты. Там сидел парень в темно-синей школьной форме, молчаливо перелистывавший страницы книги.

Кире не требовалось смотреть на незнакомца, чтобы почувствовать его взгляд на своем лице. Она шагала по комнате, а кожу обжигало так, словно Кира сидела у камина. Девушка неуверенно заправила влажные пряди волос за ухо и взглянула на салигию.

Глаза юноши были такими голубыми, что даже само небо бы ему позавидовало. Неизвестного происхождения покалывание пронзило тело Киры и заставило ее опустить глаза в пол.

– Библиотека – это комната отдыха, доступная всем салигиям, – объяснил Эллиот, заметивший реакцию девушки. – Пойдем. Здесь есть и более примечательные вещи.

Вот уж теперь Кира точно покраснела. Искатель медленно подтолкнул ее к лестнице и вывел девушку в галерею на первом этаже. Медная с зеленым отливом стена была увешана картинами и портретами. Роскошные изображения дворян, епископов, промышленников и генералов выстраивались в ряды обрамленных черно-белых фотографий.

– Галерея предков, – сообщил Эллиот.

– Они все салигии?

Эллиот кивнул и указал кончиком зонта на картину. Она изображала дюжину мужчин в темных фраках, белых жилетах и шейных платках. На фоне виднелось величественное здание КШМ.

– Это основатели. Они построили интернат вместе со своими семьями. Многие сегодняшние ученики происходят от их рода, – пояснил Эллиот. Он указал на мужчину с темными вьющимися волосами.

– Разрешите представить. Лорд Эдвард Мордред. Ира.

Художник, судя по всему, был необычайно талантлив. Глаза лорда Мордреда блестели так зловеще, как девушка и ожидала от иры.

Эллиот отошел в сторону на пару шагов, показывая ей другие фотографии. Некоторые лица казались Кире знакомыми, хотя она и не могла вспомнить никаких имен.

– Это члены совета. Многие из них посещали школу, а сегодня являются щедрыми спонсорами КШМ.

Эллиот указал на портрет справа от Киры. На нем был изображен красивый мужчина. Он улыбался так широко, будто на съемках в рекламе зубной пасты. Мужчина выглядел как какой-то актер. Нет. Он и есть актер. Этот человек играл главную роль в американском сериале про адвокатов, который много лет шел по телевизору.

– Это Грей Шарп. Отец Грей.

– Он назвал свою дочь в честь себя?

Кира и сама не знала, почему этот факт удивил ее больше, чем то, что отец ее соседки оказался успешным актером.

Эллиот пожал плечами.

– Супербии. Угадай с трех раз, как зовут младшего брата Грей.

Кира заметила черты своей соседки в лице мужчины. Широкая улыбка, уверенный взгляд, симметричное лицо. Будто кто-то специально работал над усовершенствованием генофонда семьи Шарп в лаборатории. Кире было приятно, что Эллиот рассказал ей больше о семье соседки по комнате. Однако девушка не знала, как это должно было помочь ей.

Он указал на портрет темнокожей молодой женщины с теплыми карими глазами.

– Это мать Эйвери. До своего пятнадцатилетия она и не подозревала, что является салигией. Но однажды девушку нашел один из Искателей.

Они подбирались все ближе к сути.

– Сегодня она работает в королевском банке Шотландии. Ни у кого нет таких блестящих способностей в области продаж, как у аваритий. Они пробуждают жадность в людях – это отлично помогает им в работе.

Секундочку. Что-что он только что сказал?

– Они используют свои силы в собственной карьере? – спросила Кира.

– «Использовать» – не совсем верное слово. Скорее, они превращают свои способности в профессию. Тот, кто с самого детства занимается спортом, имеет все шансы стать спортсменом. Кто-то особенно любопытный может пойти в журналисты. А тот, кто способен пробудить жадность в человеке, прекрасно справится с работой инвестиционного консультанта.

– Значит, они используют свои силы, – подвела итог Кира.

– Если тебе так больше нравится. Называй это, как хочешь. Но одних способностей недостаточно. Нужно действительно хотеть этого и делать все для своей карьеры. Это очень сложная работа.

– Ты видел мой учебный план?

Он был таким гигантским, что Кира могла вспомнить только легкие очертания. Девушке придется нагонять других, поэтому предстоит пройти больше курсов, чем всем остальным. Интересно, миссис Киллингворт знала, что в сутках всего двадцать четыре часа, которые никак нельзя продлить по требованию?

В дополнение к традиционным школьным предметам в расписании были такие курсы, как психология и физиология, риторика, самовосприятие и саморефлексия. Кире это все казалось больше похожим на психушку, чем на школу.

– Структура расписания очень важна, – со смехом отозвался Эллиот.

Конечно, его это все веселило. Мужчина же не ходил в эту школу.

– Ты научишься осознавать свои силы. Это значит еще и то, что ты станешь понимать других и саму себя. Если получится, все двери будут для тебя открыты. Ты сможешь сама решить, в какую из них захочешь войти.

Эллиот шагнул назад и взглянул на стену.

– Только посмотри на это. У тебя бесчисленное количество возможностей. Теперь это твоя семья. Она позаботится о том, чтобы ты пришла к цели.

Постепенно Кира все поняла. Школа являлась чем-то вроде элитного общества. Чтобы стать его частью, нужно научиться держать свои силы под контролем. Поэтому расписание Киры состояло из трех основных блоков: еда, сон, учеба. Когда такие люди добиваются своей цели, они становятся покровителями для грядущих поколений.

Кира смотрела на лица предков. Дворяне, генералы, знаменитости, политики и менеджеры. В КШМ ее хотят поддержать, а не сделать изгоем. Мысль о том, что салигии добиваются такого успеха, наполняла девушку уверенностью.

– Так, у меня есть еще кое-что для тебя, – продолжил Эллиот. Он полез в карман пиджака и вытащил оттуда предмет размером не больше ладони.

– Зеркальце? – спросила Кира.

– Миссис Киллингворт попросила его тебе передать. У каждого есть такое. Когда тебе кажется, что силы берут над тобой верх, посмотри в зеркало.

– И что потом?

– Ты хоть раз видела себя в приступе ярости?

Видела. Всякий раз, когда девушка наблюдала за собой в такое время, она боялась собственного отражения. Кира перевернула овальный предмет в руке. На обратной стороне была выгравирована эмблема школы. Теперь это ее дом. Ее новая семья.

– Я бы остался дольше, но мне нужно уехать сегодня же. Работа ждет, – сказал Эллиот.

– Дело в Кэприс? – спросила Кира.

Мужчина краем глаза взглянул на нее.

– Кто рассказал тебе о ней?

– Это так важно?

Искатель уставился на девушку с удивленным выражением лица – словно это могло помочь ему прочитать ее мысли.

– Мы работаем над этим, – признался он. – Но лучше тебе не говорить об этом в присутствии миссис Киллингворт. Она ненавидит слухи. Персонал ни о чем не должен узнать.

– Почему?

– Ты увидишь, некоторые вещи здесь решаются несколько иначе, чем в обычной жизни, – сказал Эллиот. – Никто не должен знать, что происходит за красивыми железными воротами этой школы. Задание миссис Киллингворт заключается в том, чтобы все так и осталось.

Кира задумчиво смотрела в зеркало.

– Не думай об этом слишком много, – сказал Эллиот. – Важно, чтобы ты как можно скорее привыкала к новой жизни. Только представь себе: все люди здесь преследуют ту же цель, что и ты. Они хотят научиться контролировать свои силы.

Взгляд Киры вновь упал на портретную галерею. Предки смотрели на нее гордо и уверенно.

– Ты можешь мне кое-что пообещать? – спросила девушка.

– Как я могу отказать тебе в чем-то? После того как ты была ко мне мила.

– Очень смешно.

– Я не злопамятный, – сказал Эллиот с улыбкой. – Прощать людей куда легче.

Он качнул своим зонтиком, рисуя им круг в воздухе. Вдруг Кира выхватила предмет из его руки и серьезно посмотрела на мужчину.

– Ладно. Что я могу сделать для тебя? – сдался Искатель.

– Ты сможешь попытаться узнать побольше информации о моем отце во время путешествия? – тяжело выдохнула Кира. – Я знаю, что прошу многого. Я просто хотела понять, кто он такой на самом деле. Возможно, это поможет мне наконец закрыть этот вопрос.

Эллиот смотрел на нее некоторое время. Девушка избегала столкновения с его взглядом, болтая зонтиком из стороны в сторону. Возможно, Эллиот был прав. Иногда стоило оставить прошлое позади и устремить взгляд вперед. Простить и забыть. Правда, в этом случае прошлое связало ее тяжелой цепью. Кира должна была узнать, что произошло тринадцать лет назад.

– Ты отдашь мне мой зонтик или собираешься меня им избить? – спросил Эллиот.

Кира закатила глаза.

– Возьми.

Мужчина подхватил зонтик и оперся о него рукой.

– Вот что я тебе скажу. Ты сконцентрируешься на своих задачах и будешь следовать чрезмерно заполненному расписанию. Я в это время поищу информацию о твоем отце. А через несколько недель мы снова встретимся и расскажем друг другу о своих успехах. Договорились?

– Договорились, – ответила Кира.

– Может быть, я даже привезу с собой принца твоей мечты, – Эллиот, судя по всему, никак не мог воздержаться от хотя бы одного тупого комментария. Или двух.

– Хотя, возможно, в этом нет надобности.

Он покосился в сторону читального зала: там, за балюстрадами, сидел люксурия с невероятно голубыми глазами.

Эллиот снова надавил на больное. Киру нельзя назвать опытной в общении с молодыми людьми.

– Не бойся, – ухмыльнулся Искатель, ткнув Киру зонтиком в бок, словно она была мертвой крысой. Эллиоту очень повезло, что Кира не стала отбирать злополучный предмет у мужчины. – Они точно такие же салигии, как и ты.

Кира подавила желание тяжело вздохнуть. В глазах юношей она была всего лишь бледной и пугающей девушкой. Кира сомневалась, что что-то хоть когда-нибудь изменится. Даже здесь.

Тринадцать

Эллиот все еще чувствовал последствия вспышки гнева Киры, когда проезжал в автомобиле мимо главных ворот. Это ощущалось будто болезненный мышечный спазм. Всего за несколько секунд Кире удалось свести его с ума.

Теперь мужчине стало понятно, почему столько ир прошлых поколений решились на военную карьеру. Хотя они и вызывали свои чувства с помощью сверхъестественных способностей, эти ощущения были настоящими.

Эллиот не мог поверить, что сбил Киру с ног. Он сожалел, что оставил ее в школе одну через столь короткое время. Однако его работа в Кентербери была выполнена. Мужчина являлся Искателем, а не салигией. Все предопределено.

Когда он был маленьким, отец всегда играл с сыном в одну и ту же игру: «Спрячь тайну». Сначала Эллиот должен был придумать свою тайну – это могла быть ложь или реальное событие. Важно, чтобы только он знал об этом. Затем отец давал Эллиоту карандаш и бумагу с просьбой записать секрет на листочке и хорошенько спрятать. Потом мужчина задавал своему сыну вопросы, чтобы узнать побольше о его тайне. Он читал мимику Эллиота, наблюдал за его реакциями вплоть до того, пока не находил листок.

Спустя какое-то время Эллиот понял: в игре не столь значимо, что за тайна это была. Гораздо важнее понять, где она спрятана. Мальчик перестал записывать свои секреты на бумаге и хранил их в памяти. Но отец продолжал эту игру. Он задавал вопросы, между делом включая их в разговор или же попросту давя на сына. Отец отпускал его только тогда, когда мальчик сдавался или пробалтывался. С каждым разом мистеру Хэммонду становилось все сложнее раскрыть тайну Эллиота. Но мальчик не мог просто так отступить. Он понял, что «где» в этой игре уже не так важно – гораздо важнее «как». Поэтому и придумал новую тайну – причем очень простую. И сказал отцу, что никакой тайны нет. Что он устал от игры и больше не осталось секретов. Это оказалось лучшим решением. Ведь лучшая тайна – это та, о существовании которой никто не знает.

В момент, когда Эллиот осознал это, он стал достойным посвящения в историю своей семьи. Мистер Хэммонд бросил работу Искателя через несколько лет после рождения сына. Настал момент, когда он должен был передать свои знания Эллиоту. После окончания экономического факультета юноша стал Искателем в Школе Мастерства. Это было пять лет назад.

Школа уменьшалась в зеркале заднего вида. Эллиот покидал Кентербери. Всякий раз, когда мужчина уезжал из КШМ, он оставался в смешанных чувствах. С одной стороны, школа стала для него домом, а с другой – единственным местом, где он был аутсайдером. В то время как салигии поступали в школу и выпускались через несколько лет, Эллиот был в ней вечным гостем.

Однажды он оставит все это позади. Как и его отец, мужчина устроится на работу в министерстве или ведомстве, чтобы обосноваться в Лондоне. Но пока что Эллиот не был к этому готов. Метания по стране все еще доставляли ему удовольствие.

Судя по всему, Искатель был не единственным, кто с радостью оставил бы КШМ позади, чтобы наслаждаться свободой. Несколько дней назад Кэприс исчезла – словно провалилась под землю. Ну, ее раньше и не искали по-настоящему. Эллиот понимал, почему миссис Киллингворт не заявляла о пропаже во всеуслышание: она не хотела создавать ажиотажа ни среди местных жителей, ни среди членов совета КШМ. Те по щелчку пальцев были готовы снять ее с должности. Но прошло уже три дня, а следов Кэприс не обнаружили.

Эллиот растерянно провел рукой по коротким волосам. Кэприс исчезла ночью, а ее соседки только утром обнаружили пропажу. Ни одна из них не знала, где могла спрятаться девушка.

– Куда ты делась? – пробормотал Эллиот себе под нос, включая радио, чтобы разбавить тишину в машине. Он отбивал ритм песни пальцами по рулю и осматривал зеленые окрестности. Овцы паслись на склонах и холмах. Не слишком интересный пейзаж для молодежи. Пальцы Эллиота вцепились в руль, когда его голову посетила новая мысль. Возможно, правильным вопросом в данной ситуации было не «куда ты делась», а «почему ты убежала».

Часть II
Ритуал

Четырнадцать

Kира бежала по лестнице на первый этаж. Она была уверена, что пропускает какой-то урок. Здесь нельзя прогулять и вернуться домой, когда захочется. Ведь эта школа теперь стала ее домом.

К сожалению, девушка не обратила внимания на состав сегодняшнего расписания. Она неслась по коридорам, подобно потерянному привидению. Привидение в мокрой уличной одежде. Девушке следовало снять эту одежду и надеть форму.

Кира свернула в заднюю часть западного крыла, когда вдруг услышала громкие голоса. Они доносились из комнаты 107.

– Пожалуйста, можно еще погромче, чтобы все в здании это услышали, – отозвалась Брук.

Когда Кира была всего в паре метров от комнаты, кто-то захлопнул дверь. Однако та открылась снова, образовав маленькую щелочку.

– Успокойтесь, – из комнаты послышался голос Грей. Кира посмотрела в щель. Супербия стояла посреди комнаты. Светлые волосы симметрично падали ей на спину. Ни одна прядь не выбивалась из прически. Перед ней Эйвери и Брук сидели на одной из кроватей.

– Мне кажется, мы должны быть внимательны, – сказала Эйвери.

– Но это же наш ритуал! – возразила ей Грей. – Почему мы должны делать исключения?

– Из-за Кэприс, – ответила Эйвери. – Я думала, это очевидно.

Кэприс? Это же пропавшая девушка. Кира нервно мяла руки.

– И как это связано? – бросила Брук.

Судя по всему, она родилась с этими нервными нотками в голосе.

– Если Киллингворт узнает что-то об этом, нам крышка, – сказала Эйвери. Ее голос вздрогнул на последнем слове.

– Ой, Эйв, ты всегда такая напряженная. Расслабься уже. – Это был голос Скарлетт.

Кире пришлось сдерживаться, чтобы не хрустнуть костяшками пальцев. Был ли здесь вообще хоть кто-то, кто не участвовал в разговоре? Лейзи. Она, возможно, следила за происходящим со своего матраса. Или спала.

Кира отступила на шаг назад, чтобы никто ее не заметил. Что девушка вообще о них знала? Соседки олицетворяли собой смертные грехи. Ну, точно не были святыми. Хотя Лейзи вообще не казалась опасной. Разве что для самой себя.

– Эйв, – начала Грей. – Миссис Киллингворт ничего не узнает. Не переживай.

За этим последовал глубокий вздох. Эйвери сложно было в чем-то переубедить. Кире очень хотелось узнать, почему она так волнуется. И как вообще это связано с исчезновением Кэприс? За завтраком девушки делали вид, будто вообще ничего не знают об этом.

– Значит, все станет как прежде? – спросила Скарлетт.

– Мы будем придерживаться нашего плана, – подтвердила Грей. – А об остальном я сама позабочусь.

Она явно была главной в их компании. Каждое ее высказывание звучало так уверенно, будто девушка объявляла одну из десяти заповедей.

– Нам пора идти, – заметила Эйвери. – Или мы опоздаем на занятия.

Кира слышала звуки суматошных сборов. Она быстро отшатнулась назад, когда вдруг услышала шаги. В то же мгновение дверь открылась. Эйвери пулей вылетела из комнаты. Она чуть не врезалась в Киру. На соседке был желтый тренировочный костюм и золотистые кроссовки.

Кира не могла решить, выглядел ли костюм великолепно или абсолютно глупо.

– Кира, – поприветствовала ее удивленная аварития. – С тобой все в порядке?

– Да. А почему должно быть иначе? – быстро ответила Кира.

– Ну, из-за произошедшего.

– Что произошло? – Кира почувствовала тяжесть в груди. Может, они ее заметили?

– Я имею в виду завтрак.

– Ой, ты об этом, – Кира почувствовала стыд и облегчение одновременно. В последнюю их встречу девушка вонзила нож в стол. Сейчас же Кире казалось, будто тот самый нож навис над ее совестью.

– Мне жаль, если вас напугало мое поведение.

– Не переживай, – сказала Грей, выходя из комнаты в спортивной одежде.

Ее идеальные зубы блестели в понимающей улыбке. Что бы соседки ни скрывали, они явно делали вид, будто ничего не происходит. Пару секунд назад они напряженно что-то обсуждали, но теперь выглядели спокойными – словно Будды, нашедшие нирвану.

– Мы собираемся на физкультуру. А ты? – спросила Эйвери.

– Она тоже туда идет, – ответила Грей, передавая Кире смятый листок. Это было ее расписание.

– Ты забыла его в столовой.

Вместе с моей самооценкой, подумала Кира, прикусив нижнюю губу.

Улыбка на лице Грей будто стала еще более уверенной.

– Не парься, у всех бывают такие моменты, – успокоила она. – Только постарайся пореже ломать вещи.

Моменты. Интересный способ описать произошедшее. Звучало гораздо лучше, чем агрессивный приступ ярости. Судя по всему, девушки не были обижены на нее.

– Спасибо, – сказала Кира и забрала свое расписание. Она не знала, что казалось более странным: ссора, свидетелем которой ей невольно довелось стать, или же столь дружелюбное поведение девушек. Тем не менее Кира была рада, что соседки простили ее так быстро.

– Чего ты ждешь? – спросила Грей. – Одевайся. Сейчас ты познакомишься с парнями.

Пятнадцать

Газон на заднем дворе КШМ переливался зеленым цветом – солнечный свет пробился сквозь облака. Дубы и буки выстраивались в стенку, обрамляя участок и защищая его от посторонних взглядов.

Девушки спустились с террасы и побежали по склону к спортивной площадке. Вокруг футбольного поля была проложена беговая дорожка. Некоторые школьники уже разминались. Их формы были выполнены в разных цветах – в соответствии с пороком, который они олицетворяли. Это выглядело так, будто над полем взорвалась большая хлопушка с конфетти.

Лейзи все еще лежала в своей кровати. С момента возвращения Киры в комнату она не сдвинулась и на миллиметр, Брук же шла самой первой. Скарлетт, Грей и Эйвери ждали Киру, пока та переодевалась в одежду для занятий. Она последовала примеру Грей и надела шорты и майку вместо спортивного костюма. Новая одежда внушала чувство принадлежности к новому обществу: будто Кира с ее помощью могла начать жизнь с чистого листа, забыв о прошлом.

На ходу девушка собрала черные волосы в конский хвост. После дождя воздух был влажным и будто бы лип к коже.

– Тэрон! – крикнула Скарлетт, направляясь к парню на спортплощадке.

Кира сразу узнала его: это был тот самый юноша с голубыми глазами, которого она встретила в библиотеке. А сейчас Скарлетт оказалась в его объятиях.

– Он типа ее парень? – спросила Кира.

– Тэрон? Нет, – засмеялась Эйвери.

Они обнимались очень нескромно для людей, которые не состояли в отношениях. Возможно, это являлось нормальным поведением люксурий.

Взгляды Киры и Тэрона встретились. Он отпустил Скарлетт из своих тесных объятий. Издалека казалось, будто парень ей подмигнул.

– Энцо! – приветствовала Скарлетт следующего парня. Затем она страстно поцеловала его в губы.

– Это тоже не ее парень? – спросила Кира.

– Ты привыкнешь к этому, поверь мне.

В это мгновение мимо Киры пробежал парень в кроваво-красном тренировочном костюме. У нее в груди все сжалось. Красная одежда. Юноша был ирой.

– Это Йен, – сказала Грей, заметив взгляд Киры. – Единственный ира среди всех парней.

Кира смотрела на юношу, который нес в себе тот же порок, что и она. Девушка как будто впервые увидела живого дракона. С одной стороны, она хотела подойти поближе и осмотреть парня. С другой стороны, внутренний голос приказывал Кире бежать – пока он не начал плеваться огнем.

Йен был коренастым парнем. Его густые брови превратились в грозные волосатые треугольники, когда Кира на него посмотрела. Судя по всему, юноша не нуждался в поддержке.

– Что насчет девушек? – поинтересовалась она.

– Ты – единственная ира среди девушек, – ответила Грей, подтверждая тем самым опасения Киры.

Новенькая беспокойно потирала руки. Они подошли к площадке. Девушка чувствовала взгляды других салигий на себе. Школьники любопытно изучали ее, когда Кира шла по полю. Она оказалась буквально в центре внимания.

– А можно еще помедленнее? – спросил у девочек раздраженный учитель физкультуры. Его голос был грубым – будто прошлой ночью мужчина несколько часов подряд пел караоке в пабе.

– Мы же уже тут, мистер Велсли, – ответила Грей, одарив мужчину очаровательной улыбкой.

– Прибереги свои любезности для кого-нибудь другого, Шарп.

Кира взглянула на учителя с подозрением. Он был одет в исключительно красные вещи. У него были рыжие волосы, красный нос, кроваво-красный тренировочный костюм и глаза с красным отливом. Секундочку. Этот блеск в глазах! Он тоже ира. Кира отшатнулась на шаг назад, когда учитель повернулся в ее сторону.

– А ты, наверное, Кира.

Уголки его губ были устремлены вниз. На подбородке вырисовывались длинные морщины.

– Оуэн Велсли. Учитель, фитнес-коуч и мотиватор, – представился он.

Учитель похлопал по своим карманам в поисках чего-то – словно Кира попросила его предъявить документы. В левом кармане куртки мужчина нашел какой-то смятый лист, который затем протянул Кире.

– Твой план тренировок.

– Ой. У меня уже есть один.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.