Анна Князева
Зов темной крови

Все персонажи и события романа вымышлены, любые совпадения случайны.

Пролог
Латвия, хутор Лиепиньш

Март 1949 года

– В полночь дверь без скрипа отворилась, и на порог неслышно вышла Спидола… – сказала мать и покосилась на притихшего Петриса: – Спишь или нет?

Петрис помотал головой и натянул одеяло до половины лица. Оттуда прозвучал его голос:

– Рассказывай дальше…

– Она была в черном одеянии, а на ногах – золоченые туфли. Волнистые волосы Спидолы[1] спадали до самой земли, и очи ее сияли как свечи. В руках она держала клюку…

– Зачем? – пискнул Петрис.

– Для колдовства. Спидола все же ведьма.

– И что она сделала потом?..

– Стукнула трижды клюкой по колоде, и та поднялась в воздух.

– Ух ты…

– Да-да, Петрис, все так и было. – Мать подоткнула одеяло и продолжила сказку: – Запрыгнула Спидола в колоду, засвистела, зашипела и улетела в черное небо, туда, где пламенели полчища звезд.

– А как же Лачплесис[2]?

– Он и сам бы полетел вслед за Спидолой, чтобы проникнуть в ее ведьминские тайны, да только не знал на чем.

– Стукнул бы клюкой по колоде… – робко предложил Петрис.

– У него не было колдовской клюки.

– Почему?

– Лачплесис не был волшебником.

– Он так ничего и не придумал?

– Конечно, придумал. Иначе бы не было сказки. На следующую ночь Лачплесис пришел раньше ведьмы и спрятался в той колоде.

– Я сделал бы так же.

– Взлетела ведьма Спидола в небо в своей колоде и, сама того не зная, унесла с собой Лачплесиса. Понеслись они над лесом дремучим, подлетели к реке, а там звери и птицы Даугаву копают…

– Зачем?

– Так им повелел бог Перкунас[3]. Ты же знаешь, что он поклялся защищать наш народ. Перкунас, если захочет, может расколоть высокие скалы и разбить на щепки дубы вековые, а под осень послать латышам богатые урожаи. – Мать погладила сына по голове. – На чем мы с тобой остановились?

– Подлетели они к реке, а там звери и птицы Даугаву копают… – напомнил Петрис и снова притих.

Она подхватила:

– Рылами роют, клыками ковыряют, а рядом черт ходит без дела.

– С хвостом и рогами?

– Все как положено: лохматый черт с рогами и хвостом.

– Дальше рассказывай.

– Походил черт, походил, и ну тоже копать. Вырыл черт бездонную яму, да не в том месте, и полились туда воды Даугавы. Звери и птицы испугались, стали разбегаться…

– А что же Перкунас? Куда он смотрел?

– Перкунас тут же примчался к Даугаве на огненной колеснице, ударил черта своей громовой стрелой и заставил реку течь стороной. А чтобы люди обходили чертову яму, Перкунас окружил ее крутыми-прекрутыми берегами. С тех самых пор и расплодилась там нечисть разная, кости да черепа человечьи в земле лежат.

– А что было дальше с Лачплесисом? – нетерпеливо спросил Петрис.

– Принесла его Спидола в колоде к той самой яме… – Мать посмотрела в окно и неожиданно быстро закончила: – Спи, Петрис, завтра доскажу остальное.

– Сейча-а-а-а-с, мама… Сейчас… – захныкал Петрис, но мать, не слушая его, прильнула к окну.

У кромки леса она увидела темные силуэты, которые перебежками продвигались к их риге и погребу.

– Янис! – крикнула женщина.

В комнату вошел высокий грузный мужчина с рыбацкой трубкой во рту. Его грубоватое, с резкими чертами лицо, казалось, продубили морские ветры.

– Чего тебе, Милда?

– В окно посмотри!

Янис подошел к жене и глянул в окно. В темноте двора он увидел нескольких мужчин, ломающих дверь его погреба. Еще четверо направлялись к дому. Теперь их можно было хорошо разглядеть: все четверо были с оружием.

– Сидите здесь! И чтобы ни звука! – приказал Янис и вышел из комнаты.

В дверь тяжело бухнули, как будто пнули ее ногой.

– Кто?! – крикнул Янис.

В ответ раздался простуженный голос:

– Свои! Открывай!

– Свои по ночам не ходят.

– Дверь отопри, иначе подчистую снесем!

– Подождите, сейчас открою… – Янис бросился к печи, достал с полки топор и сунул под лавку. Примерившись взглядом, набросил на него холщовый мешок. Потом подошел к двери и сдвинул засов. – Уже открываю.

Дверь распахнулась, и в сени ввалились четверо мужчин с немецкими автоматами. Одеты они были – кто во что. У одного из-под немецкой шинели торчали штатские брюки, на другом был надет красноармейский ватник и треух с вмятиной от звезды. Еще двое были в галифе и в мундирах айзсаргов[4]. У всех четверых – заросшие лица и злые, сверлившие до самых кишок глаза.

– Мы за провизией! – громко сказал старший. – Выкладывай все, что есть: соль, спички, макароны. Подсолнечное масло давай! Керосин!

– Запасы у меня небольшие. Время-то такое… Дай бог до конца весны дотянуть.

– Давай-давай, поторапливайся, не то сами найдем. Тогда тебе несдобровать.

– Помилуйте, братья! – взмолился Янис. – Жена у меня беременная! Сын – маленький. Вдоволь не едим, запасы разорите – с голоду сдохнем!

– А ты как хотел? – Главарь шагнул к Янису, схватил его за грудки и выкрикнул в лицо, брызнув слюной: – Мы по землянкам в лесу гнием, а ты под теплым боком у своей бабы отлеживаешься!

В ту же минуту на голову Яниса обрушился тяжелый приклад, и он рухнул на пол.

Во дворе тем временем кипела работа. Из риги к запряженной телеге Яниса тащили мешки с мукой и картошкой. Кто-то из «братьев»[5] тянул из погреба половину свиньи, другой катил по земле дубовый бочонок.

На крыльцо вышел главарь и, обозрев двор, крикнул тому, кто поднимал на телегу бочонок:

– На попа ставь, дурень! Ставь на попа!

За ним вышли двое в униформе айзсаргов и сразу направились к риге, на помощь тем, кто таскал оттуда мешки.

В доме Яниса остался лишь тот, что был в немецкой шинели. Он обыскал кладовую и кухню. Все, что нашел, сложил в холщовый мешок. Топор собрался бросить туда же, но, услышав за дверью всхлип, взял его на изготовку и ворвался в соседнюю комнату:

– Кто здесь есть?! Выходи!

Из темноты вышла босая простоволосая Милда с Петрисом на руках. Под ее рубашкой вздувался круглый живот.

– Жена? – спросил бандит.

– Жена… – ответила Милда.

Он смерил ее взглядом и, перед тем как уйти, сказал:

– Скажи спасибо, что с брюхом…

Глава 1
Грязные следы

Москва, Замоскворечье

Наше время

Примерку образцов осенне-зимней коллекции Надежда Раух проводила в своем кабинете. Ей помогали двое: костистая блондинка Марианна и шатенка среднего роста Галина. Пока одна переодевалась, другая, уже одетая, влезала на импровизированный подиум и по команде Надежды поворачивалась, потом терпеливо ждала, пока та выпустит, подберет или подрежет надетое на ней платье.

– Пожалуйста, включите кондиционер… – попросила Марианна. – Здесь очень жарко.

– Сегодня на редкость солнечный день. Весна! – Надежда прошла по ковру, усыпанному солнечными зайчиками, проникшими сквозь кружевную листву деревьев, и щелкнула пультом. – Еще чуть-чуть, и закончим.

Она вернулась к примеркам, однако вскоре снова пришлось отвлечься – в кабинет вошла ее мать, управляющая ателье Ираида Самсоновна.

– Я не понимаю, Надюша! Что за безобразие? Почему ты сама проводишь примерки? Где закройщики?

– У них сегодня много работы. Тебе это известно лучше, чем мне.

– Перенесла бы на вечер. Соколов задержится и все примерит.

– Зачем переносить? Справлюсь сама.

– Попустительство и вседозволенность приводят к сомнительным результатам, – заметила Ираида Самсоновна. – Ты распустила подчиненных.

– Поговорим об этом… – Надежда заколола драпировки на платье Марианны, воткнула лишние булавки в подушечку на руке и закончила фразу: – Потом. Когда все уйдут.

– Как ловко это у тебя получается.

– Ты про коллекцию?

– При чем здесь коллекция? О чем я ни заговорю, у тебя на все есть ответ.

Пригладив драпировку ладонью, Надежда объявила:

– Ну, вот и закончили. Теперь все свободны.

Девушки переоделись в свое и ушли. Ираида Самсоновна тоже собралась выйти из кабинета, однако Надежда задержала ее:

– Постой, мама. Нужно поговорить.

– Тебя интересует мое мнение? – Прикрыв дверь, Ираида Самсоновна развернулась к дочери: – На мой взгляд, коллекция удалась. В ней много нового, присутствует стиль и есть настроение. Надеюсь, она существенно улучшит финансовое положение нашего ателье. Оптовики уже готовы сделать закупки.

– Об этом рано говорить. Сначала нужно подготовить и пережить показ. Я, как всегда, боюсь его сглазить.

– Поверь мне, Наденька, все будет хорошо, вот увидишь. Теперь мне нужно идти.

– Нет, подожди.

– Что еще?

– Надо поговорить.

– Разве мы не поговорили?

– Я о другом…

– Ах, вот оно что. – Ираида Самсоновна прошла в глубь кабинета и села в кресло. – Ну, давай.

– Вчера мне позвонил Анастас Зенонович…

– Вот это новость! Наш прохиндей освободился?

– Две недели назад.

– И, конечно, снова просится на работу?

– Он бы хотел.

– Надеюсь, ты его не возьмешь.

– Почему бы нет?

– Ну, не знаю, Надюша, не знаю… – проговорила Ираида Самсоновна. – По-моему, это неразумно.

– Неразумно отвергать такую возможность, – сказала Надежда. – Впрочем, ты всегда недооценивала хороших закройщиков.

– В каком это смысле? – Ираида Самсоновна вскинула брови и царственно повернула голову: – Ты снова про Соколова?

– Слава богу, на этот раз – нет.

– Вот и хорошо. С некоторого времени у нас с ним прекрасные отношения.

– Я и говорю: слава богу.

– Не поминай господа всуе. Он здесь ни при чем. Я сама пересмотрела свое отношение к Валентину Михайловичу и обнаружила в нем кучу достоинств, – сказала Ираида Самсоновна и, словно подводя черту, спросила: – Чего еще ты хочешь от меня?

– Одобрения.

– Как будто оно тебя когда-то интересовало…

– Мы говорим о серьезных вещах, мама!

– Увы, но такова правда жизни.

– Значит, так… – Надежда с хрустом смяла пустую сигаретную пачку и заговорила нетерпеливым тоном, который не предвещал ничего хорошего: – Или ты соглашаешься, или…

– Или что?! – с вызовом спросила Ираида Самсоновна и встала с кресла. – Возьмешь на работу уголовника? Бог тебе в помощь!

– Не поминай бога всуе… – усмехнулась Надежда. – Не твои ли это слова?

– Только уголовника нам не хватало.

– Анастас Зенонович не уголовник.

– Он сидел в тюрьме!

– Всего полгода.

Ираида Самсоновна нервно зашагала по комнате и остановилась возле камина.

– За полгода можно стать другим человеком.

– Но он-то не стал.

– Откуда ты знаешь?

– Вижу.

– Много ты видела, когда принимала его на работу полтора года назад!

– Я?! – Надежда уставилась на мать удивленным взглядом и недоверчиво улыбнулась. – Так это я взяла его на работу?!

– Ну, хорошо, – нехотя согласилась Ираида Самсоновна. – Предположим, Тищенко в ателье пригласила я…

– Не только пригласила, а еще уговорила меня ввязаться в эту историю. Помнишь, что я тебе тогда говорила?

– Что никогда не шила мужских костюмов.

– Не только это. Вспоминай! – твердо заявила Надежда.

– Что еще? – встрепенулась Ираида Самсоновна. – Не припомню.

– Я говорила, что технология «биспоук»[6] – это слишком серьезно.

– А я отвечала, что бояться тебе нечего, Анастас Зенонович – лучший мужской закройщик Москвы.

– Ну, вот! Ты сама это признала, – улыбнулась Надежда. – Значит, берем его на работу?

Ираида Самсоновна недовольно посмотрела на дочь и на всякий случай спросила:

– Ты обсуждала этот вопрос с Соколовым?

– Конечно.

– И что?

– Он не возражает.

– Больше ничего не сказал?

– Валентин Михайлович считает, что у каждого человека должен быть шанс на исправление.

– Вот ведь как вывернул, – возмутилась Ираида Самсоновна. – А случись что – сразу в кусты.

– Ты говоришь так, как будто совсем его не знаешь. Валентин Михайлович – порядочный человек и отличный закройщик. – Надежда прошла к камину и обняла мать. – Все, кроме тебя, за то, чтобы взять Тищенко на работу.

– Не вижу в этом смысла. Вилма Карклиня прекрасно со всем справляется.

– Вилма – грамотный закройщик, но, как бы это сказать… – Подыскивая нужное слово, Надежда умолкла.

– Ну, что? Говори.

– В ней нет искры божьей.

– А в Тищенко?

– А в Тищенко есть.

– Бери его, если хочешь, – сказала Ираида Самсоновна и горько обронила: – Коротка у тебя память…[7]

Надежда отстранилась от матери и вся подобралась, предчувствуя обвинение.

– Тищенко отсидел положенное и освободился условно-досрочно.

– Ты, видимо, забыла, сколько неприятностей принес нам этот ферт[8]?

– Дать человеку шанс – это правильно, – устало проговорила Надежда.

– Ну, хорошо! – Ираида Самсоновна подняла руки, словно сдаваясь. – Бери его на работу. Только у меня есть условие: три месяца – испытательный срок.

– Согласна.

– Что будешь делать с Вилмой?

– Ничего.

– Уволишь?

– Зачем же… Заказов много, пусть работает.

– В одной закройной с Тищенко?

– Да, хоть бы и с ним. Но если захочет, пускай перебирается к Соколову. В конце концов, она – закройщик-универсал, может кроить и для женщин. К слову сказать, Соколову нужна помощница.

– Ты говорила с Вилмой? – спросила Ираида Самсоновна.

Надежда опустила глаза:

– Нет.

– Но ее это касается в первую очередь.

– Поговори с Вилмой сама. У тебя это лучше получится.

– Я так и думала! Чуть что, сразу к матери.

– К кому же еще? – Надежда вновь обняла мать и прижалась щекой к щеке.

– Например, к твоему Астраханскому… – обидчиво проронила Ираида Самсоновна.

– Это – совсем другое.

– А я давно говорю: Лев не тот человек, который тебе нужен.

– А я всегда тебе отвечаю, что разберусь с этим сама, – мягко проговорила Надежда.

– За то время, что вы вместе… – начала Ираида Самсоновна, однако Надежда протестующе вскрикнула:

– Мама!

– Я хотела сказать, что в ваших отношениях нет никакой определенности. Нет никаких гарантий.

– Мы не в магазине. В любви гарантий не бывает.

– Вы даже не расписаны…

– При чем здесь это?

– При том! – разгневанно воскликнула Ираида Самсоновна. – Вы то живете вместе, то не живете!

– У Льва такая работа.

– Не он один служит в органах. Ты сказала: в любви нет гарантий… А есть ли она, эта любовь? Ты не задумывалась?

– Не собираюсь обсуждать с тобой наши отношения, – твердо проговорила Надежда.

Сдержав раздражение, Ираида Самсоновна взглянула на часы:

– Через несколько минут придет Калмыкова. Она попросила, чтобы ты присутствовала на примерке ее пальто.

– Что-то не так? – встревожилась Надежда.

– Ей не нравится ластовица[9].

– Пальто с цельнокроеным рукавом. Как же без ластовицы?

– Вот и объясни ей это, – сказала Ираида Самсоновна и направилась к двери. – Идем вниз, она скоро будет.

Они спустились по лестнице на первый этаж. Надежда задержалась у стойки администратора, а Ираида Самсоновна прошла в вестибюль, и оттуда послышался ее возмущенный голос:

– Виктория! Откуда здесь грязь?

Администратор вышла из-за стойки и поспешила к Ираиде Самсоновне. Оглядев испачканный пол, она поторопилась заверить:

– Только что протирали. Сейчас приглашу уборщицу.

– Если бы протирали, пол был бы чистым.

– Дело в том, что рядом с ателье ведутся земляные работы, – объяснила Виктория.

– Да что вы! То-то и смотрю, что все огорожено! – Ираида Самсоновна невольно схватилась за щеку. – Неужели опять строительство? Сколько же можно! Когда, наконец, в Москве наведут порядок?!

– Успокойся, мама. Это риторический вопрос, и на него нет ответа. – К ним подошла Надежда. – В любой ситуации ищи светлую сторону. А если такой нет, натирай темную, пока не заблестит.

– Что за бред?

– Китайская мудрость.

– Вот и натирай! – Ираида Самсоновна указала Виктории на пол. – И чтобы блестел!

В этот момент в дверь позвонили, и в вестибюль вошла Калмыкова, эффектная темноволосая дама лет шестидесяти.

– Здравствуйте. – Она недовольно сморщила нос, указав на свои туфли: – Какая неприятность. Вы только посмотрите, они все в грязи.

Ираида Самсоновна метнула в Викторию острый взгляд, и та быстро сориентировалась:

– Идемте, я помогу…

Они ушли в дамскую комнату, Ираида Самсоновна растерянно прошептала:

– С этим нужно что-то делать… Так мы растеряем всех наших клиентов. Кому приятно пачкать туфли в грязи? – Она обратилась к дочери: – Может, позвонишь Астраханскому? Или Фридмановичу?

– Ни тот ни другой не сможет запретить это строительство, – ответила Надежда. – Давай лучше заплатим дворнику. Он вымоет асфальт вокруг ателье.

– Хорошая идея! – Ираида Самсоновна обернулась и, увидев закройщика Соколова, сообщила: – Калмыкова уже пришла. Пальто к примерке готово?

– А я как раз хотел поинтересоваться… – начал он, однако Надежда поторопилась заметить:

– Я сама проведу примерку, а вы продолжайте кроить заказы.

– В таком случае сейчас принесу пальто…

– Не трудитесь, – вмешалась Ираида Самсоновна и, направившись в швейный цех, обронила: – Его принесу я.

Надежда прошла в гостиную. Вскоре там появились Виктория и Калмыкова. Ираида Самсоновна принесла пальто и уже хотела передать его дочери, как вдруг в гостиную заглянул охранник:

– К вам пришли.

– Кто? – спросила Надежда.

– Астраханский и следователь Протопопов.

Мать и дочь переглянулись, и Надежда непроизвольно подалась вперед. В тот же момент в комнату вошел Лев Астраханский, за ним – Протопопов.

Ираида Самсоновна скорбно опустила глаза, и ее брови взлетели на максимальную высоту. На ее голубом шелковом ковре отпечатались жирные следы от их грязных ботинок.

Глава 2
Чрезвычайная ситуация

– Где можем поговорить? – спросил Астраханский, обращаясь к Надежде, однако навстречу ему выступила Ираида Самсоновна.

– Вы с ума сошли! – воскликнула она и в отчаянии бросила пальто Калмыковой на парчовый диван. – Как можно! Затоптали грязью старинный ковер. Теперь его только выбросить!

Мужчины, как по команде, посмотрели себе под ноги.

– Простите, уважаемая Ираида Самсоновна, – смущенно проговорил Протопопов. – Мы здесь по работе.

– И что это меняет? Ковер от этого чище не станет.

– В химчистку отдадите, и вся недолга, – резко обрубил Астраханский и снова обратился к Надежде: – Есть разговор.

– У меня примерка, освобожусь через двадцать минут, – ответила она, но в разговор вмешалась Калмыкова:

– Ступайте, Надежда Алексеевна, я подожду. В конце концов, люди здесь по работе, а Виктория пообещала мне чаю.

– Сначала Виктория пригласит уборщицу, чтобы та скатала и унесла отсюда ковер. – Ираида Самсоновна в сердцах схватила пальто Калмыковой и унесла его в примерочную.

Надежда в сопровождении обоих мужчин поднялась по лестнице в свой кабинет. Вошедший туда последним Астраханский плотно прикрыл дверь и, обернувшись, сказал:

– Нам нужна свободная комната.

– Зачем? – удивилась Надежда.

В разговор вступил ее давний знакомый, следователь Иван Макарович Протопопов[10]:

– Скромное помещение, стол и несколько стульев для оперативных планерок. Хорошо бы еще стеллаж. Если нужно, предоставим гарантийное письмо из следственного управления.

– Нет, правда, зачем?.. – переспросила она. – О чем идет речь?

Протопопов уткнулся взглядом в паркет и озадаченно крякнул. Потом, словно нехотя, произнес:

– При проведении земляных работ рядом с ателье обнаружены человеческие останки. По территориальному признаку дело закреплено за нашим отделом. Руководство следственной группой поручено мне.

Надежда посмотрела на Льва:

– Ты здесь при чем?

– Направлен в распоряжение Протопопова. Включен в состав оперативной группы, – сухо проронил Астраханский.

– Но почему же утром ничего не сказал, когда уходил на работу?

– Мы сейчас не на кухне, Надя. Иван Макарович объяснил ситуацию.

– Останки обнаружены сегодня, – уточнил Протопопов. – Нам об этом стало известно пару часов назад.

– У меня появилась мысль. Дайте соображу… – Надежда потерла пальцами лоб и спросила: – Возможно, это старинная могила?

– Останкам – год-полтора, не больше. Расчлененка. Криминал налицо, – сказал Протопопов и взглянул на часы. – Как насчет предоставления комнаты?

– Но почему именно здесь, в ателье?

– Местоположение удобное, в непосредственной близости от захоронения. И потом, вокруг – одни жилые дома.

Входная дверь распахнулась, и на пороге появилась Ираида Самсоновна.

– Надеюсь, вы не собираетесь тащить сюда всякие гадости? – с вызовом спросила она.

– За это не волнуйтесь. Останками уже занимается судмедэксперт, – предупредительно заметил Иван Макарович. – Помещение необходимо лишь для того, чтобы повысить эффективность следственной группы. Строительство остановлено. На меня давит начальство, на них – глава строительной фирмы. Для него время – деньги. Работаем с максимальной нагрузкой, не теряя времени на переезды с места на место.

– Нам с дочерью необходимо подумать.

– Ответ нужен сегодня, – сказал Астраханский.

Надежда посмотрела на мать.

– Склад фурнитуры на первом этаже наполовину пустой. К тому же он возле черного хода. Это будет удобно для Ивана Макаровича.

– Сколько там метров? – живо поинтересовался Протопопов.

– Шестнадцать плюс-минус метр.

– И есть стеллажи?

– Конечно. Это же склад.

– А куда, по-твоему, я дену коробки с фурнитурой? – поинтересовалась Ираида Самсоновна.

– Перенесем их в склад, где хранятся ткани.

– Там и без того не протолкнуться… – начала Ираида Самсоновна, однако Надежда ее одернула:

– Хватит, мама! Неужели не понимаешь? Речь идет об убийстве.

– Можете показать нам этот склад? – спросил Протопопов.

– Его покажет Ираида Самсоновна, – ответила Надежда. – Меня ждет клиентка.

– Найдутся ли у вас свободные стол и стулья? И да! Еще нужен принтер.

Надежда посмотрела на мать и, не отрывая глаз от ее лица, внятно проговорила:

– Ираида Самсоновна все найдет. Вы только скажите ей, сколько человек в следственной группе.

Было видно, что поручение дочери не вызвало в Ираиде Самсоновне особого энтузиазма, тем не менее она покинула кабинет и стала спускаться по лестнице.

Мужчины отправились вслед за ней.

– Ну вот вы и пришли… – Калмыкова отставила чайную чашку и встала с диванчика.

Надежда притворила за собой дверь примерочной, сняла с плечиков пальто из серого ворсистого драпа и помогла Калмыковой вдеть руки в рукава.

– Вторая примерка, пуговиц еще нет, прихватим полы так. – Она подколола борт тремя швейными булавками и отступила. – Как вам?

Калмыкова откинула голову назад и оглядела себя в зеркале:

– Силуэт очень хороший. Линия плеча красивая, плавная. Но меня смущает эта заплатка… – Она подняла руку и недовольно сморщила нос.

– Ластовица? – Надежда поняла ее с полуслова. – Важная деталь кроя, без нее вы бы не смогли поднять руку. Она отвечает за свободу движения.

– Нельзя ее сделать… Как бы это выразиться…

– Цельнокроеной? – подсказала Надежда и категорично помотала головой: – Нет, невозможно. В институте вы наверняка изучали начертательную геометрию, имеете представление о пересечении плоскостей…

– Я – врач.

– Тогда объясню на пальцах или нарисую.

– Не нужно, – улыбнулась Калмыкова. – Доверюсь профессионалу.

– И как вам пальто?

– Нравится. Пальто очень красивое.

– Длину оставим такую?

– Дайте-ка посмотрю… Не коротко? – обеспокоилась Калмыкова.

– У вас красивые ноги, Ольга Петровна.

– Умеете вы поднять настроение.

– Но это же правда.

– В таком случае длину оставим такой. – Ольга Петровна дождалась, когда Надежда вытащит булавки, и скинула пальто на ее руки. Потом оглянулась и посмотрела ей в лицо: – Вы чем-то озабочены или мне показалось?

– Да как вам сказать…

– Значит, я не ошиблась. Какая-то неприятность?

– Нет… Точнее, не у меня, – уклончиво проронила Надежда.

– Простите. – Калмыкова деликатно тронула ее за руку. – Вы не обязаны делиться со мной личными обстоятельствами.

– По большому счету я здесь ни при чем, – словно оправдываясь, заговорила Надежда. – Неподалеку отсюда нашли расчлененный труп.

– Боже, какой ужас! – Калмыкова приложила руку к груди и повторила: – Какой ужас!

– Мы тоже потрясены, его нашли вблизи ателье. – Надежда перекинула пальто через руку и, прежде чем выйти из примерочной, сообщила: – Виктория назначит дату готовности, а я с вами прощаюсь.

– У меня есть одна просьба, – сказала Калмыкова. – Но мы поговорим об этом в другой раз. Не буду вас задерживать. До свидания.

Заметив Надежду, Виктория вышла из-за стойки навстречу:

– Прошу прощения, Надежда Алексеевна, но вас ожидают в мужской гостиной.

– А где Вилма Карклиня?

– Клиент хочет видеть вас.

– Клиент наш? – спросила Надежда. – Постоянный?

– Нет. Пришел в первый раз.

– С рекомендациями?

– Мне он ничего не сказал. Возможно, предъявит их вам.

– У нас проблемы? – Надежда вгляделась в лицо Виктории и добавила: – Вид у вас невеселый.

– Я все знаю, – проронила та и опустила глаза.

– Все – это что?

– Про труп и склад фурнитуры.

– Вот и хорошо. Мы ничего не скрываем от наших сотрудников. Склад нужно поскорее освободить. Помогите Ираиде Самсоновне, а я отнесу пальто.

– Вас ждет клиент, – напомнила Виктория.

– Ах да! – Надежда взмахнула рукой. – И вот еще что: назначьте Калмыковой дату готовности и оповестите об этом Соколова.

Она по диагонали пересекла вестибюль и остановилась у двери, ведущей в мужскую гостиную. Почуяв запах сигары, Надежда с любопытством открыла дверь. В гостиной, развалившись в кресле, сидел вполне еще молодой человек и курил сигару. На ее глазах он стряхнул пепел в антикварное блюдо, которым так дорожила Ираида Самсоновна.

– Вы – Надежда Раух? – поинтересовался молодой человек, не потрудившись встать с кресла.

Надежда прошла к журнальному столику, взяла блюдо и поставила его на прежнее место – за стекло, в старинный резной буфет. Потом, обернувшись, сказала:

– Нельзя брать без спроса чужие вещи. Это – бестактность.

– Ну так поставьте на стол пепельницу, – сказав это, клиент лучезарно улыбнулся.

– Здесь не курят! – резко проговорила Надежда.

– Ах вот оно что. – Он встал и протянул руку: – Меня зовут Антон Шелегеда.

Надежда протянула свою, рассчитывая ответить рукопожатием, однако Антон склонился и запечатлел на ее пальцах поцелуй. Это было неожиданно, и она немного смутилась.

Пока Шелегеда сидел в кресле, все в нем казалось несимпатичным: рубашка в мелкую клетку, винтажная желтая бабочка и вытертые туфли цвета малины. Но как только встал, в нем тотчас обнаружились обаяние и какая-то внутренняя, нервная сила, способная себе подчинять.

– Очень приятно. – Надежда высвободила руку и спросила: – Зачем вы хотели меня видеть?

– Мне нужен костюм. Или два. Впрочем, давайте сошьем несколько.

– Сейчас позову закройщицу… – Она собралась уйти, но Антон удержал ее возле себя, взяв за руку повыше локтя:

– Постойте! Мне не нужна закройщица. Мне нужен закройщик. Конкретно – Тищенко.

– Он у нас не работает.

– Выходит, что мне наврали? Да нет… – Он недоуменно скривил губы. – Мне об этом рассказал один очень уважаемый человек.

– Анастас Зенонович пока у нас не работает, – повторила Надежда.

– Вы сказали «пока»?

– Тищенко приступит к работе на следующей неделе. Он еще не оформлен.

– Что за бюрократию вы развели, дорогуша? – спросил Шелегеда.

В ответ на это Надежда заметила:

– А вот это – хамство.

– Ну, вот… – рассмеялся Антон. – Сначала в бестактности обвинили, а теперь – в хамстве. Мне казалось, что в заведениях подобного уровня клиент всегда прав.

Его насмешливое, умное и немного высокомерное лицо было типично русским. Ровный лоб, выцветшие – в одну линию – брови, серые глаза и высокие скулы. Надежду охватило чувство вины, и она уже собралась пойти на попятную, когда в гостиную заглянула Виктория и тихо позвала:

– Надежда Алексеевна…

– Я с клиентом, – бросила ей Надежда.

– Просто хотела сообщить, что к вам пришел Тищенко.

– Идите-идите! – распорядился Антон Шелегеда и расслабленно плюхнулся в кресло. – Надеюсь, Анастас Зенонович меня не задержит, по-быстрому снимет мерки.

Немного помолчав, Надежда сдержанно проронила:

– Ждите здесь. Он скоро придет.

Глава 3
Компромиссное решение

Анастас Зенонович Тищенко ожидал Надежду в дамской гостиной, но она не стала с ним долго объясняться, просто сказала:

– Пришел ваш постоянный клиент. Снимите мерки и примите заказ. Альбомы с тканями лежат на буфете.

– Я помню, помню… – закивал растроганный Тищенко. – Значит, принимаете меня на работу?

– Мы поговорили с Ираидой Самсоновной, она согласилась. Все документы принесете на следующей неделе. Должна предупредить, что вы принимаетесь на работу с испытательным сроком.

– Каков этот срок?

– Три месяца.

– Спасибо! – Тищенко схватил ее руку и мелко затряс. – Клянусь, Надежда Алексеевна, вы не пожалеете… Я оправдаю ваше доверие.

– Да будет вам, будет! Ступайте к клиенту. Оформляться будем потом.

– Однако вы меня озадачили… – Заметил Тищенко, остановившись у двери. – Откуда этот клиент узнал, что я здесь работаю?

– Вот это я у вас хотела спросить.

– Клянусь, Надежда Алексеевна! Я никому не говорил! Честное слово! Да я и не знал, возьмете или откажете.

– Идите, Анастас Зенонович, приступайте к работе. Говорить будем потом.

Тищенко пошарил в кармане пиджака и вытащил оттуда сантиметровую ленту. В ответ на удивленный взгляд Надежды он улыбнулся:

– Всегда ношу при себе. Никогда не знаешь, вдруг пригодится.

Она сдержанно улыбнулась и проводила его взглядом, а потом сама отправилась в производственные помещения. Пройдя по коридору, вошла в закройную к Соколову.

– Ну, что? – спросил Валентин Михайлович, забирая у нее пальто Калмыковой.

– С ластовицей примирились, длину оставляем. Виктория сообщит вам дату готовности.

– Вот и хорошо…

– Как тут у вас? – Надежда повела взглядом по раскройному столу, потом по стеллажу, на котором лежали детали кроя. – С новыми заказами успеваете?

– Сегодня заканчиваем. – Соколов передал пальто помощнице, татарке Раисе. – Отнеси в швейный цех и скажи портнихе: пусть делает все как есть, без изменений.

Раиса забрала пальто и ушла в швейный цех.

– Возвращаясь к нашему разговору… – проговорила Надежда. – Тищенко вышел на работу сегодня.

– Ну, что же, – Соколов протер закройный стол обрезком хлопковой ткани. – Ему, как и любому другому, нужно на что-то жить.

– Ценю такую позицию. Зная ваше неприязненное отношение к Анастасу Зеноновичу…

– Полно вам, Надежда Алексеевна! Все наши разногласия в прошлом. Человек – в сложном положении, ему нужна помощь.

– Вот и хорошо, – проговорила Надежда и, услышав голос матери, вышла за дверь.

– Ну и задала же ты мне работу! – возмутилась Ираида Самсоновна.

– Не сейчас, мама. Потом. Лучше скажи, ты поговорила с Вилмой про Тищенко?

– Когда бы я успела это сделать?! – Ираида Самсоновна толкнула дверь склада ногой и внесла туда принтер. Затем обратилась к дочери: – Помоги мне его поставить.

Надежда растащила коробки, освободив место на стеллаже, и, как только мать поставила принтер, заметила:

– Может выйти нехорошо…

– У нас еще есть время.

– Анастас Зенонович уже на работе, – сказала Надежда.

– Кто ему разрешил?! – возмутилась Ираида Самсоновна.

– Само собой вышло. Он пришел за ответом, а его к тому времени ждал клиент.

– Твой Тищенко – настоящий выжига[11]. Уверена, весь этот фарс с клиентом устроил он сам.

Надежда опустила глаза:

– Может, ты и права. Но мне такое даже в голову не пришло.

– Ты у нас натура художественная. В облаках витаешь, картины пишешь, а мы, грешные, в грязи ковыряемся. Вот! – Ираида Самсоновна указала на распахнутую дверь склада: – Коробки с фурнитурой таскаем, принтеры переносим.

– Что будем делать с Вилмой?

– Что-что?.. Будем говорить.

– Когда? – Надежда не оставила матери ни шанса отмахнуться от разговора с закройщицей.

– Сейчас! – воскликнула Ираида Самсоновна и направилась в мужскую закройную. – Со складом заканчивай сама. Мне одной не разорваться на части.

Надежда проводила ее взглядом и увидела Протопопова, который пришел на склад с документами.

– Нам нужно шесть стульев и стол, – сказал он. – Стол – если можно, побольше. Такой, чтобы разложить на нем много…

– Костей? – Надежда внутренне сжалась.

– Дались вам эти кости! – Протопопов положил документы на стеллаж. – Не будет здесь никаких костей. Только бумаги и, если таковые отыщутся, вещественные доказательства. Чтобы вы знали, надолго мы здесь не задержимся. От силы – три-четыре дня, может, и меньше. Изучим как следует место захоронения, опросим жильцов близлежащих домов, и все.

– А я и не тороплю вас. Работайте, – сказала ему Надежда.

– Нам нужен стол и шесть стульев. – С этими словами Астраханский перешагнул порог склада.

Надежда ответила:

– Знаю. Иван Макарович уже все сказал.

– Здесь слишком темно. Нельзя ли организовать дополнительное освещение?

– Скажу Виктории, чтобы принесла из кабинета торшер.

– С торшером мы еще не работали, – улыбнулся ей Протопопов. – Безмерно вам благодарен, Надежда Алексеевна. Еще одна просьба… Сейчас подойдут ребята-оперативники. Прикажите охраннику, чтобы их пропустил.

– Да-да! Сейчас я ему скажу и потороплю со столом и стульями. – Надежда вышла из комнаты и, задержавшись в дверном проеме, спросила у Астраханского:

– Заглянешь ко мне позже?

– Это вряд ли, – ответил он.

– Почему?

– Много работы.

– Ну, хорошо. – Она примирительно улыбнулась. – Дома поговорим.

– Ночевать, скорее всего, не приду. – Астраханский взял со стеллажа документы и стал их перебирать. Отыскав нужный, углубился в его чтение.

– Работы и вправду много, – вмешался в разговор Протопопов. – Боюсь, что эту ночь или, по крайней мере, вечер мы проведем в опросах.

– Я понимаю, – с нескрываемой обидой проронила Надежда, и вскоре ее шаги затихли в конце коридора. Вдали хлопнула дверь.

– Зачем ты с ней так? – спросил Иван Макарович.

– Не лезь не в свое дело, – ответил Лев Астраханский и добавил чуть мягче: – Она сама должна понимать, что сейчас для меня важнее работа.

– Да-а-а-а… – грустно протянул Протопопов. – Судя по всему, вместе вы долго не протянете.

В дверь кабинета постучали.

– Войдите! – Надежда встала с кресла и подступила к окну. Вытерла слезы, потом, запрокинув голову, поморгала ресницами.

– Разрешите? – прозвучал голос Тищенко.

– Проходите, Анастас Зенонович… Я же сказала.

– Пришел доложить, что Шелегеда заказал восемь костюмов. Все одного покроя из разных тканей.

– Зачем ему столько? – не оборачиваясь, спросила Надежда.

– Он – очень богатый человек.

– Скорее, он – фрик. – Она прикрыла створку окна и вернулась в кресло.

Тищенко сел напротив и с интересом изучил ее расстроенное лицо, однако вслух ничего не сказал.

Надежда спросила:

– Кто он такой?

– Программист, предприниматель, долларовый миллионер.

– Кажется, я что-то о нем слышала. Он – совладелец каких-то сетей.

– Социальных, – подсказал Анастас Зенонович.

– Ах да… – рассеянно обронила она. – Теперь это востребовано. Шелегеда не сказал, откуда он узнал о вашем новом месте работы?

– Сказал… – проронил Тищенко.

– От кого?

– Козырев Сергей Аполлинарьевич. Вы его знаете. Этот человек хотел присвоить вашу коллекцию одежды. Я помню эту историю, в то время уже работал у вас. Речь шла о его дочери, тогда она была модельером.

– А кто теперь? – спросила Надежда.

– Теперь она дизайнер интерьеров.

– Понятно, – усмехнулась Надежда. – В следующем году станет писать картины. Повсюду одно и то же.

– Что поделать, – вздохнул Анастас Зенонович. – Богатый отец – тяжелое испытание для ребенка.

– С этим не поспоришь.

– Я вот, собственно, для чего зашел… – продолжил Тищенко.

– Сказать про костюмы Шелегеды, – напомнила Надежда. – Хороший заказ, однако вам нужно подумать. Если есть конкретные сроки готовности, можете не успеть.

– А сколько у вас портных?

– Ваших – двое, и еще трое новеньких, их взяли позже.

– И как они? – спрашивая, Тищенко отчего-то занервничал. – Шьют прилично? Качество не страдает?

– Вы будете довольны, – пообещала Надежда. – Но я должна вас кое о чем предупредить. Хорошо, что вы заговорили об этом.

– Да-да… – с готовностью отозвался Тищенко и придвинулся поближе вместе со стулом. – Догадываюсь, о чем хотите сказать. Я знаю, что у вас работает Карклиня.

– Ах вот как? – Казалось, Надежда с облегчением выдохнула. – Вы с ней знакомы?

– Весьма поверхностно.

– И как вам она?

– Как мастер? Или как женщина?

– Разумеется, как мастер.

– Простите великодушно… – Тищенко смущенно покачал головой. – Вилма Карклиня – хороший мужской закройщик. Насколько я знаю, у нее рижская школа.

– Она чем-то отличается от вашей? – заинтересовалась Надежда. – Вы, кажется, учились в Киеве?

– Это субъективно… – уклонился от ответа Анастас Зенонович.

– И все-таки мне любопытно узнать.

– Рижская школа – рациональная, я бы сказал, консервативная.

– Это обобщенное мнение?

– Только мое.

– А ваша, киевская?

– В ней больше степеней портновской свободы. И это тоже субъективное мнение, ведь в нашем деле очень важны каноны.

– Вы сами себе противоречите. По-вашему выходит, чем консервативнее покрой костюма – тем лучше? Следуя этой логике, рижская школа пошива мужского костюма лучшая.

– Мужской костюм идеален только тогда, когда становится частью его владельца. Вот что я имел в виду, говоря о степенях портновской свободы.

– Теперь понимаю.

– Так что там с Вилмой Карклиней? – напомнил ей Тищенко. – Хотите спросить, смогу ли я с ней сработаться?

– Допустим…

– Своих клиентов ей не отдам.

Надежда улыбнулась:

– Я так и думала.

– Постарайтесь меня понять, – разволновался Анастас Зенонович, опасаясь за свою дальнейшую судьбу в ателье. – Я могу отвечать только за то, что сам начертил и разрезал.

– Я вас понимаю.

– В таком случае что будет с Вилмой?

– Как раз в этот момент Ираида Самсоновна с ней беседует.

– Есть компромиссный вариант, – предложил Тищенко. – Пусть ваша Вилма шьет костюмы для своих постоянных клиентов. А я буду работать со своими.

– И вы не против второго стола в мужской закройной? – оживилась Надежда.

– Какие же возражения? Ставьте!

– Наденька! – В кабинет вбежала Ираида Самсоновна и, едва кивнув Тищенко, сообщила: – Мы с Вилмой пришли к компромиссному решению…

– Поставить в мужской закройной еще один стол и оставить Карклине постоянных клиентов? – поинтересовалась Надежда.

– Откуда ты знаешь? – опешила мать.

– Мы с Анастасом Зеноновичем остановились на том же.

Ираида Самсоновна вскинула руки и хлопнула себя по бокам.

– О чем ни спроси, у нее все уже решено!

Глава 4
За все в жизни нужно платить

Был уже полдень, и солнце приближалось к зениту, когда автомобиль Надежды Раух остановился возле крыльца ателье. Не выходя из машины, она опустила солнцезащитный козырек и оглядела себя в зеркале. Решив, что выглядит плохо, достала из сумки помаду и пудреницу.

Из ателье вышел охранник и, спустившись по ступеням с крыльца, подошел к машине.

Надежда открыла дверь:

– В чем дело?

– Здравствуйте, Надежда Алексеевна, – сказал охранник. – У вас все в порядке?

– А почему вы об этом спрашиваете?

– Подъехали, а не выходите. Вот я и решил: может быть, что-то случилось.

– У меня все хорошо, – проговорила Надежда.

Она припудрилась и накрасила губы, предварительно обведя их карандашом. Посчитав, что лицо слишком бледное, достала румяна и, подкрасившись, вышла, наконец, из машины. Проходя мимо, спросила у охранника:

– В складе фурнитуры кто-нибудь есть?

Он уточнил:

– Имеете в виду полицейских?

– Кто-нибудь из следственной группы.

– Нет никого. Как разошлись утром, так и не возвращались.

– Они были здесь до утра? – поинтересовалась Надежда.

– Можно сказать и так.

– Не понимаю…

– Шастали всю ночь туда и обратно, замучился открывать. – Охранник недовольно скривился. – Грязи натаскали. Ираида Самсоновна была недовольна.

– Где она, кстати?

– Кажется, в закройной. Про вас спрашивала. Велела позвонить, когда вы приедете.

– Ну, так звоните, – проговорила Надежда.

– Уже позвонил. – Он открыл входную дверь, чтобы впустить Надежду, но из ателье вышла Ираида Самсоновна и подставила дочери щеку для поцелуя. И как только дочь приложилась, критически ее оглядела:

– Неважно выглядишь, Наденька…

– Давай зайдем внутрь, – сухо предложила Надежда.

Они вошли в ателье и направились к стойке администратора.

– Все по графику, – отрапортовала Виктория. – С утра провели две примерки в дамской гостиной и три примерки – в мужской.

– Ого! – удивилась Надежда. – Все удачные?

– Да как вам сказать…

– Так и скажите.

– Утром к Тищенко приходил Сергей Аполлинарьевич.

– Козырев?.. – Надежда перевела взгляд на мать, и та поспешила объясниться:

– А я как раз собиралась тебе о нем рассказать!

– Почему ты не выставила его за дверь?

– Потому что он – постоянный заказчик Тищенко.

– А мне на это плевать! Он хотел украсть у меня коллекцию!

– Как только Козырев явился в ателье, я тут же предупредила Ираиду Самсоновну, – вмешалась Виктория.

– Вас я не обвиняю ни в чем, – сказала Надежда, словно отрезала.

– В последнее время наше общение складывается из взаимных упреков и обвинений, – заметила Ираида Самсоновна.

– Не уводи разговор в сторону! Зачем сюда приходил этот человек?

– Он заказал костюм. – Ираида Самсоновна слегка раскраснелась и развела руками. – Козырев – наш клиент, и мы не воюем с теми, кто приносит нам деньги.

– Пожалуйста, не витийствуй.

– В конце концов, существует профессиональная этика…

– А я не хочу, чтобы Козырев сюда приходил, и точка!

– Теперь уже не получится… – Ираида Самсоновна смиренно опустила глаза.

– Почему?

– Потому что ему назначена примерка.

– Черт знает что… – Надежда решительно двинулась к ажурной металлической лестнице, ведущей наверх, но Ираида Самсоновна остановила ее:

– Подожди!

– Что еще? – Она обернулась.

– Тебя ждет Фридманович.

– Где?

– В вашем кабинете, – проговорила Виктория. – Я сама его туда проводила.

– Кто разрешил?

Виктория опустила глаза, и Надежда посмотрела на мать:

– Ты?

– Прекрати на меня давить, – сказала Ираида Самсоновна. – Марк – не чужой для нас человек.

– Он никогда не был мне мужем, а всего лишь любовником.

– Зачем так откровенно?..

– А чем бывший любовник отличается от старого платья? – Надежда улыбнулась. – И то и другое рано или поздно выходит в тираж.

– Не кажется ли тебе, что это звучит вульгарно? – спросила мать.

– Нисколько, – ответила Надежда и спросила: – Чего он хочет?

– Не знаю. – Ираида Самсоновна пожала плечами. – Возможно, просто соскучился. Должна заметить, Марк – очень любезный человек.

– С каких это пор ты так его полюбила? – с упреком в голосе поинтересовалась Надежда.

– С тех самых пор, как у тебя появился Лев Астраханский, – ответила Ираида Самсоновна. – Все познается в сравнении.

– Марк Фридманович женат, мама. – Для пущей убедительности Надежда повторила то же самое по слогам: – Он женат. Не ты ли мне все время напоминала об этом?

– Я опасалась, что ты наделаешь глупостей…

Вклинившись в возникшую паузу, Виктория робко кашлянула:

– Можно я выйду?..

– Идите! – распорядилась Надежда и, подождав, когда администраторша покинет вестибюль, продолжила: – Оставь в покое Астраханского. Хватит! Перестань вмешиваться в мою личную жизнь.

– Личная жизнь? – с издевкой в голосе поинтересовалась Ираида Самсоновна. – Где она? Покажи мне ее. Ты думаешь, что я ничего не вижу? Не замечаю? Достаточно посмотреть на твое лицо. Опять всю ночь не спала? Ждала своего Льва, а он не пришел? Дорогая моя… – Она изменила тон на доверительный: – Неужели ты не видишь, Наденька? Неужели не понимаешь? Астраханский держит тебя на коротком поводке. Нельзя быть женатым наполовину.

– Мы не женаты, – мрачно вставила Надежда.

– Вот именно! – воскликнула Ираида Самсоновна. – Думаешь, легко мне видеть тебя несчастной?

– Я разберусь сама.

– Пора, наконец, разрубить этот гордиев узел. Твой Лев – слишком вольный мужчина, и он никогда не даст себя взять в оборот.

– А я и не собираюсь…

– А замуж ты собираешься? – Ираида Самсоновна решительно наступила на дочь: – Детей рожать будешь когда? После пятидесяти?

– Хватит, мама… – Надежда сжалась в комок и опустила голову.

Позади них, у двери, прозвучало деликатное покашливание:

– Кхе-кхе…

Женщины обернулись и увидели Соколова. Он выставил перед собой вечернее платье на бархатных плечиках:

– С минуты на минуту придет клиентка…

Ираида Самсоновна мгновенно переключилась:

– Виктория!

Когда администраторша вбежала в гостиную, она спросила:

– Почему не предупредили меня про примерку?

– Да вы же не слушали меня, – с обидой проговорила Виктория. – Вы ругались с Надеждой Алексеевной.

– Не забывайтесь! – оборвала ее Ираида Самсоновна.

– Вы говорили… – исправилась та.

– Идем, Надюша… – Поднимаясь по лестнице, Ираида Самсоновна оглянулась на Соколова: – А вы займитесь примеркой.

Когда Надежда вошла в свой кабинет, навстречу ей устремился Марк Фридманович, высокий статный мужчина лет сорока в строгом костюме.

– Наденька! Здравствуй! Как я по тебе соскучился! – Он вознамерился ее обнять, но она двинулась к столу, взяла сигарету и закурила.

– Почему не позвонил? – спросила Надежда.

– Просто хотел увидеться.

– Мог предупредить. Не пришлось бы так долго ждать.

– На прошлой неделе я так и сделал.

– И что?

– Ты не пришла. – Марк подошел ближе, взял ее за подбородок и заглянул в глаза. – Избегаешь меня?

Надежда отвернулась:

– Оставь…

– Повторю свой вопрос: ты меня избегаешь?

– Просто не хочу неприятностей.

– Р-р-р-р! – Марк по-звериному рыкнул. – Астраханский ревнует? Лев!

– Не только, – тихо проронила Надежда.

– У тебя еще кто-то есть? – удивился Фридманович.

– Твоя жена.

– Об этом можешь забыть! – махнул рукой Марк. – Наш развод – дело ближайшего времени.

– Мне все равно.

– Прости. Я и забыл, что у тебя большая любовь.

– Зачем ты пришел? – Надежда затушила сигарету.

Фридманович открыл окно, вдохнул свежий весенний воздух и продекламировал:

Придет весна и вновь заглянет
Мне в душу милыми очами,
Опять на сердце легче станет,
Нахлынет счастие волнами.

– С чего это вдруг? – удивилась Надежда. – Ты никогда не любил Цветаеву.

– Со временем люди меняются, – задумчиво обронил Фридманович, вытащил из кармана пиджака бархатный футляр и положил его на письменный стол. – Это тебе.

– Опять? – Надежда отодвинула от себя футляр. – Забери. Я не приму.

– Это – браслет, – на всякий случай объяснил Фридманович, но, убедившись, что это ничего не меняет, забрал футляр и сунул его в карман. – Если честно, мне нужна твоя помощь.

– С этого и надо было начинать.

– Не нужно все опошлять. Мои чувства к тебе неизменны.

– Давай перейдем к делу.

– Хочу познакомиться с одним человеком.

– Я здесь при чем?

– Он – твой клиент.

– Кто такой? – Надежда сосредоточенно посмотрела на Марка.

– Антон Шелегеда. Только не отпирайся, мне известно, что он сделал у вас заказ.

– Ну, ты даешь… – Она покачала головой. – Да я едва его знаю. Говорила с ним лишь однажды.

– Но ведь говорила? Познакомь нас, пожалуйста.

– Зачем тебе Шелегеда?

– Он ищет человека на должность руководителя юридического отдела. То есть не он сам, а его кадровая служба. Но его приказ может решить все.

– При чем же здесь ты? – повторила Надежда.

– Не строй из себя дурочку…

– Тебе наскучила адвокатская практика?

– Все намного сложнее… – Марк сунул руки в карманы брюк и прошелся по комнате. Потом, остановившись, сказал: – Ты же понимаешь, что в случае нашего с Мариной развода ее отец заберет все.

– Теперь понимаю. – Надежда грустно улыбнулась. – Я была уверена, что про развод ты говорил не всерьез.

Марк подошел ближе и обнял ее:

– Ну, так что? Ты мне поможешь?

– Даже не знаю…

Дверь открылась, и в кабинет заглянула Ираида Самсоновна:

– Простите, что вмешиваюсь. Мимо проходила, услышала ваш разговор…

– Любезная Ираида Самсоновна! – воскликнул Фридманович и направился к ней. – Присоединяйтесь к нам. У нас с Наденькой нет от вас секретов.

– Прежде всего у нас нет «нас», – проговорила Надежда и спросила: – Чего тебе, мама?

– Услышала ваш разговор. Совершенно случайно. – Ираида Самсоновна вошла в кабинет. – Отчего бы тебе, Наденька, не помочь Марку? Или, если хочешь, их познакомлю я.

– И как ты это устроишь? – усмехнулась Надежда.

– Пока не знаю, но что-нибудь точно придумаю.

Надежда подошла к столу, сняла трубку и распорядилась:

– Виктория, передайте Вилме, чтобы срочно пришла в примерочную… Нужно принять заказ. – Положив трубку, она обернулась к Марку: – Ступай в мужскую гостиную. Сейчас туда придет Вилма Карклиня.

– Зачем? – спросил Фридманович.

– Она снимет с тебя мерки, Виктория оформит заказ.

– Ты с ума сошла! У меня с собой нет столько денег.

– Рассчитаешься карточкой.

– В конце концов, это дорого!

– Не прибедняйся.

– Объясни, наконец, зачем? – вмешалась Ираида Самсоновна.

– Я распоряжусь, чтобы Виктория назначила примерку на то же время, когда придет Шелегеда. Тищенко и Вилма «задержатся» в закройной, таким образом у Марка появится несколько минут, чтобы познакомиться и переговорить с Шелегедой. А там, как говорится, ему карты в руки.

– Отличная идея! – восхитилась Ираида Самсоновна.

– Предположим, – почти согласился Фридманович. – Но зачем же в самом деле заказывать костюм? Мы можем притвориться.

Надежда смахнула с его плеча соринку и, заглянув в глаза, проронила:

– За все в жизни нужно платить.

Глава 5
Номер два

Закройщики и портные вип-ателье Надежды Раух не нуждались в том, чтобы их ежеминутно контролировали. Трудовой коллектив сложился, и давно прошли те времена, когда Надежде приходилось садиться за швейную машинку, чтобы не сорвать примерку заказчицы. Тем не менее держать руку на пульсе ей приходилось.

В любом ателье случаются неприятности: то утюжильщица случайно прижжет утюгом готовую вещь, то портниха чиркнет ножницами и порежет ткань при пошиве. В таких случаях участие Надежды было необходимым. Лишь она могла принять окончательное решение по спасению испорченной вещи. Для этого требовался немалый опыт и дьявольская изобретательность. Хорошо, если на складе оставалась такая же ткань, но если нет, при экстренных доработках в изделии возникали незапланированные кокетки и накладные карманы. Никто лучше Надежды не мог объяснить клиентке, что так будет лучше.

На этот раз, явившись в швейный цех по тревожному звонку, Надежда столкнулась с масляным пятном на жаккардовых брюках владелицы сети супермаркетов Балыковой. При своих весьма «нескромных» объемах пятидесятилетняя дама предпочитала экстравагантный стиль, и заказные вещи в полной мере соответствовали ее необузданной фантазии. Жаккардовые брюки, к примеру, были зелеными с желтыми и лиловыми полосами.

Разложив брюки на столе, Надежда сначала изучила пятно, потом с укором взглянула на портниху:

– Зачем же так обильно смазывать машинку маслом?

– Да я разве обильно?.. – слезливо ответила та. – Всего-то по одной капельке. Да и смазала в конце рабочего дня. Под лапку подложила тряпку, чтобы, значит, масло в нее стекло…

– Если бы по одной, такого бы не случилось. Что теперь будем делать?

– Что скажете, то и будем… Может, застирать?

– Не думаю, что это исправит дело. Как насчет ткани?

– На складе ткань есть, – кивнула портниха. – Я узнавала.

– Значит, решено: скажу Соколову, чтобы перекроил заднее полотнище брюк. А вы пока его выпорите и постарайтесь ничего не испортить.

Надежда вышла из цеха, так и не решив, стоит ли штрафовать портниху. Такое она практиковала редко, чаще брала расходы по переделке на счет ателье.

Шагая по коридору к закройной, Надежда скорее почувствовала, чем услышала, что в помещении склада фурнитуры звучат голоса. Едва уловимые вибрации заставили Надежду замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться. Еще несколько шагов приблизили ее вплотную к двери, однако открыть ее она не решилась.

Из-за двери донесся голос Льва Астраханского:

– Пока не определено точное время смерти, невозможно идентифицировать труп.

– Нужно стараться, – монотонно проговорил Протопопов.

В разговор вступил женский голос:

– Я дала вам примерный возраст останков: от года до полутора…

– Слишком общо, – оборвал ее Лев. – Степень достоверности – низкая.

– Образцы почвы из могилы уже в лаборатории. Там сделают сравнительный анализ гниения растительности и бактерий в могиле.

– Когда будет результат?

– С этим неясно. Возможно, дня через три, а может, через неделю.

– Черт! – выругался Лев Астраханский.

– А что я могу поделать? – спросила женщина.

После недолгой паузы снова заговорил Протопопов:

– Пакеты с останками нашли на глубине полутора метров. Вот и скажите: как незаметно вырыть яму глубиной в полтора метра рядом с жилым домом?

– Обзор частично перекрывает трансформаторная будка… – заметила женщина.

– Полтора метра! – напомнил Протопопов и продолжил, явно обращаясь к Астраханскому: – Свяжись с районной администрацией, выясни, когда в последний раз по этому адресу проводили реконструкцию или ремонт сетей.

Недолго поколебавшись, Надежда стукнула в дверь.

Ее открыл Лев:

– Ты здесь зачем?

От этого вопроса и, главное, от чужого голоса Астраханского Надежда вдруг рассердилась и сдавленно прошептала:

– На минуточку, это мое ателье…

– Вот и командуй своими портняжками, а нам не мешай.

– Ты не пришел вчера вечером…

– Я предупреждал, что ночью буду работать.

– Здравствуйте, Надежда Алексеевна! – Протопопов прошел к двери, взял ее под руку и провел в комнату. – Хочу выразить вам благодарность: Ираида Самсоновна прекрасно все обустроила. Прошу прощения, что всю ночь беспокоили вашего охранника – оперативные сотрудники до сих пор ведут процессуальные действия. Лев освободился только под утро, и я отпустил его на пару часов поспать.

– Спал у себя, – уточнил Астраханский. – Решил тебя не будить.

– Здесь говорили про яму… – напомнила Надежда.

– А вы слышали? – удивился Протопопов.

– Да, из-за двери… Случайно проходила мимо по коридору. У меня по этому поводу есть наблюдения.

– Поделитесь, пожалуйста.

Надежда подошла к настенной доске, где были пришпилены фотографии и карты двора. Ткнув пальцем в крест на карте, она сказала:

– Прошлым летом здесь рыли траншею.

– Так-так…

– Была авария в сетях. Потом, после того как отремонтировали, все закопали.

– Слышал? – Протопопов взглянул на Астраханского. – Свяжись с «Мосгортеплом» и «Водоканалом». Установи точные сроки и место проведения работ. Если все так и есть, считай, что ухватили за хвост! – Он обернулся к Надежде и пожал ее руку: – Спасибо, Надежда Алексеевна. Вы очень нам помогли. Убийца мог скинуть пакеты с останками в траншею. Потом их закидали землей.

– Похоже, все так и было. – Из-за стола поднялась молодая женщина и, подойдя к Надежде, протянула руку. – Будем знакомы, Анастасия Кириллова, криминалист.

– Надежда Раух, хозяйка ателье.

– Спасибо за электрический чайник. Без кофе ночью было бы трудно. – Кириллова вернулась к столу и, взглянув на экран ноутбука, сказала: – А вот и первые результаты.

– Что там? – спросил Астраханский.

– Заключение судмедэксперта.

– Читай! – Протопопов прошел к ноутбуку и впился взглядом в открытый документ.

– Останки принадлежат женщине. Предположительный возраст – сорок – сорок пять лет. Причина смерти – пулевое огнестрельное ранение. Ого! – Анастасия Кириллова присвистнула. – Надо же!

– Что там? Что?! – Астраханский тоже приблизился к ноутбуку.

– На входе пуля раздробила челюсть, прошила голову и застряла в теменной части черепа.

– Неужто самострел? – удивился Протопопов.

– Ага… – ухмыльнулся Лев. – А потом она себя расчленила, расфасовала по пакетам и сбросила в яму.

– Выходит, стреляли снизу… Но почему пуля застряла в черепе? Какой там калибр?

– Тридцать восьмой спешл[12].

– При такой пробивной способности пуля должна была выйти наружу.

– Подождите! Читаю выводы… – Анастасия Кириллова прокрутила колесико мышки и воскликнула: – Вот!

– Читай вслух!

– «Можно предположить, что, прежде чем войти в тело жертвы, пуля прошла через какой-то твердый предмет, что существенно снизило ее кинетическую энергию».

– Такой вывод может сделать только баллистик, – заметил Протопопов и спросил у Кирилловой: – Кто подписал заключение?

– Кирсанов.

– Он – опытный судмедэксперт. И все же баллистическая экспертиза будет не лишней.

– Знать бы тип оружия, – проговорил Астраханский. – Скорее всего, револьвер или пистолет. – Заметив, что Надежда в оцепенении глядит на снимки останков, он развернул ее к себе и спросил: – Тебе это надо?

Она опустила глаза:

– Прости, но это ужасно…

– Иди к себе или займись работой. Потом я тебя найду.

Надежда вошла в мужскую закройную и отыскала взглядом Карклиню.

Та вымеряла детали кроя, лежащие перед ней на столе.

Это была костистая женщина с прямыми светлыми волосами, глядя на которые хотелось взять в руки плойку.

– Марк Фридманович в примерочной? – спросила Надежда.

Вилма Карклиня смотала сантиметровую ленту и положила в карман.

– Ушел оформлять заказ.

Надежда решилась на «пробный шар» в нелегком для нее разговоре:

– Уже познакомились с Анастасом Зеноновичем?

– Конечно.

– Тогда вы должны знать, что с его приходом для вас ничего не изменится.

– Ираида Самсоновна сказала мне то же самое. Зачем повторять?

– И все-таки мне кажется, что вы расстроены или обижены. – Надежда зашла с другой стороны, чтобы по лицу Карклини «прочитать» реакцию на ее слова.

– Нет, нисколько, – безэмоционально ответила Вилма и стала складывать крой.

– Мне симпатична ваша прибалтийская сдержанность, но я хочу быть уверенной в том, что вы не обижены. Повторяю, для вас ничего не изменится.

– Тищенко – отличный закройщик. Я понимаю.

– У меня есть для вас предложение… – снова заговорила Надежда.

– Слушаю.

– Хотите участвовать в создании моей новой коллекции?

– Зачем?

– Вы – закройщик-универсал. Уверена, что эта работа покажется вам интересной.

– Спасибо. Нет, – холодно ответила Карклиня.

Не ожидая такого быстрого и, главное, категоричного отказа, Надежда ненадолго замолчала, потом из любопытства спросила:

– Почему?

– Я шью мужские костюмы, и мне этого хватит.

– Ага… – растерянно проронила Надежда.

– У вас все? – задав этот вопрос, Вилма педантично скрутила крой и перевязала его кромкой от ткани.

– Да, в общем-то, да…

– Тогда отойдите.

– Зачем?

– Вы загородили мне проход к стеллажу.

– Простите. – Надежда отступила в сторону и, вздохнув, обронила: – Ну, что же… Пусть будет так.

У стойки администратора Надежду поджидали двое: Ираида Самсоновна и Фридманович.

– Что такое, Надюша? – спросила мать. – У тебя такое лицо…

– Ничего особенного. Просто предложила Карклине поработать над коллекцией, но она отказалась.

– Меня это нисколько не удивляет. Вилма – отличный закройщик, и у нее твердые убеждения, но она несколько ограниченна…

– Мама, давай не будем ее обсуждать… – Надежда перевела взгляд на Марка: – Ты еще здесь?

– У Марка есть к тебе просьба, – проговорила Ираида Самсоновна. – Вы поговорите, а я поднимусь к себе.

Проводив взглядом мать, Надежда с любопытством посмотрела на Марка:

– Что за просьба?

– Сугубо профессиональная. Надеюсь, ты не откажешь мне в скидке?

Надежда села на диван и с ухмылкой сказала:

– Ну, конечно… Не заговори ты о скидке, это был бы не ты. Послушай, Марк, откуда такая мелочность? Ты – небедный человек, только что хотел подарить мне браслет…

– С бриллиантами, – вставил Марк.

– Дорогой браслет, да еще с бриллиантами, – согласилась Надежда, хоть и не открывала коробки. – Потратил большие деньги, а теперь просишь какую-то скидку.

– Не какую-то, а вполне конкретную.

– Для меня это необъяснимо или, по крайней мере – странно.

– И что в этом странного? Обыкновенная финансовая грамотность. Тебе, кстати, стоит у меня поучиться. Сколько раз я тебе говорил: ты не умеешь считать деньги. Ты – транжира.

– Ну, хватит. – Надежда встала с дивана. – Двадцать процентов за работу тебя устроит?

– Вполне! – Поддавшись порыву, Фридманович обнял Надежду.

В тот же миг она увидела, как через вестибюль к выходу пробежала Анастасия Кириллова за ней так же быстро проследовал Астраханский. Замедлив шаг, он заглянул в гостиную и, едва кивнув Фридмановичу, бросил Надежде:

– Сегодня вечером не жди, не приду.

– А что случилось?! – с тревогой в голосе прокричала Надежда.

На ее вопрос ответил Иван Макарович Протопопов, который семенил вслед за Львом:

– Еще одного нашли! Так что не обессудьте.

Глава 6
Тяжелый человек

В восемь часов утра Лев Астраханский вошел в спальню, намереваясь улечься спать, однако Надежда потащила его на кухню:

– Тебе нужно поесть. Одни глаза на лице остались. Да еще щетина.

– Я устал и хочу спать… – сказал Лев, надеясь от нее отвязаться.

– Поешь, а потом поспишь.

– Времени мало. В двенадцать – оперативное совещание.

– Завтрак займет всего десять минут, – рассудительно проговорила Надежда, надела фартук и достала из холодильника яйца.

– Ну, хорошо, налей пока чаю. – Лев сел и устало потер лицо. – Мне и правда нужно побриться. – Потом, немного помолчав, проронил: – Прости меня, Надя…

– За что? – Она обернулась.

– За то, что грубо с тобой говорил. Все дело в том, что я не умею совмещать работу и личное. Понимаешь?

– Понимаю. – Надежда разбила яйца на раскаленную сковородку и подошла к столу, чтобы взять соль.

Лев обхватил ее руками и прижал к себе. Уткнувшись носом в фартук, промычал:

– Знаешь, как я тебя люблю…

Она опустилась на стул рядом с ним:

– Ты никогда об этом не говорил.

– А теперь сказал. – Лев улыбнулся. – Об одном прошу, не донимай меня на работе. В двенадцать соберется оперативная группа. Ребята третий день рыщут по округе, опрашивают жильцов. Придут усталые, раздраженные…

– Понимаю. Не волнуйся, беспокоить не стану.

– Где там яичница?

Надежда поставила перед ним тарелку.

– Посолить не забудь.

– Не забуду.

– Знаю тебя, проглотишь как есть. И хлеб возьми.

– Слушаюсь.

Надежда села на подоконник и, глядя, как ест Астраханский, проронила:

– Иван Макарович сказал: нашли второй труп…

– Не полностью…

– То есть как?

– Одной ноги нет. Всю ночь в земле ковырялись.

– Опять расчлененка?

– Опять.

– Где нашли?

– В нескольких метрах от первого захоронения.

– Жуть… – Надежда нервно вздрогнула. – Страшно сознавать, что все это рядом с нами. Как только представлю…

– Поменьше фантазируй, – перебил ее Лев.

– Думаешь, что их убили одни и те же преступники?

– Скорее всего – да. Время захоронения совпадает. Пакеты одни и те же. Характер расчленения тот же. Однако не исключаю и другой вариант.

– Получается, в соседних домах живут одни упыри… – пробормотала Надежда.

– Вот-вот… А я о чем говорю.

– Как страшно жить.

– Повторяю: поменьше об этом думай. Не преумножай своих скорбей. – Лев прожевал последний кусок и поднялся на ноги. – Все! Теперь иду спать.

– Вторые останки чьи? – спросила Надежда.

– В каком смысле?

– Мужчина или женщина?

– Ясно, что мужик… Степень разложения, как и в первом случае, очень высокая. Визуально не опознать. Что еще?.. Рост, скорее всего, маленький, глаза голубые.

– Ты шутишь? – оторопела Надежда. – Тело разложилось, а глаза сохранились?

Лев недовольно поморщился:

– Тебя действительно интересуют детали?

– Раз начал – договаривай.

– Внутри черепной коробки нашли стеклянный вставной глаз.

– Как вообще обнаружили второе тело?

– У женского трупа не хватало руки. Искали руку, а нашли еще одну голову. И уж потом – все остальное.

Надежда махнула рукой:

– Лучше иди спать!

Лев обнял ее за талию и вкрадчиво заглянул в глаза:

– А ты?..

– Я тороплюсь на работу.

Уже через полчаса Надежда приехала в ателье и сразу отправилась в закройную к Соколову. Он кроил зеленую ткань с желто-лиловыми полосами.

– Хотела попросить, а вы уже сделали, – улыбнулась она.

– Заднее полотнище брюк Балыковой. Завтра будут готовы. Заказчице Виктория уже позвонила.

– Прекрасно! – улыбнулась Надежда.

– Не радуйтесь раньше времени… – Соколов смотал рулон оставшейся ткани и положил его на стеллаж.

– Что-нибудь случилось? – насторожилась она.

– Боюсь, мы не успеем закончить вашу коллекцию к сроку.

– До показа еще две недели. Успеем.

– Не разделяю вашего оптимизма. Мне катастрофически не хватает времени, слишком много заказов.

– Если нужно, я сама стану кроить.

– У вас и без того много работы. Вы взяли на себя львиную долю примерок.

– Ну, хорошо. Тогда скажу, чтобы вам помогла Вилма. Она хоть и вредная, но мне не откажет.

– Господи упаси! – воскликнул Соколов, и его словно отбросило в сторону. – Только не ее!

– Да что в этом такого?

– Она тяжелый человек.

– Но почему вы так напугались?

– В ее присутствии я перестаю чувствовать себя мужчиной. А это для меня оскорбительно. Она сама таскает рулоны. Ходит так, как будто вбивает в пол гвозди.

– Господи! Ну и что?

– Вы хоть раз видели эту даму на каблуках или в юбке?

– Нет, никогда.

– По мне, Вилма Карклиня в большей степени мужик, чем те, кого она обшивает.

– Но это не мешает ей быть хорошим закройщиком, – сказала Надежда.

– Вот и пусть себе кроит мужские костюмы, – смиренно проговорил Соколов. – А в моей закройной ей делать нечего. Уж как-нибудь сам управлюсь.

– В таком случае нагружайте Раису.

– Раиса – всего лишь помощница, стоит на подрезке. Ей тоже хватает работы, – сказал Соколов и напомнил: – Пальто Калмыковой уже закончили. Кто пойдет на готовку?

– Давайте я.

– Калмыкова придет в половине первого.

– Все сделаю. Не волнуйтесь.

За этим разговором их застала Ираида Самсоновна. Войдя в закройную, она подставила дочери щеку и попутно сделала замечание Соколову:

– Валентин Михайлович, отчего у вас на полу так много мусора?

– От работы… – не глядя на нее, пробурчал Соколов.

– Неужели трудно смести в одну кучу и выбросить в корзину? В конце концов, позовите уборщицу!

– Ваша уборщица и так как раб на галерах…

– Почему? – не поняла Ираида Самсоновна.

– Драит вестибюль, коридоры и склад фурнитуры.

– Вы слышали? – Ираида Самсоновна оглянулась на дверь и перешла на шепот: – Говорят, нашли еще один комплект расчлененных останков.

– Не кажется ли вам, уважаемая, что слово «комплект» в данном контексте неуместно? – спросил Соколов.

– Сказала и сказала! – отмахнулась она и продолжала, глядя на дочь: – Я ходила к той яме…

– Зачем? – удивилась Надежда.

– Должна же я знать, что творится вокруг, иначе в один прекрасный день нас всех здесь перережут.

– Вы, как всегда, преувеличиваете… – срезонировал Соколов.

– Там, у трансформаторной будки, вырыта яма и все огорожено. Полицейские никого не пускают, но желающих полюбопытствовать много.

– Ты испачкала туфли…

– Где? – Ираида Самсоновна опустила глаза. – Не вижу!

– Шучу, – улыбнулась Надежда. – Туфли у тебя чистые.

– Да они просто сияют чистотой! – подтвердил Соколов.

– Идем! – Ираида Самсоновна взяла дочь под руку и вывела из закройной. – Когда вы вместе, ведете себя как два хулигана.

– У меня хорошая новость! – объявила Ираида Самсоновна, когда они вошли в кабинет Надежды. – Я нашла прекрасную фабрику для серийного пошива нашей коллекции.

– Зачем? У нас уже есть три проверенные фабрики. Контракты заключены, после показа начнем отгрузку сырья, – проговорила Надежда.

– Их хоть и три, но они слишком маленькие. Предлагаю всю партию шить на одной фабрике.

– Но мы еще не знаем, какие объемы закажут оптовики.

– Так или иначе, шить все равно придется. – Породистое лицо Ираиды Самсоновны излучало несокрушимую уверенность. – Ну что? Как насчет фабрики?

– Где она находится? – спросила Надежда.

– В Брянске. Вернее, в его пригороде.

– Не далековато? Логистика будет невыгодной.

– Все сырье завезем на одной машине. Это ли не выгода, Наденька?

– А если подведут?

– Подвести может кто угодно.

– Мне нужно подумать, – проговорила Надежда. – Возможно, придется туда поехать.

– А это уж как решишь. Знаешь, что в половине первого явится Калмыкова?

– Мы с Соколовым договорились, что я пойду на готовку.

Ираида Самсоновна постучала пальцем по стеклу своего телефона:

– Осталось десять минут. Не опоздай.

Убедившись, что пальто Калмыковой в примерочной нет, Надежда сама отправилась за ним в швейный цех. Она вышла из гостиной в коридор и у складской двери, за которой шло оперативное совещание, замедлила шаг.

Ее обогнали двое молодых мужчин.

– Здравствуйте! Позвольте пройти…

В момент, когда она поравнялась с дверью, они туда уже заходили. Через раскрытую дверь Надежда увидела Льва Астраханского, и ее как будто оцарапало. Рядом с Львом сидела Анастасия Кириллова, и его рука лежала на спинке ее стула.

Дверь захлопнулась.

– Что за глупость так ревновать… – пробормотала Надежда.

Через минуту она забрала из швейного цеха готовое пальто Калмыковой и намеренно быстро прошла мимо двери, за которой был ее Лев.

В дамской гостиной Надежда появилась одновременно с Калмыковой.

– Все готово, проходите. – Она пропустила заказчицу в примерочную, зашла туда сама и закрыла дверь.

С помощью Надежды Калмыкова надела пальто и оглядела себя в зеркале. Потом покрутилась и, наконец, произнесла:

– Вы хорошо поработали. Я очень довольна.

– А я очень рада. – Надежда высказала это с неким облегчением. Передавая клиенту готовую вещь, она всегда волновалась. – Виктория примет у вас доплату и упакует пальто.

– Не убегайте так быстро! – остановила ее Ольга Петровна. – На прошлой примерке вы пообещали уделить мне время для разговора.

– Тогда давайте пройдем в гостиную, – предложила Надежда.

– Отчего бы нам не поговорить здесь, в примерочной? Здесь все располагает к уединенному разговору.

– Тогда я попрошу Викторию принести нам по чашечке чаю. – Надежда хотела выйти, но Калмыкова пообещала:

– Разговор будет недолгим.

– Ну, хорошо. – Надежда помогла снять пальто и пригласила ее присесть. Сама села напротив.

– Как я уже говорила, у меня есть одна просьба. Или, если хотите, деловое предложение, – сказала Калмыкова.

– Вот как? Слушаю.

– Хочу предложить вам работу.

– Заинтриговали… – улыбнулась Надежда.

– У меня есть внучатая племянница. Она – сирота, и я вот уже несколько лет ее опекаю.

– Мне очень жаль…

– Не будем углубляться в подробности, я пообещала, что разговор будет коротким. Девочка учится в школе-пансионате полного дня. Это платное образовательное учреждение, которое берет на себя функцию семьи по воспитанию ребенка и находится за городом, в нескольких километрах от Москвы.

– Девочка постоянно живет там? – спросила Надежда, и голос ее потух. – Но ведь для ребенка это…

– Прекрасно! – подхватила Ольга Петровна. – Разумеется, я забираю ее на Новый год, иногда на Пасху. Как вы понимаете, я немолода, опыта воспитания не имею, своих детей нет. Для девочки так даже лучше. Она обожает оставаться в пансионате.

– Ну, если вы так считаете.

– Разумеется, мне это влетает в копеечку. И все же, чего не сделаешь для родни.

– Да-да, понимаю. Я здесь при чем? – поинтересовалась Надежда.

Но Калмыкова будто ее не слышала:

– Я принимаю активное участие в жизни школы-пансионата и вхожу в попечительский совет. Нам предложили новую школьную форму на следующий учебный год, – нахмурилась Калмыкова. – Я посмотрела образцы, и, должна заметить, это какой-то ужас.

– Хотите, чтобы я придумала новую?

– Не только придумали, но и сшили.

– Должна признаться, что у меня сейчас много работы, – поспешила объясниться Надежда.

– А кто говорит, что все нужно сделать сейчас? До сентября успеете, и все будут довольны.

– Вы не понимаете. Через две недели у меня показ новой коллекции для закупщиков. От этого показа зависит весь финансовый год. Да еще текущие заказы… Нет. Решительно – нет. Не смогу.

Выслушав Надежду с видимой скукой, Калмыкова проронила:

– Ну, вот закончите с коллекцией и займетесь школьной формой.

– Ольга Петровна, – Надежда приложила руку к груди, – честное слово, не получится.

– Вы не можете мне отказать, я уже пообещала, – гневно возразила Ольга Петровна.

– Что?..

– Я обещала директору школы, что вы все сошьете, и она отказалась от своего подрядчика. Вы же не поставите меня в неудобное положение, не оставите детей без школьной формы?

– Как же вы могли пообещать, не спросив? – Надежда покачала головой. – А вот теперь вы ставите меня в безвыходное положение. Чтобы выполнить этот заказ, мне нужно чем-то пожертвовать.

– Дорогая Надежда Алексеевна, – Калмыкова проникновенно заглянула в ее глаза и прикоснулась к руке. – Когда вы увидите сумму заказа, то в корне пересмотрите позицию и найдете, чем можно пожертвовать. Завтра на электронную почту ателье пришлют официальное коммерческое предложение из школы-пансионата.

– Мне трудно вам обещать.

– А я и не тороплю. Посоветуйтесь с матушкой. Ираида Самсоновна практичная женщина, послушайте, что скажет она.

Закончив разговор, они вышли из примерочной в гостиную. Виктории на месте не было, но там стояла Ираида Самсоновна. Пока она паковала пальто, на выход через вестибюль прошло несколько человек из следственной группы, и Калмыкова проводила их удивленным взглядом.

– Послушайте, откуда в вашем ателье столько молодых спортивных мужчин? Все шьют костюмы «биспоук»?

– Это полицейские, – тихо проронила Надежда. – Пришлось выделить комнату для следственной группы.

– Ах вот оно что! История с расчлененным трупом? Вы, должно быть, в курсе событий?

– Вовсе нет! – Надежда невольно отстранилась. – Но откуда вам это известно?

– Да вы же сами рассказали мне об этом на прошлой примерке, – напомнила Калмыкова.

– А я и забыла… – Покосившись на дверь, Надежда заметила идущего по вестибюлю Астраханского. Рядом с ним шагала Анастасия Кириллова. Разволновавшись, она одернула мать: – Ну, что ты так долго копаешься…

Наконец Ираида Самсоновна протянула Калмыковой пакет:

– Прошу вас…

– Благодарю. – Ольга Петровна забрала пакет и, попрощавшись, ушла.

Проводив ее взглядом, Ираида Самсоновна многозначительно обронила:

– Обиженный человек скорее обидит другого.

– Ты сейчас про кого? – поинтересовалась Надежда.

– Про тебя. И твоего Астраханского.

Глава 7
Уловка

Прелестным весенним утром Надежда шла через сквер, одетый в сочную зелень и цветы сирени. Воздух благоухал цветочными ароматами, в лазурном небе сияло солнце, однако настроение у Надежды было совсем не весеннее. Она не замечала опьяняющей красоты и думала о своем.

Дорога до работы напоминала прогулку, но в голове Надежды выстраивались в очередь дела, которые предстояло сделать сегодня. Взглянув на небо с тоской, Надежда подумала о том, что ее теперешнее состояние полностью соответствует поговорке, которая определяет «небо с овчинку». И не будь она организованным ответственным человеком, сегодня же махнула бы к морю.

Выйдя из сквера, Надежда зашагала по тротуару Кадашевского переулка, ограниченному чугунной оградой с одной стороны, а с другой – дорогой. Внезапно за ее спиной взвизгнули тормоза и раздался автомобильный клаксон. Она обернулась. У бордюра стоял дорогой спортивный автомобиль. Его передняя дверца распахнулась, и показалось улыбчивое лицо Антона Шелегеды:

– Вас подвезти?

Надежда ответила:

– Спасибо, не надо.

– Нет, правда, садитесь. – Антон похлопал рукой по пассажирскому сиденью. – Нам по пути.

– Я хочу прогуляться.

– Хорошо! Тогда прогуляемся вместе. – Он вышел из машины, шагнул на тротуар и задержался рядом с Надеждой. – Идем, что ли?

Она пошла, потому что ничего другого ей не осталось. Решив, что молчать неприлично, спросила:

– Если по пути, значит, вы тоже в ателье?

– В одиннадцать у меня примерка, – ответил Шелегеда.

– Давно вы знакомы с Тищенко?

– Всего несколько дней.

– Значит, вы не постоянный клиент?

– Теперь – постоянный.

– Да-да… Я знаю, что вы заказали сразу восемь костюмов.

– Сегодня буду примерять только один.

– А больше Тищенко не успел бы, – проговорила Надежда.

– Всегда такая серьезная? – спросил Антон и обаятельно улыбнулся: – Разговоры только по делу? Суровый профессионал?

– Вы, я слышала, тоже деловой человек.

– Знаете, кто я такой?

– Какое это имеет значение? Вы – наш клиент.

– Ну-ну, что за обиды? Только что назвали меня деловым и сразу в кусты?

– К чему этот разговор?

– А вы и не заметили, что я за вами ухлестываю?

– Нет, не заметила.

– Врете.

– Ну, знаете…

– Что? – Он остановился и указал рукой: – Мы, между прочим, уже пришли.

– Идите вы…

– Куда? – охотно поинтересовался Антон.

– На примерку.

– А вы?

– Я – на работу.

Антон Шелегеда взял ее под руку и подвел ко входу:

– Тогда нам обоим – сюда.

Они поднялись на крыльцо, Антон открыл дверь ателье и пропустил Надежду вперед. За ними в вестибюль влетел Фридманович.

– Здравствуй, Наденька!

– Привет, Марк, – ответила она и спросила: – Ты ко мне?

– У меня сегодня примерка, – проговорил Фридманович и, переведя взгляд на Антона, спросил: – Не представишь нас?

– Знакомьтесь. – Надежда опустила глаза и, словно вынужденно, указала на Шелегеду: – Это – Антон. – Потом – на Фридмановича: – А это – Марк.

– Марк Фридманович, адвокат, – представился тот и протянул руку.

Шелегеда пожал ее скорее из вежливости, ожидая, что Фридманович уйдет. Но Марк спросил:

– Вы к Анастасу Зеноновичу?

– К нему.

– У меня, к сожалению, другой закройщик. Вероятно, поэтому наши примерки совпали по времени. Ну, что же, идемте. – Марк открыл дверь и жестом пригласил Шелегеду войти в мужскую гостиную. А когда тот зашел, обернулся к Надежде и прошептал: – После примерки я к тебе загляну.

Дверь швейного цеха чуть приоткрылась, и в щели показалось любопытное лицо Шелегеды. Заметив Надежду, он распахнул дверь и смело вошел внутрь:

– Наконец я вас разыскал!

Она резко выпрямилась, задев блюдце со стразами, и те рассыпались по полу. Вышивальщица бросилась их собирать, и Шелегеда с энтузиазмом поспешил ей на помощь.

– Давайте я помогу! – Он ловко согнал их в кучу и ухватил пятерней.

– Как вы здесь оказались? – Надежда схватила его за руку, заставила подняться и подтолкнула к выходу. – Пожалуйста, не мешайте людям работать.

– Гоните? – весело спросил Шелегеда и высыпал стразы в банку.

Надежда согласилась:

– Гоню.

В коридоре Антон внес ясность в свои намерения:

– А что еще оставалось делать? У вас тут столько дверей. Я, между прочим, вас искал.

– Зачем?

– Может, погуляем по городу? Или смотаемся куда-нибудь?

– Например?

– К морю. Или, если хотите, в горы. Вариантов много, предлагайте любой. Мне только позвонить, и самолет будет заряжен. Ну, так что? Швейцария? Или Гарда?

– У меня много работы, – сдержанно ответила Надежда и, решив не церемониться с наглецом, прищурилась: – Вам нечего де- лать?

– Ну, почему же… У меня есть работа, но я организовал ее так, что она занимает всего пару часов.

– В день? – Надежда приподняла брови и неожиданно улыбнулась.

– У вас есть скрытое чувство юмора.

– Это комплимент?

– Конечно!

Она покачала головой:

– А вот я так не думаю.

– Нет, правда! Я могу организовать превосходный отдых. А давайте махнем на Камчатку?

– Повторяю: у меня много работы.

– Современные средства коммуникации упрощают нам жизнь.

– Только не мне. – Надежда взяла его за руку. – Идемте, я провожу вас до выхода, не то опять заблудитесь.

Они пошли по коридору, и Шелегеда спросил:

– Почему не спрашиваете о примерке?

– Как она прошла?

– Чтобы вы знали, хорошо.

– Анастас Зенонович превосходный закройщик.

– Кто бы с этим поспорил, – сказал Шелегеда, но вдруг направился к складу фурнитуры и рванул на себя дверь: – Что тут у вас происходит?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Ведьма, героиня латышского эпоса.

Вернуться

2

Известный народный герой латышского эпоса. Сын человека и медведицы, юноша с медвежьими ушами.

Вернуться

3

Бог-громовержец, в балтийской мифологии властитель воздуха, защитник справедливости.

Вернуться

4

Айзсарги – военизированное формирование в Латвии.

Вернуться

5

«Лесные братья» – вооруженные националистические формирования, действовавшие на территории прибалтийских республик.

Вернуться

6

Bespoke – индивидуальный пошив мужского костюма по всем канонам и правилам классического портновского искусства.

Вернуться

7

Подробнее читайте об этом в романе Анны Князевой «Химеры картинной галереи».

Вернуться

8

Самодовольный и развязный человек.

Вернуться

9

Вставка под мышкой.

Вернуться

10

Подробнее читайте об этом в романах Анны Князевой «Призраки Замоскворечья», «Химеры картинной галереи».

Вернуться

11

Плут, пройдоха.

Вернуться

12

Патрон 38 Special Smith & Wesson.

Вернуться