Что такое коммунизм с точки зрения православия

От редакции

Распад Советского Союза в 1991 году наложил тяжелый отпечаток на жизнь многих наших современников. Ведь распалось не только государство – разорваны оказались многие личные, человеческие, дружеские, родственные связи.

Сожаление об этом разрыве, ностальгия по дню вчерашнему и неприятие многих реалий современности приводит иногда к тому, что человек объявляет себя приверженцем коммунистической идеологии. Он вспоминает, что весь строй жизни в советское время был более справедливым, отношение к людям – более человечным, а медицина и образование были общедоступными на самом деле, а не только в реляциях чиновников. И как-то по умолчанию приписывает все эти заслуги именно коммунистическому режиму.

Такие рассуждения извинительны для человека, личная биография которого прочно укоренена в советском прошлом, а полученное образование насквозь пропитано духом «марксизма-ленинизма» и лозунгами вроде «коммунизм – наше будущее». Не его вина, что с ним это случилось. Удивительнее, когда по коммунизму «скучают» люди, родившиеся и повзрослевшие уже в 1990-е – 2000-е годы. Возможно, дело в том, что они знают о коммунизме только понаслышке – от людей старшего поколения (вот, мол, были «золотые времена») и из книг кабинетных теоретиков. И еще – в том, что их семьи счастливо избегли коммунистических чисток и репрессий: ни один из прадедов не был расстрелян и никогда не оказывался в ГУЛАГе, прабабушка не погибла от искусственно организованного голода 1920-х годов, отцу не отказывали в зачислении в вуз из-за «неправильной» национальности, а деда не водворяли насильно в сумасшедший дом за то, что он верующий.

Верующий… Вот с верой у коммунизма всегда были радикальные расхождения, расхождения принципиальные. И остаются. Коммунизм в конечном счете, как станет ясно всякому читателю этой брошюры, ставит задачу построения царства земного путем отказа от Царства Небесного и с помощью таких методов, которые с точки зрения заповедей Божиих есть несомненное зло. Коммунизм – учение принципиально атеистическое, утверждающее: нет никакого Бога, есть только абстрактное «счастье всего человечества» – не конкретных людей, а вот именно всего человечества, и то когда-то в неопределенном будущем. И ради этого будущего «счастья» вполне можно сегодня кого-то ограбить, кого-то обидеть, а кого-то и убить.

Христос так не учит. Христос учит прямо противоположному. Христианин – если только он христианин по убеждению, а не по самоназванию – коммунистом быть не может. Хотите доказательств? Они – в этой книге.

Виктор Аксючиц[1]. Коммунизм и христианство[2]

Единство несоединимого, или Диалектический материализм наших дней

В последние десятилетия, когда у людей возрождается религиозное чувство и многие атеисты приходят к вере, нередко приходится слышать, что у христианства и коммунизма одни и те же идеалы. Между тем, все заповеди христианства и догмы коммунизма антагонистичны: «Не укради» – «Экспроприация экспроприаторов»; «Не убий» – «Бей буржуев»; «Молитесь за врагов своих» – «Если враг не сдается – его уничтожают». И так при всех сравнениях.

В нынешние времена социальной несправедливости и обмана массовое сознание тоскует по уравниловке, а многим униженным российским гражданам хочется верить мифу о том, что Христос и Маркс пришли на землю для защиты униженных и обездоленных – «последних». Для них коммунистическая риторика – это единственно известный им язык, ибо всякий другой десятилетиями был недоступен. Для них советское прошлое – это воплощение социальной справедливости, а красный флаг – символ разрушенной и попранной родины. И потому причудливо соединяется в сознании людей дореволюционные и советские понятия, православные и коммунистические образы. Впрочем, библейские выражения охотно использовали и отцы основатели марксизма: «Кто не работает, тот не ест» (ср.: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь, 2 Фес. 3:10).

Поэтому современный неокоммунизм нечто совершенно иное, чем коммунизм классический. Но это не означает, что и собственно коммунизм становится другим. Идя навстречу массам, но преследуя свои цели, сегодняшние партийные идеологи пытаются предать забвению людоедское прошлое коммунизма, для чего навязывают этой идеологии не свойственный ей человеколюбивый характер. Оттого всё чаще можно услышать, что христианство и коммунизм чуть ли ни одной природы, и цель у них одна – забота о человеке.

Понятно, когда о близости коммунистических и христианских идеалов говорят люди, которые ничего не знают о религии. Менее понятно, когда некоторые православные мыслители, церковные и общественные деятели тоже поддаются этому соблазну, – уже забыли уроки коммунизма?

Сменовеховцы, евразийцы, национал-большевики считали, что коммунизм – меньшее зло. Им казалось, что большевики ценою огромных жертв восстановили российское государство и защитили его от растлевающего влияния западной цивилизации, от агрессивных притязаний индустриальных держав. История кроваво опровергла эти иллюзии. Но когда пагубные последствия коммунистического господства стали очевидными, вновь возникают различные формы его оправдания.

«С чего начать?» Что подменяет коммунизм

Как известно, классики марксизма-ленинизма не только всячески критиковали религию, не понимая ее сути, но и подвергали ее всяческой хуле и злобной ругани.

«Религиозное убожество есть в одно и то же время выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества. Религия – это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она – дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа» (К. Маркс).

«Религия есть один из видов духовного гнета, лежащего везде и повсюду на народных массах, задавленных вечной работой на других, нуждою и одиночеством… Религия – род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь» (В. И. Ленин). Религия у Ленина не иначе как «поповщина», «заигрывание с боженькой», «самая гнусная из вещей», «труположество». Ибо «всякая религиозная идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье с боженькой есть невыразимейшая мерзость… самая опасная мерзость, самая гнусная зараза» (В. И. Ленин).

Будучи самой радикальной в истории антихристианской, богоборческой идеологией и силой, коммунизм направлен на подмену религии, стремится обратиться в нее, как старая колдунья – в прекрасную девицу, перенять ее форму. Борясь с религией как «превратным мировоззрением» (К. Маркс), коммунизм принимает ложно-религиозное обличье. Его идеология претендует на собственную версию сотворения мира и происхождения человека (дарвинизм). В основе ее – не научная теория, а вероучение со своего рода «священным писанием», с «догматами» и «заповедями». В идеологии содержится свое учение о пути «спасения» и свои «мученики веры». Она выдвигает, в конце концов, своего «спасителя», который, в отличие от истинного Спасителя, не сам идет на жертву, а посылает на смерть миллионы людей.

Слова Спасителя о дьяволе: он лжец и отец лжи (Ин. 8:44), – можно отнести и к коммунистической идеологии как форме мирового зла, цель которого – полная, окончательная гибель человека. Но поскольку человечество, естественно, не может согласиться на собственную гибель, его нужно заманить, обратить болотные огни в путеводные светила. Но эта эзотерическая – тайная – цель, как правило, скрывается, хотя экзальтированно скандируется в состояниях идеологической одержимости: «И как один умрем в борьбе за это»[3]. Идеология материалистического атеизма направлена на глобальные фикции. Ее окончательной целью, тем, что скрывается за всеми явными целями, оказывается смерть – небытие как таковое.

«Что делать?» Что уничтожает коммунизм

Распространено мнение, что идея коммунизма прекрасна, но в процессе реализации она была извращена. Между тем история человечества не знает большего согласия между теорией и практикой, чем в странах с коммунистическим режимом. Тип государства, неизменные многомиллионные жертвы, классовое неравенство, невиданные гонения на верующих, разрушение религиозного и построение атеистического уклада жизни – всё это результаты скрупулезного следования догмам идеологии.

Если христианство – религия Богочеловека – есть высшее откровение личности (явление личности Божественной в личности человеческой) и церковной соборности людей, то коммунизм, нацеленный на разрушение оснований бытия и божественных основ личности, является радикальным антихристианством. Коммунизм – самая радикальная во всей мировой истории антихристианская доктрина и сила. Если коммунизм – не антихристианство, то что тогда – антихристианство?!

Прежде всего, христианство и коммунизм непримиримы в концепции происхождения человека. Христианство утверждает богоподобие человека как высшую, ни к чему не сводимую ценность в этом мире. Только к имеющему образ и подобие Божие человеку могут быть обращены слова: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим… Возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22:37–39). Как писал Н. А. Бердяев, «Бог глубже во мне, чем я сам». Откровение христианства о человеке одарило его невиданными силами, оно связано с упованием на высокую миссию человека в мире. За то, как человек провел земную жизнь, он должен будет ответить перед Господом в свой смертный час. Верой и добрыми делами человек спасается, наследует жизнь вечную и Царство Небесное. То, что человек есть образ и подобие Божие, означает, что человек – неповторимая, свободная личность, обладающая созидательной волей, способная к духовному совершенствованию.

Отказываясь от Бога, человек отвергает свою сущность. Концепция человека – его происхождение, природа, назначение – в первую очередь была извращена атеистической идеологией, утверждающей, что человек – результат эволюции обезьяны либо случайных природных процессов. В человеке отрицалось главное – собственно человеческое: небесное происхождение, вечная душа, обладающая свободной волей и вселенской ответственностью. И это безбожное, униженное, обездушенное существо объявлялось царем природы. Предельное умаление человеческой сущности и унижение человеческого достоинства в коммуно-социализме вынудило Ф. М. Достоевского припечатать: «Коммунизм! Нелепость! Ну можно ли, чтоб человек согласился ужиться в обществе, в котором у него отнята была бы не только вся личность, но даже и возможность инициативы доброго дела, вместе с тем сняты были бы (и преследовались насмешкой) даже малейшие ощущения в сердце вашем чувства благодарности, без которого не может и не должен жить человек. Учение “скотское”».

Прежде всего, коммунизм объявляет войну духу, утверждая первичность материи. Внутренний пафос коммунизма – тотальная антидуховность. При радикальной материалистической установке ничто не удерживает человека от деградации, он делается жертвой плотских страстей и сатанинских стихий.

Тоталитарная коммунистическая идеология отрицает свободу человека, превращая его в «винтик» социальной машины. «В социализме – личинки, в христианстве – крайнее развитие личности и свободной воли» (Ф. М. Достоевский). Когда свобода сводится к осознанной необходимости, человек должен сознательно отказаться от свободы, отдаться механистической необходимости, «закону» революционной целесообразности.

Бог есть любовь (1 Ин. 4:8), и Бог ждет от свободного человека свободной любви. «Способ осуществления единства во Христе, для созидания Тела Его, есть любовь», – писал протопресвитер Александр Шмеман. В христианстве любовь – основной бытийный импульс личности. Социал-коммунизм культивирует ненависть и всеобщую вражду – классовую борьбу, праведный гнев и т. п. Социалистическое рабское общество построено на началах, противоположных христианской соборности: «Социализм основан на неуважении к человечеству (стадность)» (Ф. М. Достоевский). Коммунизм разрушает религиозно-нравственные основы семьи, на ранних этапах открыто отрицая ее, на поздних – превращая в ячейку общественного улья.

Коммунизм запрещает частную собственность, которая является формой индивидуальной связи человека с космосом (существами, предметами, землей). Это делает неэффективным народное хозяйство и разрушает его органичный уклад, ибо экономическая активность человека призвана реализовывать его религиозное назначение как хозяина и устроителя земного порядка. Милитаристическая экономика тоталитаризма необходима для мобилизации всех ресурсов общества на экспансию коммунистического образа жизни.

По существу коммунизм направлен на разрушение всех органичных основ человеческого бытия, что неизбежно вызывает сопротивление живой жизни. Поэтому все попытки воплощения коммуно-социализма приводили к насильственному переустройству общества. «Социализм – это отчаяние когда-нибудь устроить человека. Они устраивают его деспотизмом и говорят, что это самая-то и есть свобода!» (Ф. М. Достоевский). Вместо органичной жизни насаждается механистическая система, в которой человеку отводится роль безвольного бездумного винтика. «У них не человечество, развившись историческим, живым путем до конца, само собою обратится, наконец, в нормальное общество, а, напротив, социальная система, выйдя из какой-нибудь математической головы, тотчас же и устроит всё человечество и в один миг сделает его праведным и безгрешным, раньше всякого живого процесса, без всякого исторического и живого пути! Оттого-то они так инстинктивно и не любят историю: “безобразия одни в ней да глупости” – и всё одною только глупостью объясняется! Оттого так и не любят живого процесса жизни: не надо живой души! Живая душа жизни потребует, живая душа не послушается механики, живая душа подозрительна, живая душа ретроградна! А тут хоть и мертвечинкой припахивает, из каучука сделать можно, – зато не живая, зато без воли, зато рабская, не взбунтуется!.. Главное – думать не надо! Вся жизненная правда на двух печатных листках умещается!» (Ф. М. Достоевский).

Предельная цель коммунизма – разрушение Церкви Божией, Богом установленного общества верующих во Христа, соединенного словом Божиим, священноначалием и Таинствами под невидимым управлением Самого Господа и Духа Божия для вечной жизни и спасения. Истинному обществу, братству в любви коммунизм противопоставляет товарищество в ненависти и лжи. Церковь объединяет живых и мертвых, ее граница – между пропавшими и спасенными, а не между живущими и умершими. Связь с предками, со святыми чрезвычайно сильна в Церкви. Коммунистическая идеология отрывает живущих от предков, для чего стремится опорочить святых, осквернить их мощи, оклеветать прошлое. Коммунизм обрубает в человеке связь с вечностью, вытравливает память о вечной жизни.

Христос – Глава Церкви, а Церковь – Его Тело. Жизнь в Церкви есть созидание Тела Христова. Истинного Главу социализм подменяет антихристом, а Град Божий – утопией. Экклесия – Церковь – означает «собрание всех вместе в единство» (св. Кирилл Иерусалимский). «Это есть единство людей во Христе с Богом и единство людей во Христе между собой» (протопресвитер Александр Шмеман). «Церковь есть единство не только в том смысле, что она одна и единственна, она есть единство прежде всего потому, что сама ее сущность заключается в воссоединении разделенного и раздробленного человеческого рода» (протопресвитер Георгий Флоровский). «Церковь есть подобие бытия Святой Троицы, подобие, в котором многие становятся одним» (митрополит Сурожский Антоний (Блюм)). Коммунизм воплощает силы раздора, разлада, разъединения, распадения всего в ничто. Он противоположен всем бытийным, мистическим силам, созидающим истинную человеческую общность – соборность, Церковь. Восстание на Церковь есть восстание на единство, святость, соборность, преемственность и истинную иерархичность жизни.

В конечном итоге коммуно-социализм направлен на разрушение тех реальностей, которые созидаются христианством. «Социализм состоит в том, что, выйдя из-под христианской цивилизации и для того разрушив ее, создать свою на основании отрицания Небесного Царства и ограничиваясь одним земным. Прямо антихрист» (Ф. М. Достоевский).

Обращаясь к социалистам, Николай Бердяев писал: «Гибель личности человеческой должна окончательно завершиться в вашем человеческом коллективе, в котором погибнут все реальности, в вашем грядущем муравейнике, этом страшном Левиафане… Ваш коллектив есть лжереальность, которая должна восстать на месте гибели всех подлинных реальностей, реальности личности, реальности нации, реальности Церкви, реальности человечества, реальности космоса, реальности Бога ‹…› Ваш безличный коллектив, лишенный души, оторванный от онтологической основы, несет в себе смерть всякому личному бытию. И потому торжество его было бы торжеством духа небытия, победой ничто».

Доминанта коммуно-социализма – богоборческий титанизм, скрытая или явная одержимость борьбой с творением Божиим и с Самим Творцом.

Основоположники коммунистической идеологии никогда не скрывали намерения по отношению к религии: «Борьба с ним (христианским миропорядком)… в конце концов является нашим единственным насущным делом» (Ф. Энгельс).

Коммунистом хочешь быть – атеистом быть обязан

Марксистский коммунизм, как самая радикальная богоборческая идеология, атеистичен и материалистичен по существу, последовательно и принципиально. Невозможно, отказавшись от атеизма, оставаться коммунистом.

Атеистический коммунизм призывает к строительству «светлого будущего» здесь – на земле. Этой цели должна быть подчинена вся жизнь всех поколений строителей коммунизма. Победа коммунизма и нужды строительства «светлого будущего» оказываются высшими критериями мысли и жизни. Это значит, что человеческая энергия должна сосредоточиться на глобальном проекте земного переустройства, завершение которого выносится в неопределенное будущее. Но чтобы сконцентрировать силы человечества на исторической горизонтали, требуется разрушить духовную вертикаль, соединяющую душу человека с небом и вечностью. Атеизм и служит тому, чтобы сбить усилия духовного подъема человечества. Чтобы компенсировать потерю духовных ценностей и заменить их на приземленные идеалы, необходим материализм.

Атеистическая материалистическая идеология не отрицает той религиозной истины, что смысл человеческой жизни – за пределами жизни. Но заменяет этот смысл на противоположный: цель жизни каждого человека «опускается» из вечности в «светлое будущее» мировой истории.

Непредвзятый анализ этой догмы показывает ее полное самообессмысливание. Об этом свидетельствуют некоторые фундаментальные противоречия коммунистической идеологии:

1. Жизнь каждого человека абсолютно конечна. Вечная душа – иллюзия, тело – тленно, человек после смерти не имеет никакого бытия. Поэтому каждого индивидуума за пределами его жизни ничто ни с чем и ни с кем не связывает. Однако эта конкретная жизнь должна быть полностью подчинена тому абстрактному, к чему она не имеет никакого отношения: жизни бесконечно далеких будущих поколений. Каждое отдельно взятое поколение по существу играет роль «удобрения» для взращивания счастливых поколений, которые будут жить при коммунизме. Но так как все люди, по смыслу этой доктрины, прейдут в прах без остатка, то непонятно: по каким критериям одни поколения людей должны служить другим, одни поколения должны быть принесены в жертву другим. Таким образом, «для чего мне тогда жить хорошо, делать добро, если я умру на земле совсем? Без бессмертия-то ведь всё дело в том, чтоб только достигнуть мой срок, и там хоть всё гори. А если так, то почему мне (если я только надеюсь на мою ловкость и ум, чтоб не попасться закону) и не зарезать другого, не ограбить, не обворовать или почему мне, если уж не резать, так прямо не жить на счет других, в одну свою утробу? Ведь я умру, и всё умрет, ничего не будет!» (Ф. М. Достоевский).

2. Диалектический материализм утверждает, что и человечество, и мироздание в целом абсолютно конечны. Вселенная представляет собой вечный «круговорот, в котором каждая конечная форма существования материи – безразлично, солнце или туманность, отдельное животное или животный вид, химическое соединение или разложение – одинаково преходяща и в котором ничто не вечно, кроме вечно изменяющейся материи и законов ее движения и изменения» (Ф. Энгельс «Диалектика природы»). Конечная катастрофа, которая, как уверяет Энгельс, «с железной необходимостью… истребит на Земле свой высший цвет – мыслящий дух», превратит все достижения человечества в небытие. Но этим обессмысливаются все усилия всех поколений строителей коммунизма. Таким образом, то «светлое будущее», ради которого человечество приносит кровавые жертвы в революциях, классовой борьбе, перековке, строительстве, перестройке, есть абсолютная иллюзия. Вселенная оказывается бесконечным клокотанием хаоса, а горение истории человечества оправдывается только яркой вспышкой в конце ее – перед наступлением полного и окончательного мрака.

3. В идее «атеистического будущего» заложено принципиальное противоречие. С одной стороны, оно должно быть завершено, чтобы цель была достигнута, чтобы был подвигающий итог. С другой же – время никогда не может завершиться, ибо цель не должна исчезнуть, чтобы продолжалось бесконечное поступательное движение («наш бог – бег» – В. Маяковский). Получается, что «атеистическое будущее» одновременно должно и завершиться, и не завершиться. Этим в атеистическом мировоззрении размывается понятие исторического времени, ибо оно может иметь смысл только внутри вечности. Во избежание осознания этого противоречия атеизм прикрывается таким противоречивым представлением о вечности, которое можно назвать «неопределенной длительностью». Причем не-вечность времени маскируется.

4. Несостоятелен во всех отношениях фундамент атеистической морали, ибо он логически абсолютно противоречив:

– система морали состоит из неких норм, общезначимых и общеобязательных нравственных предписаний, имеющих вследствие этого объективный характер, исходящих из незыблемого вечного авторитета;

– нормы – общеобязательные установления морали – не могут являться чем-то материальным по определению;

– значит, мораль как таковая может иметь только объективный и духовный характер;

– но именно объективная духовность начисто отрицается материалистическим атеизмом, который допускает лишь субъективную духовность в нашей голове.

Отсюда ясно, что в атеистическом материалистическом мировоззрении нет и не может быть системы объективной нравственности. Эта идеология аморальна не только по своим результатам, но и по исходным принципам. Очевидно, что «без веры в свою душу и в ее бессмертие бытие человека неестественно, немыслимо и невыносимо… Нет добродетели, если нет бессмертия… Если нет Бога и бессмертия души, то не может быть и любви к человечеству… Коли Бога бесконечного нет, то и нет никакой добродетели, да и не надобно ее тогда вовсе» (Ф. М. Достоевский). Достоевский с различных сторон описывает главную коллизию нравственности: «Если Бога нет, то всё позволено». Об этом говорит и герой «Братьев Карамазовых» Иван Карамазов: «Уничтожьте в человечестве веру в свое бессмертие… тогда ничего уже не будет безнравственного, всё будет позволено, даже антропофагия… Для каждого частного лица, например как мы теперь, не верующего ни в Бога, ни в бессмертие свое, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен человеку, но даже признан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении».

Возразить на всё это можно только с позиций нематериалистических, что и делает атеизм. Но это значит, что, прикрывая одно, он обнажает другое: беря на вооружение нематериалистические аргументы, атеизм опровергает себя. Подобную попытку самоутверждения самоопровержением и представляет собой диалектический материализм – единство несоединимого. Ибо возможна только диалектика идей, смыслов, законов, природа которых не может быть материальной, если даже это будут законы материального мира. В материи самой по себе не может быть диалектики, а диалектика по своей природе не может быть материальной.

5. Если разрушить духовные ориентиры, благодаря которым человечество тысячелетиями себя созидало, и заменить их противоположными, то по логике вещей эта подмена должна привести к разрушению достигнутого. Этот закон невозможности земного благоустроения при богоборчестве подтвердился практически во всех без исключения случаях воплощения коммунистической атеистической идеологии. Ни одна страна не стала богаче ни духовно, ни материально после внедрения системы государственного атеизма и материализма, но все они во многом откатились назад. Во всех странах при захвате их силами атеистической идеологии было уничтожено невиданное количество людей и нанесены огромные разрушения. Это и теоретически, и практически доказывает: и материальное процветание недостижимо при тотальном подчинении всей жизни борьбе за материальное процветание. Без религии, без высших нравственных и социальных ценностей и ориентиров человеческое общество не способно даже на значительные достижения в материальной цивилизации.

Таким образом, коммунистический идеал «светлого будущего» на земле не только обессмысливается фактом неизбежной полной гибели всех его достижений, но и недостижим по существу.

Логическую несостоятельность коммунистической атеистической идеологии можно обнаружить во всех ее сферах. Поэтому идеология так меняет психологию человека, чтобы критическое ее рассмотрение стало невозможным.

Чтобы скрыть то, что скрыть невозможно, и в то же время создать для человека возможность самооправдания, идеологическая система внедряет психологию двоемыслия. Человек знает, но не хочет замечать проблемы. Он не может не знать, но не хочет знать. Синдром идеологического двоемыслия глубоко исследован Достоевским, Оруэллом, Кестлером.

Идеология коммунизма полна явных противоречий. Так, материалисты-атеисты не могут требовать аморальности впрямую, открыто и до конца отрицать нравственность как идеальные общеобязательные нормы, хотя именно такое отрицание и заложено в их мировоззрении.

«Уничтожьте в человечестве веру в свое бессмертие, в нем тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая живая сила, чтобы продолжать мировую жизнь» (Ф. М. Достоевский). Если бы атеист осознал до конца, что эволюция мироздания, история цивилизации, судьба каждого человека обессмысливаются фактом полной и окончательной гибели всего и вся, он должен был бы признать бессмысленность собственной жизни, тем более бессмысленность напряженной борьбы за какие-то «идеалы».

Чем же оправдать свое существование, если итоги его совершенно бессмысленны?! Логика этого героического пессимизма в конечном итоге должна была бы привести к необходимости самоубийства. Но атеисты, естественно, не имеют мужества до конца осознать и утверждать в собственной жизни железные выводы атеистической материалистической догмы. Предельный атеизм есть отсутствие бытия – смерть. Но сам факт существования атеиста есть отрицание атеизма как такового.

Жизнь человека является первейшим доказательством бытия Божия. Уже в органичной жизни обнаруживается прорастание смысла, гармоничный процесс с целью впереди. Рука Творца видится в том, что вопреки энтропии происходит усложнение, собирание, увеличение согласованности бесчисленного количества органических систем – от содержания клетки до вселенной. Человеческая жизнь есть непрерывное явление смысла и постоянное утверждение идеала. Иначе ради чего бы мы ежедневно делали то, что делаем: работаем, выполняем свои обязанности, стремимся к чему-то, боремся против чего-то и во имя чего-то? Но всякий смысл возможен, только если есть итоговый Смысл, а не прах и пепел.

«Какой дорогой идете, товарищи?» Куда тянет коммунизм

Так как идеология «светлого будущего» стремится направить человечество на фиктивные цели, то атеизм необходим ей и для того, чтобы лишить сознание человека духовной вертикали, с высоты которой может быть обнаружен этот грандиозный обман и самообман. Для иллюстрации этого, вслед за И. Р. Шафаревичем, процитируем выдающееся по своей обнаженности высказывание одного из идеологов постреволюционного атеистического искусства А. К. Гастева: «Мы не будем рваться в эти жалкие выси, которые зовутся небом. Небо – создание праздных, лежачих, ленивых и робких людей. Риньтесь вниз!.. Мы войдем в землю тысячами, мы войдем туда миллионами, мы войдем океаном людей! Но оттуда не выйдем, не выйдем уже никогда». Воистину, упоение всеобщей гибелью.

Атеизм необходим идеологии потому, что только с атеистических позиций можно оправдать террор и гипнотизировать общество террором. «Если Бога нет – то всё позволено» (Ф. М. Достоевский) и всё оправдывается нуждами революции. И не потому только, что нет Божьего наказания, но нет и Создателя, Источника добра, нет абсолютных критериев добра и зла. Лишенный ощущения вечности, веры в бессмертие души, человек судорожно цепляется за физическую жизнь, ради ее сохранения готов идти на любую подлость. Жизнь превращается в мерзость, если нет ценностей выше земной жизни.

Религия и Церковь ведут человечество к спасению, ориентируя на вечные ценности, в свете их давая осмысление всему и жизни в целом. Атеистическая материалистическая идеология отвергает надмирный смысл и погружает человечество во мрак. Как вечное адское прозябание на земле, как бесконечное обустраивание материального мира представляют смысл жизни идеологи коммунизма.

Так как идеология материалистического атеизма направлена на подмену истины глобальными фикциями, то ее окончательной целью, тем, что скрывается за всеми явными целями, оказывается небытие как таковое. Коммунизм, как идеология разрушения Божьего творения, стремится переориентировать человечество с пути духовного созидания на путь духовной гибели. Духовно же человек гибнет не с физической смертью, а отдаваясь злу. Вечное адское прозябание на земле можно вообразить, представив себе, что сталинизм охватил весь мир и установился навечно, или представив полную реализацию утопии Оруэлла. Это был бы фантом, призрак жизни, дьявольский мираж, вечное наваждение. Абсолютно механистическое и натуральное физическое существование и было бы формой небытия.

Установлению призрачных форм существования люди сопротивляются меньше, чем полному физическому истреблению, ибо человека легче обольстить иллюзией жизни, нежели отобрать у него жизнь. Оставляя обломки жизни и остатки связей, которые человек боится потерять, коммунизм запугивает смертью и заманивает в ловушку небытия. Грозя отобрать последние жизненные блага, коммунистический режим заставляет человека всё больше идти на сделку с совестью, предавать своих близких, отказываться от высших идеалов. Пугая смертью, коммунизм отбирает человеческую душу. Сильные же духом обречены на физическое истребление. Но убитый умирает мучеником, и душа его спасена. Обольщение же ведет к духовной смерти.

Противостоять мировому злу можно только силой духа, беззаветной верой в божественные основы жизни и непреклонным мужеством перед лицом смерти. Только когда мы готовы пожертвовать всем, в том числе и собственной жизнью, ради сохранения своего божественного достоинства и свободы, только тогда мы способны сохранить и саму жизнь, и высший смысл ее. Продав душу, человек теряет всё, сохранив душу, он оставляет возможность всё обрести.

Отсюда понятно, почему основной удар коммунизм направляет на духовную сердцевину бытия: на Церковь как Тело Христово и религиозную веру как связь человека с божественными основами бытия.

* * *

Подобную позицию обвиняют в том, что она демонизирует коммунизм. Одни уверяют, что не так страшен черт, как его малюют – мол, ничего такого не было в советское время. Другие указывают на коммунистов современных с естественным недоумением – разве похожи они на извергов рода человеческого? Первых можно отослать к реальной истории: что было в ней страшнее и бесчеловечнее, чем сталинизм, маоизм, пол-потовщина? Со вторыми можно согласиться в том, что современный коммунист, конечно же, далеко не классический образец коммуниста. Он соединяет в своих взглядах многие противоположные позиции. Но в реальной жизни добро и зло, истина и ложь – переплетены. В той степени, в какой человек, называющий себя коммунистом, не живет по коммунистическим догмам, он перестает быть коммунистом. Наличие у человека коммунистического мировоззрения может не исключать его личной добропорядочности, профессионализма. И напротив – оголтелое отвержение коммунизма не означает искреннего, покаянного отказа от идейного безумствования. Разве открытый коммунист опаснее коммуниста скрытого, а заблуждающийся коммунист – того, кто прикрывает свою богоборческую сущность демократической демагогией?

Сергей Фирсов[4]. Коммунизм: религия поклонения государству[5]

Мысль о том, что коммунизм – это квазирелигиозная или псевдорелигиозная система, – не нова. Многие элементы, которые есть в развитых религиозных системах, мы можем наблюдать в том, что можно условно назвать «коммунистическая церковь», а лучше «коммунистическая лжецерковь».

Разумеется, что коммунисты вовсе не стремились создать церковь, более того, будучи атеистами, они заявляли, что они хотят убить религию, уничтожить у людей представление о том, «чего нет», – о Боге. Но, борясь с религией, они стали бороться с ее носителями – с истинной Церковью. На этом пути они совершили много злодеяний и кровавых преступлений. Борьба с идеей выродилась в вооруженную борьбу с Церковью путем насилия, зверств и убийств.

Убить религиозное начало в человеке, полностью изменить сознание человека коммунисты не смогли, однако изуродовали они его очень сильно.

Для этого много делалось при Ленине и Сталине. По существу они создали нового человека – «хомо советикуса». Этот урод может считаться одним из позорнейших достижений советских коммунистов.

Процесс формирования коммунистической религиозности не был линейным: в 1920-е годы акцентировалось внимание на одном, в 1930-е – на другом, в 1960-е – на третьем. Главное оставалось неизменным – заставить человека поверить в то, что марксизм-ленинизм провозглашал истину, поверить в возможность построения коммунизма, в то, что это построение «научно» доказуемо.

Стремясь к этим целям, коммунисты содействовали созданию особого вида религиозности, той, которую я называю «коммунистической религиозностью».

Ранний коммунизм

История коммунистической религиозности может быть названа историей подмен, историй социально-психологических аберраций, искажений сознания. По сути, эта квазирелигиозность паразитировала на религиозности народа, извращая ее, заменяя христианское содержание на коммунистическое.

Коммунистическая религиозность состоит из таких элементов, как создание пантеона коммунистических «праведников», «мучеников», создание «сакральных» мест, содержит попытки изменить календарь и желание догматизировать марксистско-ленинско-сталинское учение.

Всё это выродилось в стремление навязать человеку веру в государство как некую сакральную сущность. Чем больше времени проходило, тем меньше коммунистические идеологи требовали от советских людей веры в то, во что они всё меньше верили сами: в победу коммунизма во всем мире. Но для советских людей было обязательным требованием демонстрировать эту веру.

Как в древнем Риме было необходимо, показывая свою лояльность государственной власти, преклонить колена перед статуей императора или бросить ладан на алтарь перед статуей беса – идолом, так и в коммунистической империи надо было преклонить колена перед «советским, самым лучшим, самым справедливым, самым гуманным государством», а то и прямо поклониться мертвому В. Ленину. О внутреннем состоянии человека беспокоились мало. Веру никто не проверял.

Это относится к позднему периоду развитого социализма, входившего в стадию упадка. В 1920–30-е годы только создавалась система, делались кирпичи, из которых строилась пирамида советской псевдорелигии. Процессы гонения на Христову Церковь, уничтожения ее обрядов, замещения их коммунистическими обрядами и процесс создания коммунистической религии проходили одновременно.

Съезды партии были пародией на церковные соборы, коммунистические чиновники – члены ЦК, были пародией на епископат. Курс истории ВКПБ был «катехизисом», которым можно было проверять «правоверие» коммунистических коллег.

Существовали и подмены христианских таинств. Можно вспомнить мистерию наречения коммунистических имен, т. н. «звездин». Прием в пионерскую, комсомольскую организацию – это примеры социальной инициации, псевдорелигиозные в своей основе.

Церковные формы коммунисты брали для того, чтобы построить свои антицерковные, антирелигиозные формы. Вспомним, что даже историю падшего ангела – сатаны – коммунисты включили в свою схему. «Дьяволом» революции стал Троцкий – символ зла, деперсонифицированный персонаж. Удивительно, но в советских энциклопедиях не было статей о Троцком, были статьи только о троцкизме.

Мы можем рассматривать могильщика Сталина Хрущева – «коммунистическим Лютером», попытавшимся очистить «правильный» ленинизм от «неправильных наслоений». Восстанавливая первокоммунистическую чистоту, Хрущев нанес смертельный удар этой религии.

При Хрущеве возникли дворцы бракосочетания (в 1959 г.) и дворцы малютки. Смысл их создания очевиден – вытеснить таинство венчания на периферию жизни человека, заместить христианское действие своим, коммунистическим. Эта пародия на таинство весьма характерна. В дворцах малютки детям давали имена, часто не христианские, а придуманные «Владлен», «Октябрина», чтобы и с помощью такого приема оторвать людей от христианской Церкви.

Попытки изменить строй жизни лежали в основе коммунистического отношения к похоронам. В 1920-х годах никто иной, как Троцкий, популяризировал идею строительства крематориев. Смысл сжигания трупов был в том, чтобы дискредитировать христианские традиции похорон, хотя объяснялось это «гигиеной» и «экономией».

Коммунисты пытались эксплуатировать вечные принципы, изложенные в Священном Писании. В 3-й редакции программы КПСС содержался «моральный кодекс строителя коммунизма». Некоторые фразы кодекса напоминают цитаты из Писания, и это не случайно. Из Евангелия нам известно, что сам дьявол пользовался цитатами из Ветхого Завета с пользой для себя. Только цель его, конечно, не в том, чтобы привести людей к Богу, а в том, чтобы на место Бога поставить себя.

Сама вера в коммунизм носила яркий религиозный характер, а проявления ее в виде классового фанатизма сродни религиозному фанатизму.

По-своему интересно наблюдать за разложением этой лжедуховности. Если до Второй Мировой войны можно было говорить о подобии веры в светлое будущее, то в 1960–х годах наступает период «веры без веры», когда от адептов коммунистической религии не требовалось ничего, кроме молчаливого согласия с провозглашенными принципами.

В итоге получилась страшная картина, напоминающая царство антихриста, описанное в Апокалипсисе. Такая система должна была быть – и была! – враждебно настроена к Церкви. Истинная религия и Церковь самим фактом своего существования демонстрировали ложность и абсурдность коммунистической идеи. Христиане были идейными врагами коммунистической религии, их жизнь доказывала бессмысленность того строительства нового человека, которое было затеяно коммунистами.

Основа коммунизма – поклонение государству

Когда я задумываюсь над вопросом, что же лежало в основе этой религиозности, то прихожу к мысли, что в основе было поклонение государству, идолопоклонство перед социалистической державой.

Внешнее подменяло внутреннее, вера в государство как в некую метафизическую ценность должна была утверждаться всеми способами. Сама постановка вопроса свидетельствовала о ложности принципов, которыми руководствовались коммунисты, ибо государство, безусловно, есть временный институт, который не может претендовать на истину или на вечное существование.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В. В. Аксючиц – христианский философ, публицист, общественный и политический деятель.

Вернуться

2

Статья опубликована 16.12.2003 года на портале «Православие.ру» (https://pravoslavie.ru/76.html). Печатается с сокращениями.

Вернуться

3

Песня времен Гражданской войны «За власть Советов…».

Вернуться

4

Сергей Львович Фирсов – доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета, автор книги «На весах веры: От коммунистической религии к новым «святым» посткоммунистической России»

Вернуться

5

Статья опубликована 14.01.2018 на портале «Православие и мир»: https://www.pravmir.ru/mozhet-li-byt-xristianskij-kommunizm1/ под названием «Может ли быть „христианский коммунизм“». Печатается в сокращении.

Вернуться