Герасим Аникин
Павлин в курятнике. Басни

У природы одни законы

Для зверей, растений, людей.

Потому сравненья законны,

Каждый каждому здесь лицедей.

`

Енот и Барсучонок

Жалел Енот соседа Барсучонка,
Ему во всех желаньях потакал.
Ведь Барсучонок был ещё ребёнком,
Что делать и как жить, ещё не знал.

Енот нору прорыл и обустроил,
Свою подстилку тёплую отдал,
Площадку для игры вблизи построил
И постоянно пищу добывал.

Избаловала помощь от Енота,
Ведь Барсучонок только отдыхал,
Воспринимал как должное заботу,
И Барсуком неблагодарным стал.

Енот же продолжал свой труд, наивный,
Хотя Барсук стал жиром заплывать,
И, пополняясь в весе непрерывно,
Не мог уже в нору свою влезать.

Пришла зима. Барсук был без жилища.
Конечно же, Енота стал просить:
"Позволь мне, я же для тебя не лишний,
В твоей норе немножечко пожить".

"Не против я." – Енот прилёг у входа.
Любимчику как мог он отказать.
Но слишком лютая была погода,
И стал Енот у входа замерзать.

Да тут ещё и бешеный Волчище
Пытался из норы его достать,
Используя свои ножи – когтищи,
И ранил так, что боли не унять.

А Барсуку нет дела до Енота,
Сопит, заняв нору, ему тепло.
Кому там холодно? Страдает кто-то?
При чём тут он? Что было, то прошло.

Вот так бывает с добрым и наивным,
Кто жил лишь тем, что помогать был рад.
Случается, однако, что противный
Окажется «барсучий» результат.

Мораль у басни: коль Енот стал другом,
Соседям должно помощь ожидать.
Но если Барсучонок есть в округе —
Неблагодарность можно наблюдать.

Ласточки и Столб

Расселись ласточки на проводах,
Набраться сил пред дальнею дорогой,
О расставании взгрустнуть немного,
Пощебетать о будущих делах.

И только собрались они взлетать,
Как провода надрывно загудели,
Так Столб решил своей добиться цели:
Как мудр он, наконец-то, показать.

– Ну, вы чудны! Куда вы всё спешите?
Сначала направляетесь на юг,
Потом на север вас потянет вдруг,
И вы в такую даль опять летите.

Вот я стою на месте круглый год
И пост свой никогда не покидаю.
Его я ни на что не променяю.
Поскольку этих мест я патриот.

– Ты приземлён, а наша жизнь – полёт, —
Касатка старшая на это отвечала, —
Давай рассмотрим факты для начала,
Чтоб утверждать, что кто-то патриот.

Здесь родились мы, значит здесь наш дом.
В него прилёт – не просто возвращенье,
Должны мы дать потомство, с наставленьем —
Традиции хранить, что были в нём:

Не забывать его, и каждый год,
Препятствия все преодолевая.
Лететь к нему, усталости не зная,
Чтоб здесь лишь только продолжать свой род.

Ты ж с постоянной гордостью живёшь,
Но ведь случайно занял место это,
Ни капли не потратив сил при этом.
Поставили тебя. И ты гниёшь.

И ласточки стрелой взметнулись ввысь,
Чтоб взгляд печальный бросить на прощанье,
Чтоб возвратиться возбудить желанье.
Так дай им Бог, чтоб их мечты сбылись.

Лошадки

Лишь земля освободится,
Все сойдут с неё снега,
Молодые кобылицы
Выбегают на луга.

В них природа будоражит
Застоявшуюся плоть,
И тогда интима жажду
Силы нет перебороть.

Волнами струятся гривы,
Привлекательная стать,
Круп колышется игриво,
Чтоб желанье возбуждать.

И взбесившиеся кони,
Получив ориентир,
Устремляются в погоню
На безумствования пир.

Утомлённые ж лошадки
С возом пережитых бед,
У которых так негладко
Жизнь течёт на склоне лет

Уж не могут так резвиться,
И вилять своим хвостом:
Прыть телегой тормозится
И тяжёлым хомутом.

Потому не замечает
Этот пир потухший взгляд.
Где ты, молодость былая?!
Не вернуть её назад.

Здесь мораль всем кобылицам:
Годы быстро пробегут.
Можете играть, резвиться,
Только знайте: запрягут.

Огурец и Роза

На грядке Огурец спросил у Розы:
"В чём цель твоя, с которой ты живёшь?
Тебя все хвалят, будто под гипнозом,
Но что конкретно людям ты несёшь?

Мои цветы твоих возможно хуже.
Зато дают такой полезный плод.
Он для приготовленья пищи нужен,
А без неё никто не проживёт.

Хорош он в винегретах и в салатах,
Зимой меняет вкус ему засол.
И с Гамбургером он запанибрата.
А уж как ценится его рассол!

Он, можно так сказать, источник жизни.
Неурожай его – как старт беды,
Достаток – основание оптимизма.
А расскажи мне про твои плоды".

"Согласна я, – кивнула Роза скромно, —
Твой плод содержат очень много блюд.
И популярность у него огромна,
Жить без него простой не может люд.

Я ж – плод сама. Игру воображенья
Я пробуждаю через форму, цвет.
Для многих я – источник вдохновенья,
Меня заметивший – душой поэт".

"Неясно мне, как только цвет и форма
Без вкуса что-то могут возбуждать. —
Так Огурец явил характер вздорный. —
Мне никогда такое не понять".

"Для непонятливых я безразлична,
Не всем дано красоты замечать.
Не зря ж я помогаю всех отлично
По уровню культуры различать.

Но не намерена я заноситься,
Твои плоды в питании хороши.
Я ж заставляю чаще сердце биться,
И тоже пища, только для души".

Так и живут соседи в огороде,
Ревнители желудков и сердец.
И как растенья равноценны, вроде,
Но расслоенье явное в народе,
Кто любит Розу, а кто Огурец.

Сорока

Любила Сорока красивые вещи,
Особенно яркие и те, что блещут.
Любыми путями себе доставала,
Но чаще, конечно же, их воровала.

Гнездо у Сороки подобно музею,
Его посещали порой ротозеи.
Дивились часам и серебряной ложке,
Как ярко блестит золотая серёжка.

– Зачем тебе это? – твердила Кукушка,
Сороки ближайшая с детства подружка. —
Я даже гнезда своего не имею,
И то совершенно о нём не жалею.

– Ну, нет уж! – Сорока в сердцах отвечала. —
Гнездо для меня – восхожденья начало
К той славы вершине, которой нет круче.
Молва пусть пойдёт: "У Сороки всё лучше".

И снова Сорока пустилась "на дело",
За новой добычей она полетела.
В соседнем дворе она чайник видала.
Блестящий! Она на него и запала.

Вот так бы, наверно, всё время и было,
Сорока бы вещи в гнездо приносила.
Но только погода вдруг так разыгралась,
Сороки гнездо на земле оказалось.

И вот по округе молва заходила:
"Сороку – воровку гнездо придавило".
Кукушка ж подумала, но промолчала:
"Молву не такую подруга желала".

Богатство и слава, одним – вожделенье,
Другим – безразличие иль раздраженье.
Любуйся собой, только может так статься,
Молва совершенно другой оказаться.

Баран и Верблюд

На рынке повстречал Баран Верблюда.
– Скажи, двугорбый, как так можно жить?
Твои способности подобны чуду.
Я слышал, можешь ты не есть, не пить.

Верблюд, взглянув надменно на Барана,
Ответил, гордо голову подняв:
– А для меня другое странно,
Ты дня не проживёшь не пожевав.

Да, я могу подолгу жить без пищи,
Неделями к оазису шагать.
Когда травиночки вокруг не сыщешь,
Могу колючки запросто жевать.

– Каким путём ты этого добился? —
Баран недоумённо вопрошал.
– Одолевать я трудности учился
С младенчества. Теперь таким вот стал.

Достоинств у меня других немало.
Вот, например, ты хоть кого спроси,
Везде в цене верблюжье одеяло.
А валенки?… Лишь только на Руси.

Баран, поразмышляв, решил, что надо
Систему обучения менять.
В конце ж, чтоб лучших отобрать из стада,
Экзамен «объективный» применять.

Когда Баран в отару возвратился,
То дал команду так ягнят учить,
Чтоб каждый закалился, укрепился,
И чтобы после как Верблюд мог жить.

Да! Бедные ягнята пострадали
От выводов бараньей головы.
Им пить и есть подолгу не давали

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.