Альманах Российский колокол «Новые писатели России». Литературная премия М. Ю. Лермонтова». Выпуск № 5

При перепечатке ссылка на альманах ««Российский колокол» «Новые писатели России». Литературная премия М. Ю. Лермонтова» – обязательна.

Мнение редакции не всегда совпадает с мнением авторов.

Адрес редакции

107023, г. Москва, ул. Никитская Большая, 50а, стр. 1

Электронная почта

pressa@inwriter.ru

Электронная версия

ros-kolokol.ru

Вероника Боршан

Абдельманова Вероника Николаевна. Публиковаться начала в 1992 году в подростковой газете «Сверстник». Печаталась в ней несколько лет подряд. Тогда же опубликовалась в городской газете «Вечерний Волгоград». Являюсь автором поэтических книг «Кураре» (2015), «Все эти тайны» (2016), «Ягода, гармошка…» (2018, детские загадки), «Знаки» (2018), двух музыкальных альбомов для группы «Тутыжман» (2013, 2015) и и участником проекта «Романтическая пластинка» (2015) издательства «Союз писателей».

Автор стихов к гимну волгоградских рок-музыкантов и протестного движения против лишения медалей российских олимпийцев. Номинант на национальную премию «Поэт года» 2015, 2016, 2017, 2018, 2019. Финалист премии «Поэт года» 2016 и 2018 гг. в главной номинации. Финалист открытого Костромского (Костромского открытого) конкурса поэзии «Предлог» 2016 и 2017 гг. Четырежды лауреат и дважды победитель поэтического конкурса «Скрёбовские чтения» 2016, 2017 и 2019 гг. в номинациях «Лирика», «Гражданская поэзия» и «Экспериментальная поэзия». Дважды лауреат Международной литературной премии «Перископ» в номинации «Философская лирика». Финалист Двенадцатого Международного поэтического конкурса «Союзники» 2016 г. Лучший поэт марта-2017 по версии Resonator studio г. Санкт-Петербург.

Шорт-лист Крымской литературной премии «Витражи-2017».

Шорт-лист «Театральной газеты» и Mint tea г. Тверь 2017 г.

Шорт-лист Всероссийского литературного конкурса имени Гавриила Каменева «Хижицы» (2018).

Лонг-лист Международного литературного фестиваля-конкурса «Русский Гофман» 2017 г.

Лонг-лист Премии им. Ф. Кафки 2018 г. (РосКон).

Участница благотворительного проекта «Добрая книга» для библиотек онкологических центров.

Публиковалась в поэтических сборниках «Сокровенные души», «Сокровенные души» № 3, «Сокровенные души» – спецвыпуск «Шестьдесят две секунды в минуту думаю о тебе», «Часы творчества. Бессмертный андеграунд», «Пе-роН», «Союзники-12», «От имени любви», в трилогии «Цифра», в журналах «Союз писателей», «Русская строка», «Цветные строчки» (здесь же можно прочесть и рецензию на стихи), «Русская строка» (рецензия писателя А. Белянина). Публиковалась в проектах питерской литературной группы «ЛитероЗрение»: «Всё это явь», «Диалог», «Календарь-2018», «Как много ненаписанных стихов»,

В книжных проектах «(Антология русской литературы XXI века», «К-150», «Ломаные линии», «Голуби серебряные», «Премия «Перископ».

В составе сборника «Сокровенные души» выдвинута на премию «НОС» («Новая словесность»).

Регулярно печатаюсь в конкурсных альманахах «Поэт года», «Русь моя», «Наследие», «ММКВЯ» (2016, 2017). В общей сложности более четырёх десятков публикаций в газетах, журналах, сборниках и альманахах.

С 2017 года являюсь постоянным членом жюри конкурса «Лучший автор» и премии для молодых литераторов «Литературе – жить!». Член жюри литературной премии для начинающих «Фонарь».

Награждена медалью им. В. Маяковского за вклад в развитие русской литературы.

Член Интернационального и Российского союзов писателей.

Любить

Совпавшие не пазлом, но рубцом,
Глубокой раной, залитой свинцом,
Печатями на всех больничных койках,
Мы возвели в квадрат немую стойкость —
Держаться рядом и держать лицо.
Мы были неучтённый компонент
В продуманном вселенском полотне,
Настырная особенная каста.
Мы носим под одеждой сопричастность
Вне площади измятых простыней.
Совпавшие по эллипсам орбит,
Порогам дня, что предстоит прожить,
Двух крайностей неразрешимый ребус,
Мы держим на руках большое небо,
А значит, не перестаем любить.

Сталинград – Волгоград

Срывает сизый ветер этажи,
Швыряет вслед измученным продольным.
Мой город мёртв и высушен до жил,
И полнокровным я его не помню.
Цепляется надрывное тепло,
Нащупав землю пальцами слепыми.
Я столько лет врастаю в ее плоть,
Что забываю собственное имя.
И всё вокруг – открытая ладонь
Со множеством болезненных отметин.
Мой город – разорённое гнездо,
Где по бетонным рёбрам ходит ветер
И, обнимая стылые межи,
Лежит в степи оплаканная груда.
Я столько лет врастаю в рубежи,
Что уходить мне некуда отсюда…

С каждой из них…

С каждой из них становишься злей и строже,
Учишься быть мудрее, сильнее, старше.
Каждое утро приходят они без кожи —
Женщины, ждущие зрелища и реванша.
В тёмной прихожей снимая чужие крылья,
Смотрят мне в душу, как в окуляр прицела,
Ищут во мне чувствительные болевые,
(Были и серебряные пулевые),
Но у меня суверенитет и цельность.
С каждой идёшь на дно, но и дна не чуешь,
Не достаёшь во тьме ни песка, ни камня.
Донные рыбы, драконы с единой сутью —
Твёрдый раствор, судьбинная амальгама.
С каждой из них становишься злей и зорче,
Не повторяешься в первой крутой подаче
Женщинам без хитиновой оболочки,
Белым дольменам, спрятавшим звуки плача.
Каждое утро приходит всё новый идол
С линией жизни в заметный суровый прочерк.
Я научилась – я делаю длинный выдох,
Все девять жизней спуская им по цепочке.

Вчера я думала…

Вчера я думала о том, что якорь стар
И ржавой крошкой больше не удержит,
Что я сама себе как самодержец —
Владелица бумаги и мансард,
Где по стеклу спускаются слова
В дождливый полдень пряного июля.
Вчера я думала, что больше не горюю
И мне меча из ножен не достать,
Как не достать старинный артефакт
Пропахшему сигарой букинисту,
Летучему голландцу – вечно – пристань,
Ленивому – вершины мастерства,
И отстраниться молча, и забыть,
Закрыть давно не крашенные ставни,
Не думать ни о ближнем, ни о дальнем,
И ничего в себе не отразить.
И как молчат пустые зеркала,
Бессонно глядя в темноту прихожих,
Так нарастить затворничества кожу
И холод пальцев прятать в рукава.
Но мне такой не выпросить судьбы,
И якорь держит крепко позвоночник,
Нельзя ни отказаться, ни умолкнуть,
Ни бросить словоблудной ворожбы.
Все те, кто от рождения заклят,
На землю не вернутся с корабля.

Чертовски невменяемо…

Чертовски невменяемо и остро
Глядят глаза у оттепели пришлой.
И между ней и небом третьим лишним
Раскинул город мокнущие кости.
На поводке оголодавших веток
Привязаны, как тощие борзые,
Деревья, одичавшие и злые,
Упёртые в небесные просветы.
И стены изливаются на землю
Остатками немых радиоточек,
И каждый проходящий обесточен,
Сведён с ума, зависим и бесцелен.

И день достаёт из каких-то своих закромов…

И день достаёт из каких-то своих закромов
Чудесные запахи кофе, зимы, пирогов,
Пуховый платок и бумажный цветок на иконе,
И хрупкое кружево снега на детской ладони.
И бабушка, словно носатый смешной снеговик,
Купает в сугробе молдавский цветной половик.
А в сонной квартире в углу есть магический веник,
Темнеет смола на ветвях у стареющей ели,
Игрушки и звёзды, сменившие координаты,
Уложены бережно в самую мягкую вату.
Осыпались сказки, и полный дождя коробок
Теперь отправляется сладко дремать в уголок.
И день достаёт из каких-то своих закромов
Кусочки волшебного детства, халдейских даров:
Потёртое кресло, лохматого злого кота
И куклу в серванте, застывшую там навсегда.
И мир так надёжен, и столько всего он сулит!
И что происходит – задумано лишь для любви.

Октябрь светел

Октябрь светел, флаги и ключи
На городских воротах ходит ищет.
И свой закат от горького кострища
Пока еще не в силах отличить.
Почти укрыта влажная земля,
Напитанная будто сладким чаем,
И воздух в октябре необычаен —
Грибная смесь со вкусом миндаля.
Октябрь – пряность, пестрый алфавит:
Анис, корица, звездочки шафрана
И дымкой от небесного кальяна
Засушенный на клумбе аконит.
Такая в переулках тишина,
Что кажется – уже перед уходом,
Окидывая дом хозяйским взором,
Октябрь вспоминает имена.

Этот август

Этот август будет не мальчиком, но мужчиной,
Другом, старателем, золотцем, половиной,
С головой, несомненно, в чем-то повинной.
Да бог с ней, в этом особый смак.
Будет смотреть с прищуром хитрый малый,
Бродить по садам, задворкам, сердцам, вокзалам,
Пить с кем попало и ночевать с кем попало,
В кармане таскать коньяк.
Этот август умеет крепко брать за запястье,
Водить на маяк, дышать в унисон, сбываться,
Падать к ногам, тянуть в полумраке снасти,
Наматывать на кулак,
Стоять по колено в рассветных молочных водах
Милым юнцом, языческим грозным богом.
Время застынет, нападает яблок много,
И потечет смола.
Этот август придет, обнимет руками склоны,
Разный: дождливый, жаркий, уже влюбленный,
Качающий берега, корабли, понтоны,
Ястреба ставящий на крыло.
Будут звенеть стрекозы, и ляжет платье
Прямо в подсолнухи, в солнечные объятия.
Август, какой он разный, его не хватит,
Время ему не по росту – всегда мало.

Когда однажды…

Когда однажды разжимаешь пальцы,
Прислушиваясь к отголоскам боли,
Боясь, что это было слишком просто —
Открыть глаза, вдохнуть холодный воздух,
Обжечь гортань, закашляться от спазма
И счастья в каждой нежной альвеоле,
То прорастаешь в небо, как апостол,
Как строгая струна, прямая хорда.
И тянешься за вдруг спокойным пульсом
Хрустящими больными позвонками,
Не веря в остановку, землю, точку,
В кольцо, где начертали: «Всё проходит,
Пройдёт и это», смутно осязая
Свой новый берег, твердь его и камень.
И повод жить теперь предельно прочен —
Печать богов, скрепляющая ордер.

А жена его выла, выла…

А жена его выла, выла в сто голосов,
Сто собачьих смертей сулила и сто костров.
Только был его шаг размашист и светел взор.
Пожелавший волю всегда умножает скорбь.
По нему ли седые травы в степи горят,
За околицу вдовы выйдут ли колдовать?
На озёрах ведьма ликом что медь и мёд.
Никакой молитвой не победить её.
И пускай руке никогда бы не знать меча,
Лучше ржавый серп, овраги да молочай,
Лунь-трава у дуба, молнией что сожжён,
Лишь бы пахла зельем ласковая ладонь.
И пускай по следу жгут ввечеру огни,
На кровавом небе скроется птичий клин,
Брат наточит нож, покачнётся в хмельном седле,
Нет озёрной ведьмы теперь никого милей.

…Как подуют ветры, высушат чернозём,
Заметет снегами тропы вокруг озёр.

Подземка

Спускайся в царство звуков и морфем,
Простых решений, чисел, линий, схем,
Подземный институт бездушных правил.
Купи жетон и выбери свой путь,
«Не прислоняйся», не дыши, не будь,
Останься частью пластика и стали.
Спускайся вниз, оглохни и смотри
На сумрачный цепляющий ретрит
Из множества прямых, причин и следствий,
Заложников неведомой игры,
Ведущей в параллельные миры,
Которым никогда не пересечься.
Так прост геометрический маршрут,
Где ты не ждёшь и где тебя не ждут,
Но все и вся преследуют друг друга.
Смотри перед собой и замечай
Простые числа, литеры, печать —
Отмычку заколдованного круга.
Запомнишь их – и можно получить
Пароль на выход, тайные ключи,
Количество шагов и переходов;
И бог тоннелей Чёрный Недосып
Тебе накинет лишние часы
Свободы наверху – иди, расходуй!

Валерий Бутов

Родился 29 сентября 1940 года в селе Песчаное Павлодарской области.

В 1960 году окончил Пермское военное авиационно-техническое училище. Участник Карибского кризиса 1962 г., воин-интернационалист. В 1964 году по состоянию здоровья был демобилизован из рядов Советской армии. С 1964 года жил в Минске, работал токарем, наладчиком автоматических линий, мастером на производстве и мастером ОТК на заводах полупроводниковых приборов и вычислительных машин.

С 1967 года жил в Павлодаре. Работал инженером на заводе и мастером в ПТУ. С 1968 года служил в подразделениях УВД Павлодарского облисполкома, политработник. В1981 году окончил юридический факультет КазГу в г. Алма-Ате. В 1988 году по состоянию здоровья и в связи с выслугой лет уволен в запас. До сентября 1997 года работал собственным корреспондентом газеты «Целинная магистраль».

В 1997 году как вынужденный переселенец переехал в г. Балахну Нижегородской области, где работал главным редактором районного радиовещания. С 2007 года живёт в с. Бессоновка Пензенской области.

В. Г. Бутов печатался в армейских, областных, республиканских и всесоюзных газетах и журналах («Советский воин», «К новой жизни», «Простор», «Нива», «Московский Парнас», «Сура», «Часовые памяти») и в другой периодике, а также в ряде коллективных сборников.

Автор двадцати книг стихов и прозы, шесть из них – для детей.

Награждён 24 государственными и ведомственными орденами и медалями, в т. ч. боевой медалью Республики Куба «Воину-интернационалисту» I степени, знаком «Воин-интернационалист СССР», орденом Доблести, медалью «За отличие в патриотической деятельности», почётным знаком «Лауреат Всероссийского конкурса «Растим патриотов России».

Член Союза журналистов и Союза писателей России, член Академии российской литературы.

Член правления Российского общества дружбы с Кубой (РОДК). Заместитель председателя правления Межрегиональной общественной организации ветеранов воинов-интернационалистов «кубинцев» (МООВВИК, Москва), Председатель правления регионального отделения МООВВИК в г. Пензе.

Член правления Пензенской общественной организации «Российский Союз ветеранов». Член секции по патриотическому воспитанию областного совета ветеранов.

Бывало лихо трудное —
(стихи о войне, о ветеранах и детях войны)

Село

Вы, пожалуй, немало
Таких повстречаете в наших краях,
Но именно здесь родила меня мама,
Вскормила, горбушку на крохи деля.
Река как река, и просторы степные,
Земля как земля – на руках, на губах.
Здесь мазанки были литые, лепные,
Над каждою крышей ведёрко – труба.
Здесь также дороги протяжны и долги,
Как песни казахские жизни полны.
Я здесь научился работе и долгу.
Я здесь полюбил и чабрец, и полынь.
Хлеба как хлеба, только чуть низкорослы.
И солнце как солнце, чуть жжёт горячей.
Но именно здесь в те целинные вёсны
Я духом окреп, стал не рослым, а взрослым,
Без лишней шумихи, без громких речей.

Воспоминание о хлебе

Я помню время горьких лет,
Поля, поросшие бурьяном,
Босой ноги нечёткий след
В пшеничном поле спозаранок.
Да, были руки не крепки,
Но крепкою была усталость,
Но отступали сорняки,
И хлебушку вольней дышалось.
Я рос как в поле тополёк…
А хлеб пошёл большой лавиной,
Степной захлёбывался ток:
ЗИС-5, «полуторки» – машины…
Казалось, что там – на быках?!
Но подвозили вороха,
Ссыпали в горы золотые.
Туч раскрывались ворота,
И шли дожди натужно злые…
Хлеб отдавал сопревшим жаром,
Хлеб прорастал за два-три дня,
«Горел» без дыма и огня,
«горел» невидимым пожаром.
Но, как в бою боезапас,
Ценилась каждая горбушка
В стране. И сердцу дан приказ:
«Убрать. Успеть!» И было нужно
Войной загубленные руки
Нам заменить…

…простая кроха Хлеба

Хлеб по меню ушёл на задний план,
На первом нынче модные закуски.
А хлеб-кормилец, чудо-великан
Сам по себе был сладким, ситным, вкусным.
Да и сейчас нужна ль ему хвала?
Кто избалован, развращен обжорством,
Покажется тому и сдоба чёрствой.
Кого от голода спасла халва?
Живём в достатке, что и говорить,
Но помню крохи на ладони бурой…
Я говорю не с целью укорить,
Скорей – для выяснения натуры.
Был этот дед мне вовсе незнаком:
В столовой общепита на вокзале
Встречал его – лучи под козырьком.
Всей пятернею хлеб всегда держал он
И перед стопкою, борщом и кашей
Раздумчиво-светло на хлеб смотрел.
Он уважительно и коротко покашливал
И первым в рот брал хлеб.
О, как он ел!
Он брал его неспешно, не торопко,
Торжественно его он водружал,
Как слово, на язык – на место тронное:
Он Дело, Хлеб и Слово уважал.
…И взгляд, и жест я помню у отца:
Ослепнув, т а к глядят на солнце, в небо,
В горсти т а к держат тёплого птенца,
Т а к дорожат простою Крохой Хлеба.

А жизнь велела: «Держись!»

У тощей груди молока
Сыну не взять, не выпросить.
У жизни крутой кипятка
Не приходилось клянчить:
Картошки подгнившей
С лебедой пополам —
И той не выбросить,
И пала единственная на всё село
Колхозная кляча.
А жизнь велела: «Держись!»
Война. И хлеба не кошены…
Работали руки на жизнь
И против всех бед непрошеных.
Серый казенный листок —
Вороном черным
В доме и в сердце.
И тяжким крылом он прикрыл
Полнеба и полсолнца.
Вымараны радуга и земля
Краскою черной и серой —
То закрылись голубые глаза
Сына-первенца, краснофлотца.
А жизнь велела: «Держись!
Радуге кем быть отмытой?»
Победные песни лились,
И слёзы лились открыто.
По тёплой земле босиком
Хожено-перехожено.
Великих домашних дел
Делано-переделано.
И всё, что велела жизнь
И что на веку положено,
Через бессонницу, через «нельзя»,
Через «не могу» сделано.
Слава нужна ли вам,
Рукам материнским, натруженным,
Или слова
Горячие, тихие, нежные,
Словно цветы из радуги?
Знаю: нет ни славы, ни слов
Настоящих, людям ненужных,
Только мы в неоплатном долгу
Перед сердцем открытым
Матери.
Сын младший просил: «Держись!»
И зори, как прежде, рдели.
Но медленно гасла жизнь,
И губы шептали: «Сделай!»

Тишина

Такое долго будет сниться:
Мы у плетня отцовской хаты…
Косынкой лёгкою зарница
Светилась на плечах заката,
Жуя, Бурёнушка вздыхала,
Кряхтели в поле трактора,
И долго птица не стихала,
Дремотно вторя: «Спать пора…»
Ты помнишь тёплое дыханье
Полей, шепталась где пшеница,
И летних трав благоуханье —
Куда там Крыму или Ницце?
А голос ночи разноцветный,
Где нота «ми» сильней слышна,
Но переходит незаметно
В «ре-до», «ля-си», и где струна
Всех голосов в груди ответно
Рождает слово «тишина»!

Воспоминание о службе

Построили похожих, как цыплят,
И общий «батька» в званье старшины,
Всех оглядев с макушечки до пят,
Потребовал послушной тишины.
Потом носок тянули на плацу
И привыкали к песне строевой.
Об этом я писал в письме отцу,
А девушке – о службе боевой.
Был непривычен новый автомат
И норовил всё выпрыгнуть из рук.
– Не дрейфь! – шутил улыбчивый комбат.
– Ты соберись! – учил мой новый друг.
А как сдавали полковой зачёт!
Всё как в бою! Забудь про полигоны!
Мне перед строем – воинский почёт! —
Вручил комбат сержантские погоны.
…Три года – три главы из книги.
А голуби над домом всё кружили.
И я клянусь вам именем Отчизны,
Что это все мы вместе отслужили.

Песня

Если дружба крепка,
То и служба легка —
Всё проверено в жизни не раз.
Чтобы Родина цвела
И счастливой жизнь была,
 Выполняй командира приказ.
Вот идём мы в поход,
Называет народ
Нас защитой своею и славой.
Для Отчизны своей
Сил своих не жалей,
Будь ей преданным, смелым и бравым.
Если враг нападёт,
То у нас он найдёт
Начеку боевые ракеты.
Мы присяге верны
И на страже страны
Охраняем мы мир на Планете.

В полёте

Сковородкой раскаленной
Лёг внизу аэродром.
Широко и отдалённо
Прокатился длинный гром.
Гром поехал вместе с нами.
Он рождается внутри
Туго сжатыми огнями
Ярой рвущейся зари.
Вот качнулся под крылами
Точный города макет.
Над снегами-облаками
Обнаженный солнца свет.
Муравьями – человеки,
Стрелы тонкие дорог,
Ленты вьющиеся – реки,
Да грибочком – сена стог.
Словно школьные тетрадки
Разлинованы поля,
И страна пред нами краткой
Новизною букваря.

Солдаты

Мы ехали, летели, мы смотрели
Свою страну, и ветер нас не гнул.
Нас принимали – флаг над нами реял,
Как будто вместе с нами присягнул.
Мы чистили, дежурили, мостили,
И шар земной качался за спиной,
Когда мы задыхались, мокли, стыли,
Спасая мир учебною войной.
Да, годы службы многое открыли,
Они навек останутся со мной.
Я думал, что погоны – это крылья,
А это ноша тяжести земной.

Я перед ним в долгу

Он в жизни не успел…
Всё было так внезапно:
и взрывы чёрных бомб
средь утренней росы,
и в мирной тишине
вдруг полыхнувший запад,
и сборы на врага,
как прежде на Руси.
Он в жизни не успел
закончить той атаки.
Он в жизни не убил
ни одного врага.
Он песню не допел
о чести и отваге,
не дописал письма…
Он сердцем не солгал.
И выполнил свой долг.
Он принял бой достойно.
Великие слова
он нёс в своей груди:
«Пускай наносит вред врагу
не каждый воин,
но каждый в бой иди!»
В некошеных хлебах,
остриженный нулевкой,
сухие стебли сжав
и горсть родной земли,
лежал он, недвижим,
откинувшись неловко,
не слыша, как над ним
курлычут журавли.

Баллада об артиллеристе

Отплюнута, дымилась гильза —
Последняя. И нет гранат.
И нет патрона, чтобы жизнью
Распорядился сам солдат.
Но подняла святая злоба,
И он пошёл навстречу так,
Как будто собственному гробу…
С паучьей свастикою танк
Полз, грохоча железом-сталью.
Полз и смертельно жалил в грудь,
Рычал, и содрогаться стали
Деревья-смертники вокруг.
Но шёл солдат, и грудь дымилась,
Как у весенних тёплых пашен,
Ему земля давала силы.
Он шёл. И взгляд его был страшен.
Схлестнулись взгляды – щелки глаз,
Стальные вздрогнули и сжались.
Взревел мотор и сбросил газ,
 И даже траки задрожали.
Стоял солдат бескровно-серый,
 Но ярость, мужество в глазах!
И тяги дрогнули, как нервы.
 И танк попятился назад.
Танк пятился. Он в диком страхе
Рванул, гремя железом лат.
И лишь тогда, качнувшись, с маху
Упал
Лицом вперёд
Солдат.

У обелиска неизвестному солдату

Возможно даже, не был ты героем
И вида не геройского ты был…
Рвались снаряды, пули мчались роем…
Ты выстоял, а значит – победил!
…Ты расскажи, а я глаза прикрою
И растворюсь во времени твоём,
Пройдусь с тобой тропинкою, рекою
И… поползу под жутким артогнём.
И вот уже не модная рубашка,
А гарью провонявший маскхалат,
И словно бы на школьной промокашке…
И словно маки на снегу горят…
И жутко потемнеет, станет страшно:
Так неестественна погибель в жизни т о й,
Где упаду в последней рукопашной
На самой-самой т о й передовой.
Ты подползёшь, и я глаза прикрою
И растворюсь во времени твоём…
Мои бинты сожгут или зароют,
И много-много лет ещё пройдёт.
И вот на мне моднячая рубашка,
И должность в жизни – просто рядовой.
А ты упал в последней рукопашной
На самой-самой т о й передовой.

У старого окопа

Словно годы, пролетели
в небе птицы.
Ветер горестной свирелью
не резвится.
За травою не видать
ржу и копоть
и не сразу угадать
дно окопа.
Нет, не радость – это боль
на ресницах.
Нет, не битва – краткий бой
вечно снится.
Видно, пот солоноват —
очи гложет…
Перед кем он виноват?
Чем  же?
В чём же?
Плачет седенький солдат
из неробких.
… старый бруствер не видать
Из  Европы.
Кто, не помнящие дат,
ищет ссоры?
Кто для будущих солдат
Яму роет?

Надежда Гикал

Живёт в Подмосковье.

Автор шести поэтических сборников хайку и танка:

«Упала радуга с небес» (2004 г.)

«Солнечный дождь» (2006 г.)

«По лунной радуге иду» (2006 г.)

«Сад надежды, любви и печали» в 2 т. (2007 г.)

«Навстречу музыке дождя» (2012 г.)

«Эхо души моей» (2017 г.)

Награждена медалью Московской литературной премии (2015 г.), медалью им. Мацуо Басё (2016 г.), медалью Антуана де Сент-Экзюпери (2018 г.).

Член СП России. Член Интернационального Союза писателей. Руководитель клуба любителей японской культуры «Ветка сакуры».

Анна Ахматова в поэзии, живописи и воспоминаниях современников

Анна Андреевна Ахматова вошла в молодую русскую поэзию в Петербурге в эпоху, названную позже Серебряным веком. В знаменитом ночном кабачке «Бродячая собака» собиралась вся литературно-художественная элита. Здесь, по воспоминаниям Ю. П. Анненкова, «Анна Ахматова, застенчивая и элегантно-небрежная красавица, со своей «незавитой чёлкой», прикрывавшей лоб, и с редкостной грацией полудвижений и полужестов, читала, почти напевая, свои ранние стихи»[1].

Ахматова становится своего рода символом петербургской богемы. Художники, поражённые необычной красотой этой женщины, пишут её портреты, а поэты посвящают ей восторженные строки. Хотя многих она сама опередила, написав с большим сходством свой портрет:

На шее мелких чёток ряд,
В широкой муфте руки прячу,
Глаза рассеянно глядят
И больше никогда не плачут.

И кажется лицо бледней
От лиловеющего шёлка,
Почти доходит до бровей
Моя незавитая чёлка.

И непохожа на полёт
Походка медленная эта,
Как будто под ногами плот,
А не квадратики паркета.

И бледный рот слегка разжат,
Неровно трудное дыханье,
И на груди моей дрожат
Цветы небывшего свиданья[2].

Необычайно выразительный, почти скульптурный стихотворный портрет создан её другом Осипом Мандельштамом:

Вполоборота, о печаль,
На равнодушных поглядела,
Спадая с плеч, окаменела
Ложноклассическая шаль[3].

Сам небожитель Александр Блок посвятил Анне Ахматовой строки, воспевающие «таинственное и противоречивое обаяние женской красоты»[4]. Образ прекрасной женщины стилизован под образ испанки – знаменитой Кармен.

«Красота страшна» – Вам скажут, —
Вы накинете лениво
Шаль испанскую на плечи,
Красный розан – в волосах.

«Красота проста» – Вам скажут, —
Пёстрой шалью неумело
Вы укроете ребёнка,
Красный розан – на полу.

Но, рассеянно внимая
Всем словам, кругом звучащим,
Вы задумаетесь грустно
И твердите про себя:

«Не страшна и не проста я;
Я не так страшна, чтоб просто
Убивать; не так проста я,
Чтоб не знать, как жизнь страшна»[5].

В своих «Воспоминаниях» Ахматова уточняет: «У меня никогда не было испанской шали, в которой я там изображена, но в то время Блок бредил Кармен и испанизировал и меня (Ахматова имеет в виду увлечение Блока Любовью Александровной Дельмас, прославленной исполнительницей роли Кармен. – Н. Г.). Я и красной розы, разумеется, никогда в волосах не носила» (2, 137).

Литературные портреты Ахматовой передавали не только неотразимое воздействие её необычной красоты, но и печать избранности. В книге «Дневник моих встреч» Ю. П. Анненкова читаем: «Всякий раз, когда я видел её, слушал её чтение или разговаривал с нею, я не мог оторваться от её лица: глаза, губы, вся её стройность была тоже символом поэзии»[6].

Анна Ахматова, по словам С. М. Городецкого, являла собой олицетворение Музы поэзии. Она была самой Поэзией.

В начале века профиль странный
(Истончен он и горделив)
Возник у лиры. Звук желанный
Раздался…[7]

О несомненном ощущении таланта в Ахматовой говорит и О. Мандельштам:

Как Чёрный ангел на снегу
Ты показалась мне сегодня,
И утаить я не могу, —
Есть на тебе печать Господня[8].

«Печатью Господней» была поэзия. Лишь ей принадлежала душа Ахматовой. Об этой единственной принадлежности – пронзительные строки Николая Гумилёва, который раньше других разгадал эту душу:

Я знаю женщину: молчанье,
Усталость горькая от слов
Живёт в таинственном мерцанье
Её расширенных зрачков.

Её душа открыта жадно
Лишь медной музыке стиха…[9]

«Златоустой Анной»[10] называла Ахматову Марина Цветаева, не только отдавая ей первенство в поэзии, но и даря любовь своего сердца:

В певучем граде моём купола горят,
И Спаса светлого славит слепец бродячий…
И я дарю тебе свой колокольный град,
– Ахматова! – и сердце своё в придачу[11].

Невозможно рассказать обо всех посвящениях Ахматовой, которые могут составить солидную антологию[12]. Так же, как её живописные портреты могли бы заполнить собой особую, ахматовскую галерею.

Начало XX века – неповторимое время. «Поэзия жила тогда внушениями живописи, а живопись – поэзии»[13]. Образы поэтов служили идеалом для художников.

Анна Ахматова обладала поразительной внешностью. Её современник Г. В. Адамович вспоминал: «…красавицей она не была. Но она была больше, чем красавица, лучше, чем красавица. Никогда не приходилось мне видеть женщину, лицо и весь облик которой повсюду, среди любых красавиц, выделялся бы своей выразительностью, неподдельной одухотворённостью, чем-то сразу приковывавшим внимание»[14].

Это подтверждает и Николай Недоброво, друг Ахматовой, эстет, человек большого вкуса: «Попросту красивой назвать её нельзя, но внешность её настолько интересна, что с неё стоит сделать и леонардовский рисунок, и гейнсборовский портрет маслом, и икону темперой, а пуще всего поместить в самом значащем месте мозаики, изображающей мир поэзии…»[15]. Уместно сказать, что спустя сорок лет такая мозаика была сделана Борисом Анрепом для Лондонской Национальной галереи.

Ещё при жизни Ахматовой её портреты пишут Альтман, Делла-Вос-Кардовская, Анненков, Петров-Водкин, Осьмёркин, Тышлер… Перечень таких имён можно продолжать долго.

И всё же первое место в портретной галерее Анны Ахматовой, несомненно, принадлежит удивительному по силе выразительности рисунку Амедео Модильяни.

Художник утверждал: «Линия – это волшебная палочка; чтобы уметь с ней обращаться, нужен гений»[16]. В совершенстве владея «волшебной палочкой», он создавал свои рисунки мгновенно. Всего пять-шесть выразительных летящих линий – и перед нами монументальный, скульптурный портрет Ахматовой.

Рисунок А. Модильяни, как говорила она сама, был единственным её достоянием. Все последние годы он неизменно висел у неё в изголовье.

Искусствовед Н. И. Харджиев по просьбе Анны Андреевны написал об этом рисунке небольшую заметку, в которой отмечал, что образ Ахматовой у Модильяни похож на «аллегорическую фигуру «Ночи» на крышке саркофага Джулиано Медичи, этот едва ли не самый значительный и таинственный из женских образов Микеланджело»[17].

В целом же портрет Ахматовой – это вневременной образ поэта, «прислушивающегося к своему внутреннему голосу.

Так дремлет мраморная «Ночь» на флорентийском саркофаге. Она дремлет, но это полусон ясновидящей»[18].

Эта заметочка Харджиева очень понравилась Ахматовой: всё было сдержанно и возвышенно.

Искусство «волшебной палочки», о котором говорил А. Модильяни, продолжил и по-своему воплотил в своих знаменитых портретах Ю. П. Анненков. Он создал два портрета Ахматовой. Вот что сам художник рассказывает о работе над ними: «Печальная красавица, казавшаяся скромной отшельницей, наряженной в модное платье светской красавицы. Я сделал с Ахматовой в 1921 году два портретных наброска: один – пером, другой – в красках, гуашью»[19].

Оба эти портрета, говоря словами писателя Е. И. Замятина, можно назвать «портретами бровей Ахматовой». «От них – как от облака – лёгкие, тяжёлые тени по лицу, в них – столько утрат. Они как ключ к музыкальной пьесе: поставлен этот ключ – и слышишь, что говорят глаза, траур волос, чёрные чётки на гребнях»[20]. В этих портретах тот же вневременной синтетический образ поэта, в котором отражается не только биография конкретного человека, но и биография эпохи.

Облик Ахматовой, одухотворённый, сдержанный, с оттенком трагичности, привлекал художников. Как счастливы были те, кто имел возможность писать её портрет. Вот строки из дневника Ольги Кардовской: «Я любовалась красивыми линиями и овалом лица Ахматовой… А она, лёжа на своём диване, не сводила глаз с зеркала, которое стоит перед диваном, и на себя смотрела влюблёнными глазами. А художникам она всё же доставляет радость любования – и за то спасибо!»[21]

Многие известные художники испытали эту «радость любования». Однако далеко не все…

Но однажды Анна Ахматова сама настояла на том, чтобы писали её портрет. И обратилась она не к знаменитому художнику, да и не к художнику вовсе, а ещё только ученику, постигающему мастерство живописца. Это был молодой Алексей Баталов, который в то время брал уроки у известного художника и педагога Р. Р. Фалька. Не хватало времени, не хватало уверенности в себе, терзали сомнения по поводу нужности этих занятий. В этот момент Ахматова и обратилась к нему с просьбой написать её портрет. Как это было, Алексей Баталов рассказывает в своей книге «Судьба и ремесло»:

«…Анна Андреевна спросила меня, как идут занятия у Фалька… Я стал рассказывать ей о своих сомнениях и трудностях, видимо, более стараясь уверить и утвердить себя, чем описать истинное положение дел… Анна Андреевна долго молчала, а потом без тени иронии вдруг сказала:

– Жаль. Я хотела предложить вам попробовать сделать мой портрет…

Я остолбенел от неожиданности и головокружительной крутизны поворота всех моих намерений, рассуждений, жалоб… Легко представить себе, какое действие произвела на меня эта фраза, если учесть, что, написав от силы пять или шесть портретов друзей и родственников, я знал о том, как давно Фальк мечтает пополнить свою галерею портретом Ахматовой, я видел, как старик Фаворский делал карандашные наброски её головы, наконец, я собственными руками прибивал в спальне Анны Андреевны строго окантованный рисунок Модильяни… я стоял посреди комнаты, там, где меня застали её слова.

– Мне кажется, – продолжала после мёртвой паузы Ахматова, – вам удаются лица. Это было в 1952 году. С той поры я больше никогда не писал портреты. Но время, когда я выполнял этот заказ, те дни и часы… остались в душе как самая высокая награда за все мои старания и стремления проникнуть в тайны изобразительных искусств»[22].

Портрет был впервые воспроизведён на обложке альманаха «День поэзии» в 1989 г., в год столетнего юбилея А. А. Ахматовой. Сдержанная, спокойная, уже много познавшая и пережившая, располневшая, но величественная, с взглядом в себя, и в этом взгляде высшее знание, – такой изобразил Алексей Баталов Анну Андреевну Ахматову.

Образ Ахматовой до сих пор волнует воображение художников. К 120-летию со дня её рождения тверской художник Леонид Константинов написал графический портрет «А. Ахматова. Одиночество».

Знавшая поэта А. А. Саакянц писала: «…одиночество было неразлучным ахматовским спутником, – сколько бы нас всех ни толпилось рядом»[23].

Не было равновеликих…

Картина Л. Константинова – это двойной портрет. Слева воспроизведён ахматовский рисунок-автопортрет, справа – собирательный образ Анны Ахматовой, какой её увидел художник на фотографиях 1920-х гг. Внутреннее родство между «моделью» и художником, которое возникло во время работы над картиной, позволило создать портрет женщины-поэта, ставшей символом целой эпохи.

Фон картины очень сдержанный: окно как театральная декорация, пустая комната – символ одиночества, неумелый рисунок полудевочки-полуженщины…

Живёт на картине лишь лицо Ахматовой. Мягкая женственность, глубина раздумий, величавая, царственная изящность облика, его одухотворённость – всё это волнует, притягивает, не отпускает. Художнику удалось передать не только внешнее сходство, но и внутреннюю наполненность образа выдающегося поэта.

Писатель Д. А. Гранин, встречавшийся с Анной Ахматовой, сказал: «Было в ней особое достоинство. Она осознавала свою ценность»[24].

Нам же, думается, потребуется немало времени, чтобы осознать и постичь до конца всю ценность её поэзии и духовный масштаб её личности – великого Поэта XX века.

Татьяна Долбенько

Поэтесса из Санкт-Петербурга. Номинант литературной премии «Поэт года – 2014», «Поэт года – 2015», «Поэт года – 2016», «Поэт года – 2017», «Поэт года – 2018»; премии имени Сергея Есенина «Русь моя – 2016», «Русь моя -2017»; премии «Наследие-2016», «Наследие-2017».

Лауреат III степени Международного творческого конкурса «Белая акация» в номинации «Авторское литературное слово».

Награждена дипломами за 2-е и 3-е места во Всероссийском конкурсе «Радуга творчества» в номинации «Литературное творчество».

Награждена дипломом за 1-е место в Международном творческом конкурсе «ВРисунке» в номинации «Литературное творчество».

Награждена дипломом I степени в IV Всероссийском конкурсе «Таланты России» в номинации «Литературно-художественное творчество».

Награждена дипломом II степени в VII Всероссийском литературном конкурсе «Проба пера».

Награждена Почетной грамотой Интернационального Союза писателей «За весомый вклад в развитие современной литературы».

Дипломант Международного литературного конкурса «Любви все возрасты покорны – 2016».

Лауреат II степени Всероссийского фестиваля «Яснополянские зори – 2016».

Лауреат Международной литературной премии имени Антуана де Сент-Экзюпери, награждена дипломом и медалью Антуана де Сент-Экзюпери «За вклад в развитие русской поэзии».

Номинант Международного литературного конкурса имени М. Ю. Лермонтова, награждена дипломом конкурса и отличительным значком.

Награждена дипломом лауреата премии имени Владимира Набокова и медалью Владимира Набокова «За творческий вклад в зарубежную литературу».

Финалист литературной премии «Славянское Слово» имени Марины Цветаевой (г. Варна, Болгария).

Номинант Литературной премии МИРА 2018 года «за особый вклад в развитие искусства русской словесности в России и за границей».

Имеет общественную награду – медаль Российского Союза писателей «Владимир Маяковский 125 лет», вручаемую за вклад в развитие русской культуры и литературы.

Публикации в журналах «Литературный альманах «Спутник», «Три желания», альманахе «Российский колокол», сборниках серий «Автограф» и «Современники и Классики», «Поэты России», «Блоковский сборник», «Тургеневский сборник», сборнике «Смысл жизни» (посвященном Антуану де Сент-Экзюпери), сборнике для детей «Новые сказки – IV» (г. Новокузнецк), сборнике «Современный дух поэзии», IV выпуск (Петрозаводск), сборнике стихов и малой прозы «Вдохновение» (Москва, «НИКАЛЕД»), альманахах «Современная поэзия» (Интернациональный Союз писателей), «Писатели русского мира. XXI век» (Издательский дом Максима Бурдина).

В апреле 2019 года Интернациональный Союз писателей выпустил первый сборник поэтессы «Пером и кистью о любви и красоте».

Под мокрым снегом гнутся хризантемы

Под мокрым снегом гнутся хризантемы,
Стекают капли с яблок на ветвях,
Сквозь паутину веток видны стены
Седого замка в кованых цепях.

Под мутным солнцем возле старых яблонь
Княжна бродила, вспоминая вас,
И старый пёс топтался в луже рядом,
И таяли слова прощальных нежных фраз.

В собольей шубке, с соболем на шее,
В расшитых бархатных перчатках на руках
Княжна сжимала белую камею,
Не веря в расставание никак.

Княжна вздыхала, думая с тоскою
О долгих зимних одиноких днях,
Глаза собачьи с нежностью немою
Следили за хозяйкой в соболях.

Снег мягким кружевом кружился, падал, падал,
Стелился аромат озябших хризантем,
Княжна бродила по пустому саду,
И старый пёс не понимал зачем…

Наш дом стоял в лавандовых лугах

Наш дом стоял в лавандовых лугах,

И пряный зной витал вокруг веранды,

А Вы меня держали на руках,

Танцуя под аккорды алеманды[25].

Вы мне шептали дивные слова,

Я нежно обнимала вас за шею,

Лаванда шелестела на лугах,

Меня вы звали милою своею.

Сиреневой лаванды аромат

Нам вскружит головы под вечер…

И вспыхнет над лавандою закат,

Разбрызгивая солнце нам на плечи…

В лесной глуши…

В лесной глуши в июле по берегам пруда
Растут лазурным кружевом простые незабудки,
А по ночам с небес здесь падает звезда
И серебрит головки селезня и утки.

По зарослям кустов не хаживает ветер,
Не забредает лось, пленившись тишиной.
Сюда приходит раньше печальный темный вечер
И накрывает берег туманною росой.

Прохладный воздух свеж, и звуки мира редки,
Лишь прошуршит в траве хлопочущая мышь
Да вздрогнут под вороной рябиновые ветки,
И снова у пруда колдующая тишь.

В саду её величества цвела сирень…

В саду её величества цвела сирень,

Играл оркестр дворцовый под платаном,

Теплом дышал погожий майский день,

И накрывали чай в беседке у фонтана.

Все ждали вас с депешей от посла,

А я ждала, чтоб только вас увидеть…

Мой милый друг, разлукам нет числа,

А при дворе без вас меня легко обидеть.

В камзоле бархатном прошли вы через сад

И передали свиток, вставши на колено…

А время медлило, растягивало такт,

Сливая взгляды наши откровенно.

И нет вам времени на отдых и покой –

Лишь долгий взгляд и грустная улыбка…

Вы лишь помашете мне издали рукой,

Я прошепчу вам вслед слова молитвы.

В саду её величества шуршат шелка,

Выводит контрабас охрипшее легато[26],

Кивают гроздьями сирени облака,

Дурманя головы нежнейшим ароматом.

Мадам, вы плакать не должны…

Мадам, вы плакать не должны,
Вы будете ещё любимы,
И ваших глаз неповторимых
Ещё коснется свет звезды.

Мадам, пусть мир сойдет с ума —
Вы будете всегда мудрее,
А свежий ветер дым развеет —
Любовь отыщет вас сама.

Мадам, пожмите руки встречным,
Зажгитесь светом новых глаз,
Станцуйте на обидах джаз,
Печаль не может жалить вечно.

Мадам, я вам налью вина,
Согрейте у камина плечи…
Пускай колдует этот вечер
И отогреет тишина.

Метель дороги замела…

Метель дороги замела,
Засыпан снегом дом.
В венке ограды два орла
Покрылись тонким льдом.

Те два орла хранят любовь,
И в доме том светло.
Там разожжен очаг, и вновь
Сердцам вдвоем тепло.

Слова готических сонат
Льют нежность и любовь,
И звуки старых серенад
Волнуют душу вновь.

Стареет тихо-тихо дом,
Орлы в венке седы…
Звезда искрится за окном
С небесной высоты.

Вы говорите, что меня не забываете…

Вы говорите, что меня не забываете,
Но прошлого, увы, не возвратить.
Вы мои шалости и смех всегда прощаете,
Я знаю: вам меня не разлюбить.
  Вам говорили – вы со мной намаетесь,
  Вам ровным счетом это все равно.
  Но вы же знаете, вы всё, конечно, знаете,
  Что я люблю вас искренне давно.
В словах своих вы боль свою скрываете,
Жить без меня велела вам судьба.
Ромашку белую мне в волосы вплетаете,
Откидывая локоны со лба.
  Вам говорили – вы со мной намаетесь,
  Вам ровным счетом это все равно.
  Но вы же знаете, вы всё, конечно, знаете,
  Что я люблю вас искренне давно.
Вы нежно руки мои в кольцах пожимаете,
И шорох юбок не заглушит сердца стук.
Вы, шляпу приподняв, опять прощаетесь,
А я боюсь не выдержать разлук.
  Вам говорили – вы со мной намаетесь,
  Вам ровным счетом это все равно.
  Но вы же знаете, вы всё, конечно, знаете,
  Что я люблю вас искренне давно.

Я вас ждала в саду, у старого моста…

Я вас ждала в саду, у старого моста,

Там ароматным облаком качается сирень,
Вода в журчащей речке прозрачна и чиста
И стая воробьёв там носится весь день.

Увидеть вас мечтала хотя бы на мгновенье,
Понять по жестам рук и взгляду синих глаз,
Что на душе у вас и в чём у вас сомненья,
И отчего давно вы не были у нас.

Под зонтиком в оборках сидела до заката,
И на подол летели сирени лепестки,
Я теребила бусы из черного агата
И слушала журчанье приветливой реки.

Я грезила о вас, не зная, что вы рядом,
Что вы, загнав коня, взбежали на крыльцо,
Сквозь анфиладу комнат меня искали взглядом
И прятали в руке жемчужное кольцо.

Я обернулась… Вы бежали мне навстречу…
А тихий вечер плыл, сменяя теплый день,
И стая воробьёв в кустах уж не щебечет,
И к чистым водам речки склоняется сирень.

Когда-нибудь и я приду в тот сад желаний…

Когда-нибудь и я приду в тот сад желаний,
Под пенье райских птиц пройду вдоль цветника,
Волна щемящая моих воспоминаний
Меня накроет, не помяв цветка,
И понесёт по листьям и травинкам,
Даруя запахи и сладость красоты,
Хрустальной россыпью покатятся росинки
С ещё не воплотившейся мечты.
И в солнечных лучах тепло, безбрежно,
Нет струн души, оборванных в пути,
И нет здесь слов печальных и мятежных,
И нелюбовь вовек здесь не найти.
И я почувствую светящиеся звёзды,
Внутри себя увижу ясный свет,
И мир земной не сеет больше грозы…
И я пойму, что меня больше нет…

Лепестками цветов шелестит в саду ветер…

Лепестками цветов шелестит в саду ветер
И качает пчелу на цветке синей цинии.
Тихо бродит в цветах сиреневый вечер,
Дышит сад ароматом лиловой глицинии.

А вдали, на тропинке, белеет мантилья,
Фиолетовый бархат затянут в корсет,
Вдоль тропинки колышутся свечи астильбы[27]
И роняет цветы голубой первоцвет.

В кружевах тонкий гребень в камнях аметиста,
Ниспадает волна белокурых волос,
И в закатных лучах полыхает монисто,
И в объятьях с любимым мечтанье сбылось.

Потемнеет в саду цвет сапфировых циний,
Бросит ночь на тропинку туманный ковёр,
И польётся со звёзд свет сиренево-синий,
И накроет сад звёздно-лиловый шатёр.

Не бьёт в ротонде мраморный фонтан…

Не бьёт в ротонде[28] мраморный фонтан,
Застыл со стрелами амур кудрявый,
Колонны белые под стеблями лиан,
Пол шелковым ковром устлали травы.

Здесь я тебя ждала, забыв о мандолине,
И прижимала к сердцу букетик васильков.
Здесь открывался вид на тихую равнину,
На сонную дорогу в тумане облаков.

С волос развязывал мне ленту ветер,
Звенел браслетами и целовал глаза,
И вместе ждали мы дождливый вечер,
И с синих туч стекала тёплая слеза.

Под куполом ротонды белый голубь
Спешил нести мне пальмовую ветвь,
И вился тополиный пух по полу,
И сердце ждало радостную весть.

Теперь уж осень разбросала злато,
И меж колонн ротонды бродит ветер,
На струнах мандолины капельки заката
Напоминают с грустью о любви и лете.

У белого озера, покрытого льдами

У белого озера, покрытого льдами,
Стояла сторожка ни мала ни вели́ка.
И глыбы торосов бодались здесь лбами,
Позёмка свистела, струясь по льду тихо.

В сторожке свой век доживала НАДЕЖДА,
ЛЮБОВЬ навещала её каждый вечер —
Тогда пели песни красиво и нежно
И в комнате таяли жаркие свечи.

ЛЮБОВЬ вспоминала, НАДЕЖДА светилась,
Часам возвращалась стремительность бега,
И СЧАСТЬЕ со звёзд на сторожку косилось,
Но лишь улыбалось со звёздного неба.

И сбросило ВРЕМЯ часы, как одежду,
Открыло окно, чтобы к СЧАСТЬЮ быть ближе.
И приняло небо ЛЮБОВЬ и НАДЕЖДУ
И звёзды над озером свесило ниже.

Словно лапами ели коснулись стекла…

Словно лапами ели коснулись стекла,
И на окнах – морозный узор.
Вьюга легким снежком тихий дом замела,
Ночь раскинула звездный шатер.

Тёплым солнцем пылают в печке дрова,
Пляшут блики огня на стене.
Неотправленных писем сгорают слова,
Вздох не слышен в ночной тишине.

Доживает свой век среди елей и мха
Не жена, не подруга, не мать.
Лишь заходит зима в серебристых мехах,
Чтобы волосы ей целовать.

И мечты не звонят в колокольчик любви,
И огонь страстных чувств поутих.
Но молитва все так же кого-то хранит,
И свеча тёмной ночью горит.

Заметет вьюга за ночь узор на стекле,
Лапы елей нагнутся к окну.
Угольки в теплой печке мигают во тьме,
Ворох слов превращая в золу.

В дворцовой зале только юный паж…

В дворцовой зале только юный паж.
Встречал он короля, что лаврами отмечен.
Он королеве друг и вечный верный страж,
Лицом и телом в детстве изувечен.

Взгляните, сир, здесь плачет королева,
Глаз не сомкнула несколько ночей:
Не о себе, о вас душа болела,
Сожгла в молитвах тысячу свечей.

Не верьте, сир, клеветникам бесчестным,
Апата[29] им божественная мать,
Любви не зная, стали сердцем черствы.
Спешите, сир, любовь свою спасать.

Забудьте, сир, о дружеском застолье,
Вас и дружину уберег Господь,
Воздайте Господу за мирное приволье,
За то, что ворога смогли вы побороть.

Спешите, сир, обнять её скорее,
Отправьте свиту отдохнуть от дел.
Ваш тихий вздох ей сердце отогреет —
И вспыхнут щёчки, белые как мел.

Идите ж, сир, не медлите в раздумье.
Вам королеву не в чем упрекнуть.
Безумство бродит в душах в полнолунье,
Мешает думам в сердце заглянуть.

…Король прижал к себе отраду-королеву,
Паж тихо вышел в дверь, прикрыв её плотней,
Благодарил он Господа и Пресвятую Деву,
И трепетало пламя восковых свечей…

Виктор Ефремов

Творчеством начал заниматься в 2015 году, когда мне было 66 лет. Написал статью в газету «Вечёрка» Забайкальского края в честь 70-летия Победы в Великой Отечественной войне и посвятил стихотворение этой дате. С этого момента почти каждый день я посвящаю событиям свои незамысловатые произведения в виде стихов или рассказов.

Стал членом РСП (Российского Союза писателей) и кандидатом в члены ИСП (Интернационального Союза писателей).

Четыре раза, с 2015 по 2019 годы, становился номинантом национальной литературной премии «Поэт года», в 2016 году – премий имени Сергея Есенина «Русь моя» и «Наследие». В феврале 2019 года награждён РСП медалью к 125-летию Владимира Маяковского за вклад в русскую литературу.

Печатаюсь в журналах «Российский колокол» с 2015 года. Написал фантастическую повесть «Тайны Земли» (первую часть, вторую пишу). Пишу рассказы, политические обозрения, размышления на тему «Красота спасёт мир», написал сборник стихов «Вставай страна…», на подходе – вторая часть.

Стал номинантом Международной Лондонской литературной премии за 2015–2019 годы. В моём творчестве стихи и рассказы о Забайкалье, Чунском районе Иркутской области, Крыме и других местах, где я жил и работал.

Тайны Земли
Часть первая

Земля – живой организм

Планета Земля – уникальное место в Солнечной системе и Галактике, а может, и во всей Вселенной. Эта планета привлекала и привлекает многих из других галактик, где есть цивилизация, есть развитие, но нет таких ресурсов, как на Земле, для поддержания и дальнейшего развития этой планеты. Планета Земля имела почти все жизненно важные элементы для развития, но миллионы лет назад она не имела одного – человеческого развития. Только водное пространство, горы и сплошной лес покрывали ее.

Природа на Земле менялась с изменением климатических условий. Появлялись различные виды насекомых, птиц и животных, но не было самого главного – ЧЕЛОВЕКА. Однако наблюдения за этой таинственной планетой представителями других цивилизаций не прекращались, и те, кто многие тысячелетия наблюдали за нашей планетой, выжидали…

Такого нашествия раннего периода, когда ещё не было человека, планета Земля не знала. Странные объекты зависли над планетой. Земля помнит, как падали метеориты, бомбардируя ее, оставляя воронки на память, как извергались вулканы, покрывая пеплом большие пространства и выжигая горящей лавой все, что попадалось на пути. Но эти объекты, которые зависли, а потом неожиданно спустились на Землю… Их было множество, и название им было «инопланетные корабли», которые решили покорить планету Земля. С тех пор прошло несколько тысяч лет. На Земле появились люди, но следов присутствия этих инопланетных пришельцев так никто и не обнаружил.

Подземные приключения

Как красива планета Земля в любых её широтах! Пусть даже это будет Север с его бескрайними снегами и будто безжизненными просторами. Но условия для жизни представителей этого сурового края есть как на земле, так и во льдах, и подо льдом. Она бурлит по-своему. Имеются свои сказочные, «волшебные» места, где не ступала нога человека, которые описываются в сказках, во многих произведениях писателей, путешественников, первооткрывателей.

То же происходит и с другими местами – густонаселёнными или менее обжитыми, описанными как «райские» – отдельными островными, или такими же, как Север, на первый взгляд безжизненными – с морем бесконечного песка, но со своими представителями животного мира и растений. Или бесконечным пространством солёной воды, где имеется своя жизнь, которую по красоте ни с чем не сравнить. Но человек в эти красоты вносит свои коррективы, не думая о том, что он нарушает жизнь и покой глубин морей и океанов своими плавучими средствами и изыскательскими работами, оставляя мусор; оставляет напоминание о своем присутствии как на море, так и в космосе.

А если брать Землю, то она вся страдает от ран, как и сам человек, во время боевых действий, не успевая вылечиться. Только шахт – творений человеческих рук – намного больше, чем природных подземелий, ущелий и и т. п. Добыча нефти, газа, угля, металлов истощает нашу планету, как потеря крови человеком, приводящая к смертельному исходу. Уничтожение земельного покрова и истребление живых организмов делают нашу планету менее привлекательной, больной, и это сказывается на всей экосистеме. Страшно представить нашу Землю в будущем, как это мы видим во многих фантастических фильмах: железобетонные высотки городов с железными роботами, которые тоже ждут своей участи.

Кто не любит лес, горы, водные пространства и всё то, что привлекает своей красотой на земле и под землёй? Да-да, именно под землей – там, куда отправляются спелеологи, исследующие и изучающие природные подземные пространства – пещеры. Многих людей привлекают недра Земли: её внутренние неисчерпаемые запасы, то, что нас кормит, согревает.

Россия своими масштабами и климатическими условиями привлекает туристов, гостей из всех стран мира. Кому-то нравятся тёплые края – пожалуйста, приезжайте и наслаждайтесь: Крым, побережье Чёрного моря, Сочи, особенно полюбившийся после зимних Олимпийских игр. А что там творится в летний период: график спортивных мероприятий от российских до международных забит, как и все пляжи, до отказа. Кому-то нравится Север с его бескрайними снегами, айсбергами, северным сиянием, а кому-то вулканы и горячие источники во время зимы – всего предостаточно. Если посетить восточную часть России, то становится понятно, какое разнообразие достопримечательностей имеется в нашей стране.

Меня больше всего привлекали горы, леса, а особенно карстовые пещеры, такие как пещера Крубера, самая глубокая в мире. Глубина ее составляет более двух километров. Она расположена в горах Абхазии. Самой протяжённой в России считается Ботовская пещера в глухой тайге в Иркутской области. И много других – с подземными озёрами в гротах, со сказочно свисающими сталактитами, достигающими шести-восьми метров.

Когда я приезжал в гости к своему другу Егору, с которым мы вместе учились и служили, меня очень привлекали места, где он проживал, – с красивым лесом и небольшими горами, в которых было много грибов и разной дичи. Я часто подумывал переехать сюда, но возраст не позволял менять климатические условия, хотя меня ничего не держало: дети жили отдельно да и я уже два года оставался холостяком. Был на пенсии, но по лесу бегал шустро.

Егор всю жизнь прожил на Алтае – в красивейшем месте страны. Небольшой город Горно-Алтайск является столицей Алтая, который привлекает туристов, особенно Алтайские горы с самой высокой горой Белухой, а также каскадом Каракольских озёр, где находится уникальный природный заповедник. Цепочка Шавлинских озёр в верхнем течении реки Шавлы – цель пеших и конных маршрутов по живописным предгорьям Северо-Чуйского хребта. Наибольшей популярностью у туристов пользуется Телецкое озеро, на берегах которого разместились турбазы и кемпинги. Я уже два раза побывал на этом чудесном озере.

На этот раз я решил отдохнуть у Егора на даче в горном массиве с озером. Так как он находился в командировке (работая в администрации, он занимал высокую должность и часто уезжал), мне целую неделю пришлось провести в одиночестве. Всё необходимое для рыбалки имелось. Дачников – рыбаков здесь было достаточно. Дача Егора находилась в неудобном для рыбалки, но очень красивом месте. Участок был небольшой и высоко над озером, самым крайним, с обильной растительностью. Выше находились скалы причудливой формы и возвышающиеся вверх небольшие каменные столбы. Я уже бывал здесь, Егор рассказывал мне про эти места и показывал небольшую пещеру. Мало кто знал про её существование, поэтому она мало кого интересовала. Здесь были объекты намного интереснее. Егор сказал, что, когда вернется, он покажет мне места, которые были включены в список наследия ЮНЕСКО под названием «Золотые горы Алтая».

Вот уже два дня, как я нахожусь на даче у своего друга. Осматриваю окрестности и близлежащие достопримечательности, не слишком удаляясь от тех мест, которые я уже знаю.

Много фотографирую на память. Егору звоню редко, не хочу ему мешать. Если надо – сам позвонит. Еды хватает: утром вышел к озеру, наловил рыбы, поджарил или ухи наварил. Рыба никогда не надоест. А если нужно – спустился вниз, к озеру: там стоит небольшой ларёк и всё необходимое для того, чтобы приготовить покушать, в нем есть.

На третий день я решил пойти к скалам. Это небольшие столбы, как в Красноярском крае, но те были намного выше. Когда учился в Красноярске, то частенько с другом-альпинистом лазил по ним.

Погода с утра стояла замечательная. Налил в двухлитровую пластиковую бутылку холодной воды, взял банку рыбных консервов «лосось», хлеб, складной нож и всё это бросил в рюкзак. По тропинке взобрался на высоту, где находилась пещера, но я в неё не стал заходить, а решил на обратном пути заглянуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Анненков Ю. П. Дневник моих встреч. Цикл трагедий: В 2 т. Л.: Искусство, 1991. Т. 1. С. 107.

Вернуться

2

Ахматова А. А. Собрание сочинений: В 2 т. М.: Правда, 1990. Т. 1. С. 141. Далее ссылки на это издание даются в тексте с указанием номера тома и страницы в скобках.

Вернуться

3

Мандельштам О. Э. И ты, Москва, сестра моя, легка…: Стихи, проза, воспоминания, материалы к биографии; венок Мандельштаму. М.: Московский рабочий, 1990. С. 83.

Вернуться

4

Жирмунский В. М. Творчество Анны Ахматовой. Л.: Наука, 1973. С. 59.

Вернуться

5

Блок А. А. Лирика / Вступ. ст. К. И. Чуковского; сост. и коммент. В. Г. Фридлянд. М.: Правда, 1985. С. 289.

Вернуться

6

Анненков Ю. П. Дневник моих встреч. Т. 1. С. 107.

Вернуться

7

Цит. по: Поэзия Серебряного века I: В 3 т. М.: СЛОВО/SLOVO, 2001. Т. 1.С. 495.

Вернуться

8

Мандельштам О. Э. И ты, Москва, сестра моя, легка… С. 84.

Вернуться

9

Гумилёв Н. С. Сочинения: В 3 т. М.: Художественная литература, 1991. Т. 1.С. 130.

Вернуться

10

Цветаева М. И. Поклонись Москве…: Поэзия. Проза. Дневники. Письма. М.: Московский рабочий, 1989. С. 88.

Вернуться

11

Там же. С. 84.

Вернуться

12

Первая антология посвящений А. А. Ахматовой, составленная искусствоведом и литературоведом Э. Ф. Голлербахом, была издана в 1925 г. и включала 20 стихотворений.

Вернуться

13

Носик Б. М. Анна и Амедео. История тайной любви Ахматовой и Модильяни, или Рисунок в интерьере (Документальная повесть). М.: ОАО Издательство «Радуга», 1997. С. 170.

Вернуться

14

Там же. С. 67.

Вернуться

15

Там же. С. 66–67.

Вернуться

16

Цит. по: Филатова Л. Судьба художника // Календарь «В мире прекрасного». 1984. 16–30 ноября.

Вернуться

17

Харджиев Н. О рисунке А. Модильяни // Ахматова А. А. Сочинения: В 2 т. М.: Панорама, 1990. Т. 2. С. 234.

Вернуться

18

Там же.

Вернуться

19

Анненков Ю. П. Дневник моих встреч. Т. 1. С. 114.

Вернуться

20

Замятин Е. И О синтетизме // Анненков Ю. П. Дневник моих встреч. Т. 1. С. 14.

Вернуться

21

Кардовская Е. Д. Неизвестный портрет А. Ахматовой. М.: Сов. художник, 1984. С. 330.

Вернуться

22

Цит. по: День поэзии. М.: Советский писатель, 1989. С. 6–7.

Вернуться

23

Саакянц А. А. Спасибо Вам! Воспоминания. Письма. Эссе. М.: Эллис Лак, 1998. С. 226.

Вернуться

24

Гранин Д. А. Запись беседы с режиссером М. А. Захаровым (ТВ, Первый канал, передача «Серпантин» от 18.10.1993).

Вернуться

25

Аллеманда – инструментальный танец эпохи барокко, предвестница вальса.

Вернуться

26

Легато – в музыке и пении связное исполнение звуков с плавным переходом, без пауз.

Вернуться

27

Астильба – садовое растение, цветущее пушистыми метелками, различных оттенков.

Вернуться

28

Ротонда – круглая постройка с колоннами и куполом, беседка подобного вида.

Вернуться

29

Апата – богиня лжи и обмана (греч.)

Вернуться