Валерий Роньшин
Эмма Мухина и Тайна одноглазой Джоконды

© Роньшин В. М., 2020

© Лапшина Д. Ю., ил., 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Глава I. Пятерка по химии

Эта история началась с того, что я проспала первый урок. Обычно по утрам меня будят родители. А тут они, как нарочно, одновременно уехали в командировку. Маман укатила в Крым, а папочка улетел в Нарым. Или наоборот?..

В общем, не важно.

Короче, я осталась дома одна и благополучно продрыхла до девяти утра. Когда я проснулась, часы показывали две минуты десятого. Конечно, можно было вскочить, быстренько собраться и помчаться в школу. Тем более что школа находилась в двух шагах от моего дома. Но на фига мне это надо?..

По расписанию первый урок – химия. А химичка – страшная зануда. Она обязательно начнет возникать. А раз так, то какая разница – выслушивать ее нотации из-за пяти минут опоздания или из-за двадцати пяти.

«Опаздывать так опаздывать, – решила я. – Приду к самому концу урока».

Хорошо бы, конечно, вовсе не ходить на первый урок. Но сегодня химичка должна была объявить результаты контрольной работы. А я сдала чистую тетрадь. Вернее, не совсем чистую. Заголовок я все же написала: «Контрольная работа». Но дальше заголовка дело у меня не пошло.

А все из-за этого дуралея – древнекитайского философа Чжуан Цзы. Я про него недавно фильм смотрела. Полнейшая чушь. Но одна фраза мне понравилась. Чжуан Цзы советовал своим ученикам: «Если сомневаешься, делать тебе что-либо или не делать, – лучше не делай». А я как раз сомневалась, делать домашнее задание по химии или нет. Ну и не стала.

И вдруг – контрольная. А мой приятель и сосед по парте Володька Воробьев, у которого я всегда списывала, как назло заболел. А больше и списать-то не у кого.

Впереди меня сидели двоечники – братья Тупицыны.

Позади – круглая отличница Элька Синичкина. Задавака, каких свет не видывал. Каждое лето она вместе с родителями отдыхала то ли на Канарских, то ли на Балеарских островах. И поэтому вечно задирала нос. А уж когда ее пригласили поработать моделью в модельном агентстве, Элькин нос и вовсе в потолок уперся.

Меня, кстати, тоже приглашали работать. Правда, не в модельное агентство, а в уголовный розыск. Начальник МУРа[1] так мне прямо и заявил: «Приходи, Мухина, к нам на Петровку опером работать. Не пожалеешь. У нас куча всяких льгот. К примеру, если тебя убьют в перестрелке, то похороны будут с оружейным салютом и за государственный счет…»

Вы спросите: почему нас с Элькой, двух девчонок-восьмиклассниц, пригласили работать?.. Все очень просто. Синичкину позвали в модельное агентство, потому что у нее талия, как у осы, и ноги чуть ли не от шеи начинаются. Ну а меня в уголовный розыск позвали, потому что я раскрыла несколько преступлений.

Вспоминая об этом, я прямо обалдеваю от собственных приключений. Честное слово. Опасности подстерегали меня буквально на каждом шагу. Я крутилась, как вентилятор; носилась, как реактивный истребитель; разгуливала под бандитскими пулями, словно под проливным дождем… Когда я рассказала в классе о своих похождениях, у всех просто челюсти до колен отвисли.

У всех, кроме Синичкиной.

Эта выпендрежница чуть от злости не лопнула, увидев, что меня слушают, разинув рты, а на нее – такую красотку – никто внимания не обращает. И она специально начала меня громко перебивать: «Наша Эммочка научилась врать раньше, чем говорить» или «Мухина только и делает, что врет».

И чего она злится?.. Жила бы да радовалась.

В школу ее папаша на элитном «мерсе» привозит, из школы брат на элитном «харлее» увозит. Сама Элька каждый день наряды меняет. И это еще не все. На днях она прошла отборочный тур среди московских моделей и поехала в Питер на конкурс «Супермодель России»…

Впрочем, я, как всегда, отвлекаюсь.

Итак, на контроше по химии я повернулась к Синичкиной и шепотом попросила:

– Элька, дай списать.

На что эта вешалка мне ответила:

– Не фамильярничай, Мухина. Какая я тебе Элька? Я – Элеонора.

– Слушай, Леонора, – начала я злиться. – Кончай выпендриваться. Ты не на подиуме. Дай списать контрошу.

– Мухина, Синичкина, – прикрикнула химичка, – перестаньте болтать! А то сейчас обе в коридоре окажетесь.

Я отвернулась.

– Мухина, – раздался шепот.

Я вновь повернулась к Эльке.

– Ну чего тебе?!

– Так уж и быть, Эммочка, дам списать. Но сначала отгадай загадку.

– Какую еще загадку?!

– Простенькая такая загадочка. Как раз по твоему интеллекту. Отгадаешь – получишь контрольную. Не отгадаешь – не получишь. Согласна?

– Ладно, – пробурчала я. – Загадывай свою дурацкую загадку.

– «Один прямо, четыре вместе». Что это такое?

«Один прямо, четыре вместе», – мысленно повторила я. Интересно, что бы это могло быть? С минуту подумав, я так ни до чего и не додумалась.

– Не знаю, – сказала я. – А что это?

– А вот что! – показала мне Синичкина фигу. – Понятно, дорогая?!

– Понятно! – ответила я и схватила Эльку за нос.

– А-а-а! – заверещала она на весь класс.

Тут и звонок прозвенел.

В общем, пришлось мне сдать чистую тетрадь. Поэтому сегодня на химии обязательно надо появиться. А то контрольную не написала, еще и урок прогуляю… Да химичка меня за это живьем съест и косточек не оставит.

Я нехотя встала, позавтракала и, закинув за плечи рюкзак, отправилась в школу.

…Солнце жарило на всю катушку. Потому что была уже весна. Первая половина мая, если уж быть совсем точной. У входа в школу дремал разомлевший на солнышке охранник. Под два метра ростом и под сто кило весом. Кстати, неплохой парень. Он мне на Валентинов день кастет подарил.

– Привет, Геша, – сказал я.

Гена открыл глаза.

– А, Эмка, привет. Как всегда, опаздываешь.

– Не опаздываю, а задерживаюсь.

– Хе-хе-хе, – засмеялся он и широко зевнул. – Слыхала? Паштетов со своей бандой еще один банк грабанул.

Паштетов и его банда орудовали в Москве уже не первый месяц. Грабили они исключительно банки, щелкая банковские сейфы, как семечки. Когда на место преступления прибывала оперативная группа, она находила в сейфах лишь визитную карточку: «Паштетов».

– И какой банк на этот раз? – поинтересовалась я.

– «Столичный». В самом центре.

– Надо же. – Я взялась за ручку двери.

Но Гене, как видно, еще хотелось поболтать.

– А про убийцу-вампира слыхала?

– Нет. А кто это?

– Да вот объявился один малый. Убивает только четырнадцатилетних девочек и высасывает из них кровь. Кстати, тебе сколько лет?

– Как раз четырнадцать скоро будет.

– Поздравляю. А он как раз в этом районе орудует. Так что имей в виду.

Я сказала, что буду иметь в виду, и вошла в школу. Кабинет химии находился на втором этаже. До конца урока оставалось минуты три.

Ох, сейчас химичка мне задаст.

Я открыла дверь. Весь 8 «б» разом уставился на меня. Ну и химичка вместе со всеми.

– Здрасьте, Ирина Петровна, – затараторила я. – Извините за опоздание. Ключ в замке застрял, а дома – никого…

– Ничего, ничего, Эммочка, – с ласковой улыбкой ответила химичка. – Хорошо, что ты пришла. А то я уже начала волноваться, не случилось ли с тобой чего. Садись, пожалуйста.

Меня словно пыльным мешком огрели. Что все это значит?.. В полнейшем недоумении я села на свое место.

– А мы тут без тебя контрольную разбираем. – Химичка вытащила из стопки тетрадей, лежащих на столе, мою тетрадку.

Ага, вот когда она решила отыграться. Ну, Эмка, держись!

Химичка открыла тетрадь.

– Прекрасная работа. Единственная пятерка на весь класс.

Я подпрыгнула чуть ли не до потолка. Мысленно, разумеется. Как пятерка?! Ведь в тетради ничего нет. Пусто.

Химичка, глядя на меня все с той же ласковой улыбкой, продолжала:

– Молодец, Эмма. Ты делаешь успехи, девочка.

Я не верила своим ушам. Нет, тут что-то не так. Либо у меня крыша поехала, либо у нее. Одно из двух.

– Молодец, Эмма, – повторила она, подавая мне тетрадь. – Так держать.

И, повернувшись, пошла к доске. Я быстро заглянула в тетрадь. И теперь уже не поверила своим глазам. На совершенно чистой странице (если, конечно, не считать слов «Контрольная работа») стояла большая красная пятерка.

И в эту минуту раздался звонок с урока.

Глава II. Разговор в пустом классе

Все начали собираться, чтобы идти на второй урок в кабинет физики. Я тоже бросила в рюкзак тетрадку с пятеркой и потопала к выходу.

Когда я проходила мимо химички, она негромко сказала:

– Эмма…

У меня екнуло сердце.

– Что, Ирина Петровна?

– Останься. Мне надо с тобой поговорить.

Все вышли. Химичка заперла дверь на ключ. «Это еще зачем?» – подумала я.

– Чтобы нам никто не мешал, – сказала химичка, словно отвечая на мой мысленный вопрос.

За дверью, в коридоре, стояли шум и гам. А в кабинете стояла тишина. Мы молча смотрели друг на друга.

– Ты бы, Эмма, рюкзачок сняла, – наконец произнесла химичка. – Разговор будет долгим.

– А как же физика? – неуверенно спросила я.

– На физику можешь не ходить. Я с Надеждой Васильевной договорилась.

Я сняла рюкзак и положила на стул. Химичка закурила сигарету.

– Вы хотите поговорить о контрольной? – с опаской поинтересовалась я. – О пятерке, которую поставили?..

– Нет, Эмма. – Она выпустила струю дыма. – Может, это звучит и непедагогично, но я готова поставить тебе десять пятерок, лишь бы ты помогла мне разобраться в одном очень странном деле.

У меня с души прямо камень свалился. Ах вот оно что! И как это я сразу не догадалась.

Дело в том, что когда у какой-нибудь училки возникали проблемы, она тут же вспоминала о девочке-детективе Эмме Мухиной. До химички ко мне со своими заморочками уже обращались – математичка, географичка, биологичка и даже физрук, у которого из квартиры средь бела дня украли две гири по пятьдесят килограммов. Правда, потом выяснилось, что гири вовсе не украли; просто жена физрука выкинула их на помойку.

– Слушаю вас, Ирина Петровна, – сказала я.

Химичка нервно загасила сигарету и приступила к рассказу.

– Мы с мужем Виталиком живем вместе уже восемь лет. И до недавнего времени в нашей жизни ничего странного не случалось. Работа, дом, работа. Летом ездим на дачу. Зимой катаемся на лыжах. В общем, обычная жизнь. Но вот на прошлой неделе я опоздала в школу. Проспала свой урок. Просто не в состоянии была проснуться… – Химичка закурила новую сигарету. – Понимаешь, Эмма?

– Еще как понимаю. У меня так тоже часто бывает.

– А у меня это началось с прошлой недели.

– Что – это? – решила уточнить я.

– Крепкий сон. Когда мне было три года, папа шутя подкинул меня к потолку. А поймать не сумел. С тех пор я страдаю хронической бессонницей. Всю жизнь плохо сплю. А с прошлой недели вдруг начала спать прямо как сурок.

– Выходит, ваш сон нормализовался.

– Вначале и я так думала. Пока однажды не нашла в кармане мужа упаковку снотворного.

Она многозначительно посмотрела на меня.

– Ну и что? – пожала я плечами. – Может, вашего мужа Виталика тоже в детстве папа уронил…

– Никто его в детстве не ронял, – сумрачно ответила химичка. – И у него великолепный сон.

– А вы бы тогда спросили, зачем ему снотворное.

– Не так все просто, Эмма… – Химичка загасила вторую сигарету. И тут же потянулась за третьей. – Вечерами, перед сном, мы пьем чай в большой комнате у телевизора. Я завариваю чай на кухне, а затем на сервировочном столике везу в комнату. А на прошлой неделе Виталик мне и говорит: «Давай я буду заваривать чай». Признаться, меня это немного удивило, но вместе с тем и порадовало: каждой женщине приятно, когда за ней ухаживают. И с того дня он стал заваривать сам…

В коридоре прозвенел звонок. Беготня и крики стихли. Химичка продолжала:

– Как только я в первый раз пригубила чай, который заварил муж, я сразу же почувствовала странный привкус. Сначала я ничего не сказала Виталику. Но с каждым днем привкус ощущался все сильнее. Тогда я все-таки решила поговорить с мужем. Он как ни в чем не бывало ответил, что добавляет в заварку немного мяты для аромата. Но это была не мята.

– Откуда вы знаете?

– Ну я же, Эмма, химик по образованию. И с отличием окончила университет. А у нас на последнем курсе проводились практические занятия. Студенты должны были кончиком языка определить химический состав жидкости, налитой в мензурку. Вот поэтому, как следует распробовав чай, я поняла, что никакая в нем не мята, а сильнодействующее снотворное – гутомидол…

Химичка загасила очередной окурок и закурила очередную сигарету. В воздухе можно было уже топор вешать. Даже два топора.

– Вот тогда я и догадалась, что упаковка со снотворным в кармане Виталика предназначалась для меня. Но с какой целью он подмешивает мне в чай снотворное? Я решила выяснить и этот вопрос. И вчера выяснила. Вечером мы, как обычно, сели пить чай. Я под благовидным предлогом отправила мужа на кухню и, пока он ходил, быстро вылила свой чай в цветочную вазу. Спать мы легли довольно рано. Я сразу притворилась спящей. И когда кукушка прокуковала двенадцать раз…

– Какая кукушка? – не поняла я.

– У нас в спальне висят старинные часы с кукушкой. Они достались мне от бабушки. Моя бабушка…

– Не отвлекайтесь, Ирина Петровна.

– Да, да. Так вот, когда кукушка прокуковала двенадцать раз, Виталик тихонько встал, оделся и вышел из квартиры. Вернулся он только под утро, разделся и снова тихонько лег.

Она замолчала.

– М-да, – сказала я. – Странная история.

– Вот и я про то говорю, – вздохнула химичка. – Все происходящее кажется мне каким-то таинственным, непонятным, совершенно запутанным, а порой даже чудовищным.

– Ну уж вы загнули, Ирина Петровна.

– Нет, нет, Эммочка, – запротестовала она. – Я чувствую, здесь кроется какая-то ужасная тайна. Ну вот куда, куда он ходит по ночам?! Как ты считаешь?!

– Трудно сказать. Надо за ним последить.

– Я бы последила. Но, честно признаться, я… я боюсь.

– Да, лучше вам самой не следить. Слежка дело тонкое. Это вам не формулы на доске писать. Тут нужен профессионал высшего класса. Такой, как я.

Химичка умоляюще заглянула мне в глаза.

– Эммочка, я тебя очень прошу. Выследи моего мужа.

– Ладно. Опишите, как он выглядит.

– У меня есть его фотография, – поспешно полезла она в сумочку.

– Фотка ни к чему. Все равно в темноте лица не увидать. Опишите лучше одежду.

– У Виталика зеленая куртка. Я ее купила в…

– Ясно. Дальше.

– И зеленая кепка.

– Понятно. А где вы живете?

– На Новом Арбате. Недалеко от метро «Арбатская».

– Машина у вас есть?

– Нет.

– А если он такси возьмет, мне ведь тоже придется брать.

– Берите все, что угодно. Я вам оплачу.

– Оʼкей, – сказала я. – Сегодня ночью я займусь вашим мужем.

Глава III. Гафчик говорит «А»

Пропустив химию с физикой, я решила заодно не ходить и на остальные уроки. Гулять так гулять! Придя к этому решению, я с чистой совестью свалила из родной школы.

На улице все так же сияло солнце. И все так же дремал охранник.

– Пока, Геша, – сказала я ему.

– Уже отучилась? – спросил он, приоткрыв один глаз.

– А мне учиться ни к чему. Я и так все знаю.

И, закинув за плечи рюкзак, я вприпрыжку побежала по весенним улицам Москвы.

До ночи у меня был еще целый вагон времени, и я пошла в гости к своим лучшим друзьям: Воробью и Гафчику. Воробей – это мой одноклассник Володька Воробьев. Ну а Гафчик – это просто Гафчик, лопоухая дворняга, которую я зимой подобрала у дома.

Стояли крутые морозы, и бедный пес замерз как собака. Я притащила его домой, накормила, напоила, расчесала и дала имя Гафчик.

А когда пришли с работы родители, я познакомила их с новым жильцом.

И – началось… Папочка топал ногами так, что прибежали соседи снизу. А маман, на мое робкое замечание, что собака – друг человека, заявила, что не потерпит у себя в квартире беспородных друзей! Хватит с нее и беспородного мужа (мой папочка приехал в Москву из поселка Малые Грязи). Короче, дело кончилось тем, что я отнесла Гафчика к Володьке.

У Воробья родичи то ли геологи, то ли археологи; вечно торчат в каких-то экспедициях. И Гафч с удовольствием стал дрыхнуть на их двуспальной кровати.

Оба моих друга встретили меня радостными возгласами.

– Гаф-гаф! – лаял Гафчик.

– Привет, Мухина! – орал Володька.

– Здорово, ребята! – отвечала я, теребя по загривку то одного, то другого. – Воробей, а что это классная говорила, будто ты болеешь?!

– Ага, болею! – улыбался Володька. – У меня воспаление хитрости. Мне в школу некогда ходить, я провожу научный эксперимент.

Все ясно. Воробей так устроен, что ему надо постоянно менять занятия. Володьке скучно все время одним и тем же заниматься. Поэтому он то на скрипке пиликает, то в телескоп на звезды пялится, то дюдики запоем читает. А вот сейчас – как вы слышали – он проводит научный эксперимент.

– А что за эксперимент? – поинтересовалась я.

– Учу Гафчика разговаривать.

– Чего-о?.. Да у тебя, Воробей, не воспаление хитрости, а воспаление глупости!

– Это у тебя, Мухина, воспаление глупости! – закипятился Володька. – Никто же не проверял опытным путем, можно собаку научить говорить или нет!

– Никто не проверял, потому что и так понятно: нельзя!

– Ах, нельзя?! Во все времена, Эммочка, мракобесы типа тебя твердили: это нельзя, то невозможно! А истинные ученые смело ставили научные эксперименты и совершали великие открытия!

– Ну, хорошо. – Мне надоело спорить. – Гафчик уже разговаривает?

– Ишь какая ты быстрая. Пока мы с ним только алфавит проходим. Пройдем алфавит, начнем складывать буквы в слова… Гафчуля, иди сюда.

Гафч подбежал к Володьке.

– Гафчик, скажи «а», – приказал Воробей.

– Гаф! – сказал пес.

Володька гордо посмотрел на меня.

– Слыхала?! Он сказал «а»!

– Да он просто гавкнул: гаф!

– Это ты просто гавкнула. А Гафчик сказал «а». – Воробей наклонился и почесал Гафча за ухом. – Молодец, Гафчуля. А теперь скажи «р».

– Р-р-р, – зарычал пес.

– Ну что?! – победно воскликнул Володька. – Убедилась?!

– А сейчас он просто рычит.

– Гафчик, – обратился Воробей к собаке, – она нам не верит. Ну скажи этой дурочке еще какую-нибудь букву.

– У-у-у… – завыл Гафч.

– Вот, пожалуйста, буква «у», – прокомментировал Володька.

– Пускай он лучше скажет букву «ю», – предложила я.

– До «ю» мы еще не дошли.

– Тогда букву «б».

– Слушай, Мухина, – снова начал закипать Воробей. – Эксперимент в самом начале. Естественно, Гафчик пока не все буквы выговаривает. Ты вон вообще только в пять лет начала разговаривать.

– Откуда ты знаешь?!

– От верблюда!

– Ах от верблюда… – Я схватила с дивана подушку и огрела Володьку. Воробей тоже схватил подушку… Короче, началась наша обычная бесиловка.

Гафч с восторженным лаем носился вокруг нас, норовя уцепиться зубами то за Володькину штанину, то за мою тапку. Мы не успокоились, пока не перевернули всю комнату вверх дном.

А потом пошли на кухню – закусить. В холодильнике нашелся лишь кусочек сыра. Мы по-честному разделили его на три части.

– Мухина, – сказал Володька, уминая свою часть, – ты не забыла, что мы сегодня идем в ночник?

– Ой, забыла. А во сколько?

– В двенадцать.

– В двенадцать я не могу. У меня неотложное дело.

– Какое может быть неотложное дело в двенадцать ночи?! Я, между прочим, уже билеты купил. Сама ведь предложила.

Это была правда. Как только я узнала, что мои родичи линяют в свои командировки, я тут же предложила Воробью пойти в ночной клуб «Конфетка». Сами знаете, когда родители дома, не очень-то по ночникам походишь.

А про «Конфетку» мне знакомые девчонки все уши прожужжали: клевый музон, улетные песенки, стильная обстановочка… И вот теперь из-за химичкиного мужа все может обломиться.

Хотя почему – обломиться? Я же могу и позже подойти.

– Слушай, Воробей, – сказала я. – Давай сюда один билет. Я позже подгребу.

– А что у тебя за дело? – спросил Володька.

– Понимаешь, мне надо… – начала было я, но вспомнила, что химичка просила никому ничего не рассказывать. – В общем, надо. Потом скажу.

– Нет, говори сейчас, – настаивал Воробей. – А то обижусь.

Чтоб он не обиделся, пришлось применить испытанное средство. Чмок – чмокнула я Володьку в одну щеку. Чмок – в другую. Ну Воробей и поплыл, качаясь по волнам.

А я погнала домой, готовиться к ночной слежке.

Глава IV. Человек в зеленой куртке

И вот уж полночь близится, и я стою на Новом Арбате. Полностью экипированная – извините за умное слово – для ночной слежки. На мне черная куртка, черные джинсы и черные очки. На пальцах правой руки поблескивал кастет – подарок охранника Геши (на случай, если кто-нибудь привяжется).

Ровно в полночь дверь подъезда химичкиного дома отворилась, и на улицу вышел высокий мужчина в зеленой куртке и зеленой кепке.

Судя по всему, это и был химичкин муж Виталик.

Он воровато огляделся и попилил в сторону метро «Арбатская». Я двинулась следом. Дойдя до подземных переходов неподалеку от ресторана «Прага», он спустился, но не в тот переход, что вел к метро, а в другой, выходящий на бульвары. Перейдя по подземке дорогу, Виталик, не сбавляя скорости, направился к Пушкинской площади.

Интересно, куда он так торопится?.. Чуть ли не бегом мы прошли Тверской бульвар, дошли до Пушкинской и, теперь уже по Тверской улице, пошли к Триумфальной площади. Пересекли площадь наискосок – от Театра сатиры к гостинице «Пекин» – и порулили дальше…

Я была в полном недоумении. Химичкин муж возвращался обратно к Новому Арбату. Вот будет прикол, если мы, сделав круг, снова окажемся у метро «Арбатская».

«Может, он просто любитель ночных прогулок? – пришло мне в голову. – Точнее – ночных пробежек. А жене подсыпает снотворное, чтобы она за него не волновалась и спала спокойно…» Не успела я так подумать, как Виталик резко свернул направо. К зоопарку. Та-ак. Версия с прогулками-пробежками отпадает. Теперь мы все дальше и дальше уходили от химичкиного дома.

Интересно, долго он еще намерен петлять по городу?.. Меня уже начинала доставать эта беготня. Пора завязывать. Дослежу как-нибудь в другой раз.

Я уже хотела идти в «Конфетку», но тут мы очутились… у Ваганьковского кладбища. И я сразу поняла, что это и есть конечная цель наших хождений. Вы спросите, как я поняла?.. Внутренний голос подсказал.

И еще я поняла, что сейчас начнется самое интересное. Химичкин муж с минуту потоптался у закрытых ворот, а затем медленно двинулся вдоль кладбищенской ограды.

Шел-шел и вдруг – бац! – исчез. Как в воздухе растаял. Приглядевшись, я увидела в ограде дырку. Понятно. Он проник через эту дыру на кладбище. Мне ничего другого не оставалось делать, как последовать его примеру.

И я последовала.

На кладбище стояла жуткая тишина. А на небе висела бледная луна. Кругом, куда ни глянь, кресты да надгробные памятники. Я не труслива, поверьте. Но хочу заметить: кайф не большой – ночью на кладбище оказаться.

Впереди, между могилами, мелькала фигура химичкиного мужа. Он шел очень уверенно, как будто ему здесь все хорошо знакомо. Наверное, так оно и было. Я же кралась вслед за ним, все время спотыкаясь и чертыхаясь.

«Может, он тот самый вампир-убийца, о котором говорил охранник Геша?» – мелькнула мысль. Хотя нет. Вампиры обычно днем спят в своих гробах и только по ночам выползают наружу пить кровь. А Виталик вечерами пил чай с химичкой, да и днем где-то работал.

Мы зашли в самый мрачный угол кладбища. Так мне, по крайней мере, показалось. Виталик остановился у большого черного креста. Я подкралась ближе и спряталась за гранитной фигурой с крыльями.

Ш-ш-ш… – шелестел ветер ветками кладбищенских деревьев.

Тук-тук-тук… – стучало мое сердце.

И тут могила, у которой стоял химичкин муж, – раскрылась. И из нее вырвался столб белого света.

У меня сердце и вовсе как пулемет застучало: туктуктуктуктук… А Виталик сделал шаг вперед и погрузился в могилу по пояс, потом по грудь, затем по плечи и, наконец, скрылся в могиле с головой.

И в этот момент я четко поняла, кто такой химичкин муж. Фантом!.. Я в Интернете читала про женщину, у которой умер брат. И вот спустя десять лет идет она по переходу метро с «Менделеевской» на «Новослободскую», а навстречу ей пилит умерший брат. Женщина чуть не рехнулась. А брат мимо прошел, даже не поздоровался. Это и был фантом. Такой же, как химичкин муж Виталик.

Да-а, бедная Ирина Петровна. Восемь лет с фантомом прожила.

Из могилы все так же лился белый свет. Почему она не закрывается?.. Может, еще фантомы должны подойти?.. А если посмотреть: что там?.. Да, вот такая я дура. Везде мне надо свой нос сунуть. Даже в могилу.

Я сделала шаг вперед. И тут же, испугавшись, шаг назад. «Ты жалкая трусиха, Эмка», – сказала я себе. И повторила попытку. На деревянных ногах я подошла к краю могилы и заглянула внутрь.

Дна я не увидела. Свет бил откуда-то из глубины. А в эту глубину вела самая обыкновенная железная лесенка.

Вы можете, конечно, считать меня круглой идиоткой, но я полезла по лесенке в могилу.

Глава V. Украденное досье

Я ожидала увидеть на дне могилы все что угодно, но только не то, что увидела. А увидела я узкий коридор с выкрашенными желтой краской стенами. На дощатом полу лежала потрепанная дорожка. На потолке горело множество ламп дневного света (от них-то и шло из могилы белое свечение).

В полном недоумении я пошла по коридору. Коридор повернул сначала направо, потом налево и наконец закончился обшарпанной дверью с табличкой «Штаб-квартира»; в нижней части таблички от руки была сделана приписка корявым почерком: «Звонок не работает. Стучите».

Я постучала.

– Входите, входите, – раздался из-за двери доброжелательный мужской голос.

Я вошла. И оказалась в просторной комнате с мягкой мебелью. В одном из кресел сидел лысеющий коротышка лет пятидесяти, в мятых брюках и таком же мятом пиджаке. Он дымил сигаретой.

При моем появлении коротышка бодро вскочил.

– А-а! Ну наконец-то! – воскликнул он, подбегая ко мне и хватая за руку. – Ждем не дождемся!

Что за фантастическая белиберда?!

Коротышка церемонно усадил меня в кресло, сам сел напротив и, указывая на столик, разделяющий нас.

– Не желаете ли клубнички?

На столе стояла тарелка с клубникой.

– Угощайтесь, угощайтесь, – суетился коротышка. – Очень вкусная клубничка. Я на рынке брал. Тут рядом с кладбищем неплохой рынок.

Я машинально взяла одну ягодку, вторую, третью… Клубника и в самом деле была вкусная.

Тут дверь отворилась, и в комнату вошел химичкин муж. И сел в свободное кресло.

– Итак, – сказал он, – давай знакомиться. Как зовут тебя, нам известно. Как зовут нас – не важно. Здесь, – обвел он рукой комнату, – не принято называть свои настоящие имена. Поэтому зови меня, к примеру… Сергеем Ивановичем. А его, – указал он на коротышку, – Иваном Сергеевичем. Понятно?

– Понятно, – ответила я, хотя мне было ровным счетом ничего не понятно.

– Как ты, наверное, уже догадалась, – продолжал Сергей Иваныч, – это вовсе не тот свет. Это тайная штаб-квартира одной из секретных служб России.

– Из всех секретных служб наша служба самая наисекретнейшая, – заметил Иван Сергеич, покуривая сигарету.

– Ага-а, – начинало до меня потихоньку доходить. – Значит, все было заранее подстроено? – Я посмотрела на Сергея Иваныча. – И вы никакой не муж Ирины Петровны?!

– Совершенно верно, – кивнул Сергей Иваныч. – Да и сама Ирина Петровна – никакая не Ирина Петровна, а наш кадровый агент.

После такого сногсшибательного сообщения мне оставалось только почесать затылок.

– На первый взгляд может показаться, что мы сделали из мухи слона, заманив тебя сюда столь громоздким способом, – продолжал Сергей Иваныч. – Но это вынужденная мера предосторожности. Дело в том, что в нашей секретной службе произошла утечка информации. И нам надо было срочно выяснить, не пасет ли кто тебя.

– Пасет? – с недоумением повторила я.

– Ну, то есть нет ли за вами слежки, – пояснил Иван Сергеич.

– А-а…

– Так вот, – продолжил Сергей Иваныч, – когда я водил тебя по городу, наши люди проверяли, нет ли за тобой хвоста. Хвоста пока нет, – сделал он ударение на слове «пока». – Поэтому мы решили открыть тебе нашу «могилу», зная, что ты обязательно в нее полезешь.

– А откуда вы знали?

– Мы про вас, Эмма Игоревна, мно-о-го чего знаем, – сказала Иван Сергеич. – Знаем, к примеру, что вы помогли нашей разведке обезвредить опасную террористку Дженни Ли; знаем, что с вашей помощью Интерпол арестовал крестного отца международной наркомафии Хромого Макса; еще нам известно о вашем участии в операции по уничтожению базы-лаборатории профессора Федякина; и о том, как вы лично взяли Сатану-младшего с его бандой черных колдунов, мы тоже знаем[2].

Я кинула в рот пару ягод.

– Да-а, все-то вам известно.

– Профессия у нас такая – все про всех знать, – усмехнулся Сергей Иваныч. – Мы даже знаем про тебя то, чего ты сама про себя не знаешь.

– И чего же я такого про себя не знаю?

– Ты – девочка-феномен, – значительно сказал Сергей Иваныч.

– Девочка-уникум, – добавил Иван Сергеич.

Я хихикнула. Уж больно это у них высокопарно прозвучало.

– Да, да, не смейся, – с серьезным видом произнес Сергей Иваныч. – Твои психофизические данные были заложены в спецкомпьютер и обработаны спецпрограммой. И оказалось, что ты обладаешь врожденными способностями для работы в секретной службе. Это большая редкость. Как некоторым людям от природы дан талант сочинять стихи, рисовать картины, так тебе, Эмма, от природы дан талант хитрить, изворачиваться, выходить сухой из воды… В общем, ты имеешь все те качества, которыми должен обладать настоящий суперагент!

– Офигеть! – сказала я и еще раз почесала затылок, не понимая: вроде бы меня похвалили, а если вдуматься – обругали.

– Вот и мы себе сказали «офигеть!», когда получили данные компьютерных исследований. Естественно, все сведения были тут же помещены в архив «Д», где у нас хранится сверхсекретная информация. Доступ в архив имеет ограниченный круг тщательно проверенных людей. За архивом осуществляется круглосуточное наблюдение. Однако… – Сергей Иваныч сделал паузу и положил в рот клубничку, – твое досье бесследно исчезло. Как в воду кануло.

– Как сквозь землю провалилось, – добавил Иван Сергеич.

В комнате повисла тишина. И висела…

висела…

висела…

висела…

Иван Сергеич мрачно курил сигарету. Сергей Иваныч столь же мрачно жевал клубнику. Я тоже помрачнела, чувствуя, что у меня в очередной раз начинаются заморочки.

– Интересно, кому понадобилось мое досье?

– Нам это тоже интересно, – сказал Иван Сергеич. – По-видимому, кто-то что-то замышляет. Этот кто-то знал об исследованиях, но не знал конкретно об объекте исследований. То есть о вас, Эмма. Вот он и решил выкрасть досье. И теперь, узнав о ваших уникальных способностях, постарается воспользоваться ими в своих грязных целях…

– Поэтому, – подхватил Сергей Иваныч, – мы разработали операцию под кодовым названием «Двойник». Тебе придется на время уехать из Москвы в Петербург. А твое место займет наш человек.

– То есть ваш двойник, – добавил Иван Сергеич.

– Но у меня нет двойника.

– Зато у нас есть. – Сергей Иваныч повысил голос: – Чмонин, зайдите к нам.

Глава VI. Секретное задание

Тотчас в комнате появился длинный тип с аккуратно подстриженными усиками. Он вытянулся по стойке смирно и тонким, почти женским голосом доложил:

– Капитан Чмонин по вашему приказанию прибыл!

– Знакомьтесь, Эмма, – кивнул на капитана Иван Сергеич. – Ваш двойник.

– Это двойник?! – вытаращила я глаза.

– А что, не похож?

– Конечно, не похож. Дяденька, да еще с усами.

– Усы мы ему сбреем, – сказал Сергей Иваныч. – Да и все остальное тоже не проблема. При современном развитии гримерного дела загримировать одного человека под другого – раз плюнуть.

– Но он же выше меня!

– Укоротим, – махнул рукой Иван Сергеич. – Идите, капитан.

– Есть! – козырнул Чмонин и вышел из комнаты.

Я с сомнением покачала головой.

– Ну не знаю. Скоро вернутся мои родители. Вы думаете, они меня от Чмонина не отличат?

– Твои родители вернутся не скоро, – сказал Сергей Иваныч. – Их послали в командировки по нашему приказу.

– Да, но они тринадцатого мая, в мой день рождения, обязательно буду звонить. И не на мобильник, а на домашний телефон.

– Это не проблема. Мы переадресуем твой домашний номер на наш спецмобильник. Так что родители будут звонить тебе в Москву, а ты будешь отвечать на их поздравления из Питера.

– А со школой как быть?

– И тут тоже никаких проблем, – сказал Иван Сергеич. – Вы же в новую школу перешли. И, по нашим сведениям, ни с кем особо там не дружите.

– Ни с кем, кроме Володьки Воробьева, – уточнила я. – Мы с ним вместе еще в старой школе учились. А уж Воробей-то в два счета расколет вашего Чмонина.

Сергей Иваныч и Иван Сергеич задумались.

– А может, ему все рассказать?! – предложила я. – Володька отличный парень! Не проболтается!

– Ни в коем случае, Эмма, – отклонил мое предложение Иван Сергеич. – И вообще, дайте нам честное слово, что вы никому ничего рассказывать не станете. От этого зависит успех операции.

– Даю слово, – с неохотой сказала я.

– Ладно. – Сергей Иваныч ударил себя по колену. – С Воробьевым мы что-нибудь придумаем. А сейчас давай поговорим о тебе, Эмма.

Как будто до этого мы говорили не обо мне.

– Да все ясно. Я еду в Питер и жду, когда закончится операция «Двойник». Так?..

– Не совсем, – сказал Иван Сергеич. – Вы, Эмма, не просто едете в Питер, а направляетесь туда для выполнения задания.

Я скорчила кислую гримасу.

– Какого еще задания?

– Секретного, – ответил Иван Сергеич.

А Сергей Иваныч спросил:

– Ты что-нибудь знаешь о Муму?

– О Муму?.. Так вроде глухонемую собачку звали в рассказе Толстого.

– Ну, во-первых, не Толстого, а Чехова. А во-вторых, мы имеем в виду не глухонемую собаку, а глухонемого убийцу по кличке Муму.

– Немого, Сергей Иванович, – поправил Иван Сергеич Сергея Иваныча.

– Да, да, немого.

– Нет, об убийце я ничего не слышала.

– А между тем это один из опаснейших киллеров России. Орудует он исключительно ножом. Тихонько подкрадывается к жертве и мычит ей в ухо: «Му-му».

– Вроде как «ку-ку», – пояснил Иван Сергеич. – Шутит так.

– Жертва испуганно оборачивается, а Муму р-раз ее ножичком!.. – Сергей Иваныч сделал характерный жест.

– Кошмар, – пробормотала я.

– Несколько месяцев назад, – продолжал Сергей Иваныч, – убийцу арестовали и приговорили к смертной казни. Приговор должны были привести в исполнение в тюрьме под Омском. Но Муму удалось бежать…

Сергей Иваныч замолчал. Иван Сергеич тоже помалкивал.

– И что вы хотите от меня? – не понимала я.

– У нас имеются точные сведения, что Муму сейчас в Петербурге. Тебе надо найти его, Эмма. – Сергей Иваныч сделал многозначительную паузу. – И привести приговор в исполнение.

– Убить, что ли?!

– Привести приговор в исполнение, – мягко повторил Сергей Иваныч.

– Вы с ума сошли! – воскликнула я. – Чтоб я убила человека!..

– Никакой Муму не человек, – убежденно сказал Иван Сергеич. – Это маньяк.

– Ну… не знаю, – нервно чесала я переносицу. – Мне надо подумать.

– Пока ты будешь думать, он еще кого-нибудь зарежет, – веско заметил Сергей Иваныч.

– А почему вы меня выбрали для такого дела? Я же девочка. Мне еще даже четырнадцати нет. Что, взрослых мало?..

– Хватит, Мухина, чушь молоть! – В голосе Сергея Иваныча появились стальные нотки. – С этой минуты ты больше не девочка. Ты – тайный агент 013. И Родина поручает тебе ответственное задание. Гордись оказанным доверием!

– Я горжусь, но…

– Никаких «но»! Сейчас ты отправишься в Санкт-Петербург. В гостинице «Невский Палас» на твое имя забронирован номер. Если возникнет что-то экстраординарное, свяжешься с начальником петербургской контрразведки. Но это только в самом крайнем случае. Мы дадим тебе пароль для связи. Вопросы есть?

– Вопросов нет, – ответила я, понимая, что спорить с Сергеем Иванычем бесполезно.

Иван Сергеич вытащил из кармана клочок бумаги и карандашный огрызок. Послюнявив кончик огрызка, что-то накорябал на клочке. И предупредил:

– Вслух не читайте.

В записке было написано: «Пароль: „К вам дама“. Отзыв: „Из Амстердама?“»

– Ясно?

– Ясно.

Иван Сергеич поджег записку зажигалкой и, бросил пепел в пепельницу. Затем вытащил из кармана фотку.

– Вот фотография Муму.

На снимке был скромного вида молодой человек с голубыми глазами и вьющимися волосами.

– Это – Муму?! – поразилась я.

– А ты ожидала увидеть монстра из фильма ужасов? – усмехнулся Сергей Иваныч. – Запомни на будущее, Эмма: у самых отъявленных негодяев, как правило, самая ангельская внешность.

– А где его в Питере искать?

– Если б мы знали, – вздохнул Иван Сергеич. – Единственная зацепка – певица Лола, выступающая в ночных клубах города. По нашим сведениям, Муму любит слушать, как она поет.

Сергей Иваныч посмотрел на часы и пружинисто поднялся с кресла.

– Время вышло! Тебе пора отправляться на задание. Иван Сергеевич, выдайте агенту 013 специнвентарь.

Иван Сергеич выдал мне «макаров» с глушителем, железнодорожный билет, спецмобильник, пачку денег и пачку «Мальборо».

– Я не курю, – отказалась я от сигарет.

– Бери, бери, 013, – сказал Сергей Иваныч. – Пригодятся. Это не обычные сигареты. Затянувшись такой сигареткой, человек моментально отключается на пять минут.

В общем, Иван Сергеич и Сергей Иваныч проводили меня до выхода из могилы, вернее – из штаб-квартиры секретной службы. И я, совершенно обалдевшая от всего увиденного и услышанного, полезла по лесенке.

Глава VII. Царапина на плече

Наверху, у черного креста, меня ждал капитан Чмонин.

– Мне приказано доставить вас на вокзал, – сказал он.

Возле дыры, в которую я пролезла на кладбище, стоял «Лендровер». Мы сели в джип и погнали по ночной Москве.

По дороге Чмонин подробно расспросил меня, с кем я общаюсь в классе; как отвечаю на уроках; во что одеваюсь, идя в школу; и т. д. и т. п.

Когда мы были уже на полпути к вокзалу, меня вдруг как током дернуло. Блин! Володька же в «Конфетке» ждет!.. С этими кладбищенскими заморочками все начисто из головы вылетело.

Я повернулась к Чмонину.

– Слушайте, капитан, надо заскочить в одно место.

– Никак нет! – отчеканил Чмонин. – Мне приказано доставить вас на вокзал.

– Да здесь недалеко. В ночной клуб. Понимаете, я должна там встретиться с одним парнем. С Володькой Воробьевым. Если я сейчас не приду, он же завтра на вас наезжать станет: где была?.. почему не пришла?..

Капитан Чмонин начал напряженно соображать. Я прямо слышала, как у него в голове шарики о ролики терлись.

– Мне приказано доставить вас на вокзал, – упрямо повторил он. – Я не могу нарушить приказ.

– Вы его и не нарушите. Мы просто на минутку заскочим в клуб. А после поедем на вокзал. – Я глянула на часы. – Тем более что до отхода поезда еще куча времени.

– Не «куча времени», а двадцать девять минут, – уточнил Чмонин.

«М-да… – подумала я, – тяжелый случай».

– Послушайте, капитан, – вновь принялась я ему втолковывать. – У вас есть приказ отвезти меня на вокзал. Правильно?..

– Так точно!

– Но у вас нет приказа не заезжать в ночник. Понимаете?..

Чмонин опять начал напряженно соображать. Тяжело ему это дело давалось.

– Мне приказано доставить вас на вокзал, – скрипнув зубами, сказал он.

– А не заезжать в ночной клуб у вас был приказ?

– Никак нет!

– Вот видите. Раз не получали, значит, можно заехать. Что не запрещено, то разрешено. Верно?!

Чмонин ничего не ответил. По-моему, он не врубился в мою последнюю фразу.

– Давайте, капитан, рулите налево. Во-он в тот переулочек.

Через пару минут мы подкатили к «Конфетке».

У входа торчал Гафчик. Как преданный пес, он всюду сопровождал своего хозяина.

– Привет, Гафч, – потрепала я его рыжую голову.

– Гаф, – ответил Гафчик.

– Вы только долго не задерживайтесь, – сказал Чмонин. – А то мне приказано…

– Знаю, знаю! Вам приказано доставить меня на вокзал.

– Так точно!

Я вошла в ночник, где мигали огни и гремела музыка.

Воробья я нашла в баре, на втором этаже. Он сидел у стойки и изображал из себя крутого парня. Небрежная поза, в руке стакан с коктейлем «Удар по мозгам».

Я взяла свой любимый яблочный сок и подсела к Володьке.

– Привет, Воробей, – сказала я.

Володька сунул мне под нос свои часы.

– Смотри, сколько времени, Мухина! Ты где так долго пропадала?

– На кладбище.

– На каком еще кладбище?!

– На Ваганьковском.

– На Ваганьковском кладбище в час ночи?! Ты что, меня за дурака принимаешь?!

– Ага, за дурака, – решила я немного подразнить Воробья.

Но Воробей на провокацию не поддался.

– И что ты там делала? – спросил он.

Я схватила его за горло и угрожающе прорычала:

– Мертвецов ела! Я пожирательница мертвецов!..

– Хватит дурачиться, Мухина. Я серьезно спрашиваю.

Покосившись на бармена, я зашептала:

– Воробей, сейчас я тебе та-а-акое расскажу. Только, чур, никому.

– Могила, – тоже шепотом ответил Володька. – Небось опять влипла?!

– Да еще как! Ты даже представить себе не можешь, в какую передрягу я попала на этот раз.

И я все-все-все Володьке выложила. Конечно, я дала слово никому ничего не рассказывать. Но слово-то мое. Хочу даю – хочу назад забираю.

Воробей слушал, не перебивая. И чем дальше я рассказывала, тем больше он хмурился.

Когда я закончила, Володька сидел мрачнее тучи.

– Да, Эммочка, – сказал он, – только с тобой могла произойти такая несусветная чушь.

И замолчал. Я знала, что Воробей не просто молчит. Он думает.

Пока он думал, я вдруг обнаружила, что сижу напротив зеркала. Я тут же начала разглядывать свое отражение. Лицо у меня была очень даже ничего. Да и фигурка тоже. Я бы вполне могла принять участие в конкурсе «Супермодель России». Но на конкурс в Питер пригласили Эльку; а меня отправляют в тот же Питер совершить убийство.

Да-а, вот такая селяви.

– Что-то здесь не то, – сказал наконец Володька.

– Что – не то? По-моему, все то.

– А ты, Мухина, пошевели мозгами, если, конечно, они у тебя имеются. Секретная служба посылает тебя в Петербург убить киллера Муму. Но ведь спецслужбы уголовниками не занимаются. Уголовниками занимается Уголовный розыск. Скажешь, не так?!

– Да какая мне разница, Воробей?! Это их проблемы. Лично я не собираюсь искать Муму, а уж тем более его убивать. Просто прокачусь в Питер, «Джоконду» в Эрмитаже погляжу…

– «Джоконда» в Лувре, а не в Эрмитаже…

– Воробей, не дави на меня своей эрудицией. Я без тебя знаю, где висит «Джоконда». Вчера, если хочешь знать, ее привезли из Парижа в Петербург. Ну а секретная служба…

Я замолчала, потому что к нам подошла официантка.

– Еще будем заказывать, молодые люди? – спросила она и протянула руку забрать пустые стаканы.

– Ай! – дернулась я.

– Извини, девочка, я нечаянно.

Я посмотрела на свое плечо. На плече появилась царапина. Официантка оцарапала меня своими наручными часиками. Точнее, ремешком от этих часиков. Я заметила, что ремешок у нее был какой-то странный – весь утыканный маленькими острыми шипами.

– Ничего, пустяк, – сказала я. – Воробей, идем попрыгаем.

И мы пошли в танцзал.

Глава VIII. Володька шутит

В зале все мигало, сверкало и переливалось. А на сцене рэперша читала рэп под бит:

Мой кофе – остыл!

Мой поезд – ушел!

Моя цифра – шесть!

Мои мысли – сор!

Моя история – чушь!

Вам ее не понять!

Моя птица – ворона!

Мне на все – плевать!

Ну и так далее в том же духе, только задом наперед:

Мой цвет – зеленый!

Моя птица – ворона!

Мои мысли – сор!

Мой кофе – остыл!

Мой поезд – ушел!..

И тут меня бросило в жар.

– Володька, – сказала я, – мой поезд ушел.

– А твой кофе остыл?! – засмеялся Воробей.

– Да подожди ты ржать!.. Мой поезд ушел в Питер!

Володька посмотрел на часы.

– Пока еще не ушел. Но вот-вот уйдет.

– Как же я так лоханулась?! И Чмонин не предупредил! Дрыхнет, наверное, в машине!

– Да и фиг с этим поездом. Поедешь завтра на другом. Какая разница?!

– Ты не понимаешь, я Чмонина подвела… Ой, ну как же я могла забыть про этот дурацкий поезд!

– Только без паники, – сказал Воробей. – У меня есть отличная идея. Стой здесь. Я сейчас.

– Ты куда?..

Но он уже убежал.

А может, и правда зря я паникую. Ничего ведь не изменится, если я поеду в Питер дневным поездом. А Чмонин доложит начальству, что я уехала ночным… Делов-то…

Рядом со мной снова появился Володька:

– Порядок, Мухина. Поезд без тебя не уйдет.

– Кончай треп, Воробей. А куда ты бегал?

– Здесь в коридоре висит старый телефон-автомат. В рабочем состоянии. Вот я по нему и позвонил в полицию и сказал, что в скорый поезд «Москва – Петербург», который сейчас должен отходить, заложена бомба.

– Хорош прикалываться.

– А я не прикалываюсь, – серьезно ответил Воробей.

– Ты сказал, что в поезде бомба?!

Володька кивнул.

– Ну ты даешь! Тебе что, коктейль «Удар по мозгам» по мозгам ударил?!

– Успокойся, Эммочка! Не заводись по пустякам.

– Ничего себе «пустяки»! Ты представляешь, что сейчас творится на вокзале?! Здание оцеплено, все пассажиры эвакуированы, кинологи с собаками по вагонам рыщут… На фига ты это сделал, Воробей?!

Володька вздохнул.

– Я хотел, чтобы ты не огорчалась. – Он еще раз вздохнул. – Да, глупо как-то получилось.

– Вот именно. Ну ты и отмочил номер.

Володька виновато опустил голову. А повинную голову, как известно, меч не секет. Вернее, не сечет.

– Ладно, Воробей, – сказала я. – В принципе, ничего страшного. Вот если бы ты действительно заложил в поезд бомбу, тогда другое дело. А так поищут-поищут и успокоятся. А пассажиры потом будут хвастаться, как они сели в поезд, в котором могла быть бомба.

– Ты думаешь? – приободрился Володька.

– Уверена. Пошли еще попрыгаем. Мне теперь спешить некуда. Поезд как минимум часа через два отправят, а то и через три. Пока вагоны обыщут, да пока все снова сядут…

Мы еще потанцевали и вышли на улицу. У заднего колеса «Лендровера», свернувшись калачиком, дрых Гафчик; а на заднем сиденье джипа, тоже свернувшись калачиком, дрых капитан Чмонин.

Володька растолкал Гафча, я – Чмонина.

Когда капитан узнал, сколько уже времени, он чуть не спятил.

– И зачем я вас только послушался, Эмма! У меня же был приказ! Вы понимаете – приказ!..

– Спокойно, – сказала я. – Все будет оʼкей. Едем на вокзал.

На прощание я чмокнула в теплый нос Воробья, затем в холодный нос Гафчика, и мы с Чмониным погнали на вокзал. Всю дорогу капитан доставал меня своими упреками.

На вокзал мы примчались как раз к отходу моего поезда. Точнее, он уже тронулся.

Я рванула вслед за уходящим составом.

Проводница пятнадцатого вагона, в который у меня был билет, закрывала дверь.

Я на ходу запрыгнула в тамбур.

– Девочка, ты кто? – обалдела проводница.

– Эмма Мухина, – представилась я. – Ваша пассажирка.

– Гаф-гаф-гаф! – раздался с платформы знакомый лай. За уходящим поездом несся… Гафчик. Видно, маленькому Гафчу так понравилось целоваться, что он решил ехать со мной в Питер.

Догнав пятнадцатый вагон, Гафчик прыгнул прямо в мои подставленные руки. Я прижала к груди лохматый комок, чувствуя, как учащенно бьется Гафчиково сердце.

– А это еще что за собака? – вновь обалдела проводница.

– Тоже ваша пассажирка, – сказала я. – Вернее, пассажир.

Глава IX. Поездка в Питер

Проводница забрала у меня билет. Я думала, что она начнет возникать из-за Гафчика: «Где билет на собаку?.. Где намордник?..» Но проводница только сказала:

– Проходи, девочка. Твое место в последнем купе.

При этом она как-то странно на меня посмотрела. Или мне это показалось?..

Мы с Гафчем порулили в самый конец вагона. Из полуоткрытых дверей купе слышались возбужденные голоса: «Какой кошмар!.. Ужас!.. Ужас!..»

В моем купе сидел высокий мужчина. Таких красивых мужчин я видела только в кино. Он был в элегантном костюме.

– Добрый вечер, – поздоровалась я.

– Скорее уж «доброе утро», – с улыбкой ответил мужчина.

– Ничего, что я с собакой? Вы ее не бойтесь. Она не кусается.

Гафчик выглянул из-за моей ноги и дружелюбно вильнул хвостиком, как бы подтверждая, что он не кусается.

– Я тоже не кусаюсь, – опять улыбнулся мужчина. – А как зовут такого шикарного пса?

– Его зовут Гафчик, – представила я своего четвероногого друга. – Входи, Гафч, дяденька не кусается.

Мы вошли в купе, и я села на свое место. Гафчик тут же забрался под стол и улегся там, положив морду на мои ботинки.

– Вы до Питера? – спросил мужчина и протянул мне пакетик с солеными орешками. – Угощайтесь.

– Спасибо. Да, до Питера.

– Хотите угадаю, зачем вы туда едете? – неожиданно предложил он.

А вдруг он сейчас скажет: «Вы едете в Питер, чтобы совершить убийство».

– Ну угадайте, – осторожно согласилась я.

– Вы едете в Питер, чтобы принять участие в конкурсе «Супермодель России». Угадал?

– А вот и нет. Я еду смотреть «Джоконду».

– Тоже неплохо, – одобрил мужчина. – Давайте знакомиться. А то я с вашим Гафчиком знаком, а с вами нет.

– Меня зовут Эмма, – сказала я. – Эмма Мухина.

Мужчина рассмеялся.

– Что, смешная фамилия?

– Да нет. Просто меня зовут Немухин. Эдуард Немухин.

– Шутите?

– Клянусь.

Я тоже засмеялась.

– Мухина с Немухиным встретились в одном купе. Прикольно.

– Да, прикольно. – Немухин перестал смеяться. – Встретились Немухин с Мухиной в одном купе, поболтали о том о сем и легли спать. А утром в купе заглянул проводник. «Скажите, проводник, – спрашивает у него Мухина, – Петербург скоро?» А тот ей отвечает: «Какой я тебе проводник, девочка? Я – Ангел небесный».

– Почему Ангел? – спросила я, хотя прекрасно поняла, куда клонит Немухин.

– А потому, что ночью наш вагон должен был взлететь на воздух. И мы бы с вами оказались на небесах… Разве вы ничего не знаете?

Я сделала наивное лицо.

– Так я же опоздала на поезд и решила ехать на следующем. Прихожу на вокзал, смотрю – а мой поезд еще не ушел… А что случилось?

– В полицию позвонил неизвестный и сообщил, что в наш поезд заложена бомба. Вы бы видели, Эмма, что творилось. Вокзал оцепили, пассажиров эвакуировали, кинологи с собаками все вагоны прочесывали…

– Офигеть, – сказала я.

– Да, представьте себе. Хорошо еще, что бомбу быстро нашли и обезвредили.

– Какую бомбу?

– Которую террористы заложили.

– Вы хотите сказать, что в поезде обнаружили бомбу?

– Ну да. Прямо в нашем вагоне.

– В нашем вагоне?!

– Мало того, в нашем купе.

– В нашем купе?!

– Да. Как раз под вашей полкой.

Тут уж я действительно офигела. Вот так фокус. Выходит, Воробей, сам того не подозревая, спас мне жизнь. И не только мне, но и многим пассажирам.

– По идее, бомбу надо в первый вагон закладывать. Или в середину состава, – принялся рассуждать Немухин, словно заправский террорист. – Кто ж ее в последнее купе последнего вагона закладывает. Странные какие-то террористы. Такое впечатление, что они не поезд хотели взорвать, а лично вас, Эмма. – Немухин посмеялся над своим предположением.

Но мне было не до смеха.

Я почему-то сразу подумала, что так оно и есть. Да, неизвестные террористы хотели взорвать именно меня. И скорее всего, это как-то связано с похищением моего досье из архива секретной службы…

Немухин продолжал говорить, я кивала, не слушая, а в голове крутилась мысль: «За мной началась охота! За мной началась охота!..» Вот блин! Что ж мне так в жизни не везет?! Хотя – почему не везет? Я же не взлетела на воздух…

– Пора, наверное, спать, – невежливо перебила я Немухина.

– Конечно, конечно, – суетливо поднялся он. – Вы укладывайтесь и гасите свет. А я пойду покурю.

Немухин вышел. Я постелила себе постель, вырубила свет и нырнула под одеяло.

Тудух-тудух… – стучали колеса, – тудух-тудух…

Эх, как хорошо день начался. Солнечное утро. Пятак по химии… А затем пошло-поехало: химичкин рассказ, слежка за «Виталиком», Ваганьковское кладбище, секретная служба, задание убить киллера Муму… Постепенно мысли стали путаться, и я уснула.

Сон мне приснился смешнее не придумаешь.

Будто бы уже наступил день моего рождения. И я пригласила к себе в гости Сергея Иваныча с Иваном Сергеичем, Гафчика с Володькой и капитана Чмонина с немым убийцей Муму. Взявшись за руки, они водили вокруг меня хоровод и напевали:

Как на Эмкины именины
Испекли мы каравай.
Вот та-а-кой вышины,
Вот та-а-кой ширины…

При этом все (включая и Гафчика) показывали, какой ширины и вышины был каравай.

Каравай, каравай,
Кого хочешь убивай…

И как вы думаете, кого я убила?.. Капитана Чмонина, вот кого!

Утром за окном шел нудный дождик. Это означало, что Питер уже близко. Я сходила умылась, причесалась и снова вернулась в купе.

Гафч все еще дрых под столом. Немухин собирался завтракать. Из вагона-ресторана ему принесли здоровенную пиццу.

– Только-только приготовили, – говорил официант. – Можно сказать, с пылу с жару. Смот-рите не обожгитесь.

– Вы прекрасны, как роза, Эмма, – сделал мне комплимент Немухин. – Прошу к столу. Один я такую огромную пиццу не осилю.

«Все-таки хорошо иметь смазливую внешность, – подумала я. – Комплименты делают, угощают…» Официант, пожелав нам приятного аппетита, удалился. Мы уже хотели приняться за пиццу, но она в самом деле оказалась с пылу с жару. Прямо огненная.

Пришлось ждать, пока остынет. И Немухин вернулся к прежней теме:

– Такого разгула преступности в столице никогда не было: убийства, ограбления… Теперь еще и поезда пытаются взрывать. Прямо не Москва, а Чикаго тридцатых годов. И когда только московская полиция со всем этим покончит. Говорят, в Питере с преступностью давно уже покончено…

Едва он произнес последнюю фразу, как дверь отворилась и в купе вошли два амбала с бульдожьими физиономиями.

– Вас приветствует питерская преступность! – рявкнул один.

– Гоните бабки! – рявкнул другой.

Глава Х. Я становлюсь телохранительницей

Конечно, я была всего лишь девчонкой, и мне полагалось задрожать от страха. Но я не задрожала. Те из вас, кто читал о моих похождениях, сразу поймут почему. А для остальных поясню – я попадала еще и не в такие переделки.

Один из бандитов лениво жевал жвачку; другой держал в руке недопитую бутылку пива.

Мы с Немухиным молчали.

– Че молчите, будто крови в рот набрали?! – гаркнул тот, что жевал жвачку.

– А мы глухонемые, – сказала я.

Оба бандита заржали.

– Гля-ка, Жвачка, юморная школьница попалась, – сказал тот, что с бутылкой. – Тебя как звать-то, чудо в перьях?

– Никак меня не звать, – ответила я. – Валите отсюда, козлы.

Бандюги слегка опешили.

– Слышь, Пиво, по-моему, она грубит, – сказал Жвачка.

Пиво подошел ко мне и в упор уставился придурошным взглядом.

– Тебя че, детка, в школе не учат, как надо со старшими разговаривать?! – Он ткнул меня пальцем в солнечное сплетение.

– А ну не трогай ее! – Немухин вскочил со своего места. – А то по рогам получишь!

– Это от кого же я, интересно, по рогам получу? – повернулся Пиво к Немухину. – Уж не от тебя ли, фраер?

– От меня, – смело подтвердил Немухин.

В эту минуту в купе заглянул еще один мордоворот.

– Жвачка, Пиво, – приказным тоном сказал он, – больно долго копаетесь. Пора сваливать, скоро Питер.

– Да тут крутой выискался, – указал Жвачка на Немухина. – Может, его замочить, а, Паштет?!

– Зачем мочить… – Паштет недобро усмехнулся. – Он нам свой лопатник и так отдаст. А не отдаст, я ему всю вывеску разукрашу. Дай-ка сюда бутылек, Пиво.

Пиво допил остатки пива и протянул пустую бутылку Паштету. Бандит ударил бутылкой об угол двери и, выставив вперед острый осколок, пошел на Немухина.

Но Паштет допустил ошибку: повернулся ко мне спиной; видимо, не беря в расчет какую-то там девчонку. И зря, между прочим.

Я схватила с тарелки горячую пиццу и запихала бандюге за ворот рубашки. Да еще для верности расплющила кулаком.

Жестоко, конечно, поступила; ну а как еще прикажете с бандитами поступать?

– А-а-а-а! – завопил Паштет.

В ту же секунду Немухин продемонстрировал ему великолепный хук[3] правой.

Бандит – брык! – и скопытился.

Жвачка и Пиво явно не ожидали такого поворота событий. Жвачка разинул рот от изумления. Пиво вытаращил глаза. Ну а я тем временем надела на пальцы кастет и продемонстрировала Жвачке не менее великолепный апперкот[4] в челюсть.

Жвачка вылетел из купе, как пробка из бутылки с шампанским. Тут только Пиво опомнился и выхватил из кармана складной нож. Вжик – сверкнуло лезвие.

– Гаф-гаф-гаф! – раздался громкий лай, и из-под стола выскочил Гафчик. Прыгнув на бандита, он вцепился зубами в руку, сжимающую нож.

– А-а-а-а! – теперь уже завопил Пиво, роняя нож на пол.

Воспользовавшись Гафчиковой помощью, я провела молниеносный раунд-кик[5] по бандитской роже. И Пиво с первой космической отправился в коридор следом за Жвачкой.

– Грандиозно, Эмма! – воскликнул Немухин. – Где вы научились так ловко драться?!

– В детском саду, – ответила я.

– Осторожнее! – снова воскликнул он.

Я обернулась. Позади стоял Паштет. В руке бандит сжимал «кольт».

– Хе-хе-хе, – скалился Паштет. – Советую не дергаться, детка.

– А никто и не дергается, – сказала я, одной ногой выбив у бандита пушку, а другой заехав ему в зубы. Паштет полетел вслед за своей братвой.

Немухин смотрел на меня с восхищением.

– Эмма, чем больше я за вами наблюдаю, тем больше вы мне нравитесь.

– Не время для комплиментов! Надо взять банду!

Мы ринулись в коридор. Поезд резко тормознул.

«Бандиты сорвали стоп-кран!» – догадалась я, падая на пол. На меня упал Немухин. А на него непонятно откуда свалился Гафчик.

Короче, получилась куча мала.

Пока мы друг из-под друга выбирались, поезд остановился. Мы снова ринулись в коридор. Бандитов, естественно, уже и след простыл. Мы побежали в тамбур.

Двери всех купе были наглухо закрыты. Зато дверь тамбура была распахнута настежь.

Состав стоял посреди леса. Щебетали птицы. А вдалеке, меж деревьев, мелькали спины убегающих бандитов.

Я вскинула «кольт», доставшийся мне в качестве трофея, и прицелилась в одну из фигур. Но не смогла выстрелить в спину.

Только сейчас я вспомнила, что у меня есть и своя пушка, «макаров» с глушителем. А я, дура, про него совсем забыла.

Поезд плавно тронулся с места. И стал быстро-быстро набирать скорость. Вскоре и лес, и щебечущие птицы, и убегающие бандиты остались далеко позади.

Мы вернулись в купе.

– Гаф-гаф-гаф! – залаял Гафчик, чтобы привлечь наше внимание. У его лап лежал большущий пакет. Он был доверху набит деньгами.

– Где ты его нашел, Гафч? – спросила я.

Тут дверь отворилась, и в купе пожаловали новые гости. Поездная охрана.

Они-то нам все и рассказали.

Вагоны фирменного поезда «Москва – Санкт-Петербург» состояли из двухместных купе. Три бандита заходили в купе, где находились два пассажира, и спокойно их грабили. Потом банда переходила в следующее купе, и все повторялось. И ничего нельзя было сделать – в каждом купе бандиты имели численный перевес на одного человека. Вот так они и ограбили весь поезд, включая и поездную охрану из двух охранников.

И только мы с Немухиным оказали банде сопротивление.

Не успели охранники отвалить (записав наши показания и забрав пакет с деньгами), как в наше купе повалили пассажиры с одним-единственным вопросом: как это нам удалось отбиться от бандюг?

– А мы их огорошили, – говорил всем Немухин.

– А потом ошарашили, – добавляла я.

Наконец мы заколебались отвечать на один и тот же вопрос и смылись в вагон-ресторан. Позавтракать.

– Что будете заказывать? – обратился к Немухину официант.

– А что обожает ваш суперсмелый пес? – в свою очередь обратился ко мне Немухин.

– По-моему, он обожает сосиски, – сказала я, и увидев, как Гафчик облизнулся при этих словах, поняла, что попала в самую точку.

– Тридцать сосисок, – распорядился Немухин, и снова обратился ко мне: – А что желает суперсмелая девочка?

– Пиццу, – ответила я. – Мы же ее так и не попробовали.

Вскоре официант подал на стол две пиццы; а под стол – тридцать сосисок. И мы приступили к завтраку; заодно с пиццей смакуя детали недавнего сражения.

– Классно вы провели хук правой!

– А ваш апперкот – просто сказка!

Наконец с пиццами было покончено. Немухин вытер салфеткой губы и сказал:

– Знаете, Эмма, я хочу вам сделать предложение.

– Замуж я пока что не собираюсь, – сострила я.

Немухин улыбнулся.

– Я предлагаю вам стать моим телохранителем? Точнее – телохранительницей.

– Вам нужен телохранитель?

– Да. Человек моей профессии часто подвергается опасности.

– А кто вы по профессии?

– Коммерсант. В молодости я служил в морской пехоте и поэтому могу за себя постоять. Но сегодняшний случай показал, что все же разумнее иметь при себе еще одну пару крепких рук.

– Почему бы вам тогда не нанять профессионального охранника? Зачем вам обыкновенная девчонка?..

– Не скромничайте, Эмма, вы любого профессионала за пояс заткнете. Как мастерски вы провели в тесном купе сложнейший раунд-кик. Да ни один профессионал на такое не способен. А то, что вы девочка, – это даже хорошо. Никому и в голову не придет, что моя юная спутница – охранник.

– А как же школа?

– Ах да, вы же еще в школе учитесь. Давайте тогда вот как договоримся… Вы сколько дней пробудете в Питере?

– Неделю, наверное, – прикинула я.

– Отлично! Я тоже неделю. А где вы остановитесь?

– В гостинице «Невский Палас».

– Прекрасно! И я там остановлюсь… Эмма, я вас прошу поработать моей телохранительницей хотя бы в Питере.

– А какие у меня будут обязанности?

– Ходить со мной по ночным клубам.

– Фьюти-фьють… – присвистнула я.

– Сейчас я вам все объясню, – поспешно произнес Немухин. – Дело в том, что я решил открыть в Москве ночной клуб. Но мне хочется оформить его так, чтобы он был особенный, не похожий на другие. Я уже осмотрел интерьеры московских ночников, а теперь хочу осмотреть интерьеры питерских. Вот мы с вами по ночам этим и займемся. А днем можете быть свободны. Идите в Эрмитаж, Русский музей, куда угодно… Вся оплата, разумеется, в евро и долларах. Ну как, договорились?

«А почему бы и нет?» – подумала я. Мне ни разу не приходилось бывать во взрослых ночниках. Да меня бы и фейсконтроль не пустил во взрослый ночной клуб. А с Немухиным – пустит.

– Договорились, – сказала я.

Глава XI. Питерский сыщик Григорий Молодцов

Гафчик так объелся сосисками, что был просто не в состоянии передвигаться самостоятельно. Пришлось его выносить из вагона на руках.

– Ну ты и обжора, Гафч, – ворчала я.

– И-и-и, – жалобно скулил Гафчик, глядя на меня осоловелыми глазенками.

Если б сейчас рядом был Володька, он бы сразу стал доказывать, что Гафч сказал букву «и».

Только я ступила на платформу, как тут же услышала требовательный окрик:

– Мухина! Кто здесь Мухина?!

С этими словами к приезжим обращался крепко сбитый мужчина в кожаной куртке. Чуть поодаль от него стояли и покуривали еще несколько таких же крепышей в точно таких же кожанках.

Поначалу я решила, что это опять какая-нибудь бандитская братва. Но быстро сообразила, что раз они стоят рядом с полицейским «уазиком», то, значит, это не бандиты, а полицейские.

«Уазик» был невероятно грязный, побитый, со множеством пулевых отверстий на ветровом стекле и дверцах.

– Мухина! – продолжал орать крепыш. – Кто здесь Мухина?!

Я подошла к нему.

– В чем дело?

– Не мешай, девочка, – отмахнулся он.

– Но вам же нужна Мухина. А это я.

Крепыш окинул меня недоверчивым взглядом.

– Ты Мухина?!

– Да, вот уже почти четырнадцать лет.

– Нет, девочка, мне нужна другая Мухина, – сказал он. – Та, которая раскидала бандитов в поезде.

– Так это я раскидала.

Крепыш поморщился.

– Ой, не морочь мне голову, дорогуша.

К нам подошел Немухин.

– Она вам голову не морочит. Эмма действительно расправилась с тремя бандитами. Ну и я ей немножко помог.

– А-а, так вы Немухин?!

– Да. А вы кто?

– Григорий Молодцов! – небрежно представился крепыш. – Лучший питерский сыскарь. Меня еще называют – Суперопер. Небось слыхали обо мне и моих крутых ребятах из Ударной группы?!

– Лично я не слыхала, – честно призналась я.

– Я тоже, – сказал Немухин.

– Хм. Странно. Ну да ладно, рассказывайте, как дело было. Охранники уже доложили, но я хочу знать подробности.

Мы рассказали.

– Хм, – снова хмыкнул Молодцов, выслушав наш рассказ. – Да я гляжу, вы лапшисты.

– Кто – мы?! – спросили мы в один голос.

– Лапшисты. – Молодцов вынул из кармана портсигар, на крышке которого была выгравирована надпись: «Григорию Молодцову – мастеру силового задержания». – Лапшу мне на уши вешаете.

– Ну знаете!.. – возмутился Немухин.

– Знаю, приятель, знаю, – сказал суперопер, доставая из портсигара сигарету и закуривая. – Григорий Молодцов все знает. Его на мякине не проведешь. Судя по вашим описаниям, в поезде орудовала банда Паштетова. Но этого просто быть не может. Паштетов – видный авторитет в криминальном мире. Он банки в Москве грабит. И до такой мелочовки, как грабеж в поезде, опускаться не станет.

– Так вы что, нам не верите? – удивленно спросила я.

– Не верю, – подтвердил Молодцов. – Ты думаешь, Григорий Молодцов лопух? Нет, дорогуша, не лопух. Я и книжки читаю, и в компьютерные игры играю. И не надо мне тут вкручивать, будто ты вырубила трех здоровенных мужиков.

Я пожала плечами.

– Можете не верить. Нам-то что.

– А то, дорогуша, что все это очень даже подозрительно.

– Ах, вам подозрительно! – возмутился Немухин. – Лучше бы спасибо сказали за то, что мы выполнили вашу работу.

– Большое спасибо, – язвительно сказал Молодцов.

– Большое пожалуйста, – язвительно ответила я.

Разговор явно не клеился.

– Ладненько, – выплюнул он сигарету на платформу. – Если вы такие шустрые ребята, что самому Паштетову рога обломали, то где его оружие?! Паштет никогда не расстается со своей пушкой. Это я точно знаю.

– Не было у него никакой пушки, – сказала я.

Мне совсем не хотелось отдавать этому типу «кольт», который я захватила в честной борьбе. Он мне еще самой пригодится, раз уж я теперь телохранительница.

– Значит, не было пушки, – с усмешкой повторил Молодцов, глядя на оттопыренный карман моей куртки (где как раз и лежал «кольт»). – Ну-ну. А с какой целью вы прибыли в Питер?

– Это что, допрос?! – вскинулся Немухин.

– Какой же это допрос, – лениво произнес суперопер. – Допросы я по-другому провожу. – И как бы невзначай добавил: – А вы, случаем, не родственники?

– Нет, не родственники, – сухо ответила я.

«Дурум-бурум, бурум-дурум», – неразборчиво заговорила рация в кабине «уазика». Но крепыши все поняли.

– Гриша, – позвал один из них Молодцова. – На Марата ювелирный грабанули!

– Едем! – коротко бросил Молодцов. – Заводи колымагу.

И, уже сидя в машине, прокричал нам с Немухиным:

– Завтра в одиннадцать придете ко мне в Следственное управление. Лиговский, 145-ть. Усекли?!

– Усекли, – ответила я, мысленно посылая его куда подальше.

Полицейский драндулет лихо развернулся; мигалка замигала, сирена завыла; и «уазик» погнал по платформе, разгоняя провожающих и уезжающих, словно голубей.

Ну а мы с Немухиным потопали в «Невский Палас».

Глава XII. Взрыв в гостинице

Гостиница «Невский Палас» находилась на Невском проспекте. По дороге нам попались два красочных рекламных плаката. На одном была изображена «Джоконда» со своей загадочной полуулыбкой, а на другом Элька Синичкина. У Эльки, в отличие от Джоконды, улыбка была до ушей.

В первой рекламе говорилось, что в Эрмитаже экспонируется бесценный шедевр Леонардо да Винчи «Джоконда»; а во второй сообщалось, что в Мариинском театре проходит конкурс «Супермодель России».

– Послушайте, Эмма, – сказал Немухин, когда мы уже подходили к гостинице, – я забронировал двойной номер. Это два номера, соединенные между собой. Не могли бы вы поселиться в одном из этих номеров? Раз уж вы моя телохранительница.

– Хорошо, – согласилась я.

– Тогда, если вы не возражаете, я скажу портье, что вы моя дочь.

– Ладно, – кивнула я.

Так мы и поступили. Сказали усатому портье, что я Эмма Немухина; забрали ключи от 203-го и 204-го номеров и поднялись на второй этаж.

Немухин с Гафчем сразу же завалились спать, а я пошла прогуляться по городу. Питер я знала не хуже Москвы. У Володьки здесь жила дальняя родственница тетя Мотя, и мы частенько приезжали к ней на каникулы.

Рекламные плакаты с Джокондой и Синичкиной были расклеены по всему центру. И я решила, не откладывая дела в долгий ящик, пойти в Эрмитаж и посмотреть на оригинал знаменитой картины.

На Элькин оригинал я смотреть не собиралась. Насмотрелась в школе.

Когда я подошла к Эрмитажу, то увидела, что желающих пообщаться с Джокондой было полным-полно. Здоровенная очередь тянулась аж через всю Дворцовую площадь до Невского проспекта.

Поэтому я вошла в музей со стороны набережной и просто побродила по залам. После я еще забежала в Петропавловскую крепость и «Кунсткамеру». И, напоследок посмотрев в какой-то киношке какую-то суперфигню, вернулась в гостиницу.

Немухин с Гафчиком еще дрыхли. От нечего делать, я стала переключать телеканалы. На одном канале шел дурацкий сериал, по другому рассказывали про птиц-кошкоедов, а по третьему Элька Синичкина давала интервью.

Ну прямо никуда от этой вешалки не деться!

– Мой папа, – наводила тень на плетень Элька, – простой инженер, а мама – простая учительница…

Во врать-то!.. Да ее папаша – владелец сети ресторанов в Москве. А мамаша – владелица сети косметических салонов… Я уже хотела переключить телик на следующий канал, как вдруг раздался страшный грохот:

БУ-БУ-УУУУУУХ!!!

Я выскочила в коридор. На месте двери 205-го номера зияла огромная дырища. Все толпились возле этой дыры, но никто не решался в нее войти.

Тогда я как самая храбрая вошла в номер. Точнее, в то, что осталось от номера. Смотреть тут было особо не на что. Вся мебель превратилась в щепки.

Рядом со мной появился усатый портье, который тоже рискнул зайти в номер.

– Вот так рвануло, – сказал он. – Страшно подумать, что могло бы случиться с девочкой.

– С какой девочкой? – насторожилась я.

– Этот номер был забронирован для тринадцатилетней девочки, – объяснил портье. – Она должна была сегодня приехать из Москвы, но почему-то не приехала.

– А как фамилия этой девочки?

– Дай бог памяти, – стал вспоминать он. – Что-то с насекомыми связанное. Мошкина, вроде бы… А, нет, не Мошкина. Мухина.

Я вернулась в немухинский номер. На душе скребли кошки. Целая стая противных черных кошек. Это что ж такое получается?.. Если первую бомбу – в вагоне – с большой натяжкой, но все-таки можно было отнести к разряду случайностей, то на сей раз не могло быть никаких сомнений – бомба в 205-м номере предназначалась именно мне.

Расчет убийцы был самый элементарный.

Я приезжаю в Питер, занимаю 205-й номер, днем иду гулять по городу, вечером возвращаюсь, ложусь спать. А в половине двенадцатого – БУ-БУ-УУУУУУХ!!! – и я вместе с кроватью взлетаю к потолку.

Но, очевидно, умереть мне пока что не суждено. Я, как Иван-дурак из сказки, которому все время везет. Но жизнь – это ведь не сказка. И если дальше будет продолжаться в том же духе, то рано или поздно я все равно подорвусь на какой-нибудь бомбе.

Я легла на кровать, закрыла глаза и попыталась собрать в кучу разбежавшиеся мысли.

Ну, во-первых, откуда убийца мог знать, каким поездом я поеду в Питер?.. И во-вторых, откуда он узнал, что я поселюсь в «Невском Паласе»?..

Думала я об этом, думала, но так ни до чего и не додумалась.

Получалась какая-то ерунда.

Обо всем было известно только Сергей Иванычу с Иваном Сергеичем, да еще, может, капитану Чмонину. Но если б они хотели меня убить, то могли спокойно сделать это на кладбище. Для убийства там – идеальные условия. Ночь, кругом ни души – убивай на здоровье и прячь труп в любую могилу…

«Нет, это, конечно, не они», – решила я.

А тогда – кто?.. Снова таинственный похититель моего досье из архива «Д»? Выходит, плевать он хотел на мои уникальные способности. Ему позарез нужен мой труп. А зачем, спрашивается?..

В дверь требовательно постучали.

– Кто там? – спросила я.

– Открывайте, полиция, – услышала я знакомый голос.

Я открыла. В номер, чуть не сбив меня с ног, влетел Григорий Молодцов. Он быстро отдернул занавески на окнах, заглянул в шкаф, под стол…

– Что вы себе позволяете?! – закричала я. – У вас есть ордер на обыск?!

– Спокойно, дорогуша, – суперопер сунул нос в туалет. – У Григория Молодцова на все ордер есть. И на обыск, и на арест…

– Что вам надо? Говорите и выметайтесь! Я собираюсь ложиться спать.

Молодцов оседлал стул спинкой вперед.

– Я тоже собирался ложиться спать, дорогуша, когда мне позвонили и сообщили, что в отеле «Невский Палас» взорвалась бомба. Я примчался сюда, и что же я узнаю?.. Оказывается, взорванный номер забронирован на имя некой девочки – Эммы Мухиной. А в соседнем двойном номере проживает некий Эдуард Немухин со своей дочерью Эммой… И как ты все это объяснишь?!

– Я ничего не собираюсь объяснять, – отрезала я.

– Придется, дорогуша. На вокзале ты сказала, что твоя фамилия Мухина. В гостинице ты записалась под фамилией Немухина. Так кто же ты: Мухина или Немухина?!

– А вам какое дело?! Я несовершеннолетняя. Паспорта не имею. Как хочу, так себя и называю.

– Заба-а-вная де-е-вочка, – протянул Молодцов. – На вокзале ты говорила, что вы с Немухиным не родственники. А теперь выясняется, что ты его дочка.

Я поняла: так просто Молодцов не отстанет.

– Хорошо, я вам отвечу. Немухин попросил меня поработать его телохранителем.

– Не лепи горбатого, дорогуша. Чтоб здоровенный мужик нанял в телохранители школьницу?! Ты думаешь, Григорий Молодцов идиот?!

– Можете не верить, но я говорю правду.

– Ладненько. Допустим, он нанял тебя в телохранители. А почему в отеле записал как свою дочь?

Я вздохнула.

– Ну это и ежу понятно.

– Ежу, может, и понятно, а мне нет. – Молодцов принялся раскачиваться на двух ножках стула.

– Телохранитель должен жить в одном номере с тем, кого он охраняет. Разве не так?

– В таком случае, зачем ты забронировала двести пятый номер?

– Это не я бронировала.

– А кто?

Я прикусила язык. Блин! Разговор поворачивался совсем не в ту сторону, в какую бы мне хотелось.

– Мои родители.

– Плохо врешь, Мухина-Немухина, – продолжал раскачиваться суперопер на стуле. – Я звонил в Москву и навел кой-какие справочки. Так вот, твои родители не могут себе позволить, чтобы их дочка жила в номере-люкс отеля «Невский Палас».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

МУР – Московский уголовный розыск.

Вернуться

2

Все эти приключения описаны в других книгах об Эмме Мухиной.

Вернуться

3

Хук – боковой удар рукой.

Вернуться

4

Апперкот – удар рукой снизу.

Вернуться

5

Раунд-кик – круговой удар ноги по верхней части тела противника.

Вернуться