Марина Серова
Штрихкод греха

© Серова М. С., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Смуглое бородатое лицо бойца было совсем близко. Он обеими руками захватил шею своего врага и прижал того к горному уступу. Они оба были примерно одной весовой категории: высокие, широкоплечие, атлетически сложенные.

Вскоре бородатый стал побеждать своего соперника. Тот не собирался сдаваться, но было видно, что он держится из последних сил.

Бородатый торжествующе улыбнулся, но эта улыбка была зловещей. В глазах, казалось, лишенных белков, плескалась темная бездна, которая затягивала, как воронка.

Второй воин слабел буквально на глазах. И вдруг он, будто что-то вспомнив, вынул из-за голенища высокого армейского ботинка нож. Мобилизовавшись, собрав последние силы, воин нанес несколько ударов. Во время последней атаки нож вошел в тело бородатого по самую рукоять. Бородатый повалился на землю. Победитель тоже опустился рядом…

Я прерывисто вздохнула и, не открывая глаз, перевернулась на другой бок.

Высокий мужчина шел по дороге. Сначала дорога проходила по городу. Он шел мимо домов, еще каких-то зданий, потом показался готический шпиль католической церкви. Наконец постройки закончились, и мужчина оказался на берегу небольшого озера. Он постоял совсем немного, а потом достал из кармана брюк пистолет, приставил его к виску и выстрелил…

Глава 1

Я резко встала с постели и только тогда открыла глаза.

Ох, кажется, это был сон. Но я же ясно слышала выстрел.

Нет, это был не выстрел. Это надрывался телефон. Кто это еще звонит? Да еще в такую рань.

Я посмотрела на часы. Хм, не такая уж и рань: уже девять утра. Но для меня, когда я не занимаюсь расследованием, девять утра – это очень рано.

Я сунула ноги в шлепанцы и подошла к телефону.

– Алло, – сказала я хрипловатым спросонья голосом.

– Тань, это ты?

– Лена?

– Я, – ответила моя подруга, Ленка-француженка.

В отличие от моего ее голос звучал бодро и звонко.

– Тань, ты чего? Спала, что ли? – поинтересовалась моя подруга.

– Да… В общем-то, спала.

– Ну вот! А я тебя разбудила! – огорчилась Ленка.

– Это даже хорошо, Лен, что ты меня разбудила. А то снилась всякая чертовщина. Точнее сказать, боевик какой-то. Так что твой звонок был как нельзя кстати, – успокоила я подругу.

– А что снилось-то?

– Да говорю же, боевик: два мужика устроили потасовку на фоне горного пейзажа, представляешь? А потом мне приснилось, что вполне себе цивильный мужчина, не военный, заметь, не гусар там какой-нибудь, пустил себе пулю в лоб. А на этот раз декорации были другие: не горы, а готические шпили.

– Ничего себе! С чего бы это тебе такое снится, а, Тань? Может, это как-то связано с твоими расследованиями? Ты, кстати, сейчас как? В работе? – спросила Ленка.

– Нет, слава богу, завершила вчера как раз одно расследование, – ответила я.

– Ну и… Ничего такого не было? Я имею в виду горные хребты и готические шпили?

– Нет, все происходило вполне обыденно, в нашем родном Тарасове, безо всякой экзотики и прочих изысков. Погони, засады, рукопашка. Ну, в общем, все как всегда.

– Да уж… Все как всегда. Я бы такой жизни, как у тебя, Тань, не выдержала бы.

– Ну, Лен, каждому, как говорится, свое, – философски заметила я, – я бы вот не выдержала твоих архаровцев. Честное слово!

– Нет, они хорошие, – вступилась за своих старшеклассников Ленка.

– Ну конечно. Это ты всегда так говоришь. А когда припекут они тебя своими штучками-дрючками, кому ты плачешься в жилетку?

– Тебе. Тань, конечно, тебе. Своей лучшей подруге. К слову сказать, а для чего же тогда подруги и нужны? – задала Ленка вопрос и тут же на него ответила: – Чтобы поддержать в трудную минуту.

– Все верно, Лен, – согласилась я с ней.

– Ну ладно, Тань. Мне пора уже собираться, у нас сегодня педсовет назначен. А ты все же не пропадай с концами, звони. Может, как-нибудь встретимся? Поболтаем, как в старые добрые времена?

– Встретимся, конечно, Лен.

– Только ты, Тань, давай-ка сейчас отдыхай, – посоветовала Ленка, – а то, видишь, тебе уже кошмары начали сниться. Это все от переутомления. Заработалась ты, подруга. Надеюсь, сейчас ты ведь не впряжешься в новое расследование?

– А вот это, Лен, от меня совсем не зависит. Я же не на государственной работе. Клиент, он то есть, то его нет. Четкого расписания у меня нет. Но думаю, что сегодня я уж точно буду отдыхать.

– Давай-давай. Ну, я отправляюсь к педагогическому верстаку, так сказать.

– Удачи тебе, Лен.

– Увидимся, пока, подруга.

Ленка отключилась, а я решила погадать на своих магических «костях». Что же такое мог значить мой сон?

Я достала из черного бархатного мешочка двенадцатигранники, подержала их в ладонях, сосредоточилась и мысленно задала интересующий меня вопрос. Потом метнула «кости» на журнальный столик.

Выпало: 12+36+17. Это означало буквально следующее: «Вас могут ожидать неприятности».

Хорошенькое дело! Я-то ведь ждала от своих советчиков совсем другое. Что-нибудь типа приятного времяпрепровождения. Заслужила ведь! Ну ладно. В конце концов, неприятности могут ожидать, а могут и не ожидать. Их даже может и не быть вовсе, этих неприятностей. И потом, один бросок еще ничего не значит. Попробую еще раз.

8+18+27. Ну надо же! «Кости» предупреждают меня о том, что «существует опасность обмануться в своих ожиданиях».

Час от часу не легче! Спокойно, Таня, спокойно. Для начала надо определиться: а чего я, собственно, ожидаю? Ну, как минимум, возможности отдохнуть. Но если у меня ее не будет, то это еще не конец света. Брошу-ка я свои «кости» еще раз.

4+20+25. Вот это уже лучше. Данный расклад означает, «что, в принципе, нет ничего невозможного для человека с интеллектом». Иными словами, я все смогу и все преодолею.

С таким оптимистичным настроем я отправилась на кухню и открыла холодильник.

Да, негусто, совсем негусто. За время интенсивного расследования мои запасы продуктов практически оказались на нуле. Надо приниматься за их пополнение.

Я в темпе провела весь утренний ритуал, состоящий из контрастного душа, экспресс-разминки для поддержания физической формы и быстрого приготовления завтрака из скромных остатков провизии.

Попросту говоря, я разморозила в микроволновке два оставшихся голубца. Но вот в чем я себе не смогла отказать, так это в приготовлении по всем правилам кофе – моего любимого напитка, который я предпочитаю всем остальным.

Потом я причесалась, оделась и спустилась во двор, где меня ожидала моя «девятка».

Я припарковалась неподалеку от супермаркета и вышла из «девятки». Мимо меня как раз в это время проходила женщина пенсионного возраста. В руке она держала коричневого цвета сумку. И тут же внезапно рядом с нами оказался маленький паренек в ярко-желтой бейсболке. Он сильно отпихнул женщину в мою сторону, так что она практически упала на меня, а сам выхватил из ее рук сумку и начал убегать.

– А-а! – закричала женщина. – Моя сумка! Там документы, там – все!!! Отдай, ирод! Чтоб тебе пусто было!

Она заплакала.

Однако «ирод» вряд ли слышал крики потрясенной женщины. Он уже был на довольно приличном расстоянии от нас.

Я мягко отстранила от себя пенсионерку.

– Успокойтесь, пожалуйста, – сказала ей, – я сейчас догоню его и верну вам вашу сумку.

Женщина как-то обреченно махнула рукой. Какой-то старичок, проходивший мимо, с сомнением в голосе заметил:

– Дык он уж далеко убег, не поймашь ты его, дочка.

Но я, уже не слушая реплик других прохожих, мчалась за наглым мальчишкой. А он в это время уже приближался к автобусной остановке. Расстояние между нами стремительно сокращалось.

«Молодец, Таня, хорошо бегаешь, – похвалила я саму себя, – вот что значит каждодневные пробежки. Так держать!»

Подросток обернулся и, увидев, что я его практически уже догнала, вдруг круто развернулся и бросился вбок.

Теперь мы с ним бежали по дворовой территории. Где-то совсем рядом оглушительно залаяла собака, и тут же показалась ее оскаленная морда.

Мальчишка завопил, и его вопль слился с грозным рыком собаки. Я схватила паренька за руку и потащила за собой. А тут и хозяин собаки подоспел.

– Развели тут своих волкодавов, – ворчливо заметила какая-то тетка, когда мы проходили мимо нее, – порядочным людям и ходить стало невозможно.

– Я бы всех этих собачников постреляла бы вместе с их псинами, – подхватила ее соседка.

Мальчишка, по мере того как мы с ним приближались к тому месту, где он вырвал из рук женщины ее сумку, принялся ныть:

– А куда вы меня ведете… отпустите меня, я вам ниче не сделал… вы не имеете права…

– Молчи уже! – прикрикнула я на него. – Он еще тут права качать будет!

– Ой, помогите, люди добрые!!! – заорал вдруг мальчишка благим матом. – Меня похищают! Спасите! Меня на органы продадут!

Вот ведь паршивец какой! Нашелся, шельмец, ничего не скажешь! И ведь кто-то может по-настоящему заинтересоваться, куда это я тащу мальчишку. Но нет, прохожие предпочитали идти себе своей дорогой и не обращали на крики никакого внимания.

«Ничего себе, а если бы это было и на самом деле похищение? Никто ведь не придет на помощь, хоть разорись тут. Вот она, поговорка в действии: «Моя хата с краю – ничего не знаю», – подумала я.

Когда мы подошли к пенсионерке, она безучастно стояла рядом с моей машиной и вытирала платочком глаза.

– Как вы? – спросила я ее. – С вами все в порядке?

Она молча кивнула.

– Ну вот, я, как и обещала, возвращаю вам вашу сумку. – С этими словами я подала ей ее вещь. – А ты, малолетний преступник, – обратилась я к мальчишке, которого все еще продолжала крепко держать за руку, – извинись!

– Ой, тетенька, – обратился мальчишка к женщине, – простите-извините, я больше никогда так не буду, вот правда не буду, простите-извините… вот не сойти мне с этого места… Тетенька, ну, отпустите же вы меня… – Это он уже повернулся ко мне и попытался освободиться от захвата. – Вот чем хочете, поклянусь, вот…

– Ладно уж, – сказала я, отпуская его руку, – но смотри: если ты еще раз мне попадешься…

– Не попадусь, тетенька, обещаю, да чтоб я еще раз, да ни за что… вот клянусь, чем хочите… вот…

– Иди уже! – Я дала ему легкого пинка, и подростка как ветром сдуло.

Пенсионерка между тем раскрыла свою сумку и проверяла ее содержимое.

– Все на месте? – спросила я ее.

– Все! О господи! Спасибо вам, девушка! Дай вам бог здоровья и жениха хорошего! – с чувством сказала она. – У меня в сумке были все документы, а еще и ключи от квартиры, и лекарство соседке. У нее такая трагедия! Ох! Не приведи господь! Еще раз большое вам спасибо!

– Пожалуйста, – улыбнулась я ей и стала подниматься по ступенькам.

В супермаркете я быстро набрала продукты и сложила их в тележку. Несмотря на внушительную очередь, работали всего две кассы. Очередь продвигалась со скоростью черепашьего шага. Это было связано с тем, что оба кассира – средних лет мужчина и молодая женщина – были новичками. Во всяком случае, они постоянно спрашивали друг у друга, как найти в раскладке тот или иной товар.

– Рустам, у меня колбаса не пробивается, что делать? – спрашивала женщина своего коллегу.

– Отсканируй шрих-код на упаковке, – посоветовал мужчина.

– А можно открыть еще одну кассу? – спросил кто-то из покупателей.

– А больше людей нет, – меланхолично ответил кассир.

– Куда же они у вас делись? Неужели на весь супермаркет всего два человека?

– Почему два? Есть еще уборщица, – так же спокойно ответил кассир.

– Слушайте, при чем тут уборщица? – начал заводиться покупатель. – Мы сейчас тут все уснем! Побыстрее можно отпускать людей?

– Ну, я же не робот.

– Черт-те что! – Сзади меня пожилой мужчина оттолкнул свою тележку с продуктами и демонстративно пошел к выходу. – Больше я к вам ни ногой! – пообещал он на прощанье.

– Да в другом супермаркете-то чем лучше? – спросила женщина, стоявшая впереди меня. – Везде такая практика. Из пяти-шести касс работают только две. Работодатели экономят на обслуживающем персонале.

Наконец подошла моя очередь. Я оплатила продукты, сложила их в пакеты и вышла на улицу.

Ну, теперь хватит надолго. Можно не беспокоиться, даже если начнется очередная работа по поимке преступников.

Приехав домой, я выгрузила продукты на кухонный стол и начала расфасовывать их по полкам холодильника. В это время зазвонил телефон. Пришлось оторваться от хозяйственных дел и пройти в гостиную.

– Алло, – сказала я в трубку.

– Мне нужна Татьяна Александровна Иванова, – услышала я приятный баритон.

– Это я. Я вас слушаю, – сказала я.

– Татьяна Александровна, меня зовут Владислав Николаевич Барабанников. Я занимаюсь реализацией стройматериалов. В нашей семье случилось несчастье: убит мой зять, Константин Александрович Бартелеймонов. Я прошу вас расследовать это преступление.

– Владислав Николаевич, а полиция уже занимается этим делом? – спросила я предпринимателя.

– Ну да, конечно. Дело, как у них принято говорить, принято к производству. Но вы же понимаете, официальное расследование может растянуться на неопределенно долгое время. К тому же в полиции мне сказали, что, скорее всего, – это заказное убийство, «глухарь». То есть существует вероятность, что убийца так и не будет найден. А моя дочь целыми сутками рыдает, я уже всерьез беспокоюсь за ее здоровье. Так что, Татьяна Александровна…

Мой собеседник сделал паузу.

– Хорошо, Владислав Николаевич, я вас поняла, – сказала я. – Но, надеюсь, вы понимаете, что я должна получить от вас необходимые сведения для того, чтобы начать расследование. А это не телефонный разговор. Нам необходимо встретиться.

– Совершенно с вами согласен, Татьяна Александровна, – сказал Барабанников. – Однако я нахожусь в постоянном цейтноте: сплошные встречи, переговоры, совещания. Вот если бы вы согласились подъехать ко мне в офис…

– Диктуйте адрес, – сказала я.

– Мой офис находится на пересечении улиц Зарубина и Пугачева. Такое пятиэтажное здание из белого кирпича. Это коммерческий центр. Так вот, вы поднимаетесь на пятый этаж и по коридору идете до конца. На двери будет табличка: «Стройсервис». Вы сможете подъехать в ближайшие… ну, скажем, часа полтора? – спросил Барабанников.

– Хорошо, я буду у вас, – сказала я.

– Тогда до встречи, Татьяна Александровна, – сказал Владислав Николаевич и отключился.

Покончив с разбором продуктов, я стала собираться к Барабанникову.

Для этого визита я выбрала строгий серо-голубой костюм с облегающей юбкой и коротким приталенным жакетом. Элегантные туфли-лодочки на шпильке бежевого цвета и сумочка-клатч дополнили ансамбль. Я собрала волосы на затылке и зафиксировала прическу с помощью заколки со стразами. Потом я нанесла легкий макияж, перекинула через руку плащ серебристого цвета и вышла из квартиры.

Май вступил в свои права, уже закончились праздники, зазеленели деревья, и с каждым днем становилось все теплее и теплее. Кажется, совсем скоро – во всяком случае, по прогнозам синоптиков – Тарасов накроет традиционная жара, которая, не дожидаясь лета, имеет обыкновение заявляться в последнем весеннем месяце. Но сейчас погода была как по заказу: дул ласковый ветерок, на голубом небе плыли белые облачка и ярко светило солнце.

На своей «девятке» я быстро доехала до коммерческого центра, где находился офис Барабанникова, и припарковалась в стороне от здания. Потом я поднялась по ступенькам, сообщила охраннику в стеклянной будке, куда я направляюсь, и поднялась на лифте на нужный мне этаж.

Я дошла до конца длинного, но узкого коридора и, отыскав табличку, о которой говорил предприниматель, постучала в дверь. Поскольку ответом мне была тишина, то я открыла дверь и вошла в приемную.

Это была просторная комната, обставленная современной офисной мебелью. У одного из окон, раскрытого по случаю теплой погоды, стояла молодая девушка модельной внешности и курила.

Прежде всего я обратила внимание на ее ноги. Впрочем, на них нельзя было не обратить внимание. Они «росли» даже не от ушей, а как будто бы от самой макушки.

Признаться, я еще не видела ничего подобного. Черная мини-юбка и туфли на пятнадцатисантиметровом каблуке еще больше подчеркивали это чудо природы. Если бы проводились конкурсы «Мисс Ноги», то эта девушка определенно претендовала бы на первое место.

В остальном же секретарша соответствовала традиционному облику секретарши: максимум косметики на кукольном личике, платиновые кудряшки и талия, которую можно было обхватить большим и указательным пальцами, как будто бы как минимум два ребра были удалены.

– Здравствуйте, – сказала я.

Секретарша отошла от окна и переместилась за компьютерный стол.

– Здравствуйте, – запоздало ответила она и вопросительно посмотрела на меня.

– Я к Владиславу Николаевичу, – ответила я на ее немой вопрос. – Он у себя?

– Вообще-то он на встречу собирался, – ответила «Мисс Ноги», – сейчас узнаю. Да, а кто вы? Как доложить?

– Татьяна Александровна Иванова.

Она встала из-за стола и прошла в кабинет. Вернувшись примерно через минуту, она сказала:

– Владислав Николаевич велел вас пригласить, проходите. – И она, снова усевшись за стол, начала обрабатывать ногти маникюрной пилочкой.

Я вошла в кабинет Барабанникова. Довольно большой, он был поделен на рабочую зону и зону отдыха.

Владислав Николаевич – представительный мужчина лет пятидесяти с зачесанными на косой пробор темными волосами – сидел за длинным столом для переговоров.

Увидев меня, он поднялся и прошел мне навстречу.

– Татьяна Александровна, если не возражаете, давайте пройдем вон туда. – Он жестом показал на уголок под развесистой пальмой в керамической кадке. Там стояли два мягких кресла, а между ними – маленький стеклянный столик.

Барабанников предупредительно пододвинул мне кресло.

– Вы что предпочитаете, Татьяна Александровна? Чай, кофе? – спросил он.

– Кофе без сахара.

– Сейчас я распоряжусь.

Он подошел к столу для переговоров и взял телефонную трубку.

– Анжелика, сварите нам кофе, – сказал он.

«Мисс Ноги» вкатила сервировочный столик и поставила на столик под пальмой чашки, дымящийся кофейник, сахарницу, розетку с нарезанным лимоном и шоколадные конфеты в коробке.

Когда Анжелика удалилась, я, сделав глоток из кофейной чашечки – кофе был сварен очень даже неплохо, сразу зауважала секретаршу и сказала:

– Я вас слушаю, Владислав Николаевич.

Барабанников тоже сделал несколько глотков и, поставив чашечку на столик, проговорил:

– Как я уже сказал по телефону, Татьяна Александровна, мой зять, Константин Александрович Бартелеймонов, был убит тринадцатого мая.

– Поподробнее, пожалуйста, Владислав Николаевич, – попросила я, – где именно был убит ваш зять и каким образом.

– Да, конечно, сейчас расскажу. Константин был застрелен вместе со своим телохранителем и водителем Никитой. Их тела находились в машине в лесополосе по дороге в поселок Дубки.

– Простите, перебью. Куда именно направлялся ваш зять, вам известно?

– Нет, я не в курсе этого. Видите ли, они со Светланой живут отдельно, поэтому… Мы, конечно же, общаемся, но подробностей их семейной жизни я не знаю. Как, впрочем, и деловой жизни Константина. Так только, в общих чертах.

– А если в общих чертах, то скажите, пожалуйста, Владислав Николаевич, Константин Александрович был успешным бизнесменом?

– Да, конечно. У него – развивающийся, надежный бизнес. Правда, компания по реализации газового оборудования «Прометей» принадлежит не ему одному.

– А кто же еще является ее владельцем?

– Его давний друг Николай Самодвигин. Они с ним компаньоны.

– В каких они отношениях?

– Ну, точно не могу сказать, но, кажется, в хороших.

– Трений между ними не наблюдалось?

– Да нет… кажется. Во всяком случае, Костя ничего мне об этом не говорил.

– То есть, иными словами, у Самодвигина не было причин избавиться от вашего зятя?

– Что? Нет, я так не думаю. К тому же Николай сейчас отдыхает за границей.

«Ну, то, что Самодвигин находится за границей, это еще ни о чем не говорит. Можно «заказать» своего компаньона и из номера отеля, – подумала я. – Однако этот факт нуждается в проверке».

– Так, в какое время суток произошло убийство? – задала я следующий вопрос.

– Как утверждают криминалисты, Костю и Никиту застрелили около одиннадцати часов утра.

– Так. А кто обнаружил тела?

– Какой-то проезжающий мимо автомобилист. Фамилию мне не сказали, но в полиции сведения о нем, естественно, имеются.

– Хорошо, я уточню. Стало быть, и ваш зять, и его телохранитель находились в машине?

– В машине. Синий «Майбах».

– Крутая машина, – заметила я.

– Да, Костя любит… любил шик.

– Скажите, а вашей дочери что-нибудь известно о том, куда мог направиться Константин Александрович? Ну, может быть, он сообщил ей перед отъездом?

– Нет, Светлана ничего не знает. Во всяком случае, она считала, что он ехал в свой офис. Она очень переживает случившееся. Да что там «переживает»! Она рыдает день и ночь.

– У них были хорошие, теплые отношения?

– Да, безусловно! То есть… по крайней мере, со стороны Светланы – однозначно.

– А со стороны Константина Александровича?

– Ну… как вам сказать… Нет, Костя, конечно, любил Свету, только…

– Скажите прямо, Владислав Николаевич, ваш зять изменял вашей дочери?

– Ох… Ну да, изменял. Ну и что? Это еще ничего не значит. И ни о чем не говорит. Понимаете, моя дочь… Светлана – не красавица, к тому же в детстве она переболела полиомиелитом, поэтому вынуждена прихрамывать и носить ортопедическую обувь. Но у них была крепкая семья! И ребенок есть, сын Артур. Ему десять лет, и он сейчас учится в Англии. Так что мимолетные… увлечения Кости – не в счет.

«Как знать. Обиженная им жена могла настолько пресытиться подобным положением дел, что наняла киллера, который застрелил ее благоверного, то есть как раз таки неблаговерного, вместе с его телохранителем».

– Владислав Николаевич, а кто является наследником вашего зятя? Ведь часть компании, кроме доли компаньона, принадлежит теперь вашей дочери? Или было составлено определенное завещание? Скажем, в пользу Артура.

– Я не знаю, – растерянно произнес Барабанников. – Ведь все это произошло так неожиданно. Костя же не планировал свою смерть. Он ведь совсем молодой… был, тридцать пять лет. Кто же в этом возрасте думает о смерти?

«Однако, если занимаешься бизнесом, к такому повороту событий надо быть готовым, – подумала я, – насчет завещания необходимо будет выяснить. Да и со вдовой познакомиться тоже придется, хотя она и рыдает день и ночь».

– Скажите, а родственники у Константина Александровича имеются? Родители, братья, сестры?

– Он единственный сын у матери. Его отец умер, когда Косте было года три, кажется. Вскоре Мария Валентиновна вышла замуж, так что Костю практически воспитал его отчим, Ипполит Алексеевич Ямпольский.

– А что же, Ямпольский не усыновил Константина Александровича? Ведь фамилии у них разные.

– Да нет, усыновил, конечно. Ипполит Алексеевич очень любит Марию Валентиновну, пылинки с нее сдувает, просто боготворит, знаете. Только Костя, когда стал совершеннолетним, взял фамилию своего отца.

– У него с отчимом были неприязненные отношения?

Барабанников замялся.

– Не могу сказать точно. Внешне они держались вполне… дружелюбно, что ли. А там… кто их знает.

«Значит, надо будет выяснить. Да и вообще поподробнее узнать о родителях Бартелеймонова».

– Хорошо, Владислав Николаевич, я согласна расследовать убийство вашего зятя.

– Татьяна Александровна! Я очень на вас рассчитываю. Вот, я уже приготовил ваш аванс.

Барабанников встал с кресла, подошел к столу и, взяв пачку купюр, протянул мне.

– Еще один момент, Владислав Николаевич. Мне нужны координаты вашей дочери и родителей Константина Александровича. Ну, телефоны, адреса.

– Конечно, сейчас я вам все напишу.

Через минуту он вручил мне лист вместе со своей визиткой.

– Вы, пожалуйста, держите меня в курсе дела, Татьяна Александровна, – попросил он.

– Непременно. Как только я что-то выясню, обязательно с вами свяжусь, – заверила я его.

Выйдя от Барабанникова, я подошла к своей «девятке», села в машину и закурила.

Фактов, над которыми можно было размышлять и строить версии, было немного. Предпринимателя Константина Бартелеймонова застрелили вместе с его телохранителем. Машину обнаружили в лесополосе недалеко от поселка Дубки.

Зачем туда поехал Бартелеймонов? Его тесть ничего не знает. Возможно, ситуацию насчет поездки сможет прояснить вдова Бартелеймонова? Та, которая беспрестанно рыдает. Еще имеется компаньон Николай Самодвигин. Правда, он сейчас за границей. Скорее всего, ему неизвестна цель поездки Константина. Наконец, родители Константина, мать и отчим.

Кого мне посетить в первую очередь? Вот что. Поеду-ка я сейчас к Володьке Кирьянову, выясню, что оперативникам уже известно по делу об убийстве Бартелеймонова. А уж потом установлю очередность.

Приняв решение, я уже взялась было за руль, но тут вспомнила, что еще не погадала на своих додекаэдрах. Обычно перед тем, как взяться за расследование, я обращаюсь за помощью к магическим «костям». Надо исправить это упущение.

Я произвела все необходимые в таком случае манипуляции и метнула «кости» на сиденье машины. Выпала комбинация:7+36+17, что означало: «Не медлите, иначе время одержит верх».

Ну, это понятно: преступления необходимо раскрывать по горячим следам. Значит, еду к Кирьянову. Но сначала все-таки позвоню, узнаю, на месте ли он.

– Алло, – сказала я в трубку, набрав номер.

– Я слушаю, – ответил Володька.

– Надо говорить: слушаю и повинуюсь.

– Иванова, ты, что ли?

– Ага, я.

– Я так и подумал. Ты в своем репертуаре.

– Володь, ты свободен?

– Увы, я женат, – притворно вздохнул Володька, – всерьез и надолго.

– Ну вот, теперь ты прикалываешься, – проговорила я нарочито обиженно.

– Ладно, Тань. У тебя ведь какое-то дело? Расследуешь?

– Ты угадал.

– Так ведь ты совсем недавно закончила поимку Ахвердова! – воскликнул Кирьянов. – Вроде несколько дней прошло, а ты снова впряглась…

– Ну что же делать, клиента ведь не интересует, успела я отдохнуть от предыдущего расследования или нет.

– И кто же на этот раз? – поинтересовался Володька.

– На этот раз, Киря, глава предприятия газового оборудования «Прометей» Константин Бартелеймонов.

– Есть такое дело, – Володька снова вздохнул, на это раз уже серьезно, безо всякого притворства.

– Ну и что скажешь? Небось уже в «глухари» записали?

– Ты угадала.

– Володь, можно, я к тебе сейчас подъеду? Познакомиться с материалами дела?

– Давай приезжай, – разрешил Кирьянов, – может, тебе и повезет. В смысле удастся.

– Киря, обижаешь. Или ты не знаешь, что для Татьяны Ивановой «глухарей» и «висяков» не существует?

– Ладно, извини. Давай к нам. Жду.

Я отключилась, положила сотовый в сумочку и завела мотор. Минут через десять я уже была у отделения полиции, где работал Кирьянов.

Я подошла к двери кабинета Кирьянова. Она была приоткрыта. Я увидела хорошо одетую женщину лет пятидесяти и девушку. Дама вела себя очень эмоционально.

– Я же вам говорю: пропал ребенок! Неужели не понятно?

Девушка поморщилась и хотела что-то сказать, но женщина продолжала:

– Почему вы не хотите ничего предпринимать? Что это такое, вообще? Я буду жаловаться!

– Успокойтесь, пожалуйста, и расскажите все по порядку, – терпеливо сказал Владимир.

– Так я и говорю, вы что же, до сих пор ничего не поняли? Мы с Игорьком и с Алиной, – дама кивнула в сторону девушки, – пошли в торговый центр выбирать ему костюмчик. И вот только я присмотрела подходящий, оборачиваюсь, а Игорька нет! Представляете?

Дама всхлипнула.

– Потерялся мальчик, пропал! Срочно начинайте его искать!

– Хорошо, начнем искать вашего мальчика, – сказал Володька и взял лист бумаги, – сколько ему лет?

– Двадцать девять, – ответила женщина и промокнула платком глаза.

Кирьянов отложил в сторону лист и ручку.

– Женщина, вы что, издеваетесь?

– Это вы издеваетесь! Я жаловаться буду!

– Да пожалуйста! – в сердцах воскликнул Владимир. – Мужику почти тридцатник, а его опекают, как трехлетнего!

– Да-а, – снова всхлипнула женщина, – а почему его нигде нет? И сотовый его не отвечает!

– Олеся Андриановна, да он, наверное, за сигаретами пошел, – высказала предположение молчавшая до сих пор девушка.

– За сигаретами?! – ужаснулась дама, – а почему ты ему разрешаешь курить?! Жена называется! Ребенок портит свое здоровье, а ей наплевать! Бедный мой сыночек, до него никому, кроме матери, нет никакого дела.

В это время у дамы затренькал сотовый.

– Игорешенька! – закричала она. – Это ты? Слава богу, ты нашелся, а мы… Где мы находимся? Как где? В полиции, конечно! Какого… мы там делаем? Так тебя ищем! Что? Поняла… идем уже, идем…

Женщина положила сотовый в сумочку и скомандовала невестке:

– Пошли, Алина.

Женщины вышли из кабинета Кирья-нова.

– А вот и я, – сказала я, входя в кабинет Владимира.

– Привет, Тань, еще раз, – устало произнес Кирьянов, – ты не представляешь себе, какой цирк мне только что устроили!

– Я все слышала, Володь, стояла около двери. К тому же дама так кричала, что не услышать ее мог только глухой.

– Проходи, садись. Я тебе уже дело Бартелеймонова приготовил. Вот, держи. – Он протянул мне тоненькую папочку.

Я села за стол и начала смотреть материалы.

Первым делом я обратила внимание на фотографию убитого. Очень красивый мужчина. Прямо киноактер. В глазах, правда, застыло совсем не киношное выражение боли и удивления. Именно удивления. Так, как будто он увидел кого-то знакомого.

На следующей странице я прочитала: «Константин Александрович Бартелеймонов, 1983 года рождения. Место рождения – город Тарасов. Высшее образование, окончил Тарасовский государственный технический университет. Работал…»

Что еще? Ага, вот: «13 мая был обнаружен в лесополосе по дороге в поселок Дубки… в машине… рядом находилось тело Никиты Андреевича Лукашова, телохранителя Бартелеймонова».

Так, паспорта и того и другого. Стало быть, опознать трупы не составило особого труда. Кроме того, на опознание были вызваны родители Бартелеймонова.

Далее шло описание предметов, найденных при убитых. И вот заключение судмедэкспертов: смерть и предпринимателя, и его телохранителя наступила в результате огнестрельного ранения в голову. Еще я прочитала показания Желторучко Евгения Петровича, который, собственно, и обнаружил брошенную машину, а в ней – застреленных Бартелеймонова и Лукашова. Надо будет с ним встретиться и расспросить поподробнее, вдруг всплывет какая-нибудь важная деталь, которая пригодится для расследования.

– Володь, а что говорит баллистическая экспертиза?

– А-а, экспертиза. Ну что. Бартелеймонов и Лукашов были застрелены из пистолета не отечественного производства.

– Вот как? – с удивлением спросила я. – А что за производство?

– Предполагается, что или «глок», или «беретта».

– И оружие он забрал с собой?

– Да. Пистолета нигде не нашли.

– Но ведь это не укладывается в рамки классического заказного убийства, когда киллер бросает оружие на месте преступления. Тебе, Володь, так не кажется?

– Согласен.

– Ну и какие приходят мысли на этот счет?

– Да пока никаких, – честно признался Кирьянов.

– А может быть… Если оружие импортное и убийца забрал его с собой, значит, он не захотел, чтобы его вычислили.

– Тань, но ведь это же элементарно, – усмехнулся Володька, – какой же преступник захочет, чтобы его нашли?

– Да погоди ты! Я же еще не закончила свою мысль. Я все это к тому веду, что здесь может быть замешана иностранная разведка.

– Ты серьезно? – Кирьянов в сомнении покачал головой. – Ты что же, хочешь сказать, что Бартелеймонов был резидентом? И его за какие-то грехи убрали?

– А что, ты считаешь, что такого варианта быть не может?

– Да ничего я не считаю. В принципе, может быть все что угодно. Доказательства нужны, вот что. Да ты и сама это знаешь лучше меня.

– Ладно. Значит, этот вопрос пока открыт. Что там дальше?

– Расстреляли их, можно сказать, в упор, – сказал Владимир.

– То есть с очень близкого расстояния? – уточнила я.

– Да.

– Но как же они подпустили к себе убийцу так близко? – недоумевала я. – Или он был знаком им?

– Может быть, и был знаком, – задумчиво произнес Володька. – А может быть, и нет. Кто-то, кого они не знают, тормознул их.

– Попросил типа подвезти?

– Ну, что-то вроде этого. Тут, Тань, понимаешь, в чем дело. Как раз недалеко от этого места, где их расстреляли, прямая дорога заканчивается и начинается поворот. Естественно, что водитель сбавил скорость. Убийца это знал и выбрал именно это место. Кроме того, пока он их поджидал, спрятавшись в кустарнике неподалеку, он выкурил не одну сигарету, а несколько штук.

– Опять не вписывается в имидж киллера, – заметила я, – он будет сидеть, не дыша, поджидая свою жертву. А тут – на тебе, дымит как паровоз. А кстати, какие сигареты он курил?

– «Мальборо».

– Ну, это уже кое-что, – обрадовалась я, – можно взять на анализ прикуса и слюны и…

– Не обольщайся, Татьяна, – осадил меня Владимир. – Киллер был умный, он курил сигарету, вставив ее в мундштук.

– Ах, черт! – вырвалось у меня. – Какой же он предусмотрительный. А может быть, он склонен к театральным жестам? Ну, мундштук там…

– Ага, инкрустированная трость, еще какой-нибудь прибамбас, – подхватил Володька с иронией. – Нет, Тань. Если бы наш киллер был благородных кровей, он не стал бы столь продолжительное время ошиваться в пыльных кустах. Он бы выбрал и место совсем другое, и возможно, и способ убийства.

– Например, выпустил бы стрелу из арбалета.

– А что? Мог бы задействовать и арбалет. – Владимир пожал плечами. – Не вижу в этом ничего необычного. Были и такие случаи. А вообще, Тань, этот киллер – очень хороший профессионал. Пусть он не вписывается в классическую схему, потому что забрал оружие, но это свидетельствует опять-таки о его большой осторожности. Он не оставил ничего, ни одного хотя бы мало-мальского следа. Лично у меня сложилось такое мнение: работал профессионал. И потом, Тань, я не уверен, что нам помог бы окурок с образцом слюны и прикуса. Ну это же киношный трюк, согласись. Только в кино находят окурок и почти тут же вяжут убийцу. В жизни такое не проканает. К тому же если уж раскручивать сигаретную тему, то вполне возможно, что киллер предпочитает совсем другую марку, а «Мальборо» специально прикупил, чтобы ввести в заблуждение.

– Что ж, такое тоже может быть, – согласилась я с Кирьяновым. – А что-то еще удалось прояснить? Ну, обратный путь киллера. Вот расстрелял он Бартелеймонова и Лукашова, а что дальше? Куда он потом делся?

– А дальше киллер двинул по дороге прямиком в лес. Там, в гуще, он сел в машину, оставленную под старым деревом, и был таков.

– Машина какая? Следы-то хоть остались?

– Остались, но нечеткие. Можно предположить, что это была «восьмерка».

– Ну хорошо, с киллером все более или менее понятно. А вот как быть с самим Бартелеймоновым?

– А что ты имеешь в виду?

– Да что ему понадобилось делать в лесу? Чего ради он туда поехал?

– Ну, если вернуться к твоей версии относительно иностранной разведки, то, возможно, у него была там назначена встреча с резидентом, – глубокомысленно произнес Володька. – Или это Бартелеймонов – резидент?

– Володь, я серьезно.

– Ладно. Зачем, спрашиваешь, он туда поехал?

– Да, зачем?

– Ну, возможно, у него где-то в том районе находились склады, еще какие-то подсобные помещения.

– Это необходимо будет выяснить, – сказала я. – Выяснить, действительно ли у него находились складские помещения в этом районе. Может статься, что он поехал туда совсем по другой причине. Никак не связанной с его бизнесом.

– Такое вполне возможно, – согласился со мной Владимир.

– Тесть Бартелеймонова утверждает, что у него развивающийся, надежный бизнес. То есть дела идут хорошо. Когда бизнес развивается семимильными шагами, то конкурентам это вряд ли нравится, – заметила я.

– Это ты о мотивах убийства?

– Ну да. Должна же быть причина, по которой его убили. Скажи, Володь, а супругу Бартелеймонова уже допрашивали?

– Вдову, ты хотела сказать.

– Да, конечно, вдову.

– Ну, только в общих чертах. Обстоятельной беседы не получилось. Она все время плачет, стенает, обвиняет нас в бездушии и черствости. «Как вы можете, – вопрошает, – у меня такое несчастье, горе, трагедия, а вы со своими допросами». Ну и все в таком же духе. Но кое-что нам все же удалось прояснить.

– Что, например? – тут же ухватилась я. – Зачем поехал в лес ее супруг, она знает?

– Нет, к сожалению. Ей это неизвестно. Она вообще считала, что он поехал в офис. И очень удивилась, когда узнала, в каком месте его расстреляли.

– И это все? Это все, что вам удалось узнать? – разочарованно спросила я.

– Ну, в общем-то, да. Остальное – мелочи, не заслуживающие внимания.

– Бывают на первый взгляд мелочи, а при ближайшем рассмотрении, оказывается, очень даже важные вещи, – заметила я.

– Согласен с тобой, Таня.

– Вдова может быть не так проста, как кажется. Кроме того, тесть Бартелеймонова проговорился, вернее, это я из него вытащила, что бизнесмен не очень-то хранил верность своей супруге. А сама супруга, то есть теперь уже вдова, в детстве переболела полиомиелитом и теперь ходит, прихрамывая, в ортопедической обуви. Что, согласись, совсем не придает ей шарма. Скорее наоборот.

– Ты что же думаешь, что вдова приложила руку к убийству?

– Не исключено. Женщина, изведенная ревностью, да еще и с физическим изъяном, – это, я тебе скажу, такая гремучая смесь. Отелло и не снилось.

– Что же получается? Дочь заказала своего мужа, а ее отец заказал расследовать его убийство?

– Светлана Владиславовна Бартелеймонова могла и не поставить в известность своего отца. Так что он вполне может пребывать в неведении относительно того, что устроила его дочь. Если это действительно она устроила. Я имею в виду убийство Бартелеймонова и его телохранителя.

– Тань, я думаю, что главный вопрос – это причина, по которой Бартелеймонов оказался на дороге, ведущей в Дубки. Если найти ответ на этот вопрос, то многое станет ясным. Мне вот представляется, что неспроста он поехал туда. У него была определенная цель. Иначе его поездка туда становится бессмысленной. Ведь не просто же ему захотелось побыть на природе и подышать свежим воздухом.

– Не забывай, Володь, что его там поджидал убийца, – напомнила я.

– Да, конечно. Поэтому первым делом надо выявить тех, кто знал о его поездке, о том, что он поедет туда. И зачем. То есть выяснить цель поездки.

– Да. Володь, ты прав. Потом выяснить их причастность или, наоборот, непричастность к убийству. То есть наличие алиби. Значит, я сейчас поеду к Бартелеймонову в офис, – сказала я, вставая со стула.

– Удачи тебе, Таня, – пожелал мне на прощание Кирьянов.

Я вышла из отделения, села в машину и закурила. Одновременно я стала размышлять о предстоящем расследовании.

Что мы имеем? Константин Бартелеймонов – успешный предприниматель. Определенно им была проделана большая и трудная работа, прежде чем он достиг успеха. Число людей, так или иначе знакомых с ним, может быть очень большим. Поэтому придется перебрать много вариантов связей. Причем не факт, что разработка одной из цепочек может оказаться именно той, которая приведет к разгадке преступления. Возможно, мне предстоит отработать несколько вариантов. А время… У меня нет столько времени, сколько имеется у официального следствия. Мои магические двенадцатигранники ведь предостерегли меня, указав, что время одержит верх, если я буду медлить. В конце концов, наниматель – Барабанников – платит мне приличные деньги за расследование. Значит, что? Значит, нечего, Таня, тут рассиживаться. Принимайся за дело.

Вопреки первоначальной мысли отправиться в офис Бартелеймонова я решила, что сначала пообщаюсь с тем, кто нашел убитых, а именно – с Евгением Петровичем Желторучко.

Я завела мотор и поехала.

Евгений Петрович Желторучко проживал в десятиэтажном одноподъездном доме на улице Стрелягина. Я позвонила по домофону.

– Кто? – спросил меня женский голос.

– Евгений Петрович Желторучко здесь проживает?

– Здесь.

– Он сейчас дома?

– А кто вы и что вам от него нужно?

– Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова, занимаюсь расследованием убийства предпринимателя Бартелеймонова. Евгений Петрович обнаружил его машину, и мне необходимо поговорить с ним.

– Но Евгений уже все рассказал полицейским, почему его опять…

– Простите, но я провожу частное расследование, поэтому мне и нужна эта информация.

– Ну что же. Раз так – проходите.

Домофон запищал, я открыла дверь и вошла в подъезд.

Когда я поднялась на девятый этаж, входная дверь была уже предусмотрительно открыта. На пороге меня встретила невысокая худощавая женщина лет шестидесяти. На ней был пестрый трикотажный халат, а на ногах – мягкие домашние туфли, отороченные мехом.

– Меня зовут Капитолина Сергеевна, – представилась она.

– Очень приятно, – сказала я.

– Проходите, – пригласила хозяйка и посторонилась, пропуская меня.

Я вошла и оказалась в просторной прихожей.

Повернув вслед за Капитолиной Сергеевной налево, я попала в большую комнату, судя по всему – гостиную. Обставлена она была с претензией на современный стиль. Посередине стоял модульный стол из стекла на хромированных ножках, а вокруг него – три стула необычных изогнутых форм. У одной из стен расположился широкий и длинный диван, одна из боковых стенок которого представляла собой мини-бар с подсветкой. Около дивана лежал ковер – шкура тигра. С армстронговского потолка свисала разноуровневая люстра со светильниками в виде металлических цилиндров.

– Присаживайтесь. – Капитолина Сергеевна показала на диван. – Я пойду приглашу Евгения. Это мой муж, – добавила она и скрылась за дверью смежной с гостиной комнаты.

Вскоре оттуда вышел мальчик лет шести-семи.

– Здрассти, – сказал он и, усевшись за стол, стал раскачиваться на стуле.

– Арсений, прекрати качаться! – строго сказала вышедшая из той же двери Капитолина Сергеевна.

Вслед за ней показался полноватый мужчина примерно ее возраста. Роговые очки и небольшая, аккуратно подстриженная бородка делали его похожим на профессора. Одет мужчина был в серые брюки и домашнюю флисовую куртку.

Мужчина подошел ко мне.

– Вы хотели со мной поговорить? – спросил он.

– Евгений Петрович, это ведь вы обнаружили машину с застреленными людьми?

– Да, я, – сказал Желторучко и сел рядом со мной на диван.

Капитолина Сергеевна села на другой конец дивана.

– Евгений Петрович, я частный детектив Татьяна Александровна Иванова, я занимаюсь расследованием этого убийства, точнее сказать, убийств. Расскажите, пожалуйста, при каких обстоятельствах вы обнаружили машину с телами.

– Да, собственно, тут и рассказывать-то особенно нечего. – Евгений Петрович пожал плечами. – Я поехал в поселок, чтобы проведать наших родственников. При въезде в лесополосу я увидел стоящий «Майбах». Поскольку он загораживал мне путь, я посигналил, чтобы он отъехал. Но поскольку на мой сигнал никакой реакции не последовало, то я подъехал почти вплотную, вышел из машины и подошел к «Майбаху». Заглянул в окошко и увидел расстрелянных мужчин.

– Дед, а признайся, ты ведь здорово очканул, когда увидел трупешники, – заметил мальчишка.

Он все так же продолжал раскачиваться на новомодном стуле. На замечания Капитолины Сергеевны он даже не прореагировал.

– Арсений! – всплеснула руками Капитолина Сергеевна. – Как ты выражаешься! Откуда такой полублатной жаргон?

– Баб, да сейчас все так выражаются, ты чё, не знала, что ль? Так чё, дед? Очканул?

– Да ничего я не очканул!

– Евгений, и ты туда же? – слабым голосом спросила хозяйка.

– Я позвонил в полицию, мне велели оставаться на месте до их приезда. Что я и сделал. А потом пришлось проехать с ними в отделение, дать показания.

– Да, ты ведь такой законопослушный, – вздохнула Капитолина Сергеевна. – Евгений, тебе пора собираться на лекцию, – уже строгим тоном проговорила она.

Я распрощалась с хозяевами и вышла из квартиры.

Ничего интересного Евгений Петрович не сообщил. Поэтому я сейчас поеду в офис Бартелеймонова.

Константин Бартелеймонов обосновался в пятиэтажном здании по Малой Казачьей. Я доехала туда минут за пятнадцать, благо пробок практически не было. Зато с парковкой возникли проблемы. Все места были заняты, поэтому, покрутившись так и сяк, прикидывая, куда бы мне поставить свою «девятку», мне все-таки пришлось остановиться за квартал от здания.

Только я вышла из машины и прошла примерно половину квартала, как попала в толпу гостей, прибывших на бракосочетание, поскольку районный ЗАГС находился напротив коммерческо-офисного центра.

Счастливые жених и невеста, а впрочем, уже счастливые молодожены улыбались и обменивались репликами, а также позировали многочисленным фотографам-друзьям.

Я подумала, что совсем рядом, в офисе Бартелеймонова, царит совсем другая атмосфера. Наверное, там уже была гражданская панихида. А может быть, теперь их не устраивают?

Я почему-то вспомнила, как хоронили нашего завуча, Ольгу Петровну. Народу в актовом зале, где стоял гроб, было не счесть. Пусть земля ей будет пухом и царствие небесное, как говорится, но я в тот момент вспомнила, как Ольга Петровна цеплялась ко мне по поводу распущенных волос, требуя, чтобы я их собрала в пучок.

Не понимаю, почему они ее так раздражали? Ведь длина их была чуть ниже плеч. Другие девушки-старшеклассницы носили куда длиннее, почти до талии. Ладно, «о мертвых хорошо или ничего».

Я прошла в здание и подошла к охраннику.

– Здравствуйте, – сказала я, – мне нужно пройти в офис компании «Прометей».

– Поднимайтесь на четвертый этаж. Они весь его занимают. Вы на прием? – поинтересовался мужчина.

– Ну, в общем, да. На прием.

– Проходите. Только вряд ли вас сейчас примут.

– А что там такое случилось? – прикинулась я удивленной.

– Да босса их застрелили. Вместе с телохранителем.

Я понимающе кивнула и стала подниматься по лестнице. Сзади я услышала стук каблуков. Я обернулась и увидела высокую полную девушку. Несмотря на лишний вес, она довольно легко поднималась по ступенькам.

Девушка обогнала меня, и я проводила взглядом ее обтянутую красным мини-платьем стретч фигуру. И почему некоторые женщины выставляют свою внешность в таком невыгодном свете?

Я поднялась по лестнице на четвертый этаж, открыла стеклянную дверь и оказалась в широком коридоре. Здесь, по всей вероятности, недавно был сделан ремонт. Штукатурка на стенах была еще свежей, не совсем высохшей. А в одном дальнем углу я заметила несколько мешков, скорее всего, со строительным мусором. По обе стороны коридора располагались кабинеты, двери которых были закрыты.

Я пошла вперед, и в это время дверь самого дальнего кабинета распахнулась. Из нее вышла целая делегация – человек шесть, не меньше – и направилась в мою сторону. До меня стали долетать отдельные слова: «маржа», «дебет», «профицит». Потом я услышала реплики, которыми обменивались вышедшие:

– Милое дело! – недовольно воскликнула ухоженная дама лет сорока пяти – сорока восьми. – Что же, мне теперь ни с чем возвращаться?

– Ну, Аделаида Степановна, – укоризненно проговорил солидный мужчина немного постарше ее, – что же вы так… Тут такое дело, такие форс-мажорные обстоятельства!

– Да ладно вам, Геннадий Борисович, – отмахнулась дама, – какой уж тут форс-мажор? Бизнесменов почти каждый день убивают, это уже никому не в диковинку. Я о другом говорю: должен же быть заместитель, в конце концов! Компания не может функционировать без руководителя. А у них одно ответственное лицо где-то за границей прохлаждается, а другое – в больнице находится. С кем договора заключать?

– Вот-вот! – подхватила молодая женщина и вытащила пачку сигарет. Геннадий Борисович тут же галантно щелкнул зажигалкой. – Да меня шеф теперь убьет, – сказала женщина, затягиваясь и пряча пачку «Парламента» в сумочку.

– Не убьет, Регина, не преувеличивайте, – спокойно заметил мужчина средних лет и подхватил ее под руку. – Я предлагаю вот что. Давайте дождемся их юрисконсульта.

– Да когда он еще объявится? – с досадой задала риторический вопрос Аделаида Степановна.

– А мы пока пойдем пообедаем, – сказал Геннадий Борисович и первый стал спускаться по лестнице.

Посмотрев им вслед, я прошла по коридору, миновав еще несколько кабинетов, и, дойдя до двери, на которой висела табличка «Приемная», постучала. Поскольку никакого ответа я не услышала, то открыла дверь и вошла. Прямо напротив входной двери находился компьютерный стол светло-коричневого цвета, за которым сидела та самая полная девушка, которая встретилась мне на лестнице.

– А мы сегодня никого не принимаем, – сообщила девушка, – приходите…

Тут она запнулась, видимо, не зная, какую дату назвать.

Я спокойно закрыла за собой дверь и прошла к секретарше. Теперь я разглядела ее полностью. Лицо девушки поражало буйством красок. Преувеличенно широкие и черные брови, ресницы, щедро намазанные синей тушью, тени на веках, переливающиеся всеми цветами радуги, тональный крем цвета загара, густо припудренные щеки, пламенеющие свекольным румянцем, кораллово-красные губы, увеличенные контурным карандашом и перламутровой помадой. Хорошо еще, что секретарша не додумалась сделать свои волосы серо-буро-малиновыми, а оставила естественный приятный каштановый оттенок. Но как знать, может быть, эксперименты с волосами еще впереди? Правда, челку девушка отрастила до самых бровей и поправляла ее то и дело взмахом руки.

– Я же сказала…

– Что вы никого не принимаете, – продолжила я фразу и села в кресло рядом с компьютерным столом. – Я слышала.

Секретарша удивленно посмотрела на меня. В ее больших серых глазах читался вопрос, чего же это я расселась тут, если мне было ясно сказано, что приема нет? А я, в свою очередь, глядя на нее, недоумевала, как это Бартелеймонова угораздило принять на работу такое «чудо природы». Мало того что комплекция у девушки была, мягко говоря, совершенно не того формата, который требовался для этой должности, так еще и по части косметики был явный перебор.

– А раз слышали, то чего же вы…

Девушка снова запнулась и наморщила лоб, и я подумала, что у нее какие-то проблемы с мыслительным процессом, поскольку она явно затрудняется заканчивать фразы.

– Вас как зовут? – спросила я, поскольку не заметила на ее массивной фигуре бейджика.

– Елизавета, – ответила девушка и тут же спросила: – А вас как?

– А я – Татьяна Александровна Иванова. И пришла я поговорить о вашем покойном шефе, Бартелеймонове Константине Александровиче.

– Так вы из полиции, что ли?

– Нет, я частный детектив.

Я достала лицензию.

– Детектив? А что это такое? Детектив, это вообще-то… книга так называется. Но вы же… не книга, – закончила она растерянно.

– Ну, кроме жанра, детективами еще называют и сыщиков, – объяснила я. – Тех людей, которые расследуют преступления.

– Никогда не видела живых детективов, – заметила Елизавета.

Хм, что она имела в виду? Что видела только мертвых детективов?

– Да еще к тому же и женщин, – продолжала Елизавета. – Обычно ведь сыщики – это мужчины, ведь так? Ну, Шерлок Холмс там. Еще…

Она снова задумалась, и я подумала, что на этом ее познания, видимо, закончились.

– Вообще-то, полиция у нас уже была, – начала Елизавета, – и я… меня… допрашивали, что ли. Или как это называется?

Девушка вопросительно посмотрела на меня.

– Снимали показания, – подсказала я.

– Да, вот… это самое, эти самые показания.

– Скажите, Елизавета, а вы давно здесь работаете? – спросила я.

– Ой, нет. Совсем недавно. Ну, с месяц примерно, только-только привыкла к Константину… Александровичу, а тут такое произошло… такое событие, что ли. В общем, трагедия, или… короче…

Тут Елизавета совсем смешалась, скорее всего, не зная, к какому разряду отнести убийство Бартелеймонова.

Н-да, своеобразная секретарша у предпринимателя. Представляю себе, как намучились оперативники, допрашивая ее.

– Елизавета, я понимаю, что вы выбиты из колеи этим трагическим событием. Но мне необходимо уточнить у вас некоторые детали. Вы можете сосредоточиться и ответить на мои вопросы?

– Да-да. Конечно. Я постараюсь, – ответила Елизавета и в который раз отвела со лба челку.

– Скажите, – начала я, но тут дверь в приемную открылась, и на пороге показалась такая же полная, как и Елизавета, молодая женщина лет тридцати с небольшим.

– Лиз! – закричала она. – Ну ты как? Уже пила чай? Да? А чего тогда меня не приглашаешь?

– Тише, Марго, тише, чего ты кричишь? – так же громко спросила Елизавета. – Не пила я еще чай.

– И чего? Не будешь, что ли? – удивилась Марго. – А чего так?

– Ну ты чего, не понимаешь, что ли?

– Так ты о шефе, что ли? Ну что же теперь, не есть не пить? Жизнь-то ведь продолжается, – совершенно справедливо заметила женщина. – Ну так что? Пригласишь ты меня наконец?

– Да ну тебя, Марго! – с досадой воскликнула Елизавета. – Ты что, не видишь, что ли: у меня посетительница, частный… этот… детектив-сыщик. Убийство будет расследовать. Так что некогда мне сейчас.

– Ну… тогда ладно. Пошла я, – сказала Марго и вышла.

– Так вот, Елизавета, скажите… – снова начала я, но девушка меня перебила:

– Простите, Татьяна… извините, забыла, как ваше отчество.

– Александровна, – сказала я.

– Татьяна Александровна, не могли бы вы… не могли бы мы… В общем, давайте попьем чаю, в самом деле. Я когда голодная, то плохо соображаю.

– Ну что же, давайте, – согласилась я, подумав, что раз уж соображение у Елизаветы так зависит от пищеварения, то другого выхода нет.

– Я сейчас, мигом все соберу, – обрадовалась девушка. – Только дверь запру, а то кто-нибудь еще нагрянет.

Она буквально запорхала, включив электрический чайник и вынув из нижней секции шкафа поднос с чашками, чайными ложечками и блюдцами. Потом появились два больших контейнера, две сахарницы с колотым сахаром и сахаром-песком, большой лимон и коробка конфет «Коркунов».

Елизавета решительно отодвинула на край стола монитор, постелила кружевную скатерть и расставила на ней чайные приборы. Из контейнеров она извлекла два огромных куска пирога и порезала их, после чего положила кусочки на большое блюдо.

– Вам какой чай, Татьяна Александровна? Черный или зеленый? – спросила Елизавета.

Я бы предпочла, конечно же, кофе, но Елизавета, словно прочитав мои мысли, сказала:

– Правда, есть еще и кофе. Но я его принципиально не пью, он забирает кальций у организма, поэтому очень вреден. Но для посетителей у нас всегда есть растворимый, Константин Александрович требует… требовал, чтобы кофе всегда был под рукой. Ну, мало ли кто захочет. Вместо чая. Так вам кофе или чай?

– Давайте чай, – сказала я, рассудив, что лучше чай, чем растворимая бурда вместо кофе.

Когда чай был заварен и разлит по чашкам, Елизавета предложила:

– Попробуйте пироги, Татьяна Александровна. Один с персиками, а другой – с яблоками. Сама пекла.

Я откусила кусок и от того и от другого. Пироги оказались очень вкусными.

– Изумительные пироги, – похвалила я.

– Сама пекла, – с гордостью повторила Елизавета. – И тесто сама ставила. Я никогда не беру готовое. Все люблю сама делать. И пеку пироги очень часто, люблю их очень.

«Тогда понятно, почему у тебя, голубушка, такие излишки жира и полное отсутствие талии, – подумала я. – Тут уж так: или фигура, или пироги».

– Так, наверное, это очень долго? – спросила я. – Замешивать тесто, потом печь.

– Да ну, что вы, совсем недолго. Я вот утром вчера покрутилась-покрутилась, поставила тесто, с работы пришла – нас рано отпустили – пришла домой и все испекла.

Елизавета налила обжигающе горячий чай в блюдечко и принялась дуть на него, а потом стала пить с сахаром вприкуску. В этот момент она мне напомнила кустодиевскую купчиху.

– Так вы сейчас и не работаете по-настоящему? – уцепилась я за фразу о том, что вчера их рано отпустили.

– Да… почти не работаем, – Елизавета поставила блюдце на стол и махнула рукой, – какая уж тут работа… у нас и руководства-то совсем не осталось на месте. Да вы пейте чай, Татьяна Александровна, я вам еще подолью. Это настоящий кенийский, высшего качества.

Я и сама поняла, что пью не фуфлыжный напиток. Но ведь я здесь не затем, чтобы чаи распивать да пироги трескать.

– Скажите, Елизавета, у Константина Александровича были враги? – спросила я прямо.

Девушка даже отшатнулась:

– Враги? Да вы что? Какие враги? Нет, конечно!

– Ну, не враги, а может быть, недруги? – я несколько смягчила формулировку своего вопроса.

– Н-нет, не было и недругов, – как-то нерешительно ответила девушка. – Его вообще-то все уважали здесь. Он, как это говорится, пользовался авторитетом.

– Вы имеете в виду сотрудников компании?

– Ну да, сотрудников. Да и вообще…

– Ну хорошо. Тогда расскажите, кто входит в руководство компании, – попросила я.

– Ну кто… Константин Александрович. То есть… входил. Потом еще Николай Витальевич Самодвигин, это компаньон Константина Александровича.

– Он сейчас здесь? В офисе? – быстро спросила я. – С ним можно встретиться и поговорить?

Елизавета тяжело вздохнула:

– Нет, нельзя с ним встретиться и поговорить. Нет его в городе и вообще в стране.

– А где же он? – задала вопрос, хотя от Барабанникова уже знала, что компаньон Бартелеймонова сейчас находится на отдыхе за границей.

– Николай Витальевич уехал отдыхать, – подтвердила девушка.

– Ему уже сообщили о несчастье?

– Ему нельзя ничего сообщить, – Елизавета опустила голову, – он всегда когда уезжает отдыхать, то отключает мобильник. Считает, что это будет не отдых, если его все время будут теребить звонками.

– А когда он должен вернуться?

– Я не знаю. Константин Александрович был в курсе.

– И все? Больше никто не знает о сроках его отдыха?

– Ну, может быть, еще Леонид Григорьевич.

– А кто это?

– Это главный бухгалтер компании. Леонид Григорьевич Сидельников. Но он сейчас лежит в больнице.

– В какой больнице он находится?

– Сейчас вспомню. Кажется, в Первой клинической больнице. Да, точно, в Первой клинической.

– Так что же получается? Компания сейчас находится без руководства? Хотя бы один ответственный человек имеется?

– Имеется, – тихо ответила Елизавета. – Юридический консультант.

– Как его зовут?

– Аркадий Сергеевич Сокольников, – ответила девушка и добавила: – Это мой племянник.

– Простите? Вы, наверное, хотели сказать, дядя? – спросила я, удивленно глядя на Елизавету.

По моим прикидкам, ей было не больше двадцати лет. В таком случае ее племяннику должно было быть… то есть он что? Еще не вышел из школьного возраста?

– Нет, это мой племянник, – твердо проговорила девушка. – Правда, не родной, а двоюродный, а может, и троюродный. Мне девятнадцать лет, а Аркадию – тридцать. Ну, так уж получилось, что мой папа является двоюродным братом бабушки Аркадия. Папе семьдесят лет, я у них с мамой поздний ребенок. Вернее, у папы есть еще одна дочь, старшая, от первого брака. А Аркаша попросил Константина Александровича взять меня к себе в секретарши, – бесхитростно сообщила девушка.

«Ах, ну конечно, семейственность еще ведь никто не отменял, – подумала я, – и вряд ли отменит. Кстати, а перекус определенно пошел Елизавете на пользу. Она перестала запинаться на каждом шагу. И вполне связно теперь излагает свои мысли».

– А вторая жена моего папы была бездетная, так что у меня есть только одна единокровная сестра. И еще Аркаша, – продолжала рассказывать Елизавета.

Я уже перестала что-либо понимать в запутанных родственных связях Елизаветы и ее племянника.

– Хорошо, племянник так племянник, – согласилась я, решив больше не возвращаться к теме родственников Елизаветы. – Скажите, что вам известно об отношениях Константина Александровича и его компаньона? Николая Витальевича Самодвигина.

– Ну, так, ничего особенного. – Елизавета пожала полными плечами. – Кажется, они учились вместе. То ли в школе, то ли в институте. Правда, Аркадий как-то сказал, что они познакомились на какой-то там конференции, которую устроили специально для предпринимателей. Поэтому точно я ничего не могу сказать.

– Так, понятно. Что еще вам известно? Они сразу же начали заниматься газовым оборудованием?

– Кажется… хотя. Нет, вроде бы они сначала продавали компьютеры и только потом стали торговать газовым оборудованием.

– Так как же все-таки они общались? – я вернулась к первоначальному вопросу о взаимоотношениях Бартелеймонова и Самодвигина.

– Да нормально они общались.

– То есть между ними не было ни споров, ни скандалов, ни тем более конфликтов? – продолжала я уточнять.

– Ну, я не могу так сказать. Может быть, и были. Теперь только Николай Витальевич может сказать.

– Елизавета, я вас правильно поняла: вы не слышали, как они ругались, скажем так, но не исключена возможность, что они все-таки были недовольны друг другом?

– Я очень недавно пришла сюда, поэтому… Я не могу судить, но… вроде бы как-то холодно они общались в последнее время. Кажется, однажды даже зашел вопрос о том, какой процент прибыли причитается каждому. Вроде бы так.

– А… скажите, Николай Витальевич часто устраивает себе отдых? В том числе и за границей?

– Пожалуй, что да, довольно часто.

– Скажите, Елизавета, а как сотрудники компании восприняли весть об убийстве шефа?

– Ну как. Сначала все взбудоражены были. Потом немного все улеглось.

– Какие-то предположения насчет убийства у людей есть?

– Да особенно никто ничего не обсуждает. Но…

– Что вы хотите сказать?

Елизавета подошла к двери, открыла ее и выглянула в коридор. Потом снова заперла дверь и вернулась на свое место.

– Так что вы хотели сказать? – спросила я снова.

– Ходят слухи, что в этом заинтересован Николай Витальевич, – почему-то шепотом сказала девушка, хотя, кроме нас с ней, в кабинете больше никого не было.

– Это означает, что у них все-таки были конфликты?

– При мне они не ссорились, – твердо сказала Елизавета. – И от других сотрудников я не слышала ничего подобного. Просто, понимаете, Николай Витальевич занимает офис на Девятой Дачной. А здесь он появляется сравнительно редко. У него там и секретарша имеется, Ядвига Леопольдовна.

– Она что, полька по национальности?

– Да вроде бы. Но точно я не знаю.

– И вы с ней не общаетесь?

– Нет, конечно. – Елизавета удивленно взглянула на меня. – Она же на Дачных сидит, а я здесь. И вообще… Она какая-то нелюдимая. Вечно хмурая, никогда не улыбнется.

– Скажите, а может быть, вы слышали разговоры о том, что Николай Витальевич и Константин Александрович планировали отделиться друг от друга? Ну, то есть работать независимо друг от друга, – пояснила я.

– Нет, никогда о таком не слышала. – Елизавета с еще большим удивлением посмотрела на меня.

У меня не было оснований не верить всему тому, что рассказала Елизавета. К тому же зачем ей было что-либо скрывать? Она на этой должности совсем недавно, без году неделя, как говорится. Поэтому она еще не успела войти в курс дела и всего того, что творилось в компании. А то, что знала, выложила безо всяких прикрас. Но тем не менее нельзя сбрасывать со счетов определенные разногласия, которые, несомненно, были между Бартелеймоновым и Самодвигиным. Просто не бывает ведь так, чтобы отношения всегда оставались бы идеальными. Так даже в семье не бывает, между близкими людьми. Что уж тут говорить о посторонних людях, связанных только коммерческими интересами. Однако мне стало ясно, что непонимание это носило скорее локальный, чем глобальный характер. Иначе сотрудники перетирали бы ситуацию на всех углах.

Но все-таки окончательно отказываться от того варианта, что Самодвигин заказал Бартелеймонова и, естественно, профинансировал устранение компаньона, было нельзя.

Стало быть, эта версия пока оставалась. Необходимо было проверить ее в самое ближайшее время. Хотя как это сделать, если Самодвигин сейчас находится за границей? И когда вернется, неизвестно.

В принципе, если убийство организовал он, то он может оставаться вне досягаемости неопределенно долгое время. Действительно, это самая удобная позиция. Где находится предполагаемый заказчик – никто не знает. Допросить его на предмет нахождения во время убийства Бартелеймонова, то есть подтвердить или опровергнуть его алиби, не представляется возможным. Так что же делать в таком случае?

«Отрабатывать другие варианты, Таня», – сказала я самой себе.

– Елизавета, у меня к вам еще такой вопрос будет. Скажите, происходили ли с Константином Александровичем какие-то из ряда вон выходящие события в последние дней пять-шесть перед убийством?

– Какие-то такие события? А что должно было произойти? Я не понимаю… – растерянно сказала девушка.

– Ну, может быть, он был очень расстроен, или, наоборот, радовался чему-то?

– Да нет, ничего такого не было. Ну, то есть он был как всегда.

– Одним словом, бурных проявлений радости или печали вы за своим шефом не заметили?

– Да, не заметила, Константин Александрович вообще-то всегда был такой… ну, невозмутимый, что ли. Ну, не как робот, конечно, но все же…

– Хорошо, я вас поняла. Тогда давайте сделаем вот что. Вы постараетесь сейчас вспомнить, как обычно проходил рабочий день у вашего босса. Ладно?

– Ну ладно, хотя и вспоминать-то особенно нечего. Значит, Константина Александровича привозил сюда, в офис, его телохранитель и водитель Никита. Приезжали они обычно часам к десяти утра. Ну, иногда чуть позже, около половины одиннадцатого.

– Так, Константина Александровича привозил телохранитель и по совместительству водитель, – повторила я. – А кстати, вы не знаете, почему Константин Александрович обзавелся телохранителем?

– Не знаю. А что, это может быть важно?

– Я спросила потому, что, может быть, были какие-то угрозы в адрес вашего шефа? Или покушения? Было что-то подобное?

– При мне ничего такого не было.

– И от других сотрудников вы ничего подобного не слышали?

– Нет, ничего не слышала. Может быть, так полагается? Ну, бизнесмены ведь нанимают себе телохранителей, – пояснила Елизавета. – Они даже для своих жен нанимают охранников. Хотя в случае Константина Александровича это было бы лишним.

– Лишним что?

– Ну, нанимать охранника для хромоножки.

– Простите, хромоножка – это кто?

– Да жена Константина Александровича! То есть теперь уже вдова.

– А почему вы считаете, что охранять жену вашего шефа не было необходимости?

– Да кому она нужна? Вы просто ее не видели. Худая, как щепка, хромая к тому же, видимо, болезнь у нее такая. Кто на нее позарится? Смешно даже! – хмыкнула Елизавета.

– Ладно, давайте вернемся к обычному распорядку рабочего дня Константина Александровича, – предложила я. – Стало быть, он поднимался сюда, в офис, а его телохранитель оставался в машине и дожидался распоряжений шефа? Так?

– Да, так. Никита в основном находился в машине. Только очень редко, кажется, пару раз всего он поднимался сюда, в приемную, и сидел здесь, пока Константин Александрович не позовет его.

– Что, ваш шеф приглашал его к себе в кабинет? – уточнила я.

– Нет, Константин Александрович, когда быстро заканчивал свои дела, выходил из кабинета, и они вместе куда-то уезжали.

– Елизавета, а что вы можете сказать о Никите?

– Ой, я мало с ним общалась. Ну, потому что он ведь в основном все время в машине находился. А потом… Он такой неразговорчивый был, хмурый, неприветливый. Когда сюда приходил вместе с Константином Александровичем, сидел как истукан в углу на стуле. Двух слов от него нельзя было услышать. Хотя что от него ожидать-то? Он ведь в детдоме воспитывался, сирота круглая.

– Ладно, с телохранителем более-менее понятно. Теперь расскажите, как ваш шеф принимал посетителей? Я имею в виду, они предварительно договаривались с ним о дате своего визита? Или же к нему можно было попасть в любое время?

– Нет, Константин Александрович не сидел весь день, как простой служащий. Для того чтобы решать простые вопросы, есть заместители. Вот в основном посетители и шли к ним. А если какой-то вопрос замы не могли решить, то тогда людей отправляли к Константину Александровичу. В основном это касалось подписания договоров или чего-то подобного. В общем, если было что-то серьезное.

– Но тогда получается, что Константин Александрович принимал решения единолично? То есть он не совещался со своим компаньоном, так?

– Да, получается, что так, – согласилась Елизавета.

– И что, у них, как у компаньонов, не было по этому поводу трений, недоразумений?

Елизавета пожала плечами.

Я решила до конца прощупать эту тему – тему взаимоотношений Бартелеймонова и Самодвигина. Как же так? Два совершенно равных по величине руководителя солидной компании находятся в разных офисах, расположенных почти в противоположных концах города. И при возникновении определенных трудностей в функционировании предприятия каждый решает так, как считает нужным лично он сам? И чтобы при таком положении дел любой из них был бы доволен друг другом? Что-то верится в это с трудом.

– Значит, лично на прием к Константину Александровичу в эти дни никто не записывался?

– Я на память не помню, – сказала девушка, – надо посмотреть в ежедневнике. Но он у Константина Александровича в кабинете.

Она вопросительно посмотрела на меня.

– Ну так давайте пойдем и посмотрим, – предложила я.

– Хорошо, пойдемте, – кивнула Елизавета.

Кабинет Константина Бартелеймонова был оформлен в классическом стиле. Прежде всего в глаза бросился массивный прямоугольный стол для переговоров в форме буквы «Т», выполненный из темного дерева. Стол был расположен перед большим панорамным окном с тяжелыми портьерами темно-синего цвета, затканными золотистыми узорами. Настенные панели, тоже из дерева темных тонов, а также лепнина на потолке и паркетный пол наполняли это помещение духом респектабельности и надежности. Все было весомо, дорого и престижно. Хотя, на мой взгляд, такая отделка кабинета подошла бы больше для руководителя постарше. Даже кабинет тестя Бартелеймонова – Владислава Барабанникова, в котором я была совсем недавно, выглядел по сравнению с бартелеймоновским как-то, я бы сказала, легковесно, что ли.

Елизавета прошла к столу и взяла большой ежедневник. Пролистав его, она прочитала записи:

– Вот, Татьяна Александровна, тут записано, что Константин Александрович принимал Лисенчикова П.А. из Базарного Карабулака, потом – Колесниченко А.Б. Этот приехал из Татищева. Они подписывали договора на поставку газовых котлов.

– Они вели переговоры при вас?

– Ну, в кабинете я не присутствовала. Просто Константин Александрович попросил меня организовать им чай. Я принесла все в кабинет и вышла. Такие солидные мужчины, эти посетители.

– Так, кроме этих двоих, больше ваш шеф никого не принимал?

– Нет. Константин Александрович занимался только с ними. Это была крупная поставка, поэтому и переговоры должен был вести руководитель, а не менеджер.

– Скажите, а незапланированных посетителей в эти дни не было? Ну, может быть, пришел кто-нибудь не по поставкам, а, скажем, по вопросу э… благотворительности. Ваша компания ведь, наверное, принимает участие в подобных акциях?

– Да, конечно. У нас есть специальная статья расходов. Но с этими вопросами идут к заместителям.

– Значит, было только два визитера, Лисенчиков и Колесниченко, – задумчиво произнесла я. – Скажите, а телефонные звонки к вашему шефу в эти дни поступали?

– Ой, ну конечно же, были. Только я принимаю их в то время, когда Константина Александровича нет в кабинете. А так – на звонки отвечает он сам.

«Странно, ведь почти везде сначала секретарь снимает трубку и спрашивает, кто и по какому поводу звонит, – подумала я, – ладно, в каждой избушке свои погремушки».

– И что, были такие звонки, на которые отвечали вы? Или шеф в эти дни всегда находился у себя в кабинете?

– Ну, почти все время. Только один раз я ответила. Это когда Константин Александрович уже уехал.

– И кто же звонил? Мужчина, женщина?

– Мужчина.

– И что он хотел?

– Он просил передать Константину Александровичу, что долг платежом красен.

– Вот как? Это все?

– Ну да, все.

– И этот мужчина не назвал себя?

– Нет, он только сказал, что Константин Александрович знает, о чем идет речь. Наверное, поэтому он и не стал называть себя.

«Очень интересно. О каком долге шла речь? И не в этом ли причина убийства? – подумала я. – Мог ли Бартелеймонов не выплатить долг, а его за это убили? Но в таком случае звонивший ничего не выиграл. Наоборот, он только потерял. Ведь покойник не может отдать долг».

– А вы, Елизавета, передали шефу этот разговор с напоминанием о долге?

– Да, конечно. Я все в точности передала.

– А что Константин Александрович? Как он воспринял? Удивился? Расстроился?

– Нет, и не удивился, и не расстроился. Он спокойно сказал мне «спасибо».

– И вы поняли, для него этот звонок не был неожиданностью? Что он в курсе того, кто напомнил ему о долге, хотя звонивший и не назвал себя.

– Да, все так.

– Теперь скажите, а каким тоном говорил это мужчина? Был ли он недоволен, сердит? Может быть, вы уловили в его голосе угрозу?

– Да нет, он нормально разговаривал. Ничего такого, о чем вы говорите, не было.

– А голос у мужчины был какой? Ну, можно было понять, пожилой это человек или, наоборот, молодой?

– Я думаю, что этот мужчина, который звонил, был все-таки… в годах. Ну, молодым его точно нельзя назвать.

– Может быть, вы заметили, что мужчина как-то необычно произносит слова? Гнусаво, например, как если бы у него был заложен нос? Или он, например, не выговаривает букву «эр»?

– Да все он выговаривал, все четко сказал, все буквы.

– А когда он звонил?

– Ой… вот не помню точно. Я ведь звонки передаю устно, запись не ведется. Но помню, что это было несколько дней назад.

– Ладно. Давайте теперь перейдем к взаимоотношениям Константина Александровича и вашего дяди, то есть, простите, вашего племянника, Аркадия?..

– Аркадия Сергеевича, – напомнила Елизавета. – Ну, какие у них были взаимоотношения? Я даже и не знаю, что сказать.

– Вы сказали, что ваш дя… племянник является юрисконсультом компании. Так? А помимо служебных отношений их что-то еще связывало? Ну, я имею в виду, общались ли они в свободное от работы время?

– Да! Они были, можно сказать, друзьями. Ну, не близкими, а скорее… ну, как это говорят…

– Приятелями, вы хотите сказать?

– Вот-вот, приятелями.

– И как именно они общались в нерабочее время?

– Они посещали рестораны, в сауну очень любили ходить. Да, и еще ипподром.

– Ипподром? Что, они оба увлекались лошадьми?

– Ну, не совсем лошадьми… они… играли.

«Так, стало быть, делали ставки, выигрывали-проигрывали. Не проиграл ли Бартелеймонов на скачках? А проиграв, остался должен. Отсюда и напоминание неизвестного мужчины о том, что долг платежом красен».

– Хорошо. А где сейчас ваш… дя… племянник?

Тьфу, и что ко мне привязалось это слово!

– Да вот, и сама не знаю. Звоню-звоню ему на сотовый, а он недоступен, – с тревогой сказала Елизавета.

– А может, он, как и компаньон Константина Александровича, тоже любит отключать телефон, если находится вне офиса?

– Нет, что вы! Аркадий ответственный. Вот я уже и беспокоиться начала, а вдруг с ним что-то случилось… нехорошее. Вдруг его тоже… убили?

Елизавета испуганно закрыла рот рукой и посмотрела на меня глазами, полными слез.

– Ну, не надо думать о плохом, – подбодрила я ее, хотя и сама подумала о том же.

А что? Чем черт не шутит? Возможно, на компанию планомерно «наезжают». Поэтому ожидать можно все что угодно.

– Ладно, Елизавета, я пойду. Спасибо вам.

Мы вышли из кабинета Бартелеймонова и прошли в приемную.

В дверь кто-то нетерпеливо стучал. Елизавета открыла дверь.

– Ну что? Ваш юрисконсульт вернулся? – в дверях стояла Регина, та самая, которая опасалась, что ее босс убьет за неподписание договора с компанией «Прометей».

– Нет еще!

– Ладно, тогда мы его подождем, – сказал Геннадий Борисович и прошел в приемную.

– Вы что? Собираетесь здесь ждать, в приемной? – недовольно спросила Елизавета.

– Ну а где же еще? – вступила в разговор Аделаида Степановна. – Не в коридоре же нам стены подпирать, девушка!

– Меня Елизаветой зовут! – бросила девушка.

– Очень приятно, вот и познакомились, – заметила Регина и села на диван.

Я потихоньку вышла из приемной, оставив Елизавету разбираться с отобедовавшими Аделаидой Степановной, Региной, Геннадием Борисовичем и другими.

Я спустилась по лестнице, вышла на улицу и направилась к своей машине.

Кажется, Елизавета рассказала мне все, что знала. Несмотря на то что работала она в компании, по ее словам, очень недолго, она была в курсе того, что здесь происходило. У меня не было оснований сомневаться в правдивости ее показаний. Девушка она простоватая, иногда даже наивная, но чувствовалось, что она ничего не привирала и не приукрашивала.

Какие же первые выводы можно было сделать? Прежде всего можно предположить, что смерть Бартелеймонова была выгодна его конкурентам. К ним я бы отнесла компаньона Константина Бартелеймонова – отсутствовавшего в данное время Николая Самодвигина. Вполне возможно, что у них давным-давно идет скрытая холодная война. Может быть, Бартелеймонову не нравилось, что Самодвигин частенько отсутствует на рабочем месте. А кому, интересно, это может понравиться? Самодвигин отдыхает себе спокойно на фешенебельных заграничных курортах в свое удовольствие, а Бартелеймонов тут вкалывает как папа Карло.

Не случайно ведь, со слов Елизаветы, компаньоны уже поднимали вопрос об упорядочении процентов с прибыли. Сдается мне, что эту тему первый поднял Бартелеймонов. А Самодвигину это явно не понравилось. И он вполне мог «заказать» Константина. А может быть… точно такая же идея пришла в голову и Бартелеймонову? Но Николай оказался проворнее. Он нашел киллера, а сам скрылся за границей. Идеальное алиби, между прочим, обеспечил себе Николай Витальевич. Его финансы, надо полагать, вполне позволяли нанять убийцу.

Второй момент. Кроме Самодвигина у Бартелеймонова могли быть и конкуренты, так сказать, извне. Кто-то хотел устранить успешную компанию.

Этот «кто-то», несомненно, знал, что роль первой скрипки, так сказать, в «Прометее» играет Константин Бартелеймонов. Если его нейтрализовать, то компания потеряет свое лидерство на рынке. Собственно, уже сейчас компания начинает сдавать свои позиции, сотрудники уже не в состоянии работать так, как прежде. Елизавета ведь сказала, что вчера всех отпустили раньше времени. Кто, интересно, взял на себя временные бразды правления? Не племянник ли секретарши, Аркадий Сергеевич Сокольников? А какова его роль? Не замешан ли еще и он? Как знать.

Возможен еще один вариант, при котором конкуренты внешние и конкурент внутренний, так сказать, – Николай Самодвигин – объединились. То есть у них совпали цели.

И наконец, еще одна версия, касающаяся убийства Бартелеймонова, – это заинтересованность его жены, то есть вдовы – Светланы Бартелеймоновой. Правда, тесть Константина, Владислав Барабанников, утверждает, что его дочь безутешна, день и ночь скорбит по безвременно ушедшему, вернее, убиенному, супругу, но ведь очень часто так случается, что жена как раз таки и является ключевой фигурой совершенного преступления.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.