Марина Серова
Твоими молитвами

© Серова М.С., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Глава 1

– Ну Жень.

– Ну что?

Андрей был очень настойчив. Добивался желаемого всеми правдами и неправдами. Наш разговор длился ну очень долго. За это время я успела оплатить два онлайн-заказа, достать из холодильника двухлитровый пакет с соком, вскрыть его, пролить на стол, а не в стакан, кое-как устранить последствия этой аварии, решить, что с соком пора завязывать, и сделать вид, что я не замечаю тетю Милу, которая из коридора отчаянно сигналила мне о том, что ей срочно нужна помощь.

– Ну Жень, – в который раз начал Андрей, – я тебя о чем-то просил вообще?

– Просил.

– Не помню такого.

– Трижды ты просил подбросить тебя в аэропорт, один раз это надо было сделать ночью, два раза я должна была по твоей просьбе забрать тебя из гостей, – принялась я перечислять. – Прошлой зимой к врачу возила твою маму я, ты в это время был сильно занят. На строительный рынок за плиткой тоже отправилась я, потому что у тебя не нашлось на это времени.

– Так это когда было-то, – погрустнел Андрей. – Я же по-дружески. А ты, оказывается, все записываешь.

– Слушай, Савостин, – не выдержала я. – Ты человек хороший, умный. Все понимаешь. И всех. Но вот мое «нет» в упор не замечаешь. В чем подвох?

– Любовь моя, – донеслось из трубки, – ты мне нужна. Есть еще вопросы?

Тетя Мила, которая до этого терпеливо дожидалась меня в коридоре, решила поменять локацию и заодно тактику. Она с решительным видом зашла на кухню и села за стол. Выражение ее лица было совсем не добродушным, и я поняла, что нашему с ней семейному благополучию вот-вот придет конец.

– Ну Жень, – повторил Андрей. – Я тебя прошу.

– Нет.

– Ты занята сегодня, что ли?

– Нет.

– Значит, свободна, – обрадовался он.

– Нет! – ответила я.

– Ага-а, – пропела трубка. – Вон оно что. Личная жизнь. Наконец-то. Искренне за тебя переживал все эти годы.

– Скучные вещи говоришь, Андрюш.

– Совет да любовь. А ты все так же, Жень, крепких мужиков охраняешь?

Савостин был в курсе того, чем я зарабатываю на хлеб, чай, содержание своего автомобиля и тети Милы.

– И женщин, и детей. Вчера как раз очередную вахту сдала. Но ты лучше не начинай, а то по кругу ходим. Я не пойду с тобой, Андрюш. Извини.

– Ладно, – вдруг легко согласился он. – Это ты меня извини. Хорошего тебе вечера.

– И тебе.

Как вдруг легко согласился, а?

После этого яростного телефонного поединка, из которого я пока что вышла победителем, пришлось растирать шею рукой. Плечо тоже онемело, устав прижимать телефон к уху.

– Поговорила? – ласково спросила тетя Мила.

– Надеюсь.

– Тогда дай мне деньги наконец. И я поеду уже.

Вот черт. Деньги. Тетушка вчера сообщила мне, что сегодня поедет к своей подруге Ленке на какой-то важный юбилей, где будет не протолкнуться. Торжество посетят солидные гости, поэтому тетя Мила решила соответствовать. Маникюр она сделала вчера, а сегодня утром соорудила прическу в салоне, который недавно обосновался на первом этаже нашего дома. В своем шкафу она откопала шикарный брючный костюм, а подходящую обувь выбирала уже из моей коллекции. Подарок для ее подруги мы выбирали вместе. Остановились на наборе милых подушечек, которыми украшают кресла, кровати или диваны. Именно их я и оплатила во время разговора с Савостиным. Теперь тетя могла спокойно забрать подушки по пути на мероприятие, а отправиться туда она собиралась на такси, чтобы почувствовать себя самостоятельной.

На подарок и такси у тети денег не было.

– Прости, пожалуйста, – схватилась я за голову и принесла из коридора кошелек. – Ты же успеешь, да? Ты такси уже заказала? – спросила я.

– Ты обещала и это сделать.

Я послушно взяла в руки мобильный.

– Машина будет через семь минут, – сообщила я. – Присядем на дорожку.

Дама в брючном костюме и так уже сидела на табуретке. Я опустилась перед ней на корточки.

– Ты все поняла, теть Мил? Сначала едешь в магазин, забираешь там свой заказ. Я уже оплатила.

– Когда ты успела? – удивилась тетя Мила.

– Да только что, пока разговаривала.

– Спасибо, моя дорогая, – улыбнулась она и чмокнула меня в макушку.

Что ни говори, но тетя Мила умела быть благодарной.

– Не за что, – отмахнулась я. – Заказ оформлен на твое имя. Ты проверь его сразу, а то вдруг цвет не тот или там вообще не подушки окажутся. Все это время такси будет ждать тебя на улице. И потом ты спокойно поедешь на свой званый ужин. Не запутаешься?

Тетя Мила отнюдь не была безрукой или безмозглой. Она вполне прилично управлялась с нынешними высокими технологиями, умела пользоваться современными гаджетами, знала и понимала смысл новомодных словечек. Но в каких-то областях ее навыки давали сбой. И тогда она обращалась за помощью ко мне.

– Все поняла, не маленькая, – гордо вскинула голову с аккуратно уложенными волосами тетя. – Что там с моим лимузином?

– Осталась пара минут. Пойдем, у них ожидание платное.

Ехать тете Миле нужно было далеко – та самая подруженция, которую она небрежно называла Ленкой, решила арендовать для торжества зал в загородном ресторане. И все бы ничего, но сам ресторан находился за пределами нашего славного Тарасова, в одном из поселков. Я бывала в тех местах пару раз по долгу службы.

Поселок носил гордое название Хватуново. Само же по себе это место в плане проживания считалось элитным. Там было непросто. Коттеджи, построенные в стиле убойной архитектурной эклектики, были разбросаны по местности в абсолютной хаотичности.

Тете Миле предстояло здорово поволноваться во время поисков нужного адреса. Оставалось надеяться на то, что таксист не сойдет с ума, прежде чем довезет мою дорогую родственницу до места встречи с ее подругой.

– Скажи мне, как называется ресторан, в котором вы будете гулять? – попросила я.

– «У Егорыча», – сообщила тетя.

– Адрес ресторана помнишь?

– Улица Сигнальная, дом одиннадцать.

Телефон издал короткий тренькающий звук, означавший прибытие такси к подъезду.

– Спускайся, – скомандовала я. – И звони мне с каждой остановки, хорошо? Я же должна знать, что ты нормально добралась.

Тетя Мила открыла входную дверь и повернулась ко мне.

– Ленка моя ведь и тебя приглашала, – с сожалением покачала она головой. – А приеду я одна.

– Не припомню, чтобы мы с твоей Ленкой тесно общались, – призналась я. – Я много работала, если ты помнишь. Хочется тишины. Но передавай от меня привет.

– Вы незнакомы, но я ей о тебе рассказывала, – воодушевилась тетя. – Она смешная и умеет гадать по руке.

– Хорошая попытка, теть Мил, – улыбнулась я. – Но что-то мне подсказывает, что нам с ней лучше не начинать. Все. Веди себя хорошо, найди себе новых друзей, очаруй всех холостых мужиков. Но не забудь сообщить, когда все закончится, хорошо?

* * *

Отпустив тетю Милу в свободное плавание, я решила сгонять в ближайший магазин за пивком. Именно так: за пивком. А еще за соленой рыбкой. Просто душа вдруг попросила, и у меня не было причин ей отказывать. В последнее время я много и напряженно работала и именно с сегодняшнего дня официально была в отпуске.

Сказано – сделано.

Через двадцать минут я уже стояла в очереди, которая заканчивалась у кассы. Бельгийское пиво, сушеный полосатик для того, чтобы подчеркнуть важность момента, а еще пакет молока, килограмм муки, десяток яиц, соус «Песто», яблоки, апельсины, филе индейки и симпатичное банное полотенце, которое я решила подарить тете Миле, – все это великолепие должно было вот-вот стать моим.

Из магазина я вышла с прямой спиной. Иначе и не могло быть: в каждой руке было по тяжелому пакету с покупками. Скорость движения тут же уменьшилась вдвое, и я потащилась в сторону дома с вынужденной неторопливостью.

Разумеется, в голову тут же полезли всякие мысли. Те самые, на обдумывание которых раньше не было времени.

Последний клиент, с которым я распрощалась накануне, расплатившись со мной, укатил в отпуск. Результаты моей работы его порадовали. Прощаясь, он пообещал, что непременно свяжется со мной еще раз.

«Надо повторить», – вот так он сказал.

А вот Андрей Савостин, который сегодня так неожиданно нарисовался на горизонте, моим клиентом никогда не являлся. Просто хороший знакомый, которого я знаю сто тысяч лет. И бывший сокурсник, кстати.

Он был моим ровесником. В свое время мы оба учились в «Ворошиловке», но на разных курсах.

Тип нашего учебного заведения не предполагал наличие среди учащихся абы кого, и мы оказались там по одной причине – наши отцы были военнослужащими, желающими, чтобы их дети тоже что-то представляли собой в будущем.

Не знаю, кем видел Андрея в своих мечтах его отец, однако со временем выяснилось, что его сын был более силен умственно, чем физически. Во время обучения Андрюха показал себя талантливым аналитиком и неплохим стратегом, а еще обнаружил в себе необъяснимую любовь к делопроизводству и обработке информации. При всем этом он ненавидел физические нагрузки, несмотря на то, что имел вовсе не субтильное телосложение. Ну вот так вот вышло.

Понаблюдав за сыном со стороны и поговорив с преподавателями, Савостин-старший забрал Андрюху на гражданку после трех лет обучения. Однако мы с Андреем связи не теряли и, когда я благополучно выпустилась, стали общаться на вполне себе дружественной ноге. А со временем даже стали пересекаться вживую.

Оказавшись за стенами «Ворошиловки», Андрюха окончил обычную школу, а потом и некий экономический вуз и великолепно выглядел без навыков владения боевым оружием.

Так и общались от случая к случаю. То реже, то чаще.

И вот сегодня Савостин решил появиться в моей жизни с просьбой, на которую несколько раз получил мое твердое «нет»: его бывшие одноклассники устраивали вечером сходку в кафе. И я должна была сыграть роль его девушки.

– Они ж присосутся ко мне, – пожаловался он. – А мне не сильно-то хочется объяснять кому-то там, почему я до сих пор не женат.

– Ой, ерунда какая, – не поверила я. – Сейчас всем плевать на то, с кем ты встречаешься, живешь или разводишься. Время такое.

– Ты не понимаешь. Эти люди существуют вне времени, – сказал Савостин. – Вот ты сколько раз после окончания школы встречалась со своими?

– Ни разу, – призналась я. – То работа, то голова болит.

– А мои одноклассники успели после выпуска уже шесть раз состыковаться! Для них это как на дачу сгонять. Им нравится это дело все больше и больше. Сегодняшняя встреча будет седьмой по счету. Подозреваю, что припрутся с детьми. И после первой тарелки оливье полезут вопросы.

– Может, и не полезут.

– Полезут, – уверил меня Андрей. – Я, дурак, раньше прибегал с радостью в душе – интересно было пообщаться, увидеться, поржать. И каждый раз все заканчивалось одним и тем же. «А ты не женат? А почему?!», «И детей нет?», «А давай мы тебе бабу найдем!».

– Бабу, значит, – обронила я.

– Прикинь.

– И ты решил, что я тебе подойду.

– Именно так. Ой, нет. Нет, ты что. Да ну тебя, Жень! Я же их слова повторяю. Не жену, не девушку, а бабу найти советуют именно они. Каждый раз это слышу. Жень, я не против найти бабу-то. Но я не готов к психологической атаке со стороны интересующихся. А с тобой меня не тронут.

– Типа, ты уже нашел.

– Ну а я о чем?

– Может, ты просто не пойдешь на эту встречу? Потому что я вообще не горю желанием.

– А мы вопреки опасностям, – не отставал Савостин. – Ну Жень.

– Ну что?

– Пойдем со мной, говорю! – рявкнул он.

Вот примерно в таком ключе и происходил наш диалог. Андрею я помочь ничем не смогла. Я не захотела.

С моим отказом он смирился подозрительно легко, и я догадывалась, что он не отстанет.

Уже дома, разбирая сумки, я вспомнила о том, что тетя Мила мне так и не позвонила, хоть и должна была это сделать давным-давно. Ее молчание могло означать и то, что она благополучно справилась с получением заказа в магазине, а я ведь волновалась за нее.

Решив все-таки проверить обстановку, я решила связаться с тетушкой сама:

– Привет, – обрадовалась она моему звонку. – А я как раз хотела тебе набрать.

– Я успела первой, – сказала я. – Ты уже получила заказ в магазине?

– Еще нет.

– Как это «нет»? – не поняла я. – По моим подсчетам, ты уже должна быть на полпути в ресторан. Что-то случилось?

– Да ерунда, – успокоила меня тетя Мила. – Просто не той дорогой поехали. Слегка заблудились, поэтому Артему пришлось спрашивать дорогу у людей.

– Какому Артему, теть Мил? У каких людей он спрашивал дорогу?

– У обычных людей спрашивал, – раздраженно ответила тетя Мила. – С руками и ногами. Их много по улицам ходит. Артем – это таксист. Мы сразу же познакомились.

Этого еще не хватало.

– Тетя, – спокойно произнесла я, – ты не передашь трубку своему новому другу?

Через мгновение я уже говорила с водителем такси, который прояснил ситуацию. Он действительно заплутал в тарасовских переулках, поэтому решил узнать дорогу у людей, ожидающих транспорт на остановке. Те довольно внятно обрисовали маршрут, и, по его словам, выходило, что скоро они с тетей Милой будут на месте.

– А навигатор, я извиняюсь, в вашей машине установлен? – вкрадчиво спросила я.

– А навигатор мне как раз и подсказал неправильный путь, – усмехнулся Артем.

– А такое бывает?

– Сам удивляюсь, – ответил таксист. – Вы не волнуйтесь, мы почти на месте.

Больше я не стала задавать ему никаких вопросов и попросила вернуть телефон тете Миле.

– Убедилась? – сухо поинтересовалась она.

Я почувствовала сильное желание прервать ее вояж. Не очень верилось в то, что рассказал Артем.

Офигевший навигатор? Вы серьезно? Или это я о чем-то не знаю?

– Убедилась, – спокойно ответила я. – Слушай, теть Мил, я вот чего хотела… Ты паспорт-то взяла?

– А зачем он мне?

– А без паспорта тебе заказ не отдадут.

– Как это, как это? – закудахтала тетушка. – Я же номер знаю, я же фамилию назову. Да мы уже почти приехали. Ты о чем вообще?

– Выходи из машины, иди в магазин и жди меня там, – быстро сказала я тоном, не терпящим возражений. – Скоро буду. Везде успеешь. Обещаю. Только дождись меня, слышишь?

Я схватила ключи и вылетела из квартиры.

Вообще-то на меня редко нападает такой силы беспокойство. Но это моментально переросло в страх за тетушку, которая, кажется, некстати расслабилась. Порой она была слишком доверчивой, и каждый раз я думала, что это опасно – быть такой в ее возрасте.

Конечно, тетя Мила смогла бы дать отпор, в этом я не сомневалась, но не хотелось бы это проверять. Поэтому решила незамедлительно вмешаться в ход событий, перехватить тетю около магазина и отвезти в Хватуново сама.

Вскоре я уже заезжала на парковку, расположенную рядом со зданием магазина.

На парковке я не увидела ни одного автомобиля, мало-мальски напоминающего такси. Оно и понятно. Таксисты не проводят время на парковках – они нарасхват, а минуты в ожидании пассажиров проводят возле обочины, чтобы враз сорваться с места.

На этот раз сорвалась я. Бегом преодолев путь до входной двери, я уже была готова ее открыть, но тут увидела тетю Милу, стоявшую неподалеку. Она обмахивалась сложенной газеткой и смотрела на меня очень недовольно.

– Ты в порядке, – выдохнула я.

– Разумеется.

– А где такси?

– Отпустила. Парень предлагал дождаться твоего приезда, но я ему сказала, что ты меня отвезешь сама. Ведь отвезешь? Ты ведь ради этого приехала?

Делать было нечего. Придется снова поработать телохранителем.

– Ради этого. Отвезу. Прости меня, теть Мил. Я жутко за тебя испугалась.

– Да все в порядке, – сказала она. – Люблю, когда ты за меня волнуешься. Я Ленке позвонила, предупредила, что буду попозже. А она мне такая: «Да и хорошо, у нас все равно ничего не готово!» Представляешь?

– Тогда не будем терять время. Заберем эти чертовы подушечки и без спешки поедем в Хватуново.

– Конечно, – обрадовалась тетя Мила. – Ты знаешь. А ведь этот Артем мне дал свою визитку. Он ведь не таксист.

– А кто?

– Он ветеринар. Но иногда подрабатывает извозчиком.

– А зачем тебе его визитка?

– А вдруг что? – прикинула тетя Мила. – Ты не всегда свободна. А если дело срочное?

– Ну вызовешь такси, – не подумав, ляпнула я.

Тетушка молча воззрилась на меня.

– По-моему, у тебя в организме нехватка витаминов, – проговорила она. – Ты купи. Подойдут любые.

Потянув на себя дверь, я пропустила ее вперед и направилась к прилавку.

– Ну вот, – удовлетворенно заметила тетя. – Добрались. Ты паспорт-то мой привезла?

* * *

До Хватунова добрались без проблем. И вообще, машин на улицах было совсем немного. Погода была прекрасной. Сентябрь – месяц, вечно путающий времена года. По ночам уже было прохладно, а днем все еще сильно припекало.

Чем ближе был ресторан, тем сильнее тетя Мила нервничала.

– Женя, это же ресторан! – воздевала она руки к потолку салона. – Я не была в подобном месте сто лет.

– Была. Мы с тобой ходили, – напомнила я ей. – И без меня ты, кажется, умудрилась.

– Там целый зал для нас арендован. С официантами, музыкой и ведущим.

– Красота, теть Мил. Но ты не рассказала, чему посвящено торжество.

– У Ленки день рождения. Под это дело она решила организовать и встречу одноклассников. Два в одном. Она всегда была умной и практичной. В шестом классе наладила в школе торговлю домашними пирожками. Шли нарасхват. Но потом ее вызывали к завучу за то, что она вместо учебы занимается в стенах школы всякой фигней. А оно ведь как тогда было? Лично себе ничего нельзя, потому что нужно делиться. А потом оказалось, что сын завуча пару раз скупал у Ленки пирожки и относил матери. А мама, в свою очередь, угощала остальных учителей. Типа, боролась таким образом за Ленкино честное будущее.

Бедная Ленка.

– Я не поняла, будет еще и встреча одноклассников? – переспросила я.

– Я тебе про Ленкино криминальное прошлое рассказываю, – обиделась тетя Мила. – А ты мне про другое. Да, встреча будет. Что не так?

– То есть соберется весь твой класс? – уточнила я.

– Все, кто сможет приехать. Иных уж нет… их тоже вспомним. А те, кто соизволит появиться собственной персоной, наверное, будут с женами, мужьями, детьми. Понятное дело, я волнуюсь. Мы не виделись много лет. Кто-то уже никогда не снимет трубку. И все это… грустно. Очень грустно. Вот подушки эти везу в подарок. А сама боюсь до смерти. Понимаешь?

Ресторан «У Егорыча» мой отлично работающий навигатор нашел в центре поселка. Приземистое двухэтажное здание со стороны напоминало огромный спичечный коробок, состоящий из стеклянных граней.

Я припарковалась возле входа, оформленного в виде просторного крыльца. Плитка на крыльце была выложена в шахматном порядке, а урна, стоявшая недалеко от входа, выглядела как чугунный куб.

Оставив машину возле обочины, я заглушила мотор. Тетя Мила тут же выскользнула из салона. Преодолев с десяток широких острых ступеней, мы направились в сторону гостеприимно распахнутых дверей ресторана.

Навстречу нам вышел мужчина в темно-красном форменном пиджаке с неимоверно широкими плечами. Не человек, а квадрат с головой, руками и ногами. Это случайно так вышло или специально таких кадров подбирали, чтобы вписывались в архитектурный стиль здания?

«Квадрат» радушно простер руку в сторону двери.

– Дамы, мы рады вас видеть. Можно сказать, что заждались. Пожалуйста, за мной.

Ничего себе. Этот широкоплечий даже не поинтересовался тем, куда мы направляемся. А вдруг сейчас в этом здании еще десять встреч бывших одноклассников проходят? Приведет к чужим, а те побьют еще.

Я решила, что разберемся на месте. Тетя Мила своих узнает, а большего и не нужно. И мы пошли следом за провожатым.

– Смотри, теть Мил. Человек-кирпич, – шепнула я ей на ухо.

Она дернула плечом.

– Прекрати, – попросила она. – Внешность не главное. Душа, Женя! Вот где кроется все самое-самое.

– Да пока до его души доберешься, сто раз об углы обрежешься. Вон, какие острые. Его и не обнимешь толком. Теть Мил, может, ты дойдешь сама? Может, отпустишь меня уже?

Она мигом вцепилась в мой локоть.

– Ты что, с ума сошла?! А вдруг он маньяк?

– Этот плечистый? Маньяк? Не смеши.

– Я очень волнуюсь, Женя. И несу всякую чушь. Но Ленка обещала встретить, а я ее пока не вижу.

Надо же, про маньяка вспомнила. Пару часов назад даже в ус не дула, когда таксист вдруг завез ее в городские трущобы, а тут на тебе – включила сигнализацию.

– Подруга занята, вероятно. Я провожу и поеду по делам, – предупредила я. – А ты отдыхай.

– Пришли, – провозгласил Квадрат и отступил в сторону.

Мы оказались в большом светлом зале, в середине которого в виде буквы «П» располагались длинные столы. Они уже были сервированы, но людей я сначала не увидела. В свете ламп блистали начищенные столовые приборы. Хрустальные бокалы ловили солнечный свет, проникавший через огромные оконные стекла. На столах пока что не было ни единого блюда, но вазы были наполнены фруктами. Присутствовало и спиртное. А на стенах были закреплены связки разноцветных воздушных шариков.

Между шариками я заметила огромные листы ватмана с приколотыми к ним старыми фотографиями. Очевидно, на этих снимках было запечатлено что-то, что заставит участников банкета дружно пустить слезу.

– А вот и они, – улыбнулась тетя Мила.

– Где? – не поняла я.

В самом дальнем углу зала возле открытого окна я увидела мужчину и женщину. Они тихо переговаривались между собой. Оба держали в руке по бокалу.

– Миленочек ты мой! – воскликнула женщина. – Это же ты! Ты! Ты!

– Да вроде бы я, – неуверенно произнесла тетя Мила и повернулась ко мне. – Я не изменилась, что ли? А, Жень?

– Ну откуда же мне знать, я же не видела тебя в юности.

Через минуту женщины уже обнимались. Мужчина топтался рядом, также желая приобщиться. Тетушка вывернулась из объятий подруги и взяла меня за руку.

– Это Лена, – сказала она. – Это та самая Ленка, о которой я тебе рассказывала.

– Приятно познакомиться, Елена, – протянула я руку.

– Это мужчины пусть так здороваются, а я тебя просто обниму, – сказала Лена и, разведя руки в стороны, пошла прямо на меня. – Разрешишь?

Мы обнялись. Лена рассматривала меня, как невесту не выданье.

– Хороша девка, – решила она и перевела взгляд на Милу. – И грудь своя, и губы родные.

– Вот такая у меня Женечка, – с гордостью сказала тетя.

– Еще раз здравствуйте, – растянула я в улыбке родные губы.

Мужчина тоже смотрел на меня оценивающе. Правда, никакой неловкости при этом я не почувствовала. Это был не тот взгляд, оказавшись под которым ты невольно сжимаешь кулаки, потому что тебя рассматривают как вещь, которой присущ определенный функционал. Сейчас же на меня смотрели по-отечески тепло. Так приветствуют гостей, а не врагов. И если я не ошибаюсь, то в следующий момент меня снова захотят потрогать.

Так и есть. Мужчина положил одну руку мне на плечо, слегка надавил, чтобы я отступила на шаг назад. Я не сопротивлялась – немолодой человек с плохим зрением. Пусть. Наверное, ему было так лучше видно.

– Ну здравствуй, Женя, – улыбнулся и он. – А я тут председатель совета отряда как бы. Фамилия моя Горохов, а зовут меня Иннокентий.

Иннокентий, судя по всему, был из тех, кто приходит первым. Его лицо было покрыто румянцем, возвещающим о том, что бокал, который он держал в руке, был для него не первым.

– А отчество?

– Без отчества, – попросил он. – Просто Кеша.

– Кеша, – попробовала я слово на вкус. – Договорились. А я Женя. И можно тоже… без отчества.

По залу пролетел легкий осенний ветерок. Сквозняк вздыбил длинные оконные занавески. Я почувствовала аромат весьма дорогого мужского парфюма.

Кеша предложил нам вина. Тетушка радостно согласилась. Я отказалась и попросила стакан воды.

– А знаешь, – обратилась Ленка к Кеше, – ведь некоторые обещали со своими быть. К примеру, Самохина с внуком приедет, а Могилевский детей притащит, если получится.

– Никого этот Могилевский не притащит. Он еще в школе всем врал, что у него в соседях настоящий колдун живет, – вспомнила тетя Мила. – Кстати, как он?

– Могилевский нынче держит сеть салонов магии, – усмехнулась Лена. – Гастроли многих эстрадных звезд проходят через Тарасов, и в этом его заслуга – он многим предсказал успех. И ведь сбылось.

– Да ты что! – ахнула тетя Мила. – Вот ведь как устроился, а?!

Кеша подал мне стакан воды.

– Что-то люди не торопятся, – заметил он. – Ты на сколько персон посуду заказала?

– Неважно, сколько их придет, – махнула рукой Елена. – Всем буду рада.

Я исподтишка рассматривала ту, с которой только что познакомилась. Значит, вот она, та самая Ленка, о которой говорила тетя Мила. Значит, она здесь массовик-затейник.

– Вы ведь останетесь? – спросила она меня и так участливо заглянула в глаза, словно я ей уже сто раз до этого отказала. – Или как?

В этот момент на пороге зала показались первые гости.

– Кешью! – тихо скомандовала Ленка. – Пора начинать.

Послышались радостные восклицания и смех. Лена встречала каждого как члена семьи. Кешью, словно старый паж, был готов сбегать, отнести, договориться, угостить.

Ох, как мне не хотелось оставаться. Честное слово, совсем в мои планы не входило присутствовать на этом съезде. И дело было не в том, что передо мной стояли люди вдвое старше, что могло бы означать одно – их шутки должны оказаться сильно «бородатыми», темы для разговоров скучными, и я абсолютно точно не буду знать, куда деть руки.

Нет, конечно. Тут другое. Планы, которые я выстроила лично для себя. До этого момента они были в силе.

Я собиралась подарить себе одиночество, наполнив его долгим крепким сном, чревоугодием и отсутствием угрызений совести. Купленное бельгийское пиво остывало в холодильнике. Если не захочу его, то угощусь чем-нибудь другим. Главное, чтобы одна. Ну устала я от общества. И от обязательств соответствовать тоже устала. И этому была причина.

Человек, на которого я до сего дня работала, был известной личностью. Пахал на износ и отдыхал до потери пульса. Давным-давно осел в другой стране. Но тем не менее регулярно посещал Тарасов, чтобы лично контролировать процессы, происходящие на том поприще, которое когда-то создал практически из ничего. Начинал с торговли на рынке клубникой, выращенной на собственном дачном участке, а со временем превратился в крутого бизнесмена и влиятельного человека, крупного акционера и владельца компании по выращиванию той самой клубники. Только теперь он выращивал ее по всему миру.

Такого язык не повернется назвать торгашом. Еще чего. Он был отчаянным гением и самым настоящим богом, аккуратным стратегом и безжалостным тактиком. Конечно, его боялись подчиненные, а конкуренты, прежде чем стырить крошку с его стола, составляли завещания.

Я охраняла его полтора месяца и за это время поняла, что работу и отдых он уважает одинаково сильно.

Ночные заведения Тарасова теперь я знала наперечет. В нескольких тайных публичных домах, где зависал мой клиент, мне открыто завидовали. Еще бы – на такого человека работаю! А его супруга, которой он названивал дважды в сутки, через неделю стала передавать мне приветы. Приемы, презентации, парочка дней рождения его партнеров, открытие выставки, нового торгового комплекса…

Он везде должен был «перегрызть» ленту перед парадным входом. Я поражалась его самообладанию. Я уважала его с первой встречи. А все потому, что у него ни один мускул на лице не дрогнул, когда он увидел меня впервые, и не воздел руки к небесам с криком, полным отчаяния:

– Господи, ну почему же я должен доверить свою жизнь женскому бюсту?!

И он бы непременно получил сверху ответ на свой вопрос.

Вот таким был мой последний подопечный. Полтора месяца я жила в режиме постоянной боевой готовности. Клиент не только хорошо заплатил – напоследок он еще и в гости пригласил. Правда, мы оба понимали, что до его острова я вряд ли доберусь. Но сделала вид, что буду рада заглянуть на чашку клубничного смузи.

Его постоянно окружали люди, самые разные. Я утомилась от количества меняющихся перед глазами пейзажей, лиц и интерьеров.

Вот поэтому бельгийское пиво. И сон. Долгий и крепкий, чтобы до упора. Яростный. Я бы даже сказала, что наотмашь. Если такой, конечно, бывает.

Я взглянула на тетю Милу. Она так беспомощно выглядела на фоне своих бывших одноклассников, что сердце мое дрогнуло. Оно затрепыхалось еще и потому, что все эти люди действительно выглядели какими-то незащищенными, что ли.

Пиджак с трудом сходился на Кешином животе. Наверняка костюм он покупал давно и наряжался в него не слишком часто. А эта самая Ленка? Сделала широчайший жест, заплатив за то, чтобы просто пообщаться с теми, кто изменился так же, как и она. Договаривалась, узнавала, терзала телефон, подстраивалась. Это дорогого стоит.

Я посмотрела на столы. Перевела взгляд на воздушные шарики, едва заметно колышущиеся от сквозняка. И решила, что на часок смогу задержаться.

Кеша, узнав об этом, тут же полез на меня медведем, растопырив руки:

– О-о-о! Вот это я понимаю! Вот давно бы так!

Застолье только начиналось, когда я поняла, что мой «часок» давным-давно стал участью истории. Вот говорят, что время летит. Да нет же, оно несется, роняя тапки.

А народ гулял от души. Гости все подходили и подходили. Кто-то извинялся за опоздание и краснел, стесняясь, а кто-то с порога требовал штрафную.

Зачинщица всего этого празднества, которую я никак не могла называть, как она просила, Леной, была прирожденным тамадой. Любого заново появившегося она встречала с распростертыми объятиями, вручала в руку бокал с шампанским и отводила к специальному столику, на котором находился так называемый «школьный журнал».

Гость обязан был найти в списке свою фамилию, обнаружить перед ней цифру 5 и, непременно удивившись, все-таки пустить слезу. После этого он возвращался к столу, а дальше уже вел себя так, как ему хочется.

Поводов поднять хрустальные рюмки у класса «Б» было предостаточно. Тосты рождались один за другим, и в какой-то момент я поняла, что за столом уже собралось человек тридцать, а то и сорок, и это без учета чьих-то уже взрослых детей и годовалого малыша, которого притащила с собой одна полная женщина.

Сунув ему в руки банан, она объявила всем, что это ее младший внук, за которым скоро приедет ее вечно занятой зять.

Тетя Мила была счастлива.

Мы сидели рядом, и она, уже полностью освоившись, рассказывала кому-то, как ее занесло в ряды любителей кулинарного искусства.

– Да я просто жить без этого не могу! – хохотала она. – Если день прошел, а я ничего не приготовила, то считаю себя неудачницей.

– Да это же психическое расстройство какое-то, – отвечала на это худенькая мадам с лиловым искусственным цветком в прическе. – Но я приветствую такую увлеченность!

– Правда? – подозрительно посмотрела на нее тетя. – Не бойся меня обидеть, скажи правду. Когда, если не сейчас? И кто, если не ты?!

Дама с цветком полезла к тете Миле обниматься.

Не помню, в какой момент я почувствовала, что если уйду прямо сейчас, то никто этого не заметит.

Наклонившись к тете Миле, я шепотом сообщила ей, что мне тут все нравится, но обещанный срок я отмотала, а теперь устала и хочу сделать ноги. И я даже не знаю, как мне быть, потому что тут все так здорово, но пора бы мне и честь знать.

Тетя моментально подобралась, понимающе кивнула, вышла из-за стола и потянула меня в сторону выхода.

На улице был не только свежий воздух. Там еще и тишина присутствовала. Музыка, которая звучала в зале, до наших ушей уже не долетала.

– Вы все замечательные. Поблагодари за меня свою подругу, – попросила я. – Наври ей, пожалуйста, что я работаю хирургом и меня срочно вызвали на работу. Если я это сделаю сама, то услышу тонну сожалений по поводу своего ухода, в том числе и не самых искренних.

– Иными словами, ты твердо решила сбежать, – заметила тетя Мила. – Ладно. Прикрою.

– Работа такая, – кивнула я. – Но есть вопросец.

– Какой?

– Доберешься до дома на такси? – спросила я, перебрасывая из ладони в ладонь яблоко, которое стащила по пути из вазы с фруктами. – Уж слишком долго тебя ждать, а то бы тебя отвезла.

– Не доберусь, – улыбнулась тетя Мила. – Я остаюсь.

– Ну да, остаешься. Веселись, отдыхай и ни о чем не думай. Только давай определимся, во сколько все закончится.

– Ты не поняла, Женя, – перебила меня тетя Мила. – Ленка меня пригласила в гости.

– Очень хорошо, но когда это будет-то…

– Думаешь, почему она устроила встречу за городом? – продолжила тетя Мила. – Потому что у нее тут дом. Большой дом, Женя. Очень большой.

Я уже поняла, что Лена – человек обеспеченный. Одна аренда зала в ресторане элитного загородного поселка Хватуново наверняка стоила бешеных денег. И граждане, владеющие недвижимостью в этом районе, скорее всего, в очередях стоять не привыкли. Но мне и в голову не пришло, что Лена – одна из тех, кто входит в это сословие.

– У нее трешка в Тарасове, а дочери она купила двухкомнатную квартиру, машину и уже готовый бизнес, – восторженно трещала тетя Мила. – Но обо всем этом она никогда и никому не рассказывала. Скромность, Женя, прежде всего. Кеша – ее муж. Ты, наверное, даже не догадалась! Так что, Жень, приглашение я приняла. Если ты не против, я побуду у нее несколько дней. Она сказала, что я могу остаться на неделю или даже две. Конечно, я не рассчитываю на такой большой срок. Я и пару дней-то, наверное, не выдержу. Заскучаю. Да ну. Неделя – это же так долго.

– А две – тем более. А почему я узнаю об этом в самый последний момент? – возмутилась я. – Когда вы успели все решить-то?

– Да мы еще не решили. Я обдумываю. Но, знаешь, склоняюсь к тому, что нужно принять приглашение. Понимаешь, я хочу искупаться в роскоши. Когда еще придется? А у них бассейн. Мне обещана комната с видом на лес. На втором этаже. Женечка. Женя. Евгения. На меня столько всего свалилось за последнее время…

Если честно, я не могла вспомнить, чтобы на тетю Милу в последнее время что-то свалилось. Никаких проблем в недавнем прошлом у нее не было. Она не болела, не теряла кошелек, не мучилась в депрессии, ни один ее торт не навернулся с блюда при подаче на стол – у нее все шло как по маслу. Но она все равно почему-то считала, что ее жизнь трудна, опасна и полна проблем.

Тетю Милу терзали сомнения, и она должна была тотчас же определиться с выбором.

Нет, против ее отсутствия я не была. Надо же когда-то и мне отдохнуть от нее. И новость о том, что она решила временно сменить место жительства, меня не встревожила. Скорее я была озадачена. Уж слишком все происходило быстро. К такому я готова не была.

– А вот и она сама, – сообщила тетя Мила.

Я обернулась. Из дверей ресторана, минуя охранников, вышла Лена и, увидев нас, всплеснула руками.

– Я думала, что вы ушли, не попрощавшись, Женя, – призналась она, подойдя ближе. – Думала, что чем-то обидела. Все в порядке?

– Да, спасибо.

Лена воззрилась на тетю Милу.

– Твой растерянный вид говорит о том, что ты передумала. Значит, решила у меня не оставаться?

– Нет! – горячо сказала тетя Мила. – Наоборот. Решила, что останусь до тех пор, пока не выгонишь.

– А вы, Женя?

Я пожала плечами.

– Я бы с удовольствием, – призналась я, – но никак не получится. Вот и сейчас мне нужно бежать. А вот тетя Мила пусть остается.

– Спасибо за разрешение, – усмехнулась Лена. – Значит, уходите. Ну что ж…

Она вдруг взяла меня за руку, перевернула ее ладонью вверх и стала внимательно рассматривать.

Ой, все. Сейчас начнет расписывать, что линия моей жизни длинная, за первым поворотом ждет сто тонн счастья плюс мужик хороший, а там уже и до богатства два плевка. И все это она рассмотрит, не надевая очки, а используя собственное зрение, которое с возрастом ослабевает у каждого человека.

Но Лена не стала рисовать радужные картины. Она нахмурилась.

– Я не помню точно, как нужно соединять одно с другим, – пробормотала она, – но вижу, что ты говоришь правду.

– Насчет чего? – поинтересовалась я.

– Тебе действительно надо торопиться, – продолжала Лена. – Мужчина… нет, несколько. И перемены. А вот какие – не скажу. Но что-то точно поменяется. Нет, девочка, я говорю не о новых туфлях или ремонте в квартире. Это что-то другое. У тебя есть знакомый с именем, которое начинается на букву «М»? Это может быть и женщина.

– Мила, – указала я на тетушку. – И она остается у вас на несколько дней. Вот и перемены, не так ли?

Лена отпустила мою руку и посмотрела прямо в глаза.

– Может быть, и так, – проговорила она и улыбнулась.

Вот и славно. Теперь можно было прощаться.

Школьные подруги, стоя на крыльце, наблюдали за тем, как я открываю машину, сажусь в нее и запускаю мотор.

Я помахала им рукой. Они ответили тем же.

О том, что купленные в подарок Лене подушки так и остались лежать на заднем сиденье машины, я вспомнила уже позже.

* * *

Телефон ожил в тот момент, когда я была в десяти минутах от дома.

Я решила, что тетя Мила решила добавить еще что-то к тому, что уже мне рассказала. Например, она могла известить меня о том, что завтра они с Леной улетают в какую-то безвизовую страну, чтобы смести там все распродажные шмотки. С нее станется. Или попросит вернуться и вручить Ленке забытые в машине подушки.

Но на проводе была не тетя Мила.

– Это снова я, – услышала я голос Андрюхи Савостина. – Занята? Говорить можешь?

– Я за рулем.

Он начинал раздражать своей бесцеремонностью.

– Не бросай трубку, – предупредил он. – Скажи, ты вообще по жизни очень занята?

– Не пойду я с тобой, – повторила я. – Я же все объяснила. Извини, не хочу.

– А если я тебе скажу, что ты мне позарез нужна?

В следующий момент я нажала на педаль тормоза, поскольку загорелся красный сигнал светофора. По «зебре» в обе стороны двигались люди.

– В смысле «позарез»? – не поняла я. – Если ты все о том же, то предлагаю распрощаться по-хорошему. Нет желания тебе хамить, Андрюш.

– Не в качестве моей девушки, – объяснил Андрей. – Но ты мне скажи, а где ты сейчас?

– Да что такое-то?! – возмутилась я.

– Дело есть.

Я сбросила звонок.

Заметив, что красный огонек сменился на зеленый, тронулась с места. Поехала вперед. Перестроилась в другой ряд. Телефон молчал. Кажется, я все же обидела Савостина. Но моя совесть была со мной не согласна. Никаких угрызений. Все правильно сделала. Достал. Не понимает, не хочет понимать. Не слышит. Гнет свое. Господи, да что же за день-то такой?

Я повернула руль вправо и въехала во двор.

Время близилось к вечеру, и на улице становилось темнее. В свете фар увидела кошку, которая побоялась перебегать дорогу. Остановилась, подождала, пока кошка чуть ли не ползком преодолеет расстояние до ближайших кустов. Тронулась. А вот и мой подъезд.

Савостина я увидела не сразу. Он вышел на дорогу и преградил путь. Его белая ветровка, зеленая кепка, красный брючный ремень, выхваченные светом из темноты, вспыхнули яркими пятнами. Только по фигуре и опознала.

Не знаю, сколько времени он меня тут ждал. Но видеть его я была не рада.

Закрыв машину, я подошла к Савостину и молча уставилась в его красивые глаза.

– Мне не нравится, что ты перешел все границы, – произнесла я и убрала ключи в сумку. – Ты здесь давно?

– Не поверишь, но совсем нет.

Андрюха был видным парнем. Этот факт мы, девчонки, просекли еще в школе.

Савостин тоже понял, что из своего положения может извлечь выгоду. И если бы не его природная застенчивость, то партнерш по жизни он мог бы менять как перчатки. Но он так и не привык к разгульному образу жизни, потому что его привлекательная внешность никак не вязалась с внутренним содержимым.

– На меня смотрели как на дорогую тачку, – как-то признался он. – Девушки, с которыми я встречался, демонстрировали меня своим подругам. Я офигел и замкнулся.

Савостин любил стихи, увлекался астрономией и почитывал статьи об экологии.

Его папаша был жестким мужчиной, который не брезговал связями на стороне, и долгое время поколачивал как жену, так и сына. Потом, когда он оставил семью, младший Савостин впервые в жизни серьезно напился и понял, что такое настоящая боль. И вот с тех пор он решил, что никогда в жизни не будет таким, как отец. Он был неуверенным в себе скромнягой и всегда мечтал найти ту самую одну-единственную, ради которой засеет все горные склоны мира тюльпанами.

Однако внешность всегда шла впереди души. А Андрюха был красивым мужчиной.

Естественно, о его мечтах и тяжелом детстве знали очень немногие. И, конечно, я хранила это в памяти. Понимала, почему Андрея мучают вопросами о скорой свадьбе. Да потому что не мог такой четкий мэн, каким он казался, не иметь личной жизни. Наверняка какой-то опыт, но нагулял.

«Нас не проведешь, – говорили они. – Мы не верим».

Вот так примерно и думали те, кто был не в курсе.

– В общем, не знаю, как сказать, – начал он.

И тут мне вдруг стало его реально жалко.

– Слушай, я только что сдала тетушку «под расписку», – призналась я. – Она внезапно решила отдохнуть с подругой. Дома меня ждет прекрасное пиво. А еще душ, желанное одиночество и чудесный кофе завтра утром. Ну очень захотелось вот такой релакс, понимаешь? Потому что я только что закончила пахать на очень серьезного человека.

– Понимаю, – улыбнулся Андрей.

– Так вот, – продолжила я. – Все это, если сложить вместе, дает мне право отказать тому, кто хочет затащить меня в кафе и встретиться в качестве твоей подружки с теми, кто меня в жизни не видел?

– Сложно. Но я понял, – кивнул Савостин.

– Чего ты улыбаешься-то? – возмутилась я.

– Право на отдых у тебя есть, – согласился Савостин. – Но ты так и не дала мне закончить. Ты Мишку Малахова помнишь? Ну я рассказывал.

– Нет.

Помнила я этого Малахова. Лучший друг Савостина еще со школьной скамьи. Правда, со мной незнаком, как и я с ним.

Я уже открыла подъездную дверь, когда Савостин решил попытать счастья в последний раз:

– Человеку очень нужен совет, Жень.

– А я-то тут при чем?

– Абы к кому в его ситуации не пойдешь. А ты сечешь.

– В чем я секу? – не поняла я.

– Ты как-то обронила в разговоре пару слов о том, что в обязанности телохранителя не всегда входит исключительно охрана жизни человека. Приходилось и дальше заплывать. Например, искать причины желания клиента передвигаться под охраной. Так вот, Малахову телохранитель не нужен. Но то, что сейчас с ним происходит, не вписывается ни в какие рамки. Уж поверь, я знаю, о чем говорю, – сам вот-вот окажусь на его месте. Возможно, ты бы могла его просто выслушать. Как человек, который попадал в разные передряги, включая погони, шантаж и подставы вселенского масштаба. Я приложил адские усилия, чтобы затащить его в это чертово кафе на эту чертову встречу одноклассников. Пусть хоть немного отвлечется, а то совсем голову сломал. Женя, если мы задержимся, то он передумает и уйдет оттуда.

– Ты меня совсем запутал, – разозлилась я. – Над чем он ломает голову?

– Вот он и расскажет.

– Ты трепанул своему другу о том, кем я работаю?

Когда-то давно я попросила Андрея не распространяться о том, чем зарабатываю на жизнь, потому что у некоторых сразу же возникал какой-то нездоровый интерес к моей профессии.

– Не то чтобы вот прямо сказал, но намекнул, что имеешь отношение.

Вот это мне совсем не понравилось.

– Так ты меня в каком качестве на этот вечер зазываешь? В качестве любви всей твоей жизни или в качестве консультанта?

Савостин пожал плечами:

– Честно? И в том, и в другом.

Я не знала, как реагировать. Андрюхе за такое вполне можно было всыпать по десятое число.

– Так как, Жень? Все равно скажешь «нет»?

– Значит, взрослый мужчина не может разобраться со своими проблемами? – уточнила я. – И проблемы эти имеют некий криминальный подтекст, я тебя верно поняла?

– Совершенно так. Я тоже имею некоторое отношение к тому, о чем он тебе расскажет. Сам излагать не возьмусь, история эта началась еще до того, как я стал ее невольным участником.

– А если он не захочет со мной делиться?

– Тогда отвезу тебя домой с чувством выполненного долга. Ну могу еще цветы купить.

Савостин подошел совсем близко и положил ладони мне на плечи.

– Если поможешь, то буду по гроб жизни обязан, любовь моя.

– Я не твоя любовь, – вывернулась я из-под его рук. – Просто ты меня давно знаешь. И пользуешься этим. Мне не нравится все, что ты рассказал. Не верю ни единому твоему слову.

– А еще у тебя глаза красивые, – подмигнул Савостин и исчез в моем подъезде.

Я не торопилась его догонять. Стояла на месте, не зная, соглашаться или нет.

На поводу у обнаглевшего Савостина идти не хотелось – уж слишком много себе позволял. Но я отлично поняла, о чем он говорил. Если человек не идет в полицию, значит, все не так просто. Иногда вот это «не просто» сильно прижимает к земле того, кто попал в трудные обстоятельства. И никакие задушевные разговоры с лучшим другом не помогут. Нужен совет того, кто в этом разбирается. Судя по всему, таким помощником Андрей считал именно меня.

Дверь подъезда приоткрылась, и в проеме показалось удивленное лицо Савостина.

– Чего стоишь? – недовольно произнес он. – Не стесняйся, заходи.

* * *

Андрюху я усадила на кухне, а сама пошла в комнату.

– Чувствуй себя как дома, – посоветовал он мне. – Не беспокойся, кофе я найду. Ты сама-то будешь?

– Нет, не буду.

Времени на сборы было отведено не так уж и много, поэтому я сразу отправилась приводить себя в порядок. Но продолжала переговариваться с Андреем, хоть и пришлось для этого напрягать голосовые связки, чтобы он смог меня услышать из другого угла дома.

– Может, хотя бы немного введешь в курс дела? – спросила я, стоя перед зеркалом в одном нижнем белье. – Ты так резво начал, что я готова была бежать из страны.

– Мишка сам все расскажет, – донеслось из кухни. – На кофе, пожалуй, я покушаться не стану. У тебя есть пожевать чего-то? О, пиво.

Судя по звукам, которые донеслись до моих ушей, Савостин уже добрался до холодильника.

– Не трогай пиво, пожалуйста, – попросила я. – Джинсы или платье?

– Это уже решай сама.

– Я не знаю, на каком уровне все это там у вас проходит. Может, все в купальниках будут.

– Не дай бог. Джинсы! – последовал ответ. – Платье – не тот формат. Вот ты была уже когда-нибудь на встрече выпускников?

– А что такое?

– Значит, помнишь, что твой прикид после первой рюмки уже никого не волнует. И тебя в том числе. Значит, выбирай удобство.

Он был прав. А вдруг придется драться? В платье не сильно-то ногами помашешь. Да и не собиралась я там засиживаться, блестя остроумием или бриллиантовым колье. Поговорю, так уж и быть, с этим самым Малаховым, а потом поеду домой, и ничто меня уже не остановит.

Глава 2

– Господи, да они же все уже веселые, Андрей.

– Не туда смотришь. Наши сидят справа, а эти какие-то чужие, их я не знаю.

Дважды за день побывать на встрече бывших одноклассников? Это в голове не укладывалось.

Справа от входа я увидела огромный стол, состоящий из нескольких четырехместных, сдвинутых в форме квадрата. Там и сидели радостные бывшие одноклассники моего друга Савостина.

Увидев его, они добродушно загудели и, гремя стульями, полезли к нему, чтобы поприветствовать. Меня тоже не забывали, хоть и косились поначалу: мол, что за цацу на сей раз привел Андрюха? Но и этот интерес быстро иссяк.

Новые знакомые скорее больше интересовались моими гастрономическими и алкогольными предпочтениями, чем тем, кем я прихожусь Андрею.

Особенно усердствовали мужчины. К примеру, бокалов передо мной оказалось сразу три, а бутылок, содержимым которых их захотели наполнить, было четыре. Вермут, красное вино, виски и пиво. Таким образом меня пытались и угостить, и помочь расслабиться, решив, видимо, что я только что с работы – уж слишком просто я была одета для такого чудесного праздника.

Женщины рассматривали меня исподтишка, делая вид, что я их совсем не интересую. Получалось у них плоховато.

Красивая блондинка в черной водолазке, не таясь, смерила меня презрительным взглядом. Но меня это совсем не напрягло. Ее интерес был вызван тем, что я – человек, по сути, здесь чужой – вдруг удостоилась внимания со стороны парней.

Ничего, пройдет. Просто надо дать понять, что я не опасна ни в каком виде.

Поесть и выпить эти люди любили. Не знаю, что там было в меню, но, судя по тому, что я увидела на столе, кафе приветствовали таких щедрых гостей. Я заметила и заливную рыбу, и лоточки с жюльеном, и тарелки с сырной нарезкой. Присутствовала ветчина, пробовались салаты. Ожидалось горячее. Огромное блюдо с фруктами смотрелось в центре стола особенно красиво. Любой мог протянуть руку и отщипнуть пару виноградин или стянуть с блюда апельсин – и это, не вставая со стула. Но гуляли достойно, без надрыва. Застолье смотрелось более чем прилично.

Андрея уговорили сесть во главе стола. Меня определили рядом. По другую сторону от Савостина я заметила высокого светловолосого мужчину, который, в отличие от других гостей, не подал ему руки при встрече. Однако вел он себя по-свойски, и я, прислушавшись, поняла, что Савостин и его знакомый сегодня уже встречались.

Светловолосый ничего не ел, но регулярно наполнял свой стакан пивом. Улыбался редко и больше внимания уделял не светскому общению, а своему мобильному телефону.

В какой-то момент Андрей сказал, что хочет покурить, и попросил составить ему компанию.

В принципе, мы могли бы остаться за столом, попросив принести пепельницу, но Андрея потянуло на свежий воздух. Светловолосый парень последовал за нами.

– Миша, – представился, когда мы оказались на улице. – А вы Женя, если не ошибаюсь?

– Да-да, это тот самый Миша, о котором я тебе рассказывал, – сказал мне Андрюха и достал сигареты. – Можете начинать, ребята.

Значит, вот ты какой, Малахов Михаил. Пока он сидел, трудно было определить его конституцию. Оказалось, что он значительно выше Савостина и тяжелее его, наверное, килограммов на десять.

– Я думаю, что более подходящего случая, чтобы поделиться со мной тем, что вас волнует, не представится, – начала я. – Андрей дал мне понять, что у вас какие-то проблемы, но не стал вдаваться в подробности.

– Вы, значит, телохранитель? – в лоб спросил Михаил.

– Я этого не говорила, – помедлив, сказала я.

– А он рассказал, – кивнул Михаил в сторону Савостина.

Я выразительно посмотрела на Андрея, который стоял чуть поодаль. Он курил, разглядывая прохожих, и делал вид, что не слышит ни единого слова из нашего диалога.

– Да вы не волнуйтесь, – усмехнулся Малахов. – У него не было выхода. Слишком уж активно он уговаривал меня исповедаться перед вами, поэтому я вытащил из него максимум информации.

– Максимум, значит, – проронила я.

– Девушка по имени Евгения, которая трудится телохранителем и, несмотря на возраст, имеет некоторый опыт. Так он описал вас.

– Какой опыт? – не поняла я.

– Понавидались всякого, – объяснил Михаил. – Это и есть максимум. Больше ничего он о вас не рассказал. Не сердитесь, пожалуйста. Так-то он умеет держать язык за зубами.

– О да. Я уверена. Он умеет.

– А если вы телохранитель, то, наверное, в разные ситуации попадали?

– Приходилось, – спокойно ответила я. – А у вас какая ситуация?

– Необъяснимая. Пока что. Возможно, я многое надумал, а что-то вообще не учел.

Михаил уставился себе под ноги. Видно, решал, с чего начать.

Попинав асфальт носком ботинка, все же решился, но не на то, чего я ожидала.

– Не знаю, стоит ли мне вас напрягать, – вдруг сказал он. – Да мы и незнакомы почти.

Савостин тут же обрел слух и вернулся к нам.

– Достаточно того, что я с ней знаком. Ты начни, – посоветовал он Михаилу, – а потом уже будешь думать. И, ребят, давайте без сантиментов. «Выкать» будете в кабинетах у руководства. А сейчас не надо, все свои.

– Ладно, – тут же согласился Михаил.

Я терпеливо ждала, пока он начнет рассказ.

– Мы работаем вместе с ним, – кивнул в сторону Савостина Михаил. – Я его начальник.

Теперь стало понятно, почему Андрей сказал, что проблемы Малахова имеют отношение и к нему. И это, пожалуй, была самая неожиданная новость за сегодняшний день. До этого лидерство прочно удерживала тетя Мила с внезапно принятым решением провести несколько дней в доме подруги-олигарха.

– Бывает, – заметила я. – Значит, проблема общая. А где вы оба работаете?

– В игрушки играем, – ответил Миша. – А если на полном серьезе, то… играем в игрушки.

– Фабрика по производству игрушек, – поправил шефа Андрей. – Нормальное место, кстати. Моя маман отпахала там десять лет, пока не заболела.

Я поняла, о какой фабрике идет речь.

Производственный комплекс занимал большую территорию на одной из улиц родного города. Там действительно производились всякие игрушечные разновидности типа плюшевых зайцев, силиконовых кукол, наборов игрушечной посуды, а еще конструкторов из разноцветной мозаики. Наверняка еще что-то производилось. Но мне казалось, что здание фабрики давно выкуплено, а сама фабрика расформирована. А оно вон как.

– Так вот… – снова открыл рот Миша, но не успел сказать ни слова.

Из дверей кафешки вдруг вывалились те, кто совсем недавно угощался с нами за одним столом. Кто-то доставал пачки с сигаретами, а кто-то отходил в сторону и прижимал мобильник к уху. Наверное, сообщал семье, что задерживается на работе.

Несколько человек подошли и к нам. Миша оживился, сбросил маску суровости. Как будто бы и не было у человека проблем. Разговор был отложен на неопределенный срок.

Мне все это вдруг порядком надоело. Не день, а какой-то тест на стрессоустойчивость. Целый день Андрей уговаривал меня пойти в кафе, потом раскололся, сказав, что я ему нужна не только в качестве приглашенной пассии. Тетя Мила вымотала своей поездкой и внезапным решением гульнуть на вилле олигархов. А теперь и Миша, который, кажется, уже сто раз пожалел о том, что согласился обратиться ко мне за советом, отвлекся на друзей-товарищей, словно и не собирался мне больше ничего говорить.

Что он, что Андрей выглядели уже слегка нетрезвыми. Компания, в кругу которой я вынужденно проводила этот чудесный вечер, тоже была навеселе. Не до такой степени, чтобы лезть обниматься или плакать, вспоминая прекрасные школьные годы, но где-то рядом.

Я же, уговорив всего один бокал вина за весь вечер, не чувствовала ничего, кроме усталости. Уж слишком непростым выдался день.

Нас позвали обратно.

Вернувшись в кафе, народ решил запеть и предлагал сразиться в караоке, которым, оказывается, увлекалась добрая половина присутствующих.

– А ты споешь? – деловито поинтересовалась какая-то полненькая девушка у Миши. – А то мы скидываемся, чтобы каждому досталось по песне.

– Нет, Тань, я пас, – отказался Миша.

– Давай! – Она потянула его за рукав. – Я помню, у тебя клевый голос. Это же ты в музыкальную школу ходил?

– Не я.

– Ты! Точно ты!

Таня повисла у него на руке и стала тянуть ее своим весом вниз.

Миша не сдавался, пытался освободиться от хватки, но делал это очень добродушно. Он вообще выглядел мягким, каким-то застенчивым. На первый взгляд ему не хватало твердости характера и мужественности, но первое впечатление после разговора пока что ни о чем не говорило. Я вполне могла ошибаться.

Таня упорствовала до тех пор, пока ее не затащили на небольшое возвышение рядом с барной стойкой, служившее сценой. Возле уже толкались и заранее аплодировали другие участники мероприятия.

Когда Таня смело взяла в руки микрофон, Андрей осмотрелся и наклонился к моему уху:

– Валим. Мишка, гоу. Пора.

Я даже не успела спросить у них о том, нормально ли воспримут наш уход. Но так как я здесь была случайным гостем, то настаивать на прощании с остальными не стала.

Уходили мы молча, никому не сказав ни слова. И все же, оказавшись на улице, я почувствовала какую-то неловкость. Мне-то не с кем там было прощаться, а вот мужчины могли бы и сказать своим знакомым пару слов.

На прощание Андрей положил рядом со своей тарелкой пятитысячную купюру.

– Это в общий котел и немного сверху, в качестве извинений, – объяснил он мне этот жест. – А ты думала, что мы на халяву пришли?

* * *

Мы брели по улице, и только редкие прохожие нарушали наше личное пространство.

Я начала догадываться, почему Миша и Андрей решили покинуть встречу одноклассников.

Судя по тому, что народ вспомнил о караоке, посиделки в скором времени превратились бы в жалобы на жизнь, пьяные слезы, воспоминания о прошлых обидах и традиционный обмен телефонными номерами, которыми вряд ли воспользуются.

– М-да, – подал голос Миша, – кажется, это был мой последний раз.

– И часто вы собираетесь? – спросила я у Миши.

– Они – часто. Я не приходил никогда. Сегодня решился. Это Андрюха любитель таких вылазок, а я вот нет.

– Уже не любитель, – отозвался Савостин. – Потребовалось семь попыток, чтобы это понять. Собственно, все эти слеты бывших – сплошная ерунда. Гонка за прошлым, которое никогда и никому не удавалось догнать. Мнимая отдушина. Глоток свежего воздуха, ага.

Я удивленно посмотрела на Савостина. Выпитое вино заговорило или он действительно так думает?

– Все это чушь, полная чушь, – покачал он головой. – Мишаня, ты видел, как на тебя смотрели?

– Видел, – тут ж отозвался Малахов.

– Влюбленными глазами, я ж говорил.

– Но я ходил, да. Даже если не хотелось, но школьные годы частично все же волшебные, – продолжал Савостин. – А потом напиваешься, чтобы убрать неловкость, и гори оно все синим пламенем.

Нас внезапно обогнал велосипедист. Вылетел сзади, не издав предупреждающий сигнал, и понесся прочь.

Я вздрогнула. Андрей чертыхнулся вслед гонщику.

– Не знаю… Может, просто настроение такое, – пробормотал Малахов. – Сейчас больше всего хочется умотать на необитаемый остров, где только маленький шалаш и гитара. Это все, что нужно.

– Так что у тебя случилось? – обратилась я к нему. – Расскажешь? Или передумал?

– Расскажу, – пообещал он. – Только не знаю, зачем оно тебе. Ты людей охраняешь, а мне немного другая помощь нужна.

– Да ты достал, – лениво отозвался Андрей. – Я же сказал: Женя в этом понимает. Прочь, как говорится, сомнения.

– Имеются некоторые проблемы, – начал Миша. – Или не они, но что-то совсем непонятное. Но Андрюха прав, я попробую объяснить, в чем дело. Смотри, Жень. Я – начальник. Подо мной весь отдел. Занимаемся мелким оптом. Есть большие партии изделий, это не про нас. На нас же лежит ответственность за мелочовку. Детские дома, к примеру, обслуживаем. Или какие-то центры развития. Детские опять же. Работаем небольшими объемами или поштучно. Конструкторы, мягкие игрушки. А еще куклы из пластмассы, которые уже нигде не выпускают. А наш завод их все еще производит. Полгода назад вот большой заказ пришел из Москвы, там киностудия запросила для какого-то сериала шесть таких кукол. Благодарили потом они нас. Было такое.

– Короче, мелкий опт, – добавил Андрей. – Давай ближе к делу. Не о том речь ведешь.

Было несколько странно слышать, каким тоном подчиненный разговаривает со своим начальником.

Несмотря на то что они были давними друзьями, Андрей все же мог бы соблюдать дистанцию. Хотя бы при мне. Но Мишу такой расклад, похоже, совсем не напрягал. Похоже, вне офиса они с Андреем забывали, кто какую должность занимает. Сбрасывали оковы официоза, предпочитая не тащить служебные отношения за пределы рабочего места.

Но мне не понравилось еще и то, что Савостин то и дело перебивал друга. Так, словно решал, о чем тот должен мне рассказать.

– Это я так, – стал оправдываться Миша. – Женя должна понимать, чем мы там дышим. Хотя, наверное, это не так уж и важно.

– Важно, – успокоила я его. – Если ты посчитал нужным сообщить мне об этом, значит, это имеет для тебя значение.

Миша посмотрел на меня и вдруг улыбнулся.

– Какое же это может иметь значение? – спросил он.

– Мне кажется, что ты любишь свою работу, – ответила я. – Иначе не стал бы мне рассказывать про пластмассовых кукол.

– Возможно.

– Давай дальше.

– Минуточку, – перебил его Андрей и быстрым шагом двинулся вперед.

Мы неуверенно последовали за ним. Остановившись около дверей какой-то кофейни, Андрей полез за кошельком.

– Закрыто же, – не поняла я. – Ночь на дворе.

– Это круглосуточная точка, – объяснил Миша. – На ночь зал закрывают, но можно взять навынос. И кофе тут неплохой. Я бы угостил тебя, но этот поддатый черт меня опередил.

Дальше мы пошли со стаканами капучино в руках. Миша долго прилаживал к емкости с кофе пластиковую крышку, которая никак не хотела занимать свое место, а потом просто выбросил ее в урну.

– Так вот, – продолжил он, – дела такие, что я даже не знаю, с чего начать.

Савостин был все-таки прав: его друг совершенно запутался, если то и дело отвлекался.

– Начни с навязчивых мыслей, – посоветовала я ему. – А там разберемся.

Миша не ответил. Андрей тоже шел, не произнося ни звука.

Складывалось такое впечатление, что никто из них не хочет быть первым.

– Хорошо, – сдалась я. – Помолчим. Отчего бы не помолчать? Проводите меня домой, что ли. Можно молча.

* * *

До моего дома можно было доехать на такси, но Михаил безропотно согласился с моим предложением прогуляться.

Мы брели по дороге, и путь наш освещали только старые фонари, половина из которых судорожно мигала, словно мучаясь какой-то электрической икотой.

– Давай я попробую рассказать все как есть, – решительно произнес Михаил. – А то разнылся тут. В конце концов, что я теряю?

Я была согласна с ним на все сто. Терять нам было нечего. Ночь впереди была длинная, а Миша, как выяснилось, любил подробности. Даже самые незначительные…

– Но если я чего-то не пойму, то буду спрашивать, – предупредила я. – А то вдруг какие-то производственные моменты, а я и не в курсе?

– Перебивай на здоровье, – разрешил он. – Только дело не в технологиях. Дело в чем-то другом.

– Разберемся.

– Ну да, – ответил Михаил. – Нас в отделе десять человек. Но основные сидят в одном кабинете. Это так называемый головняк. Остальные же просто менеджеры, которые кочуют из отдела в отдел. Думаю, про них я рассказывать не стану, они точно ни при чем.

– Ладно, – кивнула я. – Забудем о них. Расскажи про головняк.

– В головном офисе работают несколько человек, – пояснил Миша. – Я бы хотел рассказать о них, немного. Начнем с секретаря. Алина. Хорошая девчонка. Работает у нас не так давно, никаких нареканий. Ты запомнила? Алина. Секретарь.

– Запомнила.

– Очень хорошо, – удовлетворенным тоном заметил Миша. – Дальше. Анна Григорьевна. Эта дама, полагаю, стояла у самых истоков предприятия. Я не проверял ее личное дело, а надо бы, а то пропущу ее столетний юбилей и помру от чувства вины. Трудится на заводе всю свою сознательную жизнь. Этакая икона, если ты понимаешь, о чем я. Грамоты, благодарности… всего этого у нее навалом. Знакомых на заводе тоже очень много, но у меня сложилось впечатление, что она со всеми держит дистанцию. Ни разу не видел, чтобы с подружкой по коридору прогуливалась или смехом заливалась. Всегда приходит вовремя, никогда не болеет. Все очень четко. Не тетка, а терминатор, аж подойти боязно. В отделе заведует отчетностью. Претензий к ней как к сотруднику никаких нет. Пережила четырех начальников. Я, если что, пятый. Следующий кадр – Олег Петрович. Ну такое. Обычный мужик, ничего о нем сказать не могу. Даже не знаю, как давно он работает у нас. Когда я пришел, он уже там был. Андрюхе он жутко не нравится. Знаешь, бывает… на каком-то ментальном уровне.

– Кобелина он проклятый, – тонким голосом завел молчавший до тех пор Андрюха. – Ай, кобелина-а-а-а…

Меня натурально разобрал смех. Миша же, наоборот, отреагировал на слова Андрея молчанием.

– Прости, – исправился Андрей. – Продолжай.

– Спасибо, – холодно поблагодарил его Миша. – Собственно, об этом Олеге мне сказать больше нечего.

– Кликуха у него знатная – Олень, – добавил Савостин. – Нет, мне не совестно так называть своего подчиненного. Я к нему так не обращаюсь, только у него за спиной. Не люблю я этого типа. Вот Мишаню люблю, а Оленя не перевариваю.

Миша кашлянул.

На секунду мне показалось, что он из последних сил сдерживает свое раздражение. Савостин не был пьян – он нес чушь, несомненно, на нервной почве. Видимо, не так представлял себе мой диалог с Малаховым.

– А вот про Ваню рассказать смогу, – будничным тоном продолжил свой рассказ Миша. – Курьер наш. Молодой парень, недавно после института. И очень достойно шарит в компах. Если у кого-то замкнет мобильник, то Ваня вдохнет в него жизнь. Я не считаю себя полным профаном в системных делах, но до него мне далеко. Ваня, мне кажется, когда-то был укушен талантливым программистом. Он столько знает, что диву даешься. Все знает, все может. У меня недавно несколько файлов из ноута пропали, так он целый день, не отходя от кассы, без обеда и перекуров старался что-то сделать.

– Файлы-то восстановили, Михаил Егорович? – насмешливо спросил Андрей.

– Нет, Андрей Максимович, – мрачно отозвался Миша, – и ты прекрасно об этом знаешь.

– Конечно, знаю. Рядом стоял, мух отгонял, – продолжал веселиться Савостин.

– Но я оценил Ванино усердие, – снова обратился ко мне Миша. – Выписал ему премию и разрешил отлучаться по своим делам, если у него не будет текущей работы в конторе. Он же нужен от случая к случаю, так зачем же ему без толка торчать в кабинете? Для галочки? Нормированный день для курьера? Это не очень правильный подход, мне кажется. Кроме меня, его график никто не контролирует. На предприятии нет пропускной системы. Практически проходной двор. Смешно, конечно, но старая будка для охранника у главного входа сохранилась, ее почему-то не убирают. Но это я так, вспомнилось просто. Теперь Ваня волен устраивать себе перерывы по собственному желанию. Ну а в свободное от починки наших гаджетов время он разбрасывает документы по Тарасову. Хороший, в общем, чувак. Остаемся мы с этим типом, – кивнул он в сторону Андрея. – Вот и весь коллектив.

После его слов Андрей отправил пустой стакан в урну и победным жестом вскинул руки, когда увидел, что промахнулся.

«И этот человек занимает руководящий пост, – мелькнула мысль. – Наверное, сотрудники его считают своим в доску. Или нет?»

– Все? – поинтересовался он. – Про всех рассказал? Не дуйся, Мишк. Начало положено.

Я решила не обращать внимания на подколки Андрея. Хотелось, чтобы и Миша не реагировал на них. Дружба дружбой, не спорю, но иногда одному другу нужно замолчать, чтобы другой заговорил. Неспроста же Миша стал вдруг рассказывать о коллегах. Он сделал это с какой-то целью.

– Продолжай, – попросила я его.

Тем временем мы все так же не спеша шли вперед, проветриваясь после веселого застолья.

Я никуда не торопилась, мужчины тоже не делали попыток побыстрее от меня избавиться.

– Я, когда был назначен начальником отдела, то сразу же Андрюху к себе перетащил. Он до этого корпел в плановом отделе, мы там вместе начинали. Должность моя не особо звездная, поэтому конкурентов не нашлось. От нас мало что зависит. Любая пертурбация – и нас подвинут. Но для меня это неплохая стартовая площадка; потом я кем хошь смогу руководить. М-да. Вот уж не думал, что буду сегодня вечером говорить с кем-то о своей работе. Удивительно, правда?

– Правда, – согласилась я. – Я вот сегодня строила планы на спокойный вечер, а очутилась на двух встречах бывших одноклассников. Нарочно не придумаешь.

– А сделать своим замом Савостина у меня получилось легко – я знаю его сто лет, не надо притираться, а еще он «бумажный червь», и довольно въедливый, а большего для такой должности не требовалось.

– За «червя» спасибо, конечно, – поблагодарил Андрей. – Но ты снова отклоняешься от курса. Жень, ты небось заскучала? Ты не волнуйся, сейчас самый трэш начнется.

Андрей ошибся: мне не было скучно. Редкий человек начнет рассказывать о том, что его волнует, начав настолько издалека.

Казалось бы, при чем тут все это? А для него – важно. Отчеты, курьеры, секретари…

Со стороны кого-то это выглядело бы страшным занудством, но у меня, наоборот, все само собой раскладывалось по полочкам. Осталось только дождаться момента, когда Миша доберется до сути своей проблемы, и тогда все вообще будет отлично.

– Я тогда ни с кем не встречался, – вдруг перевел тему Миша. – Был свободного полета птицей. Девушки у меня тогда не было, внебрачных детей тоже не наблюдается. Помнишь, я сказал, что мою секретаршу зовут Алина?

– Помню, – ответила я. – Классная девчонка, кажется. Так ты сказал?

– Так точно, – улыбнулся Михаил. – Но когда я стал начальником, на ее месте работал другой человек. Ее звали Мариной. И она была дочкой Анны Григорьевны, той самой нашей старейшей сотрудницы.

Я внимательно ловила каждое его слово. Но Миша внезапно стал спотыкаться на каждом из них:

– Между мной и Мариной… кое-что было. Не сразу появилось, но закончилось так, что я до сих пор вспоминать не хочу… Боюсь. Да, так будет вернее. Боюсь.

– А ты объясни, почему боишься-то, – ввернул из-за его плеча Савостин, – а то непонятно, к чему ты это все рассказываешь.

Вот и началось самое интересное.

– У вас был роман? – уточнила я.

– Я бы не стал называть то, что было, этим словом, – ответил Миша. – Иногда я просил ее задержаться после работы, и мы болтали в моем кабинете под бутылку вина. Поверь, просто разговаривали. Рук не распускали. Однажды сходили в парк, захаживали в пивной бар на кружку пива, он прямо через дорогу от фабрики. Тоже после работы. А в рабочее время мы не светились. Как-то так сложилось, что ни она, ни я не афишировали.

– Заранее договорились?

– По молчаливому согласию.

Андрей шел рядом с ним и выглядел каким-то притихшим. Не отпускал колкости в сторону друга, не комментировал его слова. Даже ссутулился.

– Мы разошлись в итоге, – продолжил Михаил. – В какой-то момент мне стало понятно, что мои чувства к ней не развиваются. Стоят на месте, а ведь должно быть по-другому. Кажется, она чувствовала по отношению ко мне то же самое.

– Ты уверен, что она тоже остыла к тебе?

– На девяносто девять процентов. Она первая открыто дала мне понять, что не хочет продолжать.

– А как она это сделала?

– Отказалась встретиться в очередной раз. Даже не помню, куда мы собирались. Причиной назвала усталость и желание выспаться. Знаешь, я могу ошибаться, но если девушка действительно устала и не сможет провести с тобой время, то она сообщит об этом с сожалением. Может, даже с извинениями. Или объяснит причину отказа. А Маринка по щеке погладила и жалостливо так в лицо посмотрела. Я же не дурак. Без слов стало понятно, что это конец, что она так решила. И это, признаюсь, было очень кстати. Ее реакция стала для меня подарком. Освобождала от необходимости оправдывать собственное нежелание идти с ней куда-то. Потому что первым я не решился бы ей сказать о разрыве. И у меня еще теплилась какая-то надежда внутри. Надежда на то, что я просто от всего устал, а завтра проснусь, и все снова станет как прежде.

– То есть ты тянул бы с объяснениями? – спросила я. – Ждал, пока она примет решение расстаться первой?

– Да, я тянул бы, – тут же ответил Миша. – Не люблю быть инициатором. Не могу рвать сразу и навсегда. Буду терпеть до последнего, но первым от человека не откажусь.

И это я услышала от лидера. От человека, который зарабатывает на жизнь тем, что выстраивает сложный процесс управления людьми. А вот с девушкой управиться не смог.

Миша угадал мои мысли:

– Просто пусть решает девушка. Я не стал бы пудрить ей мозги. Просто… Маринка была классной. И очень ранимой. Ну сказал бы я ей, что утратил интерес к нашему общему будущему, а где смысл? С ее стороны была бы обида. Боль. Возможно, слезы. Злость. Испорченные отношения, а ведь мы работали вместе. Ладно бы были женаты или встречались несколько дольше, но мы ведь даже до постели не добрались. Все было на уровне флирта, хоть и серьезного. Потому и ждал. Решил так: пусть думает, что она сама прекратила наши отношения. А я подстроюсь. Да ладно… я чувствовал, что долго мы не продержимся.

Интересно было слушать его рассуждения.

С одной стороны, Миша выглядел настоящим приспособленцем. А с другой – такого не наблюдалось: он пощадил чувства той, к которой его уже не влекло. Сберег ее самооценку. Палка о двух концах.

– Дурацкая история, – устало проговорил Миша. – Просто о таких вещах не расскажешь. Да еще и первому встречному. Но я, если что, трезвый. Всего-то стакан пива в кафе выпил. Или два.

– Я бы не хотела выглядеть первым встречным, – сказала я. – Да я уже и не он.

Но на самом деле так ведь оно и было. С Мишей друг друга мы увидели впервые только сегодня вечером.

– И не думала, что ты пьян, Миш. Но, если честно, в твоем рассказе пока что не увидела никакой проблемы.

– Я до нее еще не добрался.

Савостин тронул меня за плечо. Видно, его терпение закончилось где-то пару шагов назад.

– Ему в запертый сейф сегодня подбросили настоящий пистолет и какой-то белый порошок в пакете, – произнес Андрей и вопросительно взглянул на друга. – И это только вершина айсберга. Прости, Мишаня. Продолжай.

Еще минуту назад все воспринималось иначе.

Ну о чем я могла подумать, слушая Мишу? О каких таких проблемах он не успел рассказать? Пока что он зачем-то перечислил всех, кто работает рядом с ним, и поведал о неудавшемся романе с коллегой. Вполне обычные ситуации. Бытовые, я бы даже сказала. Но известие о подброшенном в сейф оружии и каком-то порошке вообще не вписывалось в ту картину, которую я смогла нарисовать.

Правда, голова заработала сразу. Подстава? Или что?

– А вот это уже не шутки.

Больше слов у меня не нашлось.

– Ну вот, – удовлетворенно заметил Савостин и взял меня под руку. – Моя очередь. Теперь, надеюсь, ты поняла, почему я попросил тебя помочь ему хотя бы советом? Да потому что он не знает, что с этим делать. Боится. И я не знаю. Нет, знаю. Взять все это и отдать ментам. Но нет, мы ж умные, только не тем местом. Мы же и дальше терпеть будем. А ведь есть и еще кое-что, Жень, и речь не о том, кто на кого стучит начальству или ворует скрепки. Мишка тебе действительно не все изложил, но я не буду этого делать. Пусть сам. Или пусть молчит дальше.

Из всего этого вообще что-либо понять было трудно. Похоже, Андрей затронул какую-то очень болезненную тему – Михаил остановился и тяжело взглянул на него.

Я напряглась. Ох, как хорошо я знала этот взгляд. Либо Миша сейчас выдаст что-то очень обидное, вложив в слова весь свой праведный гнев, либо без промедления врежет лучшему другу промеж глаз.

В любом случае стоит ждать ответной реакции от Савостина, а его психическое состояние в данный момент явно нестабильно. Это значит, что есть большая вероятность услышать не адаптированные для слуха воспитанного человека фразы.

Я, конечно, сделаю попытку успокоить эту парочку психов, но получится ли? Или просто получу по башке, не успев отскочить в сторону, этого тоже исключать не стоит.

Я находилась аккурат между ними. На расстоянии вытянутой руки от каждого. И если один из них ударит другого, а этот другой ему тут же ответит – а это случится непременно! – то меня сломают сразу с двух сторон.

Не то чтобы я была слабой женщиной, которая с визгом поползет к ближайшему забору в поисках укрытия или с ноги влетит в драку, но растащить их в разные стороны у меня вряд ли получится. Позиция, которую я занимала, была очень для меня невыгодной. И с точки зрения судьи на ринге, и с точки зрения стороннего наблюдателя.

Замес будет иметь оглушительный успех у случайных прохожих. Может, и на Ютубе выложат.

Но ничего подобного не произошло. Ни Миша, ни Савостин не спешили устраивать рукопашную. Они решили поболтать.

– Много говоришь, – спокойно сказал Миша, глядя Андрею в глаза. – Это лишнее.

– Кто-то из нас должен, – парировал Андрей. – Я знал. Я предупреждал, что все очень плохо закончится.

– Не неси ерунду в массы.

– Ерунду? Ты действительно так считаешь?

Поняв, что у меня появился шанс остаться с целыми ребрами, я решила стать третьей.

– Ребят, – сказала я, – если я правильно понимаю, то пистолет и порошок – это часть какой-то истории.

– Да, – сказал Андрей, не сводя взгляда с Михаила. – Часть. Всего лишь.

– Не думаю, – не согласился с ним Миша.

– Ты до сих пор в этом сомневаешься? – повысил голос Андрей.

Михаил опустил голову и попятился. Любой бы понял, что это означает – он не имел желания спорить с лучшим другом.

– Ты прав, я ни в чем не уверен, – тихо сказал он. – Доволен?

– Пошел ты, – злобно произнес Савостин. – Ты расскажи ей все. Не понимаю, почему ты не хочешь этого сделать? Или не можешь? Скорее второе. Я прав?

Забыли они про меня, что ли?

– Я расскажу, – уклонился от прямого ответа Малахов и медленно пошел прочь.

– Определитесь уже, – попросила я. – Потому что я ничего не понимаю.

Савостин бросил на меня раздраженный взгляд.

– А знаете… Оставляю вас одних, – с сарказмом сказал он и изобразил поклон. – Извини, дорогая, но я пытался.

Он быстро пошел прочь, оставив нас стоять посреди тротуара. С Михаилом даже не попрощался.

Мы смотрели ему вслед до тех пор, пока он не скрылся из вида.

– Впервые вижу его таким, – призналась я.

– Ничего, пройдет, – сказал Миша. – Это нервы.

– Ты хороший друг. Не обиделся. Редкое качество.

– Не обижаться? – улыбнулся Миша.

– Не раздувать конфликт.

– Какой конфликт? Это разве он? Это не он. Андрюха отходчивый.

– Не знаю, отходчивый он или нет. Но почему он вдруг так отреагировал на твои слова о том, что происходит какая-то ерунда? – спросила я. – О чем вообще речь?

Миша посмотрел на часы и достал из кармана пачку сигарет.

– Скоро полночь. Офигеть, как быстро идет время. Тебе, наверное, домой пора.

Я пропустила мимо ушей его намек на то, что нам пора расстаться. Бросьте, мы еще и не начинали.

– Неплохо бы попасть домой хотя бы на рассвете, но не горит, – ответила я. – И если уж мы остались с тобой вдвоем и теперь никто не будет тебя перебивать, то я бы хотела тебя выслушать.

И добавила, подумав:

– Если ты сейчас не занят, конечно.

Михаил вынул из кармана мобильник, посмотрел на экран.

– Моя девушка уехала к родителям на все выходные, и дома меня никто не ждет. Даже с собакой гулять не нужно, потому что у меня нет собаки. Так что не занят. А ты?

– Свободна. Были планы, но…

И Миша наконец расслабился. Его отпустило, это было видно. Видимо, отсутствие рядом нашего общего друга Савостина пошло ему на пользу. Теперь у Малахова появился шанс выговориться, а у меня – услышать связное повествование, включая пролог, экспозицию и развязку.

Насчет эпилога ничего сказать я не могла. Рановато. Мне даже не пришлось его уговаривать или задавать наводящие вопросы – сам завел речь о том, чем «болеет».

– У меня действительно при нем не получилось бы все объяснить, – словно бы извиняясь, сказал он.

– Миш.

Я взяла его под руку.

– До дома проводишь? Тут недалеко, буквально за поворотом.

* * *

– Марина покончила с собой, – сказал он, словно ставя точку.

Это был, по всей видимости, очередной фрагмент истории, которую мне пытались рассказать.

Я еще не отошла от услышанного чуть ранее – пистолет и вещество неизвестного происхождения, которые, по словам Малахова, ему подбросили, тянули на уголовную статью. Этого уже было более чем достаточно для того, чтобы с трудом унять дрожь в коленях или потерять дар речи.

Миша был прав: делиться подобным с посторонними не хочется. Потому и раздумывал, говорить об этом мне или нет. Но о самоубийстве своей бывшей секретарши он сообщил спокойным тоном и не стал кружить вокруг да около, как в предыдущий раз. И было совершенно непонятно, что стоит за его словами. Сожаление? Страх? Чувство вины? Может быть, еще что-то?

– Мне жаль, Миша.

Он шел вперед, глядя прямо перед собой. Расправил плечи и выглядел так, будто готов встретить любую опасность. Иными словами, вид у него был довольно решительным. Выговорился. И был готов к обороне. Ждал, что я начну выносить на суд его поступки и выдвигать собственное мнение на пьедестал абсолютной истины.

Нападать на него я не собиралась. Судить тоже не имела права. Да и не знала, за что.

– Запутал, – призналась я.

– Прости. Сам себя со стороны слышу и понимаю, что все как-то несвязно.

– Очень несвязно.

– Мы с ней перестали встречаться, и все вернулось, стало так, как прежде. Здоровались по утрам, когда я заходил в кабинет. Прощались, если сталкивались в дверях в конце рабочего дня. И, конечно, мы часто виделись по причине того, что она все-таки была моим секретарем.

– И что же, Миш? Как она себя вела после того, как вы расстались?

– А никак, – пожал плечами Малахов. – Не обиделась, не замкнулась. Свысока тоже не смотрела. Я же сказал: она была классной девчонкой. Нормальной. А через какое-то время вдруг изменилась.

Он запнулся.

– И?.. – подтолкнула я его.

Миша указал на вывеску с зеленым крестом.

– Аптека. Я зайду. Голова заболела.

Я осталась на улице. На улице стояла влажная духота, а в аптеке, наверное, была самая настоящая финская баня.

Миша не задержался. Подошел ко мне и протянул бутылку воды.

– Хочешь? Я не открывал.

– Нет, спасибо.

Мы продолжили путь. Я боялась, что мой новый знакомый, прервав рассказ на середине, снова потеряет мысль, но, видимо, Миша уже перестал волноваться.

– Ты сказал, что она покончила с собой, – напомнила я.

– Да. Где-то через пару месяцев после того, мы разбежались, я заметил, что Маринка постепенно превращается из веселой девчонки в неврастеничку. Нет, поначалу можно было подумать, что у нее какие-то проблемы. Мало ли у кого их не бывает. Мы же не знаем всего о том, что творится в жизни окружающих. Даже половины не знаем. А они и не говорят. Тоже по разным причинам.

– И как это выглядело в случае с Мариной? – спросила я.

– Она словно погасла. А ведь такой зажигалкой была! День рождения там у кого-то или праздник какой – она всегда тамада. Не то чтобы любила быть в центре внимания, но и на задних рядах не сидела. Открытый человек, который понимал любой юмор и позитивно относился к жизни, – вот такой она была. Потом же ее как будто выключили. Маринка всегда шикарно выглядела. Я бы даже сказал, на грани. Возможно, кто-то назвал бы ее девушкой легкого поведения, но я абсолютно точно знаю, что этого не было. К тому же рядом работала ее мать, эта Анна Григорьевна. И если уж она бы посчитала поведение Маринки излишне… хм… открытым, то, думаю, не прошла бы мимо. Но такого не произошло.

– Ты сказал, что Марина в какой-то момент стала нервно себя вести, – напомнила я. – В чем это выражалось?

– Да как подменили, – нехотя продолжил Малахов. – Та же одежда. Она сменила юбки на какие-то неприметные джинсы. Эти ее блузки «а-ля певичка в ковбойском ресторане» исчезли, вместо них она облачилась в старческие кофты. Перестала краситься.

– Может, все же мамина работа? – предположила я.

– Да нет, тут что-то другое было. Она как будто хотела стать незаметной, исчезнуть.

– Такое ощущение, что она попала в какую-то секту, – призналась я. – Не было ли такого, случайно?

Михаил покачал головой:

– Нет, она изменилась, конечно, но не до такой степени.

– Я б ничего исключать не стала.

– Это непременно всплыло бы после ее смерти, – сказал Миша.

– Не факт.

– Тогда не знаю. У меня появилась к тому времени девушка, с которой я до сих пор.

– А Марина знала о том, что ты завел новые отношения?

– Да не было у нас с Мариной никаких отношений, – прижал Малахов руку к груди, всем видом показывая мне, как он устал от подобных вопросов. Наверное, я была не единственной, кто расспрашивал его об этом. – Не было, пойми! Длилось это всего ничего… да я не помню даже, сколько. Месяц, может. Со Светкой познакомился уже после того, как мы с Маринкой расстались… Светка была в курсе, что мы работаем вместе. Маринка тоже знала про то, что у меня появилась девушка, я и не скрывал. Светка приходила ко мне на работу. Они с Маринкой видели друг друга. И это все никаким образом не отозвалось. Ни там, ни там. Понимаешь?

– Понимаю. Не кричи только.

Малахов удивленно вскинул брови:

– А я что, кричал? А я и не заметил.

Он действительно повысил голос, и это мне не понравилось. Хотя, конечно, в его ситуации это было простительно.

И вдруг случился природный катаклизм. Нет, реально, все началось очень неожиданно. Внезапно небо над нами разорвал яркий острый всполох. Казалось, что кто-то там, наверху, решил разрезать черное небо огромным ножом.

– Ох ты ж, – вздрогнул Малахов. – Это что такое? Какая-то ненормальная молния?

Мы задрали головы к небу. И спустя несколько мгновений раздался мощный громовой раскат. Проснувшийся сильный ветер гремел сухими листьями, и огромное их количество понеслось куда-то, оторвавшись с веток.

– Ураган, что ли?

И тут с неба полетели на нас тяжелые капли. Одна, вторая, третья.

Мы машинально приподняли плечи, словно это могло спасти от дождя.

– Дом твой далеко ли еще? – спросил Миша.

– Уже нет, он сразу за углом!

– Тогда надо торопиться. Не нравится мне этот шторм!

Высоко в небе творилось черт знает что. Мы ускорили шаг, а потом и вовсе перешли на бег.

Мы оказались под козырьком моего подъезда за пару секунд до того, как Тарасов накрыл мощный ливень.

* * *

И все-таки мы успели вымокнуть. Я пригласила его к себе.

Ему налила чай, а себе приготовила кофе.

Мы устроились на кухне. За окном все так же бушевала непогода.

– Сейчас чуть утихнет, и пойду, – сказал Миша. – Спасибо, приютила. И ведь не испугалась. А ведь ты меня совсем не знаешь.

– Я знаю Савостина, – ответила я и поставила на стол пластиковый контейнер с печеньем, которое испекла тетя Мила. – И верю тебе. Ты остановился на том, что Марина изменилась.

Миша взял печенье.

– Достойно, – похвалил он. – Ну да, изменилась. В общем, я решил с ней поговорить. Узнать, что стряслось.

– А она на контакт не пошла, – предположила я.

– Откуда ты знаешь? – удивился Малахов.

– Догадалась.

– Не пошла, – подтвердил Миша. – Сам разговор случился, но… Я с ней откровенно так: мол, давай, выкладывай. И не стесняйся, это же я. А она мне: «Именно потому, что это ты, я ничего рассказывать не буду». Я: «В смысле? Ты чего, из-за меня такая стала? Я причастен, что ли?» А она мне: «Дело не в тебе, но я не могу тебя просить о помощи». Короче, я дал ей понять, что давить на нее не собираюсь. Взял слово с нее, что обратится ко мне, если станет совсем невмоготу. Спросил, нужны ли деньги. Ну а вдруг? Предложил ей взять отпуск за свой счет. Она кивала, кивала, но все это ей было неинтересно. Я на всякий случай еще одну девчонку ей в помощницы взял. Вот прямо первое объявление увидел и ткнул пальцем. Этим человеком оказалась Алина. А через неделю оно и случилось. В тот день я был по уши занят. Прямо с утра понеслось. Два совещания «наверху», потом разбор полетов в отделе, затем надо было срочно отчитаться перед генеральным. Завис у себя в кабинете, про все забыл на фиг. И тут услышал в коридоре крик. Я бегом туда. А у нас кладовка неподалеку. Бывший кабинет, но очень маленький, прямо каморка. Сначала там ксерокс стоял, а потом помещение приспособили под склад. Там, знаешь, балласт складируется: хранятся коробки с бумагой, ведра-веники, сломанные стулья, старая оргтехника. Все крупное и тяжелое. Или никому не нужное. Туда редко заходят, поэтому никому и в голову не пришло, что она решит там… остаться.

Миша замолчал и покосился на мою чашку.

– Продолжай, – попросила я. – А кофе я сейчас тебе сделаю.

– А покрепче что-нибудь есть?

– Может, не надо? – осторожно поинтересовалась я. – Есть коньяк, но так ли уж это необходимо?

– Капни в кофе пару капель, – попросил Миша. – Ты думала, что я хочу напиться? Ошибаешься. Употреблять надо, если тебе хорошо, а когда плохо, то не стоит. Пойдет только в минус.

Он подождал, пока я возилась около плиты, а потом сам добавил в свой кофе коньяк.

– Закурю?..

Я молча приоткрыла форточку и поставила перед ним пепельницу. За окном уже не было того ливня, который загнал нас с улицы в помещение. Он, обессилев, затихал.

– Надо идти, – сказал Миша. – Такси вызову, наверное.

– Значит, это все, чем ты хотел поделиться? – спросила я.

– Ну как…

И снова пауза, которыми был так богат сегодняшний вечер.

– Она повесилась на бюстгальтере. Это сразу бросилось в глаза. Я еще подумал: «Как она умудрилась?»

– Кто вынимал ее из петли?

– Я. Больше никого рядом не было. Алину в помощники я звать не стал.

– А как она обнаружила тело?

– Зашла в подсобку за пачкой бумаги, – ответил Миша. – Открыла дверь и увидела Марину.

– Кто-нибудь еще видел, как она заходила в подсобку?

– Женя, – горько усмехнулся Малахов, – все уже до тебя вдоль и поперек разобрано на составляющие – полиция проторчала в отделе до вечера. Не знаю, что они так долго там делали, но все мыслимые и немыслимые следственные эксперименты они провели, и не один раз. И потом приходили. Все было так, как я тебе рассказал. Алина обнаружила тело Марины в подсобном помещении. Закричала. Ее услышали, подошли, увидели. Единственный человек, который решился прикоснуться к телу, сейчас сидит перед тобой. Мне никто не помогал. Я попросил принести стул. Встал на него. Перерезал бюстгальтер огромными ножницами, которые мне дали. Маринку я чуть было не уронил, потому что она была очень тяжелой, а мне, повторюсь, никто не помогал. Правда, после поняли, что нужно бы. Подоспел Олег Петрович, помог опустить ее на пол. Сразу после этого кто-то позвонил в полицию и вызвал «Скорую».

Миша опустил голову и провел пальцем по экрану телефона.

– Какой у тебя адрес, не подскажешь? – спросил он. – Такси вызываю.

Я назвала адрес.

– Приедет через четыре минуты, – устало сообщил он. – На улице, смотрю, все утихомирилось. Жаль. Думал, что приеду домой и засну под звуки дождя. Спасибо за кофе, Женя. Спасибо за то, что выслушала. Я вот сейчас понял, что не хочу тебя втягивать. Я должен сам как-то с этим разобраться.

– За что «спасибо»? – спросила я. – Я же только слушала и задавала вопросы. Никак не помогла.

– Помогла, не помогла… Андрей сказал, что ты, возможно, сталкивалась с чем-то подобным. В таком случае я бы примерно знал, как себя вести дальше. Рассказывал тебе, а сам думал, что снизойдет озарение. Такое часто случается, когда делишься с кем-то своей проблемой. Вроде бы сначала не знаешь, что делать, но потом сам смотришь на это уже иначе. Ответы находятся в самих вопросах. Или наоборот.

– Оставь номер телефона, – попросила я. – На всякий случай. И мой запиши.

Мы обменялись номерами. Он вышел из-за стола, я проводила его до входной двери. Но у меня было ощущение некоей недоговоренности. То ли он не все рассказал, то ли я что-то не так поняла. Только что я услышала совершенно невероятную историю с самым тривиальным началом, но убойным завершением. Однако середина этой истории очень сильно провисала.

– Миша, а есть какая связь-то между самоубийством Марины и тем, что тебе подбросили в сейф? Ты мне обо всем рассказал? Ведь было что-то еще. Наверняка было. Что же?

Малахов посмотрел на меня очень внимательно.

– Рассказал то, что вспомнил. Связь? Знать бы. Я ее не вижу, но Андрей считает, что она есть. Все, о чем я рассказал, случилось в течение года, и события продолжают развиваться в очень нехорошем для меня отношении.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.