Небойша Вуйович
Последний рейс из Дейтона. Переговоры за закрытыми дверями

Введение

Записки экс-главы югославского представительства в Вашингтоне Небойши Вуйовича посвящены Дейтонским переговорам, завершившим кровавую гражданскую войну в Боснии и Герцеговине (БиГ). Длившаяся с апреля 1992 г. по октябрь 1995 г. эта война не только унесла почти 100 тысяч жизней и отправила в изгнание сотни тысяч жителей, но и вовлекла в себя множество внешних участников. Финальную точку в ней поставило массированное вмешательство США, оттеснивших от процесса урегулирования европейские державы и продиктовавших сторонам конфликта решение на конференции 1−21 ноября 1995 г. на авиабазе ВВС США Райт- Паттерсон в г. Дейтоне (штат Огайо).

Хотя почти уже четверть века отделяет нас от описываемых событий, книга Н. Вуйовича говорит и о вполне современных элементах международной политики – санкционном режиме и демонизации неподчиняющихся стран и их лидеров, двойных стандартах и силовом диктате.

Записки Вуйовича продолжают серию публикаций мемуарных источников по истории югославского кризиса 1991−2001 гг., издаваемых Институтом славяноведения РАН. Так, в последние годы опубликованы сборники воспоминаний участников миротворческих операций на Балканах¹, записки высокопоставленного македонского дипломата Р. Никовского², готовится к печати перевод книги генерала М. Секулича «Книн пал в Белграде». Задача этих изданий – познакомить российского и русскоязычного читателя с восприятием событий и процессов югокризиса самими его участниками и/или очевидцами и тем самым дать возможность лучше понять его ход и механизмы. В значительной степени к текстам такого рода относится и работа К. В. Никифорова, посвященная контактам Москвы с Белградом и боснийскими сербами в 1994−1995 гг.³

В посвященной Дейтону обширной литературе до сих пор доминирует американская версия, сформированная сразу по горячим следам переговорного марафона. Помимо мемуаров главы американской делегации Ричарда Холбрука «Остановить войну»⁴, это прежде всего работа Д. Чоллета «Тайная история Дейтона. Американская дипломатия и мирный процесс в Боснии 1995 г.»⁵, написанная на основе проведенного Госдепартаментом США «Дейтонского исторического проекта». И записки Холбрука, и монография Чоллета фокусируются на действиях дипломатов США, их мотивациях и планах, контактах с боснийскими сторонами, прежде всего – с властями Сараево, с европейскими державами и Россией. Большое внимание в них, естественно, уделено и переговорам с лидером Сербии С. Милошевичем. Однако американская версия так или иначе, вольно или невольно подчинена демонстрации внешнеполитического триумфа США, навязавших свое решение «неразумным балканцам» и принесшим мир туда, где до них провалились все прежние попытки урегулирования конфликта.

Ясно, что мотивация и действия местных участников конфликта, их интересы занимают в этих работах второстепенное место. Тем более что в момент публикации американской версии Дейтона противостояние Вашингтона с С. Милошевичем снова нарастало, двигаясь к своему пику – войне НАТО против Югославии 1999 г. и к смене режима в Белграде 5 октября 2000 г.

Сербские источники по Дейтону были откровенно бедны – главным переговорщиком с их стороны был президент Сербии Слободан Милошевич, но он скончался в заключении Гаагского трибунала через десять лет после конференции на авиабазе ВВС США, унеся с собой в могилу основной объем информации (свергнутый лидер Югославии не успел оставить цельных воспоминаний). Книги же представлявших на мирной конференции Республику Сербскую (РС) ее вице-президента Николы Колевича и министра иностранных дел Алексы Бухи⁶ отражают лишь факт практически полного отстранения боснийских сербов от реального переговорного процесса.

Поэтому предлагаемые ныне российскому читателю записки Небойши Вуйовича ценны тем, что проливают свет на видение ситуации руководством Сербии и на принятие им тех или иных решений в ходе дейтонских переговоров.

Конечно, никакие мемуары не могут претендовать на всеобъемлющее объяснение причин и мотиваций участников. Например, не выдержала испытания временем версия о стремлении США переместить на Балканы выводимые из Германии войска и базы. Через 25 лет оказалось, что американские базы в Германии остались на своем месте, тогда как базы в Боснии были закрыты, а база в Косово подверглась серьезному сокращению в пользу операций на Ближнем Востоке и в Афганистане. Тем не менее именно такая интерпретация логики Вашингтона определяла действия лидера Сербии и его сотрудников.

Конечно, сам автор дает прекрасный пример того, что язык (как и перо) дан дипломату, чтобы скрывать свои мысли. Описание меню обедов и ужинов, кулуарных подколок во многом позволяет ему умалчивать о сути тех или иных этапов переговоров.

Тем не менее записки показывают дипломатическое искусство С. Милошевича, находившегося в Дейтоне в сложнейшей обстановке – не имея никаких внешних союзников и/или покровителей, более того – будучи объектом давления единственной сверхдержавы тогдашнего мира, покровительствовавшей боснийским мусульманам, сталкиваясь с крайне враждебным к сербам западным общественным мнением, в условиях удушения экономики страны из-за международных санкций ему все же удалось выторговать относительно приемлемые для своей страны и сербского народа условия. Президент Сербии стремился использовать малейшие возможности для наведения мостов с вашингтонскими чиновниками, используя ресурсы дружественных диаспор, прежде всего – греческой, а также успешно разыграв карту заинтересованности администрации президента Б. Клинтона в скорейшем завершении боснийской войны под эгидой США. Вуйович показывает, как, умело подыграв в этом Белому дому, Милошевич смог стать для него необходимым и даже, находясь в крайне слабой позиции, вынудить учитывать хоть какие-то интересы сербов. В этом отношении весьма показательно выглядит описание им использованных главой Сербии методов давления на принимающую сторону – неоднократная демонстративная подготовка к отлету из Дейтона, вплоть до погрузки чемоданов в самолет.

Показывают воспоминания Вуйовича и то, как перенос центра тяжести переговоров на вопросы разграничения, принадлежности тех или иных конкретных территорий позволил С. Милошевичу добиться закрепления весьма существенных прерогатив для Республики Сербской в Дейтонской конституции БиГ. Дальнейший ход постконфликтного урегулирования показал, что, несмотря на все болезненные территориальные потери, именно правовой статус стал фундаментом сохранения сербской автономии в условиях фактического режима международного протектората, установленного в БиГ после 1997 г. Более того, само имя Республики Сербской стало нарицательным для западных дипломатов на Балканах, от которых впоследствии прямо требовали исключить повторения ее прецедента при урегулировании других конфликтов (например, в Косово и Метохии).

Глава представительства в Вашингтоне прекрасно описал сложные отношения внутри югославской делегации, несколько карикатурно изобразил лидеров Черногории и своего непосредственного начальника, главу МИД Милана Милутиновича. Все это еще больше подчеркивает, в сколь сложной и ответственной ситуации оказался в Дейтоне С. Милошевич.

Вуйович видит события глазами белградского функционера, круг его общения – коллеги по МИДу и вашингтонские чиновники, политики и журналисты. Поэтому события на боснийских фронтах фактически проходят вдали от его внимания и знает он о них крайне поверхностно. Даже авиаудары НАТО в августе-сентябре 1995 г. по войскам и объектам боснийских сербов, оказавшие значительное влияние на крах их обороны и стремительное наступление хорватов и мусульман, упомянуты лишь в контексте истории с освобождением сбитых в ходе налетов французских пилотов. Точно так же довольно туманны его представления о размере подконтрольной армии Республике Сербской территории БиГ, о конкретных спорных территориях (прежде всего в районе Сараево) и об их значении для местных сербов.

Автор описывает недовольство отстраненных от переговоров представителей боснийских сербов и не скрывает пренебрежительного к ним отношения. Как политические, так и военные лидеры боснийских сербов изображены в качестве докучливых провинциалов, лишь мешающих настоящим переговорщикам. Даже случай с обмороком М. Краишника после уступки мусульманам всех сербских районов Сараево для него был скорее любопытным анекдотом, а не прологом к трагедии исхода десятков тысяч жителей этих кварталов в начале 1996 г.

Он также практически не касается перипетий формирования единой сербской делегации с решающей ролью С. Милошевича, согласие на что было вырвано у руководства РС началом авиаударов НАТО.

Вуйович описывает свою сферу ответственности – поддержание технических контактов с американской делегацией (и в меньшей степени – с другими участниками переговоров). Особенно интересен его пересказ бесед и рассуждений С. Милошевича. Например – не совсем убедительное, но развернутое обоснование отказа от придания особого статуса Сараево попаданием столицы под полный контроль мусульманской стороны. Весьма живо показаны рассветные переговоры с делегацией Франции по сбитым пилотам, отражающие тогдашние реальные приоритеты официального Парижа, его готовность к срыву переговоров ради внутриполитических эффектов.

Некоторый новый свет проливает Вуйович и на российское участие в Дейтоне. Традиционно считалось, что Россия, вместе с другими их европейскими участниками, была полностью оттеснена американцами от переговорного процесса и лишь пассивно ожидала его исхода. Записки Н. Вуйовича показывают, что и в столь сложных условиях И. С. Иванов и его коллеги оказывали сербской делегации посильное содействие – в том числе информируя о состоянии дел по крайне важному для Белграда вопросу снятия санкций с Союзной Республики Югославии (СРЮ). Данные российской делегации помогали С. Милошевичу ориентироваться в переговорах с американцами.

Споры о том, добился ли Милошевич в Дейтоне максимума возможного или все же пошел на излишние уступки, не утихают в Сербии и Республике Сербской с самого конца 1995 г. Тем не менее практически общепризнанной стала оценка закрепленного в Дейтоне статуса Республики Сербской как главного (если не единственного) сербского исторического успеха эпохи распада Югославии. Действительно, на фоне череды тяжких поражений и территориальных утрат от 1991 г. до отделения Черногории в 2006 г. и сецессии Косово в 2008 г. создание ранее не существовавшей сербской автономии в Боснии и Герцеговине, к тому же наделенной широчайшими правами, и закрепление ее статуса на международном уровне выглядит вполне внушительно.

Автору присуща легкость стиля, бережно сохраненная в переводе А. А. Силкина. Единственное отличие перевода от исходного текста – постраничные сноски, кратко знакомящие читателя с упомянутыми в тексте действующими лицами, событиями и балканскими реалиями. Также в отдельных местах мы позволили себе указать на фактические неточности.

Записки Небойши Вуйовича – полезный исторический источник, он пригодится как балканистам, так и всем исследователям и практикам, интересующимся современными международными отношениями.

Г. Н. Энгельгардт

Посвящаю книгу супруге Весне и дочери Атине, без которых это историческое свидетельство не увидело бы свет

Вместо предисловия

Перед вами свидетельство об одном из переломных периодов новейшей сербской истории. Прежде чем поделиться с вами тем, чему довелось быть свидетелем и участником, пришлось терпеливо прождать двадцать лет, в течение которых я обязан был хранить государственную тайну. Вместе мы проследим хронологию и драматичные события, произошедшие в 1995 г. и ставшие судьбоносными для трех народов, трех государств, региона и Европы в целом. Я старался достоверно представить всех действующих лиц «балканской драмы» и все события, ранее не известные общественности. Не исключено, что это книга развеет многие предрассудки и стереотипы, что совершенно необходимо. Ведь историки и современники должны оперировать ясными и недвусмысленными фактическими данными, дабы лучше понимать и трактовать события недавнего прошлого.

Н. В.

Гамбургер с острым сыром

Вашингтон, 25 апреля 1995 г. В 12:30 шофер нашего посольства Миодраг-Мича Джурджевич повез меня на обед с Дэйвидом Байндером⁷ – знаменитым корреспондентом New York Times, специализировавшимся на дипломатии и весьма неплохо осведомленным о сербской проблематике. Он на протяжении многих лет писал репортажи из Берлина, Праги и Белграда. Женат был на Хельге – германской гражданке, с которой познакомился во время командировки в Берлин. Там он успел написать книгу о Вилли Брандте – очень хороший портрет немецкого канцлера. Одна дочь у него родилась в Праге, а две других – в Белграде, где он тоже работал дипломатическим корреспондентом.

Столик я заказал в его любимом ресторане «Баристер»⁸. Мы, по сложившейся традиции, мельком поприветствовали друг друга, ведь это была очередная, и бог знает какая по счету наша встреча. Со времени моего приезда в августе 1990 г. он стал одним из самых близких моих друзей. Я знал, что он закажет, – гамбургер с острым сыром и картофель фри. А перед этим – «Джонни Уокер» с большим количеством льда. Я давно привык к американской кухне, поэтому составил ему компанию и тоже заказал гамбургер, но только с сыром чеддер и салат из помидоров с луком. Эти наши обеды не затягивались надолго, нам хватало часа или полутора, если выпадал случай обсудить что-то интересное. Дэйвид называл этот ресторан «наш клуб» – из-за того, как часто мы в нем встречались. Здесь мы пересекались с Обрадом Кесичем⁹, который работал в Вашингтоне в компании Irex, а также с Игорем Масловым – российским дипломатом, который тоже хорошо разбирался в американских делах. Он где-то в конце 1990-х гг. уехал в Сан-Франциско, откуда его после известного конфликта двух дипломатических служб, разгоревшегося в связи со шпионским скандалом, выдворили с группой других российских коллег.

В тот день Дэйвид сказал, что у него состоялся неприятный разговор с главным и ответственным редактором Митчеллом Левитасом, поводом для которого стала статья об испанском командире одной из частей сил ООН. В Сараево произошло нападение на гражданских лиц из числа мусульман, стоявших в очереди за водой. Прилетела мина и убила много народа. Испанский лейтенант тогда на коричневом бумажном пакете записал, что мину выпустили с позиций боснийских мусульман. В то время ходили слухи, что мусульмане сами это сделали, чтобы вызвать возмущение международного сообщества, которое наказало бы после этого боснийских сербов и Сербию. Тот испанский офицер подтвердил свою позицию в разговоре с Питером Бруком ¹⁰ – техасским писателем и автором колонки в выходившем раз в три месяца журнале Foreign Affairs. Однако Митч Левитас за эту якобы оскорбительную статью, которую Дэйвид написал для New York Times, подвергся серьезным нападкам со стороны американской администрации, а также боснийских мусульман и их лоббистов. Дэйвиду он сказал, что они старые друзья, и он опубликует любую его статью, но с условием, что тот не станет больше писать об «этих проклятых сербах».

Дэйвид выглядел очень разочарованным и подавленным из-за разговора, состоявшегося утром того же дня. Поэтому он и предложил мне встретиться, – чтобы пожаловаться. Говорили, что мусульмане организовали еще одно аналогичное нападение на своих гражданских – теперь на тех, кто стоял за хлебом. Все это ради того, чтобы спровоцировать бомбардировки сербских позиций, которые и состоялись чуть позднее – летом 1995 г. Я сказал Дэйвиду, что разговаривал об этом происшествии с начальником политического управления Государственного департамента по Юго-Восточной Европе Джимом Свайгартом. Тому я напомнил, что есть рапорт испанского офицера, а также некоторые другие донесения и газетные статьи, свидетельствующие о том, что сербские военные формирования не обстреливали ни очередь за водой, ни очередь за хлебом. Свайгарту я заявил, что ему, несомненно, известно о статьях Питера Брука в журнале Foreign Affairs, Дэйвида Байндера в New York Times, журналиста Стивена Розенфильда¹¹ в Washington Post и даже Чарльза Краутхаммера¹², которые в один голос указывают, что сербы не виновны в мусульманских жертвах. Свайгарт мне на это ответил: «Небойша, важно, чтобы сербы отступили с позиций, с которых возможно обстреливать, и с которых из их оружия ведется огонь по Сараево. Если бы они отступили, как того требует американское правительство и парламент, и если бы прекратился обстрел Сараево, не было бы таких ситуаций, и не приходилось бы выяснять – кто виноват, а кто нет. Значит, сам факт, что сербы занимают эти позиции, ставит их в положение обвиняемых. Если бы они отступили туда, откуда нельзя обстреливать, ничего этого не произошло бы. Поэтому не важно, кто это сделал. Для правительства важно, чтобы войска отступили, чтобы прекратился обстрел Сараево, так как это вызов всему международному сообществу. Не отвлекайтесь на незначительные детали, смотрите на глобальную картину в целом. Уберите сербские силы с гор, и нам не придется искать выход из таких ситуаций. Пока войска занимают высоты над городом, они априори будут виноваты, так как они здесь, и они обстреливают позиции противника в Сараево». Дэйвид меня внимательно выслушал и сказал, что, по его мнению, такова позиция американских властей безотносительно подобных отвратительных действий мусульман. Мы еще немного поговорили, выпили по бокалу вина, и я вместе с Мичей вернулся в посольство.

Случайная встреча

Из-за этого разговора в тот вечер я дольше обычного задержался на своем рабочем месте в посольстве. Обрабатывал информацию и готовил депеши, когда Милутин Новович – охранник, водитель и по совместительству домоправитель нашего посольства – сказал мне, что кто-то внизу звонит в дверь. Представившись Милутину конгрессменом, посетитель спросил, кто здесь главный, и сказал, что ему надо поговорить с ним. Я велел пустить его внутрь. Спустившись на первый этаж, я увидел человека в домашнем халате и тапочках. Он сказал, что его зовут Билл Ричардсон¹³, что он конгрессмен из Нью-Мексико, а в Демократической партии его должность называется deputy whip. То есть он был «заместителем кнута» – того человека в партии, кто следит за дисциплиной в рядах однопартийцев, побуждая их приходить на заседания и участвовать в голосовании по определенным законопроектам. По его словам, он пришел, так как имел к нам одну серьезную претензию. А именно (было 19 часов и 10 минут), из-за жужжания, которое издавало наше здание или, точнее, наша антенна, он не мог спокойно смотреть вечернюю новостную программу, которая транслировалась с 19 до 20 часов. Конгрессмен попросил, чтобы мы, хоть и посольство, вели себя более предупредительно в отношении жителей района и, по возможности, приглушали шум антенны на время программы новостей. Я от души расхохотался и ответил ему, что у нас, по-видимому, технологически устаревшие громоздкие антенны, производящие такой шум.

Вообще, все, кто обращал внимание на облик посольства бывшей СФРЮ (в то время СРЮ)¹⁴ в Вашингтоне, утверждали, что никогда не видели более уродливого здания и такой большой антенны. Она была необходима для криптозащиты шифрованной радиосвязи между посольством и Министерством иностранных дел в Белграде. Позднему посетителю я пообещал, что попрошу нашего радиоинженера Бранислава Баича перенести время работы антенны с 19:00 на 20:30. Американец не только выразил мне горячую благодарность, отдав должное за то, как я отреагировал на просьбу соседа по улице, но и предложил вместе пообедать на днях. Так я познакомился с Биллом Ричардсоном, не зная еще, что чуть позднее, незадолго до конференции в Дейтоне именно он сыграет одну из ключевых ролей в преодолении кризиса на территории бывшей Югославии¹⁵.

Пятидневная миссия Милана Милутиновича

В середине мая, в воскресенье после обеда опять звонит мне Милутин Новович: «Шеф, лучше тебе приехать в посольство, тебя разыскивает наш посол в Греции, хочет увидеться». Я ответил, что буду через 15−20 минут. Столько мне требовалось, чтобы из городка Чеви-Чейз в Мэриленде, где я жил, добраться до Вашингтона.

Когда я приехал в посольство, на первом этаже на диване сидел посол СРЮ в Афинах Милан Милутинович¹⁶. После формального приветствия он сказал, что заехал меня проведать, что он очень высокого мнения о моей работе, и, будучи послом в Афинах, следил за отправляемой мной информацией и телеграммами. В Вашингтон его привела специфическая миссия, и, прежде чем приступить к ее выполнению, он счел нужным проконсультироваться со мной по нескольким вопросам. Во-первых, он спросил, что я думаю о конгрессмене Билле Ричардсоне. Я поведал ему про антенну и помехи в его телевизоре, упомянув, что расстались мы довольные друг другом и что он пообещал пригласить меня на обед. Милутинович сказал, чтобы я не ждал и сам при первой возможности пригласил его в ресторан, а после этого обязательно поделился с ним, что я думаю о Ричардсоне и его политическом весе. Общаясь с Ричардсоном, надлежало быть уклончивым и следить за тем, чтобы не выдать секретной информации.

Затем Милутинович рассказал, что у него запланировано еще две-три встречи в Вашингтоне, а после этого он собирался в Джорджию, чтобы встретиться с бывшим американским президентом Джимми Картером в его институте неподалеку от Атланты. Я вспомнил, что был на приеме, который Картер дал на католическое Рождество накануне своего отъезда в Боснию и Герцеговину, в Сараево. Тогда благодаря Картеру впервые удалось добиться соблюдения соглашений о прекращении огня¹⁷. Замолчали орудия, обстреливавшие Сараево с окрестных гор, и прекратились провокации мусульманских сил в отношении сербов, занимавших позиции над городом.

Перед поездкой в Сараево Картер, кроме меня, пригласил на прием и хорватского поверенного в делах Крешимира Чосича¹⁸ – прославленного баскетболиста, игрока сборной Югославии. В юности он учился в Юте, играл за местный колледж и стал мормоном. Чосич оставил о себе добрую память и в общине мормонов в Юте, и в Вашингтоне, куда его привела дипломатическая работа. Чуть раньше – в апреле того же года – Чосич на одном обеде признался мне, что США оказывают сильное давление на боснийских хорватов и на официальный Загреб, принуждая к формированию Мусульманско-хорватской федерации¹⁹ – одного из так называемых энтитетов²⁰ Боснии и Герцеговины. Он не распространялся о деталях, о которых и не был осведомлен, просто обозначил направление американской политики. На приеме у Картера в Госдепе мы по большей части разговаривали об общих друзьях – баскетболистах клубов «Партизан», «Црвена звезда», «Задар» и «Югопластика». По словам Чосича, он понимал, что мы, то есть он и я, будучи представителями хорватского и сербского народов, являемся в некотором смысле отверженными, если смотреть с точки зрения магистрального направления американской политики²¹. И в шутку добавил, что мы, несмотря на это, по-видимому, неплохие люди. Мы оба рассмеялись. После этого вечера мы встречались один или два раза перед тем, как он скончался.

Потом Милутинович попросил меня подбросить его до отеля «Хилтон» на Капитолийском холме, где через полчаса у него была назначена встреча. Новович отвез нас, а когда мы подъехали к отелю, я проводил Милутиновича до дверей. Там он представил меня Крису Спиру ²² – бывшему лидеру Демократической партии в американском штате Нью-Гемпшир. Когда мы познакомились, Спиру возглавлял парламент в одном из американских штатов. Впоследствии он претендовал на пост губернатора Нью-Гемпшира, но проиграл выборы республиканскому кандидату Джону Сунуну.

Милутинович остался в отеле, а я вернулся в посольство. Впоследствии я узнал, что у него была американская виза всего на пять рабочих дней, в течение которых он провел несколько встреч, в том числе и с конгрессменом Биллом Ричардсоном, с которым он встретился в «Хилтоне» в тот же день, когда я его подвозил.

Письмо Слободана Милошевича ²³

Уже в начале июня Милутин Новович появился как-то раз в дверях моего кабинета: «Шеф, внизу женщина, она принесла дипломатический паспорт конгрессмена Билла Ричардсона и требует, чтобы ему срочно поставили визу». Я ответил, чтобы ее провели ко мне. Дама представилась шефом протокола Конгресса и заявила, что принесла просьбу о предоставлении визы Ричардсону. Ответив, что мы с ним знакомы, и он мой сосед, я рассказал ей о проблеме с антенной, которую мы решили к взаимному удовлетворению. После этого я спросил ее о цели поездки в Белград. Она сказала, что Ричардсона пригласил президент Милошевич, а наши люди из консулата переадресовали ее ко мне, потому что им требовалось согласие начальства для выдачи визы такому высокопоставленному лицу. Затем она извлекла из папки письмо, в котором было написано: «Приглашаю конгрессмена Билла Ричардсона в любое удобное для него время приехать и увидеться со мной в Белграде». Подпись – «президент Слободан Милошевич».

Я поинтересовался, когда Ричардсон планирует отправиться в дорогу. «Рано утром», − ответила она. Мне стало ясно, что из-за разницы во времени я не располагаю пространством для маневра и не могу отправить в Белград вопросы относительно выдачи визы. Я сразу распорядился удовлетворить ее просьбу. Ведь я не только познакомился с Ричардсоном и разговаривал с ним, но и увидел письмо за подписью президента Милошевича, которое само по себе было достаточным основанием для выдачи визы. Нечасто мне доводилось видеть корреспонденцию такого рода. Я был осведомлен о том, к какой технике и методам он прибегал в своей работе. Немногие могли похвастаться тем, что имели бумагу с его автографом.

Я вызвал Нововича и велел проводить даму, чтобы ей поставили в паспорт Ричардсона многократную визу на полгода. Это было мое решение, которое я принял в отсутствие времени на дополнительные проверки и консультации. Письмо, по моему глубокому убеждению, было подлинным. Проводив американскую гостью, довольную тем, как быстро она выполнила поручение, я позвонил Горану Милиновичу – шефу протокола Слободана Милошевича. Выслушав мой отчет, он сказал, что я все сделал правильно.

Первые очертания новой Боснии

В течение следующей недели, в середине июня, у меня состоялись интенсивные дипломатические переговоры и встречи с представителями дипломатического корпуса в Вашингтоне, потому что представители Госдепа и Совета национальной безопасности (NSC²⁴) были абсолютно недоступными для общения. Нельзя было не заметить, что мои собеседники вели себя особенно сдержанно, когда речь заходила о Боснии и Герцеговине, а в воздухе витало ощущение, что «заваривается» что-то серьезное. Первым карты передо мной открыл советник греческого посольства Янис Янокопулос. По его словам, американская администрация составила план формирования Мусульманско-хорватской федерации, который был предъявлен мусульманам и хорватам как дело решенное, не подлежащее обсуждению. Еще одним «энтитетом» станет Республика Сербская. Раздел территории будет следующим – 51 % на 49 % в пользу Мусульманско-хорватской федерации.

В переговорах в Вашингтоне участвовали следующие представители боснийских мусульман: Алия Изетбегович²⁵, Неджиб Шачирбегович²⁶ и его сын Мухаммед Шачирбей²⁷, изменивший собственную фамилию. Хорватскую сторону представлял Крешимир Зубак²⁸, однако решающее слово оставалось за державшимся в тени хорватским послом Миомиром Жужулом²⁹, который получил назначение после кончины Крешимира Чосича. По итогам непростых переговоров, сопровождавшихся серьезным давлением со стороны американцев, удалось достичь соглашения о формировании Мусульманско-хорватской федерации. По требованию мусульман из документов была изъята принципиальная договоренность о соотношении территорий новосозданной федерации и Республики Сербской³⁰ (51 % и 49 %, соответственно). Эту информацию мне подтвердил советник итальянского посольства Стефано Стефани- ни, а затем и германский министр-советник Штайнер (позднее он погиб в Боснии вместе с боснийским министром обороны Дервишбеговичем в результате падения вертолета).

Получив подтверждение информации, я отправил ее вместе с кратким указанием источников в Белград, а также в нашу постоянную миссию при ООН в Нью-Йорке. При этом я указал, что теперь, имея на руках соответствующие аргументы и карты, я собираюсь вступить в переговоры с представителями Государственного департамента и NSC. На следующий день я разговаривал с Энди Воржбером – старшим директором в Совете национальной безопасности (по-видимому, имеется в виду Александр Вершбоу³¹. – Прим. перев). Ему я рассказал о том, что мне стало известно, не называя при этом имен европейских коллег, поделившихся со мной сведениями. Подтвердив их достоверность, мой собеседник лестно отозвался о моей осведомленности. По его словам, в Вашингтоне про меня говорили следующее: «Если вы выставите Небойшу Вуйовича за дверь, он залезет к вам в окно. Если вы его выкинете и закроете окно, он проберется сквозь дымоход. Везде, где происходит что-нибудь важное, всегда окажется Небойша Вуйович, даже если это ваш собственный дом». Я рассмеялся в ответ: «Что мне остается? Меня избегают, приходится изворачиваться, заниматься гимнастикой».

Признав еще раз точность моих данных, Воржбер посетовал на то, как непросто пришлось им с боснийскими мусульманами, из-за которых атмосфера в ходе переговоров была очень напряженной. В конце концов, состроив скорбные мины, – продолжал мой собеседник, – они приняли американское предложение и согласились на формирование Мусульманско-хорватской федерации. Более выгодные для себя условия пытались выговорить и хорваты из БиГ и Хорватии, которые тоже настаивали на том, чтобы не определять наперед, сколько кому достанется процентов совокупной территории. Этот вопрос они считали нужным обсуждать в ходе мирной конференции, если таковая состоится. На самом деле в то время ни хорватам, ни мусульманам не нравилась идея федерации. Не устраивает она их и сегодня. И те, и другие хотели иметь отдельные «энтитеты». Американцы придерживались формулы: 51 % – мусульманам и хорватам, а 49 % – сербам. Я на это возразил, что подобное решение противоречит демографии и топографии Боснии и Герцеговины. Как народ сербы располагают большинством и проживают на 64 % территории БиГ, которые находятся под контролем их вооруженных сил³². Поэтому доля, предложенная мусульманам и хорватам, отнюдь не так мала. Однако, подчеркнул я, если дело дойдет до мирной конференции, а нельзя не заметить, что США что-то «замышляют», мы будем готовы к переговорам.

После этого я отправился в Госдеп, где имел беседу с политическим директором по Юго-Восточной Европе Джимом Свайгартом. Он также подтвердил верность имеющейся у меня информации, добавив, что удалось добиться значительного прогресса в создании дорожной карты мирного процесса. Я попросил его разузнать в Госдепе, когда мне просить о встрече, чтобы меня проинформировали надлежащим образом, как это принято в дипломатии. Потому что сам я на протяжении всей своей дипломатической карьеры никогда не вел себя иначе по отношению к коллегам. Ведь не должен я слоняться по всяким ресторанам и отелям, дергать за рукав европейцев, чтобы из вторых-третьих рук узнавать о том, что происходит. Недопустимо, добавил я, чтобы те, кому принадлежит решающее слово, держали в курсе мусульман и хорватов, обсуждали с ними стратегию преодоления конфликта, а я, будучи представителем СРЮ, был вынужден окольными путями добывать информацию о происходящем. В ответ он улыбнулся и сказал, что понял меня, и что я могу звонить в любое время, когда мне понадобится поговорить с ним.

Вскоре ситуация действительно изменилась к лучшему, однако мне по-прежнему всерьез казалось, что о некоторых вещах мне недоговаривают. Я задействовал свою «связь с местным обществом»³³, свой контакт в Пентагоне, или, проще говоря, обратился к своему другу Грегу Вукшичу, который когда-то работал помощником американского военного атташе в Белграде, а после этого служил в Оборонно-разведывательном агентстве сухопутных войск. Это был исключительно корректный человек. Встретившись со мной в одном из ресторанов в Вирджинии, он сообщил мне, что американское правительство наняло Корпорацию профессиональных военных в отставке (Military Professional Retired Incorporated – MPRI) – американскую частную компанию, принадлежавшую отставным офицерам и торговавшую оружием. С помощью MPRI власти США поставляли его хорватам в Хорватии и Боснии³⁴.

Вообще, в Америке принято, чтобы офицеры, уходя на пенсию и получая выходное пособие, основывали частные фирмы по продаже оружия и тем самым зарабатывали себе на жизнь. Обычно они сотрудничают с крупными военно-промышленными компаниями: Texas Instruments, Gedeon, Northrop Grumman, Boeing, Lockheed и т. п. MPRI снабдила хорватов в Хорватии и БиГ эффективным вооружением, с помощью которого им удалось непосредственно накануне переговоров в Дейтоне осуществить серьезное наступление на позиции боснийских сербов. Американцы полагали, что перед переговорами в Дейтоне следовало «установить баланс сил на игровой площадке» (level the playfield, как они это называют). В какой-то момент хорваты даже двинулись на Баня-Луку, но отступили³⁵. Тем не менее они добились серьезного успеха, проведя наступление в направлении городов Шипово, Бихач и Славонски-Брод³⁶. С помощью этих операций, специально приуроченных к началу переговоров, американская администрация стремилась ослабить позиции сербов и вынудить их согласиться на раздел территорий по формуле 51 % на 49 % в пользу Мусульманско-хорватской федерации.

Все это мне подтвердил и Джим Брайт – заместитель главы Оборонно-разведывательного агентства сухопутных войск. Этот «рабочий контакт» в Пентагоне тоже был исключительно корректным собеседником. К тому же он был женат на македонке. Все сведения я скрупулезно передал в Белград. Американский департамент нашего МИДа поручил мне выразить Госдепу протест в связи с поставками оружия хорватам и мусульманам через компанию MPRI. В срочном порядке я отправился к Джиму Свайгарту. Встретившись с ним, я заявил, что снова от третьих лиц мне стало известно, что MPRI вооружает хорватов в Хорватии и Боснии. Делается это с целью проведения масштабного наступления на позиции боснийских сербов, что серьезно осложняет ситуацию и делает ее взрывоопасной. Я подчеркнул, что Белград крайне взволнован, и что необходимо срочно положить конец подобным действиям, которые могут поставить под сомнение перспективу проведения мирной конференции и, в целом, процесс мирного урегулирования в БиГ. Я также выразил негодование в связи с тем, что не был проинформирован и об этой операции, о которой мне снова пришлось добывать сведения окольными путями. Все произошедшее я назвал военными играми американской администрации. Свайгарту не оставалось ничего другого, как подтвердить, что таков их план, с помощью которого они хотели установить равновесие на фронте. А без него, по их мнению, – невозможно политическое решение конфликта.

Полный отчет об этих встречах я отправил в наш МИД.

Американцы перехватывают инициативу

Через несколько дней после моего разговора с Джимом Свай- гартом в Госдепе состоялся брифинг специального посланника на Балканах Джона Корнблюма³⁷, на котором, кроме меня, присутствовали представители боснийских мусульман и хорватов, а также чиновник из посольства Хорватии. Нам рассказали, что в ближайшее время – после проведения нескольких дополнительных консультаций и поездок по региону, а также переговоров с ключевыми фигурами – президентами Милошевичем, Туджманом и Изетбеговичем – американская администрация планирует очертить план долгосрочного решения проблемы Боснии и Герцеговины. Нас попросили оповестить свои правительства, что руководящая роль в преодолении кризиса перешла к Вашингтону.

Я отправил соответствующее донесение в Белград, однако ответа не последовало. Вместо этого главная ассистентка помощника государственного секретаря Ричарда Холбрука Розмари Гикаш снова пригласила нас в Госдеп, где сообщила, что на одной из американских военных баз планируется проведение мирной конференции. В спокойной обстановке ее участники, огражденные от давления со стороны СМИ, обсуждали бы в двустороннем и многостороннем порядке пути устойчивого мирного урегулирования конфликта в Боснии и Герцеговине. С опозданием на встрече появился и Холбрук³⁸ в сопровождении группы помощников, именовавшейся American Task Force, которая, по моим прикидкам, тогда насчитывала 50 человек. Это подразделение, специализацией которого были проблемы политической безопасности, ежедневно отслеживало развитие кризиса в бывшей Югославии и готовило план действий, подразумевавший в том числе и применение силы. У группы было пять руководителей: Ричард Холбрук – помощник государственного секретаря по делам Европы и специальный представитель президента США по бывшей Югославии; Джеймс Пердью³⁹ – специальный советник по вопросам военной безопасности и разработчик военных вариантов решения тех или иных проблем; генерал Уэсли Кларк⁴⁰; Джон Корнблюм, который вскоре отправился послом в Германию; сменивший его Дэйвид Липтон ⁴¹ – помощник министра финансов. Заместителем последнего работал Марк Медиш⁴² – исключительно корректный человек, близкий нам по происхождению. Он всегда информировал меня о том, что происходит. В руководство Task Force также входили Роберт Фрейзер⁴³ – заместитель помощника госсекретаря, а также Нельсон Дрю⁴⁴ и Джо Фрейзер. Примечательно, что мужем его сестры был никто иной, как Мухаммед Шачирбей. Эти трое американцев, перечисленные последними, впоследствии погибли в автокатастрофе на горе Игман в БиГ⁴⁵.

Ружье Милошевича

В конце сентября конгрессмен Ричардсон пригласил меня отобедать с ним: «Давай, я тебя выведу на прогулку из вашего дома, который трясется от этой огромной антенны. Заодно расскажу, как я съездил, как погостил у президента Милошевича». В Сербии американца отвезли в охотничьи угодья в Караджорджево⁴⁶, и там он получил от гостеприимного хозяина, возможно, самый ценный подарок в своей жизни – превосходное, стильное, сделанное вручную охотничье ружье, на котором была выгравирована надпись: «Моему дорогому другу Биллу Ричардсону от Слободана Милошевича». Сейчас это ружье находилось в вашингтонской резиденции Ричардсона, который собирался забрать подарок в свой дом в Санта-Фе, который он долго строил. Ружье должно было украсить стену над великолепным камином в его гасиенде, служившей предметом его гордости. Слушая этот рассказ, я не переставал думать об апрельском приезде Милутиновича и его встрече с Ричардсоном на Капитолийском холме, а также о создании, по настоянию США, Мусульманско-хорватской федерации. Началась подготовка к предстоящему перекатыванию друг другу мяча, к которому во многом сводятся мирные переговоры, в том числе и по урегулированию боснийского кризиса.

Когда я во время разговора, обращаясь к нему, по обыкновению, назвал его конгрессменом, он перебил меня: «Небойша, прошу тебя, зови меня Билл. Не говори мне “конгрессмен Ричардсон”». Я предложил позвать с нами на обед и Небойшу Човича – градоначальника Белграда⁴⁷, который со своей командой совершал поездку по Юте, Лос-Анджелесу, Вашингтону и Нью-Йорку. Согласившись, Ричардсон сказал, что завтра позвонит и скажет, в какой ресторан отправимся. Около 10 утра он сообщил, что обедать будем в знаменитом ресторане «Ротонда», расположенном под куполом американской Палаты представителей.

Тайна больше не тайна – новое место проведения: Дейтон

За обедом Ричардсон в двух словах рассказал нам, что у него сложилось исключительно благоприятное впечатление по итогам переговоров с президентом Милошевичем, состоявшихся в Белграде и Караджорджево. Тот ясно дал понять, что хочет внести решающий вклад в завершение войны в Боснии и согласен с тем, что нужно создать необходимые условия для проведения мирной конференции. В какой-то момент Чович оставил нас, чтобы осмотреть здание Палаты представителей, а мы, оставшись за столом вдвоем, продолжили беседу. Я спросил – где состоятся переговоры? Ричардсон ответил, что есть планы провести их на военно-морской базе Норфолк в Вирджинии. Он подчеркнул, что решение принято, но говорить об этом никому нельзя. Эта информация предназначалась только мне.

После встречи я отправил в Белград телеграмму, в которой изложил суть нашего разговора. И, хотя Ричардсон просил меня не распространяться, я сообщил, что, согласно американскому плану, конференция пройдет в Норфолке. Я не мог скрыть столь важную информацию. Через два дня Washington Post напечатала, что мирные переговоры пройдут в Норфолке. «Долго» же сами американцы хранили тайну. Тем временем из МИДа, из канцелярии министра, пришла телеграмма, в которой сообщалось, что прежний министр иностранных дел Владислав Йованович⁴⁸ отправляется послом СРЮ при ООН, а на его место назначен посол в Греции Милан Милутинович.

Вскоре пришла телеграмма от Милутиновича, который интересовался – в каких условиях делегации будут жить на базе Норфолк, как предполагается разместить отдельные делегации, где их расселят и т. п. Просил раздобыть как можно больше логистической информации о военно-морской базе, узнать, какую погоду можно ожидать в ноябре, чтобы члены делегации не ошиблись с выбором одежды. Новый министр также велел передать американцам, что делегация весьма многочисленная, что прибудет на отдельном самолете и т. д. После многочасовых изысканий и бесед с коллегами из Госдепа – с Джимом Свайгартом, шефом отдела Госдепа по СР Югославия, Джоном Барли и Джимом Брайтом из Пентагона – я отправил депешу, в которой имелись ответы на все вопросы. Сразу после этого позвонила Розмари Гикаш и сказала, чтобы я в 16 часов явился в Госдеп, куда, кроме меня, приглашены представители хорватского посольства, а также хорваты и мусульмане из Боснии и Герцеговины.

Войдя быстрым шагом в зал, Ричард Холбрук сразу заявил, что хотел бы поставить нас в известность, что предстоящие переговоры (автор неверно переводит proximate как решающий. – Прим. перев.) состоятся не в Норфолке, а на американской военно-воздушной базе Райт-Паттерсон, расположенной в штате Огайо неподалеку от города Дейтон. Американские власти не скрывали раздражения в связи с тем, что пресса прознала про Норфолк и уже начала строить там свои «бастионы» и корпункты. Стремясь предотвратить утечку информации, американцы собирались провести переговоры за закрытыми дверями подальше от электронных и печатных СМИ. Подчеркивалось, что во время мирных переговоров в Райт-Паттерсоне будет действовать gag order – запрет на какую-либо коммуникацию с внешним миром. Вход и выход с базы будет затруднен, планируются жесткие меры поддержания безопасности и секретности, дабы отсечь всех, кто попробует что-нибудь выведать или нарушить течение и порядок проведения конференции.

Обо всем этом я сразу проинформировал МИД. Уже на следующее утро поступила телеграмма из министерства, в которой от меня требовали ускорить получение от Госдепа и американского правительства разрешения на прилет специального самолета с передовой группой, а затем и самолета с делегацией во главе с президентом Милошевичем. Я сразу связался с Джимом Свайгартом, который сообщил, что имеется техническое затруднение. А именно, один из наших двух бортов не имеет системы автоматического предотвращения столкновения (Automatic Collision Avoidance System), которой, согласно американским законам и требованиям Федеральной авиационной администрации (Federal Aviation Administration – FAA), должны оснащаться все самолеты. Однако это, по словам Свайгарта, не должно стать проблемой, так как американские власти найдут другой способ следить за полетами и контролировать воздушное пространство во время приближения самолета без указанной системы. В 17:00 я получил положительный ответ Госдепа, подтвердившего, что разрешен прилет обоих судов.

Время установлено

Вскоре пришла новая телеграмма от министра Милутиновича, который велел мне немедленно отправляться в Дейтон на базу Райт-Паттерсон и подготовиться к приему рейса с передовой группой. В качестве руководителя оной мне также надлежало проверить условия размещения делегации, а также организовать специальный центр связи. О всех приготовлениях к конференции мне следовало ежедневно оперативно сообщать лично министру и никому другому.

Утром я вылетел из Вашингтона в Дейтон, где меня встретили Джон Барли, лейтенант Дэйв Миллер – офицер связи, предоставленный Пентагоном в распоряжение нашей делегации, а также Дэнни Стоянович – тоже офицер связи и наш официальный переводчик, который мог понадобиться в случае, если бы нам потребовался перевод. Стоянович, у которого, судя по фамилии, были сербские корни, понимал наш менталитет, поэтому с ним было легко и приятно сотрудничать. С момента приземления самолета с передовой группой мы называли Дэнни Стояновича исключительно «Срба». Срба оказался незаменимым человеком в решении всяческих логистических проблем: добывания автомобилей или микроавтобусов для поездок в город и совершения покупок; резервации мест в ресторанах; организации встреч; резервации конференц-залов и т. п. Дэйва Миллера мы использовали для решения более деликатных вопросов, которые возникали во время обсуждения проблем военной безопасности.

Когда я прилетел, в Дейтоне стояла хмурая осенняя погода – шел холодный дождь, на город опустился туман. Словом, день, о котором назавтра хочется забыть. Но как забыть, если именно в этот день совершаются первые шаги в рамках серьезного исторического начинания, если идут приготовления к началу мирных переговоров с участием прибывающих делегаций и всего американского руководства, если на кону достижение мира в Боснии и Герцеговине! Всплыла в памяти информация, которой со мной поделились мой друг из ЦРУ Дэвид Кеннан и его личный контакт Обрад Кесич. А особо крепко я задумался над тем, что мне рассказывал Джим Брайт в свою бытность заместителем руководителя Разведывательного управления армии США⁴⁹.

От него я узнал, что кризис в Боснии и Хорватии побудил американскую администрацию сформировать так называемую Оперативную группу (Task Forces) численностью в 50 человек. По его словам, в Совете национальной безопасности состоялось 128 встреч, на которых обсуждался кризис в Боснии и Герцеговине: 24 – на уровне руководителей (principal); 90 – на уровне заместителей руководителей (deputy principal); остальные – на уровне оперативной группы. Это демонстрирует, в какой мере американские политические, военные и все прочие структуры, а также органы безопасности и разнообразные сторонние лоббистские группы участвовали в процессе разработки и утверждения концепции решения проблемы. Разумеется, для американцев, с точки зрения их жизненных государственных и национальных интересов, а также интересов участвовавших в конфликте сторон, было очень важно, чтобы именно они сыграли главную роль в наступлении мира. Это подразумевало следующее: Америка доминирует, Америка предоставила больше всех ресурсов, Америка держала в руках все нити – с помощью спутников 24 часа в сутки она следила за происходящим, высылала своих представителей на места событий, забрасывала разведгруппы, непрерывно вела дипломатические переговоры и, если надо, «выкручивала руки» непослушным. Любимым выражением Ричарда Холбрука были слова одного американского политического деятеля прошлого: «Надо схватить их за яйца, тогда они последуют за тобой всем сердцем и разумом»⁵⁰. Когда надо, применяй силу, без нее не решить проблемы. Излюбленный американский подход.

Я припомнил, сколько же телеграмм и аналитических записок я отправил. А теперь все само постепенно и без труда прояснялось. Все предложения, обсуждавшиеся в ходе секретных, скрытых от чужих глаз встреч и переговоров, в один момент оказались на большом столе конференции в Дейтоне. Все тайное стало явным. «The things came to be in the open water», – сказали бы американцы.

Первые вопросы и ожидания

Райт-Паттерсон – крупнейшая американская база ВВС в мире и огромный военный комплекс. Есть там и отель «Хоуп» («Надежда») с рестораном «У Паки» (Packy’s), большой конференц-зал и залы поменьше для встреч делегаций. Не только сербской, хорватской или мусульманской, но и американской, европейской и российской. Все эти объекты я обошел в сопровождении Барли, Миллера и Дэнни Стояновича-Србы.

Когда мы, припозднившись, пришли ужинать, в ресторане уже сидели представители посольств Боснии и Хорватии – Неджиб Шачирбегович и Невен Влахович, к которому потом присоединился посол Миомир Жужул. Все три передовые группы – хорватская, мусульманская и наша во главе со мной – ужинали вместе с приставленными к нам офицерами связи. Я отметил, что только у меня их было двое. После ужина я договорился с Србой, чтобы он мне завтра до обеда показал военную базу.

В комнате на втором этаже Павильона 836 находился Бранислав Баич – инженер и шеф центра связи нашего посольства в Вашингтоне, который настраивал оборудование и обеспечивал криптозащиту связи с МИДом. После того как он подтвердил мне, что все готово, мы договорились, что завтра я как глава передовой группы отправлю первую большую телеграмму со своим донесением.

На следующий день до обеда я в сопровождении Дэйва Миллера и Дэнни Стояновича-Србы сначала обошел наш павильон, чтобы проверить, где поселится делегация. Я составил список имен всех ее членов с номерами комнат. Президентский номер – президенту Милошевичу. Напротив – апартаменты министра Милана Милутиновича. Перед ним – конференц-зал, очень пригодившийся нам в течение следующих трех недель, что мы пробыли в Дейтоне. Завершив обход и распределив апартаменты, мы отправились осматривать военную базу, а именно, – все объекты, которые планировалось использовать во время конференции. После официального ознакомления, чтобы удовлетворить мое любопытство, мне показали базу целиком вместе с новейшими американскими военными самолетами. Зашел я и в музей воздухоплавания, в котором выставлены все американские самолеты – от тех, что летали в Первую и Вторую мировые войны, до самых современных: F-117 (так называемый невидимый, один из которых был сбит в 1999 г. во время бомбардировок Югославии), F-14 «Tomcat», F-15, F-16, бомбардировщик B-52. Мы залезали во все самолеты, нам продемонстрировали, как у них заводятся и заглушаются двигатели. Трехмерный проектор показал, как все самолеты действуют в боевых условиях.

Видели мы и два русских МИГа, полученных от русских пилотов, сбежавших на Запад через Восточный Берлин. Наверное, совершали рутинный облет Восточной Германии, перелетели границу и больше не вернулись. Один из пилотов приземлился в Западном Берлине и попросил политическое убежище.

После этого мы зашли и в мастерскую, где делают кожаные куртки для пилотов.

Когда мы с Джоном Барли отправились обедать в Packy’s, я сообщил, что с точки зрения логистики я проверил все, что требовалось. Кроме того, я сказал, что перед приездом нашей делегации я должен отправить телеграмму министру Милутиновичу. Наша передовая группа прибывает завтра, поэтому я попросил его не держать меня во мраке и рассказать все, что ему известно. Спросил, станет ли следствием подписания или, точнее, парафирования итогов переговоров в Райт-Паттерсоне (Дейтон) отмена Советом безопасности ООН всех санкций в отношении СРЮ⁵¹. Джон Барли ответил утвердительно. Затем я спросил, что будет с финансовыми санкциями – с так называемой the outer wall of sanctions⁵². Барли ответил, что, возможно, и их отменят, а может быть, и оставят, чтобы использовать как инструмент принуждения к исполнению мирных договоренностей. Санкции послужат защитным механизмом, обеспечивающим полную реализацию соглашений в том случае, если сербская сторона откажется от воплощения каких-либо его статей. Я заявил, что несправедливо, когда одна из делегаций, участвующих в переговорах, серьезно ущемлена в правах. Пришлось напомнить, что многие предлагали президенту Милошевичу и делегации вообще не приезжать на конференцию, если нет гарантий равноправия с остальными участниками переговоров. Барли ответил, что, в принципе, понимает, о чем я говорю. Однако за сербами следят с особым пристрастием, потому что в глазах американских политических и общественных кругов они – главные злодеи и агрессоры. Добавил затем, что не может точно сказать, повлечет ли парафирование Дейтонского соглашения отмену «внешней стены санкций», или это произойдет, когда состоится подписание официального мирного договора в Париже или еще позже – на каком-то из этапов выполнения договоренностей. Однако он твердо уверен, что американское правительство, в том случае если договор будет реализован полностью, и Сербия сделает свою часть работы, уберет и эту «внешнюю стену».

После обеда с Барли я отправился в центр связи, чтобы отправить так называемую логистическую телеграмму. Я точно передал все свои впечатления о военной базе, о павильоне, об апартаментах, общей обстановке, конференц-залах (совместных и отдельных), ресторанах и погоде, которая нас ожидала. Затем я написал исчерпывающую политическую телеграмму, в которой изложил все, что мне поведал Джон Барли, особенно в части, касавшейся санкций. В донесении указывалось, что реалистично, что не поддается прогнозу, и что следует ожидать.

Прибытие передовой группы

Утром я отправился на завтрак и приготовился к приему передовой группы, самолет с которой приземлился около 11 часов. В ее состав вошли сотрудники протокола президента Сербии, протокола министерства иностранных дел, а также службы, отвечавшей за безопасность высших должностных лиц во главе со Златко Радничем – начальником управления министерства внутренних дел. Я предварительно договорился об их встрече с местной службой безопасности, дабы они смогли вместе со всех сторон проанализировать передвижения делегации – от прибытия рейса до размещения в объектах базы. Наши офицеры потребовали показать им все рестораны, конференц-залы, места общего пользования, парки, офицерский клуб, коридоры, по которым будут ходить делегации. Вскоре стало ясно, что военная база абсолютно герметично изолирована. Ее безопасность обеспечивали военные и полицейские силы, специально обученные собаки, автомобили и прочие технические средства и людские ресурсы. Златко Раднич отправил соответствующее донесение в МВД.

Позаботившись о размещении экипажа югославской авиакомпании JAT, которые поселились в отдельном павильоне над военной базой, я отправился на обед. Здесь ко мне подошел Барли со словами, что, согласно сегодняшним американским донесениям и информации из Белграда, делегация Сербии прибывает преисполненная веры и надежд добиться мира в Боснии. Кроме того, что особенно важно, она готова внести решающий вклад в достижение этой цели. Барли добавил, что американское правительство отдает себе отчет, что президенту Милошевичу пришлось предпринять масштабную политическую кампанию в стране, чтобы, с одной стороны, заручиться поддержкой ведущих интеллектуалов из Сербской академии наук и искусств, Сербской православной церкви, а с другой, убедить боснийских сербов согласиться с тем, что он станет вести переговоры в Дейтоне от их имени. И это имело исключительное значение, так как давало ясный сигнал, что вне игры остаются Радован Караджич⁵³ и Ратко Младич⁵⁴, которых Международный трибунал⁵⁵ в Гааге обвиняет в совершении военных преступлений. Кроме того, он рассказал мне, что в мусульманской передовой группе не только представитель Алии Изетбеговича и боснийских мусульман в Вашингтоне Неджиб Шачирбегович и его сын Мухаммед Шачирбей. В их обществе были замечены и представители Ruder Finn – американской лоббистской группы, работавшей в интересах мусульман БиГ⁵⁶. Они поселились в гостинице Holiday Inn, расположенной всего в нескольких милях от военной базы. Барли подчеркнул, что американской команде придется позаботиться о том, чтобы тем не удалось нарушить так называемый gag order и повлиять на атмосферу и течение мирных переговоров. По словам моего собеседника, он хотел вести себя корректно по отношению ко мне и рассказать, как обстоят дела, и предупредить, что уже на следующее утро запланирована пресс-конференция.

После обеда в своей комнате я посмотрел по CNN выступление Холбрука, который заявил, что это последние переговоры и последний шанс прийти к миру. И, если американскому правительству, вопреки всем его усилиям, это не удастся, война, кровопролитие и гибель людей продолжатся еще бог знает сколько времени. Прозвучали очень жесткие слова о совершенных сербами преступлениях, о вине Радована Караджича и Ратко Младича. Обвинений и нападок не избежал и президент Милошевич. Так Холбрук, с одной стороны, напрямую и открыто, а с другой, опосредованно, направляя американские СМИ, ориентируя их, как следует говорить, – старался укрепить свои позиции как ведущего переговорщика и одновременно ослабить наши. В ходе всех своих выступлений он исключительно критически и остро высказывался о президенте Милошевиче, дабы оказать на него давление и ослабить его основные способности как переговорщика на предстоящей конференции. При этом Холбрук не выбирал средств. В кампанию по дискредитации включились все СМИ и журналисты, на которых он мог рассчитывать. В какой-то момент один из комментаторов спросил его, зачем вообще вести переговоры и искать компромиссы с такими злодеями, какими, по словам Холбрука, являются Караджич, Младич и Милошевич. Холбрук ответил, что наступил момент, когда можно остановить войну в Боснии, и он готов для достижения этой приоритетной цели разговаривать и работать с кем угодно. Противореча своим предыдущим заявлениям, помощник госсекретаря сказал, что президент Милошевич прибывает в Дейтон с искренней надеждой на достижение мира. Этим Холбрук выбрался из западни, в которую его завела собственная острая риторика, а также избежал вопроса – к чему переговоры, если дело обстоит именно так, как он утверждает. Таково было мое мнение, которое я не замедлил изложить в телеграмме, отправленной в Белград сразу по завершении программы. Вышеописанным образом Хобрук готовил почву для того, чтобы все заслуги за положительный исход конференции достались американскому правительству и ему лично как ведущему переговорщику.

Холбруку, жаждавшему внимания и славы, никогда не удавалось скрыть свои амбиции. Он был высокомерен и груб не только со своими противниками, но и с собственными подчиненными. Намеренно оскорблял людей, коверкая их имена. Например, американского посла Боба Гелбарда⁵⁷ он называл Гепардом или Гебардом. Джима Свайгарта – Сайбертом. Мои имя и фамилию он также редко произносил правильно. Побывал я Ваёвичем, Валковичем, Вановичем и т. п. Впрочем, мое имя непривычно для американцев, я приехал из другой части мира, поэтому ошибиться несложно. Однако, как я заметил, у людей из его окружения такие «ошибки» вызывали большее раздражение, чем у меня.

На ужин мы со Златко Радничем отправились в офицерский клуб, так как я хотел осмотреть помещение и обстановку, в которой пройдут самые важные двусторонние встречи и переговоры с участием посредников. С представителями хорватской и мусульманской команд я поздоровался холодно, но учтиво – по-дипломатически. После этого надо было отправить несколько телеграмм и приготовиться к прилету президента Милошевича с остатком делегации. К этому времени самолет уже вылетел из Белграда. Миновав Исландию, он приземлился для дозаправки на канадском военном аэродроме Гузбэй (Гусиный Залив). После вылета из Канады мне позвонил поверенный в делах нашего посольства в Оттаве Александр Митич и сообщил, что борт в пути и приземлится в Дейтоне приблизительно через 2 часа и 45 минут.

Около 20 часов, когда сообщили, что самолет снижается и приближается к посадочной полосе, я вышел встречать его. Спустя несколько минут подошел Ричард Холбрук в сопровождении Криса Хилла⁵⁸, Джима Пердью и Уэсли Кларка. Когда самолет приземлился, трап подъехал к передней двери, из которой первым вышел представитель протокола и сказал, что президент Милошевич сейчас спустится. Он вскоре появился и поздоровался с Холбруком, который его поприветствовал и указал на транспарант, на котором было написано: «Добро пожаловать в Соединенные Штаты, господин президент Милошевич». Затем президент крепко пожал мне руку, поинтересовался моими делами, как держусь, и сказал, что увидимся позднее. Поздоровавшись с остальными, он вошел в здание. За ним последовали и остальные члены делегации: министр иностранных дел Милан Милутинович, президент Черногории Момир Булатович⁵⁹, председатель Скупщины Республики Сербской Момчило Краишник⁶⁰, член президиума Республики Сербской Никола Колевич⁶¹ и глава МИД Республики Сербской Алекса Буха⁶², глава Службы государственной безопасности Йовица Станишич⁶³, академик Коста Михайлович⁶⁴, член Конституционного суда Балша Шпадиер⁶⁵, помощник министра иностранных дел Никола Чичанович, шеф кабинета главы МИД Влада Надеждин, шеф кабинета президента Горан Милинович. Министерство иностранных дел представляли: Войкан Миленкович, Бояна Адамович, Ольга Влахович, шеф протокола Республики Сербия Станко Стаич-Стая и шеф протокола МИДа Чеда Борозан.

С ними был и Крис Спиру – член нашей делегации в должности советника президента Милошевича и министра Милутиновича. Он установил контакт с конгрессменом Биллом Ричардсоном и, в целом, с американской администрацией, энергично добиваясь того, чтобы та согласилась принять президента Милошевича в качестве одного из участников мирных переговоров. Будучи видным активистом Демократической партии, спикером парламента в Манчестере (Нью-Гемпшир), а также главой коллегии выборщиков (так в тексте. – Прим. перев.), избравших Билла Клинтона президентом, Спиру оказал большую помощь сербской делегации. Его очень ценили в Новой Англии, в которую входили штаты Массачусетс, Вермонт, Коннектикут, Нью-Гемпшир, Мэн и Род-Айленд. Крис Спиру сыграл важную роль и в избирательной кампании президента Клинтона, проводя агитацию среди греческого населения этой части США, традиционно голосовавшего за республиканцев. Благодаря Спиру Клинтон добился хорошего результата в Новой Англии. Когда Пол Цонгас, тоже грек, из-за болезни отказался от участия в борьбе за место кандидата от демократов, Клинтону не составило труда привлечь на свою сторону голоса избирателей греческого происхождения. Он победил в Манчестере, и в целом в Нью-Гемпшире.

Спиру был тем загадочным «одиннадцатым сербом», одиннадцатым членом делегации, имя которого я не указал на двери его комнаты в нашем павильоне. Так меня проинструктировал министр Милутинович, который хотел, чтобы это оставалось в тайне как можно дольше.

Ненадолго мы задержались в зале приема делегаций, где состоялась краткая протокольная беседа. Холбрук произнес несколько слов, мы выпили по бокалу и разошлись. Прибывшие разместились в распределенных мною заранее комнатах. Меня накрыла волна вопросов: что, как, где, кому… Рассказав вкратце, что и где находится, я обратил внимание новоприбывших, что у каждого в комнате имеется краткая памятка, составленная американскими офицерами связи Дэйвом Миллером и Дэнни Стояновичем-Србой. Миллер и Срба выдержали основной вал вопросов от членов нашей делегации. Большая их часть касалась логистики: каков план; какова очередность; что как выглядит; какова роль протокола. Все это продолжалось до двух ночи, когда усталость и разница во времени сделали свое дело, и все отправились спать.

Дэйв Миллер и Дэнни Стоянович объяснили мне, что у президента Милошевича будет свой автомобиль, а остальные члены делегации могут пользоваться еще двумя автомобилями, чтобы ездить из базы в город. Таким образом, нам уже удалось раздобыть две машины, в которых мы очень нуждались, потому что членам делегации из Республики Сербской и Черногории очень часто требовалось ездить в Дейтон.

День первый

На следующее утро, 1 ноября, до начала первой встречи нашей делегации я с сотрудниками логистической службы, протокола и МВД проверял работоспособность «красной линии», которая напрямую связывала апартамент Милутиновича с белградским телефоном председателя правительства Мирко Марьяновича⁶⁶. Требовалось лишь поднять трубку, и на другом конце провода отвечали либо сам Мирко Марьянович, либо шеф его кабинета. Наладить такую связь потребовал лично Милошевич. Я сам потом, шутки ради, несколько раз поднимал трубку, чтобы проверить – не заснули ли они там в Сербии. Нет, бодрствовали и отвечали, как положено. К этой связи мы прибегли позднее, когда произошли два серьезных кризиса с американским журналистом и французскими пилотами.

Некоторое время побеседовал с министром Милутиновичем, Гораном Милиновичем, Владой Надеждиным и Йовицей Станишичем. Перед началом переговоров я хотел поподробнее объяснить им некоторые деликатные логистические моменты, а также проанализировать, как обстоит ситуация в военном, логистическом плане и с точки зрения безопасности. В какой-то момент вошел Милошевич, заинтригованный, что это мы обсуждаем. Увидев, что у многих из нас на бейджиках написано «советник», со смехом спросил, откуда у него столько советников.

После этого мы отправились завтракать в офицерский клуб, который я отрекомендовал как лучшее место на военной базе. Дело было не только в отличной кухне, но и в том, что клуб был изолирован от чужих глаз и ушей. Там, по моему совету, следовало проводить самые конфиденциальные переговоры. Познакомил я руководство нашей делегации с помощником государственного секретаря по вопросам логистики Патриком Кеннеди – исключительно способным специалистом в своей области и дипломатом с прекрасным опытом решения организационных проблем. Благодаря проделанной им подготовительной работе все на базе функционировало превосходно. Он заверил, что, если что-либо понадобится с точки зрения логистики, мы всегда можем рассчитывать на его помощь. Надо лишь указать, чего бы нам хотелось, и он нам это обеспечит. Кстати, это именно тот человек, которому в 2016 г. после победы Трампа на президентских выборах пришлось уйти из Госдепа из-за обвинений в причастности к утечке электронных писем из личного почтового ящика Хиллари Клинтон.

После позднего завтрака в офицерском клубе мы прогулялись до главного конференц-зала, куда приехал госсекретарь США Уоррен Кристофер⁶⁷. Нас пригласили с ним встретиться. Он провел серию двусторонних переговоров протокольного свойства с главами делегаций Хорватии, Боснии и Герцеговины, боснийских сербов и СРЮ. Общение свелось к протокольному расшаркиванию друг перед другом и обмену дипломатическими приветствиями. Мы расстались, чтобы подготовиться к первому пленарному заседанию, назначенному на 16:00. Перед официальным началом переговоров я в компании Станишича и Раднича отправился в город, чтобы встретиться с представителем ЦРУ. Им нужно было помочь с переводом, а обсуждали они сотрудничество двух спецслужб, которое начало приносить результаты. Однако имелась еще она тема для беседы, а именно, – попытки нашей госбезопасности освободить корреспондента газеты The Christian Science Monitor Дэйвида Рода⁶⁸. Он находился в руках боснийских сербов, военный лидер которых Ратко Младич не реагировал на поступавшие из Сербии требования освободить пленника. Разговор под кофе с сотрудником ЦРУ продлился сорок минут, после чего мы вернулись на базу.

Разминка – большие надежды американских представителей

В 16:00 Уоррен Кристофер официально открыл пленарное заседание. В короткой приветственной речи он от лица американских властей выразил убежденность, что главная цель конференции – достижение прочного и устойчивого мира в Боснии и Герцеговине. После лаконичного выступления Кристофера, в котором он подчеркнул, что Америка готова сделать все, чтобы после конференции в регионе наступили более светлые времена, то есть мир, слово взял Ричард Холбрук. Он изложил план работы по группам, сказав, что вначале состоятся смешанные встречи при посредничестве представителей американской администрации. На заседаниях, посвященных важнейшим политическим вопросам, председательствовать станут он сам, Крис Хилл и Джим Свайгарт, а на переговорах по военной тематике и проблемам безопасности – генералы Уэсли Кларк, Джим Пердью и Джо Доббинс. Затем речь зашла о европейских делегациях, которые насчитывали от пяти до двенадцати человек. Евросоюз представлял Карл Бильдт⁶⁹, Германию – Вольфганг Ишингер⁷⁰, Францию – Жак Бло⁷¹, Россию – заместитель министра иностранных дел Игорь Иванов⁷². После детального изложения программы конференции, перечисления встреч и описания работы в группах Уоррен Кристофер попросил глав трех делегаций – президентов Милошевича, Туджмана⁷³ и Изетбеговича – пожать друг другу руки, так как до этого не было ни спонтанного, ни протокольного рукопожатия. Затем он объявил, что мирную конференцию можно считать открытой и официально попросил соблюдать gag order. Все вышеописанное заняло не более 30–40 минут. Атмосфера была церемониальной. Говорили только Кристофер и Холбрук. Оба кратко и по делу.

После непродолжительного угощения Кристофер настоял, чтобы в его присутствии прошли первые двусторонние встречи. Первая подобная куртуазная церемония состоялась при участии Милошевича и Туджмана. Затем оба по отдельности пообщались с Изетбеговичем. Все это – в присутствии Холбрука, Пердью, поверенного в делах США в Белграде Руди Перины⁷⁴, Джима Свайгарта, Криса Хилла и генерала Уэсли Кларка. С нашей стороны компанию Милошевичу составили Милутинович, Станишич, Спиру, Милинович, Булатович и я. Вместе с Туджманом были Мате Гранич⁷⁵, Миомир Жужул, Крешимир Зубак и посол США в Загребе Питер Галбрайт⁷⁶. В свите Алии Изетбеговича находились Харис Силайджич⁷⁷, Неджиб Шачирбегович и Мухаммед Шачирбей. Все это можно назвать основательной разминкой и подготовкой к серьезным переговорам, которые должны были начаться на следующий день. Кристоферу хотелось, как он неоднократно объяснял, создать теплую и расслабленную атмосферу. Поэтому он пригласил участников на совместный ужин, в ходе которого обстановка должна была стать более приятной. Ведь завтра всем вместе предстояло сделать все возможное для решения общей задачи – достижения всеобщего и устойчивого мира в Боснии и Герцеговине.

Караджич и Младич отправлены на «пенсию»

Уже 2 ноября в 10 часов утра Джон Барли принес мне проект рамочного мирного договора, который насчитывал 500 страниц и состоял из нескольких глав и приложений. Размножив проект, я отдал копии ведущим членам нашей делегации. В документе были четко прописаны политические и военные императивы: прекращение военных действий, отвод воюющих сторон, вывод хорватских сил из Боснии, ввод в Боснию сил НАТО, достаточных для обеспечения прекращения вооруженных столкновений и создания условий для исполнения договора. Несмотря на рамочный характер, договор отличался детальностью. В нем содержались точные и ясные рецепты: как добиться прекращения огня, обменять пленных, осуществить контроль над перемещением вооружений и процессом всеобщего разоружения в Боснии. При этом одно приложение предусматривало и контроль над вооружениями в Сербии – численностью ее армии, количеством танков и самолетов. Это не могло не вызвать серьезной озабоченности у нашей делегации, которая в какой-то момент предположила, что за этим предложением могла стоять Германия⁷⁸. Та выступала за то, чтобы свести оснащенность сербской армии до уровня Хорватии и Боснии и Герцеговины.

Столкнувшись в дверях отеля «Хоуп» с генералом Кларком, я спросил его, почему проект договора предусматривает контроль над военными средствами и силами Сербии. Он стал объяснять, что Сербия только выиграет в экономическом отношении, если будет тратить меньше средств на вооружения и армию и вкладывать их в развитие народного хозяйства. На это я ответил, что немного удивлен тем, что экономическим прогрессом Сербии озаботились именно США, которые с упорством отстаивают применение санкций в ее отношении. Затем я предупредил его, что нам потребуется немало времени, чтобы изучить все бумаги, которые я раздал членам делегации. Тогда Кларк сказал, что в течение дня его люди принесут проект карт, на которых будет указано, куда следует отводить войска, и в каких зонах надлежит создать все условия для синхронного прекращения огня и разграничения воюющих сторон. Карты, добавил Кларк, разрабатывались на основе снимков со спутников, позволивших точно определить позиции участников противостояния.

В приложении к рамочному договору содержалось требование к Сербии, Хорватии и всем релевантным политическим силам в Боснии в полной мере сотрудничать с Международным трибуналом в Гааге с целью судебного преследования тех, кто обвинялся в совершении военных преступлений. По мнению американцев, создание стабильных условий для введения в БиГ сил НАТО под руководством США требовало, в первую очередь, устранения Караджича и Младича с политической сцены. С точки зрения геополитики, было ясно, что вследствие постепенного уменьшения присутствия НАТО в Германии перед альянсом встала задача сохранения своих позиции в Европе, которая в какой-то степени могла быть решена переброской части сил в БиГ⁷⁹. В ходе переговоров, в которых с американской стороны участвовали специалисты по военной безопасности – генерал Кларк и люди из Пентагона, а с нашей – представители Армии Сербии и Республики Сербской, а также Станишич, Чичанович и я, мы заявили, что Сербия не согласна с тем, чтобы натовские офицеры прибыли в Сербию и принялись пересчитывать наши самолеты и прочее вооружение. В какой-то момент Кларк отреагировал: «Нет, мы не это имели в виду. Речь идет о том, чтобы предотвратить ситуацию, при которой военные самолеты из Сербии перебрасываются в Боснию и действуют из Баня-Луки или откуда-нибудь еще».

В составе отдельной группы Коста Михайлович, Балша Шпадиер и Войкан Миленкович участвовали в разработке конституционного соглашения по Боснии.

Все друг друга подслушивают

В перерыве переговоров по секциям президент Милошевич позвал Милутиновича, Станишича и меня подышать воздухом. Помещения и объекты, в которых нас поселили, прослушивались. Поэтому, чтобы поговорить немного свободнее, мы прогулялись по базе, между павильонов, по паркам. Разумеется, не требовалось большого ума, чтобы понять, что в павильонах прослушивается каждый угол. По-видимому, и за прогулкой не составляло труда следить с помощью особых устройств и технологий, которыми американцы располагали и в развитии которых они опережали весь мир на много десятилетий. Позднее выяснилось, что так оно и было. Впрочем, в Дейтоне все службы с особым рвением делали свою работу. Даже наши, установив свою «клетку» и настроив инструменты, слушали, что происходит вокруг нас. Предположу, что и остальные, включая хорватов, имели технику как для подслушивания, так и для его предотвращения. Нашим удалось в пределах павильона прослушивать мобильные телефоны и своей собственной делегации. Однажды утром мне с улыбкой пересказали мой разговор с женой, которая требовала, чтобы я вернул в магазин купленную цветастую куртку американской футбольной команды San Francisco 69ers и поменял ее на одноцветную. Тут до меня дошло, что меня и наши слушают, что уж говорить об американцах! Слушают нас повсюду на базе, в каждой комнате, на каждой прогулке, хотя, конечно, на открытом воздухе это делать тяжелее, чем в помещении.

Милошевич попросил нас изложить свое мнение о том, что происходило в тот момент. Кратко обсудив технические вопросы – доступность документации и работу в секциях, – мы согласились с тем, что этот мирный договор создает условия для размещения войск НАТО под командованием США на территории Боснии и Герцеговины. После распада восточного военного блока и вывода его войск из баз в Германии Североатлантическому альянсу предстояло играть новую роль в Европе. Новый мандат подразумевал предотвращение этнических столкновений и обеспечение мира в бывшей Югославии. Мы также сошлись во мнении, что, столкнувшись с нашим ясно выраженным неприятием, американцы в настоящий момент откажутся от попыток осуществлять внутренний военный контроль в Сербии.

Всё на бумаге, а ее слишком много

После прогулки мы отправились на короткий рабочий обед в офицерский клуб, где вскоре появился Джон Барли. Отозвав меня в сторону, он сообщил, что вечером того же дня Франьо Туджман вылетает в Хорватию. Я рассказал об этом своим спутникам. «Уж не собирается ли он предпринять что-нибудь, пока мы здесь?» – отреагировал Милутинович, опасавшийся, что хорваты нападут на Краину⁸⁰.

Стрессовая ситуация произошла через пару дней, когда мне позвонил Жак Бло и потребовал срочно встретиться с министром Милутиновичем. Ему шеф французской делегации сообщил, что Туджман издал приказ о всеобщей мобилизации, и что колонна из 40 танков движется к Вуковару. По мнению французов, это была серьезнейшая проблема, которая могла привести к осложнению ситуации и прекращению переговоров. Поэтому мне нанес визит и Крис Хилл, который тоже пожелал встретиться с Милутиновичем. Его он заверил, что Туджман не собирается нападать на Славонию, а только лицедействует и устраивает сцены. Убеждал, что нет причины волноваться и на следующий день Туджман вернется в Дейтон.

Мы вернулись к работе в секциях. Самая большая нагрузка пала на военных членов делегации, которые приступили к изучению карт, предоставленных американской стороной. Немало потрудиться пришлось и Косте Михайловичу с Балшой Шпадиером, которые целый день разрабатывали рамочные конституционные механизмы функционирования как двух «энтитетов» в отдельности, так и Боснии как общего государства. Михайлович и Шпадиер сходились во мнении, что конституционный проект исключительно запутан, что его очень тяжело, но все-таки возможно реализовать на практике. Одновременно они полагали, что будущий документ можно будет сбалансировать таким образом, чтобы он служил гарантией прав Республики Сербской⁸¹. Конституционные рамки предполагали наличие трех членов президиума, которые только единогласно могли принять какое-либо решение. Кроме того, каждый «энтитет» должен располагать собственным правительством и ведомствами.

В тот вечер мы отправились в военно-дипломатический магазин, который находился в двух шагах от базы, чтобы закупить все необходимое для дальнейшего проживания в Дейтоне. После этого Станишич, Чичанович, Спиру, Раднич, Надеждин и я пошли ужинать в китайский ресторан. Вернувшись в свою комнату около 23:00, я увидел, какая гора бумаг лежала у меня на столе – рамочный договор и договор о прекращении огня, конституционные соглашения, все приложения. Я подвел черту под тем, что было сделано за этот день. День, заваленный бумагами.

Как вызволить журналиста?

4 ноября в субботу вся первая половина дня была посвящена преодолению кризиса, вызванного пребыванием в плену Дэйвида Рода – журналиста издания The Christian Science Monitor. Эта газета, а также The Boston Globe, Washington Post и The New York Times публиковали громкие заголовки, инициируя общественную и политическую кампанию по вызволению журналиста, находившегося в заточении у боснийских сербов.

The Christian Science Monitor – авторитетный журнал из Бостона, щедро финансируемый церковью и пользующийся влиянием в правых консервативных кругах Новой Англии. Дэйвид Род – тридцатилетний журналист, военный корреспондент, которого захватили в конце лета 1995 г. во время бомбардировок Республики Сербской. Во время завтрака в Packy’s и обеда в офицерском клубе только и было разговоров о его освобождении и о том, что для этого могла бы сделать наша делегация. Еще раз мы вдвоем со Станишичем выехали с военной базы на встречу с людьми из ЦРУ. Они требовали освобождения Рода, чтобы избавить американскую делегацию от давления со стороны общественности, а нас – от давления со стороны американских властей. Кроме того, это позволило бы восстановить конструктивную атмосферу и продолжить переговоры. Агенты ЦРУ напомнили Станишичу, как успешно и эффективно он действовал при освобождении захваченных представителей Сил ООН по охране (СООНО), которых боснийские сербы привязали к фонарным столбам во время тех же бомбардировок Республики Сербской самолетами НАТО⁸².

Станишич и я вернулись на базу убежденные в том, что необходимо оказать дополнительное давление на боснийских сербов, чтобы они освободили Дэйвида Рода. Тем самым нормализировалась бы атмосфера переговоров, а наша делегация перестала бы испытывать координированное давление со стороны американской общественности. Станишич вызвал Николу Колевича и потребовал от него немедленно обратиться к боснийско-сербскому руководству, находившемуся в г. Пале⁸³, чтобы оно освободило Рода. Своим людям в Белграде он поручил надавить на боснийских сербов, а также предупредить о серьезных последствиях, которые может иметь такое их поведение. После этого мы отправились в офицерский клуб, в котором Милошевич в присутствии Холбрука встречался с родителями Дэйвида Рода.

Милошевич говорит от имени всех сербов

Крис Спиру организовал в офицерском клубе ужин, на котором подавали особый деликатес – почти килограммовых омаров. Из нашей делегации присутствовали только президент Милошевич, Милутинович, Булатович, Милинович и Спиру. За другим столом сидели Станишич, Чичанович, Надеждин, Раднич и я. Американцев было 14. Их делегацию возглавлял Холбрук, компанию которому составили генерал Кларк, Крис Хилл, Руди Перина и генерал-лейтенант Дональд Керик⁸⁴ из Совета национальной безопасности. На ужине присутствовали жена Холбрука Кэтти Мортон, Розмари Гикаш, Джим Пердью, жена Кларка Герт, а также супруга Криса Хилла.

Во время ужина у Милошевича c Холбруком состоялся разговор tête-á-tête

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Наши миротворцы на Балканах / сост. Е. Ю. Гуськова. М., 2007; Балканский кризис: говорят участники / сост. Е. Ю. Гуськова. М., 2016.

Вернуться

2

Никовский Р. США и независимая Македония. М., 2017.

Вернуться

3

Никифоров К. В. Между Кремлем и Республикой Сербской (Боснийский кризис: завершающий этап). М., 1999.

Вернуться

4

Holbrooke R. To End a War. N. Y., 1998; сербское издание: Holbruk R. Put u Dejton. Od Sarajeva do Dejtona i posle. Beograd, 1998.

Вернуться

5

Chollet D. The Secret History of Dayton U. S. Diplomacy and the Bosnia Peace Process 1995. National Security Archive Electronic Briefing Book. № 171. URL: http://www.gwu.edu/~nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB171; хорватское издание: Chollet D. Tajna povĳest Daytona. Američka diplomacĳa i mirovni proces u Bosni i Hercegovini 1995. Zagreb, 2007.

Вернуться

6

Кољевић Н. Стварање Републике Српске. Дневник 1993–1995 сећања и сведочења / Службени гласник, Београд, 2008. Књ. 1−2; Буха А. Аргументи за Републику Српску. Нови Сад, 1996. Буха А. Српска у контексту. Расправе. Огледи. Документа. Интервjу. Сараjево, 2008.

Вернуться

7

Дэйвид Байндер (David Binder) (р. 1931), дипломатический корреспондент New York Times в 1961−2004 гг. В период войн за югославское наследство один из немногих симпатизировавших сербам американских журналистов.

Вернуться

8

Barrister – адвокат.

Вернуться

9

Обрад Кесич (Обрад Кесић) – американский и сербский юрист и лоббист, советник ряда сербских политиков. С 2013 г. глава представительства Республики Сербской в США.

Вернуться

10

Питер Брук (Piter Brock), автор статьи «Тhe Partisan Press», одного из первых анализов пристрастного и одностороннего освещения югославского конфликта ведущими западными СМИ, показавшего их априорно антисербский настрой. Публикация статьи привела к кампании обвинений его в лоббировании интересов Белграда. Brock P. Dateline Yugoslavia: The Partisan Press // Foreign Policy. Winter, 1993−1994. № 93. Рp. 152−172.

Вернуться

11

Стивен Розенфильд (Steven Rosenfeld) (1932−2010), сотрудник The Washington Post в 1959−2000 гг., член редколлегии газеты с 1961 г., замредактора отдела редакционных материалов в 1982−1999 гг., автор более 10 000 таких статей.

Вернуться

12

Чарльз Краутхаммер (Charles Krauthammer) (1950−2018), журналист- комментатор, лауреат Пулитцеровской премии 1986 г., один из ведущих идеологов американского неоконсерватизма. Считал неоправданным вовлечение США в войны в бывшей Югославии.

Вернуться

13

Билл Ричардсон (William Blaine Richardson III), (р. 1947), американский политик, в 1983−1997 гг. член Конгресса США от штата Нью-Мексико. В середине 1990-х гг. по поручению президента Б. Клинтона осуществил ряд деликатных миссий в КНДР, Ирак, Бангладеш и др. В 1997−1998 гг. представитель США в ООН, в 1998−2001 гг. министр энергетики США, в 2002−2011 гг. губернатор штата Нью-Мексико.

Вернуться

14

СФРЮ – Союзная Федеративная Республика Югославия, название Югославии с 1974 г. до ее распада в 1992 г.; СРЮ – Союзная Республика Югославия, образованная Сербией и Черногорией после распада СФРЮ в 1992 г. и просуществовавшая до 2003 г. (преобразована в Государственное сообщество Сербии и Черногории, прекратившее существование с отделением Черногории в 2006 г.).

Вернуться

15

Возможно, автор все же несколько преувеличивает роль Б. Ричардсона в ходе Дейтонских переговоров.

Вернуться

16

Милан Милутинович (Милан Милутиновић) (р. 1942) югославский и сербский политик, близкий к С. Милошевичу. В 1989−1995 гг. посол СФРЮ (с 1992 г. – СРЮ) в Греции, в 1995−97 гг. министр иностранных дел СРЮ, в 1990−2003 гг. президент Сербии. В марте 1999 г. возглавлял делегацию Сербии на переговорах по Косово в Рамбуйе, предшествовавших нападению НАТО на СРЮ, а в мае 1999 г. обвинен Международным уголовным трибуналом по бывшей Югославии (МТБЮ) в военных преступлениях в Косово. Милутинович не стал сопротивляться свержению С. Милошевича 5 октября 2000 г., и пришедшая к власти в Белграде оппозиция позволила ему остаться на посту президента Сербии. В 2009 г. единственным из участников процесса против политических и военных лидеров СРЮ был оправдан МТБЮ по всем пунктам обвинения.

Вернуться

17

Джеймс «Джимми» Картер (James “Jimmy” Carter) (р. 1924) – президент США в 1977−1981 гг. В 1981 г. основал Центр Картера, НПО в области международной гуманитарной деятельности и публичной дипломатии. Неоднократно привлекался руководством США к деликатным миссиям в такие страны, как КНДР, Судан, Никарагуа, Куба, Сирия, Египет, Тунис. В декабре 1994 г. он посетил Республику Сербскую, находившуюся в тот момент практически в полной изоляции, и содействовал достижению 4-месячного перемирия в БиГ, завершившего Бихачский кризис ноября-декабря 1994 г. Лауреат Нобелевской премии мира 2002 г.

Вернуться

18

Крешимир Чосич (Krešimir Ćosić) (1948−1995) – олимпийский чемпион 1980 г., двукратный чемпион мира (1970 и 1978 гг.), трехкратный чемпион Европы (1973, 1975, 1977 гг.), с 1992 г. министр-посланник в посольстве Хорватии в Вашингтоне.

Вернуться

19

Мусульманско-хорватская федерация (Федерация Боснии и Герцеговины) – одна из двух составных частей дейтонской Боснии, основана в марте 1994 г. по Вашингтонскому соглашению, прекратившему войну между боснийскими хорватами и мусульманами.

Вернуться

20

Энтитеты (от англ. Entities) – обозначение двух составных частей (автономий) дейтонской Боснии – Федерации Боснии и Герцеговины и Республики Сербской.

Вернуться

21

Автор имеет в виду линию США на поддержку боснийских мусульман в гражданской войне 1992−1995 гг.

Вернуться

22

Крис Спиру (Chris Sрirou) (p. 1942) – видный деятель демократической партии, один из лидеров греческой общины США, первый греческий эмигрант, избранный в Конгресс штата. В 1970−84 гг. член Палаты представителей штата Нью-Гемпшир, в 1974−84 гг. лидер демократического меньшинства в этой палате. В 1989 г. избран председателем демократической партии в Нью-Гемпшире, с 1991 г. – политический союзник и друг Б. Клинтона, оказывал поддержку клану Клинтонов вплоть до президентских выборов 2016 г. С 1994 г. один из лоббистов переговоров с Белградом для урегулирования боснийского конфликта.

Вернуться

23

Слободан Милошевич (Слободан Милошевић) (р. 1941) – югославский и сербский политик. В начале 1980-х гг. представитель югославского «Беобанка» в Нью-Йорке. В 1984 г. избран первым секретарем Белградского горкома Союза коммунистов Югославии (СКЮ), а в 1986 г. – председателем президиума ЦК Союза коммунистов Сербии, в мае 1986 г. был председателем президиума ЦК СКЮ, в 1986−1989 гг. был членом президиума Социалистической республики Сербии. 23−24 сентября 1987 г. на 8-м пленуме ЦК СК Сербии оттеснил от власти своего многолетнего покровителя Ивана Стамболича и утвердился в качестве лидера республиканской парторганизации. В 1988−1989 гг. организует так называемую «антибюрократические революции» в Воеводине, Косово и Метохии и Черногории и приводит к власти там своих сторонников, а также ограничивает автономию Воеводины и Косово в составе Сербии. В 1990 г. преобразовал СК Сербии в Социалистическую партию Сербии. В 1990 г. и в 1992 г. избирался на пост президента Сербии. После распада Социалистической Федеративной Республики Югославии в 1992 г. инициировал создание Союзной Республики Югославии в составе Сербии и Черногории, в ходе войн 1991−1995 гг. изначально поддерживал сербские общины Хорватии и Боснии и Герцеговины в их борьбе за сохранение в составе Югославии и/или вхождение в Сербию, но под давлением международных санкций был вынужден отказаться от их поддержки, что привело к разгрому хорватскими войсками Республики Сербская Краина в августе 1995 г. и тяжелым поражениям Республики Сербской в августе-октябре 1995 г. В 1997 г. Милошевич избран президентом СРЮ. В ходе косовского кризиса 1998−1999 гг. он отверг требования западных держав о фактическом отказе от суверенитета над Косово, что привело к агрессии НАТО против Югославии в марте-июне 1999 г. Под угрозой тотальных бомбежек гражданских объектов страны Милошевич был вынужден пойти на вывод югославских войск и полиции из края и передачу Косово под контроль ООН и НАТО. Перед досрочными президентскими выборами в 2000 г. США оказали массированную помощь сербской оппозиции. С. Милошевич проиграл первый тур выборов кандидату оппозиции В. Коштунице и, столкнувшись с массовыми выступлениями своих оппонентов и отказом в повиновении со стороны спецназа госбезопасности, был вынужден оставить власть 5 октября 2000 г. 1 апреля 2001 г. был арестован новыми властями Сербии и 28 июня 2001 г. передан МТБЮ (обвинение в военных преступлениях было выдвинуто трибуналом еще в мае 1999 г., в разгар авиаударов НАТО). Процесс по его делу начался 12 февраля 2002 г., с дополнительными обвинениями в военных преступлениях в БиГ и Хорватии. На процессе С. Милошевич показал себя умелым юристом, опровергая доводы обвинения. 11 марта 2006 г. он скончался в своей камере после неоднократных отказов МТБЮ отпустить его на лечение в Москву.

Вернуться

24

Совет национальной безопасности США (National Security Council) – создан в 1947 г. как основной консультативный орган для координации спецслужб, вооруженных сил, государственного департамента и советников президента США в вопросах национальной безопасности.

Вернуться

25

Алия Изетбегович (Alĳa Izetbegović) (1925−2003) − боснийский мусульманский политик. В 1943−1945 гг. активист движения «Молодые мусульмане», в 1947 г. осужден за пособничество оккупантам, в 1970 г. написал «Исламскую декларацию», изложив в ней идеи исламского фундаментализма. В 1983 г. за нее был осужден на Сараевском «процессе 11-ти». Освобожден в 1988 г., в 1989−1990 гг. возглавил создание национального движения боснийских мусульман Партии демократического действия (ПДД). В 1990 г. избран председателем Президиума БиГ, в 1991−1992 г. возглавлял борьбу за отделение БиГ от СФРЮ. В 1992−1996 гг. председатель Президиума БиГ, глава боснийских мусульман, руководивший ими в ходе боснийской войны. Участник Дейтонских переговоров. В 1996−2003 гг. член Президиума БиГ от бошняков.

Вернуться

26

Неджиб Шачирбегович (Nedžib Šačirbegović), (р. 1926) − боснийский мусульманский политик, соратник А. Изетбеговича по движению «Молодые мусульмане», вместе с ним осужденный в 1947 г. В 1963 г. эмигрировал из Югославии, а в 1967 г. поселился в США, в 1973 г. получил американское гражданство, сменив фамилию на Шачирбей и работал психиатром. С 1992 г. стал специальным представителем А. Изетбеговича в США.

Вернуться

27

Мохамад Шачирбегович, или Мохамад «Мо» Шачирбей (Mohamad Šačirbegović Mohamad “Mo” Sacirbey) (р. 1956) − боснийский и американский политик, сын Н. Шачирбеговича. В 1992−2000 гг. представитель БиГ в ООН, в мае-ноябре 1995 г. – глава МИД БиГ. Один из наиболее активных лоббистов вовлечения США в боснийский кризис. В 2000 г. уволен с поста представителя БиГ в ООН по обвинению в хищении средств. В 2003 г. арестован в США по запросу БиГ, в 2004 г. выпущен под залог, а в 2009 г. суд отказал в его экстрадиции в Боснию.

Вернуться

28

Крешимир Зубак (Krešimir Zubak) (р. 1947) − боснийский хорватский политик. В 1994 г. сменил М. Бобана на посту президента Херцег-Босны (непризнанного государства боснийских хорватов), а после подписания Вашингтонского соглашения избран первым президентом мусульманско-хорватской Федерации БиГ (1996−1997). В 1996−1998 гг. член Президиума БиГ от хорватов. В 1998 г. проиграл борьбу за лидерство в Хорватском демократическом содружестве БиГ, вышел из партии и создал собственную структуру, «Новую хорватскую инициативу» (НХИ), опиравшуюся на поддержку международных структур в БиГ. В 2001−2002 гг. министр по правам человека и по делам беженцев в правительстве «Альянса за перемены». В 2010 г. отошел от политической деятельности.

Вернуться

29

Миомир Жужул (Miomir Žužul) (р. 1955) − хорватский дипломат и политик. В 1992−1993 гг. заместитель министра иностранных дел Хорватии и советник по национальной безопасности президента Ф. Туджмана, а также председатель Комитета по внешней и политике и международным отношениям Президентского совета Хорватии в 1995−1999 гг. В 1993−1996 гг. представитель Хорватии в ООН, затем в 1996−2000 гг. посол Хорватии в Вашингтоне. В 2003−2005 гг. министр иностранных дел в правительстве Иво Санадера, был вынужден подать в отставку из-за обвинений в коррупции. Считался одним из самых проамериканских политиков в руководстве страны.

Вернуться

30

Республика Сербская – государственное образование боснийских сербов, созданное в ходе гражданской войны 1992−1995 гг. и получившее юридическое закрепление по Дейтонским соглашениям, предоставившим РС статус одной из двух составных частей БиГ, наделенной весьма широкой автономией.

Вернуться

31

Александр «Сэнди» Вершбоу (Alexander “Sandy” Vershbow) (р. 1952) – американский дипломат, специалист по России. В 1993−1994 гг. заместитель помощника госсекретаря США по делам Европы и Канады, затем в 1994−1997 гг. специальный помощник президента США и старший директор по делам Европы в Совете национальной безопасности США. В 1998−2001 гг. постоянный представитель США в НАТО, в 2001−2005 гг. посол США в России, а в 2005−2008 гг. посол США в Южной Корее. В 2009−2012 гг. заместитель министра обороны США по вопросам международной безопасности, в 2012−2016 гг. заместитель генерального секретаря НАТО.

Вернуться

32

Автор, видимо, имеет в виду тезис о том, что боснийские сербы владели 64 % всех частных сельскохозяйственных земель в БиГ, часто использовавшийся лидерами РС для обоснования прав сербской общины на самоопределение. На начало 1995 г. войска РС контролировали около 70 % территории БиГ.

Вернуться

33

Человек, с помощью которого устанавливаются контакты (так в тексте. – Прим. перев.).

Вернуться

34

Точное название – Military Professional Resources Incorporated. Одна из старейших американских частных военных компаний (ЧВК), созданная высшими генералами армии США MPRI, не поставляла оружия армии Хорватии, но оказала ей услуги как в области подготовки личного состава, прежде всего – командного к ведению боевых действий, так и в разработке операции «Буря» по разгрому Республики Сербская Краина в августе 1995 г. В последующем MPRI привлекалась правительством США к подготовке армии ФБиГ, армий Афганистана, Ирака, Уганды, Колумбии и др.

Вернуться

35

Речь идет о наступлении хорватских и мусульманских войск в Западной Боснии в октябре 1995 г., остановленном под жестким нажимом США на подступах к крупнейшему городу РС Баня-Луке.

Вернуться

36

Автор смешивает события летне-осеннего наступления хорватских и мусульманских войск в Западной Боснии. Так, г. Бихач был деблокирован хорватами в ходе операция «Буря» против РСК в начале августа 1995 г.; находившийся всю войну под хорватским контролем г. Славонски-Брод ошибочно упомянут вместо соседнего Босански-Брода (занят сербами в 1992 г.), а г. Шипово был взят хорватскими войсками в сентябре 1995 г. Собственно, хорватско-мусульманское наступление качественно изменило территориальный баланс в БиГ, так как под контролем сербов осталось заметно менее 49 % территории республики.

Вернуться

37

Джон Корнблюм (John Kornblum) (р. 1943) − американский дипломат и бизнесмен, входил в Управление политического планирования Госдепартамента США в 1973−75 гг., руководитель Центральноевропейского отдела Госдепартамента в 1981−1985 гг., посол США и замкомандующего войсками в Берлине в 1985−1987 гг., замглавы миссии США при НАТО в 1987−1991 гг., глава миссии США при ОБСЕ в 1991−1994 гг. В 1995−1997 гг. занимал пост помощника госсекретаря США по европейским делам и специального посланника по Балканам. Затем, в 1997−2001 гг. американский посол в Германии, позже стал президентом банка Lazard Freres (2001−2009), входил в советы директоров крупнейших германских компаний.

Вернуться

38

Ричард Холбрук (Richard Holbrooke) (1941−2010) – американский дипломат и банкир. Начал карьеру во Вьетнаме, сотрудником «программы аграрного умиротворения», затем помощником посла США в Южном Вьетнаме, а позже – вошел в группу экспертов Белого дома по региону. В 1968 г. был включен в состав делегации США на мирных переговорах в Париже. В 1972−1976 гг. управляющий редактор журнала Foreign Policy и соредактор журнала Newsweek International. В 1977−1981 гг. помощник госсекретаря США по Восточной Азии и Тихому океану. С приходом к власти республиканцев Холбрук в 1981 г. уходит в бизнес, в 1985−1993 гг. он управляющий директор банка Lehman Brothers. В 1992 г. консультировал по внешней политике Б. Клинтона в ходе предвыборной кампании, в том числе выступая за активизацию США на Балканах. В 1993−1994 гг. посол США в Германии, сыграл важную роль в выработке американской позиции по расширению НАТО и по боснийской войне. В 1994−1996 гг. занимал пост заместителя Госсекретаря по Европе и стал ключевым координатором балканской политики США, главным организатором Дейтонских переговоров и заключенных на них соглашений. Покинув Госдепартамент, стал вице-президентом банка Credit Suisse First Boston и на общественных началах спецпредставителем президента США по Балканам и Кипру в 1996−1999 гг. В 1998−1999 гг. принимал участие в переговорах по Косово, оказывая давление на президента СРЮ С. Милошевича. В 1999−2001 гг. был представителем США в ООН, где добился существенных скидок при уплате задолженности США по взносам в эту организацию. Затем возглавил НПО «Глобальная бизнес коалиция против ВИЧ, туберкулеза и малярии» (с 2011 г. – GBC Health), был внешнеполитическим советником Х. Клинтон при выдвижении ее кандидатуры в 2008 г., предлагался ею на пост госсекретаря, но был назначен президентом Б. Обамой в 2009 г. на должность спецпредставителя США по Афганистану и Пакистану. Отсутствие успехов на этом поприще привели к смерти от сердечного приступа в декабре 2010 г.

Вернуться

39

Джеймс Пердью (James Pardew) (р. 1944) − американский военный разведчик (1966−1994) и дипломат (1995−2008). В 1995 г. возглавил Балканскую группу в управлении замминистра обороны по политическим вопросам, в августе 1995 г. был назначен представителем министра обороны США в американской переговорной группе. В 1996−1998 гг. возглавил американскую программу «Обучи и вооружи» по переоснащению армии ФБиГ. В 1999−2001 гг. был заместителем специального советника президента США по демократизации Балкан, участвовал в переговорах по Косово, был американским координатором наблюдательной миссии в Косово в 1998−1999 гг. (предшествовавшей воздушной кампании НАТО). В 2001 г. возглавил американскую делегацию на Охридских переговорах, завершивших македонско-албанский конфликт в Македонии и приведших к реформе устройства этой страны. В 2002−2005 гг. посол США в Болгарии, в 2005−2008 гг. помощник замгенсекретаря НАТО по управлению кризисами, отвечал за операции в Косово, Афганистане и Ираке.

Вернуться

40

Уэсли Кларк (Wesley Clark) (р. 1944) – в 1994 г. генерал-лейтенант армии США. В 1969−1970 гг. служил во Вьетнаме, в начале 1990-х выступал за внедрение цифровых технологий в военное дело. В 1994 г. назначен начальником отдела стратегического планирования и политики Объединенного комитета начальников штабов США, отвечал за операцию в Боснии. В рамках своих обязанностей посетил командующего армией РС генерала Ратко Младича, обменявшись с ним фуражками, что позднее привело к кампании нападок в его адрес. Был включен в состав американской переговорной группы. В 1996−1997 гг. глава Южного командования ВС США, в 1996 г. получил звание полного (четырехзвездного) генерала армии США, с 1997 по 2000 г. командующий ВС США в Европе и Верховный главнокомандующий НАТО. В. Кларк руководил действиями альянса в ходе войны против Югославии в 1999 г. При занятии российским отрядом аэродрома Слатина под Приштиной 10 июня 1999 г. требовал от своих британских подчиненных применения силы против контингента ВС РФ. В 2000 г. вышел в отставку, участвовал в демократических праймериз на президентских выборах 2004 г.

Вернуться

41

Дэвид Липтон (David Lipton) (р. 1953) – американский экономист и финансист. В 1981−1989 гг. экономист в Международном валютном фонде (МВФ). В 1989−1992 гг. входил в группу Дж. Сакса, консультировавшую власти России, Польши и Словении по переходу к рыночной экономике, в 1993−1997 гг. помощник министра финансов США по Восточной Европе и постсоветскому пространству, а в 1997−1998 гг. заместитель министра финансов США по международным вопросам (отвечал за борьбу с азиатским финансовым кризисом). В 2008−2011 гг. был старшим директором по международной экономике в Национальном экономическом совете и Совете национальной безопасности США. С 2011 г. – первый заместитель директора-распорядителя МВФ.

Вернуться

42

Марк Медиш (Mark Medish) американский юрист и финансист. В 1994−1996 гг. был спецпомощником координатора по Европе и новым независимым государствам в Агентстве по международному развитию США, старшим советником руководителя Программы развития ООН. После Дейтона (в 1997–2000 гг.) помощник по международным вопросам замминистра финансов США, курировал Центральную Европу, постсоветское пространство, Ближний Восток и Южную Азию. В 2000–2001 гг. – спецпомощник президента США и старший директор по России, Украине и Евразии в Совете национальной безопасности. Член Совета по внешней политике, в 2006–2008 гг. вице-президент Международного фонда Карнеги.

Вернуться

43

Роберт Фрейзер (Robert Frasure) (1942–1995) – американский дипломат, в 1989–1991 гг. директор по Африке в СНБ США, в 1991–1994 гг. первый посол США в Эстонии. С 1994 г. помощник замгоссекретаря США, курировал боснийскую политику.

Вернуться

44

Нельсон Дрю (Nelson Drew) (1948–1995) – полковник армии США, занимал ряд разведывательных и штабных должностей в США и НАТО, в 1995 г. назначен директором по европейским делам в СНБ США, отвечал за разработку военных аспектов американской политики в Боснии.

Вернуться

45

Автор несколько ошибается. Третьим американцем, погибшим при падении БТР с горной дороги на горе Игман близ Сараево 19 августа 1995 г. был Джозеф Крюзел (1945–1995) помощник замминистра обороны США и один из разработчиков программы НАТО «Партнерство во имя мира».

Вернуться

46

Караджорджево (Карађорђево) – заповедник, охотничье хозяйство в Воеводине (Сербия). С 1957 г. – государственная резиденция, а с 1973 г. – «Военный объект Караджорджево». В 1957–1980 гг. – одна из излюбленных резиденций Й. Броза Тито.

Вернуться

47

Небойша Чович (Небојша Ћовић) (р. 1958) – сербский политик. В 1994–1997 гг. мэр Белграда. В ходе кризиса после муниципальных выборов в 1997 г. вступил в конфликт с С. Милошевичем и был исключен из правившей Социалистической партии Сербии (СПС). Стал оппозиционером, создав «Демократическую альтернативу», вступил в оппозиционную коалицию ДОС. После свержения С. Милошевича 5 октября 2000 г. стал вице-премьером правительства ДОС. В 2000–2003 гг. глава координационных центров по Южной Сербии и Косово и Метохии в правительстве Сербии. С 2011 г. президент белградского баскетбольного клуба «Црвена Звезда».

Вернуться

48

Владислав Йованович (Владислав Јовановић) (р. 1933) – югославский и сербский дипломат, министр иностранных дел СРЮ в 1992 г. и в 1993-1995 гг., представитель СРЮ при ООН в 1995–2000 гг.

Вернуться

49

Разведывательное управление армии США (U. S. Army Intelligence Agency) – структурное подразделение Разведывательного управления министерства обороны США.

Вернуться

50

Grab them by the balls hard and heart and mind would follow.

Вернуться

51

Речь идет о международных санкциях против СРЮ, установленных резолюцией 757 СБ ООН от 30 мая 1992 г., наложившей запрет на торговлю, финансовые операции, воздушное и морское сообщение, культурное, научное и спортивное сотрудничество с этой страной. Также замораживались все зарубежные финансовые активы СРЮ. В дальнейшем санкционный режим последовательно ужесточался резолюциями 787 и 820 СБ ООН от 16 ноября 1992 г. и от 17 апреля 1993 г. соответственно. Международное эмбарго нанесло тяжелейший удар экономике СРЮ, к январю 1994 г. промышленное производство сократилось на 62 %, в 1992–1993 гг. страну охватила гиперинфляция. Именно отмена санкций была приоритетом внешней политики С. Милошевича с начала 1993 г., вынуждая его к сокращению поддержки боснийских и краинских сербов в гражданских войнах в БиГ и Хорватии и к давлению на них в пользу принятия внешних планов урегулирования. Впервые санкции были смягчены резолюцией 943 СБ ООН от 23 сентября 1994 г. после введения Белградом эмбарго против боснийской Республики Сербской. После подписания Дейтонских соглашений 22 ноября 1995 г. резолюции 1021 и 1022 СБ ООН приостановили действие санкций против СРЮ, а окончательно ограничения были отменены резолюцией 1074 СБ ООН от октября 1996 г.

Вернуться

52

«Внешняя стена санкций» – проводимая США с середины 1990-х гг. политика блокировки членства СРЮ в международных организациях, включая финансовые, а также недопуска страны к западным, прежде всего американским, финансовым ресурсам и к замороженным зарубежным активам. «Внешняя стена» стала мощным инструментом постоянного давления США на СРЮ. Изначально заявив ее целью обеспечение полномасштабного исполнения СРЮ Дейтонских соглашений (т. е. урегулирования боснийского и хорватского конфликтов), Вашингтон последовательно выдвигал все новые условия для ее снятия или смягчения – сотрудничество Белграда с МТБЮ, уступки по косовскому вопросу, демократизацию страны и т. д. Окончательная отмена «внешней стены санкций» произошла лишь в 2001 г., после свержения С. Милошевича.

Вернуться

53

Радован Караджич (Радован Караџић) (р. 1945) – сараевский психотерапевт и литератор, основатель и председатель Сербской демократической партии БиГ (СДП БиГ), политический лидер боснийских сербов в первой половине 1990-х, первый президент Республики Сербской. В 1992 г. избран председателем Президиума Сербской Республики БиГ, с августа 1992 г. по июнь 1996 г. – президент РС. В середине 1994 г. после отказа безоговорочно принять мирный план Контактной группы был в открытом политическом конфликте с С. Милошевичем. В 1995 г. обвинен в военных преступлениях Международным трибуналом по бывшей Югославии в преступлениях против человечности, более 10 лет скрывался от МТБЮ. В 2008 г. арестован в Белграде и выдан МТБЮ. 24 марта 2016 г. приговорен к 40 годам заключения.

Вернуться

54

Младич Ратко (Ратко Младић) (р. 1943) – генерал-майор Югославской народной армии (ЮНА), генерал-подполковник армии Республики Сербской, военный лидер боснийских сербов. В 1991–1992 гг. командир Книнского корпуса ЮНА, с 12 мая 1992 г. начальник Главного Штаба Армии Сербской Республики БиГ, с 17 августа 1992 г. по октябрь 1996 г. начальник Главного штаба Армии Республики Сербской. В 1995 г. он был обвинен МТБЮ в военных преступлениях. В ходе конфликта С. Милошевича с Р. Караджичем генерал Младич и возглавляемые им военные профессионалы ориентировались на Белград. В 1996 г. второй президент РС Б. Плавшич отправила его в отставку. Скрывался от преследований трибунала, но в 2010 г. был арестован в Сербии и выдан МТБЮ. 22 ноября 2017 г. признан виновным и приговорен к пожизненному заключению.

Вернуться

55

Международный трибунал для преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии с 1 января 1991 г., был учрежден по резолюции 827 СБ ООН от 23 мая 1993 г. Выдвигавшиеся трибуналом обвинения стали эффективным инструментом воздействия на политическую и военную элиту стран бывшей Югославии. Требования к национальным властям о сотрудничестве с МТБЮ в 1995–2011 гг. были важным рычагом политического давления Запада на страны региона, прежде всего СРЮ и Сербию. В ноябре 2017 г. МТБЮ вынес последний приговор (по делу генерала Р. Младича) и окончательно завершил работу 31 декабря 2017 г. Правопреемником его стал механизм международных уголовных трибуналов. Всего МТБЮ осудил 62 серба (включая высших политических и военных руководителей СРЮ, РС и РСК), 18 хорватов, 5 бошняков, 2 македонцев, 2 черногорцев и 1 албанца.

Вернуться

56

Ruder Finn – американская лоббистская фирма, проводившая эффективные медиа-кампании в интересах правительства БиГ в 1992–1995 гг., способствовавшие устойчивой демонизации сербской стороны в общественном мнении США.

Вернуться

57

Роберт Гелбард (Robert Gelbard) (р. 1944) – американский дипломат. В 1989–1991 гг. посол США в Боливии, в 1993–1997 гг. помощник госсекретаря по вопросам противодействия наркотикам, в 1997–1999 гг. спецпредставитель президента США и госсекретаря США по реализации Дейтонских соглашений. Член совета директоров Атлантического Совета, в 2008 г. был советником Б. Обамы по внешней политике.

Вернуться

58

Кристофер Хилл (Christopher Hill) (p. 1952) – американский дипломат. Заместитель Р. Холбрука в американской переговорной группе, после Дейтона – посол США в Македонии (1996–1999), спецпредставитель США по Косово в 1998-1999 гг., посол США в Польше с 2000 по 2004 г., затем посол США в Южной Корее в 2004–2005 гг. В 2005 г. назначен замгоссекретаря США по Восточной Азии и Тихому океану. Представлял США на шестисторонних переговорах по ядерной программе КНДР в 2005–2008 гг., а в 2009–2010 гг. был послом США в Ираке.

Вернуться

59

Момир Булатович (Момир Булатовић) (р. 1956) – югославский и черногорский политик, соратник С. Милошевича. В 1989 г. в ходе «антибюрократической революции» был избран председателем президиума ЦК СК Черногории (с 1990 г. преобразован в Демократическую партию социалистов, ДПС), в 1990–1997 гг. президент Черногории, отстаивал политику сохранения Югославии и союза республики с Сербией. После конфликта внутри республиканского руководства проиграл президентские выборы 1997 г. М. Джукановичу, создал Социалистическую народную партию (СНП). В 1998–2000 гг. премьер правительства СРЮ, покинул свой пост после свержения С. Милошевича.

Вернуться

60

Момчило Краишник (Момчило Крајишник) (р. 1945) – боснийский и сербский хозяйственник и политик. Друг и соратник Р. Караджича, один из основателей и лидеров Сербской демократической партии БиГ. После первых многопартийных выборов 1990 г. – председатель Народной скупщины (парламента) БиГ. С 25 октября 1991 г. председатель Скупщины сербского народа БиГ (с января 1992 г. – Скупщины Сербской республики БиГ, затем – Народной скупщины Республики Сербской), занимал этот пост до середины 1996 г., член Военного президиума РС. В 1996–1998 гг. член Президиума БиГ. В 2000 г. арестован по тайному обвинению МТБЮ и отправлен в Гаагу. В 2006 г. приговорен к 20 годам заключения, освобожден в 2013 г. по отбытии 2/3 срока заключения. Среди руководства боснийских сербов считался наиболее жестким переговорщиком, главным противником территориальных уступок, а в 1996–1998 г. был главным объектом давления структур внешнего управления Дейтонской Боснии.

Вернуться

61

Никола Колевич (Никола Кољевић) (1935–1997) – югославский литературовед и боснийский политик. Шекспировед, литературный критик, профессор Сараевского университета. Один из основателей и лидеров Сербской демократической партии (СДП). С декабря 1990 по апрель 1992 г. член Президиума БиГ, вышел из его состава после начала гражданской войны в апреле 1992 г. В 1992–1996 гг. вице-президент РС, участник всех переговоров с международными посредниками и структурами. Среди руководства боснийских сербов Колевич считался сторонником компромиссов. В январе 1997 г. покончил жизнь самоубийством в Белграде.

Вернуться

62

Алекса Буха (Алекса Буха) (р. 1939) – югославский ученый и боснийский политик. Профессор Сараевского университета, специалист по Гегелю. Один из основателей СДП БиГ. В 1990 г. избран членом Народной скупщины БиГ. В 1992–1998 гг. министр иностранных дел РС, в 1996–1998 гг. председатель СДС БиГ. Оттеснен от власти органами внешнего управления Дейтонской Боснией.

Вернуться

63

Йовица Станишич (Јовица Станишић) (р. 1950) – югославский и сербский офицер госбезопасности, на рубеже 1980–1990-х гг. обеспечивавший возвышение и приход к власти С. Милошевича (антибюрократическая революция в Воеводине, взятие под контроль архива МВД Югославии, переход Сербии к многопартийной системе, подготовка сербских отрядов в Краине и БиГ). В 1991 г. замглавы Службы госбезопасности Сербии (в системе МВД Сербии), в 1992–1998 гг. начальник СГБ Сербии. В ходе войн 1991–1995 гг. пользовался значительным влиянием в непризнанных сербских республиках. В 1998 г. снят с должности. После убийства премьера Сербии З. Джинджича 12 марта 2003 г. арестован и выдан МТБЮ. Процесс по делу Й. Станишича начался в 2009 г. Тогда же ЦРУ США ходатайствовало о нем перед МТБЮ как о своем сотруднике с 1992 г., который способствовал установлению мира в регионе. В 2013 г. Станишич был полностью оправдан, но после опротестования приговора новый процесс начался в 2017 г. Вместе с тем он по состоянию здоровья был отпущен на лечение без требования возвращения в Гаагу.

Вернуться

64

Коста Михайлович (Коста Михаиловић) (1917–2007) – югославский экономист, директор Экономического института Сербии, с 1987 г. член республиканской комиссии по экономическим реформам, член Сербской академии наук и искусств (САНИ), в 1998–2001 гг. член Президиума САНИ.

Вернуться

65

Балша Шпадиер (Балша Шпадијер) – югославский и сербский юрист, профессор Белградского универитета, в 1990–1996 гг. председатель Конституционного суда Сербии.

Вернуться

66

Мирко Марьянович (Мирко Марјановић) (1937–2006) – югославский и сербский хозяйственник и политик. В 1994–1998 гг. и 1998–2000 гг. глава правительства Сербии, ушел в отставку после свержения С. Милошевича. В 2001 г. С. Милошевич передал ему полномочия главы Социалистической партии Сербии, которые он исполнял до августа 2002 г.

Вернуться

67

Уоррен Кристофер (Warren Christopher) (1925–2011) – американский политик и дипломат, в 1967–1969 гг. заместитель Генерального прокурора США, в 1977–1981 гг. заместитель госсекретаря США, в 1993–1997 гг. госсекретарь США в первое президентство Б. Клинтона, активный сторонник программы «Партнерство во имя мира».

Вернуться

68

Дейвид Род (David Rohde) (р. 1967) – американский журналист-расследователь. В августе 1995 г. первым опубликовал информацию о массовых расстрелах боснийскими сербами пленных мусульман после взятия г. Сребреница в июле того же года. 29 октября 1995 г. был арестован властями РС. В 1996 г. получил Пулитцеровскую премию за репортажи о Сребренице. В 1996–2011 гг. работал в New York Times, где получил вторую Пулитцеровскую премию в 2009 г. за освещение войн в Афганистане и Пакистане (в 2008 г. его похищали боевики Талибан).

Вернуться

69

Карл Бильдт (Carl Bildt) (p. 1949) – шведский политик и дипломат. Член парламента Швеции с 1979 г. В 1986–1999 гг. председатель Умеренной партии Швеции, в 1991–1994 гг. премьер-министр Швеции, в 1994 г. подписал договор о присоединении Швеции к ЕС. Активно поддерживал страны Балтии в деле вывода российских войск. В июне 1995 г. был назначен спецпредставителем Евросоюза по бывшей Югославии, в 1996–1997 гг. первый Высокий представитель (ВП) в Боснии и Герцеговине – глава международного гражданского присутствия в этой стране, приложил активные усилия для расширения полномочий ВП и превращения его в орган внешнего управления. В 2006–2014 гг. министр иностранных дел Швеции, активный сторонник предоставления независимости Косово, критик российской политики в ходе кризиса в Абхазии и Южной Осетии 2008 г. и вокруг Украины в 2014 г., занял должность советника президента Украины П. Порошенко.

Вернуться

70

Вольфганг Ишингер (Wolfgang Friedrich Ischinger) (р. 1949) – немецкий дипломат. В 1993–1995 гг. директор департамента политического планирования МИД ФРГ, в 1995–1998 гг. директор политического департамента. Замглавы МИД в 1998–2001 гг., затем посол Германии в США (2001–2006) и в Великобритании (2006–2008). В 2007 г. представлял ЕС в тройке международных посредников на переговорах по статусу Косово. С 2009 г. председатель Мюнхенской международной конференции по безопасности. В 2014 г. был посредником ОБСЕ для переговоров между Киевом и регионами.

Вернуться

71

Жак Бло (Jacques Blot) (р. 1939) – французский дипломат, с 1987 г. директор европейского департамента МИД Франции, с 1992 г. представитель Франции в Совете НАТО, с 1998 г. посол Франции в Италии.

Вернуться

72

Игорь Сергеевич Иванов (р. 1945) – советский и российский дипломат. В 1989–1991 гг. начальник Общего секретариата МИД СССР, в 1991-1995 гг. посол СССР/России в Испании. В 1995–1998 гг. первый заместитель министра иностранных дел России, в 1998–2004 гг. министр иностранных дел. В 2004–2007 гг. секретарь Совета Безопасности РФ, с 2011 г. председатель Российского совета по международным делам.

Вернуться

73

Франьо Туджман (Franjo Tuđman) (1922–1999) – югославский и хорватский политик. Считается создателем независимой Хорватии. Участник партизанского движения в 1944 г., генерал-майор ЮНА в 1959 г. В 1967 г. исключен из компартии за национализм, в 1972 г. приговорен к двум годам заключения за национализм (отбыл 9 месяцев), повторно осужден в 1981 г. на три года. Основатель и лидер партии Хорватское демократическое сообщество (ХДС). В 1990–1999 гг. президент Хорватии. Возглавил борьбу за отделение Хорватии от Югославии, а после международного признания независимости страны в 1992 г. – за ликвидацию непризнанной Республики Сербская Краина. В 1992–1994 гг. оказывал активную военную и политическую поддержку боснийским хорватам в ходе боснийской войны.

Вернуться

74

Руди Перина (Rudolf Vilem Perina) (1945–2018) – американский дипломат, эмигрант из Чехословакии. В 1974 г. выдал американскую визу высланному из СССР А. И. Солженицыну. В 1987–1989 гг. руководитель отдела СССР в СНБ США, участник московского саммита СССР и США в 1988 г., замглавы американской делегации на переговорах по европейской безопасности и мерам доверия в Вене, в 1993–1995 гг. глава миссии США в Белграде. В 1996–1997 гг. был помощником замгоссекретаря по европейским и канадским делам, курировал реализацию Дейтонских соглашений, в 1998–2001 гг. посол США в Молдове. В 2001–2004 гг. спецпереговорщик США по Нагорному Карабаху и замороженным конфликтам в Евразии (юго-осетинский и абхазский). В 2004–2006 гг. замдиректора департамента политического планирования Госдепа США.

Вернуться

75

Мате Гранич (Маte Granić) (р. 1947) – хорватский диабетолог и политик. В 1990–1991 гг. декан медицинского факультета Загребского университета, в 1991–2000 гг. вице-премьер правительства Хорватии, в 1993–2000 гг. министр иностранных дел. Доверенный соратник Ф. Туджмана, возглавлял умеренное крыло руководства ХДС. После смерти Ф. Туджмана занял третье место на президенских выборах 2000 г. и вышел из ХДС, основав партию «Демократический центр».

Вернуться

76

Питер Галбрайт (Piter Galbraith) (p. 1950) – сын знаменитого экономиста Джона Галбрайта, в 1993–1998 гг. первый посол США в Хорватии, соавтор плана «З-4» и Эрдутского соглашения 1995 г. о мирной реинтеграции Восточной Славонии в состав Хорватии. В 2000–2001 гг. замглавы миссии ООН в Восточном Тиморе, после ухода с госслужбы в 2003–2005 гг. лоббировал отделение Иракского Курдистана. В марте-сентябре 2009 г. был замглавой миссии ООН в Афганистане, но уволен после скандала вокруг фальсификаций на президентских выборах.

Вернуться

77

Харис Силайджич (Haris Silajdžić) (р. 1945) – в 1980-х гг. служащий Исламского сообщества БиГ, один из основателей ПДД, обеспечивал контакты партии со странами исламского мира. В 1991–1993 гг. глава МИД БиГ, в 1993-1996 гг. премьер-министр БиГ (до вступления в силу дейтонской конституции). В 1996–1998 гг. сопредседатель Совета министров БиГ. В 1997 г. вышел из ПДД, создав Партию за БиГ (ПзаБиГ). В 2006–2010 гг. член Президиума БиГ от бошняков, затем отошел от активной политики.

Вернуться

78

Подозрения в адрес именно Германии были характерны для белградских политиков 1990-х гг.

Вернуться

79

Распространенное в середине 1990-х гг. объяснение мотивов американского военного присутствия в БиГ тем не менее не выдержало испытания временем – в то время как базы в ФРГ до сих пор остаются столпом военного присутствия США не только в Европе, но и во всем восточном полушарии, важнейшим узлом глобальных военных перевозок, базы США в Боснии были свернуты после начала операций в Афганистане и Ираке в 2001–2003 гг., а единственный относительно крупный военный объект в регионе – база «Бондстил» в Урошеваце (Косово) не имеет собственного аэродрома.

Вернуться

80

Возможно, подразумевался остаток территории РСК в Восточной Славонии, не затронутой хорватской операцией «Олуя» в августе 1995 г.

Вернуться

81

Действительно, именно конституционные полномочия стали главной защитой Республики Сербской, обеспечившей ее выживание, несмотря на последовательные попытки унитаризации БиГ.

Вернуться

82

Кризис был вызван наступлением армии боснийских мусульман с целью прорыва сербской блокады Сараево в мае 1995 г. Для его отражения сербы задействовали тяжелое вооружение, что, в свою очередь, привело к авиаударам НАТО по их складам вооружения вблизи Сараево 25 и 26 мая 1995 г. В ответ сербы захватили 377 солдат из контингента ООН, использовав их в качестве живого щита на военных и инфраструктурных объектах. Кризис с заложниками был разрешен после вмешательства Й. Станишича, последние заложники были освобождены 19 июня 1995 г. Непосредственным следствием инцидента стало размещение в Сараево англо-французских сил быстрого реагирования с тяжелым вооружением для поддержки контингента ООН.

Вернуться

83

Пале – городок в 10 км от Сараево. После начала в апреле 1992 г. гражданской войны в Боснии туда бежали из Сараево лидеры боснийских сербов. В 1992–1995 гг. город был военной столицей РС и оставался ее политическим центром до 1998 г., когда основные учреждения республики были перенесены в Баня-Луку, ее нынешний административный центр.

Вернуться

84

Дональд Керрик (Donald Kerrick) (р. 1949) – военный разведчик, генерал-лейтенант армии США, в 1994–1995 гг. член СНБ США, директор по европейским делам, в 1995–1996 гг. директор управления агентурной разведки РУМО США, в 1997–1999 гг. заместитель помощника президента США по национальной безопасности, в 1999–2000 гг. помощник начальника Объединенного комитета начальников штабов США, в 2000 г. заместитель советника президента США по национальной безопасности.

Вернуться