Валерий Валерьевич Бондаренко
Юность длиною в сто лет. Читаем про себя. Молодежь в литературе XVIII – середины XIX века. 52 произведения про нас

© В. В. Бондаренко, 2019

© Российская государственная библиотека для молодежи, 2019

К читателю

Эта книжка – о книгах. О книгах, героями которых были молодые люди. Она – продолжение серии, начатой рассказом о молодежи в нашей и западной литературе 20 века. Но ведь понятие «герой времени» – а он почти всегда молодой человек, он принес в мир нечто совсем новое, небывалое, потому и выделяется – прочно вошло в обиход почти двести лет назад, в эпоху сентиментализма и романтизма. Тогда общество менялось очень быстро, и каждое новое поколение резко отличалось порой даже от своих старших братьев и сестер. Каких-то 10–15 лет разницы (иной раз и 5!) – и совсем другие люди, с другими характерами, со своей системой ценностей и своей общей судьбой.

Нет, господа, «герой времени» – вовсе не только тема для скучного школьного сочинения. Лишь по видимости герой прошлых эпох – совершенно другой, не как мы. Он носил фрак или эполеты, говорил преимущественно по-французски и до 1830 г. не имел права пользоваться носовым платком на людях (это считалось неприличным). Все такие мелочи и частности, и даже сложности языка, так не похожего на наш обиходный, не должны нас ни обмануть, ни отпугнуть. Потому что герой этот, во-первых, решал все те проблемы, что и любой молодой человек в любую эпоху: он влюблялся, дружил, пытался выстроить какую-то стратегию жизненного пути, успеха. Во-вторых, даже то особенное, что вносила в его жизнь конкретная эпоха, нередко созвучно и нашему времени. Например, Россия 1900-х и Россия 2000-х годов имеют между собой гораздо больше общего (и одних и тех же проблем, прежде всего!), чем, скажем, Россия 1880-х и СССР 1980-х. Переименовав страну, мы пытаемся и ее судьбу переиначить. Западники и славянофилы, либералы и демократы, почвенники и прогрессисты – их споры актуальны по существу и в наши дни. Стоит прислушаться.

Ну, и насладиться, конечно, ведь 19 век – золотой век мировой литературы.

Мы отобрали лишь некоторые произведения из литературного наследия 18 – начала 20 века, по возможности самое «знаковое». И не беда, что часто эти произведения стоят в школьной программе – мы попытались рассказать о них живее и занимательней, чем это дается обычно в учебнике. Романы, повести, рассказы и даже пьесы – о каждом произведении мы не только «нечто» вам сообщим, но дадим цитаты (чтобы сразу понять, насколько это ваше), а также вы получите сведения об экранизациях.

Этот том посвящен произведениям, созданным в 18 – середине 19 вв. Он состоит из двух разделов: «Мы» и «Они». В этом томе «Мы» посвящены русской классике 1770–1850-е гг. Раздел «Они» знакомит с шедеврами западной литературы и состоит из двух глав: «Они: 1720–1820-е гг.» и «Они: 1830–1860-е гг.».

Фонвизин и Бомарше, Пушкин и Бальзак, Лермонтов и Гюго, Тургенев и Диккенс, Гончаров и Ж. Верн – вот лишь некоторые гении, в произведениях которых вы найдете что-то интересное и даже злободневное для себя. Каждая глава предваряется небольшой вводкой, где мы и об эпохе говорим, и о том, почему именно эти произведения сюда отобрали. Мы стараемся раскрывать тему непринужденно, не цепляясь строго за хронологию написания.

Самые придирчивые из вас обратят внимание на мелкий курсив вверху каждой рекомендации. Это так, тематический маячок, ведь наша книжка – только приглашение открыть настоящие книги или скачать их. Короче, в них погрузиться.

Ну, и уж совсем для полного серьеза мы сопроводили наше издание тематическим ключом, который есть в тематически-предметном и именном указателе в конце книги, а также списком рекомендованных произведений.

Мы

Включив телевизор, мы услышим все те доводы и споры, которые родились как минимум лет триста назад. У нашей страны свой путь – или Россия есть часть Европы? Нам своим умом жить – или жадно учиться у Запада? Полтора века назад И. С. Тургенев писал про такие споры с насмешкой: «Сойдется, например, десять англичан, они тотчас заговорят о подводном телеграфе, о налоге на бумагу, о способе выделывать, крысьи шкуры, то есть о чем-нибудь положительном, определенном; сойдется десять немцев, ну, тут, разумеется, Шлезвиг-Гольштейн[1] и единство Германии явятся на сцену; десять французов сойдется, беседа неизбежно коснется „клубнички“, как они там ни виляй; а сойдется десять русских, мгновенно возникает вопрос <…> вопрос о значении, о будущности России… Жуют, жуют они этот несчастный вопрос, словно дети кусок гуммиластика: ни соку, ни толку. Ну, и конечно, тут же, кстати, достанется и гнилому Западу. Экая притча, подумаешь! Бьет он нас на всех пунктах, этот Запад, – а гнил! И хоть бы мы действительно его презирали, <…> а то ведь это все фраза и ложь. Ругать-то мы его ругаем, а только его мнением и дорожим, то есть, в сущности, мнением парижских лоботрясов».

Все это – следствие родовой травмы. Новая, с европейским лицом, Россия родилась лишь при Петре Великом. «Новое поколение, воспитанное под влиянием европейским, час от часу более привыкало к выгодам просвещения» (А. С. Пушкин). При этом без выяснения отношений и тогда ведь не обошлось! На Россию и русских Запад смотрел в лучшем случае как на незрелых детей. «Я не могу дать вашему превосходительству более простой и в то же время более верной идеи о России, как сравнив ее с ребенком, который оставался в утробе матери гораздо долее обыкновенного срока, рос там в продолжение нескольких лет и, вышед наконец на свет, открывает глаза, видит предметы, на него похожие, протягивает свои руки и ноги, но не умеет ими пользоваться, чувствует свои силы, но не знает, на что их употребить. Нет ничего удивительного, что народ в таком состоянии допускает управлять собой первому встречному», – докладывал министру иностранных дел Франции дипломат Т. А. де Лалли-Толендаль в 30-е гг. 18 века.

Русские огрызались с обидой, порою метко (и едко): «Прочтите жалобы английских фабричных работников – волоса встанут дыбом. Сколько отвратительных истязаний, непонятных мучений! Какое холодное варварство с одной стороны, с другой – какая страшная бедность! Вы подумаете, что дело идет о строении фараоновых пирамид, о евреях, работающих под бичами египтян. Совсем нет: дело идет об сукнах г-на Шмидта или об иголках г-на Томпсона. В России нет ничего подобного» (А. С. Пушкин «Путешествие из Москвы в Петербург»).

Русская литература 18 века усердно учится, перенимая у французов, немцев и англичан. Усердно и успешно – до того успешно, что сто лет спустя уже европейцы учатся у русских писателей: на столах в комнате Марселя Пруста всегда лежат раскрытые книги Л. Толстого и Ф. Достоевского.

Собственно, этот путь русских авторов из учеников в учителя мы и проследим с вами в этом разделе.

Итак…

Мы: 1770–1850-е годы

– Это в чем ты? Матрос ты, что ли?! – гневно накинулась одна старая барыня на князя П. А. Вяземского. Дело в том, что на бал молодой щеголь явился в новомодных длинных панталонах, а не в кюлотах[2], как было принято. Это вечная история о том, что старики не принимают молодежной моды. На князя напустилось старое, патриархальное представление о том, что каждый должен быть одет сообразно своему социальному статусу, и негоже барину таскаться в простонародных «матросских» штанах. Да что там штаны! Даже очки в начале 19 века считались признаком предосудительного вольнодумства. Один вельможа нацепил их на лошадей, запряженных в его карету – в насмешку над вольтерьянцами. Получалось: человек должен соответствовать приличиям, принятой феодальной норме «кровь из носу», даже вопреки потребностям организма…

А на дворе был уже 19 век – век индивидуализма, и первые свои шаги он сделал в романтическом плаще. Рядом с новым героем так гармонично выглядят люди прежнего времени, даже и в столкновениях с самыми грозными обстоятельствами (у Пушкина в «Капитанской дочке»). Все общественные проблемы вполне разрешимы – такой вывод можно сделать из самого живого текста русского 18 века – комедии Фонвизина «Недоросль» (1782 г.). Люди же нового века и нового мироощущения выламываются из патриархального мира с шумом, с треском, с надрывом. Рвет с родным когда-то ему домом Чацкий («Горе от ума» Грибоедова), чужаком выглядит в светской гостиной Онегин после трехлетнего отсутствия («Евгений Онегин»). Разрывает со своим сословием Дубровский («Дубровский»). Чужд миру в любом его изводе – светском, казенном, «диком» или маргинальном – Печорин («Герой нашего времени»).

Благо было тому, кто не успел еще заглянуть в бездны, открывшиеся новому герою, кто навек остался в розовых грезах (с чем сейчас обычно и ассоциируется у нас «романтизм» на бытовом уровне). Таковы персонажи ранней повести Достоевского «Белые ночи». Но уже Пушкин отмечал странное и опасное сочетание в герое времени, в «романтике», двух вроде бы взаимоисключающих черт: пылкого воображения и жесткого прагматизма, жажды успеха и стяжательства любой ценой. Между внешне холодным военным инженером Германном («Пиковая дама») и богемно разболтанным художником Чартковым («Портрет» Гоголя) больше общего в устремлениях и судьбе, чем в частностях их характеров. Оба охвачены маниакальной жаждой успеха.

Но ведь даже главный «маньяк успеха» в 19 столетии Наполеон потерпел, в конце концов, поражение! В «Невском проспекте» у Гоголя повседневная жизнь выглядит сплошной провокацией, которой не стоит доверяться ни хрупкому художнику, ни бравому вояке…

Конечно, российская «специфика» отличает и нашу словесность. В первой половине 19 века страна отчасти искусственно задержалась в патриархальном укладе, щеголяла, так сказать, в прежних кюлотах и не желала признать, что уже плохо видит без «вольнодумных» очков. Эта общая отсталость и склонность непривычное «столичное» принять за реально значительное, «фитюльку за человека» – тема комедии «Ревизор». Да, время неумолимо идет вперед! Между «Ревизором» и «Горем от ума» пятнадцать лет разницы, но у Грибоедова косное общество, грозно насупившись, изгоняет из своих рядов умника, а у Гоголя уже заезжий пустомеля вокруг пальца обводит многоопытных уездных «традиционалистов».

Прежний мир ветшает на глазах, как мартовский сугроб. Даже в трилогии Л. Толстого «Детство. Отрочество. Юность», где мир персонажей ограничен детской, классной, бальной залой и университетской аудиторией, чувствуются (особенно в третьей части) веяния какой-то другой жизни, не отработанной еще дворянской традицией. Еще полнее и интеллектуально насыщенней прослеживает этот процесс Герцен в «Былом и думах». И именно индивидуализм в своем развитии позволит героям этих произведений быть такими психологически сложными, современными и убедительными, – тот самый индивидуализм, с которым всю жизнь будет бороться в себе Толстой и в обществе – Герцен…

К 1840-м годам прежний герой-романтик уходит в прошлое. Романтические иллюзии жестоко осмеиваются, жизненный опыт делает героя не злодеем или изгоем, а простым успешным обывателем – и история эта, убеждает нас автор, самая обыденная, обыкновенная («Обыкновенная история» Гончарова). В романе «Обломов» он создаст образ не просто типичный для своей эпохи и среды, но архетипичный, то есть базовый, основополагающий для национального характера.

Новое поколение писателей, с одной стороны, типизирует жизнь, с другой – тонко, точно и бесстрашно ее психологизирует. Один из шедевров зрелого Тургенева – повесть «Первая любовь» – написан о юности писателя, то есть где-то о 1830-х гг. Их мы сейчас воспринимаем костюмно, «археологически»: фраки, кринолины, вальсы, веера. Но вот смотрите: люди того времени имели те же психологические проблемы и «комплексы», что и многие наши современники. Впору б психоанализ к ним подключить…

Завершает эту главу повесть Л. Толстого «Казаки». В его главном персонаже и обстоятельствах, в которых тот пребывает, есть нечто общее с «Героем нашего времени». Но насколько другой толстовский Оленин рядом с лермонтовским Печориным, вполне самодостаточным индивидуалистом! Оленину мало себя, он стоит на пороге другого мира, жадно вглядывается в жизнь других людей, чуждых ему сословно, но гораздо более привлекательных, чем равные ему «господа»…

Или мы опять на пороге новых иллюзий?..

«Вот злонравия несчастные плоды»
Д. И. Фонвизин «Недоросль»

Есть легенда, что после премьеры «Недоросля» князь Г. А. Потемкин сказал автору: «Умри, Денис! (Лучше не напишешь)». Впрочем, возможно он изрек это после премьеры комедии «Бригадир». А может, это слова Г. Р. Державина. Бесспорно одно: без вмешательства Потемкина (однокашника Фонвизина и человека широкого) «Недоросль» вряд ли пробился б на сцену. Но таки пробился – и пережил настоящий триумф: зрители вскакивали с мест, стучали креслами об пол, швыряли туго набитые кошельки на сцену. Причем восторг вызывали не сочные реплики «злодеев», а скучные нам теперь нравоучения Стародума и Правдина. В них звучали обличения нравов двора, нам теперь мало внятные, но тогда бившие в цель пребольно.

Лишь через пять лет после премьеры в 1782 году «Недоросля» поставили при дворе: Екатерина хотела сделать этим подарок кузену автора и своему тогдашнему фавориту А. М. Дмитриеву-Мамонову. Но комедия, явленная вживе на сцене, так испортила ей настроение, что царица на целую неделю отставила фаворита от исполнения его фаворитских обязанностей.

Нет, не авторская ревность и зависть взыграли в ней, хотя г-жа Простакова выдает целые тирады отрицательной героини из комедии Екатерины «О время!». Виной всему была, вероятно, позиция самого автора – не в комедии, а в жизни. Фонвизин – доверенное лицо главного придворного оппозиционера графа Н. И. Панина, мечтавшего ограничить самодержавие в пользу высшей знати – тогдашних «олигархов». Панин к тому времени уже умер, но осадок в виде неприязни к Фонвизину у Екатерины остался[3].

А ведь это парадокс: Фонвизин («друг свободы» по Пушкину) – один из оппозиционеров в стране, где какая-либо другая позиция кроме официальной тогда считалась предосудительной, поклонник Руссо, «просветитель» – в то же время (объективно говоря) здесь, в комедии, вполне благонадежен. Стародума он списывает с отца-консерватора и вкладывает ему в уста свои мысли. Свою систему ценностей Фонвизин заимствует у Руссо: главный критерий истинности и добродетели – «сердце», т. е. «чувства добрые». Он насмехается над «дикими нравами» диких помещиков, не без намека на страшную Дарью Салтыкову (Салтычиху), дав героине фамилию Простакова. Но Салтычиха к тому времени уже без малого пятнадцать лет пребывала в темнице. Так что нет ничего удивительного, что автор уповает на справедливость правительства, которое ведь может (и должно бы!) положить предел злоупотреблениям «душевладельцев»-крепостников (образ Правдина). При этом Фонвизин вовсе не выступает против самого крепостного права, он лишь хочет, чтобы помещики были добронравны и справедливы.

Фонвизин – воплощение противоречий, которые раздирали русское общество конца 18 века. В своей комедии он показывает, что можно решить их: эту возможность дала бы мудрая политика правительства плюс просвещение хотя бы привилегированной части общества – дворян. Вот почему комедия называется «Недоросль». Недоросль – юный дворянин, не получивший свидетельства об образовании – без чего, по законам Петра Великого, он не мог ни служить, ни жениться. «Манифестом о вольности дворянской» 1762 г. Петр III, по сути, освободил дворян от каких-либо обязательств перед государством и обществом. Фраза Митрофана: «Не хочу учиться, хочу жениться!» – не просто смешная. Это лозунг целого слоя и целого поколения «освобожденных» от обязанностей перед государством (и обществом!) дворян[4]. Воленс-ноленс, Фонвизин вскрыл антиобщественную суть указа, которым дворянство так дорожило. Понимал ли это сам автор, увлеченный яркими репликами своих героев? Сказать трудно – но Екатерина-то поняла… И консерватор Фонвизин остался в ее глазах неисправимым «диссидентом».

«Всё в этой комедии кажется чудовищной карикатурой на всё русское. А между тем нет ничего в ней карикатурного: всё взято живьём с природы…», – заметил Н. В. Гоголь. Хотя в сущности комедия эта – за все хорошее против всего плохого. Она обличает, но ведь и успокаивает: есть в обществе люди достойные, и правда (а значит, и победа!) будет за ними. Может, даже из Митрофанушки выйдет толк на государственной-то службе…

«Недоросль» обличает, однако это скандал в общем нам доме, скандал семейный – и даст бог, последний. Пьеса ведь по-своему и уютна, именно – очень «своя». Современник вспоминает, как читали «Недоросля» в одном петербургском доме: «Большое общество съехалось к обеду; любопытство гостей было так велико, что хозяин упросил автора, который сам был прекрасный актер, прочитать хоть одну сцену безотлагательно; он исполнил общее желание, но когда остановился после объяснения Простаковой с портным Тришкой… присутствующие так были заинтересованы, что просили продолжить чтение; несколько раз приносили и уносили кушанья со стола, и не прежде сели за стол, как комедия была прочитана до конца, а после обеда Дмитревский[5], по общему требованию, должен был опять читать ее сначала».

Между прочим, хозяином дома был дед декабриста П. И. Пестеля. А проблемы, которые казались в комедии вот-вот разрешимыми, пришлось России решать еще не одно столетие…

Цитаты

«С т а р о д у м. А кто богат? А ведаешь ли ты, что для прихотей одного человека всей Сибири мало? Друг мой! Всё состоит в воображении. Последуй природе, никогда не будешь беден. Последуй людским мнениям, никогда богат не будешь».

«С т а р о д у м. Не имей ты к мужу своему любви, которая на дружбу походила б. Имей к нему дружбу, которая на любовь бы походила».

«С т а р о д у м. Наука в развращенном человеке есть лютое оружие делать зло».

«П р а в д и н. Прямое достоинство в человеке есть душа».

«П р о с т а к о в а. С утра до вечера, как за язык повешена, рук не покладываю: то бранюсь, то дерусь; тем и дом держится, мой батюшка!..»

«П р о с т а к о в а. Одна моя забота, одна моя отрада – Митрофанушка. Мой век проходит. Его готовлю в люди».

«М и т р о ф а н. Да всяка дрянь в голову лезла, то ты батюшка, то ты матушка».

«С к о т и н и н. Не будь тот Скотинин, кто чему-нибудь научиться захочет».

«П р о с т а к о в. По крайней мере, я люблю его, как надлежит родителю, то-то умное дитя, то-то разумное, забавник, затейник; иногда я от него вне себя и от радости истинно не верю, что он мой сын».

Экран откликнулся

«Недоросль», 1987 г., ТВ-версия спектакля Малого театра. Режиссеры: Виталий Иванов, Владимир Семаков; в ролях: С. Харченко, Э. Далматова, И. Лях, Г. Скоробогатова, А. Кочетков и др.

«Недоросль», 1987 г., ТВ-версия спектакля

Выстрел в зеркало
А. С. Грибоедов «Горе от ума»

«Горе уму» (первоначальное название комедии) – пьеса старинная, писалась с 1816 по 1823 год. Но и нынче крылатые слова из нее в ходу: по данным проведенного в 2015 г. журналом «Русский репортер» социологического исследования, произведение заняло 27-е место в топ-100 самых популярных в России стихотворных строк.

«Горе от ума» – вещь мистическая, в том смысле, что пророческая. Прототип Чацкого П. Я. Чаадаев и впрямь будет объявлен умалишенным – причем по царскому повелению. Ну, в самом деле, если шеф жандармов граф А. Х. Бенкендорф утверждает, что «Прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно; что же касается будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение» – то быть по сему! Увы, Чаадаев посмел усомниться, и вот…

Есть и другой мистический момент, уже связанный с судьбой самого автора. Грибоедов обличал, но революционером не был – был «имперцем». Блестящий дипломат, он отстаивал интересы России в Персии, где и был растерзан толпой, возможно, по проискам англичан. Тело его опознали по старой дуэльной травме. Конец Грибоедова – это такие «ужасти», что и говорить подробно нельзя было о них в гостиных, где его Чацкий витийствовал. Вот уж горе уму!..

Лучше вернемся в уютный дом Фамусова…

Итак, умный и образованный Александр Андреич Чацкий возвращается после трехлетнего путешествия в Москву, в дом, где он вырос, к девушке, которую любит, – и, о ужас, обнаруживает, что этот его злосчастный ум, бойкость, пылкость, просвещенность теперь здесь только всем мешают! Девушке Софье – вновь полюбить его: «Да этакий ли ум семейство осчастливит?» Ее отцу, крупному сановнику Фамусову, – встретить его радушно: ведь не Чацкого прочит в супруги дочери Фамусов. Всей «фамусовской Москве» Александр Андреич поперек горла тем уже, что несет всякую возмутительно обличительную пургу: «Гоненье на Москву!»

Наконец, себе самому Чацкий «гадит» длинным своим языком, за который Пушкин, например, усомнился и в его уме: «А знаешь ли, что такое Чацкий? Пылкий и благородный и добрый малый, проведший несколько времени с очень умным человеком (именно с Грибоедовым[6]) и напитавшийся его мыслями, остротами и сатирическими замечаниями. Всё, что говорит он, – очень умно. Но кому говорит он всё это? Фамусову? Скалозубу? На бале московским бабушкам? Молчалину? Это непростительно. Первый признак умного человека – с первого взгляду знать, с кем имеешь дело, и не метать бисера перед Репетиловыми и тому подоб.»

Вообще, комедию Пушкин критиковал довольно жестоко (кроме восхищения, разумеется): «Читал я Чацкого – много ума и смешного в стихах, но во всей комедии ни плана, ни мысли главной, ни истины. Чацкий совсем не умный человек – но Грибоедов очень умен» (из письма И. И. Пущину от 11 января 1825 г.).

Что ж, и с Пушкиным здесь можно поспорить. А загадкам старинного текста несть числа. Кто был прототипом Чацкого и других персонажей? Какова на самом деле Софья? (Историк М. В. Нечкина считала, что это один из первых по времени образов девушки, смело отстаивающей свою любовь и переигравшей даже умника Чацкого – один из самых ранних таких образов в нашей литературе, конечно). Наконец, так ли все однозначно с фамусовским обществом, которое, конечно, имеет свои пороки, но и житейскую мудрость ведь не задаром выработало!

И по сей день с героем комедии, с ее создателем, с самой традицией «обличения» фамусовского барства спорят современные режиссеры. Так, известны случаи, когда постановщик переиначивал комедию с точностью до наоборот, делая Чацкого дураком и хулиганом, а это самое «общество» – воплощением здравого смысла и мудрого благодушия. А и в самом деле: войдите в любой сохранившийся особняк – музей пушкинской эпохи. Вас охватит уют небольших гармоничных комнат, пленит мебель с лебедиными линиями, излюбленная в 1820–30-е гг. Кажется, в самом воздухе растворены рифмы и гармоничные созвучия! Вот и в комедии Грибоедова при всей ее конфликтности разлито ощущение уютного дома и пусть забавных, но близких друг другу людей, – того родственно-дружеского сообщества, по которому наш одинокий современник ох как соскучился!..

Удивительно: писал Грибоедов, придерживаясь канонов классицизма и образцовой пьесы о «злом умнике» – комедии Ж. Б. Мольера «Мизантроп». Но то ли что-то не доработал (как считал Пушкин), то ли ветры нового века разъели мощный мраморный пласт классицистического канона, только недосказанность текста стала вдруг его многозначностью и загадочной глубиной… Удивителен и сам автор комедии: необычайно даровитый, умнейший, образованнейший человек, вполне и важный сановник, и вроде бы плоть от плоти «фамусовской Москвы», он сказал о ней не просто жестокую правду, но обрисовал круг типажей и тем русской жизни, которые так или иначе живы и нынче. Вот что значит «государственный ум»!..

Для 19 века «Горе от ума» и особенно образ Чацкого стали знаковыми, а сам Александр Андреич – первым в ряду «лишних людей», которые разминулись с обществом и с эпохой. Для нашего времени самое интересное в старинной пьесе то, что Грибоедов вывел некую формулу противостояния нового и старого, устоявшегося. Оно, это старое, готово сперва «дезавуировать» пока беспомощное новое, объявив его сумасшествием, а если что, то и оборвать вражьи все корешки («взять книги бы да сжечь», «ученость – вот причина»), установив суровую, но всегда временную военную диктатуру отжившего («фельдфебеля в Вольтеры дам»).

Грибоедов и впрямь государственный ум – и да, можно сказать, мыслит как философ, социолог и «политолог» наших дней!..

Цитаты

«С о ф и я (в сторону)

Не человек! Змея! (Громко и принужденно)
Хочу у вас спросить:
Случалось ли, чтоб вы, смеясь? или в печали?
Ошибкою? Добро о ком-нибудь сказали?

<…>

(Минутное молчание)

Ч а ц к и й

Послушайте, ужли слова мои все колки?
И клонятся к чьему-нибудь вреду?
Но если так, – ум с сердцем не в ладу…
Велите ж мне в огонь – пойду как на обед.

С о ф и я

Да, хорошо – сгорите, если ж нет?»

«Ф а м у с о в

<…>

А главное, поди-тка послужи.

Ч а ц к и й

Служить бы рад, прислуживаться тошно».

«Л и з а

Минуй нас пуще всех печалей
И барский гнев, и барская любовь».

«Л и з а

Грех не беда, молва не хороша».

«Ч а ц к и й

А судьи кто? – За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времен очаковских и покоренья Крыма…»

«Ч а ц к и й

Дома новы, да предрассудки стары.
Порадуйтесь, не истребят
Ни годы их, ни моды, ни пожары».

«М о л ч а л и н

В мои лета не должно сметь
Свои суждения иметь.

Ч а ц к и й

Помилуйте, мы с вами не ребяты,
Зачем же мнения чужие только святы?

М о л ч а л и н

Ведь надобно ж зависеть от других.

Ч а ц к и й

Зачем же надобно?

М о л ч а л и н

В чинах мы небольших.

Ч а ц к и й (почти громко)

С такими чувствами, с такой душою
Любим!.. Обманщица смеялась надо мною!»

«Ф а м у с о в

Ученье – вот чума, ученость – вот причина,
Что нынче, пуще, чем когда,
Безумных развелось людей, и дел, и мнений…»

«С к а л о з у б

Избавь. Ученостью меня не обморочишь,
Скликай других, а если хочешь,
Я князь-Григорию и вам
Фельдфебеля в Вольтеры дам,
Он в три шеренги вас построит,
А пикнете, так мигом успокоит».

«Ч а ц к и й

…Безумным вы меня прославили всем хором.
Вы правы: из огня тот выйдет невредим,
Кто с вами день пробыть успеет,
Подышит воздухом одним
И в нем рассудок уцелеет».

Экран откликнулся

«Горе от ума», 1952 г., фильм-спектакль в постановке Малого театра СССР. Постановка: Пров Садовский. Режиссеры фильма: Сергей Алексеев и Виталий Войтецкий; ролях: М. Царев, К. Зубов, И. Ликсо, О. Хорькова, М. Садовский, Е. Турчанинова, И. Ильинский, В. Пашенная.

«Горе от ума», 1977 г., фильм-спектакль Государственного академического Малого театра. Режиссеры: Владимир Иванов, Михаил Царев; роли исполняют: М. Царев, В. Соломин, Е. Гоголева, Б. Клюев, Н. Корниенко, Н. Подгорный, Н. Рыжов, С. Фадеева и др.

«Горе от ума», 2000 г., видеоверсия спектакля 1998 г. в постановке Олега Меньшикова. Режиссеры экранизации: Петр Шепотинник и Олег Меньшиков; в ролях: И. Охлупин, О. Кузина, О. Меньшиков, П. Агуреева, А. Завьялов, С. Пинчук, Е. Васильева, Е. Дмитриева, С. Мигицко, М. Башаров, А. Белый и др.

«Горе от ума», 1952 г., фильм-спектакль

«Горе от ума», 1977 г., фильм-спектакль

«Горе от ума», 2000 г., видеоверсия спектакля 1998 г.

«Энциклопедия русской жизни» – устарела?..
А. С. Пушкин «Евгений Онегин»

Пушкин начал писать «ЕО», чтобы отомстить желчному другу-недругу Александру Раевскому. О нем же и стихотворение «Демон»:

Не верил он любви, свободе;
На жизнь насмешливо глядел —
И ничего во всей природе
Благословить он не хотел.

А. С. Пушкин. Демон

Поэт решил отомстить Раевскому по-своему – как только гений может: обессмертить вполне обычного обидчика сатирой на него. Так роман и начинается – насмешливо, колко, зло. Со временем обида изгладится, а намерение перерастет в нечто большее. Хотя вряд ли Пушкин предполагал, что работать над романом в стихах он будет аж восемь лет (годы издания 1825–33; без малого четверть всей жизни поэт положил на книгу!) и что этот текст станет в чем-то и его дневником. Работу над романом в стихах он сам назвал «подвигом». Хотя нам-то кажется: мало в литературе страниц таких же легких – написанных, кажется, на одном дыхании. Автор непринужденно шутит над героями, над читателем, над собой, хоть и говорит о вещах большей частью горьких и горестных. Ну что может быть печальней любви, которая купила билет на поезд, но на него не успела?

Сюжет простой вроде, житейский. Молодой столичный щеголь встречает в провинции девушку – почти девочку. Она влюбляется в него, но ответить ей взаимностью он не может. Через три года наш герой увидит ее в великосветских салонах блестящей замужней дамой, влюбится. Но – теперь она не может нарушить слово, данное другому, уважаемому, но не любимому человеку.

Вот вроде и весь сюжет. Однако прав был критик В. Г. Белинский: «Прежде всего в „Онегине“ мы видим поэтически воспроизведенную картину русского общества, взятого в одном из интереснейших моментов его развития. С этой точки зрения, „Евгений Онегин“ есть поэма историческая в полном смысле слова, хотя в числе ее героев нет ни одного исторического лица». И это дало ему право назвать «ЕО» «энциклопедией русской жизни».

Но «русская жизнь» за двести лет ох ведь как изменилась! И что нам эти прапрабабушкины предания? Однако права, мне кажется, Марина Цветаева, через сто лет после Пушкина отметившая неувядающую злободневность романа и урок всем женщинам, преподанный сельской скромницей Таней Лариной: «У кого из народов – такая любовная героиня: смелая и достойная, влюбленная – и непреклонная, ясновидящая – и любящая! Ведь в отповеди Татьяны – ни тени мстительности. Потому и получается полнота возмездия, поэтому-то Онегин и стоит «как громом пораженный». Все козыри были у нее в руках, чтобы отметить и свести его с ума, все козыри – чтобы унизить, втоптать в землю той скамьи, сравнять с паркетом той залы, она все это уничтожила одной только обмолвкой: Я вас люблю (к чему лукавить?) К чему лукавить? Да к тому, чтобы торжествовать! А торжествовать – к чему? А вот на это, действительно, нет ответа для Татьяны – внятного, и опять она стоит, в зачарованном кругу залы, как тогда – в зачарованном кругу сада, – в зачарованном кругу своего любовного одиночества, тогда – непонадобившаяся, сейчас – вожделенная, и тогда и ныне – любящая и любимой быть не могущая. Все козыри были у нее в руках, но она – не играла. Да, да, девушки, признавайтесь – первые, и потом слушайте отповеди, и потом выходите замуж за почетных раненых, и потом слушайте признания и не снисходите до них – и вы будете в тысячу раз счастливее нашей другой героини, той, у которой от исполнения всех желаний ничего другого не осталось, как лечь на рельсы»[7].

Много в этом рассуждении пафоса (много же и тире!), много и чисто женского. Точней, женской правды. Но ведь роман назван по имени героя, не героини. И, значит, нам нужно внимательнее вглядеться в самого Онегина. Что он, кто он? Об этом гадает в сельской глуши Татьяна. Об этом гадает столичный бомонд после его возвращения из трехгодичной отлучки. В начале романа Онегин – всеми принят и всеми обласкан: «свет решил, что он умен и очень мил». А в конце – всему-то и всем он чужд. Чисто романтический по контуру судьбы герой! Да еще – вспомним опять же – и стихотворение «Демон», эту прелюдию к роману… Но если вглядеться, образ Онегина на глазах меняется уже, кажется, в первой главе. Никакой он не злой «демон», а с точностью до наоборот – просто «добрый малый». Так ему одна дама и написала в альбом: «Просто вы добры». В этом и вся драма жизни: два добрых, хороших человека встретились, полюбили друг друга, а соединиться не вышло! И какое это пророчество для судьбы самого поэта: его Натали поняла всю меру трагедии лишь у смертного одра Пушкина!

Если еще подробнее о герое, то Пушкин подчеркивает ординарность человека, который кажется окружающим необыкновенным. «Наследник всех своих родных», «Дожив без цели, без трудов // До двадцати шести годов», он не разочарован, он пресыщен подарками судьбы. А между тем, изучая его пометы на полях книг, Татьяна задается вопросом: «Слов модных полный лексикон // Уж не пародия ли он?» В самом деле, Онегин до того неоригинален, что слепо следует моде своего времени. Модно быть разочарованным – он и разочарован, хотя на самом деле всего-то, похоже, жизненных благ переел…

Эта его ординарность проявляется и в том, что необычную личность он смог оценить в Татьяне лишь в привычном для себя и престижном облике великосветской львицы. Что и дает ей право сгоряча и несправедливо упрекнуть его даже в… непорядочности.

Именно как скучливую пресыщенную пустышку трактовал образ Онегина и критик Дм. Писарев (но и Татьяну тоже, в том же духе). Однако стоит перечитать его статью[8], чтобы убедиться, как на самом деле сложны образы пушкинского романа. По форме Писарев вроде и прав – но не по сути! Критик хочет, чтобы герой был похож на «дельного» молодого нигилиста его времени, грызущего гранит науки или (и) подрывающего устои несправедливого общества. Между тем Пушкин писал о своих современниках – и еще: он писал просто о людях, для которых поиск смысла жизни, близкого человека и невозможность по разным причинам личного счастья – ситуация универсальная, вечная.

«А счастье было так возможно, так близко», – ведь эти слова почти любой хоть раз, а произносил в своей жизни!..

Что ж, в «ЕО» Пушкин прощается с героем времени, каким виделся он нашим и европейским романтикам. Нет, как бы говорит поэт, это не демоническая личность, которая сеет вокруг хаос и разрушение. Такие есть, но не они определяют трагичность жизни. Трагедия заключена в самом обычном стечении обстоятельств, в подоплеке жизни самых обычных (вроде б) людей. Об этом и Чехов в конце 19 века напишет: люди сидят и пьют чай, а между тем рушатся их судьбы. Это очень «по-чеховски»: без романтизма и мелодраматизма. Именно так устроена жизнь. И первым – на русском, во всяком случае, языке – Пушкин об этом сказал, в «Онегине»…

Цитаты

«Онегин был, по мненью многих
(Судей решительных и строгих),
Ученый малый, но педант.
Имел он счастливый талант
Без принужденья, в разговоре
Коснуться до всего слегка,
С ученым видом знатока
Хранить молчанье в важном споре
И возбуждать улыбку дам
Огнем нежданных эпиграмм».

«Недуг, которого причину
Давно бы отыскать пора,
Подобный английскому сплину,
Короче: русская хандра
Им овладела понемногу;
Он застрелиться, слава богу,
Попробовать не захотел.
Но к жизни вовсе охладел…»

«Условий света свергнув бремя,
Как он, отстав от суеты,
С ним подружился я в то время.
Мне нравились его черты,
Мечтам невольная преданность,
Неподражательная странность
И резкий, охлажденный ум.
Я был озлоблен, он угрюм…»

«Я влюблена, – шептала снова
Старушке с горестью она.
«Сердечный друг, ты нездорова». —
«Оставь меня: я влюблена».
И между тем луна сияла
И томным светом озаряла
Татьяны бледные красы
И распущенные власы,
И капли слез…»

«Питая горьки размышленья,
Среди печальной их семьи,
Онегин взором сожаленья
Глядит на дымные струи
И мыслит, грустью отуманен:
Зачем я пулей в грудь не ранен?
Зачем не хилый я старик,
Как этот бедный откупщик?
Зачем, как тульский заседатель,
Я не лежу в параличе?
Зачем не чувствую в плече
Хоть ревматизма? Ах, создатель
Я молод, жизнь во мне крепка;
Чего мне ждать! Тоска, тоска!»

«А мне, Онегин, пышность эта,
Постылой жизни мишура,
Мои успехи в вихре света,
Мой модный дом и вечера,
Что в них? Сейчас отдать я рада
Всю эту ветошь маскарада,
Весь этот блеск, и шум и чад
За полку книг, за дикий сад,
За наше бедное жилище,
За те места, где в первый раз,
Онегин, видела я вас…
……………………………………………
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна».

Экран откликнулся

Из экранизаций романа назовем несколько.

«Евгений Онегин», 1911 г., немой ч/б фильм. Режиссер В. Гончаров, в ролях: П. Чардынин, Л. Варягина, А. Гончарова, А. Громов, А. Бибиков.

«Евгений Онегин», 1958 г., фильм-опера. Режиссер Р. Тихомиров, дирижер Б. Хайкин, в главных ролях: А. Шенгелая (поет Г. Вишневская), В. Медведев (поет Е. Кибкало), И. Озеров (поет А. Григорьев), И. Петров (поет он же).

«Онегин», 1999 г., Великобритания – США. Режиссер Марта Файнс, в главных ролях: Р. Файнс, Р. Л. Тайлер, Т. Стивенс. Любопытный взгляд на нашу классику и на русскую жизнь со стороны.

«Евгений Онегин», 1911 г.

«Евгений Онегин», 1958 г., фильм-опера

«Онегин», 1999 г., Великобритания – США

«Береги честь смолоду» – это как?..
А. С. Пушкин «Капитанская дочка»

«Капитанская дочка» (то ли роман, то ли повесть) вышла к читателям за месяц до гибели автора (зимой 1836 г.) и сразу очаровала публику. «Сравнительно с „Капитанской дочкой“ все наши романы и повести кажутся приторной размазней…» (Н. В. Гоголь). И, пожалуй, слово «очаровала» – самое точное здесь. Вроде бы Пушкин старательно следует по стопам В. Скотта, создавая классическое повествование на историческую тему: любовный конфликт в раме исторических событий. Автор даже использует некоторые ходы из романов великого шотландца. В переводе рассказ о семнадцатилетнем дворянском недоросле Петруше Гриневе так похож на привычный западному читателю старинный исторический «экшн», что и зевоту порой вызывает у иностранца: «В этой повести ни грамма интеллекта. Недурно для своего времени, но в наше время люди куда сложнее. Не могу понять, как можно увлекаться столь примитивной продукцией – сказками…» (Дж. Джойс).

Э, погодите! – хватает Джойса за руку его современница Марина Цветаева: енот, да не тот! Вся соль в том, что да, именно: сказка! Ибо реал восстания и подлинный Пугачев были преотлично Пушкину знакомы: ведь он только что закончил «Историю Пугачевского бунта». Там, в этой «Истории…» – вся свирепость и низость реального Пугачева. Здесь, в «Капитанской дочке», «злодей» Пугачев – единственно очаровательный персонаж. «Очаровательный» – не в дамско-будуарном, а в первоначальном языческом значении: обладающий чарами и способный ими воздействовать на других. Сущий колдун, короче, Емельян Иванович в «Капитанской дочке»! Или, выражаясь языком более современным, абсолютный пассионарий.

Почему же Пушкин, зная правду о вожаке восстания, выбросил ее за борт, как Разин персиянку? «Пушкин поступил как народ: он правду – исправил, он правду о злодее – забыл, ту часть правды, несовместимую с любовью…» – считает Марина Ивановна. И дальше, она же: «Пушкинский Пугачев („Капитанской дочки“) есть собирательный разбойник, людоед, чумак, бес, „добрый молодец“, серый волк всех сказок… и снов, но разбойник, людоед, серый волк – кого-то полюбивший, всех загубивший, одного – полюбивший, и этот один, в лице Гринева – мы». То есть каждому из нас, прочитавших «Капитанскую дочку», Пушкин дает надежду на то, что в самых лихих испытаниях, в самом лихом человеке может пробудиться именно Человечность, что человек – не только узник обстоятельств и своей животной природы, а и их творец, их «исправитель». И в этом может быть заключено наше спасение!

Не слишком ли много романтизма, возразите вы. Цветаева – сама огромный поэт, ей родна свободная стихия вдохновения, что движет пушкинским Пугачевым, движет и Пушкиным, который незаметно для читателя подменяет Гринева собой. Потому что, считает она, с какого-то момента мы видим по-своему гениального (одержимого) Пугачева не глазами юного недоучки Петруши, а глазами мудрого гения Пушкина. Между тем есть реальное доказательство, не догадка только, что Пугачев для Пушкина в повести – главное лицо. Ведь точный Пушкин, расчислявший «Евгения Онегина» по календарю, нарушает хронотоп[9] в «Капитанской дочке» демонстративно: по всему Гринев должен бы прибыть к месту службы в начале июня – какой уж тут буран по дороге?! Но буран необходим, надобен автору: это и эффектная завязка действия, и, что гораздо важнее, символ того, что «злодей» Пугачев для Петруши – дважды отец: спас из природной стихии, спасет и от петли, выведет к счастью, в конце концов!..

Получается, «Капитанская дочка» – о человечности, которая должна бы торжествовать вопреки всему. Такое вот пожелание всем нам от поэта. А ведь начал работать он над повестью, когда призрак новой пугачевщины (в виде холерных бунтов начала 1830-х гг.) угрозой навис над русским дворянством – и значит, над ним, над только что обзаведшимся семейным очагом Пушкиным! Впрочем, гибель пришла через несколько лет – и почти от «своих»…

Жизнь не пощадила Пушкина; реальный Пугачев был страшным и низким человеком; в истории социальные противоречия никогда не удавалось преодолеть всерьез никакой такой человечностью. Выходит, «Капитанская дочка» – холостой выстрел по жизни, какова она на самом деле?.. «Нас возвышающий обман», и только?.. Но вот слова строгого ученого историка: «„Капитанская дочка“ была написана между делом, среди работ над пугачевщиной, но в ней больше истории, чем в „Истории Пугачевского бунта“, которая кажется длинным объяснительным примечанием к роману». (В. О. Ключевский). То есть сложную правду эпохи и ее атмосферу Пушкин, по мнению историка, достоверно передал именно в повести!

Впрочем, будем все-таки объективными. Историческую правду Пушкин здесь несколько если не упростил, то гармонизировал. Ведь у благороднейшего Петруши Гринева и «единственного у Пушкина злодея»[10] Алексея Швабрина – один прототип: подпоручик Михаил Шванвич[11], который попал в плен к пугачевцам и перешел на их сторону. Спасло Шванвича от расправы заступничество его же солдат: офицер хорошо с ними обращался. Да, он вынужден был присягнуть Пугачеву, но полагают, старательно саботировал свое участие в боях на стороне восставших и даже пытался бежать от них. После разгрома восстания следователь сам ходатайствовал о смягчении участи Шванвича, мягко заметив между прочим, что он «человек не из числа мудрецов». Некоторые исследователи считают: Пушкин намеренно вывел своего Швабрина «законченным злодеем», наделив его еще и отталкивающей внешностью. Он сделал это из цензурных соображений. Вряд ли Николаю I (а именно царь был цензором Пушкина) понравился бы человечески сложный и привлекательный пусть и не слишком «мудрец» – нарушитель присяги, «предатель» дворянской чести…

О, далеко не всю сложность жизни мог заключить автор в своей повести, но он делал намеки, для первых читателей очень прозрачные. Например, завершает повесть упоминание о все более многочисленном (и поэтому все более бедном) потомстве Гриневых. Значит, Екатерина не наградила капитанскую дочку Машу Миронову, родители которой погибли за царицу?! Помиловала невиновного жениха – да и будет с них, с этих Гриневых.

Не Потемкины-с…

И здесь чувствуется горечь Пушкина, «семисотлетнего дворянина», об участи своего сословия. Может, она нам сегодня и не близка… Что ж, тогда вернемся к ценностям «общечеловеческим» – см. все сказанное выше. А про «честь смолоду» (эпиграф к повести) – но ведь за верность чести награды не ждут. Иначе какая же это «честь»?..

Цитаты

«Я жил недорослем, гоняя голубей и играя в чехарду с дворовыми мальчишками. Между тем минуло мне шестнадцать лет. Тут судьба моя переменилась».

«Чему научится он, служа в Петербурге? мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат…»

«Не приведи бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!»

«Пугачев взглянул на меня быстро.

– Так ты не веришь, – сказал он, – чтоб я был государь Петр Федорович? Ну, добро. А разве нет удачи удалому? Разве в старину Гришка Отрепьев не царствовал?..

– Нет, – отвечал я с твердостию. – Я природный дворянин; я присягал государыне императрице: тебе служить не могу…

Моя искренность поразила Пугачева.

– Так и быть, – сказал он, ударяя меня по плечу. – Казнить так казнить, миловать так миловать. Ступай себе на все четыре стороны и делай что хочешь».

«– Что ж? – спросил Пугачев. – Страшно тебе?

Я отвечал, что, быв однажды им помилован, я надеялся не только на его пощаду, но даже и на помощь.

– И ты прав, ей-богу прав! – сказал самозванец…»

«Императрица сидела за своим туалетом. Несколько придворных окружали ее и почтительно пропустили Марью Ивановну. Государыня ласково к ней обратилась…»

«Потомство их благоденствует в Симбирской губернии. В тридцати верстах от *** находится село, принадлежащее десятерым помещикам. В одном из барских флигелей показывают собственноручное письмо Екатерины II за стеклом и в рамке. Оно писано к отцу Петра Андреевича и содержит оправдание его сына и похвалы уму и сердцу дочери капитана Миронова».

Экран откликнулся

Чисто русская история, рассказанная Пушкиным в этом романе, не раз вдохновляла кинематографистов – причем не только отечественных. Вот лишь несколько примеров.

«Волга в огне», 1934 г., Франция – Чехословакия. Режиссер Виктор Турянский, в главных ролях звезда французского кино

A. Режан и мегазвезда, легенда мирового экрана Д. Дарьё.

«Капитанская дочка», 1947 г., Италия. Режиссер Марио Камерини, в главных ролях: А. Дилиан, Ч. Данова, А. Наццари.

«Буря», 1958 г., Франция – Югославия – Италия. Режиссер Альберто Латтуада, в главных ролях: Дж. Ноум, С. Маньяно, В. Хефлин. Самый большой кассовый успех в Италии сезона 1958–59 гг.

«Капитанская дочка», 1958 г. Режиссер Владимир Каплуновский, в главных ролях: О. Стриженов, И. Арелина, С. Лукьянов, Вяч. Шалевич.

«Капитанская дочка (Страницы романа)», 1976 г., телеспектакль. Актеры отчасти читают текст «от автора». Режиссер Павел Резников, в главных ролях: А. Кутепов, А. Абдулов, Е. Проклова, B. Самойлов, Л. Филатов.

«Русский бунт» – фильм 2000 г. Режиссер Александр Прошкин, в главных ролях: М. Даменцкий, К. Грушка, В. Машков, С. Маковецкий.

«Капитанская дочка», 2005 г., кукольный мультфильм. Режиссер Екатерина Михайлова, роли озвучили: П. Барщак, Е. Редько, А. Парра. «Мне хотелось на эту вещь взглянуть с цветаевской точки зрения, сделать поэтическо-мистическую интерпретацию» (Е. Михайлова).

Столько «ужасов» – а холостой выстрел, да?..
А. С. Пушкин «Дубровский»

Этот роман Пушкин задумал «для денег» (так считала А. А. Ахматова) и писал его, используя штампы бульварной литературы своего времени. Все здесь для этого есть: герой – маргинал-благородный разбойник; неправедный суд; нежная и страстная любовь (и непременно несчастная – такую предпочитали поклонники «желтяка» эпохи жесткого романтизма); переодевание; тайна; сражение с диким зверем; поджог. Здесь есть и «чисто социология», «журналистское расследование»: автор показывает, через какие именно махинации судейских можно в России потерять родную недвижимость. Причем Пушкин опирается вполне на документ: на реальную историю некоего белорусского дворянина Островского.

Но – «загад не бывает богат»! Над «Дубровским» Пушкин работал в 1832–33 гг., так его и не завершив. Опубликованы написанные две части романа были лишь после смерти автора (в 1841 г.).

Роман, который в СССР «проходили» в 6 классе, вовсе не прост. В нем Пушкин где-то и спорит с собой. Ведь к 1830-м годам поэт уже вынес «приговор» и своему молодому современнику, и кумиру юности Байрону, уличив их в «безнадежном эгоизме». Романтический герой-одиночка все меньше интересует Пушкина. Между тем Владимир Дубровский – «типичный» такой герой-отщепенец, изгой, готовый мстить своим обидчикам, как граф Монте-Кристо. Изгой – однако же поневоле! Его жизнь могла бы сложиться вполне рутинно, благополучно, если бы не конфликт отца с могущественным соседом-помещиком.

И здесь Пушкин тоже в известной мере идет поперек себя нового, повзрослевшего, помудревшего, мечтавшего после женитьбы о тихом семейном счастье в патриархальной сельской тиши. Но ведь в романе и отец Дубровского, и его обидчик всесильный Кирила Петрович Троекуров – сами плоть от плоти патриархального общества, где, конечно, всяк знает свой шесток, и именно поэтому в этом обществе царят мир и внешнее благолепие. Оно, это общество, хранит «преданья старины глубокой» и живо именно ими, живо мудростью предков. За полтора века до того вряд ли бедный дворянин Дубровский осмелился бы задираться на богатого боярина Троекурова – они были слишком, очевидно неравны. Однако Петр I и позже Екатерина II (оба Великие) поверстали всю помещичью элиту России в один класс – дворянство, даровав им права граждан. Внутри своей корпорации дворяне считались равными друг другу, да и обстоятельства жизни (молодости особенно – общая обычно военная служба) как бы ставили их на одну доску. Такими друзьями младости были и Троекуров с Дубровским-старшим. Но дерзкая выходка троекуровского холопа, оскорбившего старика Дубровского, приводит к роковому концу. Вчерашние друзья делаются врагами.

Повторю: и молодой Дубровский вовсе не бунтарь по натуре! Владимир Дубровский также готов следовать по наезженной колее: в Петербурге «будучи расточителен и честолюбив, он позволял себе роскошные прихоти; играл в карты и входил в долги, не заботясь о будущем и предвидя себе рано или поздно богатую невесту, мечту бедной молодости». Однако смерть отца и разорение перечеркнули эти планы. Да, «загад не бывает богат», – словно напоминает себе суеверный по жизни Пушкин. И обыгрывает новый вариант судьбы своего героя. Владимир встает на тропу войны с обидчиками. Теперь он разбойник, он вне закона! Но черт возьми, Пушкин не был бы Пушкиным, если б не осложнил и эту саму по себе острую ситуацию. Он вовремя вспомнил историю Ромео и Джульетты, которые во имя любви протянули друг другу руки из двух враждующих лагерей. И опять – увы: Пушкин не помогает героям, ведь они живут в России, где так сильны все те же патриархальные предрассудки. Случайно став женой богатого князя Верейского, Маша Троекурова уже не может нарушить клятву, данную перед алтарем. Слишком юная и слишком красивая жена должна оставаться верной супружескому долгу – это заклятье недавно женившегося Пушкина и для своей судьбы!

Таким образом, написанный «для денег» роман содержит много личного, до авторских суеверий и предрассудков включительно. А главное, история Дубровского не была закончена, как задумывал ее автор. Сохранился лишь план третьей части. Исследователи реконструировали замысел Пушкина так: после смерти князя Верейского Маша становится свободной. Из-за границы к ней является Владимир под видом англичанина. Кажется, ничто уже не препятствует их счастью. Но полиция тоже не дремлет! Владимира, возможно, разоблачают. А дальше что?.. Роман обрывается на самом интересном месте. Похоже, он завяз в патриархальном бездорожье нашенской жизни и как-то стал вдруг неинтересен его создателю. А возможно, Пушкин почувствовал: все, что он хотел, уже сказано, роман завершился сам собой.

Однако история, не «досказанная» Пушкиным, вот уже скоро двести лет волнует умы. И как по-разному ее интерпретируют, например, на экране! (См. материал ниже).

Цитаты

«Как, – загремел Троекуров, вскочив с постели босой… – Да что он в самом деле задумал; да знает ли он, с кем связывается? Вот я ж его… Наплачется он у меня, узнает, каково идти на Троекурова!»

«Настала глубокая тишина, и секретарь звонким голосом стал читать определение суда.

Мы помещаем его вполне, полагая, что всякому приятно будет увидать один из способов, коими на Руси можем мы лишиться имения, на владение коим имеем неоспоримое право».

«Поднялся ветер. В одну минуту пламя обхватило весь дом. Красный дым вился над кровлею. Стекла трещали, сыпались, пылающие бревна стали падать, раздался жалобный вопль и крики: „Горим, помогите, помогите“»…

– Как не так, – сказал Архип, с злобной улыбкой взирающий на пожар».

«Как легкая тень, молодая красавица приблизилась к месту назначенного свидания… вдруг из-за беседки очутился Дубровский перед нею.

– Я все знаю, – сказал он ей тихим и печальным голосом. – Вспомните ваше обещание.

– Вы предлагаете мне свое покровительство, – отвечала Маша, – но не сердитесь: оно пугает меня. Каким образом окажете вы мне помощь?

– Я бы мог избавить вас от ненавистного человека.

– Ради бога, не трогайте его, не смейте его тронуть, если вы меня любите».

Экран откликнулся

Впервые «Дубровский» был поставлен… в Голливуде – фильм Кларенса Брауна «Орел», 1925 г. В главных ролях: Р. Валентино, В. Банки, Л. Дрессер, Дж. Маркус. Действие перенесено в эпоху Екатерины II, финал благополучный.

В 1936 г. вышел советский фильм Александра Ивановского, с измененным по настоянию Сталина финалом – суперреволюционным. В главных ролях: Б. Ливанов, Н. Монахов, М. Тарханов, Г. Григорьева, В. Гардин, И. Самарин-Эльский.

В 1988 г. вышел 4-серийный телефильм «Благородный разбойник Владимир Дубровский». Режиссер Вячеслав Никифоров, в ролях: М. Ефремов-младший, М. Зудина, В. Самойлов, К. Лавров, А. Ромашин, В. Конкин и др. Создатели сгустили краски «барства дикого», допуская даже и сцены в духе садомазо. Есть сокращенная киноверсия.

В 2014 г. вышел полнометражный фильм «Дубровский» и его 5-серийная ТВ-версия. Режиссеры: Александр Вартанов, Кирилл Михановский; в ролях: Д. Козловский, К. Коршунова, Ю. Цурило, А. Мезенцев, И. Гордин. Действие перенесено в наши дни – и очень даже не без гламуринки!

«Дубровский», 1936 г.

«Благородный разбойник Владимир Дубровский», 1988 г.

«Дубровский», 2014 г.

«Вся жизнь – игра!» Игра на поражение?..
А. С. Пушкин «Пиковая дама»

В 1834 году читатели получили от Пушкина эту повесть – и критики считают ее самым совершенным его творением в прозе. Ею восхищался весь 19 век и начало 20-го (тогда, в эпоху «декаданса», особенно). Но что для нас сейчас история о небогатом инженерном офицере немце Германне, который потерял рассудок, проигравшись в карты?

– А ВСЁ! – рискну я сказать. Быть может, это самое современное произведение Пушкина, ибо оно о духе и нашего времени. Не так уж важно, в карты вы играете, на бирже или теребите джойстик. Важно, что вами владеет дух игры, азартная погоня за выигрышем, «фортуной». Это дух нового, буржуазного века, который предоставляет вроде бы всем равные возможности «схлопотать удачу». Заметим: в прежние, «феодальные» времена (до Великой французской революции) графиня Томская играла в Париже во дни своей младости лишь из азарта и удовольствия, развлечения ради. Германн копит энергию, чтобы ринуться к карточному столу за богатством как за делом всей жизни. Игра для него – средство для осуществления своей мечты: стать непременно богатым. Деньги – вот его божество. Из-за них он, внешне тихий и такой осторожный, может пойти на преступление. В этом скромном офицере заключен дух Наполеона, готового по трупам рвануть к своей цели: внешнее сходство Германна с Бонапартом Пушкин дважды подчеркивает. И он, этот человек, – герой своего (да и во многом нашего) времени.

Универсальность героя Пушкин подчеркивает его мечтами, которые не знают ни земных границ, ни нравственных преград: «Он хотел в открытых игрецких домах Парижа вынудить клад у очарованной фортуны».

Но это не фортуна очаровалась им – это он очарован и ослеплен мечтанием об удаче! Трагизм ситуации осложняется тем, что на преступление Германн идет, преследуя цель пустую, призрачную. Графиня прямо ему говорит: история о трех беспроигрышных картах, которые она якобы знает, была шуткой. Германн не может поверить: «Этим нечего шутить». Он слишком захвачен идеей легкого обогащения. То, что для богатой избалованной дамы – шутка, для него вопрос жизни и смерти. Или уж, во всяком случае, смысла жизни. Поэтому-то и совершает он кряду три преступления (которые ему напророчил один из персонажей): а) обманывает Лизавету Ивановну; б) делает ее невольной соучастницей преступления и в) становится причиной смерти графини.

Пушкин не был бы Пушкиным, не допустив умной иронии. Помните, в самом начале графиня просит внука прислать ей новый роман, но чтобы там не было убийств родителей и утопленников? Пушкин иронизирует здесь над романтической литературой с главным ее героем – «злодеем», индивидуалистом до мозга костей, готовым ради своих целей на любое преступление. Для старой графини это досужие бредни молодых. Но вот герой времени вторгается вдруг в ее спальню, становится причиной ее смерти! Увы, ваше сиятельство: герои романов разгуливают по улицам, заходят в дома – потому-то они нынче и «модные»…

А Пушкин ведь шутит и с нами! «Играет»… Многие критики полагают, что призрак графини посетил Германна и открыл ему три карты вследствие того, что герой попросту «перебрал» накануне. Но это не так: призрак явился к нему не во сне и не в бреду, а очень даже на свежую голову! Германн умудрился после проверить замки на дверях и аккуратно записал эпизод вторжения призрака! Этим сложнейшим перетеканием яви и нави[12] восхищался Ф. М. Достоевский: «Прочтя ее (повесть. – В. Б.), Вы не знаете, как решить: Вышло ли это видение из природы Германна, или он действительно один из тех, которые соприкоснулись с другим миром, злых и враждебных человечеству духов»[13].

Есть, конечно, у повести Пушкина и свой исторический фон, более внятный современникам поэта, чем нам. Дело в том, что после разгрома восстания декабристов высшее общество Петербурга сильно обмелело интеллектуально и нравственно. Если Онегин в 1820-е читал Адама Смита «и был глубокий эконом», то 1830-е годы стали временем повального увлечения карточной игрой. Прихлопнутые очередным политическим заморозком люди искали выход эмоциям, некую свободу быть собой в узком пространстве дозволенной властями азартной игры.

Это была как бы их «фабрика звезд»… История развивается по спирали – но это если на нее смотреть со стороны. А так-то, внутри находясь, мы, кажется, все время идем по кругу…

Цитаты

«Германн был сын обрусевшего немца, оставившего ему маленький капитал. Будучи твердо убежден в необходимости упрочить свою независимость, Германн не касался и процентов, жил одним жалованьем, не позволял себе малейшей прихоти… будучи в душе игрок, никогда не брал он карты в руки, ибо рассчитал, что его состояние не позволяло ему (как сказывал он) жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее, – а между тем, целые ночи просиживал за карточными столами…»

«Старуха не отвечала ни слова.

Германн встал.

– Старая ведьма! – сказал он, стиснув зубы: – так я ж заставлю тебя отвечать…

С этим словом он вынул из кармана пистолет».

«Бедная воспитанница была не что иное, как слепая помощница разбойника, убийцы старой ее благодетельницы!.. Горько заплакала она в позднем, мучительном своем раскаянии…

– Вы чудовище! – сказала наконец Лизавета Ивановна».

«– Туз выиграл! – сказал Германн и открыл свою карту.

– Дама ваша убита, – сказал ласково Чекалинский.

Германн вздрогнул: в самом деле, вместо туза, у него стояла пиковая дама…

В эту минуту ему показалось, что пиковая дама прищурилась и усмехнулась. Необыкновенное сходство поразило его…

– Старуха! – закричал он в ужасе».

Экран откликнулся

Повесть Пушкина экранизировалась с 1910 года не меньше девяти раз. Вот лишь некоторые результаты этого.

«Пиковая дама», 1960 г., фильм-опера. Режиссер Роман Тихомиров, дирижер Е. Светланов, в главных ролях: О. Стриженов, О. Красина, Е. Полевицкая. За кадром за драматических актеров поют выдающиеся певцы: З. Нджапаридзе, Т. Милашкина, О. Преображенская. События, в отличие от произведения Чайковского, ради своей любви к Моцарту перенесшего действие оперы в 18 век, снова разворачиваются в 1830-е годы.

«Пиковая дама», 1982 г. Режиссер Игорь Масленников, в главных ролях: В. Проскурин, И. Дымченко, Е. Гоголева; текст от рассказчика читает А. Демидова.

«Пиковая дама», 1987 г. Режиссеры: Петр Фоменко, Алексей Бураго; в главных ролях: Р. Климавичюте, А. Бураго, Д. Белоусова, О. Галеева, А. Плоткина.

«Дама Пик», 2016 г. Режиссер Павел Лунгин, в главных ролях: К. Раппопорт, И. Янковский, М. Курденевич. Действие перенесено в наши дни. По сути, это ремейк пушкинского сюжета.

Существуют также две балетные версии пушкинского сюжета, осуществленные великим французским хореографом Роланом Пети: «Пиковая дама» 1978 года (с использованием музыки оперы), главную партию исполнил М. Барышников, и «Пиковая дама. Три карты» 2001 г., на музыку Шестой симфонии П. И. Чайковского, дирижер Л. Бернстайн, в главных партиях: Н. Цискаридзе и И. Лиепа.

«Пиковая дама», 1960 г.

«Пиковая дама. Три карты», 2001 г., балет

«Дама пик», 2016 г.

Черт «сегодня» везде?..
Н. В. Гоголь «Портрет»

Считается, что повесть «Портрет» (1835 г., переработанный вариант 1842 г.) Гоголь создал под впечатлением от пушкинской «Пиковой дамы». В недавнем прошлом, в казавшемся уже странным и таинственным 18 веке, завязывается некая роковая тайна. В тогдашних условиях (1830-е гг.) она искушает человека достичь жизненного успеха посредством богатства. Искушаемого ждет легкий полууспех, а затем расплата. Сюжеты сходны – не совпадают выводы двух авторов.

Так, герой повести Гоголя талантливый бедный художник Чартков покупает за двугривенный старинный портрет старика в восточных одеждах. Портрет не окончен, но художника потрясают глаза на портрете. Ночью старик выходит из портрета и соблазняет художника золотом, ведь того вот-вот сгонят с квартиры за неуплату. Сон?.. Но наутро случайно Чартков обнаруживает столбик червонцев, спрятанный в раме картины. Теперь-то он может осуществить давнюю мечту и на три года погрузиться в совершенствование своего бесспорного на тот момент таланта!.. Не тут-то, однако, было: Чартков делается модным портретистом и богачом (осуществляется другая его мечта) и теряет свое дарование, а затем и рассудок. Поведясь на искушение темными чарами, он кончает, как пушкинский Германн?

Нет, не совсем. Германн принял анекдот о трех картах за правду, обманулся выдумкой, – дьявол, изображенный на портрете, существует для Гоголя на самом деле. Для Пушкина сила и слабость человека заключены, прежде всего, в самом человеке. Для Гоголя существует некий потусторонний мир, вторгающийся в жизнь людей. И здесь только религиозная вера может уберечь от роковой ошибки. Причем в самый тот миг, когда, казалось, «нечистого» можно было бы «нейтрализовать», уничтожить – он благополучно растворяется, ускользает из рук. Дьявол не покинул сей мир, он всегда рядом. Об этом мы узнаем из второй части повести.

«Портрет» вошел в сборник «Арабески», где Гоголь много рассуждает о природе искусства. И ему ли, тогда еще во многом романтику и человеку особенно впечатлительному, не знать, как тесно связан талант с разными, выражаясь по-современному, маниями, фобиями и патологиями, а на языке времени Гоголя – с искушениями нечистой силы?..

Но не только о природе художественного дара эта повесть. В том-то все и дело, что художественный гений, обнаруживаемый Гоголем здесь, есть болезнь высокая, это способность за видимой поверхностью жизни увидеть сущности, от простого глаза скрытые…

Цитаты

«Молодой Чартков был художник с талантом, пророчившим многое…»

«Он опять подошел к портрету, с тем чтобы рассмотреть эти чудные глаза, и с ужасом заметил, что они точно глядят на него… Глаза еще страшнее, еще значительнее вперились в него и, казалось, не хотели ни на что другое глядеть, как только на него».

«И как взглянул он еще раз на золото, не то заговорили в нем двадцать два года и горячая юность. Теперь в его власти было все то, на что он глядел доселе завистливыми глазами, чем любовался издали, глотая слюнки».

«К этому присоединились все признаки безнадежного сумасшествия. Иногда несколько человек не могли удержать его. Ему начали чудиться давно забытые, живые глаза необыкновенного портрета, и тогда бешенство его было ужасно».

«Здесь художник, не договорив еще своей речи, обратил глаза на стену, с тем чтобы взглянуть еще раз на портрет… Но, к величайшему изумлению, его уже не было на стене».

Экран откликнулся

В 1915 г. был снят немой фильм «Портрет». Режиссер Владислав Старевич, в ролях: А. Громов, И. Лазарев, В. Васильев. Сохранилась лишь часть фильма, при этом создатели переработали фабулу повести. Это первая по времени, но не единственная попытка перевести повесть Гоголя на язык кино.

«Портрет», 1915 г.

Жизнь – всевластный мираж
Н. В. Гоголь «Невский проспект»

Без лишних слов эту повесть 1833–34 гг. можно назвать романтическим манифестом Гоголя. То, что Гоголь был в Питере «понаехавшим», позволило ему особенно остро прочувствовать магию главной столичной улицы – Невского проспекта. С этого, собственно, повесть и начинается. Писатель описывает жизнь Невского на протяжении почти суток, от раннего утра, когда тротуар топчут грубые сапоги рабочего люда, до вечера, когда Невский становится «фабрикой грез», где мимолетная встреча становится приключением – а то и судьбу может сломать.

Вот, например, два приятеля: художник Пескарев и поручик Пирогов. В вечернем таинственном сумраке они устремляются каждый за своим приключением. Небесной красоты брюнетка, так похожая на Мадонну Рафаэля, приведет романтика Пескарева в притон. Приземленный Пирогов ухватится за интрижку с немкой-блондиночкой, получит от ее мужа розог, но успокоится пирожными и чтением газет. Один – погибнет от столкновения с жизнью, другой – будет по-своему счастлив. А Невский проспект, эта главная жизненная артерия столицы, существует точно живой какой-то дракон (или, что ближе мироощущению Гоголя, черт), равнодушный к взлетам и падениям всех, кто ступает по его торцам.

Конечно, повесть полна иронии – романтической иронии по отношению и к убогости обывательской жизни, и к чрезмерной мечтательности, недаром банальные ремесленники здесь носят фамилии столпов немецкого романтизма: Шиллера (хотя последний, строго говоря, романтиком не был) и Гофмана. Но ирония эта вовсе не снижает романтического пафоса, а усугубляет его. Внешний мир, «действительность» равнодушна к человеку, и великая опасность нависает над тем, кто перепутает реал и грезу. Но, повторим, Гоголь вовсе не на стороне приземленного Пирогова. Ибо герой повести – Невский проспект, который «разводит» всех только потому, что занят лишь своей собственной жизнью. Впрочем, он не равнодушен к людям, искушая по мере сил каждого: «Он лжет во всякое время, этот Невский проспект, но более всего тогда, когда ночь сгущенною массою наляжет на него и отделит белые и палевые стены домов, когда весь город превратится в гром и блеск, мириады карет валятся с мостов, форейторы кричат и прыгают на лошадях и когда сам демон зажигает лампы для того только, чтобы показать все не в настоящем виде».

Так что повесть не столько романтическая даже, сколько мистическая…

Цитаты

«Как странно, как непостижимо играет нами судьба наша! Получаем ли мы когда-нибудь то, чего желаем? Достигаем ли мы того, к чему, кажется, нарочно приготовлены наши силы? Все происходит наоборот. Тому судьба дала прекраснейших лошадей, и он равнодушно катается на них, вовсе не замечая их красоты, тогда как другой, которого сердце горит лошадиною страстью, идет пешком и довольствуется только тем, что пощелкивает языком, когда мимо его проводят рысака. Тот имеет отличного повара, но, к сожалению, такой маленький рот, что больше двух кусочков никак не может пропустить, другой имеет рот величиною в арку Главного штаба, но, увы, должен довольствоваться каким-нибудь немецким обедом из картофеля. Как странно играет нами судьба наша!»

«О, как отвратительна действительность! Что она против мечты?»

«Красота производит совершенные чудеса. Все душевные недостатки в красавице, вместо того чтобы произвести отвращение, становятся как-то необыкновенно привлекательны; самый порок дышит в них миловидностью; но исчезни она – и женщине нужно быть в двадцать раз умнее мужчины, чтобы внушить к себе если не любовь, то, по крайней мере, уважение».

«Все обман, все мечта, все не то, чем кажется!»

«Проходящие реже начали мелькать, улица становилась тише; красавица оглянулась, и ему показалось, как будто легкая улыбка сверкнула на губах ее. Он весь задрожал и не верил своим глазам. Нет, это фонарь обманчивым светом своим выразил на лице ее подобие улыбки; нет, это собственные мечты смеются над ним».

Винер поневоле…
Н. В. Гоголь «Ревизор»

Нет, господа, что ни говорите, а Гоголь в нашей жизни неистребим! Его комедия всегда актуальна у нас, хотя уж как только ей не вырывали зубы и когти, апеллируя (в советские времена) лишь к «проклятому царскому прошлому». Увы, ее и сегодня многие воспринимают как музейный экспонат, как действо о России времен Николая I. (Первая редакция 1836 г.)

Тогда комедия повергла зрителей в замешательство: в зале лишь сам царь покатывался со смеху (умный был человек!), но и он после сказал: «Всем досталось в ней, а мне больше других!»[14]. Сановники рангом пониже – да что там: все продернутые автором сословия – обиделись до такой степени, что во время московской премьеры занавес опустился при абсолютной тишине: публика молчала, ведь царя, подававшего в Питере знак аплодировать, в зале не было. Гоголь жаловался: «Чиновники пожилые и почтенные кричат, что для меня нет ничего святого, когда я дерзнул так говорить о служащих людях. Полицейские против меня, купцы против меня, литераторы против меня… Теперь я вижу, что значит быть комическим писателем. Малейший признак истины – и против тебя восстают, и не один человек, а целые сословия».

Конечно, автор создал гениальную сатиру на современные ему порядки. «В „Ревизоре“ я решился собрать в одну кучу всё дурное в России, какое я тогда знал, все несправедливости, какие делаются в тех местах и в тех случаях, где больше всего требуется от человека справедливости, и за одним разом посмеяться над всем», – делился замыслом Гоголь. И в общем, изменились моды, язык, несколько раз за полторы сотни лет менялся строй в нашей державе, а порядки – увы, они так узнаваемы!..

Между тем «Ревизор» интересен не только всегдашней (и досадной!) своей «злободневностью». Он задает загадки и простому читателю, и искушенному критику. Ну, в самом деле, как так вышло, что самую острую сатиру для сцены на русском языке написал человек, от политики очень далекий, а по убеждениям для николаевской системы вполне даже «свой»? Или: гениальное новаторство Гоголя в том уже, что многоопытного Городничего обставляет (сам того не желая и не ведая!) препустейший до звонкой наивности человечек! Или вот: что за черт сидит в этом самом «препустейшем» Хлестакове? Ведь можно увидеть в нем… пародию на поэта, в котором вдохновение загорается, будто лампочка – от внешнего воздействия, от встречи с любой темой. «Уж не пародия ли он» (отчасти) аж на самого Пушкина, который был одним из авторов сюжета «ревизора поневоле»?!.. А кто-то (и не раз это было!) увидел в Хлестакове самого дьявола, который играет, «водит» всю уездную камарилью – чтобы бог (в лице настоящего ревизора) в конце покарал порок внезапно и показательно…

Ну, и конечно, всем уже на премьере стало ясно: Гоголь не уездную нечисть продернул лишь, но создал модель «русиянской» государственности в целом. (Это и царь – помним? – отметил…) Таковы лишь некоторые истолкования смысла гоголевского творения!

А вам какое ближе? Какое из них интересней?..

Цитаты

«А р т е м и й Ф и л и п п о в и ч. О! насчет врачевания мы с Христианом Ивановичем взяли свои меры:… лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет».

«Г о р о д н и ч и й. Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание на присутственные места. У вас там в передней, куда обыкновенно являются просители, сторожа завели домашних гусей с маленькими гусенками, которые так и шныряют под ногами. Оно, конечно, домашним хозяйством заводиться всякому похвально… только, знаете, в таком месте неприлично…»

«Х л е с т а к о в. Я всякий день на балах. Там у нас и вист свой составился: министр иностранных дел, французский посланник, английский, немецкий посланник и я. И уж так уморишься играя, что просто ни на что не похоже. Как взбежишь по лестнице к себе на четвертый этаж – скажешь только кухарке: «На, Маврушка, шинель…» Что ж я вру – я и позабыл, что живу в бельэтаже».

«У н т е р-о ф и ц е р ш а. Высек, батюшка!

Х л е с т а к о в. Как?

У н т е р-о ф и ц е р ш а. По ошибке, отец мой!.. Да так отрапортовали: два дня сидеть не могла.

Х л е с т а к о в. Так что ж теперь делать?

У н т е р-о ф и ц е р ш а. Да делать-то, конечно, нечего. А за ошибку-то повели ему заплатить штрафт. Мне от своего счастья неча отказываться, а деньги бы мне теперь очень пригодились».

«Г о р о д н и ч и й. Вот смотрите, смотрите, весь мир, все христианство, все смотрите, как одурачен городничий!.. Эх ты, толстоносый! Сосульку, тряпку принял за важного человека!»

Экран откликнулся

«Ревизор», 1949 г., США. Режиссер Генри Костер, в главных ролях: Д. Кей, Дж. Локхарт, У. Слезак. Веселая музыкальная комедия, где вместо России представлена то ли Словакия, то ли Венгрия эпохи Наполеоновских войн, вместо Хлестакова действует безграмотный цыган Джорджи, который оказывается честнее официальных властей городка…

«Ревизор», 1952 г., СССР. Режиссер Владимир Петров, в главных ролях: Ю. Толубеев, А. Георгиевская, Т. Носова, И. Горбачев, А. Грибов. Очень добротный фильм, близкий к тексту оригинала.

«Инкогнито из Петербурга», 1977 г., СССР. Режиссер Леонид Гайдай, в главных ролях: А. Папанов, С. Мигицко, Н. Мордюкова. Гайдаевский парафраз на вечную тему «Ревизора» с аллюзиями на советские реалии эпохи застоя.

«Ревизор», 1982 г., СССР. Режиссер Валентин Плучек, в главных ролях: А. Папанов, А. Миронов, В. Васильева, Т. Васильева, С. Мишулин и др. Это фильм-спектакль Московского театра Сатиры, где особенно хорош Папанов в роли Городничего, которого он играет без гротеска, обнаруживая новые психологические глубины и смыслы в гоголевском сюжете.

«Ревизор», 1996 г., Россия. Режиссер Сергей Газаров, в главных ролях: Е. Миронов, Н. Михалков, М. Неелова, А. Михалкова, З. Гердт, О. Янковский и другие звезды экрана и сцены 90-х.

«День дурака», 2014 г., Россия. Режиссер Александр Баранов, в главных ролях: А. Веселкин, А. Лыков, А. Дивина. Действие перенесено в наши дни. Сатира Гоголя всегда у нас актуальна, но от произведения самого Гоголя здесь осталась только канва…

Выродок?.. демон?.. жертва?..
М. Ю. Лермонтов «Герой нашего времени»

Вообще-то сам Лермонтов был, по мненью многих, «судей решительных и строгих», личностью демонической, «злым гением». И. С. Тургенев вспоминал: «В наружности Лермонтова было что-то зловещее и трагическое; какой-то сумрачной и недоброй силой, задумчивой презрительностью и страстью веяло от его смуглого лица…» Если учесть, что молва числит поэта в числе основателей традиции «дедовщины» (так называемый «цук») в юнкерской школе, где он учился, то эта подробность обаяния ему также не придает. Таков и герой его главного произведения – Григорий Печорин. Можно сказать попросту, как исполнитель роли Печорина Игорь Петренко: «Печорин озлился». Но почему, зачем?.. Ох, как сложно все с этим Печориным!..

Когда 26-летний Михаил Лермонтов опубликовал свой роман «Герой нашего времени» (1838–1840 гг.), грянул скандал. Николай I воспринял текст чуть ли не как личное оскорбление. Как?! «Герой времени» – не честный Максим Максимыч, этот вечный «слуга царю, отец солдатам», а светский прощелыга, запятнавший себя настоящими преступлениями! Ну, сами считайте: украл, бросил и стал причиной гибели красавицы Бэлы, чуть не утопил красавицу контрабандистку, растоптал чувство красавицы княжны Мери, измучил (тоже, наверно, красавицу) Веру, которая, бедняжка, еще и замужем! К тому же застрелил на дуэли своего бывшего приятеля Грушницкого. И вот этот пошлый сердцеед, этот курортный Дон-Жуан плюс убийца имеет наглость жаловаться на свою судьбу?!..

«И хотя эти кошачьи вздохи читаешь с отвращением, все-таки они производят болезненное действие, потому что в конце концов привыкаешь верить, что весь мир состоит только из подобных личностей, у которых даже хорошие с виду поступки совершаются не иначе как по гнусным и грязным побуждениям. Какой же это может дать результат? Презрение или ненависть к человечеству!.. Итак, я повторяю, по-моему, это жалкая книга, она указывает на извращенный ум автора». Так писал царь жене о своих впечатлениях от романа, а заодно – что сказалось роковым, в общем, образом! – и от личности дерзкого автора.

И герой, повторим, и роман о нем очень не просты. Уже сама композиция его построена так, словно автор вместе с читателем кружит вокруг героя, постепенно погружаясь в душу этого странно притягательного и отталкивающе эгоистичного человека – Григория Александровича Печорина. Порядок событий, как они были «в жизни», и порядок частей романа не совпадают. Между событиями «Бэлы» и встречей Печорина с Максимом Максимычем на глазах у рассказчика в «Максиме Максимыче» проходит пять лет. За эти годы Печорин, по сути-то, не меняется. Его уверенность, что существует «рок», «фатум», «судьба», кажется, только крепнет. В Персию он едет ведь не просто за приключениями-впечатлениями, а как бы на возможную гибель, устав от жизни, абсолютно изверившись в ней и охладев к людям. Почему «на возможную гибель»? Персия тех лет – «горячая точка», в которой совсем недавно, десять лет назад, погиб Грибоедов…

Онегин, путешествуя, скучливо пытается развеять «хандру», «сплин», скуку. Он «добрый малый», не способный на резкий поступок, он вяловат. Печорин – иное. Он похож на злого демона, скованного обстоятельствами, но не покорившегося, хотя обстоятельства одолевают и уничтожают его. Это томление сил огромных, вынужденных бездействовать – оно в Печорине главное: «Пробегаю в памяти все мое прошедшее и спрашиваю себя невольно: зачем я жил? для какой цели я родился?.. А верно она существовала, и верно было мне назначенье высокое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные; но я не угадал этого назначенья…»

А. И. Герцен – вечный оппонент Николая I – утверждал: печоринский тип поистине эпохален, ведь в нем получили концентрированное выражение особенности последекабристской эпохи, когда на поверхности «видны были только потери, жестокая реакция», внутри же «совершалась великая работа… глухая и безмолвная, но деятельная и беспрерывная…»

В николаевской застегнутой на все пуговицы России Печорину не было места. Царь почувствовал это остро. Он многозначительно и язвительно пожелал отправлявшемуся в ссылку на Кавказ (к месту скорой гибели) Лермонтову «счастливого пути»… По преданию, узнав о смерти поэта, царь изрек: «Собаке собачья смерть!» Так говорят только о глубоко ненавидимом, личном, кровном враге…

Но удовлетворит ли нас чисто историческое истолкование смыслов лермонтовского романа? В. Г. Белинский утверждал: «Эта старая книга всегда будет нова». «Нова» ли она и сейчас – решать вам. Но особенно остро «лишним» всяк чувствует себя именно в юности, еще не совпав со своим окружением и не имея опыта компромиссов с всесильными обстоятельствами. Понять Печорина (и простить его прегрешения?) может, прежде всего, человек молодой, то есть во всех смыслах «свежий»…

Цитаты

«Он был среднего роста; стройный, тонкий стан его и широкие плечи доказывали крепкое сложение, способное переносить все трудности кочевой жизни и перемены климатов, не побежденное ни развратом столичной жизни, ни бурями душевными…»

«Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил; я любил для себя, для собственного удовольствия; я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью поглощая их чувства, их нежность, их радости и страдания – и никогда не мог насытиться».

«И зачем было судьбе кинуть меня в мирный круг честных контрабандистов? Как камень, брошенный в гладкий источник, я встревожил их спокойствие и, как камень, едва сам не пошел ко дну!»

«Очень рад; я люблю врагов, хотя не по-христиански. Они меня забавляют, волнуют мне кровь. Быть всегда настороже, ловить каждый взгляд, значение каждого слова, угадывать намерения, разрушать заговоры, притворяться обманутым, и вдруг одним толчком опрокинуть все огромное и многотрудное здание из хитростей и замыслов, – вот что я называю жизнью».

«Я иногда себя презираю… не оттого ли я презираю и других?..»

«…двадцать раз жизнь свою, даже честь поставлю на карту… но свободы моей не продам».

«Все устроено как можно лучше: тело привезено обезображенное, пуля из груди вынута. Все уверены, что причиною его (Грушницкого. – В. Б.) смерти несчастный случай; только комендант, которому, вероятно, известна ваша ссора, покачал головой, но ничего не сказал. Доказательств против вас нет никаких и вы можете спать спокойно… если можете…»

«Около двух часов пополуночи я отворил окно и, связав две шали, спустился с верхнего балкона на нижний, придерживаясь за колонну. У княжны еще горел свет… Она сидела неподвижно, опустив голову на грудь; пред нею на столике была раскрыта книга, но глаза ее, неподвижные и полные неизъяснимой грусти, казалось, в сотый раз пробегали одну и ту же страницу, тогда как мысли ее были далеко…

В эту минуту кто-то шевельнулся за кустом…»

«– А что? вы начали верить предопределению?

– Верю; только не понимаю теперь, отчего мне казалось, будто вы непременно должны нынче умереть…

Этот же человек, который так недавно метил себе преспокойно в лоб, теперь вдруг вспыхнул и смутился».

Экран откликнулся

Отдельные повести, составляющие роман Лермонтова, экранизировались неоднократно. Вот лишь некоторые экранные версии.

«Княжна Мери», 1955 г. Режиссер Исидор Анненский, в главных ролях: А. Вербицкий, К. Шмаринова, Л. Губанов.

«Герой нашего времени», 1966 г. Режиссер Станислав Ростоцкий, в главных ролях: В. Ивашов, С. Берова, А. Чернов, С. Светличная, Н. Бурляев, С. Пилявская. Дилогия состоит из двух фильмов: «Бэла» и «Максим Максимыч. Тамань».

«Страницы журнала Печорина», 1975 г. Режиссер Анатолий Эфрос, в главных ролях: О. Даль, А. Миронов, Л. Броневой, О. Яковлева, И. Печерникова. Это ТВ-спектакль – и, пожалуй, лучшее на сегодняшний день воплощение романа Лермонтова на экране. В основе – повесть «Княжна Мери».

«Герой нашего времени», 2006 г., 6-серийный ТВ-сериал. Режиссер Александр Котт, в главных ролях: И. Петренко, Ю. Колокольников, С. Никоненко, Э. Болгова, Е. Лоза. Имеется ряд сюжетных и смысловых расхождений с романом – так что порою кажется, сценаристом у Котта был государь Николай I.

«Страницы журнала Печорина», 1975 г.

Мечтатели
Ф. М. Достоевский «Белые ночи»

Многие считают Достоевского «темным», мрачным писателем. Что ж, тогда самое светлое в его творчестве – эта небольшая повесть 1848 г. или «сентиментальный роман», как аттестовал его сам автор. Написана она незадолго до ареста, который переломил жизнь Ф. М. резко – так, что не случись его, мы бы, возможно, имели несколько другого писателя Достоевского, чем сейчас. Более светлого – уж точно…

Повесть посвящена поэту А. Н. Плещееву – прототипу главного героя. Собственно, мы даже не знаем, как его зовут – в тексте главный герой, он же рассказчик, аттестован просто Мечтателем. Такой, знаете ли, мечтатель 26-ти лет, живущий почти затворником в своей мрачной, с паутиной в углах зеленой комнатке. Он не знает не только любви – он и с девушкой еще ни разу в жизни не разговаривал по душам! И нельзя ведь сказать, что этакий вот Мечтатель – явление редкостное, даже сейчас. Может, сейчас и более частое – разве что у него комп имеется как отдушина…

Но вернемся в повесть. В одну из прогулок Мечтатель знакомится с 17-летней Настенькой. Она тоже одинока ужасно: чтобы не убежала, старая бабушка пришпиливает ее к своему платью. Впрочем, Настенька вырывается по временам из домашнего плена, и у нее даже тайна есть: она ждет возвращения человека, которого полюбила. Он должен вернуться вот-вот. Но Мечтатель – он тоже ведь полюбил Настеньку! И девушка в какой-то – злой для нее – миг готова дать согласие…

Повесть Достоевского о той поре, когда человек, вступая в жизнь, вроде еще не совсем свободен: так или иначе «пришпилен» к обстоятельствам жизни родителей, например. Но оставаться рабом этих обстоятельств он не в состоянии уже – и вот первый опыт любви и потери!.. Потери? Но и она оставляет в душе светлый, неизгладимый след. Так, во всяком случае, считает писатель, своей властью размыкая круг одиночества каждого из героев…

И еще: они ужас как часто, как много смеются, Настенька и Мечтатель! Говорю же: по настроению это самая светлая, самая юная вещь Достоевского.

Цитаты

«Мечтатель – если нужно его подробное определение – не человек, а, знаете, какое-то существо среднего рода. Селится он большею частию где-нибудь в неприступном углу, как будто таится в нем даже от дневного света, и уж если заберется к себе, то так и прирастает к своему углу, как улитка…»

«И о чем мечтать будет мне, когда я уже наяву подле вас был так счастлив!»

«Знаете ли, что мне пришло теперь в голову? Я вас обоих сравнила. Зачем он – не вы? Зачем он не такой, как вы? Он хуже вас, хоть я и люблю его больше вас».

«Так, когда мы несчастны, мы сильнее чувствуем несчастие других; чувство не разбивается, а сосредоточивается…»

«Зачем самый лучший человек всегда как будто что-то таит от другого и молчит от него? Зачем прямо, сейчас, не сказать что есть на сердце, коли знаешь, что не на ветер свое слово скажешь? А то всякий так смотрит, как будто он суровее, чем он есть на самом деле, как будто все боятся оскорбить свои чувства, коли очень скоро выкажут их…»

«Я буду вас любить почти так, как его…»

«Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?..»

Экран откликнулся

Своими «Белыми ночами» Достоевский подарил человечеству очередной «вечный сюжет». Повесть экранизирована во многих странах мира. Вот лишь некоторые версии.

«Петербургская ночь», 1934 г. В основе – повести Достоевского «Белые ночи» и «Неточка Незванова». Режиссеры Григорий Рошаль, Вера Строева; в ролях: Б. Добронравов, К. Тарасова, Л. Орлова (будущая мегазвезда советского экрана), А. Горюнов, Г. Милляр и др.

«Белые ночи», 1957 г., Италия. Автор – великий итальянский режиссер Лукино Висконти, в главных ролях: М. Мастрояни, Ж. Маре, М. Шелл. Действие перенесено в послевоенную Италию. Музыку для фильма написал легендарный Нино Рота.

«Белые ночи», 1959 г. Режиссер Иван Пырьев, в главных ролях: Л. Марченко, О. Стриженов. Фильм замысливался как экранная иллюстрация текста Достоевского. «Кич, но кич гениального, одаренного человека… „Белые ночи“ посмотреть определенно стоит» (Иван Дыховичный).

«Четыре ночи мечтателя», 1971 г., Франция. Режиссер – великий Робер Бриссон; в главных ролях: Г. де Форет, И. Вайнгартен, Л. Бионди. Действие перенесено во Францию со всеми вытекающими из этого обстоятельства изменениями.

«Белые ночи», 1992 г. Режиссер Георгий Квирихадзе, в ролях: В. Любшин, А. Матюхина, Н. Еременко-младший, Г. Польских. Действие перенесено в Питер 1992 г. Мечтатель – водила хлебовоза, в действии участвуют реалии тех лет, включая малодоступный тогда многим видеомагнитофон.

«Возлюбленная», 2007 г., Индия, мелодрама. Режиссер Санджай Лила Бхансали, в ролях: С. Капур, Р. Капур, Р. Мукхерджи, С. Хан. Действие перенесено в современную Индию, главный герой – певец в роскошном клубе. Много слез, много музыки. В Индии любят романтическую повесть Достоевского как свою и сняли уже несколько фильмов на этот сюжет.

«Любовники», 2008 г., США. Режиссер Джеймс Грэй, в ролях: Х. Феникс, Г. Пэлтроу, В. Шоу. Фильм удостоен Золотой пальмовой ветви в Каннах. Действие ленты перенесено в современные Штаты, и ясное дело, проблемы с бизнесом для героев очень важны.

«Кафе Нуар», 2009 г., Южная Корея. Режиссер Юнг Сон-иль, в ролях: Шин Ха-гюн, Мун Джон-хи, Ким Хе-на и др. Сценарий соединил в себе мотивы романа И. В. фон Гёте «Страдания юного Вертера» и «Белых ночей» Достоевского. Это арт-хаус, изощренный и тонкий. Действие перенесено в Южную Корею наших дней.

«Белые ночи», 1959 г., Россия

«Белые ночи», 1992 г., Россия

«Белые ночи», 1957 г., Италия

«Возлюбленная», 2007 г., Индия

«Кафе Нуар», 2009 г., Южная Корея

Отрезвление по накатанной, или Цена успеха
И. А. Гончаров «Обыкновенная история»

В 1966 году в театре «Современник» состоялась премьера спектакля «Обыкновенная история». Спектакль стал хитом, увековечился в ТВ-версии, получил Государственную премию. Странно, почему немудрящая история, рассказанная И. А. Гончаровым в 1847 г., показалась такой актуальной советским зрителям. Хотя ничего странного и нет: сюжет ее «вечен», вечна тема, хотя детали от эпохи к эпохе меняются…

Итак, юный провинциал Александр Федорович Адуев, «трижды романтик – по натуре, по воспитанию и по обстоятельствам жизни» (В. Г. Белинский), является покорять Петербург. Здесь проживает его богатый, успешный, «деловой» дядюшка Петр Иванович Адуев. И вот дядюшка и племянник встретились: «один восторжен до сумасбродства, другой – ледян до ожесточения». Дядюшка вовсе не зол и не черств, он рационален, а на все восторги юношеские, наивные племянника отвечает одним: «Закрой клапан, Александр!»

В самом деле, клапан у Александра выстреливает одной фантазией за другой: он будет и поэтом, и прозаиком, и влюбится, и вообще жизнь представляется ему в самом радужном виде, а он себе в этой жизни – нате вам, царь горы. Конечно, для современного молодого читателя этот Саша кажется сперва слишком уж, назойливо наивным. Сделаем скидку на эпоху романтизма, которая в 1840-е только что отошла, а Саша Адуев в своих провинциях сильно-сильно, увы, припозднился. Но суть-то конфликта вечна в любую эпоху, для всех: жизнь «учит», и эта школа избавляет от жирка иллюзий на собственный счет. Для кого-то это и трагедией обернуться может. Однако роман назван так прозаически точно: «Обыкновенная история», и обыкновенно огромное большинство просто, слава богу, «умнеет» и в жизнь встраивается. Таков и Александр: пережив душевный кризис, «умнеет» и он. Теперь в тридцать он – коллежский советник (статский полковник) и женится на богатой. И дядюшка, наконец, удостаивает обнять его уважительно: «Ты весь в меня, только недостает боли в пояснице…»

Итак, все ОК? Жизнь состоялась, оба оседлали судьбу?.. Почти: жена дядюшки Лизавета Александровна больна, и вместо очередного чина Петр Адуев вынужден ехать с ней на лечение за границу: «…моя карьера кончена!.. судьба не велит идти дальше… пусть!»

Увы, жизнь вовсе не так рациональна, как хотелось бы. На всякий наш успех припасена ею ехидная улыбка Чеширского кота. И что ждет «статского полковника» Александра и его жену с пятьюстами «душами» и с тремястами тысячами[15] руб. приданого? Где он споткнется, чем поперхнется? Или проживет еще благополучнее, чем мудрец-дядюшка?

Но благополучие и сейчас дорогого стоит ему. Повзрослевший Адуев-младший поблек как-то и скучен стал.

«Обыкновенная история» – роман наивный и мудрый, остроумный и грустный, написанный, кажется, на одном дыхании, легким и удивительно современным языком. В общем, это уютный роман про любого из нас, печальный и ласковый. Не знаю, сумеет ли он кого-то предостеречь, но утешить – способен, да.

Цитаты

«Восторги, экзальтация – тут человек всего менее похож на человека, и хвастаться нечем. Надо спросить, умеет ли он управлять чувствами; если умеет, то и человек».

«Квартира у меня, как видишь, холостая, для одного: зала, гостиная, столовая, кабинет, еще рабочий кабинет, гардеробная да туалетная – лишней комнаты нет».

«– Дядюшка! Вы подслушивали нас! – вскричал вне себя Александр.

– Да, я там за кустом сидел. Мне ведь только и дела, что за тобой бегать да подслушивать всякий вздор».

«В любви равно участвуют и душа и тело; в противном случае любовь неполна: мы не духи и не звери».

«– За мигом невыразимого блаженства – вдруг простокваша!!! – сказал он Наденьке. – Ужели всё так и в жизни?

– Лишь бы не было хуже, – весело отвечала она, – а простокваша очень хороша, особенно для того, кто не обедал».

«Петр Иваныч положил перо и поглядел на племянника. Тот покраснел.

– Вы ничего не замечаете в моем лице? – спросил он.

– Что-то глуповато… Постой-ка… Ты влюблен?»

«– И я, может быть, женюсь! – сказал Александр на ухо дяде.

– Закрой клапан, Александр!»

«Я буду любить просто, без затей, буду ходить за мужем, как нянька, слушаться его во всем и никогда не казаться умнее его; да и как можно быть умнее мужа? Это грех!..»

«Говорят, что между мужчиной и женщиной нет и не может быть дружбы, что называемое дружбой между ними – есть не что иное, как или начало, или остатки любви, или наконец, самая любовь».

«Человек, конечно, властелин земли, но он также и раб своего желудка».

Экран откликнулся

Знаменитый спектакль по роману в 1966 году поставила в «Современнике» Галина Волчек (инсценировка Виктора Розова), с М. Козаковым в роли Петра Адуева и О. Табаковым в роли Александра. В 1970 году была создана телевизионная версия спектакля.

Роман не умер и в наши дни. В 2014 году спектакль по «Обыкновенной истории» поставил Александр Коршунов в театре «Сфера», в 2016 – Кирилл Серебренников в Гоголь-центре (инсценировка К. Серебренникова).

«Обыкновенная история», 1966 г., спектакль театра «Современник»

«Обыкновенная история», 2016 г., спектакль театра «Гоголь-центр»

Сон есть рай?..
И. А. Гончаров «Обломов»

Итак, дорогие мои, заглянем-ка мы в одну комнату на Гороховой в СПб, где так уютно годовалая пыль стоит, а на диване вечным бревном лежит молодой, но дебелый Иван Александрович… Ах, пардон, это автор – Иван Александрович, а лежит лишь его герой Обломов Илья Ильич! А все же без Ивана Александровича на том диване не обошлось: создавался роман аж 12 лет (1847–59 гг.), и сам автор признался: «Я писал свою жизнь и то, что к ней прирастало».

Итак, в дворянине Илье Ильиче Обломове много от автора, особенно эта почти болезнь: приобщенность к дивану мечтательная, хроническая. Но еще больше в обоих от Ильи Муромца, который тоже 33 года лежал, но потом как встал – так многим не поздоровилось. Что ж, когда вышел из печати «Обломов», Гончаров уже был оттеснен из поля внимания публики Тургеневым, Достоевским, Львом Толстым. Но ни один из этих как бы «более гениальных» не создал образ, который воплощал бы основную, становую черту национального, что ли, характера русского. Эта черта называется «обломовщина». Вот только что значит она? Просто лень беспробудную, апатию, вскормленное рабством других барство непроходимое? Примерно так истолковал это слово, это явление, эту черту критик Н. А. Добролюбов в своей знаменитой статье «Что такое обломовщина?»

Правда, не только иные современники, но и потомки вступили с ним в ярый спор. В самом деле, ведь черным по белому автор написал: его Обломов – очень хороший человек, душа голубино чистая и хрустальная. А с дивана вставать он не хочет, чтобы не окунуться в суету сует как деловой и светской жизни, так и государственной службы. Ведь дворянам при всех их правах и привилегиях в общественном мнении было приличней всего делу какому-то отдаваться. Илья же Ильич и в столице живет почти вахлаком, как какой-то Плюшкин в дальнем своем поместье, – зато вахлаком вольным и довольным. Он, Ильюша Обломов, родом из поместья дальнего, из Обломовки, сонный рай которой впору не Гончарову даже, а Гоголю описать. Здесь и письмо извне кажется подброшенной гранатой: ходят вокруг него обломовцы и боятся конверт вскрыть – вдруг в нем беда какая-то прячется?

Собственно, картина Обломовки в «Сне Обломова» – самые яркие страницы романа, они и появились гораздо прежде остального текста. Но и «остальной текст» играет большую роль. Здесь мы видим петербургское окружение Ильи Ильича, от светских вертопрахов до деловых опасных проныр. Обломов почти разорен, попав в лапы двух таких прохиндеев. Но «судьба Обломова хранила» – а точнее, хранил верный друг его Андрей Штольц. Он успешный делец и при этом – что как-то странно читателю – честнейший малый. Штольц спасает Обломова и Обломовку от бизнес-интриг, но сам Илья Ильич, точно бильярдный шар, катится в уютную лузу все того же сытого, благодушного прозябания. О, он очень не глуп, это не фонвизинский Митрофанушка, и даже способен пробудить в женщине чувство к себе. Однако не энергичная Ольга Ильинская станет его избранницей, а смиренная и уютная вдова Агафья Пшеницына.

Роман «Обломов» – архетипический, то есть, герой его не просто «тип», характерный для какого-то времени, а сверхтип, который тысячу лет, всю русскую историю лежит себе на лавке, на печи, на диване. И самое странное: читателям он люб и дорог оказался, он родная душа им – в отличие от бодрого Штольца, в возможность которого на Руси, такого и честного, и чистого, и успешного, не слишком-то верится. Полюбить Обломова читателю помогает автор, его талант, который в таком человеке казался иным современникам чистой случайностью. Достоевский писал о Гончарове: «Джентльмен… с душою чиновника, без идей и с глазами вареной рыбы, которого бог будто на смех одарил блестящим талантом».

Спор об «Обломове» как модели существования русского человека вели современники. Кто-то им любовался, а кто-то – как А. П. Чехов – решительно вычеркивал из своих литературных «святцев».

Интересно, а вам сегодня каким «Обломов» покажется?..

Цитаты

«Трогает жизнь, везде достает».

«Разве я мечусь, разве работаю? Мало ем, что ли? Худощав или жалок на вид? Разве недостает мне чего-нибудь? Кажется, подать, сделать есть кому! Я ни разу не натянул себе чулок на ноги, как живу, слава богу! Стану ли я беспокоиться? из чего мне?.. И кому я это говорил? Не ты ли с детства ходил за мной? Ты все это знаешь, видел, что я воспитан неясно, что я ни холода, ни голода никогда не терпел, нужды не знал, хлеба себе не зарабатывал и вообще черным делом не занимался».

«Захочет ли чего-нибудь Илья Ильич, ему стоит только мигнуть – уж трое-четверо слуг кидаются исполнить его желание; уронит ли он что-нибудь, достать ли ему нужно вещь, да не достанет, принести ли что, сбегать ли за чем, – ему иногда, как резвому мальчику, так и хочется броситься и переделать все самому, а тут вдруг отец и мать да три тетки в пять голосов и закричат:

– Зачем? Куда? А Васька, а Ванька, а Захарка на что? Эй! Васька, Ванька, Захарка! Чего вы смотрите, разини? Вот я вас!

И не удается никак Илье Ильичу сделать что-нибудь самому для себя. После он нашел, что оно и покойнее гораздо, и выучился сам покрикивать: «Эй, Васька, Ванька, подай то, дай другое! Не хочу того, хочу этого! Сбегай, принеси!»

«В нем было то, что дороже всякого ума: честное, верное сердце! Это его природное золото: он невредимо пронес его сквозь жизнь. Он падал от толчков, охлаждался, заснул наконец, убитый, разочарованный, потеряв силу жить, но не потерял честности и верности. Ни одной фальшивой ноты не издало его сердце, не пристало к нему грязи. Не обольстит его никакая нарядная ложь, и ничто не совлечет на фальшивый путь; пусть волнуется около него целый океан дряни, зла; пусть весь мир отравится ядом и пойдет навыворот, – никогда Обломов не поклонится идолу лжи, в душе его всегда будет чисто, светло, честно… Это хрустальная, прозрачная душа: таких людей мало; это перлы в толпе! Его сердце не подкупишь ничем, на него всюду и везде можно положиться».

Экран откликнулся

В 1979 году Никита Михалков снял один из лучших своих фильмов по мотивам романа Гончарова «Несколько дней из жизни Обломова». В ролях: О. Табаков, Ю. Богатырев, Е. Соловей. Сюжетом послужили несколько эпизодов романа, связанных с любовью Обломова и Ольги Ильинской. В эпоху «застоя» тема произведения Гончарова казалась особенно актуальной и прозвучала лирически.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В середине 19 в. споры Пруссии и Дании, кому из них должна принадлежать эта область.

Вернуться

2

Кюлоты – штанишки до колен, принятые в аристократическом обществе 18 века. Санкюлотами называли революционную чернь во время Великой французской революции: ходили в длинных штанах.

Вернуться

3

Что ж, автору так и не удалось при жизни выпустить в свет собрание своих сочинений.

Вернуться

4

Впрочем, этот процесс имел и положительную сторону: дворяне получили хотя бы какие-то гражданские права, что дало импульс развитию культуры страны. Без этого указа вряд ли через два поколения состоялся бы «золотой век русской поэзии».

Вернуться

5

И. А. Дмитревский – выдающийся русский актер 18 века, первый исполнитель роли Стародума.

Вернуться

6

Кстати, здесь Пушкин ошибся. Желчный, вспыльчивый Грибоедов и впрямь вошел как-то в клинч с высшим светом, за что его на одном рауте обозвали «сумасшедшим». Так что «Горе от ума» – автобиографическое в чем-то произведение.

Вернуться

7

Анна Каренина.

Вернуться

8

Дм. Писарев «Пушкин и Белинский», 1865 г.

Вернуться

9

Здесь: пространственно-временные координаты произведения.

Вернуться

10

Слова М. И. Цветаевой.

Вернуться

11

Кстати, его отец – непосредственный убийца Петра III.

Вернуться

12

Инобытия.

Вернуться

13

Достоевский Ф. М. Письма. – М., 1959. – Т. 4, с. 178.

Вернуться

14

По версии О. Елисеевой, царь угадал, что в своем бреду фантазий Хлестаков пародирует самого Николая, черты его характера и эпизоды из его жизни. Император не обиделся, потому что, вступив на престол, занялся жестким самовоспитанием. Таким образом, для царя Хлестаков – тот человек, которого Николай силой воли в себе победил.

Вернуться

15

Царский рубль 1913 г. по отношению к современному: 1 к 1335. 300 тыс. руб. в 1913 г. – примерно 400 млн 500 тыс. нынешних. А в 1844 году курс был еще выше! «Вольная» стоила 500 руб.; 500 «душ» по 500 руб. на нынешние деньги 333 млн 750 тыс. Итого в приданое Адуев получил на «наши деньги» около 734 млн 250 тыс. То есть, Александр Адуев в свои 30 не только почти «настоящий полковник», но через женитьбу и вполне себе олигарх… По другой версии, 1 руб. царский = 791 руб. нынешних. Все равно и тогда выходит 434 млн 800 тыс. сегодняшних.

Вернуться