Катя Лоренц
Спой, детка

Глава первая

Это счастье, приносить людям радость. Высшая точка эйфории достигнута.

Они окружили нас плотным полукругом, кто-то пританцовывал, на припеве хлопали, подпевали.

Мы с Димкой обменялись довольными улыбками. В моём футляре для гитары много бумажек. Есть мелочь, но крупных купюр больше, это не может не радовать. Так я смогу накопить на платеж по ипотеке.

Мои пальцы быстро скользят по грифу гитары, играю с помощью медиатора, звук получается громким, металлическим.

Закончив, развернула гитару назад и помахала публике, раздавая воздушные поцелуи.

Люди разошлись, села в позу лотоса на основании статуи Пегаса на Большой Конюшенной улице, делила на две кучки заработанные деньги.

В Питере выдался на удивление жаркий денёк, хотя уже был вечер. Какая-то наглая мошка укусила меня в голый живот. Кровососы! Откуда только они берутся? Прихлопнула нахалку.

– Лера, завтра выступаем в крутом клубе, – поморщилась. Мне больше нравится выступать здесь, простые люди более благодарные, чем эти снобы. В таких заведениях на тебя смотрят, как будто ты у них денег пришла просить. Но гонорары там были больше, а мне надо что-то кушать, во что-то одеваться и платить по ипотеке.

Подписала себе рабский контракт. Сейчас я являюсь хозяйкой комнаты в двадцать квадратных метров в Питере, и стоило мне это целое состояние.

– Оденься поприличней. – осторожно сказал Дима. Посмотрела на свои синие джинсы с модными дырками, пояс подделка под Gucci.

– А что не так с моим видом? – холодно спросила я. Дима понимал, что назревает скандал. Никому не позволяла тыкать меня носом в то, что я бедная.

– Ничего, просто там публика будет особенная, богачи со всего города соберутся и твоя… э-м-м-м… эксцентричность не придётся им по вкусу.

– Мне пофиг! Не собираюсь ублажать этих ублюдков!

– Лера, но пойми, нам могут не заплатить. И больше не пустят ни в одно приличное заведение.

– Хорошо, – сказала сквозь зубы.

– И напульсники эти не надевай.

– Да поняла я! Что ты со мной, как с маленькой разговариваешь?

– Ты и есть маленькая, моя маленькая девочка, – он поцеловал меня в губы.

С Димычем мы знакомы три года со времен института. Но встречаться начали только неделю назад. Он всё это время ухаживал за мной, цветы с клумбы дарил. Я просто устала отказывать ему.

– Твоя доля, – протягиваю ему купюры и высыпаю мелочь в протянутую ладошку.

– Удачный денёк, – улыбнулся он, свернул деньги и засунул в задний карман джинсов.

Мы шли по улице мимо дорогого ресторана, он купил мне кофе, где на стаканчике было написано моё имя. Сделала глоток, вкуснятина! Не то что мой растворимый.

Швейцар распахивает двери перед гостями, подобострастно склоняя голову. Ну и работёнка, раскланиваться перед этими господами.

Димка потянулся, чтобы поцеловать меня. Что-то он увлекся, мне не хочется.

– Нет, – помотала головой.

– Лера… – вырвалась из его рук.

– Хочешь? – надула губы в поцелуе. – Догони. Он разозлился, побежал за мной. Одной рукой держала стакан с кофе, хорошо, что он в этой непроливайке, другой схватилась за ремень гитары и со смехом убегала.

Обернулась, Димка был уже рядом. Я ускорила бег и врезалась в кого-то, крышка со стакана с кофе слетела, горячая жидкость потекла по голому животу обжигая, прямо на мои любимые джинсы. Чьи-то крепкие мужские руки держали меня за голый живот. С неприязнью поняла, что мне нравятся эти руки на моей коже.

Мой взгляд упирался в некогда белоснежную рубашку, дизайнерскую. Меня окутывал запах дорогого парфюма, такой будоражащий, терпкий. Поднимаю глаза вверх, сталкиваюсь со стальным взглядом серых глаз, что смотрели на меня с ненавистью.

– Идиотка. – сказал бархатным, низким голосом незнакомец. Взгляд остановился на пухлых губах, аккуратной бородке. Явно этот человек посещает барбершоп.

Почему то, захотелось коснуться этих губ, почувствовать, как жёсткая борода щекочет кожу.

Какие глупости лезут в голову! Горячие руки так и продолжали держать меня в объятиях, а мне совсем не хотелось, чтобы он отпускал меня.

С Димкой такого не было.

Странно, что у меня возникло такое желание к совершенно незнакомому мужчине.

– Ты хоть представляешь, детка, сколько стоит моя рубашка?

– Даже знать не хочу! Отпусти меня, качок грёбаный. И я не твоя детка!

– Хочешь ею стать?

– Что?! – возмутилась, я. И тут же мой гнев прошёл, потому что он наклонился и поцеловал меня. Так грубо. Как можно поцелуем подчинять, кружить голову? Думала, такое невозможно. Но нет, именно это сейчас чувствую. Я впустила его в себя.

Боже, как он целовался: грубо, страстно. Мы пожирали друг друга, забыла обо всём на свете. Он крепче прижимал меня к себе. В мой голый живот упиралось что-то твердое, большое. Его руки двигались вниз, пока не сжали мою попку. И тут я очнулась.

Господи, что я творю? Забарабанила по железобетонной груди. До меня доносились крики Димки: «Отпусти её, засранец!!»

– Ты вкусная, Детка, – шептал он мне на ухо засранец, потом укусил за ушко, отчего я опять поплыла.

Собрав волю в кулак, оттолкнула и врезала ему по лицу. Нахал оскалился, улыбкой тигра.

– Как ты смеешь? – он надвигался на меня, а я, не отрывая взгляда от опасных серых глаз, пятилась, пока не врезалась в кого-то.

– Не трогай меня! А то ещё получишь, макака бородатая, – он схватил меня за руку повыше локтя и угрожающе навис надо мной.

– Повтори, детка? – он пугал меня и при этом притягивал.

– Иди ты, придурок, – про себя рассмеялась. Грозная Моська лаёт на слона.

– Тигран Савельевич, вы на встречу опаздывайте, – обернулась на голос, сзади меня стояли два амбала и держали моего Димку. За руки, по обе стороны.

– Хорошо, – он выпустил меня, из своих мощных лап. Потерла руку. Качок херов, чуть руку мне не оторвал. Точно синяк будет.

– Мы ещё встретимся, Детка, – щелкает меня по носу. Скрестила руки на груди.

– Только в твоих мечтах, – послала ему ответную улыбку-оскал.

***

Димка проводил меня до дома.

– Я вот не понял, что это было? – нахохлился, дуется. Мне стыдно ему в глаза смотреть, после той сцены с незнакомцем.

– Дим, но я же не виновата… – ага, психиатру пойди расскажи, чего ты бросаешься на прохожих. – Он меня целовал, не я!

– А ты не особо сопротивлялась. – это да.

– А ты не особо спасал меня, – я тут пострадавшая сторона. Просто это все от шока. Точно от него. Он такой брутальный, властный. Какой-нибудь начальник.

Мне раньше не нравились качки, я их высмеивала, говорила Димке, что мне больше нравятся такие, как он. Но, когда оказалась в мертвой хватке этого тигра, растаяла, как мороженка.

Сейчас смотрю на высокого худощавого Димку, с таким только дружить можно. А с Тиграном… имя-то какое? Подходящее, с ним хочется большего…

– Если ты не заметила, я пытался, но меня эти шкафанеры схватили, не вырвешься.

– Всё, я пошла, – развернулась, он дёрнул меня за руку.

– А поцеловать? – что за дела? Все хватают, дёргают. Я им кукла что ли? И после Тиграна… фу, блин…

– Лера, я обижусь, – черт, быстро клюнула его в губы.

– Не так, – целует.

Раньше не замечала, что у него такой слюнявый язык, как слизняк.

Блин, чуть не стошнило. Он заметил, что со мной что-то не так.

– Что? Этот богатенький Ричи лучше целуется?

– Нет, – да, намного, – просто я вспомнила его и… Всё, пока, – повернулась. На бегу достала ключ, домофон пиликает, и я спасаюсь в подъезде.

Наверх, на второй этаж. На площадке, между вторым и первым стоит мой сосед. Вместе со своими друзьями-алкоголиками, пьяный в драбадан.

– О, соседушка моя, – он затягивается, и делает глоток из пластиковой бутылки, там явно не вода. Опять спирт хлещут.

Тебя мне для полного счастья не хватало!

Я не обращаю внимания, продолжаю подниматься.

– Слышь, Лерка, дай сотку. Выпить охота.

– Так ты и так пьёшь.

– Да что это нам с пацанами, ни в одном глазу, – охотно верю, от этой бадяги ослепнуть можно.

– Отвали.

– Слышь, ты, лимита поганая. Живёшь в моём городе, дышишь моим воздухом. Ты по жизни мне обязана! Моя семья здесь со времён царя живёт. Гони сотку, стерва!

– Ни хера я тебе не дам! Нужны деньги? Иди работай, а не сиди на мамкиной пенсии.

– Вот коза! – послышалось мне вдогонку.

В квартире меня встречает мама этого алкоголика.

– Что там Толик? – она вытирает руки об полотенце на поясе.

– Пьёт, – по её морщинистой щеке катится слеза.

Мне жаль её, Ольга Андреевна прекрасная женщина, с доброй душой, но с сыном ей не повезло. Гнать бы его взашей, может и стал бы человеком, когда нужно будет что-то кушать, где-то спать, придётся работать. Но жалость губит таких, как он.

– Ой, Лерочка! Ты же с работы, голодная, наверное?

– Да нет, – живот не вовремя заурчал, с кухни раздавались умопомрачительные запахи.

– Пойдём, пойдём, не стесняйся. Я борщ приготовила, целую кастрюлю. А Толик пьёт. Он, когда пьет, не ест.

Сдаюсь, есть правда хочется.

За столом подтягиваю одну ногу, ставлю на стул. Знаю, привычка дурная, но это само собой выходит.

Димка говорит, что у меня повадки пацанки, и одеваюсь я, как подросток. Но мне так удобно. И для кого наряжаться? Для Димки? Он и так меня достал, хочет перевести наши отношения в горизонтальную плоскость, а я брыкаюсь. Не вижу в нём парня. Он для меня так и остался другом.

– Кушай, Лерочка. – Ольга хлопочет, наливает тарелку супа, кладет сметану. Из мякиша делаю колобок и отправляю в рот.

Она садится рядом со мной.

– Вкусно?

– Да, очень, – отправляю ложку за ложкой в рот.

– Толик так не ест. Его то с похмелья тошнит, то он пьяный. А я так люблю кого-то кормить. – Ольга всю жизнь проработала в столовой, и это, как она говорит, профессиональная деформация.

Съела всё, хлебом собрала все с тарелки. Готовить я не умею и не люблю. Поэтому поесть на халяву никогда не откажусь.

Мама моя вечно меня пыталась накормить. А я раньше раздражалась, а сейчас скучаю по своим родителям.

– Спасибо, было очень вкусно. – улыбаюсь.

– На здоровье, детка, – опять эта детка, и Тигран меня так же называл. Мне вроде и лет немало, а всё равно деткой зовут.

Беру вещи, захожу в ванную, снимаю топик. На мой живот падает таракан. Визжу, топаю ногами, стряхиваю его.

В ванную забегает Ольга.

– Что?!

– Т-там, вон! – показываю на рыжего усача. Ольга прихлопывает его тапочком.

– Надоели, твари. Что с ними только не делали! Они из подвала ползут.

Капец! Из-за чего я влезла в такие долги? Не могла просто снимать квартиру, как все приезжие. Нет, мне захотелось пустить здесь корни, доказать родителям, что я могу прожить без их гиперопеки.

***

Замерла у здания, с восторгом оглядывая его. Тут даже пропускная система, на территорию просто так не попадёшь.

– Ваш пропуск, – говорит амбал металлическим голосом.

– Мы должны быть в списках. Артисты. Валерия Донская и Дмитрий Тетюхин.

– Тетюхин? – улыбнулся громила. Мне стало обидно за другом.

– Не фиг смеяться. Да, Тетюхин. Но у него есть одно достоинство, вам, наверное, стероидным, оно не знакомо. Мужское называется. – Охранник позеленел. Димка за моей спиной хрюкнул, пытаясь сдержать смех.

Не то, чтобы я проверяла. Просто это больное место у всех мужиков, даже если там полный порядок.

Это как девушке сказать, что она толстая. Пускай она даже дистрофиком будет, всё равно закомплексует.

Он окинул меня презрительным взглядом. Вытянулась, выгнула спину, поставила руку на талию, пусть глазеет. У меня полный порядок.

– Ты так выступать будешь, голой? – где голая то? На мне шорты, топик заканчивается там, где должен бюстик, но его нет. На ногах белые кеды.

– Нет. Концертный костюм в рюкзаке, повернулась, продемонстрировала.

– Проходите. – Отступая, пропустил нас. Специально шла походкой от бедра, пусть заценит. Димка обернулся.

– Ты не могла бы прилично одеться? – пропустила его замечания мимо уха.

– Он глазеет? – улыбаюсь ему.

– Он на твоей заднице дырку сейчас просверлит. Какая ты несносная, Лерка! Вечно в бутылку лезешь.

– Не, а чё он? Поржать хотел, и я над ним прикольнулась. И вообще, я за твою честь стояла! Где благодарность моя?

– С такими приколами, заломают тебя, и опровергнут твои слова.

– Фу, какой ты вредный! – зануда просто, а не друг.

– Ты не могла надеть концертное платье? Я надеюсь, там оно, а не расшитые золотом трусы.

– Я в метро должна была в нём ехать? И не поняла, ты за мою честь, как актрисы переживаешь, или боишься, что меня уведёт, какой-нибудь толстый папик в свой гарем?

– Не смешно, – надулся, насупился. Глядит на меня, как мышь на крупу.

Нас проводят на сцену, мы выступаем в середине. Перед нами финальный прогон проходит танцовщицы и певец.

– Вы так собираетесь выступать? – удивлённо спрашивает организатор. Ну, что все докопались до меня? Как хочу, так и выгляжу.

– Нет. Я переоденусь позже.

– Нам надо выставить свет, оценить ваш наряд. Достоин ли он.

– Нет времени. Настраивайте так.

Оглядываю зал, красивый, богатый. Я впервые в этом месте.

Раньше мы выступали, но не в таком шикарном клубе.

За столиком сидят другие артисты, перешептываются, хихикают. Обсуждают явно меня, смотрят на меня свысока.

Взбесило, да кем они себя считают? Пугачёвой, что ли? Да уж, высокая цель достигнута: выступили здесь, подхватили звездную болезнь. Стоило ради этого учиться столько лет?

– Давай, пой. – скомандовал главарь этого шабаша. Злобно зыркнул на меня. – Музыку включите, – беру микрофон.

– Упс, – сообщила полуголая девица, – а музыка-то сломалась.

– Что значит, сломалась? – побледнел организатор.

– Не знаю, сама удивляюсь, как эта розетка взорвалась. Просто бум! и всё. – негодница не могла скрыть улыбку. Точно, она постаралась.

– Да ничего. – улыбаюсь в ответ. – Мой Димка мне сыграет, как мы планировали, – девушку в прямом смысле перекосило.

Молодец Лерка, не успела здесь выступить, уже врага себе нажала.

– Ладно, начинайте, – хлопнул в ладоши. Расслабилась, на меня светили прожектора.

Пела, просто наслаждаясь музыкой. В зале стихли все смешки, я завладела вниманием завистников. Это дорогого стоит. Значит, эти денежные мешки тоже будут слушать меня.

– Потрясающе, – сказал организатор, – Влад, где ты отыскал такое сокровище? – спросил помощника. – Этот голос достоин звучать на Большой сцене Крокуса, – ох, спасибо. Да, это моя мечта.

– Не поверишь, на улице услышал. Она собирала такую толпу.

– Неудивительно, – он смотрел на меня одобрительно.

– Вы молодец, Валерия. Вас бы ещё приодеть, и вы будете звездой нашего клуба. Выступите хорошо, и, может, вам предложат контракт на постоянной основе.

Засмеялась, повернулась к Димке, он тоже улыбался.

Радость переполняет. Если это случится, вылезу из этой нищеты. И рабского ипотечного договора.

Пусть так, пусть для этих снобов.

– Ты слышал? – кинулась обнимать Димку, он зарылся мне в волосы, так крепко сжимая меня.

Почувствовал, как мою спину сверлит чей-то взгляд, такой, что становилось страшно.

Оглянулась, кумушки смотрели на меня злобно, но не они привели меня в смятение. У них духу не хватило бы. Смотрел кто-то опасный, кто- то, кто мне не по зубам.

Взгляд шел откуда-то сверху, с балкона, где были VIP ложе.

В глаза светил свет, невозможно разглядеть. Там была чья-то внушительная фигура, не могу рассмотреть, кто это. Мы смотрели друг на друга, глаза в глаза, и моё тело бросало то в жар, то в холод.

– Лера, ты чего? – спросил Димка, обнял меня за талию. Я чувствовала, от тени веяло опасностью.

Это было похоже на Тиграна. Но это же невозможно, чтобы мы встретились?

– Всё, Валерия, вы свободны. Идите, переодевайтесь. – Димка, обнял меня, повёл в гримёрную.

А взгляд с балкона просто прожигал. Обернулась, тень отошла в сторону, и я больше не видела её. Но одно могу сказать, это явно был мужчина.

Тряхнула головой, это всё глупости. Моя задача сосредоточиться на выступлении. Я покажу им класс!

Глава вторая

– Тигран, потрясающий вечер. Спасибо тебе, тут так красиво такой клуб престижный. Все девчонки мне обзавидуются, когда узнают, где я была и с кем.

Ко мне прижимается блондинка, гладя по расстегнутой на две пуговицы рубашке, спускаясь вниз, по животу и гладит ниже.

– Руку убрала, – холодно сказал ей.

– Но, Тигран… – надула силиконовые губы.

– Сделаешь, когда скажу, – пусть знает своё место, у моих ног, не больше.

Сегодня мы с моим другом Артёмом, отмечаем крупную сделку. Купил ещё один клуб в Москве. Скоро он откроется, и я сделаю его таким же успешным, как этот.

– Тигран, – с надрывом сказала блонди. – Поцелуй меня, прошу, – она тянулась ко мне губами. А мне не хотелось, если она меня и поцелует, то только ниже.

– Я никогда никого не целую. Ясно тебе? – это слишком личное. Неизвестно, сколько членов побывало у неё во рту, а я её целовать буду?

И тем более удивительно, почему мне захотелось поцеловать ту дерзкую девчонку.

Она такая аппетитная, не удержался. Как хотелось утащить её, но эту сделку я очень долго ждал. И как бы мне не вскружила голову это чертовка, я не мог пренебречь всем ради неё.

Тогда я решил, что она ответит за свои дерзкий ротик, на коленях будет вымаливать прощения.

Притом, что она буквально таяла в моих руках, дерзила, обзывалась. Как же хотелось сжать её до хруста, она такая хрупкая, тоненькая, как тростинка.

Странно, белокурая… Как там её… не помню, в дорогой дизайнерской одежде, не привлекала меня так, как это девчонка, Лерка, в дырявых джинсах и в этом топике.

Когда прижимал к себе, чувствовал, что под ним ничего нет, и это сводило с ума.

Сегодня днем, судьба свела нас снова.

Я работал в своем кабинете, потом решил выйти посмотреть, как проходит репетиция. Мой организатор все уши мне прожужжал про какую-то потрясающую певицу.

Вышел посмотреть, а там она, обнимается с этой худощавой шпалой. Его рука на её талии, опять голой. Захотелось сломать ему граблю, за то, что посягнул на моё.

Приручу эту строптивицу, она покорится и будет только моя. А, когда наиграюсь, выкину ее на фиг.

– Тигран, – шептала девушка на ухо, – пойдём, поцелую тебя туда, куда ты захочешь, – а что? Хорошее предложение.

Тёма сидел напротив меня, усмехался, на его коленях была рыжая девчонка, он забрался ей под юбку, а она изгибалась ему навстречу.

Представил, что моя детка так же сидит на моих коленях и в штанах стало тесно.

Снизу раздавалась музыка и аплодисменты. Потом объявили, что следующей выступает Валерия Донская. О! Моя детка. Я ещё не слышал, как она поёт.

Да пускай хоть вороной каркает, подо мной она будет петь, как скрипка Страдивари, я её настрою.

Тут она запела, разнося мою душу в клочья, принося туда что-то светлое, доброе.

Голос, как у Бритни Спирс, с хрипотцой, глубокий, и высокие ноты она легко брала.

Отодвинул блондинку, она недовольно нахмурилась, вышел.

Чёрт! Смотрю на сцену, там моя детка. На ней короткое черное платье, открывающее длинные стройные ноги.

Сразу возникла картинка, как она будет обвивать мой торс, когда я буду бешено в неё вколачиваться.

С одного плеча сползло платье, волосы гладили их, ласкали. В пальцах закололо, хочется чувствовать её кожу, на ощупь она бархатная, от такой оторваться не хочется, да я и не буду.

Она шла по сцене, виляя бедрами, к своему дружку, он смотрел на неё влюбленными взглядом, полным желанием.

Вцепился в поручни, чуть не сломал их к хренам. Никогда раньше не знал, что такое ревность, но, похоже, сейчас это она.

Она провела по его плечу рукой. Дьяволица! Что ты творишь, тебе придётся отвечать за это.

Прожигал эту ведьму взглядом, ты ещё заплатишь за это, детка.

Лера на мгновение осеклась, повернулась в мою сторону, она чувствовала мой взгляд.

Увидев меня, наглый, грязный ротик открылся от удивления.

Узнала, боится меня, даже отсюда вижу, как её кожа покрылась мурашками.

Послал ей усмешку. Нет, детка, тебе не спастись, теперь ты будешь петь подо мной, своим сладким голосом.

Надо было раньше думать, до того, как дергать тигра за усы.

***

– Лера, ты такая красивая. – Димка смотрел на меня восхищенным взглядом. – Я впервые вижу тебя в платье.

Мне польстили слова Димы. Я редко балую себя девчачьими вещами. Обычно хожу в джинсах, мне так удобно. А эти каблуки убивают! Пока шла, несколько раз ногу подвернула. Как я выступать буду? Загадка.

Смотрела из-за кулис на выступление других артистов. Меня впервые бьёт мандраж. Слишком прихотливая публика собралась.

««Спокойно, это всего лишь люди.»« Успокаивала себя.

Выхожу на сцену, свет софитов ослепляет, не сразу могу рассмотреть зал клуба.

Люди общаются между собой, им нет никакого дела до меня, что я тут практически в панике.

Ну и ладно! Выступлю для себя.

Качнула головой, откидывая назад волосы, поправляю микрофон на голове.

Димка ободряюще улыбается мне.

Расслабилась, закрыла глаза, песня словно из души полилась.

Смотрю, зал затих, я привлекла их внимание. Соблазнительной походкой пошла к Диме, он смотрел на меня как-то странно. Ну и пусть смотрит, мне не жалко. Провела по его плечу, почувствовала взгляд, что буквально сжигал меня заживо. Осеклась, хорошо, проигрыш был. Искала взглядом того, кто ввёл меня в ступор.

Наверху, как небожитель стоял он, Тигран! Смотрел на меня со злостью, желваки ходуном ходили.

Сегодня он особенно хорош: на нём чёрная рубашка с расстегнутой пуговкой, видимо, отдыхает в этом клубе.

Мой взгляд привлекли плотно сжатые губы, что так головокружительно хороши на вкус. Непроизвольно облизнулась.

Что со мной творит этот опасный мужчина? На таком расстоянии ощущение, что он близко, что не существует никого, кроме него.

Отвела взгляд, продолжила петь. Я знаю, что он смотрит на меня, захотелось прикрыться, он будто сканировал, видел меня насквозь.

Допела, и поспешила за кулисы в гримерку. Переодеваться и бежать подальше от этого клуба, подальше от этого мужчины.

В гримерку, следом за мной зашёл организатор.

– Валерия, вы прекрасно сегодня спели. Публика в восторге.

– Спасибо, – я сама рада, что всё так удачно прошло, и что я не грохнулась на этих длинных шпильках. Вот позор был бы! На радость Тиграну и всей честной компании.

– Руководство предлагает вам контракт на год.

– Правда?! – от переполнивших чувств взвизгнула, кинулась обнимать смущенного организатора. – Извините, не помню, как вас зовут…

– Илья, – подсказал он.

– Илья, я так рада! – приложила руки к пылающим щекам. – Вот Димка обрадуется!

– Димка, это гитарист?

– Да.

– Нет, речь идёт только о вас. Гитарист, если нужно, и наш сыграет.

– Как это? Но мы выступаем вместе, – это плохо. Без Димки как-то страшно, и он обидится. И отказаться не могу, мне так нужны эти деньги. Устала есть лапшу быстрого приготовления, от гречки скоро мутить начнёт.

– Вы думайте. У вас есть время до завтра. Советую соглашаться, мы не каждому артисту делаем такое предложение.

– Я понимаю.

Он вышел, переоделась, смыла макияж. Не люблю краситься, да мне и лет немного, пока не особо требуется.

В коридоре, подперев стену, стоит Димка, задумчиво вертит в руках жёлтую розу.

Увидел, повеселел. Протянул мне цветок. Я не очень люблю розы, тем более жёлтые, мне больше нравятся те цветы, что он нарвал с клумбы.

– Спасибо.

– Что ты такая грустная? – Дима поправил ремень на гитаре.

– Мне контракт предложили.

– Лерка! Это же здорово! Я, конечно, мечтал об этом, но думал, мечта несбыточная. Ух! Заживём теперь! – крепко обнял меня, притянул к себе. – С первой зарплаты куплю себе новую гитару. Мамке крышу в саду починю. Когда подписывать? Я прямо сейчас готов! – рассмеялся Дима.

И что сказать? Как неудобно получилось. Не стоило ему рассказывать, просто отказалась бы и всё. Он всегда обо мне заботился, в институте оберегал, защищал.

В конце концов, он меня привёл сюда, а я… чувствую себя Иудой.

– Дим, – прикоснулась ладошка к его груди, подняла взгляд, посмотрела в зелёные радостные глаза, – они предлагают контракт только мне.

Он уже не улыбался.

– Ты не переживай, – быстро затараторила, – я не соглашусь. Мы будем больше выступать на улице, напишу новые песни. Можно попробовать себя в музыкальном шоу, видела, они устраивают прослушивание прямо здесь, в Питере. Да господи, это не единственный клуб, в этом городе. Мало ли таких? Вот увидишь, заработаем много денег, купим тебе гитару и…

– Не стоит – перебил он.

– Что не стоит?

– Жертвовать хорошей работой. Тебе по кредиту платить нужно, и кроссовки эти, того гляди, развалятся.

– Димочка, – обняла его за шею, погладила по гладко выбритому лицу. И поцеловала, сама, нежно, едва касаясь губ.

– Не помешаю? – вздрогнула, услышав властный, до боли знакомый голос. Почему-то я никак не могла выкинуть его из головы.

Тигран стоял за спиной Димы, в руках у него был шикарный букет из простых цветов, как я люблю, но оформлен он был дорого, со вкусом.

– Мешаете. – Димка развернулся, обнял меня сзади, показывает, что я его девушка.

У Тиграна глаза вспыхнули опасным блеском, он словно отрубал наглую конечность моему другу.

– Просто хотел поздравить певицу. Это вам, Лера, – протягивает мне букет.

***

На что он рассчитывал? Явился сюда, такой весь раскрасавчик, мечта любой девушки, принес букет, и я растаяла?

Ну да, честно признаться, растаяла. Но ему этого не покажу.

– Я не возьму от вас подарки, – ай да я, ай да молодец! Ну и выдержка у меня! Притом, что хочется накинуться на эти манящие губы, притом, что серые, стальные глаза пылают гневом и так манят меня.

Это похоже на то, как глупый человек засовывает голову в пасть тигру, надеясь на то, что зверь сыт. А мой Тигран, совсем не выглядит сытым, наоборот, смотрит на меня голодными глазами.

– Бери, я сказал! – сует мне в руки букет с дурманящим запахом. Самый чудесный букет в моей жизни. Как он догадался, что эти цветы мои любимые?

От его властного голоса подскочила, но всё равно гордо вздернула подбородок, убрала руки Димки с талии и засунула букет в мусорку для окурков.

Скрестила руки на груди и наслаждалась его реакцией.

Какой гнев был в глазах этого мужчины?! Так щекотал мои нервы.

– Я не приму от вас никаких подарков! Это ясно?

Три секунды, и я прижата к стене этой глыбой, Тиграном. Он сжимает на моей шее мощные лапы.

Я чокнутая! Он обращается со мной, как с падшей женщиной, причиняет боль, унижает.

И в тоже время хочется прикоснуться к внушительному торсу, скрытому шелковой рубашкой.

Его запах пленяет меня, хочется затянуться, как гребаному наркоману, серые глаза проникают глубоко в душу, разнося все к чертям.

Эти губы… Я так скучала по нему. Всю ночь снились страшно неприличные сны, где они покрывали моё тело поцелуями, и между ног тоже.

Как не вовремя вспомнился этот сон! Тело вмиг обдало жаром, дыхание участилось, губы пересохли. Облизала, привлекая этим внимание Тиграна к ним.

И он врывается в меня, насилует мой рот языком. А я отвечаю. Опять!

Гордость требует оттолкнуть его, вспомнить о благоразумии, но тело отказывается слушать хозяйку. Мои руки ползут вверх по его груди, обвивают шею. Он опять сжимает мою попку, срывая стон. Он идёт откуда-то из низа живота, вибрирует по всему телу и вырывается прямо в наглый, пожирающий меня рот. Мы оба сошли с ума, но я не хочу покидать наш безумный мир.

– Лера, ты что творишь?! – откуда-то издалека слышу голос Димки…

Что я творю?! Чёрт! Я целуюсь с мужчиной на глазах у своего парня!

Укусила Тиграна за губу, он отпустил меня, вытер рану пальцем.

– Ещё раз, Детка, ты себе такое позволишь, и я заставлю тебя сосать палец, – голос тихий, ровный, но мне страшно хочется того, чем он меня пугает.

Он заразил меня своим безумием.

– Найди себе другую жертву.

– Ты пожалеешь, Детка.

– Меня зовут ЛЕРА. Уясни для себя, а лучше сделать татуировку на лбу. И не приближайся ко мне, маньяк. А то я заявление на тебя напишу в полицию!

– Зачем ждать?! Звони сейчас, у меня есть номер начальника. Интересно только, что ты скажешь? Что отвечаешь на мои поцелуи? Или что течешь, как последняя сука? – сука?!

Блин, самое обидное, что он прав, я хочу этого мужчину.

Может всему виной, что я до сих пор не была ни с одним мужчиной? Столько лет в девках ходить, но не нравился никто, не до такой степени, и переступать через себя не хотелось. Я думала, что со мной что-то не так.

Мои одногруппницы замуж вышли, детей родили, кто-то уже развёлся. А я поставила на себе крест и признала, что я фригидная.

Этот Тигран пробудил во мне женщину, но радости от этого нет. Лучше бы это был Димка, а от этого опасного мужчины не приходится ждать романтики, заботы, и замуж никогда не позовет.

Он делает то, что хочет, а сейчас хочет меня. Поиграется, раздавит, уничтожит. Я уже потеряла себя, набрасываюсь на незнакомого мужчину на глазах у своего парня.

Его слова больно ранят. Я даю ему пощечину. Хватает руку, сжимает, пальцы хрустят. От боли в глазах слезы.

– Я по-хорошему пришёл к тебе, но ты видимо не понимаешь добрых поступков. Ты любишь, когда грубо? Сама напросилась, ««Детка»«.

– Я Лера, – отпускают, поднимаю жёлтую розу, подарок Димки, прижимая к груди. Я растоптала его чувства, как эту розу.

– Значит, мой букет ты не захотела брать, а какую-то вшивую розу берёшь?

– Это подарок моего парня, – обхожу его и с поникшей головой иду к выходу.

– Ненадолго он твой парень, – слышу в спину.

На улице вдыхаю полной грудью пыльный воздух. Задыхаюсь, мои легкие заполнены запахом Тиграна, моя кожа пропитана им. Хочется вырваться из этого плена.

Димка хватает меня за руку, повыше локтя, резко разворачивает. Никогда не видела его в таком гневе. Это понятно. Он молчит, просто рассматривает меня, как будто видит впервые.

Так стыдно, мне так жаль Димку. Он старается мне понравиться, но очевидно, что это невозможно.

– Прости, – шепчу, опуская глаза. Не могу смотреть на него, чувствую себя грязной.

– Как ты могла, Лера? Если бы меня там не было, ты бы дала себя трахнуть прямо там, – его слова точно бьют в сердце. Он прав, во всём прав.

– Я не знаю, как это получилось, – готова провалиться сквозь землю.

– Три года я бегаю за тобой, как собачонка. Ухаживал, думал, что ты особенная. А надо было всего лишь нагнуть тебя в первой подворотне.

Что?! Смотрю в родные зелёные глаза, не верю, что он мог это сказать. Это не мой Димка, такого я вижу впервые. Да я ужасно с ним поступила, но он говорит то же самое, что Тигран.

Дежавю, бью его по щеке, он оскалился, бьет в ответ так, что я упала на асфальт, отхаркиваюсь кровью.

Схватил меня за волосы и замахнулся.

– Ты за всё мне ответишь, дрянь, – меня раньше никто никогда пальцем не трогал. Я зажмурилась, ожидая удара. Всю мою храбрость, как ветром сдуло.

Бьёт, значит, любит? Не вовремя вспомнилась поговорка.

Что за любовь такая, что парень поднял руку на женщину? Он не достоин носить звание «мужчина».

***

Дима отпустил мои волосы, но удара не последовало.

Открываю глаза, Димка валяется на асфальте, а Тигран наносит ему удары, так же схватив его за волосы. Он в ярости, работает кулаками, как отбойным молотком, лицо Димки заплыло, глаз не видно.

– Только попробуй к ней подойти, только тронь её пальцем! Я тебя урою! – я отползла назад. Он страшен в гневе, в то же время восхищаюсь им.

Димка всхлипнул. Он же убьет его!

Побежала к Тиграну, уткнулась носом в его грудь.

– Успокойся, ты так убьешь его, – сердце Тиграна бешено колотится, он тяжело дышит. Смотрю на него: в серых глазах – пламя, они как раскалённое железо. Провела рукой по щеке. Мой тигр заступился за меня.

– Зачем ты меня остановила? Защищаешь? Его? После того, что он сделал с тобой?

Дурак! Я в первую очередь за него испугалась, что его посадят.

– Придурок! – отталкиваю его. – А знаешь, делай что хочешь! Ты мне никто, и я тебе тоже!

Похромала до станции метро, по дороге подняла рюкзак с вещами. У него оторвана лямка. Одни убытки от этих мужчин.

Позади меня сигналит черная иномарка. Поравнявшись со мной, опускается стекло, там за рулём Тигран.

– Садись, – говорит он командным голосом.

– Нет, – покачала головой и сразу пожалела об этом. Голова чугунная, жутко болит, меня клонит в сон, останавливаюсь, тру виски, пытаясь вернуть себе ясность.

Из машины выходит Тигран.

– Проваливай. От тебя одни проблемы, – с трудом говорю ему, язык не двигается, словно я пьяная, перед глазами тёмные пятна.

– Чёрт! – слышу его голос, как в вакууме, перед глазами чернота, ноги не слушаются. И я падаю в чьи-то крепкие руки.

– Детка, что с тобой? – у Тиграна встревоженный голос, смотрю в красивое по-мужски лицо.

– Я не знаю. Голова, – как в замедленной съёмке, меня не слушается моё тело.

– Лера, у тебя сотрясение. Нужно срочно в больницу, – взлетаю куда-то то вверх, руки болтаются, как плети. В этих крепких мужских объятиях так хорошо, что сон вмиг меня сморил.

Он такой чудесный: в нём голос Тиграна говорит, что я нравлюсь, хочет, чтобы я осталась с ним, что после нашей встречи думает только обо мне. Такой нежный и заботливый. Приснится же такое!

Из него меня резко вырывает ужасный запах нашатыря. Смотрю на женщину в белом халате.

– Валерия, вы пришли в себя? Сейчас мы отвезем вас на ЭЭГ, потом поставим капельницу.

Оглядываюсь, я в больнице, но она какая-то странная. Шторки на окнах, мягкая кровать, евроремонт и огромный плазменный телевизор на стене.

Где привычные мне панцирная койка, на которой спишь с чудесными ощущениями, что тебя бьют ногами?

Шторы? Редкость в больницах. А где болотного цвета стены?

А главное: соседи. Я одна в палате. Может, в Питере Минздрав так заботится о горожанах, и бесплатное лечение стало на таком высоком уровне? Нет, это Россия, детка.

Вот же привязалось! Точно! Где Тигран? Он же меня сюда привёз? Или меня Димка так отделал, что глюки начались?

Машина, ласковый голос, всё сон?

На обследовании на мою голову надевают шапочку с проводками, чувствую себя инопланетянином. Потом как принцессу везут на кресле, не слушая мое ворчание, что я сама могу дойти, что я на голову больная, а не на ноги.

– Мы должны о вас заботиться, это наша работа, – говорит вежливая медсестра.

– Кому должны? А почему вы полис мой не просите?

– Лечение оплачено.

– Кем? – может, Димка раскаялся?

– Громовым.

– Кто это?

– Мужчина, приятный такой. Он привёз вас в больницу.

Может, на улице кто помог?

В палате мне ставят капельницу, смотрю, как медленно стекает вниз капелька. В голове одни вопросы. Как Димка мог так поступить? Я его считала лучшим человеком в своей жизни.

Да, я не святая, никогда ею не была, но такой жестокости не ожидала от него. И всё из-за чего? Что перекрыла доступ к телу, а сама вешаюсь на другого?

Может, я это правда заслужила?

Пришёл полицейский, тучный дядечка лет под сорок.

– Донская? Валерия? – кивнула. – Мне нужно взять у вас показания.

– Зачем?

– Вас избили, мы должны принять меры.

– А если я не хочу, чтобы вы их принимали?

– Тогда пишите отказ.

Не хочу, чтобы Димка пострадал, у его мамы сердце слабое, она не переживёт.

И я сама себя убедила, что спровоцировала эту ситуацию.

Общаться с ним больше не буду. Но эти допросы, суды мне не нужны.

Полицейский ушёл довольный, одним делом меньше.

А мои мысли вернулись к Тиграну. Не складывалась у меня картинка. То он такой властный, ему на меня глубоко наплевать, то заступается.

Я ждала его целый день, и когда совсем потеряла надежду, он сам пришёл. Такой холодный, неприступный, смотрел на меня безразличным взглядом.

– Тебе лучше? – буднично, спросил он.

Кивнула. Он сел на краешек кровати.

– Я тебе гостинцы принёс, – ставит пакет на тумбочку.

– Твоя фамилия Громов? – вот так вот, с места в карьер. Я должна знать.

– Да.

– Значит, это ты оплатил лечение. Зачем? Когда я тебя об этом не просила! – супер, теперь я ему обязана.

– Спасибо будет достаточно, – снисходительно улыбнулся этот красавчик.

– Спасибо. Я всё верну, как только устроюсь на работу.

– Лера, перестань. Для меня эти деньги ничего не значат.

– Мы это не обсуждаем, я просто ставлю тебя в известность, – не хочу и не буду ни от кого зависеть.

– Как там Димка?

– Тебя интересует этот подлец? – рычит как страшный зверь, мне становится страшно, когда он такой.

– Он мой парень.

– Бывший!

– Да, но я всё равно переживают, ты так его бил…

– А он тебя? Жалею только о том, что ты меня остановила.

– Спасибо тебе за то, что заступаешься. Я так растерялась, не ожидала такого от Димки. Но согласись, ты переборщил, – его перекосило.

– Не понимаю женщин, их бьют, а они всё равно жалеют обидчика. Что у тебя в голове, Лера?

– Всё в порядке у меня с головой! Я тебе всего-то ничего знаю. Хотя вообще не знаю. Может ты маньяк какой-нибудь, и мучаешь женщин в подвалах. А с Димой мы столько лет вместе, я не могу перечеркнуть всё то, что он хорошего сделал для меня. Да, он обидел меня, но я сама виновата, не могла тебя оттолкнуть.

– Ну, и оставайся с ним! Поднявший на женщину руку один раз, сделает это снова. Совет вам да любовь, – развернулся, громко хлопнув дверью.

Что это было? Ревность? Но с чего вдруг? Два поцелуя и всё! Я не буду я с Димкой, но Тигран прав. Просто я человек такой, не могу долго держать обиду.

Хлопнул дверью, психанул. Тиран! Зачем приходил?

Во мне проснулась какая-то незнакомая, романтичная особа, хотела, чтобы он позаботился обо мне, а то принёс гостинцы и всё, стоял такой холодный, неприступный.

Через два дня вернулась домой, подошла к своей комнате и офигела: дверной замок был содран с корнем, в деревянной двери зияла дырка от него.

Открываю дверь, продолжаю офигевать: в моей кровати, на моем любимом дорогом белье, на которое я долгое время откладывала, лежит огромная бабища, килограммов под сто пятьдесят. На ней почивает голый сосед, Толик. По всей моей комнате, любовно вылизанной накануне, валялись бутылки.

– Что за хрень здесь происходит?! – заорала я, сверля влюблённую парочку убийственным взглядом. Толя поднял пропитую морду, поморщился.

– Что ты так орёшь! Голова раскалывается! – схватился за свою бедовую.

– А ну пошли вон из моей комнаты!

– Вернулась на мою голову, иди туда, где шаталась!

– Сам вали! А то посажу тебя за проникновение на частную собственность!

– Что ты сказала, лимита?! – он шёл в мою сторону, сморщенная сосиска между его ног покачивалась в разные стороны.

Этот кошмар теперь будет преследовать меня оставшуюся жизнь.

– Да я тебя сейчас… – из его рта текла слюна. Не долго, достала электрошокер, купленный мной утром и разрядила его в соседа. Толик дернулся, упал на пол.

Питер хоть и не бандитский, но упырей еще много осталось, вот один пригрелся на моей койке. Пнула его кроссовкой.

– Эй, ты живой? – стало не по себе, он лежал не двигался. Нет, в тюрьму из-за этого урода совсем не хотелось.

Толик перевернулся на другой бок. Чёрт! Он не сдох, просто уснул.

– Эй, – попинала его легонечко, для порядка, – вставай!

– Уйди, старуха, я в печали, – пробубнил сосед, почесывая голый зад.

Я тебе покажу старуху.

– Выпить хочешь? – волшебная фраза, как живительная вода, вмиг разбудила мертвое тело.

– Наливай, – заплетающимся языком проговорил он.

– Сейчас налью, – подошла к тумбочке, на которой стояла ваза с Димкиными цветами с клумбы, вытащила завядший букет и полила это подобие человека.

– А-а-а! – закричал он. – Ты что творишь, дура!

– Я тебе… – зарычал, встал с пола. В моей руке затрещал электрошокер.

– Ну. Что медлишь? Учти, вода хорошо проводит ток, – беспокойно смотрел на мою руку.

– Да пошла ты! – развернулся и ушёл.

– Дамочку свою забери! – крикнула вдогонку.

– Себе оставь.

– На кой она мне? – фух, вернулась домой, называется.

– Эй, мадам? – тормошу её, она захрапела, обдав меня перегаром.

– Я и тебя полить могу.

– Да встаю я, встаю, – диван под ней прогнулся, жалобно застонав. Бедненький мой диванчик, я полгода за него кредит выплачивала.

Топая, как динозавр Рекс, она направилась к двери. Под складками её тела, увидела свои красные стринги. Как они на неё налезли, загадка.

Осмотрела свою некогда уютную комнатку, напоминающую сейчас Русь после набегов печенегов.

Сгребла с дивана постельное, больше на нём спать не буду, слишком брезгливая, тут никакая стирка не поможет. Безжалостно засунула его в мусорные пакеты, собрала бутылки, валяющиеся по квартире.

Вытерла слёзы, обидно так стало, всю душу вложила в свою комнату, кредит этот непомерный плачу, а они нагадили в душу.

И поговорить не с кем. Маме звонить нельзя, она будет уговаривать, чтобы я вернулась назад. Димки для меня больше не существует. От одиночества выть хочется. Ещё и за кредит платить…

Твою!! У меня же деньги были припрятаны для платежа. Достала из шкафа зимнюю обувь, там под стелькой пусто.

Могла бы догадаться. Откуда у Толика деньги на пиво? Он кроме вонючего спирта ничего не пил.

– Ах, ты же сволочь! – кинула на пол сапог, побежала в комнату этого урода, распахнула дверь с ноги.

– Где мои деньги? Говнюк! Он только рассмеялся.

– А денежки то тю-тю! – лыбился он.

– Ты понимаешь, что я посажу тебя, и Ольга тебе не поможет. Кстати, где она? – она бы точно заступилась за мою квартирку.

– В больнице с сердечным приступом лежит.

– Что?! Ах ты, гад! Довел маму.

– Не фиг было лезть! Подумаешь, хату твою вскрыл, делов-то.

– В какую больницу увезли?

– Вон врач адрес на тумбочке оставил.

Дальше не слушала, схватила сумку, ключи, побежала по адресу.

Хоть бы с ней было всё хорошо. Вспомнила, как она радушно принимала меня, как подкармливала, всё то время, что я жила здесь.

Денег нет, голова до сих пор кружится после сотрясения. Что теперь делать, ума не приложу. Вот говорили же умные люди: храните деньги в сберегательной кассе. Так нет же!

***

В палате Ольга, в халатике в цветочек, из-под которого выглядывает белая ночная сорочка. Вместе с ней лежат ещё четыре человека.

– Ну, как вы? – ставлю пакет с фруктами на тумбочку, сажусь на панцирную койку.

– Здравствуй, Лерочка. Нормально. Ты дома была уже?

– Да, – осторожно отвечаю, не хочу её волновать.

– Прости меня, Толя как с цепи сорвалась. Я пыталась его остановить. Не переживай, я с пенсии всё возмещу.

– Он взрослый, (мудак) мужик, пусть он и платит. Почему вы должны тратить грошовую пенсию на его выкрутасы?

– Где ему взять? Он уже пять лет не пытается найти работу, устроиться, – дальше в моей голове трёхэтажный мат в его честь.

– Пусть суд заставляет.

– Нет, что ты! Ему нельзя в тюрьму, он не выдержит, – опять сплошной мат. Что же она его так балует?

– Мальчик вырос, Ольга, надо дать ему шанс справиться со своими косяками, – хотелось как-то мягко донести, что нельзя до такой степени оберегать детей.

– Может ты и права, – неожиданно согласилась она.

– Девушка, – сказала медсестра, – извините, у нас тихий час.

– Хорошо. До свидания, – пожимаю Оле руку. – Выздоравливайте.

Подхожу к дому, возле подъезда меня ждёт Димка с цветами с клумбы.

Проплыла мимо него, даже не взглянув.

– Лера, подожди, – дернул меня за руку.

– Чего тебе?

– Хотел извиниться. В меня словно бес вселился.

– Я заметила. К экзорцисту сходил?

– Перестань. Ты сама меня довела, – повысил голос.

– Дим, забудь меня. Для меня в тот момент ты умер.

– Ты с ним?!

– Нет. Я сама по себе. Просто я думала, что ты на такое не способен, я совсем тебя не знала.

– Лера, – он прижал меня к себе, – я так тебя люблю.

– Вранье. Я маму тоже люблю, но никогда не смогла бы поднять руку на любимого человека, – срываю его руки с талии.

Раньше меня всегда что-то останавливало, чтобы по-настоящему сблизиться с ним, как оказалось, это было верное решение

Есть вопросы поинтересней. Что теперь делать?

Надеваю голубой сарафан, любимые белые кроссовки, напульсники. В уши наушники, любимая музыка Виктора Цоя. Вперёд в клуб!

В клубе Илья репетирует танцы, девочки пытаются крутиться на шесте.

Ни за что не стала бы так танцевать для людей. Я ходила, но лишь для того, чтобы поддержать форму, и интересно было.

– Нет! Не так, девочки! Что ты пилона боишься? Он не кусается.

– Привет, Илья, – сажусь рядом.

– Привет Лера. Нет, это кошмар! – рассмеялась, когда стриптизерша свалилась с пилона, как бегемот плюхнулась на попу. Кстати, эта та самая, что смеялась надо мной. Теперь моя очередь.

– Что ты смеёшься? Ты ничего не понимаешь в искусстве! Это тебе не рот под фонограмму открывать.

– Я тебя умоляю! – закатила глаза. – У нас девчонки за месяц этому учились.

– Может, покажешь? – ехидничает она.

– Я певица, а не танцовщица.

– Я и говорю, это не всем дано, тем более таким убогим.

Стерва! Вызов мне бросает? На слабо берёт? Никогда не боялась ответить.

– Ok. Дайте костюм, покажу вам мастер-класс.

– Ты умеешь? – удивленно спрашивает Илья.

– Что тут уметь? Вот рот открывать это талант.

– Ню, ню, – улыбается змеюка. – С удовольствием посмотрю, как ты опозоришься.

Вот из принципа докажу ей! Пусть это по-детски, но я такая.

Переодевшись, кричу из-за кулис:

– Музыку! – ну конечно! Что они могли поставить? Рок! Главное: не долбануться с этих высоченных шпилек.

Но я нашла выход, поползла, прогибаясь в спине, волна, голову назад, шпагат, потом просто крутилась на пилоне, когда доползла до самого верха, разжала ноги и под громкое: «Ах!» упала почти до пола. Потом крутилась вниз головой, не забывая изгибаться, как змея.

Когда закончилась музыка, в зале было тихо, потом раздались громкие аплодисменты.

– Ну, как-то так, – улыбаюсь.

– Ты должна выступать! – сказал Илья. Моя завистница удостоила его презрительным взглядом.

– Ну, уж нет! Я певица, а это так, хобби. Так что, контракт мой готов?

– Да. Переодевайся и поднимайся в мой офис.

– Хорошо, – виляя попой, а по-другому никак на таких-то каблуках, пошла переодеваться.

Пока на меня смотрели, нормально шла, но за кулисами, на этих цырлах, раз десять ногу подвернула. Один раз так неудачно, что полетела, хорошо, что меня поймали на лету. Поднимаю глаза, а там… Чёрт! Точнее дьявол!

Тигран…

Он отодвигает меня от себя, осматривает блестящие сиреневые леггинсы, голый живот, а от груди в лифчике с пушапом, его глаза совсем не хотят отрываться.

Меня всю колотит, когда он по-звериному облизывается.

– Тигран, – позвала его, он с неохотой перевел взгляд на моё лицо.

– Почему ты в таком виде?! – уже рычал он.

Ой, ладно! Можно подумать ему не понравилось.

– Поспорили с девчонками, что я не умею. Так, стоп, а ты что здесь делаешь?

– К другу приходил, – он отпустил меня, скрестив руки на груди.

А как же страстный поцелуй, жаркие объятия. Я скучаю по нему.

– И как твой «Димочка» поживает? – спросил он.

– Хорошо, цветочки мне таскает.

– Что значит, цветочки?! Ты опять с ним?

– Тебя это не должно касаться. Ты мне никто! Всё, пока, – улыбка стервы и пошла, виляя попой, чувствовала, каким долгим взглядом он меня провожает, прожигает, злится.

У самой гримерки поймал меня, впился губами. Я пожирала его, словно он мой лучший десерт.

Он поднял меня, придавил к двери, я обвила его ногами. Он упирается мне в промежность нехилым таким бугром.

Ой, мамочки! Так просто все не закончится…

Глава третья

– Лера… – шепчет он, целуя шею, так сладко, голова кругом. Промелькнула мысль, что нужно остановить это всё, пока не стало поздно.

Остановлю, обязательно, только ещё секундочку понежусь под этими сильными руками, понаслаждаюсь горячими поцелуями…

– Хочу тебя, ты мне мозг весь выела, как встретил тебя, рассудок потерял, – я тоже.

– Тигран, – какое музыкальное имя, особенно если говорить его на выдохе, задыхаясь от страсти. Меня будто цунами накрыло, несёт куда-то на волнах.

– Ух ты! – послышался голос моей завистницы. – А ты, новенькая, не промах, знаешь, на кого прыгать.

– Заткнись! – холодно сказал Тигран. Они знакомы?

Слезла с него, обняла себя руками, без него так холодно.

– Лера…

– Нет, Тигран, – покачала головой. – Мне пора, – скрылась в гримёрке.

Ноги не держали, закрыла руками лицо.

– Да, Лерочка, совсем охренела, – осуждала себя, в то время, когда тело буквально колотило, притронулась к опухшим губам, они горели.

Как же он целуется! Хочет вернуться, продолжить.

Но это верх безрассудства! Я должна благодарить ту девушку, сама бы я не в силах была его остановиться. Когда он рядом, я делаю то, что хочет он. Тигран озвучил свои желания. Могла ведь его и в гримерку пустить.

Все! Теперь держусь от него подальше. Тряхнула головой, отгоняя любовную хмарь.

Вздрогнула, с той стороны кто-то ударил по двери ладонью.

Переодевшись, иду в офис на второй этаж. Внизу стоит та девушка, с другими танцовщицами, перешептываются, смеются, искоса на меня поглядывают.

Ну вот, я новость номер один. Молодец, Валерия, твой миг славы. Оно тебе надо было?

Стучусь, не дождавшись ответа, открываю дверь.

– Илья, я пришла.

– Что-то ты долго. Мне уже уходить надо. Вот контракт. – он кладет на стол толстенную пачку бумаг.

– Всё стандартно, – ни фига себе, европейский стандарт. Да тут почти «Война и мир». – Читай быстро и подписывай, я очень спешу.

«Донская Валерия Алексеевна с одной стороны…»

– Лера, давай быстрее.

– Я не могу, тут всё юридическим языком. Можно, я домой заберу, перечитаю.

– Нет, Лера. Я хотел, чтобы ты завтра выступила, если ты не подпишешь, то мы возьмём на твоё место другую.

Пролистала до конца, мельком пробежалась, особенно то, что написано маленькими буквами.

Зарплата более чем приятная, так я кредит раньше выплачу. Никому ничего не буду должна!

– Лера, – поторапливал меня Илья…

– Всё, всё, подписываю. Взять с меня всё равно нечего, – предупреждаю его. – Так, что, если вы раскатали губу на мою квартирку, и тут договор купли-продажи, обломитесь, она в залоге у банка.

– Ну, ты и выдумщица. – засмеялся Илья.

Угу, будешь тут. Мне милый сотрудник банка тоже показывал заманчивую процентную ставку, а то, что там маленькими буквами ещё куча добавочных процентов, и за страховку каждый месяц платить надо, умолчал. Паразит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.