Карина Вальц
Злой рок

Пролог

Все началось с обычного эмейла.

Люди ежедневно получают не меньше десятка различных посланий по электронной почте, и я не исключение: рассылки, реклама и другой спам ежедневно попадают на мой ящик. Но то письмо оказалось странным. Особенным.

«Теперь твоя очередь»

Ни подписи, ни каких-либо других намеков, поясняющих, в какую такую очередь я попала. Ничего. Только два эмодзи-смайлика в конце и один прикрепленный файл в формате jpg. Фотография или картинка, что-то вроде того. И я не хотела ее открывать, я правда не собиралась этого делать, у меня стойкая аллергия на любые странности. Но вот палец завис над значком отправленного мне файла, а взгляд уперся в смайлики – пистолет и подмигивающую рожицу – и я легко коснулась экрана айпада. В одно мгновение файл загрузился, а недоумение мое лишь возросло.

Прислали мне фотографию, без сомнений. На ней обычный лист формата А4 с еще одной надписью «HI, GLORY!». Привет, слава. Или привет, триумф. Написано жирным черным маркером от руки, слово «glory» яростно подчеркнуто целых два раза, а над буквой «i» вместо точки красуется небрежное, выведенное с яростью и нетерпением, сердце. Кроме листа с надписью ничего не видно, разве что край стола или какой-то другой похожей на темное дерево поверхности.

Я закрыла фотографию и вновь уставилась на текст эмейла. Теперь моя очередь? Что за шутки? Зачем эти глупые смайлики и издевательское сердечко? Но стоило признать: в паре с пистолетом подмигивающая рожица смотрелась по-настоящему жутко. Все письмо целиком вызывало неприязнь с оттенком сожаления – не стоило мне открывать послание и забивать голову всякими глупостями.

Письмо я удалила. Глупый розыгрыш, на который лучше не реагировать.

О необычном эмейле мне пришлось вспомнить всего два дня спустя, когда в стремлении убить время я завернула в небольшую кофейню. Выходной день, народа вокруг предостаточно, и свободное место нашлось лишь за длинной барной стойкой, где сидели все подряд, в основном одиночки вроде меня. Я устроилась рядом с тощим парнем, на вид студентом, и взгляд мой случайно упал на экран его ноутбука.

«HI, GLORY! или новый член «Клуба 27»

Прочитанные невзначай слова метко ударили по мне, что неудивительно – то странное письмо я так и не выкинула из головы, хотя и пыталась. А тут такое совпадение! Не особо волнуясь, что подумает студент, я наклонилась поближе к ноутбуку и прочитала заголовок полностью:

«На что способны люди ради славы? HI, GLORY! или новый член «Клуба 27»

– Разрешите, я прочитаю статью? – взволнованно попросила я, указав на экран.

Парень ответил недоуменным взглядом, но все равно развернул ноутбук экраном ко мне:

– Читайте, мне как раз надо сходить забрать заказ. Только вкладку не закрывайте, я сам еще не все пролистал.

Он ушел, а я бросилась изучать текст. Смысл напечатанных кем-то слов доходил до меня с трудом, приходилось перечитывать едва ли не каждую строчку.

«В четверг, 5 сентября, в номере гостиничного отеля в Мюнхене было найдено тело известного музыканта, вокалиста группы He Wants Glory 1 , Марка Вера. 27-ми летний рок-исполнитель ушел из жизни за неделю до своего дня рождения, 12 сентября музыканту должно было исполниться двадцать восемь лет.

Тело артиста в спальне его номера нашла горничная, она же вызвала скорую и полицию. Члены коллектива He Wants Glory отказались комментировать произошедшее, но источник, близкий к группе, сообщил, что музыканты в шоке от случившегося и скорбят по фронтмену. Планы группы были расписаны на месяцы вперед, музыкантов ждал мировой тур в поддержку нового альбома, выпущенного в прошлом месяце. Ничто не указывало на депрессию вокалиста или его желание уйти из жизни добровольно, за несколько часов до смерти Вер дал свое последнее интервью, которое можно посмотреть по ссылке «…»

За ссылкой шли скрины из того самого интервью и несколько фотографий Марка: вот он на сцене с микрофоном в руке, вот он сидит на кресле в какой-то студии и демонстрирует «козу» в камеру, вот он дружески приобнял высокого блондина с отросшими до плеч волосами.

Фотографии я не особо рассматривала, пролистала вниз до следующей порции текста.

«Первой и самой очевидной причиной смерти фронтмена рассматривалась передозировка наркотическими веществами, Марк Вер страдал от многолетней зависимости и являлся частым гостем реабилитационных клиник (ссылка на статью об истории болезни вокалиста). Но инсайдеры сообщают, что о передозировке не может идти и речи, стоит дождаться официального заявления полиции, и тогда многое прояснится»

Дальше – информация об обновлении статьи, появились новые данные.

«Многочисленным фанатам оставалось только догадываться, что же случилось с Марком Вером в номере мюнхенского отеля, но несколько часов назад появились неожиданные подробности: вокалист оставил прощальную записку и есть вероятность, что Вер мог уйти из жизни по собственной воле. Полиция отказалась привести дословный текст предсмертного письма знаменитости, ссылаясь на конфиденциальность, но наш источник выяснил, как именно Марк Вер попрощался с миром.

«Привет, популярность!»

Последние слова музыканта породили множество теорий среди его фанатов, но точного объяснения пока нет. Официального заявления от членов группы He Wants Glory так же на данный момент не поступало.

Известно, что похороны Марка Вера пройдут в его родном городе в России. Мероприятие планируется открытым и фанатам позволят попрощаться с любимым исполнителем…»

От чтения пришлось отвлечься – вернулся хозяин ноутбука, держа в руках сразу две кружки кофе.

– Держите, бариста сказал, это ваш.

Я поблагодарила парня, едва ли не залпом выпила горячий напиток и поспешила на улицу. Затем поняла, что забыла телефон в кофейне – пришлось возвращаться. К счастью, никто не успел позариться на мой гаджет и я, наконец, смогла открыть почту. Полученное два дня назад письмо я удалила, но в корзине оно должно было сохраниться…

И мне повезло – письмо нашлось среди множества удаленных за прошедшую неделю посланий. На этот раз и текст, и фотографию, и даже дурацкие вставленные на фото смайлики я разглядела внимательно. Не упустила и имя отправителя – а это некий markusver@glory.com. Итак, что мы имеем? Имя отправителя уж как-то слишком похоже на почту Марка Вера или прямой намек на нее, его прощальное письмо, если верить прессе, напоминает присланную мне фотографию, а добавленный к тексту пистолет… Марк Вер вполне мог застрелиться, раз уж о передозировке речи не идет. Но перед этим Марк зачем-то отправил мне сообщение, написав «ты следующая».

Или это сделал вовсе не Марк Вер?

Глава 1. Don't cry

Похороны Марка все же сделали закрытыми. С самого утра территорию Взморьевского кладбища надежно отгородили от посторонних, коих собралось немало – тысячи человек приехали проводить в последний путь яркого и неоднозначного человека, который решил покинуть этот мир очень рано. И я оказалась посреди всей этой толпы, держа в руках две жалкие красные розы – банально, но я и не стремилась выделиться из массы скорбящих людей.

Примерно час назад на территорию кладбища заехали три черные машины: два легковых Мерседеса и блестящий катафалк. К самим похоронам допустили лишь самых близких для Марка Вера людей, остальным же полагалось попрощаться с кумиром позже, в порядке очереди и под присмотром охраны. Похоже, за возможность подойти к его могиле в день похорон в прессе и окрестили это мероприятие «открытым». Довольно разумное решение – дать фанатам попрощаться с кумиром и позволить сделать это вот так просто, ведь преданные поклонники все равно нашли бы способ проникнуть на территорию кладбища. Теперь же они стояли за оградой и смиренно ждали возможности сказать последнее «прощай».

Сентябрь только начался и обещал быть очень теплым, но именно в день похорон погода больше походила на ноябрь. Раздражающий, серый и дождливый ноябрь. Небо своим цветом напоминало кадр из черно-белого фильма, а воздух казался тяжелым, влажным и ледяным, он обжигал легкие изнутри при каждом вдохе, делал больно. Идеальная похоронная погода, для такого мероприятия больше годится дождливая серость, чем яркий солнечный день. Серые лица, мрачные темные фигуры – все сливалось в одно смазанное пятно, и почему-то казалось, что происходящее нереально. Зыбкий сон, увиденный дождливым утром, и все вокруг выглядит таким нечетким, потому что сны забываются, стоит проснуться.

Но не сегодня. Бесцветные лица, серые облака, глупые розы в моих руках, черные машины и катафалк – все это реальность.

Марк Вер был молодым музыкантом, как и все члены его группы. Прославились они тоже относительно недавно, всего-то лет пять-семь назад, потому и аудитория у них была соответствующая – юные девушки и парни, бунтующие подростки и совсем еще маленькие девчонки, которые слушали не песни, а скорее смотрели на Марка и обожали его как умели: от всей души, ревностно и страстно, не зная, что стоит ценить прежде всего – хрипловатый пробирающий до костей вокал, или смазливое мальчишечье лицо. Выбор чаще падал на второе. Девчонок-поклонниц у Вера было предостаточно. Примерно такая публика и собралась на похоронах, взглядом я часто натыкалась на совсем юные физиономии с потекшей тушью и безумным потерянным видом. Наверное, в нежном возрасте и впрямь нелегко терять кумира, далекого, но все равно как будто родного.

Еще одна отличительная черта похорон Марка Вера – это люди с фото-аппаратурой. Вспышки без преувеличения мелькали со всех сторон, озаряя окружающую серость резкими белыми бликами. Понятия не имею, что снимали эти безумцы. Скорбящих девчонок и парней? Дождливую серость? Разбитый асфальт на перекрытой парковочной зоне?

Потихоньку охрана начала стягивать народ подальше от главных ворот. Пока все послушно отходили назад, я начала медленно пробираться сквозь толпу вперед, чтобы стоять в первых рядах. Хотелось посмотреть, что нас ждет. Кстати, такой умной оказалась не я одна и вскоре охранникам пришлось попросту оцепить значительную часть широкой дороги и отгородить людей от выезда. Мне досталось место во втором ряду, сразу за пронырливым пареньком в черной вязаной шапке и с готовым к сьемке айфоном в руках.

Вскоре стало ясно, к чему вся эта суета – ворота кладбища открылись, чтобы выпустить те самые черные машины. Легковушки лихо вырулили на дорогу и быстро скрылись за поворотом. Катафалк притормозил. Дверь открылась и на улицу выбралась заметная троица – коллеги Марка Вера, члены его группы.

В интернете можно найти очень много информации о близких Вера и о его коллективе. К примеру, легко узнать, что блондин с серьезными глазами и мужественно-правильными чертами лица – Роман Калинин, лучший друг Марка Вера. Парни знали друг друга едва ли не с пеленок и играть начинали вместе, за плечами у них целая история. Стоящий справа высокий бородатый тип – Михаил Щевелев, основной дуэт он тоже знал много лет. У Михаила репутация нелюдимого молчуна, и внешность его это легко подтверждала: суровый взгляд из под темных нахмуренных бровей, напряженная поза, которую можно было бы списать на нелегкий день и нежелание здесь находиться, если бы парень не выглядел так постоянно. Из-за внушительного роста и некоторой косматости он напомнил мне угрюмую и очень пугающую версию великана-людоеда. Рядом с Щевелевым совсем терялся невысокий молодой паренек – он присоединился к группе относительно недавно, поначалу исполняя обязанности сессионного музыканта, но настолько удачно влился в коллектив, что быстро стал его частью. Он американец и зовут его Дэвин Родер. Он заменил бас-гитариста, который покинул группу несколько лет назад.

Стоило парням появиться перед толпой, как защелкали вспышки, народ заволновался. Парень в вязаной шапке включил режим видеозаписи. Заплаканная девочка, на вид которой не дашь больше тринадцати, попыталась вырваться вперед, но была задержана бдительной охраной. Кто-то кричал, кто-то всхлипывал и звал музыкантов по имени. Кто-то спрашивал, что случилось с Марком и обвинял парней в произошедшем. Особенно доставалось Роману Калинину: как он мог не доглядеть? Как мог оставить друга в беде, не вмешаться вовремя? Некоторые трагично выражали соболезнования, но крики с обвинениями звучали куда чаще, яростнее и громче.

Бывшие коллеги Марка смотрели на происходящее с пустыми невыразительными лицами, разве что на лице Дэвина Родера держалась фальшиво-вежливая маска. Подождав, пока гул немного утихнет, вперед выступил Роман Калинин. Он выглядел спокойным, будто все услышанное его не задело, хотя он мог просто не обратить внимания на все, что кричали из толпы. Или за те несколько дней, что прошли со смерти Марка, Калинин наслушался обвинений похуже. Но набрался смелости, чтобы сегодня нарушить молчание и хоть что-то сказать фанатам группы.

Быстрым взглядом музыкант пробежался по толпе, не останавливаясь ни на ком конкретно, и заговорил:

– Первое, что я хочу сказать в этот ужасный для нас всех день – спасибо. Спасибо вам всем. От лица нашего коллектива я выражаю благодарность за поддержку, которую вы нам оказывали и оказываете. Это много значит для каждого из нас и это много значит для Марка. Спасибо каждому, кто сегодня сюда пришел, мы это ценим. Все вы сможете сказать «прощай» лично Марку, он… – Роман запнулся и отвернулся, смотря куда-то в сторону ворот. Вспышки камер замелькали с утроенной частотой, желая запечатлеть нелегкий для парня момент.

Калинин тяжело вздохнул и, тряхнув головой, продолжил:

– Да уж, нелегко это все. Погода плачет вместе с нами, ага? – он натянуто улыбнулся. Американец Дэвин Родер положил руку ему на плечо и легонько его сжал. Калинин едва заметно кивнул и заговорил вновь: – Я надеюсь, вы нас поймете: сейчас мы не готовы делать другие заявления. Мы обязательно расскажем все, когда придет время, когда полиция закончит расследование, а сейчас просим сохранить за нами право на личную жизнь. Каждый хочет оплакать Марка, не лишайте нас этого права. Спасибо еще раз.

Поняв, что больше музыканты ничего не скажут, народ опять заволновался. Со всех сторон посыпались вопросы:

– Рома, Рома, ты знал, что Марк собирается покончить с собой?

– Где ты был, Калинин? Почему Марк оказался в Мюнхене один?

– Марк принимал наркотики перед смертью?

– Правда, что Марка бросила невеста? Он спал с твоей женой?

– Правда, что Марк так и не пережил смерть Глеба?

– Марк стрелял в себя? Это правда? Скажите, Роман…

Со всех сторон летели самые разные комментарии, от некоторых стало тошно даже мне. Не представляю, что чувствовал Калинин, слушая все это.

Музыканты ничего более комментировать не стали, быстро забрались в машину и отбыли в неизвестном направлении. Пришедших попрощаться фанатов выстроили в очередь и мне повезло – я оказалась впереди, не пришлось несколько часов стоять под мелким дождем и смотреть на несчастных девчонок. К могиле подпускали по пять человек, деятельная девушка с короткой стрижкой и в черном длинном пуховике (что предусмотрительно, учитывая погоду) объяснила, что каждому дается минута на прощание.

Толком не зная, как использовать выделенное время, я подошла к свежей могиле, положила принесенные розы в общую кучу и под присмотром скучающего охранника сказала:

– Прощай, Марк.

До машины я добиралась довольно долго – для начала пришлось обойти всю эту невероятно большую толпу, и только потом мне удалось выйти на основную дорогу. Небо угрожающе темнело с каждой минутой, а дождь из мелкого постепенно грозил превратиться в настоящий ливень. Возможно, погода и в самом деле плакала по Марку – кто знает?

Он без сомнений был яркой личностью.

Промокнуть как следует мне не позволила компания ребятишек – две девчушки лет шестнадцати в одинаковых синих дождевиках и с ними парень чуть постарше, в руке он держал черный зонт. Они нагнали меня по пути и молча побрели рядом, а парень без лишних слов поделился своим зонтом. Общее горе объединяет.

– Вы тоже идете в поселок? – Поинтересовалась одна из девчонок, шмыгнув покрасневшим на холоде носом. – Мы вот решили, что в автобусы не запихнуться, лучше пройтись до поселка и уехать оттуда на попутке или маршрутке какой-нибудь. Правда, погода подвела, с ума сойдешь, пока до ближайшей остановки дотащишься…

– Небо плачет по Марку, – прошептала ее подруга. Думаю, слова Романа Калинина теперь будут повторять все, в том числе и пресса, ведь с погодой и впрямь творились странности.

– Завтра вы сами будете плакать, когда с температурой сляжете, – пробубнил парень. – Так и знал, не стоило сюда ехать…

– Дурак ты, Димочка! Ясно же – с температурой мы сможем пропустить школу! Или приехать сюда еще раз. Завтра и людей будет поменьше, а то мы толком ничего ему сказать не успели… как вообще можно попрощаться за минуту с таким великим человеком?! Как с ним вообще можно попрощаться?

– Никуда вы завтра не поедете, даже не мечтайте! – сурово нахмурился Димочка. – Сейчас бы до дома добраться, не то что завтра!

– Если вам до города, могу подбросить, – предложила я.

– Правда? – обрадовалась девчонка, которая обозвала Димочку дураком, но подруга ткнула ее локтем в бок. – То есть, ну мы типа не знаем. Неудобно это.

– Вам решать. – Настаивать и тащить ребят в машину силой я не собиралась. Правда, еще неизвестно, что опаснее – сесть в машину к хрупкой молодой девушке или идти по безлюдной обочине под проливным дождем, да еще по соседству с темным перелеском. А потом ловить попутку. Как по мне, тянет на рискованное приключение.

Девчонки принялись шептаться, постоянно оглядываясь на меня и моего угрюмого спутника с зонтом и явно оценивали предполагаемую угрозу. Я же мечтала поскорее оказаться в машине и сетовала, что подъехать ближе к кладбищу не получилось, раз дорога была перекрыта. Но с другой стороны, большая удача, что я успела вовремя разжиться машиной, иначе пришлось бы ждать такси неизвестно сколько. Хотя бы этого сомнительного удовольствия удалось избежать.

Мы вывернули на дорогу, где охочие до похорон граждане побросали автомобили. К счастью, мою арендованную красавицу никто не заблокировал и проблем с выездом не предвиделось. Это даже удивило. Девчонки пришли к выводу, что путешествие на машине им подходит больше, чем беготня по поселку под дождем, и дружно забрались на заднее сидение, усадив Димочку в середину. Я врубила обогрев на полную мощность и лихо вырулила на дорогу, не очень удачно обрызгав грязью соседние авто.

Навигатор утверждал, что ехать придется почти час и на въезде в город нас ожидает пробка, о чем я и сообщила попутчикам.

– Как дождь, так апокалипсис на дорогах начинается, – угрюмо буркнул парень, напомнив древнего дедушку.

– Да не бурчи т-ты! М-мы же не торопимся, – дрожа от холода, осадила его девчонка, все та же, что охотно общалась со мной и до этого. Вот и сейчас она молчать не стала: – С-спасибо, что взяла нас, у-у тебя здесь так тепло. И машина т-такая красивая… т-твоя?

– Нет, я взяла ее в прокат в аэропорту.

– З-значит ты из другого города сюда прилетела? К-круто. Походу, ты его очень любила… ну, М-марка. Я тоже его любила и прилетела бы куда у-угодно, вот только мамка бы меня вряд ли куда пустила, она и насчет Взморья-то п-психовала целых два дня, а ведь это в каком-то получасе езды! Вот, брата мне п-подсунула… я, кстати, К-катя! А это Машка, мы с ней на концерте «глориков» встретились, а потом узнали, что живем на соседних улицах! – указала она на свою подругу. – Крутяк, да? Теперь мы лучшие подруги и я хочу в ее школу перевестись! Ну и это брат мой, Д-дима.

– Алиса, – я улыбнулась в зеркало заднего вида.

– Крутое имя. Я вот хотела, чтобы мамка меня Анжеликой назвала, а она м-меня Катькой… эх!

– Катя тоже звучит отлично.

– Предки так же гг-оворят. Но как по мне – Анжелика намного лучше.

Не зная, что тут еще сказать, я опять улыбнулась и сосредоточилась на дороге. Но Катерина тему для разговора нашла быстро:

– К-как думаешь, он… Марк и в реале… того? Это так ужасно! – девчонка жалобно всхлипнула и положила голову на плечо брата, который еще совсем недавно считался дураком и ворчуном. – Не представляю, как теперь жить без Марка! Его голос был таким неповторимым, а сам он таким красивым!

– Самым красивым, – поддакнула Маша.

– Ни на кого не похожим!

– Уникальным!

С ними не поспоришь – Марк Вер, или Марк Аверин – а так в реальности звали погибшего музыканта – был и вправду неординарной личностью. И дело не только во внешности, хотя и она свою роль, безусловно, играла. Марк выглядел смазливым до невозможности, лицо его никому не пришло бы в голову назвать мужественным, мягкие черты, подростковая округлость и вечный блеск в глазах придавали Марку вид мальчишки-сорванца, из тех, что постоянно балуются и шкодят, но все равно вызывают лишь улыбку. На Марка хотелось смотреть, его яркая мимика притягивала взгляд, даже если такие мужчины-подростки без намека на брутальность совсем не в твоем вкусе. Даже когда Марк гримасничал, все его «рожицы» получались привлекательными и заставляли фанаток пищать от восторга. Вы знаете много человек, способных на такое? Вот и я нет. Конечно, все это притягивало молодых девчонок, у Марка за годы музыкального творчества собралась целая армия преданных фанаток. Хотя на мой взгляд, тот же Калинин был куда интереснее внешне, в нем было какое-то благородство и мужественность.

Но как я уже сказала – красивое лицо Марка лишь малая часть его привлекательности, в этом парне присутствовал еще и невероятный магнетизм. Искра, или целое пламя. Марка всегда очень любила камера, а он отвечал ей взаимностью – он был настоящим артистом. Шоуменом. Когда он начинал говорить, от него невозможно было отвести взгляд, а голос с хрипотцой гипнотизировал, и неважно, что за чушь он там нес. Легко представить, что творилось с фанатами, когда он начинал петь этим своим голосом. Его концерты превращались в настоящее безумие, он легко собирал самые большие залы и стадионы не только у нас, но и за рубежом. Марк был яркой звездой, уникальным голосом и потрясающим артистом. С той самой искрой, наличие которой рождает гениев, выделяет из толпы остальных талантливых людей. В Марке горел безумный огонь, и он манил к себе похуже самого коварного демона-искусителя. Вот таким был Марк Аверин. Магнитом, легко притягивающим к себе других, да так, что не оторваться. И неважно, что за этим огнем скрывалась не такая уж и простая и приятная личность.

Пока я рассуждала о Марке, мои пассажиры обсуждали произошедшее. Честно говоря, их болтовня меня развлекала, я искренне радовалась, что возвращаюсь в город не в полном одиночестве.

– Вчера я прочитала инсайд, где сказано, что наш Марки выстрелил себе в лицо. Ты читала это, Алиса? Это так ужасно и странно… я плакала, когда узнала об этом. Марк был таким невероятным, а его лицо таким красивым! Камон! Не верю, что он так поступил! Зачем?!

– Так может статья эта – липа? – задумался Дима. – В лицо стрелять и впрямь глупо. А в ваших статейках пишут одну ерунду, которой верят только всякие малолетки!

– Ничего там не напутали!

– Хорошо, не напутали. Это просто вброс, чтобы похайпиться и рейтинги поднять.

– Вечно ты вот так все очерняешь!

– А ты вечно веришь во все подряд, как будто тебе лет десять!

– А я читала про музыкальную конспирологию и теории заговора среди звезд, – неожиданно поделилась Мария, перебивая орущую друг на друга парочку, – там сказано, что многие умершие и вовсе не умерли. Курт Кобейн², например. Он страдал из-за своей популярности и решил таким образом уйти от нее. И от жены, хотя она тоже может быть участником заговора, тут мнения расходятся. Вдруг и Марк сделал так же? Все его песни такие печальные… Например, «Тень» – там он открыто говорит, что стал не тем, кем мечтал. Так грустно.

– Но Марк обожал давать концерты и любил фанатов! – возразила более эмоциональная Катя. – И вообще, выворачивающие наизнанку песни – его фишка, так он делился болью с нами! Зачем ему скрываться от популярности?

– У него могла быть другая причина.

– Какая, к примеру?

– Может, он стал свидетелем преступления. Или вступил в секту…

– Ничего себе… думаешь, он может быть жив?

– Конечно, может! Кроме Курта и Марка был еще Джим Мориссон³, который тоже может быть жив. Да и вообще много знаменитостей скрываются так от славы – инсценируют свою смерть. Это модно и круто, весь мир тебя обсуждает и гадает, что случилось, а ты такой лежишь на пляже и кайфуешь, прикинь? Или находишься под этой… программой защиты свидетелей!

В зеркале заднего вида я постоянно натыкалась на физиономию Димы – парень очень красочно закатывал глаза на каждую девчачью «теорию». Но в разговор благоразумно не лез.

– Но Марк оставил записку! – вспомнила Катя. – И вообще, он бы так с нами не поступил! Он всегда говорил: фанаты – его главная и единственная любовь в жизни.

– Ага, а что он в записке своей написал? Привет, популярность? Это только все подтверждает! – упорствовала юная поклонница конспирологии. – А на фан-страничке Марка в инстаграме уже час как висят фотки с похорон – кто-то использовал дроны и снял происходящее с воздуха. И знаете что? Марка хоронили в закрытом гробу. Это странно – мой троюродный дядька в прошлом году разбился на машине, но с лицом его что-то намутили, чтобы попрощаться и все дела.

– Ого, покажи мне фотки!

Мои пассажиры принялись разглядывать снимки с похорон и бурно обсуждать увиденное. Закрытый гроб их напугал, а похоронная процессия показалась совсем маленькой и не шикарной, а ведь хоронили звезду! Потом девчонки переключились на Калинина, приближали фото и разглядывали его лицо. И долго спорили, плакал он, или нет. Спрашивали, что думаю я, подсовывая мне фотографии. Глаза Калинина выглядели мокрыми от слез, это правда.

В тот момент я решила, что популярность ужасна. Особенно в наше время, когда сверху тебя в любой момент может снять дрон. И ведь не сказать, что HWG – звезды первого эшелона.

Пробка на въезде в город оказалась куда меньше, чем обещал навигатор, я свернула на центральную улицу и поинтересовалась, куда подбросить ребят. Ответила как всегда Катя:

– Мы на Невского живем, прямо возле больницы… ой, а ты наверняка и не знаешь, где это! Но ничего, мы все покажем! Пока езжай прямо по Московскому бульвару, там будет поворот.

– Слушаюсь.

– Мы, кстати, мимо Никольского парка поедем. Говорят, Марк и ребята выросли где-то неподалеку и в этом парке частенько тусовались. Это все было лет десять назад, но у Ритки Самойловой брат старший хорошо знал Рому, вот он и рассказал ей про парк. Хотя Ритка та еще обманщица… но парк все равно красивый, сходи, когда дождь прекратится! Мы с Машкой там частенько зависаем, но мама только с Димкой отпускает… а ты обязательно туда сгоняй, прогуляйся по знаменитым местам.

– Хорошо, – улыбнулась я.

– Алиса, а ты как думаешь, что случилось с нашим Марком? – старательно заглядывая в зеркало заднего вида, спросила конспиролог Маша.

– Не знаю. Но мне хотелось бы верить, что он жив, – ответила я. – Жив и лежит на пляже, где-то там.

– Да. Это было бы та-а-ак круто! Как в кино!

– Точно.

Девчонок я высадила на остановке возле больницы. Покинув машину, они заголосили еще больше, обсуждая жизнь и смерть Марка Вера. Легко они отвлеклись – еще недавно лили слезы, теперь вот строят теории. В последнем, кстати, я смогла бы составить им достойную конкуренцию…

Глава 2. Wake me up when september ends

Люди любят тайны. Это часть нашего существа: неизведанное – разведать, а если загадки нет вовсе, то обязательно стоит что-то придумать, создать ее, чтобы после поломать как следует голову. Именно поэтому вокруг смерти известного музыканта с каждым днем росли и множились теории, и самоубийство в итоге стало чем-то маловероятным. Просто версией полиции, а к этим господам у нас, как известно, доверия нет. Пресса гудела, не желая успокаиваться, новые скандалы все не появлялись, потому смерть Марка Вера смаковали все, от желтушного сайта со сплетнями до серьезного печатного издания с многотысячными тиражами. Расследования, давно позабытые факты и фотографии, старые теории – вся жизнь Марка Вера была вновь перемолота безжалостной машиной прессы. Некоторые подробности хотелось развидеть и стереть из памяти.

Большую часть информации я просматривала, надеясь на новые детали или официальное заявление, которое все вдруг объяснит. Не знаю, на что я рассчитывала. Возможно, это была лишь жалкая попытка остаться в стороне, надежда, что все как-то само собой наладится, но с каждым новым днем я понимала: не выйдет. Письмо будто стало моим проклятьем, я думала о нем ежедневно, ежечасно. Почему его получила именно я? Что значит «ты следующая»? Зачем оно было отправлено? В чем смысл?

Так или иначе, в прессе ответов на эти вопросы не было и быть не могло.

Зато я узнала много интересного о Марке и последних месяцах его жизни: Аверин всю свою музыкальную карьеру слыл наркоманом и дебоширом. Секс, наркотики и рок-н-ролл – эти три слова отлично описывали всю жизнь Марка. Он стал знаменитым, едва ему исполнилось двадцать, и пользовался свалившейся на голову популярностью на полную катушку. Подружки сменяли одна другую, ни одна из них не задерживалась надолго, девушки вообще походили на мираж, настолько мимолетным было их появление в жизни музыканта. С каждым годом Марк приобретал не самую лучшую репутацию, но мелькающих с завидным постоянством подружек это не останавливало, как известно, на плохих парней всегда высок спрос. А Аверин хорошим никогда не считался. За несколько лет Марк трижды умудрился загреметь в реабилитационный центр (это официальная версия, по неофициальной он и вовсе там жил), постоянно ввязывался в драки и скандалы. Один раз едва не погиб от передозировки – лучший друг Роман Калинин успел прийти на помощь и откачать вокалиста. Это случилось после концерта, в сети гуляли снимки скорой и Марка на носилках.

С Романом, кстати, у вокалиста в последнее время тоже не ладилось: поговаривали, Калинин развелся с женой, узнав о ее интрижке с Марком. Бывшая жена Калинина была то ли продюсером, то ли менеджером HWG и ситуацию комментировать отказывалась. И это только самые недавние новости, а ведь несколько лет назад группа едва не развалилась из-за ухода одного из участников, но на его место потом пришел Девин Родер, так что все в итоге наладилось. Скандал за скандалом, много лет подряд. Разобраться в подробностях, читая желтую прессу, невозможно, столько всего там понаписано.

И вот теперь Марк…

Некоторые детали его смерти все-таки всплыли, вскоре после похорон.

Горничная нашла его утром, когда пришла убираться в комнате. Табличка «не беспокоить» висела у Марка целую неделю до этого, но в то роковое утро ее не оказалось, поэтому девушка поспешила приступить к работе. Марка она нашла сразу: он лежал на спине в кабинете, вместо лица у него была кровавая каша, а рядом валялся пистолет. Горничная смогла выбраться в коридор и позвать на помощь, и только после этого девушка лишилась чувств.

Крик услышал охранник Марка Аверина, он как раз хотел проверить босса – тот не отвечал на звонки, хотя должен был явиться на интервью. Охранник в итоге и вызвал полицию. Он не заметил никаких странностей в поведении Марка Вера накануне, по его словам, Марк вел себя вполне обычно и настроение у него было веселое и позитивное. В последствии в крови охранника обнаружили следы антидепрессантов и снотворного, но тот отрицал прием любых лекарств.

И это лишь первая из многих странностей, окружающих смерть Марка Аверина.

Второй странностью стал выстрел в лицо, это широко обсуждалось в прессе. Потому что сразу возникает вопрос: а что, если?… И, хотя полиция почти сразу опровергла любые домыслы на эту тему, заявив, что найденный в мюнхенском отеле мужчина определенно Марк Вер, сомнения все равно оставались. Что, если…

Записка тоже оставляла много вопросов. Что значит это странное «glory»? Отсылка к названию группы, к славе и популярности, к чему-то еще? Почему он написал именно так? После самоубийства Марка Вера продажи последнего альбома группы выросли на сотни процентов. Сотни процентов. Это тоже стало поводом для домыслов, особенно эту тему муссировали уже любимые мной желтые издания, что славятся своей беспринципностью.

Ах да, еще осталось письмо. Письмо, письмо, письмо… Возможно, есть человек, который сможет мне помочь с некоторыми ответами.

Роман Андреевич Калинин.

Если интернет вовсю пестрил новостями и информацией о Марке Вере, вокалисте группы He Wants Glory, то о его лучшем друге сведений нашлось куда меньше, но тоже предостаточно, один скандал с женой чего стоит. Но до него… пока Вер буянил, отчаянно эпатировал публику и с завидной регулярностью бросался сомнительными высказываниями, Роман Калинин вел себя скромно, считался противоположностью вокалиста и примерным семьянином. Иностранная пресса часто звала эту парочку «Darkest & Lightest». Самый темный и самый светлый. Парни познакомились в нежном возрасте, но уже тогда Аверин знал, чем хочет заниматься в жизни и заразил Калинина увлечением. Они вместе закончили музыкальную школу, в которой познакомились с участниками своей будущей группы, но после этого пути главной пары едва не разошлись: Аверин забросил гимназию, в которой учился, все свободное время посвящая музыке и созданию группы, а вот Калинин оказался прилежным учеником и мальчиком из хорошей семьи, он даже собирался продолжить образование в Берлине, и музыку считал не одержимостью, а лишь приятным хобби. Но Марк не был бы Марком, не убеди он друга в своей идее. Или не так: в Идее. С большой буквы. Калинин забыл о Берлине и остался, несколько лет парни выступали по местным клубам, паркам и небольшим фестивалям, пока не познакомились с известным продюсером Майком Гаднером, который помог ребятам раскрутиться и заинтересовать сразу несколько крупных лейблов. С тех пор HWG успели выпустить три альбома, прокатиться по всему миру и зажечь на самых известных рок-фестивалях. Пример идеально-складной истории успеха. Обычные, но талантливые парни, случайно заметивший их крутой продюсер и легко пришедшая слава. Многие считали, что все не так просто, и группа скрывает тайну своего стремительного восхождения на рок-Олимп, но это опять лишь теории.

За несколько лет популярности Роман Калинин дал немало интервью, и в каждом он оставлял о себе весьма однозначное впечатление: крайне приятный. Всегда вежлив, спокоен и рассудителен, у него постоянно находился толковый ответ или комментарий. Где надо – пошутит, где необходимо – посочувствует, даже некорректные вопросы он сносил с любезной улыбкой, да и фальши в нем совсем не ощущалось, улыбка никогла не выглядела натянутой, а смех фальшивым. Калинин жертвовал много денег в благотворительные фонды, отремонтировал местную больницу и уговорил группу перечислить деньги с лондонского концерта на постройку приюта для животных. Этот его жест взорвал интернет – как известно, ничто не умиляет людей так же сильно, как котики. В общем, я сделала вывод, что Калинин хороший человек. Или пытается таковым казаться. И оба варианта меня устраивали – парень хотя бы для вида меня выслушает, а это уже неплохое начало.

Но это самое начало еще предстояло положить. Из неофициальных источников я знала, что Калинин вместе с остальными членами HWG собирается на время осесть в родном городе на неопределенное время. Здесь родился и вырос Марк, здесь же остались его родители, которым «жизненно необходимы поддержка, внимание и забота» – так писала пресса. И повода не верить в это я не нашла – Вер и Калинин были тесно связаны с самого детства, и, даже несмотря на мутную историю с женой и разводом, не думаю, что Роман укатит в сторону заката в поисках нового солиста для группы или решит отдохнуть от волнений на морском берегу. Он точно останется в городе. Насчет других участников HWG у меня подобной уверенности не было, американец Дэвин Родер, к примеру, вполне может удалиться в свои штаты.

В современном мире отследить передвижения одного конкретного человека очень легко, особенно если нужный тебе человек персона публичная. В свете последних событий Роман Калинин пользовался бешеной популярностью, местные усердно выискивали в толпе знакомую светлую макушку, и уже через три дня после похорон Калинин попался. На фан-страничке HWG в инстаграме всплыла фотография, кто-то заснял Калинина заходящим в местный бар «Берлога». Кстати, это заведение оказалось буквально в двух шагах от отеля, в котором остановилась я. Чем не знак судьбы?

Не теряя времени, я собралась минуты за две и едва ли не бегом покинула номер отеля. Снимок Калинина могли выложить с опозданием, или парень мог давно уже покинуть бар, который считался вполне приличным и тихим, и отправиться в место более злачное – кто знает? Не хотелось бы бегать по городу за музыкантом, мое поведение и так уже попахивало сталкерством. Собственные действия мне ничуть не нравились, но я оправдывала их острой необходимостью.

На входе в «Берлогу» я прошла жесткий фейс-контроль, пришлось показать охраннику паспорт (как оказалось, инстаграм отслеживала не я одна и «Берлогу» успела осадить кучка совсем юных особ) и пройти настоящий досмотр. После меня встретила очень вежливая девушка, которая объяснила, что разместиться возможно в основном зале, в зоне для некурящих, либо уединиться в одной из приватных комнат. Клиентом я оказалась дотошным и вместе с девушкой прогулялась по общим залам, внимательно вглядываясь в лица клиентов. Потом попросила девушку показать приватные комнаты, но получила отказ – на сегодня там все занято. Возможно, занято как раз Калининым, раз его светлой макушки в общих залах не оказалось. Интересно, если я спрошу об этом девушку, она выгонит меня сразу или позовет охрану? Конечно, договориться с ней я могу, ведь есть универсальный способ, мне доступный, но суровый взгляд и недовольно поджатые губы сотрудницы бара заставили отступить.

– Меня устроит основной зал, – в итоге вынесла я вердикт. Девушка не без облегчения усадила меня за внушительный деревянный стол возле окна и пообещала позвать официанта.

Подошедший вскоре паренек с бэйджем «Павел» понравился мне с первого взгляда. Он выглядел типичным студентом на подработке, худеньким и немного печальным, а слегка висящая на нем белая рубашка невероятным образом подчеркивала и то, и другое. Правда, увидев меня, парень заметно расцвел и даже плечи расправил, а печаль бесследно исчезла с его юной симпатичной физиономии.

– Добрый день. Вы будете ужинать в одиночестве? Могу я сразу предложить вам напитки?

– Напитки? Я бы не отказалась от кофе, но у меня есть важное дело. Примерно евро… скажем, на сто? – я вопросительно взглянула на явно ошалевшего официанта.

– Я… я не понимаю.

– Совсем недавно к вам зашел знаменитый гость. Я хочу знать, где его искать и готова заплатить за эти самые знания.

– Но…

– Сто евро – это хорошие деньги, парень, никто больше тебе не предложит. Соглашайся. Если что – о твоей причастности буду молчать как рыба, – я широко улыбнулась и вытащила наличность, продемонстрировав ее шокированному бедолаге. Раньше таких предложений он явно не получал, но вид денег подействовал на него благотворно – он довольно быстро взял себя в руки и кивнул:

– Одну минуту.

Он ушел, а я понадеялась, что с напором не переборщила – мало ли, приведет сейчас охрану. Вдруг он из особо честных и в деньгах не нуждающихся? Я слышала, и такое бывает. Но мне повезло – вскоре официант вернулся и заговорщицки шепнул:

– Деньги положите в меню и отдайте его мне.

Подавив улыбку, я сделала как сказано и получила информацию:

– Идете в сторону туалета, там будет два коридора. Повернете направо, там у нас вип-зона. Охранник часто отлучается, когда уйдет в следующий раз я дам вам знать. Нужного человека вы найдете там, третья дверь слева. Все, я вам ничего не говорил! – он испуганно огляделся и, комично повысив голос, поинтересовался: – Значит, вы закажете кофе?

– Черный, пожалуйста! – так же громко ответила я, чтобы подыграть, и уже тише спросила: – А он там один?

Парень покачал головой и ушел. Думаю, моя затея ему не особо нравилась и он очень переживал – а ну как я выкину что-нибудь этакое? Нападу на знаменитость, к примеру. Но меркантильный интерес, как известно, нынче двигает прогресс, потому волноваться он может сколько угодно. Получил деньги – отвечай за последствия.

Поскучав минут пять, я получила заказанный кофе и приготовилась к томительному ожиданию. Но очень скоро Павел вышел в зал и резко махнул в сторону коридора. Кажется, мне пора. Улыбнувшись нервному сообщнику, я поднялась и отправилась в сторону туалетов, а в коридоре свернула направо, как и было велено. К счастью, на пути я никого не встретила и до вип-зоны добралась за рекордные две секунды. Повернула ручку нужной мне двери и через мгновение оказалась в затемненном помещении с внушительным деревянным столом, окруженном диванами. Над столом на кирпичной стене висел плоский телевизор, транслируя футбольный матч бундеслиги, а возле стола в полном одиночестве валялся Роман Калинин, облаченный в черные джинсы и серую мятую футболку. Удручающая картина. На столе я заметила недопитую бутылку виски и два стакана, пепельницу с кучей сигарет и гору нетронутой еды. В помещении витал сладковатый аромат, который ни с чем не спутать. Просто замечательно.

Заперев на всякий случай дверь, подошла к Калинину.

– Интересно, что мне с тобой делать? – вздохнула я и наклонилась к музыканту: вроде бы жив. Протянув руку, осторожно потрясла его за плечо. Калинин тут же распахнул глаза и этим напугал меня чуть ли не до полусмерти – я-то готовилась трясти его еще минут двадцать как минимум. Похоже, не в такой уж он был и отключке, прилег человек на пол отдохнуть.

Калинин усиленно поморгал и немного неуклюже сел, прислонившись спиной к стене. Уронил голову вперед, пробормотал что-то непонятное и наконец уставился на меня. Дабы не напрягать человека и не заставлять его пялиться наверх, я присела напротив и поздоровалась:

– Привет.

И ответ получила лишь замутненный взгляд красных глаз.

Выглядел парень так себе, если честно: светлые отросшие почти до плеч волосы в полном беспорядке и больше похожи на грязную вонючую паклю; глаза мутные, запавшие и с темными усталыми тенями внизу, это глаза человека, который не спал несколько суток; лицо бледное и лихорадочно-больное, при тусклом освещении оно выглядело светлым пугающим пятном. Передо мной был человек, который вполне мог сниматься в фильме ужасов без грима, настолько плохо он выглядел.

Вместо того, чтобы убраться поскорее прочь, пока меня не заметили, я осталась, все так же сидя напротив. Калинин продолжал молчать, но взгляд не отвел ни на мгновение. Неприятное чувство, так и хотелось попросить его отвернуться.

– Чего тебе? – наконец пробормотал он. Прозвучало пьяно и не слишком любезно, но это лучше, чем гробовое молчание и болезненный пугающий взгляд.

Логично рассудив, что вываливать на него цель визита прямо сейчас – мартышкин труд, я ограничилась простым:

– Сегодня вы это вряд ли узнаете.

– А мне пофигу.

– Вижу. Что ж, на этом моменте я бы сказала «счастливо оставаться», но раздавать взятки официантам бесконечно не очень хочу. Так что заранее извиняюсь. – Я улыбнулась Калинину, в этот раз даже не вздрогнув от его вида, и поднялась. У входа висела черная куртка, к ней я и направилась. Быстрый осмотр карманов принес мне приз – новенький айфон. Конечно, с паролем, но, к моему счастью, лицо айфон тоже считывал.

Калинин наблюдал за моими действиями с заметным интересом, приподняв одну бровь.

– Мы совсем скоро попрощаемся, – пообещала я. – Вам надо только повернуть голову сюда, – я поднесла экран поближе к лицу парня. Роман ничуть не возражал и послушно посмотрел в камеру, хотя его помощь оказалась бесполезна – айфон отказался признать хозяина. Вторая и третья попытки тоже провалились.

– Да ты издеваешься! – пробормотала я, не веря в такую подставу. – У него же обычные синяки под глазами, а не пластика лица! Бесполезная железяка…

Может, это не его айфон? Официант Павел говорил, что Калинин коротает вечер в чьей-то компании. Я еще раз огляделась: куртка у входа точно всего одна, значит, спутник Романа вышел. Непонятно только, временно, или насовсем. Хотя кто оставит товарища в подобном состоянии в каком-то непонятном баре? Не похоже, что Калинин в силах вызвать себе такси. Или встать на ноги.

Разговор он тоже поддерживал так себе, мне так и не удалось выяснить, его ли это телефон, а уж выбить пароль и подавно. Странный взгляд и улыбка Моны Лизы начали раздражать.

Я обыскала комнату еще раз, но другого телефона не обнаружила. Значит, айфон все-таки Калининский, просто он тоже в шоке от внешнего вида владельца.

– Давай попробуем еще раз, – я снова присела рядом с Романом и направила на него экран. Безуспешно. С отпечатком пальца было бы проще.

Пока я раздумывала, как бы себе помочь, Калинин пришел в движение: приподнял пятую точку и выудил из заднего кармана смятую пачку сигарет. Дрожащей рукой он поднес сигарету к губам и кое-как прикурил. Под моим взглядом закашлялся и выронил сигарету на пол, что его ничуть не смутило, он прикурил другую. Его руки все так же тряслись, а я с тоской думала о возможном пожаре. Но Романа подобные мысли явно не беспокоили, он с наслаждением выпустил дым перед собой и прикрыл глаза.

Итак, у меня два выхода: оставить парня здесь, и пусть местная администрация сама тушит возможные пожары и думает, что делать с телом клиента, или… или забрать Калинина с собой. А что? Он все равно мало что соображает, но ведь завтра должен очухаться. И мне не придется выслеживать его в инстаграме и пытаться добыть личный номер, у меня будет сам Калинин, целый и почти невредимый. А утром я вывалю на него все, что знаю, и уберусь подальше со спокойной душой. А он пусть страдает от похмелья и ломает голову, как и что. Его друг, его письмо, его проблемы. Не мои.

Я и так сделала слишком много: прилетела в другой город, выследила аверинского друга, и сейчас… нет, это определенно не похищение. Это логичный выход из ситуации.

– Идти можете? – вежливо спросила я. – Тут недалеко.

– У меня, кажется, глюки, – ответил Роман, прежде чем закурить еще одну сигарету.

– Так бывает, когда пичкаешь себя всякой дрянью.

Когда я чуть ранее обыскивала комнату, на глаза мне попадалась кнопка вызова официанта. Ей я и воспользовалась. Уже через минуту прибежала хрупкая девушка и буднично поинтересовалась, что мы желаем. На меня она глянула с подозрением, но, так как Калинин сидел рядом и недовольным не выглядел, девушка решила, что мое присутствие здесь желанно.

– Можете позвать Павла? – улыбнулась я. – И пусть он принесет счет.

– Счет уже закрыт. Сейчас я проверю, на месте ли Павел, и сразу пришлю его к вам, – вежливо ответила официантка и удалилась без лишних вопросов.

Время тянулось ужасно долго. От едкого дыма болели глаза. Несколько раз я отнимала сигареты у Калинина, в конце концов пришлось изъять всю пачку. Все попытки поставить музыканта на ноги и вывести его из бара своими силами пошли прахом, Роман отказывался подниматься и вообще двигаться. Вроде бы и в сознании, но безучастен к происходящему. Уж не знаю, что он такое принял, но вряд ли это только марихуана, которой так несло в комнате, слишком сногсшибательный эффект.

И больше всего я злилась не на вялого Калинина, а на человека, который был здесь и ушел, бросив Романа в одиночестве в непростой для него день. День, когда Марк Аверин должен был праздновать, беззаботно отмечать свои двадцать восемь. Но теперь ему всегда будет только двадцать семь, и в следующем году, и через год. И почему Калинин остался один, без присмотра? Мало ли что он мог натворить. Прецеденты ведь были.

Наконец, Павел появился. Увидев меня на полу рядом с Калининым, парень отчетливо ойкнул, поспешил зайти и закрыть за собой дверь.

– Вы с ума сошли? Что вы с ним сделали? – зашипел он, вращая от ужаса глазами.

– Ничего. Он напился, вот и все.

– Напился?!

– Что за удивление? – не поняла я. – Это же бар, как-никак. Я пока в зале сидела, еще пяток таких же красавцев видела, и это не особо приглядываясь.

– Да, но… – Павел недоверчиво сдвинул брови и с паникой в голосе спросил: – Это ведь вы его так, да? Это вы! Господи, Господи…

– Я пробыла здесь от силы полчаса, половину из которых ждала помощи. По-твоему, у меня с собой транквилизатор?

– Транквилизатор! – глаза парня опасно закатились, он отступил назад и привалился к двери. То ли он по жизни паникер, то ли его от взятки так коробило.

– Хватит дергаться! – Я начала злиться. – Бери себя в руки, поможешь мне дотащить его до гостиницы.

– Что?! Я? Нет. Нет-нет-нет!

– Двести евро за услуги ручного таксиста. Тут недалеко, три минуты пешком. Пусть коллеги тебя прикроют.

– Умная вы, да? Нет уж, на такое я ни за какие деньги не подпишусь!

– Подпишешься, иначе расскажу твоему начальству, как сюда попала и кто мне в этом посодействовал. Давай, не стой столбом – помоги мне его поднять. Ну же!

– Господи, Господи… так и знал, что нельзя брать взятки. Никогда! Все начинается с малого… Что вы с ним собираетесь сделать?! – судя по визгливому тону, Павел представлял себе подвал Конструктора со всей гаммой оттенков серого, не меньше.

– Хорошо, что ты выучил урок, – порадовалась я. – А теперь прекращай испытывать мое терпение и поднимай тело!

Павел всхлипнул, но поспешил мне на помощь. Его испуг пошел нам всем на пользу: практически в одиночку и без особых усилий парень поднял довольно крупного и высокого Калинина на ноги. Роман смерил меня загадочным взглядом, что у него в этот момент крутилось в голове известно только ему одному. Хотя… он же бормотал что-то про глюки, возможно, рядом со мной в его воображении порхали волшебные алко-феи.

– Перебирайте ногами, – строго обратилась я к Калинину. – Павел не железный.

Мою заботу никто не оценил, Павел опять всхлипнул и пробурчал что-то об издевательствах, взятках и жизненных ошибках. Впечатлительный малый. Я прихватила куртку Романа и шапку, что валялась на столе. Куртку оставила у себя, а вот шапку надела на музыканта, спрятав под нее приметные грязные локоны.

Мы покинули бар через кухню и до отеля добрались без особых приключений. Редкие прохожие даже не смотрели в нашу сторону, подвыпившим парнем нынче никого не удивить. У главного входа мы с Павлом распрощались, подняться со мной до номера он наотрез отказался, волнуясь за сохранность жизни, и даже денег за услуги износчика не взял, так спешил унести ноги. Никакой предпринимательской жилки у человека.

Тягать Калинина самостоятельно мне не пришлось, на помощь услужливо пришел швейцар. Правда, почему-то он пытался оттащить Романа на пятый этаж, хотя я жила на четвертом. Я поправила доброго дядьку и в конце концов почти бездыханного музыканта водрузили на мою кровать.

– Все-таки стоило его в свой номер отнести, – посетовал мой помощник, принял благодарность и удалился.

Значит, Калинин в этом же отеле живет. Обидно, что я не знала этого раньше, сколько времени бы сэкономила! Можно было просто заявиться к нему с утра пораньше, и все. Впрочем, это уже неважно, дело сделано. Убедившись, что Роман устроился со всем удобствами, я прикрыла дверь в спальню. Отыгрывать назад уже поздно, так что будем надеяться, что моя самодеятельность не выйдет мне боком.

Глава 3. Dust in the Wind

Я заказала ужин в номер и устроилась на диване с айпадом. Загрузила видеозапись – последнее интервью Марка Аверина. Примерно за полдня до смерти он посетил телестудию в Мюнхене и рассказал о новом альбоме группы и будущем концерте, который должен был состояться через неделю в TonHalle. Запись появилась в интернете только сегодня утром, и уже стала настоящим хитом с невероятным количеством просмотров. Как сказали бы мои недавние попутчики, кто-то очень удачно хайпился на чужой смерти.

С самого утра я откладывала просмотр интервью. Или отключала видео, как только на экране появлялось лицо Марка: такое сосредоточенное и серьезное, но с диковатым взглядом. В том, как он смотрел на окружающих, было что-то порочное и притягательное, как и в нем самом. Уже с первого взгляда на Марка становилось понятно: перед тобой плохой парень и он даже не собирается прикидываться другим. И… это завораживало. Взгляд Аверина – дурной, мрачный, манил к себе, как красивое зубастое растение приманивает бедную муху. И все мы понимаем, что потом случается с насекомым.

За несколько дней до смерти, прямо перед будущим концертом, Марк поменял прическу: выкрасил волосы в пепельный, почти белоснежный, блонд и выстриг короткий ежик. От этого его лицо стало еще светлее, а глаза казались запавшими черными ямами. Странный образ, ко всему прочему не подходящий Марку: его и без того щекастое лицо округлилось еще больше и стало совсем детским, но детским в стиле того мальчика из «Омена»⁴. Мальчик, несущий смерть. Возможно, такова и была задумка Аверина – кто теперь это узнает? И да, даже этот нелепый образ не лишал Марка творческого магнетизма, на него все равно хотелось смотреть. Фантастика, да и только.

Переборов желание отключить видео снова, я поставила его на паузу и на время отложила айпад. Из спальни не доносилось ни звука, но я все равно встала и тихо подкралась к двери. Калинин в полной отключке, не похоже, что он шевелился или менял позу. Ладно, хоть кто-то из нас проспит до утра.

Дверь я вновь прикрыла и вернулась на диван. Экран айпада погас, я включила его вновь. Марк Аверин смотрел на меня с заставки видео и будто посмеивался. Да уж, как тут не посмеяться: веду себя как тревожная девица из фильма ужасов. Еще немного, и начну вздрагивать от каждого шороха и заглядывать во все темные углы.

Вздрогнуть мне все же пришлось, но от стука в дверь. Прибыл заказанный ранее ужин. Я быстро поела, все еще поглядывая на экран. Дальше тянуть нет смысла, я включила запись.

– Прошло уже почти десять лет с начала вашего пути, Марк, – незамысловато начала интервью девушка. Молодая, симпатичная и без особых примет, даже глазу не за что зацепиться. Она говорила на идеальном английском, слишком идеальном, чтобы этот язык был для нее родным, что логично, раз Марк находился в Мюнхене. – Скажите, Марк, многое изменилось в вашем творчестве за это время? На следующей неделе у вас концерт, на который проданы все билеты, и это только начало мирового тура. Что вы чувствуете по этому поводу?

Камера отъехала назад и вновь сосредоточилась на Марке, он сидел напротив девушки на стандартном светлом диванчике. Позади него – кремовый нейтральный фон. Одет Аверин вполне обычно, он всегда так ходил: черные узкие джинсы с дырками на коленях, тяжелые высокие ботинки и черная майка с логотипом AC/DC⁵. На худых руках Марка виднелись татуировки, но разглядеть сами рисунки возможным не представлялось, какая-то слившаяся в темно-серое пятно непонятная масса.

– Что я чувствую по поводу тура? Радость. Возбуждение… я не знаю. Live-концерты – самая моя любимая часть работы, понимаете? Это не описать словами: новые города, новые лица, дни проносятся друг за другом, мы постоянно куда-то бежим, чем-то заняты, свободного времени не остается вообще. Сон урывками, ешь что попадется, и ты всегда нужен. Даже в самолете – несколько раз у нас были съемки и интервью прямо на борту во время перелета. В общем, расслабиться некогда, и это круто, мне нравится такая жизнь. Ни секунды на безделье и ненужные мысли.

– Вы, похоже, много работаете. А еще говорят, что музыка – это ленивая профессия.

– Кто так говорит? – с хитрым прищуром поинтересовался Аверин.

– Люди, далекие от музыки, я полагаю, – ловко выкрутилась девушка.

Марку ее ответ явно понравился и он слегка улыбнулся:

– Ну, честно говоря, в чем-то они правы, эти люди: полениться времени у нас хватает, и многие заняты посторонними проектами. Кое-кто настоящий мастер в этом деле – Ромаха, это привет тебе! – с веселой и искренней улыбкой Аверин послал воздушный поцелуй в камеру и пояснил: – Вот так всегда: я работаю за всех, интервью раздаю, а его из дома не вытащишь!

– Если бы не сегодняшняя запись в студии, чем бы вы занялись?

– Готовился бы к концерту: в новом альбоме у нас есть бонус-треки на немецком и мне постоянно кажется, что мой акцент заставит всех смеяться. Хотя мой репетитор уверен в успехе.

– Марк, вы же в Германии прямо сейчас! Мы запросто можем проверить вас перед концертом. Если не верите мне, позовем на помощь остальную нашу команду.

– Ну не знаю. Я стесняюсь, – заявил Аверин с такой наглой улыбкой, что девушка засмеялась.

– Скажите что-нибудь, Марк.

– Mit Vergnugen, Lena! Das ist sehr net von Ihnen. Sind Sie morgen frei?⁶

Акцент Марка оказался очень забавным, ведущая (Лена, как выяснилось) весело засмеялась и ответила, что завтра она свободна как ветер. Марк выдал еще с десяток забавных фраз и даже спел одну из песен Rammstain⁷ хриплым тенором. Звучало очень интересно. Думаю, песней он окончательно и бесповоротно покорил Лену, на лице ведущей расцвела широкая улыбка.

– Честно говоря, вам удалось меня удивить, Марк.

– Теперь ваша очередь: скажите что-нибудь по-русски, – в глазах Марка мелькнул веселый дьявольский огонек, он наклонился вперед к девушке, ожидая ответа.

– Я могу. – Лена нахмурила брови и по слогам выдавила: – Спа-сьи-ба.

– И это все?! – Аверин картинно откинулся назад и закатил глаза: – Так не пойдет. Если это все, то я ухожу из вашей студии!

– Но…

– Но делать я этого не хочу, так что придется мне вам помочь! Научить парочке фраз.

– Вы меня уговорили, – засмеялась Лена. О, этот блеск в женских глазах распознать легко: она попалась на удочку Марка. Легко и просто, он ее покорил, даже со своей дурацкой прической, худым тельцем и видом оменского мальчишки. Харизма Марка была больше него самого.

– Итак, повторяйте: я обещаю…

– Йа обь-е-щьяю…

– Свидание Марку Веру!

– Свьи-да-ньие Марку Веру? Ха! И что я только что повторила?

– Не скажу. Но вы же не из тех, кто отказывается от своих слов, верно? – Марк повернулся и подмигнул в камеру: – Жаль, у вас тут ценз, иначе мы бы углубились в изучение русского.

– О, Марк, вы такой забавный. – ведущая покраснела как помидор, чем окончательно подняла настроение Аверину.

Марк и Лена вместе посмеялись над ее русским, она попыталась вызнать, что такого успела пообещать, Марк сыпал шутками и они вполне весело проводили время. Большое достижение, учитывая, что Марк частенько выкидывал номера и запарывал интервью. Возможно… возможно, он знал: это последнее, что увидит мир.

Но, когда я смотрела на живого и вполне веселого Марка, в это не верила. Слишком расслабленным и счастливым казался музыкант. Разве может человек шутить и улыбаться, клеиться к девушке Лене, петь песни на забавном немецком, а через два дня выстрелить себе в голову?

Не знаю.

Просто не знаю.

– Ваш последний альбом сильно отличается от двух предыдущих, – увела беседу в другое русло Лена. – В нем меньше гранжа, что совсем не характерно для He Wants Glory. Это намеренное изменение стиля?

– Это нежелание стоять на месте. – Марк закинул ногу на ногу, скорчил забавную «ну что поделать» рожицу и пояснил: – Понимаете, мне не нравится вся эта заморозка во времени: один успешный альбом, и все – до конца жизни ты как заведенный повторяешь успех, поешь одни и те же песни, или очень на них похожие. Так и запутаться недолго, стать заложником одной надоедливой мелодии. Может, это и неплохо, но… я меняюсь, жизнь вокруг тоже, так пусть и музыка не стоит на месте, мне в кайф пробовать новые жанры, красить волосы и менять образы… петь на немецком, – он весело подмигнул Лене. – Такие трансформации – это хорошо, особенно если ты на такое способен. Надеюсь, фаны оценят наши старания.

– Много обновлений в группу принес и Девин Родер.

– Дэв? Да, он крутой чувак, настоящий трудоголик и фанат своего дела. Серьезно – этого парня мы взяли не зря. Он думает о новом альбоме сразу после выпуска предыдущего и постоянно пишет новые песни, сочиняет музыку, даже костюмы к новому туру «The Light Inside You» частично придумал он, вместе с Ромахой. Дэв – большой талант, за ним наше будущее. Я редко благодарю его за проделанную работу, и вот мой шанс – сделать это через красивую девушку Лену.

– Судя по всему, вы хорошо сработались с новым участником HWG.

– Лена, он с нами уже почти три года – поверьте, он такой же старик, как и мы все. За три года мы прожили целую жизнь, столько событий, что всего не упомнить. – Марк весело засмеялся и подмигнул в камеру: – Дэв, я тебя люблю, старикан. Ты крутой! Но я круче – всегда помни об этом!

– Хорошо, что у вас все наладилось, ведь были и трудные времена: после внезапного ухода Глеба вы отменили несколько концертов и не могли найти нового гитариста. Группа балансировала на грани.

Предполагалось, что Марк должен это как-то прокомментировать, но он промолчал, смерив Лену тяжелым взглядом и вопросительно приподняв одну бровь: мол, давай, рискни и спроси что-нибудь еще на неугодную мне тему. Это, кстати, была фишка Марка: если вопрос или комментарий ему не пришелся по душе, он даже не отшучивался и не пытался выйти из неудобного положения, он ставил в таковое интервьюера своим молчанием и красноречивым взглядом. Находились смельчаки, игнорировавшие намеки Марка, и вот после этого он мог разойтись по-настоящему: послать подальше (в лучшем случае) или запороть все интервью своим бараньим молчанием и односложными ответами. В общем, за мгновение Марк мог превратиться из вполне адекватного молодого человека в странного злобного выпендрежника.

С Глебом Винокуровым – бывшим участником HWG – история более чем мутная. До сих пор непонятно, ушел он из группы, или его выгнали, жив он или пропал без вести. Уже несколько лет о нем не было никаких известий, по некоторым теориям он отрекся от всего мирского и теперь живет где-то высоко в горах Тибета. Причем его уход/исчезновение стало для группы полной неожиданностью, раз пришлось отменять концерты и справляться с ситуацией в режиме нон-стоп. HWG сменили несколько гитаристов, но потом появился Девин Родер и влился в коллектив. Да так успешно, что сам Аверин его принял. А у Марка пакостный характер, если верить прессе.

Молчание музыканта, кажется, ничуть не смутило Лену, она слегка наклонила голову и лукаво улыбнулась:

– А вы хитрец, Марк. Мне тут наконец подсказали перевод той русской фразы: я согласилась на свидание с плохим парнем, да?

– Плохим, значит? Вот что называется репутацией: когда у меня начинается насморк, все вокруг думают, что я нюхаю наркотики, – Аверин, кажется, с удовольствием сменил тему. И спохватился: – Мне можно говорить «наркотики»? Или вы потом это вырежете? Впрочем, дело ваше…

– Эта вас обижает?

– Что вы вырежете часть? Да по барабану…

– Нет, я о вашей репутации.

– А, это меня как раз радует: трудно разочаровать людей, если от тебя ждут только плохого. Я много работал над этим, и сейчас можно быть собой, ага.

Прозвучало не слишком весело. Лена вновь не растерялась и перевела тему:

– С каждым годом вы собираете все большую аудиторию. Появились ли какие-нибудь отличительные черты в выступлениях, свои нюансы?

– Разумеется. Мы учимся чему-нибудь новому в каждом городе, каждый раз.

– Например?

– Например, контакт со зрителями – я учился этому довольно долго. Ну, знаете – нужно вовлечь зрителя, сделать его участником шоу, а не просто спеть свои песни и уйти. Был такой забавный случай… знаете Эрика Коллинза? Когда мы познакомились, он уже много лет солировал в своей группе и вот решил посетить наш концерт, познакомиться. Мы с парнями только начинали, ну знаете, те времена, когда Миша Щевелев был дрищем, Ромаха был далек от образа гламурной блондинки, а Дэв вообще гонял в школу и о музыке мог только мечтать. Так вот, Эрик пришел на концерт со своей дочерью, а после выступления зашел к нам и такой говорит: «Чувак, да ты выглядел таким несчастным и расстроенным, что Линда заплакала! Тебе нужно поработать над своими навыками и больше не расстраивать мою дочь!». Это было забавно. И поучительно. Думаю, каждый раз мы получаем какой-нибудь урок, это нормально. Так что новый тур я жду с нетерпением.

«Новый тур я жду с нетерпением» – сказал человек за четырнадцать часов до своего самоубийства. Это странно. Или за половину суток в его жизни что-то настолько поменялось, что он не увидел иного для себя выхода? Или это актерская игра человека, прекрасно знающего, что случится уже ночью? Марк ведь хороший шоумен.

– Мы тоже ждем вас в четверг TonHalle. Я уже купила билет, – поделилась Лена.

– Круто. Буду рад видеть вас и всех остальных фанов, эти ребята самые лучшие! Я люблю вас всех, друзья! – Марк помахал двумя руками в камеру и показал «козу».

– С каждым годом фан-база у вас все больше. Как вы относитесь к своей быстрорастущей славе?

– К славе? – Аверин странно усмехнулся. – Отлично. Я уже в пятнадцать лет знал, что слава будет моей. Навечно. И только это в жизни важно…

Девушка продолжала расспрашивать Аверина, на сей раз выбрав тему личной жизни, но ничего интересного он не сообщил, все больше отвечая молчанием, насмешливым взглядом или намеками на свидание. На тему личной жизни он никогда не трепался и не высказывался, так что большая загадка, кому он посвящал все свои песни, рвущие душу фанаткам по всему миру. Быть может, счастливицей и вовсе была кошка Делайла⁸.

Интервью я так и не досмотрела. Все равно там не нашлось бы ответов на мои вопросы, а смотреть на душевного Марка и его флирт с Леной мне надоело, слишком все искусственно. Вот оно! Вот что не так с этим интервью – оно фальшивое насквозь, с ним все не так. Оно походило на прилизанные траурные речи о том, настолько хорош и неповторим был человек и сколько добра он сделал, когда как все вокруг знали, какая это чушь. О человеке ведь можно сказать что-то кроме стандартных фраз о доброте и сострадании. И так же с последним интервью: оно должно было быть другим. Ярким, провокационным, настоящим.

Глава 4.

We

'

ll

meet

again

Ночь я ожидаемо провела без сна. Много читала, просматривала старые статьи и видео, и иногда проверяла спящего Калинина. Он все так же не шевелился, но его дыхание было ровным и спокойным, кажется, его не мучали кошмарные сны. Зато одолевали парня бесконечными звонками: его айфон валялся на столе рядом со мной и вибрировал без перерыва. Кэт, Миха, Оля, Мама, Папа, Крис, Дэв, Лиззи… после я перестала запоминать имена звонивших. Кэт и Оля старались больше всех остальных, опередили даже маму. Я хотела ответить кому-нибудь из них, сказать, что все с Калининым в порядке, но пока решалась, айфон отрубился, не выдержав напряжения.

С первыми лучами солнца я тяжело поднялась и поплелась в душ. Привела себя в порядок, хотя собственное изнеможённое отражение усиленно намекало, что все старания пошли прахом. Глаза, красные от чтения, и хмурые брови никого не красят. Кажется, я стала похожа на вчерашнего Калинина, что совсем не комплимент. У нас даже прически похожи, хотя мои волосы, конечно, чистые.

После я позвонила в ресторан и заказала завтрак на двоих с ударной порцией кофе. Как только улыбчивая девушка закатила в номер столик с едой и, пожелав мне приятного аппетита, удалилась, я решительно распахнула дверь в спальню. И едва не упала от устойчивого запаха пота и перегара. Черт, надо было окно открыть, Калинин тут мог задохнуться. Кашлянув, я пробралась к окну и впустила в комнату прохладный сентябрьский воздух. Сразу стало лучше.

Ночью Роман все же просыпался, судя по ботинкам, что валялись рядом с кроватью и шапке рядом с ними. При свете дня я не могла не отметить забрызганные грязью джинсы, жирные пятна на футболке и носок с дыркой. Интересно, фанаты оценили бы такой вид и аромат любимого кумира?

Я присела рядом и потрясла Калинина за плечо. Как и в прошлый раз, очухался он моментально: открыл мутные глаза, потряс головой и подтянулся наверх, сев в кровати. Потер глаза и посмотрел на меня. Само собой, ни тени узнавания в его взгляде не промелькнуло, хотя Роман проявил старание: прищурился и еще раз внимательно оглядел меня с ног до головы. И только потом нахмурился.

– Доброе утро, – мой голос прозвучал странно и незнакомо даже для меня самой.

– Привет, – прохрипел Роман, теперь уже оглядывая спальню. Узнав обстановку отеля, он счастливо выдохнул.

– Воды?

– Давай.

Воду он получил и выпил залпом целый стакан. Надо сказать, сон пошел парню на пользу, вчера он выглядел намного хуже. Мешки под глазами стали куда меньше, а пугающая чернота превратилась в обычную синеву. Правда, у Калинина такая внешность, что и с грязными торчащими во все стороны волосами, и даже в перепачканной одежде, он смотрелся почти очаровательно. Еще бы пахло от него получше, цены бы не было. Думаю, если в последние дни он и принимал душ, то только ликеро-водочный.

– Я заказала нам завтрак, – улыбнулась я, привлекая к себе внимание. – Не уверена, что вы захотите есть, но если что, тут есть кофе и апельсиновый сок. Хотя на вашем месте я бы поела, конечно. Таблеток от головы у меня нет, от похмелья тоже, но я могу позвонить на рецепцию, уверена, там нам смогут помочь. Так мне позвонить?

– Не стоит, – все тем же хриплым голосом ответил Калинин. И добавил: – Спасибо.

А он вежливый. И взгляд у парня стал осмысленным, что не могло не радовать. Я улыбнулась и ушла за завтраком в гостиную, со столиком заморачиваться не стала, просто взяла поднос. И прихватила калининский мобильник.

– Могу поставить на подзарядку.

– Что?

– Ваш телефон. Он разрядился ночью, но если вам срочно надо позвонить…

– А, телефон. Нет-нет, я сам справлюсь, – Роман положил телефон рядом с собой и опять огляделся. На сей раз взгляд его зацепился за полуоткрытый шкаф с женскими вещами и золотистый ноутбук на прикроватном столике с другой стороны.

Пока бедолага не решил, что я к нему переехала вместе со всем барахлом и уже вовсю хозяйничаю, я пояснила:

– Вы в моем номере, этажом ниже.

– Ох, вот оно что. Я… перепутал этажи вчера?

– Не совсем. Вы ешьте, а то завтрак остынет.

Я налила кофе и молча уставилась в окно. Пусть Калинин придет в себя что ли. Да и я подумаю, как бы толкнуть речь о письме и поскорее вытащить себя из всего этого недоразумения.

По моему примеру Роман налил кофе и даже съел кусочек бекона.

– Хмм… ты чувствуешь себя так же странно, как и я? – спросил Калинин с неожиданным весельем в голосе.

Я повернулась к нему и вздрогнула. Нет, этому парню категорически нельзя улыбаться, он и без того слишком хорош, а с улыбкой и вовсе всемогущ. Еще и ямочки на щеках… кошмар. И вот такой бриллиант Марк Аверин смог задвинуть на задний план? Невероятно. Видимо, харизма там и впрямь была фантастическая, иначе такой феномен не объяснить. И это Калинин даже не старался, точнее, улыбка выглядела скорее вымученной и несколько натянутой, но и этого вполне хватило.

– Подошла бы фраза «не в своей тарелке».

– Не в своей тарелке, в чужом номере.

– С незнакомой девушкой, – поддакнула я. – Вы же меня совсем не помните, верно?

– Твое лицо кажется знакомым, – очень расплывчато ответил Калинин. – И хватит называть меня на «вы», а то мне начинает казаться, что тебе лет шестнадцать.

– Мне семнадцать.

Роман не впал в панику, а спокойно пробежался по мне взглядом и покачал головой, ни на минуту не поверив. Интересно, что меня так легко выдало? Я ведь вполне могла сойти за подростка за счет чрезмерной худобы и минимума косметики на лице.

– Мне двадцать два.

– Вот это больше похоже на правду. И, раз с возрастом разобрались, теперь я бы с удовольствием узнал твое имя, юмористка.

– Алиса.

– Алиса, точно! – Воскликнул Роман с таким видом, словно мы вчера и впрямь знакомились. – Вау. Красивое имя, музыкальное, – и начал напевать: – Алиса умеет вязать, Алиса рисует в альбо-о-омах, Алису в гостях не застать, Алиса почти всегда до-о-ома… – он замялся и пояснил свой музыкальный выпад: – Прости, в юности любил эту песню.⁹ Столько воспоминаний с ней связано.

– Ни-икогда такой не слышала.

– Ха! Теперь я уже точно знаю, что ты привираешь, Алиса.

Я засмеялась:

– Согласна, в этот раз у меня не было шансов.

– Могу тебе подыграть и сказать, что я никогда – никогда – не слышал песни «Рома, Рома, Роман…» и «Рома, мне нужно бежать…». Ни разу в жизни.

– Это можно считать настоящим везением.

– Как говорит один мой друг – надо съесть лепрекона, чтобы приманить такую удачу. – Калинин опять улыбнулся, но в этот раз напряжения в нем не чувствовалось. – И… я Рома. Вдруг у тебя тоже проблемы с памятью.

– С памятью все хорошо.

– Черт, теперь я точно чувствую себя неловко.

Утро сделало из Калинина того самого парня с многочисленных записей и интервью, что я успела посмотреть. Милый, располагающий к себе и улыбчивый, хотя сейчас с последним у него туго. Трудно улыбаться искренне, когда помнишь, что случилось всего восемь дней назад. Каких-то жалких восемь дней. И вот Роман здесь, в номере незнакомой девушки, без понятия, как здесь оказался и что вчера случилось. Как бы на его месте повел себя почти любой человек? Сбежал бы не глядя, это даже удобнее, чем просто вышвырнуть случайную девицу вон. Собрал вещички – и свободен. И никаких тебе и имен и подробностей, можно стереть произошедшее из памяти окончательно.

Но Калинин остался.

Хорошо, а то пришлось бы ловить.

– Я должна тебе кое-что показать. – Наконец проснулась моя задремавшая решительность. – Сразу предупреждаю, тебе придется… взять себя в руки.

Черт, прозвучало так, словно я собралась признаться, что я тайский трансвестит. Похоже, Калинин подумал о том же и физиономию состряпал забавную: что-то между насмешливым любопытством и скептицизмом.

Айпад остался валяться на диване, пришлось сходить за ним в гостиную. Я открыла письмо, что отправил предположительно Марк Аверин, и молча протянула айпад Калинину.

Роман долго вглядывался в содержимое письма. Открывал прикрепленную фотографию, закрывал ее и снова открывал, словно не верил, что она вообще существует. Он побледнел и застыл, точно каменная статуя, его насмешливость испарилась без следа. В комнате заметно похолодало, и не только из-за открытого окна, градус беззаботности сошел на нет, повисла гнетущая тишина, и она казалась затишьем перед бурей. Я физически чувствовала ее приближение. А потом Калинин поднял на меня взгляд. Тяжелый, почти ненормальный взгляд, от которого хотелось съежиться и исчезнуть. Вчера он смотрел примерно так же, страшно и пронзительно, заражая своим несчастьем, делясь болью.

– Это какой-то розыгрыш? – очень спокойно спросил он.

– Хотела бы я знать.

– Что это за херня?! – Калинин отшвырнул айпад, вскочил с кровати и отошел на другой конец номера, подальше от меня. – Лучше сразу отвечай, Алиса: кто ты такая и что тебе надо? Зачем… зачем это? Ради статьи? Ты… так хочешь меня подловить, набрать материал? – конечно, он решил, что я какая-нибудь журналюга без особых принципов. И этот вариант вряд ли хуже правдивого, он хотя бы объясним.

Я тоже поднялась, но подходить к Калинину не спешила.

– О статье речи не идет. Я лишь… случайный попутчик во всей этой истории. Получила письмо, узнала о смерти Марка и не смогла промолчать. Вдруг это важно? Вот и нашла тебя вчера.

– Ты показывала мне это вчера? – Он сказал «это» и указал на айпад с таким видом, будто на его месте гадюка лежала.

– Хотела, но ты не был расположен к общению.

– И ты привела меня в свой номер?

– Да, но только чтобы ты пришел в себя и не забыл про сообщение. Как видишь, провала в памяти опасалась я не зря.

В спальне повисла тишина. Я наблюдала за Романом: с очумелым видом он тер виски и переводил взгляд с меня на айпад, где до сих пор было открыто злосчастное послание. С брезгливым видом потянулся к экрану и опять открыл фото. По калининскому напряжению я сразу поняла, что записка не подделка и Марк попрощался с миром именно этими словами. С глупым сердечком над буквой «i». Будь иначе, Калинин сразу обвинил бы меня в жестоком розыгрыше.

Последние сомнения отпали, да и не так уж много их оставалось.

– Я не… не очень понимаю, – наконец подал полный отчаяния голос Роман. – То есть, это почта Марка, markusver@glory.com его личный адрес, и фотография… но… – тут он опять взглянул на меня и осекся. – Так кто ты, Алиса?

– Случайный человек, который не должен был видеть письма. Я не журналистка, не спятившая фанатка и не преследую какую-то личную цель, точнее, цель у меня одна – убедиться, что ты увидишь послание Марка. И решишь сам, что с ним делать. Ты увидел. Это все, чего я добивалась.

Что будет дальше, уже не мое дело. Не мое. И нельзя позволить отчаянному взгляду Калинина затянуть меня в сомнительную историю. Да, вчера я застала его в один из наихудших дней, но он справится. И с письмом он тоже разберется.

– Значит, ты случайный человек, который не отправил письмо в полицию, а нашел меня? Зачем? Посмотреть, как я отреагирую? Нравится? – Роман криво усмехнулся, но я видела, что ему больно. Письмо ударило по свежей ране, делая ее еще больше, превращая в зияющую черную дыру. Легкость и беззаботность утра прошла, страшная реальность вернулась.

– Ну, предположим, в полицию я обратилась сразу, как только узнала о смерти Марка. Позвонила на горячую линию, рассказала обо всем, ответила на пару вопросов, оставила имя и номер телефона. Они обещали со мной связаться. Жду вот до сих пор.

И что-то мне подсказывало, ответного звонка ждут очень многие, уверена, граждане-полицейские успели наслушаться немало версий от фанатов, об этом даже упоминалось в одной из статей. Смерть Марка притянула множество психов и любителей конспирологии: его то видели на улицах в самых разных уголках мира; то находился мутный ненавистник, утверждающий, что он и убил Аверина; то появлялись девушки, утверждающие, что видели Марка в поезде Мюнхен-Берлин (да, девушек было много); то всплывали какие-то невероятные заговоры и самые чудные причины смерти. Даже иллюминатам досталось, и это не шутка, подобная теория тоже существовала. В общем, гражданам из полиции скучать не приходилось. Психи атаковали со всех сторон.

– Ты правда звонила в полицию? – Калинин недоверчиво прищурился.

– Само собой. Могу показать исходящие звонки, номер горячей линии там должен был сохраниться. Разговор я не записала, прости. Но при желании наверняка можно узнать подробности у самих полицейских, они должны все записывать и хранить.

– Ага. А теперь дай мне минутку подумать.

С этим проблем у меня не было, пусть хоть целый день сидит размышляет. Конечно, я хотела прогуляться по набережной, но время у меня есть, могу и на неделю задержаться в городе. Главное – разобраться с письмом, скинуть с себя волнующий груз. В идеале – пусть Калинин и его группа разбираются, что это все означает и стоит ли привлекать полицию, хотя причина для беспокойства у меня все равно оставалась. Текст самого послания.

Теперь твоя очередь.

Три простых слова, образующие неприятную фразу, от которой на душе скребли кошки. Моя очередь. Моя очередь выстрелить себе в лицо? Моя очередь получить пулю? Или есть еще какая-то очередь, мне неведомая?

Уже в который раз Калинин изучал послание погибшего друга. Возможно, он ожидал увидеть там что-то новое, чего не заметил сразу, и в этом я его хорошо понимала, раз несколько дней назад занималась тем же самым. Открывала письмо, закрывала его, чтобы открыть вновь. Читала текст, разглядывала фото и глупые смайлики. И строила бесконечные догадки, все время одергивая себя, ведь смысла в этом не было. У меня не хватало знаний о настоящей жизни Марка Аверина, так что своими предположениями я ушла недалеко от всяких дурацких интернет-теорий вроде неожиданного вступления Марка в секту и ухода от мирского вслед за Глебом Винокуровым, или веселого подставного розыгрыша. Да-да, даже такая версия бытовала среди фанатов HWG – Марк разыграл всех и скоро вернется, живой и невредимый. Не зря же его видят так часто то на городских улицах, то в поездах. И многим хотелось верить именно в теории, а не в правду. Правда вообще редко кому нравится.

С другой стороны, у Романа Калинина информации о Марке явно больше. На правах близкого друга он как минимум знал Аверина лучше всех, так что с теориями у него должно быть погуще моего.

– Пятого сентября, примерно в четыре утра. – Больше Калинин ничего не сказал, но я и так поняла, что он имел ввиду: Марк застрелился в четыре утра. – А сообщение ты от него получила в пять.

– Учитывая разницу во времени с моим городом – в четыре.

– С твоим городом?

– Я живу в Москве.

– Вот как. И ты прилетела сюда, чтобы показать мне это? – он потряс перед собой айпадом, смотря на меня с еще большим подозрением.

– Свяжись со мной полиция, я бы никуда не полетела. Но сам понимаешь, шансов особо не было, мои слова не восприняли всерьез, слишком много других звонков. Что мне оставалось делать?

– Хорошо, об этом пока забудем. У меня много других вопросов, Алиса. Смотри, что выходит: ты получила сообщение, отправленное с почтового адреса Марка. В ночь его смерти, возможно, всего за несколько минут до произошедшего, максимум – за полчаса. Фотография… думаю, ты уже поняла, это не подделка, обманывать тебя я смысла не вижу, ведь если бы ты хотела обратиться в прессу, уже сделала бы это. Так вот, забудем пока о всем побочном и сосредоточимся на Марке: перед самой смертью он отправляет тебе сообщение с фотографией предсмертной записки, пишет слова, по-настоящему последние слова. А ты приезжаешь сюда после его смерти, прилагаешь усилия, чтобы разыскать меня и потом называешь себя случайным человеком.

Понятно, к чему он ведет. Марк Аверин отправил мне свои последние слова. Предсмертную записку он явно написал раньше эмейла, который адресовал мне, именно мне. А его лучший друг впервые меня видит и даже имени моего ни разу не слышал.

– Не думай, что ты сказал что-то новое. Вот уже неделю я задаюсь аналогичными вопросами: зачем, зачем он прислал это мне? Почему не тебе, к примеру? Не своим родственникам, не девушке? Не кому-нибудь еще, с кем он общался?

– Вы хотя бы были знакомы?

– Можно сказать и так, – я не смогла удержать кривую усмешку, которая явно не понравилась Калинину.

– Поясни.

Вопрос ожидаемый, так что не страшно.

– Все до смешного банально: наше с Марком знакомство выдалось очень коротким и продуктивным. Он был пьян, я еще пьянее – классическая история, за которую наутро бывает стыдно. Или не бывает, тут дело принципа.

– И это вся история?

– Ага, – и добавить тут нечего.

Калинин промолчал, поджав губы. Меня он уже давно разглядывал тяжелым взором, явно гадая, что за аферу я затеяла. Вроде бы и адрес Марка, и фото предсмертной записки, и даже время совпали, но Калинина все равно мучали сомнения. Меня, кстати, тоже: он только недавно получил эту загадку, а я уже много дней страдала от похожих вопросов.

– Расскажи подробнее. Где и как давно вы познакомились?

Я поморщилась, потому что любому неприятно выкладывать позорные жизненные моменты, но под гнетущим взглядом Романа пришлось:

– Недавно. В начале лета на Rock am Ring¹⁰. Я два года училась в Германии, а там считалось преступлением ни разу не побывать в Нюрбургринге на фестивале, в особенности если ты учишься совсем недалеко от тех мест. На фестивале я и услышала вашу группу, а потом встретила Марка, он пьяным болтался по вип-зоне и, конечно, сразу сумел меня очаровать. Или за мои действия отвечала выпитая водка. Трудный вопрос.

– Есть фотографии? – как заправский Шерлок продолжал задавать вопросы Роман. Первый шок прошел и он взял себя в руки. Тон его стал холодным, уверенным и даже равнодушным. Все это напускное, но парень явно умел себя контролировать. Стоит только вспомнить, как он держался на похоронах – на него сыпались ужасные, причиняющие боль вопросы, а он и бровью не повел. Олимпийское спокойствие, как и сейчас.

– С Марком? Нет, нам не до фотографий было.

– С фестиваля.

– Хмм… могу найти, но…

– Ищи.

Пожав плечами, я отобрала айпад у Калинина и зашла в фейсбук. Сама я слишком ленива, чтобы вести странички в социальных сетях, мои аккаунты существуют только для экстренных случаев. Но есть у меня приятельница, которая и дня не может прожить без лайков и комментариев. Хорошо, что именно с ней я посещала фестиваль.

Страничку Ани Мюллер я нашла быстро, а вот с фотографиями пришлось повозиться. Прошло всего несколько месяцев, а наша поездка на Rock am Ring уже затерялась в череде красочных снимков. Калинин рядом начал проявлять нетерпение и заглядывать мне через плечо.

– Вот! – наконец заметил он. – Это чертово колесо оттуда.

Мысленно поразившись чужой внимательности, я открыла фото и вернула айпад Роману. Он пролистал с десяток снимков, на доброй половине которых мелькала моя очумелая физиономия, и убедился, что фотографии выложены несколько месяцев назад. Серьезный подход.

– Вы с Марком обменивались телефонами, именами?

– Нет, то есть не думаю. Я просто не помню, ясно?

– Не помнишь?

– Вот только не надо смотреть на меня с таким подозрением! – Закатила я глаза. —Да, я этого не помню, потому что это был гребаный фестиваль, где каждый второй обдолбан, а трезвых людей не существует в принципе. Уж ты это должен понимать – сам запамятовал, как вчера мы встретились в баре по соседству. И, если пойти дальше: ты сам помнишь, что было на Rock am Ring?

– Да. Обычно я все прекрасно помню.

– Я и сама знаю, как эта ситуация выглядит. Непонятно. Странно. Быть может, мне вовсе не стоило сюда приезжать и лучшим выходом для всех было удалить письмо, забыть о нем, но… совесть не позволила мне это сделать. Правильным поступком было показать сообщение тебе, что я и сделала. Ты должен был увидеть последние слова Марка и решить, что с ними делать дальше. Это твое дело.

– Значит, во всем виновата совесть? – Калинин оторвался от экрана айпада. Все это время он продолжал разглядывать фотографии и листать Анин профиль. Успел даже открыть список друзей и найти мою унылую страничку с размытой фотографией. Из нового он узнал фамилию – Рогозина.

– Не только совесть. Еще и слова «теперь твоя очередь». Я надеялась, ты мне объяснишь, почему Марк написал именно так? Или полиция объяснит. И я счастливо смогу жить дальше, забыв обо всем.

Но Калинин радовать меня не собирался:

– Прости, но я понимаю еще меньше твоего. Во-первых, я почти уверен, ты что-то недоговариваешь, но это не самое главное. Если допустить, что ты знакома с Марком куда лучше, чем утверждаешь…

– Нет, – перебила я, но Калинин не обратил на это внимания.

– …даже если вы были знакомы куда лучше, это все равно не объясняет его письма тебе. Эта фотография, текст… похоже на какое-то изощренное издевательство. Мерзкое и грязное, учитывая, что произошло дальше. Это письмо личное, Алиса, и ты не убедишь меня в обратном. Если это написал Марк, то он хотел сделать тебе очень больно.

С этим трудно не согласиться.

– Так он сделал тебе больно?

– Нет.

– Нет?

– Нет, – отрезала я грубо. – Я перешлю тебе сообщение, а ты покажи его полиции. Тебя они не примут за чокнутого фаната и обязательно разберутся, что к чему.

– Перешли мне сообщение, – согласился Калинин. – И никуда пока не уезжай, я должен все обдумать как следует. Не верю я тебе, Алиса, совсем не верю.

Глава 5.

Riders

in

the

Storm

Калинин меня покинул, забрав ко всему прочему и айпад. Хотел прихватить еще и паспорт, но я остудила его пыл, намекнув, что это слишком, никуда бежать я не собираюсь и вполне могу задержаться на пару дней в городе. Он мне не особо поверил, хотя зря: даже будь я самозванкой с коварным умыслом, куда логичнее было бы дождаться развития событий, а уже потом наносить удар. К примеру, писать статейку, а именно в этом Калинин подозревал меня больше всего. Но, как я уже говорила, парнем он выглядел разумным, а его зашкаливающую подозрительность можно списать на первый шок и привычку никому не доверять. Подумает у себя в номере, отойдет, на письмо еще раз полюбуется, может и показать его кому-нибудь толковому догадается, дабы убедиться в его подлинности… в общем, я возлагала на разумность Калинина большие надежды.

После ухода Романа я некоторое время лежала на кровати и разглядывала потолок. Все-таки разговор выдался непростым. Я то и дело прокручивала в голове крупицы полученной информации и злилась на себя: ну какого дьявола я этим занимаюсь? Надо возвращаться в Москву, разбираться с собственной жизнью, в которой тоже тот еще кавардак, а не лезть в чужие головы и судьбы.

Но…

Теперь твоя очередь.

Эти слова прочно врезались в память, не отпускали.

Письмо могло быть большой ошибкой, Марк Аверин мог перепутать адреса. Сомневаюсь, что человек трезво соображает за несколько минут до того, как выстрелить себе в лицо, так что обычную нелепую случайность исключать не стоит. Как и сотню других версий, впрочем. Почти нереально выяснить все обстоятельства произошедшего.

Зарычав, я резко поднялась с кровати. Версии, версии… довольно с меня! Я еще могу уйти. Пусть Калинин на правах лучшего друга и товарища разбирается с сообщением, полицией, мыслями Марка, а мне в это лезть не следует. Все еще злясь на себя, я быстро оделась и выбежала на улицу – свежий воздух не повредит.

Как и отъезд из города, впрочем.

Пока я добралась до городской набережной, прошло не меньше получаса и на улице успело стемнеть. Зажглись фонари, их свет причудливо отражался на влажном асфальте. Погода тоже радовала – от пронизывающего ледяного ветра и неприятного дождя, что главенствовали в день похорон Марка Вера, не осталось и следа, вечер выдался по-летнему теплым и настраивающим на позитивный лад. В такой вечер хорошо прогуляться по улице, забыв обо всех проблемах, а потом завернуть в уютный ресторанчик и оценить местную кухню.

Звучит как идеальный план.

Я свернула на ближайшую узкую улочку, выглядывая заведение поуютнее, но меня отвлек звонок мобильного. Номер на экране оказался незнакомым, но я догадывалась, кто мог звонить, оттого ответила сразу:

– Слушаю.

– Ты где? – спокойно поинтересовался Роман Калинин. Утром мы обменялись номерами, но я не думала, что он объявится так скоро.

– Любуюсь вашим городом с набережной.

– Сможешь подъехать по адресу? – он продиктовал название улицы и номер дома.

– Хмм… смогу. Но зачем мне это делать?

– Надо кое-что проверить.

– Что?

– Приезжай, тогда и узнаешь.

– Слушай, – я устало выдохнула и попыталась донести до него свое видение ситуации: – Мне все это не нравится, ясно? Я не хочу совать нос в чужие дела. Марк и то, что с ним случилось – ужасно и я даже представлять не хочу, каково сейчас тебе, но Марк твой друг. Не мой. Я согласилась остаться на пару дней, но это все.

После недолгой паузы Калинин ответил:

– Но ты ведь до сих пор не уехала?

С этим не поспоришь.

– Вот и приезжай, – решил за меня Калинин. – Может, уже сегодня мы найдем все ответы, – и после этого отключился. И меня посетила мысль, что Роман тот еще манипулятор, потому что больше всего мне хотелось прыгнуть в такси, примчаться по указанному им адресу и выяснить, что за ответы он грозился отыскать.

Но вместо этого я укротила свое любопытство и заглянула в местную кофейню. Несмотря на начало осени, мне предложили устроиться прямо на улице за одним из многочисленных столиков, в такую погоду и впрямь глупо ютиться в помещении. Я заняла самый крайний столик и сделала заказ, попутно разглядывая других посетителей кофейни. Шумные подростки, влюбленные парочки и семьи с детьми – место явно пользовалось популярностью.

А потом я заметила его.

Ближе к выходу сидел парень в черном капюшоне, надвинутом на голову так, что лица не разглядеть, казалось, под этим самым капюшоном скрывалась лишь непроглядная темнота. Глупости, конечно, этот тип просто выбрал себе выигрышное место – свет от уличного фонаря бил ему в спину, удачно скрывая лицо. И взгляд, направленный прямо на меня.

Теперь твоя очередь.

Черт, вот только паранойи мне и не хватало. Я сделала вид, что копошусь в сумке, сама же аккуратно наблюдала за «капюшоном», пытаясь понять, чем же он так меня привлек. Во-первых, одиночеством – кроме меня и его, все в кофейне сидели парами или большими компаниями. Во-вторых, я почти уверена, что «капюшон» завернул сюда сразу за мной, официантка к нему подошла только после того, как приняла мой заказ. В-третьих, уж очень удачно этот тип выбрал место: у прохода, где обычно мало кто любит садиться, но откуда так легко уйти незамеченным.

На улице показалась белокурая официантка с подносом и поставила перед «капюшоном» стакан воды. Он что-то ей сказал, девушка в ответ неуверенно улыбнулась и отправилась ко мне. Стараясь не выглядеть как опытный параноик, я перестала копошиться в сумке и улыбнулась девушке, она как раз ставила передо мной кофе.

– Извините, – все еще улыбаясь, я тихо привлекла внимание официантки. – Вы только не оборачивайтесь, хорошо? Мне кажется, молодой человек за крайним столиком хочет уйти, не заплатив, он ведет себя очень подозрительно. Нервничает как будто.

Девушка сразу поняла о ком речь и кивнула, забавно скосив глаза:

– Ой, я решила так же – очень странный молодой человек. Но он сразу рассчитался за заказ, так что все хорошо. И спасибо вам за бдительность.

– Пожалуйста. – Я достала кошелек и выудила пару купюр, дабы расплатиться по счету: – Скажите, а вы видели его лицо?

– Чье?

– Вы видели лицо того парня?.

Если мой вопрос и показался официантке странным, то виду она не подала,:

– Нет. У него пол-лица под платком скрыто, или как там эти штуки называются правильно… балаклавы? Или банданы? Сейчас ребята их часто надевают, особенно подростки. Да вы не волнуйтесь, девушка, он, должно быть, байкер, они постоянно сюда заглядывают. Обычно у них большая компания, но парень мог прийти раньше и сейчас ждет остальных. Ох, шуму скоро будет…

Я неуверенно кивнула, хотя волнение из-за парня только возросло. Как и порыв поскорее отсюда убраться, желательно бегом, но вряд ли это хорошая идея, ведь если этот тип здесь действительно по мою душу, он сразу поймет, что я его приметила. Логичнее спокойно допить кофе, уйти отсюда (лучше в сторону оживленного проспекта), а там уже смотреть, отправился ли «капюшон» следом, или мне стоит подлечить нервы и перестать считать подозрительными всех подряд.

Лежащий на столе телефон завибрировал, извещая о новом сообщении. Кинув взгляд на экран, я заметила, что сообщение пришло на почту, а адрес отправителя был хорошо мне знаком: markusver@glory.com. Дрожащей рукой я потянулась в сторону телефона, но одернула руку и обернулась: место, где еще совсем недавно сидел «капюшон», пустовало. У выхода его тоже не было, а дальше не разглядеть – из-за яркого освещения кафе улица казалась непроглядно-темной.

Телефон завибрировал повторно, напоминая – есть непрочитанное сообщение. И я его открыла.

«, GLORYHI»

Вот же…

– Сволочь, – выразила я основную мысль вслух и закрыв сообщение, вызвала такси.

Садясь в машину, я старательно вглядывалась в темноту, пытаясь увидеть там парня в капюшоне. А в дороге постоянно вертела головой, высматривая подозрительные машины, чем ужасно нервировала бедолагу-таксиста.

Продиктованный Калининым адрес привел нас в тихий коттеджный район недалеко от центра города. Охраняемый район, между прочим, так что нервного таксиста пришлось отпустить, после чего звонить Калинину, чтобы недоверчивый страж ворот пропустил меня на закрытую от посторонних территорию. Домики, что прятались за забором, радовали глаз и намекали на хороший достаток хозяев, а причудливо спланированная улочка с круговым движением в конце, интересным фонтаном там же и геометрически рассаженными деревьями говорили о работе приличного дизайнера. Этакая милая немецкая улочка с похожими по стилю домами и зеленым газоном, такое мне очень по душе. Вот только фонтан я бы убрала, он выбивался из общей идиллии.

Впрочем, долго разглядывать прелести жизни за забором не пришлось, уже четвёртый дом по счету оказался моим пунктом назначения. Три этажа, бежево-серый кирпич, деревянные балки, темная черепица на крыше, большие окна разной формы – дом мало чем отличался от остальных, и казался довольно уютным и милым. Особенно мне понравились кусты роз у крыльца. Подобное жилище совсем не вяжется с образом секса, наркотиков и рок-н-ролла, точнее, с Марком Авериным. Хотя откуда мне знать, как и где живут парни вроде Марка?

Калинин ожидал меня, нетерпеливо притопывая на крыльце и с подозрительным видом озираясь по сторонам. Возможно, это дело привычки – боялся парень, что его кто-нибудь сфотографирует ненароком даже на охраняемой территории. Хотя первой моей мыслью был взлом с проникновением – выглядел Калинин как типичный домушник, облаченный во все черное и с капюшоном на голове. В голову закралась нехорошая догадка, но я от нее отмахнулась: черная толстовка сейчас есть в гардеробе у каждого, причем я не только о мужчинах. У меня, к примеру, их штуки три, а я даже не из тех девушек, что носят толстовки и обожают черный цвет. Да и крупноват Калинин для парня из кафе.

– Заходи, – поторопил Роман, распахивая дверь.

Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что я совершаю глупость, но как мелькнула, так и исчезла – так всегда и бывает с умными мыслями. Я сделала шаг и оказалась в просторном светлом холле с широкой лестницей прямо напротив входа.

Калинин тут же закрыл за мной дверь и хмуро пояснил:

– Это дом Марка. Точнее – он купил его для матери, но когда мы возвращались домой, Марк останавливался здесь. На третьем этаже даже мини-студию оборудовал.

– Ммм.

– Я ждал тебя больше часа. Ты долго добиралась.

В ответ я пожала плечами, не собираясь объясняться. Меня все еще тревожил «капюшон» и письмо, пришедшее с почты Марка. Честно говоря, если бы не эти два… события, ноги моей в этом доме бы не было.

Роман молча принял из моих рук пальто и не особо аккуратно закинул его на консоль. Никакого уважения к брендам.

– Готова?

– К чему?

– Хочу тебе кое-что показать.

– Это необходимо?

– Да, – уверенно отозвался Роман. – Думаю, да.

– Тогда давай не будем тянуть.

Калинин внимательно посмотрел на мое лицо и медленно кивнул. После жестом приказал следовать за ним, и я последовала. Так по широкой лестнице мы поднялись на второй этаж и вскоре оказались в самом криповом месте, которое только можно вообразить. По крайней мере, меня увиденное проняло до дрожи.

Роман назвал это комнатой Марка, но по мне – это обиталище сумасшедшего, самого настоящего психа. Комната была огромной и делилась на две части: слева валялся какой-то хлам вроде гитар, стереоустановки, микрофона и электро-фортепиано, там же прямо на полу располагался матрац, на котором скопилась гора непонятных вещей и прочего хлама. Все это отгораживалось длинной грязной стойкой, тоже заваленной носками и пустыми бутылками из под алкоголя – поразительное сочетание. Нашлось место даже для детской книжки с комиксами, некий шедевр за авторством Ники Рамилонина.

За стойкой же начиналась другая часть этого странного помещения. Творческая часть, если так можно выразиться: окрашенные в черный цвет стены были сверху до низу исписаны мелким текстом. Подойдя к одной из стен поближе, я поняла, что все писалось вручную. Километры текста, странных заумных фраз на разных языках, стихов и потока сознания. Это производило впечатление, пугающее впечатление.

И почему-то первой моей мыслью стал вопрос: интересно, а как Марк писал стишки и фразочки наверху? Пользовался стремянкой или как?

Не без опаски я подошла к одной из стен и прочитала:

Ты ядовита, как змея с самой пёстрой окраской.

Ты смеясь укусила меня и впереди лишь смерть.

Ты отравишь всех моих врагов, ведь их не счесть.

– Это текст одной из наших песен, – пояснил Калинин, – из последнего альбома. Точнее, она должна была войти в альбом, но в итоге осталась бонусом.

Роман тоже чувствовал себя не в своей тарелке и заметно нервничал. А еще наблюдал за мной, цепко и внимательно. Как будто я была зверушкой, которую любопытства ради запустили на полосу препятствий, чтобы понаблюдать, справится ли она. Или провалит испытание.

Жил на свете мальчик,

Он любил красивыми куклами

Себя окружать.

Он ломал их опять и опять, опять и опять.

– Это тоже песня, но уже другая. Ее Марк написал года четыре назад.

Передернув плечами, я отошла подальше – не хочу это читать, особенно когда за мной столь пристально наблюдают. Текст про кукол и вовсе вызывал нехорошие ассоциации с плохими фильмами ужасов и малышами Чаки¹¹ – моим детским кошмаром. Бррр…

Тем более этой комнате еще было чем удивить, потому как исписанные стены были только частью общей картины, надписи красовались с трех сторон. Хлам, грязь, писанина… казалось бы, что еще? Справа над невысоким подиумом радовал глаз рисунок, не навесная картина, а именно рисунок во всю стену – лицо черноволосой девушки с пустыми глазами. Мертвыми глазами, хотя они и были открыты. Ее лицо наводило ужас, липкий и неприятный страх прочно цеплялся за мысли и чувства и отступать не желал, хотя бояться причин не было – подумаешь, странная мазня. Но, честно говоря, поживи я недельку вот с таким портретом над кроватью, сама бы принялась исписывать стены, так что безумие Аверина становилось почти понятным. Рисунок был кошмарным. И дело вовсе не в том, что художник подкачал, совсем наоборот: черноволосая девушка с пустыми глазами как будто изматывала душу и подавляла пустым взглядом и ведьмовским видом. Живая и мертвая одновременно. Чтобы создать такое и вызвать столько эмоций у случайного наблюдателя, нужен настоящий талант. Лицо этой девушки – работа мастера.

– Знаю, поначалу увиденное может шокировать, – голос Калинина заставил меня отвести взгляд от черноволосой красавицы. – Но Марк по-настоящему любил это место, а беспорядок называл творческим.

Беспорядок? Ах да, я и забыла… кто ж вспомнит про беспорядок, когда впереди маячат жуткие пустые глазницы?

– Это работа Марка? – указала я в сторону рисунка. Смотреть туда еще раз не хотелось, на сегодня впечатлений достаточно. Лучше смотреть на Калинина, он тоже парень интересный. И симпатичный, особенно с чистой головой.

– Нет. Марк не умел рисовать.

– Но очень любил писать?

– Да, – емко ответил Роман и указал мне на дверь: – Идем, спустимся вниз. Я забрал, что хотел. – В руках у него и в самом деле красовался плоский макбук. Интересно, что помешало ему подняться сюда раньше, до моего приезда? Не хотел находиться тут в одиночестве, или демонстрация комнаты Марка входила в обязательную программу?

У самого выхода, прямо над дверью, мое внимание привлекла еще одна надпись. На сей раз – на английском.

I remained too much inside your head and ended up losing my mind¹².

Я так долго был погружен в твои мысли, что в конце концов лишился разума.

На мгновение застыв, я не сразу поняла, что не так с этой фразой, но уже на лестнице пришло озарение: это знаменитая фраза Эдгара Аллана По, только слегка переиначенная – насколько мне помнится, писатель говорил о своих мыслях, а не чужих. И даже не знаю, кто тут более чокнутый – сам По, или Марк Аверин. Я поборола в себе желание расхохотаться и не без труда взяла себя в руки. Когда вокруг тлен и крипота, нервный смех так и рвется наружу.

– Идем, в столовой есть бар, – продолжил командовать Калинин. – Судя по виду, тебе не помешает что-нибудь покрепче. – Указав путь, он усадил меня за длинную барную стойку, и принялся за обслуживание: пошарил по полкам, выудил пару подходящих стаканов и плеснул в каждый порцию виски.

Отметив про себя, что и сам Калинин выглядит довольно нервозно (если выражаться его словами – как будто ему не помешает что-нибудь покрепче), я одним глотком выпила виски и выпалила:

– Каждый сходит с ума по-своему, да?

– Марк не был сумасшедшим, – тут же отрезал Роман.

– Это не мое дело. Лучше скажи: была ли причина показывать мне комнату ужасов? Или ты всех подряд туда водишь? Надо думать, особо впечатлительные падают в обморок…

– Никакая это не комната ужасов, не драматизируй.

– И все же?

Калинин поморщился и устроился напротив:

– Видишь ли, Алиса… ситуация сложная. Своим появлением ты сбила меня с толку и… сейчас я кое-что расскажу тебе, и ты сама все поймешь. – Он щедро добавил себе виски и одним махом осушил стакан. Его руки дрожали, когда он наливал еще порцию. – Утром, когда ты показала сообщение, я не был до конца честен: возможно, я догадываюсь, что значат те слова. Ну, что ты следующая. Точнее, я догадываюсь, но…

– Давай конкретнее, – поторопила я.

– Я пытаюсь, но думаю, как донести до тебя все правильно. Чтобы ты верно поняла и не надумала лишнего.

– За это не переживай, просто говори.

Роман смерил меня долгим взглядом. Потом выпил еще виски (я забеспокоилась, а не завалится ли он от такого количества алкоголя под стол) и заговорил:

– Ты все хотела, чтобы я показал сообщение Марка полиции, но у меня есть причина этого не делать. И я не хочу, чтобы это делала ты. Потому что… потому что не каждый может правильно понять увиденное – я про комнату Марка, и вообще про него самого, ведь если начать копаться в его жизни… – Калинин шумно выдохнул и устало потер глаза. Отчасти понимая его состояние, я мысленно его подгоняла, хотелось услышать продолжение. – Ааар, как это сложно! – Роман отчаянно запустил руки в волосы, уставился на меня и быстро заговорил: – Впервые полиция обратилась к нам в начале лета. Мы тогда как раз вернулись с фестиваля и дорабатывали новый альбом, примерно в это время пропала молодая девушка. И перед самой пропажей она переписывались с Марком. Якобы с Марком, потому что сам он никому не писал, он вообще таким редко занимался, считал зависание в соцсетях – это не круто, к тому же Марк вечно терял свой телефон и мог неделями без него обходиться, что бесило всех окружающих, иногда найти его было большой проблемой. Но сейчас не об этом. Полиция в итоге проверила все аккаунты Марка, все оказалось чисто и от нас отстали. А потом произошло еще одно убийство, не так давно. История похожая: молодая девушка якобы знала Марка и даже встречалась с ним, хотя сам Марк ее в глаза не видел и никогда с ней не общался. Телефон Марка вновь проверили, и ничего. И, если в первый раз это был… трагичный случай исчезновения, девчонку до сих пор не нашли, хотя надежды уже и не осталось, то второй раз… уже нет. Мы все были на нервах в последнее время.

Я молчала, с тоской осознавая, во что пытается втянуть меня Калинин.

– Марк был сложным человеком, вспыльчивым, непостоянным и порой понять его казалось невозможным, в его голове всегда было много тараканов, но девушек он не трогал. За это я могу поручиться, – глядя мне в глаза, заявил Роман. Он ждал, что я все пойму.

Бред.

– И ты думаешь, в полиции решат иначе, особенно если сунутся к Марку домой и прочитают всю ту дичь, что он строчил на стенах. Они решат, что Марк псих, цеплял доверчивых девчонок, убивал их, а потом на горизонте замаячила полиция, он запаниковал и застрелился сам.

– Будет скандал, такой скандал, а я не могу позволить им облить грязью Марка… после всего. Они и так уже достаточно сделали.

– На это мне плевать, сам понимаешь. Что с девчонкой случилось?

– Что?

– Вторая девушка. Как она умерла? – медленно повторила я, очень боясь услышать худшее.

– А. Она утонула.

Я вздрогнула, но Калинин этого даже не заметил. Он смотрел куда-то в пустоту и явно думал о своем драгоценном Марке. Он не хотел, чтобы пресса подняла скандал после его смерти, его устраивала тишина. И, возможно, даже неведение.

Вопрос: что устраивало меня? Теперь, когда я узнала о Марке Аверине чуть больше?

Калинин закурил и предложил сигарету мне, но я отказалась.

– По-твоему, Марк невиновен, это понятно. А что думают в полиции?

– Он не был задержан.

Отличный ответ, ничего не скажешь. Марк не был задержан, но и до конца его не оправдали, иначе Калинин не беспокоился бы о стенах и возможных последствиях.

– Что с сообщением, которое я получила?

– Да, еще твое сообщение… – Роман затянулся, откинул голову назад и заговорил: – Я уже сказал тебе, Алиса: Марк никому не причинил бы вреда, в душе он был добрым парнем и уж точно не мог написать настолько издевательское сообщение, прежде чем… Не представляю, чтобы он такое написал. – В этом месте я усмехнулась, но Калинин не стал обращать внимания. – Кто-то прикрывался его именем, писал девушкам и встречался с ними, ведь переписка не в духе Марка, я уже говорил, он не фанател от соцсетей. История не нова, такое часто происходит с известными людьми, даже в полиции Марка всерьез не подозревали. И, если кто-то писал девушкам, этот же человек мог написать и тебе.

Ага, вот только девчонок разводили на встречу, если я правильно поняла. Их не ставили в очередь, им не отправляли предсмертных записок. У Калинина в голове все явно перепуталось.

Пока я думала, как бы помягче выразить скептицизм, Роман продолжил рассуждения:

– Марк никак не мог застрелиться, просто не мог. В последнее время он был… я не знаю, жизнерадостным и веселым, открытым к положительным переменам в жизни. Он был готов стать собой настоящим и оставить позади грязь, согласился лечиться… Впрочем, ты его не знала и тебе трудно понять, что я имею ввиду. Но объяснение тут может быть лишь одно: Марка убили. Он жертва.

Проглотив тяжелый ком, скопившийся в горле, я кивнула. Разве тут можно спорить? Рассуждения человека, снедаемого горем: лучше неведомый убийца, чем признание случившегося. Пусть даже это звучит дико и нелогично, пусть одно не стыкуется с другим и само наличие неведомого убийцы напоминает второсортный фильм, это ничего. Все звучит лучше чем правда.

– Если ты считаешь, что Марка убили, в полицию тем более стоит обратиться.

– Я не могу этого сделать. И не позволю тебе, – с неожиданной решимостью заявил Калинин, чем, признаться, напугал. Похоже, на моем лице что-то такое отразилось, отчего Роман замотал головой и поспешил себя исправить: – Эй, эй! Не надо так на меня смотреть! Я имел ввиду, что готов заплатить тебе за молчание. Назови любую сумму, деньги не проблема, Алиса.

– Деньги? Мне не нужны деньги.

– Тогда что?

– Ничего. Мне ничего от тебя не нужно.

– Хорошо, – сказал он, туша сигарету. – Значит, письмо пока останется нашей тайной?

– Допустим. И как долго мне хранить нашу тайну?

– Пока я не разберусь во всем. Не знаю.

Как и в чем именно он собрался разбираться, я спрашивать не стала. Калинин все еще на стадии отрицания, ждать от него разумных действий как минимум странно. Да и пряталось в Романе что-то такое, что останавливало меня. Заставляло хорошенько думать, прежде чем говорить, и уж тем более не задавать лишних вопросов. Мне не хотелось его ранить. Казалось, любое лишнее слово его сломает. Олимпийское спокойствие может дать трещину, да такую, что уже не починить.

И что теперь, придется его спасать?! Люблю же я искать себе проблемы…

– Наверху ты забрал мак Марка, – вспомнила я. – Что надеялся там найти?

– Ох, точно, – спохватился Калинин, потянулся назад и водрузил плоский компьютер на барную стойку. – Я хотел проверить его почту, исходящие сообщения. Полиция ничего такого не проверяла, им хватило и записки… его личный ноутбук они все равно забрали, но у Марка был еще и домашний мак.

Подумав, я пересела на другую сторону барной стойки, рядом с Романом, и тоже уставилась на экран. Рука Калинина зависла над клавиатурой, а сам он застыл, даже дышать перестал. Не все приветствуют вторжение в личное пространство.

– Прости, я… мне можно тоже посмотреть? Если ты против…

– Нет-нет. Все в порядке.

Роман ввел пароль (я не стала подглядывать) и зашел на личный почтовый ящик Марка Аверина. Кликнул папку «исходящие», но обнаружил там поразительную пустоту.

– Сообщение удалили, – зачем-то прокомментировал Калинин, как будто я сама этого не видела. И я бы его поправила: удалили сообщения, как минимум два. Ничего удивительного.

Еще с час мы провели в доме Аверина, а после поехали в отель. Зашли через запасной выход, Роман молча проводил меня до номера и так же молча ушел. А я, глядя ему вслед, думала: второе сообщение с почты Вера пришло уж очень вовремя, буквально через час после звонка Романа Калинина. Совпадение?…

Глава 6. Paranoid

Поиск в интернете давно уже перестал быть продуктивным – слишком много лишней информации, всяких психов с их домыслами и прочего ненужного мусора. Но иногда упорство вознаграждается – через два дня после разговора с Калининым я вышла на некую Маргариту Греф, девушку лет двадцати. Подруга Маргариты была убита в июле, через три дня после концерта Марка Вера в родном городе. Именно про нее и рассказывал мне Калинин, только он не обвинял Марка, в отличие от Маргариты Греф – на своей страничке она частенько постила о случившемся, даже создала группу с лаконичным названием «Это сделал Марк Вер».

Группу я тоже изучила и сделала вывод, что Маргарита весьма и весьма деятельна, обладает акульей хваткой и явно ненавидит Марка. В день его смерти она так и написала : «Гори в аду!» а потом «Справедливость восторжествовала!». В самой группе Рита призывала бойкотировать выступления HWG, устраивать демонстрации у входов, распространять настоящую информацию о Марке – все должны знать, какое же он чудовище. Хотя граждане-полицейские, по ее мнению, тоже недалеко ушли. Но именно Рита нашла другую жертву предположительно Марка, именно с ее подачи полиция и занялась музыкантом как следует. В общем, я сочла девушку как минимум… интересной. И стоящей внимания. Ведь если Калинин видел Марка исключительно в светлых оттенках, то эта девушка – наоборот. Возможно, истина где-то посередине. Вот ее-то я и хотела узнать.

Потому написала Рите сообщение:

«Привет. Мы незнакомы, но я хочу с тобой встретиться, обсудить Марка Аверина. Я тебе верю и тоже хочу знать правду»

Так, этого недостаточно, нужна наживка. Не придумав ничего оригинального, я быстро добавила:

«В прошлом году он писал моей подруге странные сообщения»

Маргарита Греф ответила почти сразу:

«Привет, Алиса. Я буду в «Кентавре» через час»

Да уж, девушка явно не любит тратить время на лишние изъяснения. Или моя выдумка с подругой сработала настолько хорошо?

За пару минут я выяснила, что «Кентавр» – это кафе примерно в двух минутах езды от моей гостиницы. Хорошо, не придется тащиться на другой конец города и плутать по узким грязным улочкам в поисках неведомой забегаловки.

На сборы ушло пять минут, так что до встречи времени оставалось еще навалом, и я решила прогуляться. Навигатор утверждал, что пешая прогулка займет менее получаса, погода за окном опять радовала, теплый день в самом разгаре. А еще во время прогулки куда проще обнаружить слежку «черного капюшона», хотя, конечно, ничего не мешало ему стать серым, бурым или вовсе фиолетовым.

Калинин, кстати, пропал после нашего визита в дом Марка и давал о себе знать лишь редкими и не особо толковыми сообщениями в стиле «как дела». Думаю, так он проверял, не убежала ли я. Чем занимался он сам, я не спрашивала, но на его фан-страничке с завидным постоянством всплывали фотографии из каких-то подозрительных баров. Рядом с ним всегда маячил грузный Миша Щевелев, и, если бы не его выдающаяся борода, я бы решила, что это охранник – Щевелев всегда держался позади и тяжелым взглядом взирал на коллегу по группе. Последний, мягко говоря, находился не в форме, у парня явно проблемы. Но я ему не спасатель. Остаться в городе – глупость номер один, и, как бы меня ни тянуло совершить вторую, делать этого не стоило.

В сторону кафе я двигалась не спеша, то и дело поглядывая на витрины магазинов, где отражалась улица. Пару раз перебегала дорогу, успевая на последние секунды зеленого, а после шла в обратном направлении, наблюдая за тротуаром на противоположной стороне улицы. Но никто не вел себя так же странно и не шарахался по улице туда-сюда. Один раз парень побежал через дорогу за мной, но подозрительным он мне не показался – по виду типичный студент, университет здесь как раз неподалеку. В общем, если «капюшон» и присутствовал в том кафе, то сегодня явно взял выходной.

В «Кентавре» я оказалась за десять минут до назначенного времени, но все равно огляделась в поисках Маргариты Греф. По ее многочисленным фото я знала, что искать стоит невысокую девушку с темным каре, смуглым лицом и угловатым телосложением парня-подростка. Рита нашлась за столиком у окна – она громко спорила с сидящим напротив нее рыжеволосым парнем. Выглядел бедняга несчастным и каким-то затюканным, и явно нуждался в спасении. Я подошла к столику и устроилась напротив Риты рядом с парнем.

– Привет.

– Ты Алиса, – тут же поняла Рита, взглянув так пронзительно, что я забоялась, а не читает ли девчонка мысли. Он поджала губы (не похоже, что я ей понравилась) и перевела взгляд на рыжего: – Можешь идти. У меня тут встреча важная, нечего тебе уши греть. Обсудим все позже.

Парню дважды повторять не пришлось – он исчез со скоростью света, а Рита сосредоточилась на мне:

– Давай сразу к делу: чего ты от меня хочешь?

– Поговорить.

– А конкретнее?

– Узнать все, что успела узнать ты. И я не прочь заплатить за твое время.

– А потом забабахать статейку? – Хитро усмехнулась Рита. – Не смотри на меня так, я сама на журфаке учусь, перевелась месяц назад. Поступала на юридический, потому что Окси туда поступала, но вот теперь… в общем, журналистику изучаю и себе подобных сразу вижу, да и на твое сообщение не повелась – не было у тебя никакой подруги. Ты материал собираешь. Даже бабки не жмешь, значит, в успехе уверена или работаешь в нужном месте, – она выразительно закатила глаза, намекая, что таинственное «нужное место» располагается где-то наверху.

– Проницательно, – с самым умным видом одобрила я. Сначала Калинин с его догадками, теперь вот Рита Греф. Хотя первый обязан быть подозрительным, а вторая перевелась на журфак только в этом году, так что неизвестно что она там видит.

– Если ты думаешь о статье, скажу сразу – тема эта хорошая и я готова рассказать тебе многое. Но ты должна будешь указать мое имя. Или соавторство. Я хочу участвовать, и раз материал в основном мой…

– Я согласна. Если сведения и в самом деле стоящие.

– Даже не сомневайся, – задиристо ответила девушка, а я мысленно вздохнула: похоже, меня ждет тяжелое испытание, ведь Маргарита явно из тех, для кого существует лишь две версии: ее и неправильная. Она так шустро зачислила меня в журналистки, что даже не подумала поинтересоваться хотя бы наличием удостоверения. И в виновности Марка она была уверена точно так же: без тени сомнений.

Подошла официантка, я заказала кофе.

– Палишься, – тут же заявила Рита. – Все писаки пьют кофе литрами, это ж самые азы. Тебя с первого взгляда можно раскусить!

– Давай к делу.

– Ах да, конечно. Ты наверняка знаешь, с чего все началось – в середине июля убили подругу мою, Окс. Оксану Зеленкову. Точнее, сначала она пропала, была и нету. Родители ее беспокоились, конечно, но не особо сильно – они у нее юристы, постоянно в работе и Окс всю жизнь была самостоятельной. В Европу одна ездила, отпускали ее без проблем, а мать и вовсе считала, что девятнадцать лет – это чуть ли не бабулька, взрослее и самостоятельнее некуда короче. Но когда Окс три дня не отвечала на звонки, тем более мои звонки, они забили тревогу. Предков можно и послать, но лучшую подругу… нет, Окс бы так никогда не сделала, она и с предками-то дружила, хотя они у нее и не сахар. Это я коротко об истории ее пропажи. Нашли ее через неделю, в каких-то загородных дебрях. На западе поселок новый мутят, люди там такие дома отстраивают – куда там всяким кирхам и замкам… один шизик целую пятиэтажку себе отгрохал – жесть просто! Вот на территории одного из таких недостроенных дворцов, аккурат рядом с озером, и нашли Окс. Сказали – утонула девочка, пьяная полезла плавать. Если хочешь – пошарь в инете, много чего найдешь, в эти подробности я вдаваться не хочу.

– Мне жаль, – сказала я. – Жаль, что с Оксаной это произошло.

– Ага. Не парься, все равно эти глупые «мне жаль» и сочувствующие взгляды только раздражают, сколько я этого дерьма наслушалась за последнее время… Слушай лучше дальше: пропала Окс тринадцатого июля. И Марк-сволочь-Аверин, который постоянно находился в турах да концертах, был на тот момент в городе. То ли альбом новый записывал, то ли в очередной раз лечился от зависимости, версий много на этот счет. О том, что долбо-Марк в городе, мало кто знал, это уже потом стало известно.

Рита замолкла и в досаде покачала головой.

– Окс много лет тащилась от всяких гранжевых групп с тоскливыми песенками, неформалкой она была еще той, даже предки не выбили это из нее, хотя и в универ на юриста засунули. До сих пор не знаю, как это у них получилось… Я, честно говоря, всегда разделяла увлечения Окси, она… она яркой была, легко увлекала за собой, все, чем она занималась, казалось таким необычным, глубоким и тут же хотелось повторить, потому и маркоподобные песни мне тоже когда-то нравились, казались осмысленными и жутко умными, это сейчас я все подобное ненавижу и понимаю, что была дурехой малолетней. И на журфак перевелась, чтобы людям правду рассказывать, пусть знают, какие на самом деле все эти Марки Веры-Аверины с их глубокими мыслями и образами вечных страдальцев… легко искать смысл в наркоманском бреде, но вот есть ли он в реальности?

Заподозрив, что девушка слегка увлеклась, я влезла с вопросом:

– Как ты узнала, что Оксана общается с Марком?

– Так она показывала мне сообщения. И я поначалу даже завидовала, вот такой я была дурой, – Рита резко отвернулась к окну и с такой злобностью уставилась на улицу, что один из прохожих, случайно взглянувший на нас, споткнулся и едва ли не бегом кинулся прочь. – Идиот! – прокомментировала Рита и продолжила: – Марк подцепил ее в инстаграме, он там иногда отвечал фанам, которые комментили его фотки, вот и Оксанке написал какую-то фигню вроде «спасибо, мой глорик». А потом неожиданно настрочил в личку, спросил номер телефона, и завертелось… переписывались они не так уж и часто и по большей части Окс от меня все скрывала – ей казалось, я буду трепаться, а Маркусик же этого так не хотел! Хер мартышкин… Мне бы тогда сообразить, что к чему, но я молчала, а иногда и вовсе на Оксанку злилась, потому что не рассказывала ничего. Ну и завидовала я, если начистоту… А потом выяснилось, что Аверин в городе и не прочь с Окси пересечься. Мы тогда с ней крепко поругались.

– И она отправилась на свидание с Марком?

– Да. Марк позвал Окс на одну из репетиций, и вел себя как настоящий обмудок. Как обычно, в общем. Оксанка прибегала потом ко мне плакаться: Аверин обдолбался как скотина, никого вокруг не узнавал и даже блеванул на ее кеды, прямо тухлая вишенка на торте получилась! Тошно даже, что я вообще слушала его музыку, – поморщилась Ритка, – долбанный наркоша-убийца, гореть ему в аду.

– Значит, Марк не узнал Оксану? – уточнила я, дабы Маргарита опять не отвлеклась.

– Кто ж под наркотой ближнего узнает? Да и занят был Аверин, творил всякую дичь. Унижал новичка-гитариста, Окс его слезно жалела; пытался затеять драку со своим любимым дружком, который крысеныш белобрысый. Рома Калинин. И он единственный, кто нормально обошелся с Оксанкой, воды ей принес, извинился за все и автограф дал. Как будто это могло спасти ситуацию, в задницу бы себе запихал автограф… Потом на Окс наорала какая-то грымза, похожая на мужика, и выгнала ее прочь.

– И пропала Оксана тринадцатого числа?

– Ага. Думаю, Калинин рассказал Марку о случившемся и тот решил перед Оксанкой извиниться. Она, конечно, на все его извинения купилась и согласилась встретиться еще раз. Этого я точно не знаю, могу только догадываться.

– Подруга больше ничего не рассказывала?

– Нет, – с явным неудовольствием ответила Рита. – После того, как Окс мне поплакалась, я ее больше не видела. Мы частенько переписывались, но тринадцатого она резко перестала отвечать, вот тогда я и забила тревогу.

– В полиции ты рассказала о Марке?

– Не сразу. Сначала я, как и ты, решила: да фигня это все, обычная неприятная история, ведь столько всего могло случиться с Окс… а потом, через неделю, я кто-что узнала. Случайно.

– Что же?

– Некий Михаил Щевелев купил участок как раз в том поселке, где нашли Оксану. Само собой, обнаружили ее совсем в другой стороне, ближе к озеру, но совпадение показалось мне интересным – Марк ведь мог знать, что в поселке этом сплошная стройка, делать можно что угодно, особенно ночью, да и участков там много временно заброшенных, у нас ведь любят разводить долгострой. И вот тогда я пошла в полицию, рассказав о связи Оксаны и Марка. Так себе связь, конечно, но у Окс родители-адвокаты, причем не самые последние и ее дело рассматривали очень тщательно, каждую зацепку трясли. Марка проверили, его переписку тоже. Пусто. Он хоть и нарик, но не совсем дурак, все сообщения удалил. Может, крысиный дружок подсказал, он вроде поумнее.

– Но ты в невиновность Марка не поверила?

– Я не какая-то городская сумасшедшая с навязчивой идеей, – фыркнула Рита. – Может, на тот момент я к Марку добрых чувств уже не испытывала и вообще на весь мир злилась, но умом-то понимала: обвинить можно каждого, куда важнее до правды докопаться. Родители Оксанки тоже в стороне не стояли, само собой, поднимали видеонаблюдение в том поселке, там на въезде камеры стоят, полиции пинков давали… вот только бестолку все было. До тех пор, пока я не нашла еще кое-что.

– Другую девушку, – догадалась я.

– Другую девушку, да. Познакомилась я на одном городском форуме с девчонкой, совсем еще малолеткой, ей лет тринадцать. Так вот, ее старшая сестра пропала без вести, на месяц раньше моей Оксанки. Отгадай, где была ее сестра за пару дней до исчезновения? Ага, на закрытой репетиции HWG, только ее Марк принял радушно, обнимал, целовал взасос и фоткался. Возможно, закинуться еще не успел, или наоборот, дозу принял приличную, но еще не расклеился, я в наркоманских настроениях не особо разбираюсь…

– Девушку нашли?

– Не-а. До сих пор нет.

– А имя у нее есть?

– Настя Лаврова.

Я тяжело вздохнула.

– Но это еще не все, – с победной улыбкой сообщила Рита. – Далеко не все.

– Внимательно слушаю.

– После случившегося с Оксанкой и всей этой истории, я начала копать. Рылась на всяких форумах, общалась с людьми… мне кажется, моя Окс и та девушка – лишь капля в море. Люди пропадают по всему миру постоянно.

– И во всем виноват Марк?

– Нет, но он наследил. Я же говорила, статья у тебя получится шикарная, с твоими возможностями ты прижмешь урода. Поройся как следует, Алиса.

– Спасибо за помощь, – мне хотелось побыстрее смыться. Затея со встречей вышла дурацкой, кто бы сомневался.

– Да брось! – Отмахнулась Рита Греф. – Просто я счастлива, что еще кто-то хочет прижучить этого маньяка, хоть и после смерти. А то мне тошно читать, как его теперь восхваляют: великий музыкант, второй Курт Кобейн, новый член «Клуба 27», невероятный голос, легенда… тьфу! Представь: как-то я искала инфу о Марке и на YouTube напоролась на видео, типа забавные моменты с Марком Авериным. В каждом гребаном кадре он либо обдолбан, либо пьян; то позорно падает со сцены, то валяется прямо на дороге… и знаешь, какая у людей реакция на это все? «Ох, Марк такой милаха, когда напьется» или «цитата дня: очарователен, как Марк под кокосом» и, конечно «люблю его сильнее прежнего»… вот тогда я поняла, насколько все это неправильно. Так быть не должно, нельзя восхвалять такое дно. Клянусь, мир стал чище, когда это недоразумение свело счеты с жизнью.

Поблагодарив Маргариту за информацию, я поспешила откланяться. После такого хотелось проветриться. Желательно, чтобы ветер был сильным и вынес из голову всю эту грязь, в которой мне еще предстоит покопаться. Но встречи с людьми вроде Риты лучше свести на нет.

За время, проведенное в «Кентавре», небо успело опасно потемнеть, давая знать – скоро будет дождь. Решив испытать удачу, я быстрым шагом направилась в сторону отеля, но, само собой, дождь таки начался и я промокла до нитки. Что называется, просила сильного ветра и была почти услышана.

В холле гостиницы девушка-администратор встретила меня широкой улыбкой и радушным приветствием:

– Добрый день, Алиса Владимировна. Ох, вы так промокли… если хотите, я распоряжусь и ваше пальто отнесут в чистку.

– Не стоит, благодарю, – раздвинула я синие губы в ответной улыбке, заподозрив неладное: раньше меня тут с сияющими лицами не приветствовали.

– Не за что. И вам несколько раз звонил молодой человек, он представился Игорем Рогозиным и просил передать, чтобы вы ему обязательно перезвонили.

– Спасибо.

– Если передумаете насчет пальто – звоните на ресепшн, мы пришлем к вам горничную! И вообще, звоните по любому вопросу, в любое время.

– Обязательно, когда придумаю вопрос.

На этом чудеса не кончились. Еще одна странность обнаружилась в номере в виде букета цветов на журнальном столике. Цветочки выглядели скромно, но вполне симпатично, к ним и записка прилагалась:

«Желаем Вам хорошего дня!»

И подпись: администрация.

– Ладно, с этим разберемся позже, – вслух решила я и, откинув мысли об Игоре и его дурацких звонках, устроилась на кровати с айпадом, дабы изучить полученные от Риты Греф сведения.

За сведения я считала только имена двух девушек, в доступных источниках имен не упоминалось. Разве что Оксану Зеленкову можно было отыскать по активности ее подруги в социальных сетях, о Насте Лавровой нигде ни слова. О девушках вообще мало писали, а с Марком их связала только Рита Греф, остальная пресса об этом молчала, предпочитая другие инфо-поводы.

Имена девушек привели меня к их страничкам, они продолжали существовать на просторах интернета, хотя давно уже не были активны. Первым ударом стала фотография Оксаны Зеленковой – с нее на меня смотрела темноволосая девушка с красивым лицом, прозрачно-голубыми глазами и яркой веселой улыбкой. Белая кожа контрастировала с темными, почти черными, волосами, тонкие черты лица придавали ей ангельской хрупкости, а глаза-омуты притягивали. Смотря на нее, я забыла, как дышать.

– Это совпадение. Обычное совпадение, – вслух убедила себя я.

Но, открыв фотографию Насти Лавровой, убедилась, что никакого совпадения нет. Черные волосы, голубые глаза, удивительно красивое лицо. Отличалась лишь улыбка: если у Оксаны Зеленковой она казалась открытой, то у Насти была скромной и милой, как у домашней девочки, которая стесняется улыбаться незнакомцам.

Это уже… как подобное зовется? Почерк? Типаж? Симпатичные, черноволосые, синеглазые, юные. Теперь понятно, почему Калинин не рассчитывал, что Настя Лаврова просто пропала, слишком она походила на погибшую Оксану.

Две девушки, якобы вступившие в переписку с Марком.

Обе мелькали рядом с ним на репетициях летом.

Две девушки, внешне похожие.

А еще каждая из них – точная копия жуткой пустоглазой ведьмы, чей портрет красовался в спальне Марка Аверина в доме его матери. Именно последний факт не позволял все списать на банальное совпадение.

Глава 7. Loner

«Теперь твоя очередь».

В свете последних новостей вроде бы очевидно, что за очередь имеется ввиду. Две девушки, я тоже… девушка. Хотя из выявленного типажа сильно выбиваюсь.

Предположим, Марк и в самом деле поехал крышей от наркотиков и убил девчонок. При этом он оказался достаточно хитрым и изощренным, чтобы не наследить, но не достаточно умным, чтобы не тащить будущих жертв на свои же репетиции. Раздвоение личности какое-то. И, если в первый раз это могло быть спонтанным решением, то зачем потом поступать точно так же? Светить девушку перед всеми, а потом везти на озеро, где твой коллега живет? Ладно, спишем это на нетрезвость мыслей.

И тут в дело вступает Рита Греф и привлекает внимание полиции. Но Марка отпускают, а вряд ли при наличии серьезных доказательств кто-то выпустил бы опасного убийцу. Конечно, в наше правосудие давно никто не верит, но это уже перебор. Ладно, с этим еще разберемся, но пока факты таковы: Марка не задержали, и даже подписку о невыезде не вручили, он спокойно улетел в Мюнхен готовиться к концерту.

Дальше – пропасть из-за недостатка у меня информации, и вот Аверин уже решает выстрелить себе в лицо. И перед этим отправляет проклятое сообщение, будь оно неладно. Но какая моя очередь, спрашивается, если сам Марк мертв? Бессмыслица какая-то.

Но другие версии вяжутся еще хуже. Девчонкам писал кто-то другой, прикрываясь личностью известного музыканта, на которого молодые дурочки легко поведутся. Похоже на правду, да, тут Калинин прав: такое уже случалось с известными людьми, и не раз. Но в нашем случае все сложнее. Человек должен быть достаточно близок к Аверину, чтобы знать время репетиций и их место, и это как минимум. Ну и… как бы все, дальше все та же бессмыслица. Если первая версия плохо, но все же объясняла отправленное мне сообщение, то вторая оставляет за собой только вопросы и сомнения.

Если письмо отправил Марк, то какого черта он имел ввиду? Пытался предупредить, угрожал, будучи в сговоре с кем-то там, или у него поехала крыша…? И, если сообщение – не его рук дело, и выходит, кто-то знал, что Марк собирается сделать? Находился рядом в тот роковой момент? Спустил курок? Или написал мне сразу после случившегося? Сообщение и девушки вообще связаны между собой? Или речь только о связи с самоубийством?

Никакой ясности.

Самое время поступить разумно: послать к черту все, связанное с Марком, и уехать домой. Там «теперь твоя очередь» потеряет всякий смысл.

Конечно, через час после подобных рассуждений я на всех парах мчалась на улицу Машиностроительную, что в противоположной стороне от аэропорта. Там жила семья Насти Лавровой, ну а меня интересовала ее младшая сестра. Этой встречи можно было избежать, но тогда пришлось бы расспрашивать Риту Греф. Моя тонкая и впечатлительная натура не выдержит сего испытания второй раз подряд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

He Wants Glory – он хочет славы

Вернуться

2

Курт Кобейн – вокалист и гитарист рок-группы Nirvana.

Вернуться

3

Джим Моррисон – лидер и вокалист группы The Doors.

Вернуться

4

«Омен» – фильм ужасов, повествующий о появлении мальчика-антихриста, которому пророчено посеять хаос и приблизить Армагеддон.

Вернуться

5

AC/DC – австралийская хард-рок группа, сформированная в Сиднее в 1973 году.

Вернуться

6

С удовольствием, очень любезно с вашей стороны. Вы свободны завтра?

Вернуться

7

Rammstain – культовая немецкая индастриал-метал группа, образованная в 1994 году в Берлине. Особую известность группе принесли эпатирующие тексты и яркие сценические выступления, в которых часто используется пиротехника.

Вернуться

8

Отсылка к песне «Delilah» группы Queen. Фредди Меркьюри посвятил песню любимой кошке.

Вернуться

9

Песня советской и российской рок-группы Секрет

Вернуться

10

Rock am Ring – один из крупнейших рок-фестивалей, ежегодно проходящий в Германии в первый выходной июня.

Вернуться

11

Чаки – кукла с душой маньяка-убийцы.

Вернуться

12

В оригинале: «Я так долго был погружен в свои мысли, что в конце концов лишился разума» – цитата американского писателя Эдгара Аллана По.

Вернуться