Временной консилиум судей располагался в здании с полной блокировкой всех известных волн. Огромный железобетонный куб в центре мегаполиса, свинцовые двери с винтовыми ручками и постоянной охраной из роботов. Тут вершились приговоры путешественникам во времени, всем тем, кто, пренебрегая правилами, пытался изменить будущее.

– Дуглас, что там по делу Териса Бая? – поймав в коридоре сотрудника по зачистке временных парадоксов, спросил главный судья.

– Я работаю над этим, ваша честь, – стал оправдываться пожилой сотрудник. – Мне пока неясны мотивы преступника. Я не уверен, что он действовал в одиночку.

– Отдай эту работу машинам, Дуглас, третью неделю я выслушиваю упрёки, как мы умудрились пропустить двадцать лет изменения прошлого, под самым носом.

– При всём уважении к интеллектуальному анализу, роботы грубо работают, – прикусив губу, ответил он. – После их чистки всегда страдают обычные люди.

– Это не твои заботы! – гневно посмотрел на него главный судья.

– Позвольте ещё раз допросить преступника, – попросил Дуглас. – И если он действовал в одиночку, я без колебания отдам дело машинам.

– У тебя времени до вечера. И приведи себя в порядок, – приказал начальник.

– Так точно, исправлюсь.

Дуглас Эйсон от недовольства сжал кожаную папку с электронными бумагами, но, стараясь скрыть негодование, отправился в пыточную камеру. Последние две недели разбирательств в деле Териса Бая изрядно подпортили его внешний вид, неисправимый трудоголик действительно чертовски плохо выглядел: седая щетина, серо-землистый цвет кожи, тёмные круги под глазами, красными от недосыпания. Он работал в системе временных судей порядка тридцати лет, опытный следователь с безупречной репутацией. Постоянные прыжки, погони за нарушителями закона подорвали здоровье Дугласа, и сейчас все болячки молодости словно из рога изобилия посыпались на его голову. Возраст при всём задоре всё-таки давал о себе знать.

Открыв свинцовую дверь пыточного кабинета, он активировал режим допроса. Будучи в медикаментозном сне, обездвиженный подозреваемый сидел в кресле. Как только сотрудник временной полиции авторизовался, робот-помощник ожил и поинтересовался целью визита.

– Тори, включи ему голову, я хочу кое-что выяснить, – приказал Дуглас.

– Сорок семь секунд, – ответил робот, делая внутривенную инъекцию преступнику.

Гуманные законы общества требовали ненасильственного отношения к временным преступникам до вступления приговора в силу. И поэтому медикаментозный сон был идеальным инструментом контроля, безболезненным и надёжным. Афроамериканец Терис Бай открыл большие чёрного цвета глаза и зашевелил губами, от продолжительного медикаментозного сна голова, словно налитая свинцом, упала на грудь.

– Слушай, Терис, – подняв его голову, сказал следователь, – у меня на руках приказ отдать твоё дело машинам.

– Меня при любом раскладе ждёт расщепление, – улыбнулся тот.

– Помоги мне понять мотив, и я подам ходатайство на расщепление во сне.

– Тогда просмотри ещё раз обучение Усейна, – воодушевлённо предложил Терис.

– Ладно, давай ещё раз, – закрыв дверь, сказал Дуглас и приказал включить запись уголовного дела о переносе во времени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.