Джо Харт
Последняя девушка

Посвящается моей жене, матери, дочери и моей сестре, самой сильной женщине из всех, кого я знаю.

Дикарь в человеке никогда не бывает искорененным полностью.

Генри Дэвид Торо

Joe Hart

THE LAST GIRL

© Joe Hart, 2016

© Перевод. А. Мартынова, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2020

* * *

Настоящее произведение является художественным. Имена, персонажи, организации, места, события и обстоятельства вымышлены либо использованы в воображаемых ситуациях.

Ранее…

«На сегодняшний день мы не располагаем определенными данными или цифрами, чтобы высказываться о происходящем. Мы неустанно работаем как со Всемирной организацией здравоохранения, так и с Генеральной прокуратурой. Можете быть уверены, что вскоре мы опубликуем официальное заявление, а к этому моменту сделаем все возможное, чтобы определить причину происходящего».

Кэмерон Уэст, министр здравоохранения и социальных служб США

Январь, 2017 год

«Я думаю, большинство людей просто не понимают, что это уже не событие местного значения. Это произошло в одночасье и повсеместно. Насколько мне известно, никто – ни ученые, ни чиновники, ни один из новостных каналов – не предоставили какого-либо удовлетворительного объяснения случившемуся».

Рамона Чандлер, независимый журналист для издания «The Underground»

Май, 2017 год

«Национальная ассоциация деторождения, сформированная в начале прошлого года, добилась значительного прогресса в определении причины так называемого «кризиса женского рода». Чистосердечно могу заявить, что мы находимся на пороге понимания причины случившегося и просим американцев, а также граждан всего мира сохранять спокойствие и выдержку перед лицом этой беспрецедентной проблемы. Ответ где-то рядом».

Бенсон Эндрюс, 45-й президент Соединенных Штатов Америки

Февраль, 2018 год

«Ньюс Тайм»: Что, по вашему мнению, вызвало восстание в Гаррисберге?

Фостер Уайт (протягивая руку за сигаретой): Рамки.

«НТ»: Рамки?

ФУ: Да, рамки. У каждого ведь они свои, знаете? Когда участие в исследовании Национальной ассоциации деторождения[1] из добровольного вдруг сделалось обязательным, все и случилось. Именно это и подтолкнуло людей выйти за рамки. Ради бога, ведь это Америка, свободная страна. И вдруг нам заявляют, что каждая женщина, родившая девочку за последние пять лет, должна отчитаться в одном из этих приемных пунктов НАД. Еще чего! Да никогда бы люди не стали мириться с этим. Поймите, я не раз слышал про все эти вооруженные ночные налеты, про то, как целые семьи были похищены прямо из собственных постелей! В Нью-Йорке живет женщина, которая рассказывала о том, как ее восьмимесячную дочь забрали прямо из колыбели, а наутро ей позвонили из правительства и велели не предпринимать никаких действий. А потом еще и эта история с фанатиками из Техаса, в которой был замешан сенатор Джесперсон! Они верили в Божественное вмешательство и уничтожали своих новорожденных сыновей, считая, что убийство мальчиков поможет девочкам снова появляться на свет.

Как же это не похоже на Америку, во всяком случае на ту, которую я знаю!

«НT»: Прошло шесть месяцев со времени последнего отчета о рождаемости девочек, в котором было указано, что на сто тысяч мальчиков появляется всего одна девочка. Могли бы вы подтвердить это?

ФУ (смеется): Шутите? Одна на сто тысяч? Одна на десять миллионов, согласно последней статистике, которую я видел перед отставкой. И по всем показаниям будет только хуже. Не удивлюсь, если новые данные покажут одну на сто миллионов. А когда люди все-таки осознают, что происходит, начнется война.

«НТ»: Считаете, что таких восстаний, как в Пенсильвании, будет больше?

ФУ: Кровопролитие. Называйте вещи своими именами. Кровопролитие американских граждан от рук собственного правительства. И да, это только начало.

– Из интервью «Ньюс Тайм» с Фостером Уайтом, экс-заместителем министра Генеральной прокуратуры, за десять дней до его исчезновения

Июнь, 2018 г.

«Революция – такая же волна, как и та чертовщина, что поглотила весь женский род. Ты не можешь ее остановить».

Неизвестный солдат повстанцев

Ноябрь, 2018 год

«Без женщин

Без детей

Без надежды»

Граффити на Монументе Вашингтона

Декабрь, 2018 год

Спустя время…

Глава 1

Вспышка света, пробившаяся из-под закрытых век Зоуи, вывела ее из сладкой дремы.

Если бы она только могла, то осталась бы там, между сновидениями и реальностью, но вернуться уже не получится. Зоуи встала, вытянув руки над головой и чувствуя, как холод бетонного пола начинает вбирать в себя тепло ее сна. На дне желудка шевельнулся отголосок тупой боли. Зоуи достала тапочки из-под кровати и подошла к окну.

Ночью снова был дождь. Несколько капель, сбившихся в ручейки по всему навесу над непробиваемым стеклом, исполосовали его прозрачными шрамами. Бетонные дорожки за окном вокруг здания были еще темно-серыми и мокрыми, но уже подсохли в некоторых местах. Позади них тянулась вверх изогнутая стена, которую почти не было видно из окна ее третьего этажа. На верхушке стены в своем гнезде разминался снайпер, подыскивая более удобное положение. Когда он поворачивался, его винтовка отбрасывала яркие блики. Один из них и разбудил ее. Иногда Зоуи спрашивала себя, заглядывают ли они в окна женских спален, пытаясь подглядеть, как там переодеваются? Вполне вероятно. Это запрещено, но мысль о том, что такое возможно, застревала в голове, как дурной сон.

Зоуи проглотила слюну и положила ладони на стекло, такое же холодное, как и бетонный пол. От ее дыхания стекло запотело, и она нарисовала круг на его туманной поверхности. Кончиком пальца Зоуи отметила семь точек внутри круга, по одной на каждую из оставшихся девушек. Одну из точек она зачеркнула. Завтра их будет только шесть.

Зоуи отвернулась от окна и осмотрела комнату. Ее мягкая постель выбивалась из общего пейзажа. Больше плавных линий в этой комнате не было. Одни прямоугольники и острые края. Угловатый маленький столик, прикрученный к стене. Тяжелая стальная дверь, ведущая в крошечную ванную комнату, – конечно же, без замка. Окна в форме буквы «Т», сквозь которые пробивался тусклый свет, едва освещающий мрачное помещение. Все здесь было остроконечным и аскетичным.

Душ, однако, был горячим. Только вода здесь и грела, за исключением тепла рук Ли. Зоуи вспомнила, как он касался ее спины, всегда незаметно – в одном из укромных углов, куда не доставала камера. Его лицо и веснушки, осыпавшие, словно звезды ночное небо, весь нос, щеки, возникли у нее перед глазами. Одно лишь воспоминание об улыбке Ли согревало душу и навевало фантазии о его прикосновениях, таких ласковых и возбуждающих. Но мысль о том, что должно было произойти сегодня, вернулась, и пламя внутри Зоуи погасло.

Она натянула резиновый браслет на руке, чтобы намылить и вымыть под ним кожу, которая начинала неприятно пахнуть со временем. Для этого достаточно было лишь просунуть палец. Раньше Зоуи оттягивала его еще дальше, поэтому-то и знала о проводах, которые были спрятаны в резиновом корпусе браслета. Они помогали разблокировать дверь и войти в комнату. Однако выйти из нее Зоуи не могла – внутри сканера не было.

Выйдя из миниатюрной душевой кабинки, Зоуи вытерлась одним из тех полотенец, которые приходилось складывать бессчетное количество раз. Почистила зубы, и кисловатый привкус во рту сменился горьким, который здесь выдавали за мятный. Хотя Зоуи отлично знала, что это была вовсе не мята. Ведь мятная жвачка, которая здесь, кстати, была запрещена, на вкус оказалась совсем другой.

Она протерла запотевшее маленькое зеркало над раковиной и вздохнула. Опять эти волосы. Что же с ними делать? Ее длинные темные кудри, не поддающиеся ни одной расческе, жили словно своей жизнью. Она попыталась зачесать их на одну сторону и закрепить тонкой заколкой, но волосы мгновенно выскочили и упали ей на лицо. Зоуи нахмурилась и, решив сменить тактику, затянула их в конский хвост на затылке, закрепляя резинкой. Взглянув на себя в зеркало в последний раз, Зоуи вышла из ванной.

Она надела штаны из грубого хлопка цвета предрассветной дымки и натянула бесформенную рубашку, свисающую к ее узким бедрам. Но на этот раз Зоуи уже не стала подходить к зеркалу в ванной, не было смысла. Ведь здесь существовало лишь два постоянных костюма, один из которых уже был на ней, а другой – Зоуи знала наверняка – ей придется надеть чуть позже.

По телу ее пробежала дрожь, желудок сжался в комок, отчего тошнить начало даже больше, чем после сна. Она попыталась не смотреть на электронный календарь над столиком, но ее взгляд все равно упал на него. Ведь это был самый заметный предмет ее комнаты, со светящимся циферблатом, который слепил глаза – даже после того, как яркость убавили.

Следить за датами здесь было так же важно, как и соблюдать правила. Это первое, чему тут учили: месяцы и даты, цифры, из которых их складывают, – то, что должен помнить здесь каждый. И хоть со времени ее первого занятия прошло уже много лет, в ушах Зоуи все еще звенел голос мисс Гвен. Она помнила, как стояла тогда перед ней, четырехлетняя и напуганная, помнила платье мисс Гвен в форме колокольчика и ее плоские ступни, обутые в черные туфли. Казалось, что за последние шестнадцать лет эта женщина совсем не изменилась. Словно календарь с бессменными настройками, она постоянно напоминала, упрекала и твердила об их особенности и о том, что они – надежда человечества. Что они не принадлежат себе самим, а их главная цель – это всеобщее благо.

Какова цена жизни?

Это была первая мысль, с которой Зоуи просыпалась, и последняя, с которой она засыпала каждую ночь. Можно ли определить цену жизни? А если да, способен ли кто-нибудь заплатить за нее?

Она протянула руку к календарю в порыве сорвать его со стены, но вовремя осознала, что это ничего не изменит. Они лишь установят еще один, а за подобный поступок ей придется потерять много времени в карцере. Она никогда этого не пробовала, да ей не нужно было. Есть вещи, которые не обязательно испытывать на себе, чтобы понимать, к чему они приведут.

Кто-то тихонько поскребся в окно, и сердце Зоуи замерло. Она обернулась, схватила стул, стоящий у столика, и, перепрыгнув комнату за секунду, поставила его у окна. Внимательно проследив за ближайшим снайпером, Зоуи убедилась, что под этим углом он не сможет ее увидеть. Она просунула пальцы в отверстие с правой стороны самой маленькой панели у верхушки Т-образного окна. Оно было лишь 20 сантиметров в высоту и 60 в длину, спаянное каким-то веществом, затвердевшим еще со времен строительства Объединения углубленных исследований[2]. Однако с годами, как и практически все здесь, оно осыпалось по краям, в результате чего образовалась трещина. Поначалу в нее помещался лишь ноготь, но спустя несколько тревожных недель работы пробоина стала значительно шире.

Зоуи прислушалась: не доносятся ли шаги по коридору за дверью? Но услышала лишь собственное учащенное сердцебиение. Пока еще рано. Саймон будет ждать ее за дверью лишь через полчаса, так что времени достаточно.

Она продавила правую сторону панели. Раздался тихий скрежет, какой бывает при повороте цельного куска стекла. Наконец один из уголков открылся, и Зоуи схватила стекло, чтобы вынуть его из рамы. В комнату ворвался прохладный весенний ветер, омывая лицо влажным воздухом прошлой ночи. Она задрожала, немного от холода, но в основном от счастья. Неужели он наконец вернулся? Зоуи бросила стекло на постель, куда оно беззвучно упало, и наклонилась, чтобы заглянуть в маленькую нишу, установленную с лицевой стороны здания.

Проем этот был совсем небольшим, едва достигал 25 сантиметров в ширину и 15 в глубину, и устроен был таким образом, что оставался сухим от дождя и невидимым для постороннего глаза до тех пор, пока не вытащишь стекло. А так как женские спальни были единственными помещениями кампуса, в которых не имелось камер, никто не знал, что стекло можно вытащить.

Зоуи потянулась вперед, подвигая стул и наклоняясь, чтобы увидеть нишу полностью…

…но обнаружила там лишь одинокий сухой лист, который-то и скребся по бетонной поверхности.

Зоуи была не в силах справиться с разочарованием. Ведь никакого пушистого коричневого сыча, дожидавшегося ее здесь и пропавшего несколько месяцев назад, в нише не было.

* * *

Примерно год назад, когда Зоуи впервые обнаружила забившегося в нишу сыча с поврежденным крылом, она была уверена, что птица умрет либо от голода, либо от рук охранника, поскольку одно из здешних правил гласило: «Никаких домашних животных на территории ОУИ». Она вспоминала высокий гнусавый голос мисс Гвен, сообщающий о том, что вирус можно подхватить не только от людей, но даже от животных. «И если мы найдем хоть одну зверюшку, – сказала она тогда, – будем вынуждены немедленно доложить об этом наставнику или охране».

Спустя всего два месяца после того, как Зоуи нашла сыча, он снова начал летать. И все эти два месяца она украдкой приносила ему хлебные крошки, которые собирала в отвороты рубашки, или мясо, которое прятала за щеками до тех пор, пока не возвращалась в свою комнату. И каждый день она переживала о том, что кто-нибудь может заподозрить неладное и заставить ее открыть рот. Постепенно птица поправлялась и начинала все больше доверять Зоуи, ее нежным прикосновениям и тихому голосу, которым та прощалась с сычом перед тем, как отправиться спать.

А однажды, во время ежедневной разминки, сыч вылетел из укрытия и промчался у самых голов разминающихся девушек. От неожиданности все пригнулись, а позже признались, что «птица была словно молния», чем насмешили Саймона.

Так сычик и получил свое прозвище, ведь чему-то настолько же необыкновенному, каким был секрет Зоуи, не полагается оставаться безымянным.

Но несколько месяцев назад Молния улетел в сгущающиеся сумерки и больше не возвращался. Тоска, охватившая Зоуи, не отпускала ее до сих пор, и порой она смотрела в окно в надежде увидеть желтые светящиеся глаза своего друга. Но за окном никого не было, и надежда Зоуи постепенно таяла. Да и зачем ему было оставаться, когда он мог улететь?

Она протянула руку и вытащила из ниши забившийся туда лист, чтобы убедиться, что под ним в этом маленьком пространстве больше нет ничего нового.

Там же лежали и книги. Одна из множества загадок ОУИ была связана именно с ними. Год назад Зоуи обнаружила у себя книгу. Она была спрятана в самом низу кровати, и Зоуи случайно коснулась ее, когда взбиралась на постель. Это оказался «Граф Монте-Кристо». От одного только названия по коже бежали мурашки, и Зоуи повторяла его снова и снова. Первая книга в ее жизни, изданная не Национальной ассоциацией деторождения.

Три недели спустя под ее покрывалом появилась еще одна книга, «Алая буква». К тому времени Зоуи уже дважды прочитала «Монте-Кристо» от корки до корки. Когда она переворачивала страницы, сердце ее пускалось в пляс, а глаза, следившие за муками и побегом Эдмона, раскрывались все шире и шире.

Книга Готорна оказалась совершенно другой, и все-таки Зоуи понимала, что Эстер тоже была заложницей. Но на сей раз – заложницей любви, чести и веры.

Сейчас она даже и не вспомнила бы, сколько раз собиралась выбросить эти книги. Если бы кто-то нашел их, ее бы наверняка отправили в карцер. Зоуи представляла, как ее запирают в непроглядной темноте, хотя объяснить себе, что же плохого в воображении, она не могла. И дисциплина лишь разжигала ее внутреннее пламя, а не гасила его.

И еще Зоуи не давал покоя ключевой вопрос: кто же принес ей книги?

Как бы между прочим она расспрашивала об этом Ли, но никогда не признавалась в том, что у нее были книги. Вместо этого она внимательно изучала его, пытаясь заглянуть под маску извечного оптимизма, как это случалось, когда она ловила его смущенные косые взгляды. Ей так хотелось рассказать обо всем этом Ли, но груз ответственности, которым она бы обременила его, наверняка заметил бы Саймон. Кажется, так всегда происходит между отцами и сыновьями. Однако кто бы ни подбрасывал ей книги, он разделил с ней нечто важное. Нечто, побуждавшее Зоуи к тому, что могло повлечь мгновенное и ужасное наказание – если бы об этом кто-нибудь узнал.

Зоуи отогнала тяжелые мысли и прикинула – не взять ли жвачку? Однажды жвачка появилась в ее постели таким же загадочным образом, как когда-то, больше месяца назад, и книги. День ото дня ее упаковка становится все меньше. Но сейчас, пожалуй, лучше было воздержаться. Для того чтобы распробовать освежающий вкус сладкой мяты, пока он не растворится на языке, времени казалось недостаточно. Может, она сделает это сегодня вечером.

Осторожно, опасаясь выронить стекло прямо на улицу, она вставила его место. И, как только Зоуи закончила, из коридора раздались приближающиеся шаги. Придерживая стекло, она торопливо спустилась и вернула стул на место. Когда шаги замерли у двери, Зоуи уже стояла рядом с кроватью, натягивая свои изношенные ботинки.

Раздался стук в дверь.

– Входите, – сказала она. Дверь отворилась, из коридора на нее смотрел Саймон. Он был одет в свою обычную форму наставника – застегнутая на все пуговицы черная рубашка с плотно стянутым у горла воротником, штаны цвета хаки и походные ботинки. Лицо его выглядело привлекательным, однако на лбу и с обеих сторон тонкого рта уже залегли глубокие морщины. Его темные волосы, тщательно зачесанные на одну сторону, как обычно, словно еще больше поседели на висках за ночь. Он смотрел на Зоуи иссиня-голубыми глазами, особенно выделявшимися на фоне бетонных плит, с той теплотой, которая всегда ее успокаивала – независимо от того, что происходило в данный момент.

– Доброе утро, Зоуи.

– Доброе утро, Саймон.

– Хорошо отдохнула?

Она кивнула.

– Отлично. Готова позавтракать?

– Конечно.

Он придерживал дверь, пока Зоуи выходила, а затем отпустил ее. Дверь закрылась с тихим щелчком – замок, спрятанный в рамке, заблокировал дверь. Они медленно брели по коридору, и шаги их почти совпадали. Сколько же раз мы делали то же самое? Пожалуй, она могла бы и подсчитать, но с какой целью? Ведь ей было известно, зачем они это делают. По той же причине, по которой во всех комнатах висели календари. Той, по которой их учили различать месяцы и даты лишь после того, как они запомнят все правила. Всего лишь для того, чтобы построить еще одну стену вокруг себя, прекрасно осознавая, как долго они живут здесь и выполняют однообразную работу день ото дня.

Почти в самом конце коридора они свернули за угол. Зоуи посмотрела на свое странное выпуклое отражение в изогнутом зеркале у самого потолка. Скорчила себе рожицу. Впереди них уже виднелась лестница, но Зоуи замедлила шаг, так как заметила другого наставника у одной из последних дверей слева. Он был моложе Саймона, но не намного. Его коротко остриженные светлые волосы обнажали кожу черепа под флуоресцентным освещением. Она знала, что его зовут Эббот, но все называли его Эйб. Зоуи остановилась, и Саймон последовал ее примеру.

– Что случилось? – спросил он.

– Я думала о том… – она моргнула и облизнула губы, – я хотела поговорить с ней перед тем, как она уйдет.

Саймон запрокинул голову, и рот его сжался в одну бескровную линию.

– Зоуи, ты же знаешь, что вам не положено разговаривать в ее комнате. Особенно сегодня.

– Я знаю. Но кому от этого плохо? Днем ее уведут, и я не увижу ее… – Зоуи уже хотела сказать «больше никогда», но вовремя одернула себя, – какое-то время.

Эйб, который случайно услышал их разговор, неподвижно и безучастно смотрел на Саймона. Саймон нахмурился и устремил свой взгляд в глубь коридора на куполообразный выступ на потолке. Камеры были здесь повсюду, их матовые глаза всегда осуждающе следили за происходящим.

– Пожалуйста, – настаивала Зоуи, удивляясь своей смелости. Саймон снова посмотрел на нее, потом на Эйба. Эйб пожал плечами, как бы отвечая: «Я не против».

– Всего на пару минут, – сказал Саймон.

Эйб повернулся к двери и дважды постучал в нее. Изнутри раздался невнятный ответ, и Эйб поднес свой браслет к сканеру рядом с замком. Дверь со щелчком открылась, и Эйб распахнул ее перед Зоуи.

Эта комната была точной копией ее собственной. Здесь был только столик, стул, ненавистный календарь и одинокий обитатель, сидящий на кровати.

И как всегда, Зоуи восхитилась красотой Терры. Ее волосы, длинные и светлые, почти даже белые на концах, всегда были очень послушными. Они подчинялись любой прихоти своей хозяйки. Теперь они были убраны назад, открывая ее лицо, тонкий нос, высокие скулы и темные глаза. Взгляд Терры выражал восторг и неподдельное удивление – эмоции, которые раньше она никогда не показывала.

– Зоуи! Что ты здесь делаешь? Тебе не положено быть в моей комнате, – голос у Терры был звонким и настойчивым. Она поднялась с кровати, став почти на восемь сантиметров выше Зоуи. Хотя Зоуи никогда не назвала бы себя коротышкой… но даже на ее фоне Терра выглядела великаном. Все вокруг Терры словно кричало о ее превосходстве, поэтому-то Зоуи так боялась.

– Мне нужно было поговорить с тобой перед церемонией.

– О чем?

Зоуи заколебалась, словно стояла на краю пропасти и могла еще отступить назад.

– Притворись больной, – наконец выдохнула она приглушенным голосом.

Терра слегка наклонила голову и прищурилась, как будто не расслышала того, что сказала ей Зоуи.

– Что? Зачем это?

– Потому что ты не должна уходить.

Терра вздохнула.

– Зоуи, ведь мы уже разговаривали об этом. Ты же знаешь – это то, о чем мы все здесь мечтаем. Я ждала этого дня много-много лет. С тех самых пор… – ее голос сорвался, и Зоуи заметила особый блеск в глазах Терры. – С тех пор, как я себя помню. Мы не должны бояться Программы, нам следует принять ее. Ведь это же для общего блага…

Зоуи отвернулась от нее и, глядя себе под ноги, подошла к столу.

– Пожалуйста, не говори этого.

– Не говорить чего?

– «Для общего блага». Пожалуйста, не говори так.

Терра подошла к ней сзади и положила на плечи Зоуи свои руки – сильные и уверенные. Ведь уверенность была, казалось, главным ее качеством (ну и еще доброта).

– Но ведь это правда, Зоуи. Я не боюсь того, что должно случиться. И ты не бойся. Ведь сегодня я их увижу. Увижу своих родителей!

Голос Терры снова сорвался, и Зоуи поняла, что подруга плачет за ее спиной. Но заставить себя посмотреть на Терру Зоуи была не в силах.

– Там, за пределами этих стен, – продолжала Терра, – есть место, безопасное для нас. И вот теперь, после стольких лет ожидания, я собираюсь туда вместе с ними.

Зоуи развернулась и посмотрела на заплаканное лицо Терры.

– Я в это не верю, – сказала она. – Я думаю, они нам лгут.

– Как ты можешь так говорить? Ведь они же всегда защищали нас от вируса и тех, кто мог нас обидеть. Зачем им делать это, если они лгут?

Зоуи пропустила ее вопрос мимо ушей.

– Притворись, что споткнулась, упади с лестницы. Если ты хоть немного поранишься, они отправят тебя в лазарет, и мы выиграем несколько дней! – Зоуи уже не могла – да и не пыталась – сдержать мольбы в голосе.

Терра улыбнулась, и Зоуи вдруг передернуло от выражения лица подруги, полного спокойствия и царственной снисходительности.

– Ты же знаешь, что я не стану этого делать. Просто не могу. Не переживай, скоро мы опять будем вместе и в безопасности. Снова увидим Грейс и Хейли и сможем познакомиться с родителями друг друга.

Зоуи сделала шаг назад.

– Это вранье, – зашипела она, не в силах справиться с нарастающей яростью, – я не знаю, что случится после того, как они заберут тебя, но точно не то, о чем они говорят. Все это ложь, я вижу это в глазах мисс Гвен, что бы она ни говорила про безопасную зону. Она врет нам, точно так же, как врет Директор!

Терра выглядела так, словно ее ударили. Рот ее раскрылся от удивления, и она поспешно прикрыла его ладонью.

– Хватит, Зоуи. Ты не знаешь, о чем говоришь. Это просто абсурд.

Зоуи потрясла головой и вдруг заметила, что дрожит всем телом, как после долгой пробежки.

– Пожалуйста, Терра, не уходи.

Терра привела себя в порядок и снова стала той, кем была среди девушек в течение всех прошлых лет: всеобщим и исполнительным лидером. Она вытерла остатки слез, и взгляд ее снова стал решительным.

– Я люблю тебя, Зоуи. Скоро ты сама убедишься, что все в порядке. Все будет так, как должно быть.

Зоуи посмотрела на Терру и почувствовала, как сердце ее сжимается.

– Прощай, Терра, – отозвалась она и направилась к двери, не оборачиваясь.

Глава 2

В обеденном зале, как всегда, было безмолвно, и только звяканье и постукивание ложек или вилок по пластиковой посуде нарушали тишину.

Здесь, за этими длинными низкими столами с пластиковыми скамейками по обе стороны, без труда могли поместиться сотни три человек, сиди они вплотную друг к другу. Однако занят был только один из этих столов.

Пять девушек, уже рассевшихся на свои места, разбились на две группы. Когда вошли Зоуи и Саймон, несколько пар женских глаз устремились на них. Жестокий взгляд зеленоглазой Риты держался дольше остальных, пока она наконец не усмехнулась и опустила глаза в тарелку. Шерилл и Пенни, что сидели по обе стороны от Риты, лишь смерили Зоуи прохладным взглядом. Однако взор Пенни выражал и нечто такое, что всегда заставляло Зоуи съеживаться в ее присутствии. Словно бы та шинковала ее своим взглядом и наслаждалась этим процессом.

Зоуи прошла мимо стола, на котором стояли разогретые под низко висящими плитами тарелки. На стальном подносе почти в метре от тарелок Саймона и Эйба стояло три блюда. Миска и тарелка Зоуи были красными, в то время как у наставников они были темно-серого цвета. Зоуи взяла свою порцию, даже не посмотрев на нее. Меню она знала наизусть: та же, что и всегда, овощная смесь, та же бледная овсянка и вода, очищенная и безвкусная, как воздух.

Зоуи села рядом с Лили, самой субтильной и юной из девушек кампуса. Лили было только шестнадцать. В одной руке она держала вилку, другой сжимала ложку и с трудом пыталась донести ее до рта, не расплескав овсянку. Руки ее тряслись, отчего все падало обратно в миску. Копна вьющихся каштановых волос спадала на правую сторону ее лица. Сегодня никто не помог девочке заколоть их.

– Доброе утро, Лили, – поздоровалась Зоуи.

Лили неловко повернулась на скамейке. Одно ее плечо поднялось гораздо выше другого. Завидя Зоуи, Лили улыбалась, отчего ее лицо словно теряло очертания. Один глаз, например, смотрел в сторону.

– Привет, Зи! – ответила Лили с воодушевлением и, наклонившись вперед и продолжая улыбаться, повторила: – Привет!

К уголкам ее рта и распущенным волосам прилипло несколько хлопьев овсянки. Зоуи улыбнулась ей в ответ, а потом метнула гневный взгляд в сторону Стивена, наставника Лили. Он смерил ее ответным взглядом и вернулся к трапезе.

Повернувшись обратно к девочке, Зоуи вытащила хлопья из ее волос и вытерла ей рот. Лили тихо рассмеялась, постукивая ладонью по столешнице.

– Угомонишь ты эту дебилку или нет? – прошипела Рита, не отрывая глаз от тарелки. Зоуи с возмущением посмотрела на девушку, но Рита продолжала: – Тошно смотреть, как она ест!

Зоуи уже открыла рот, чтобы ответить ей, но дежурный охранник Криспин шагнул вперед и положил свою руку в перчатке на стол.

– Я не допущу здесь подобных разговоров, – прорычал он своим глубоким грудным баритоном.

Рита взглянула на него с ухмылкой и заправила длинный локон своих рыжих волос за ухо. Содрогаясь от ярости, Зоуи постаралась взять себя в руки и с благодарностью кивнула Криспину. Он отступил от стола и заложил большие пальцы рук под широкий кожаный ремень поверх униформы.

– Не слушай ее, – прошептала Зоуи девочке, снимая с ее запястья запасную резинку. Но Лили на нее уже не смотрела. Часто моргая, она начала размахивать ладонью перед лицом. Зоуи аккуратно смахнула волосы со лба Лили, стянула их резинкой на затылке и помогла ей доесть овсяную кашу. И только управившись с Лили, Зоуи принялась за собственный завтрак.

– У тебя уже нет времени доедать, – сказал ей кто-то с другого конца стола.

Зоуи подняла глаза и увидела Мику, которая опиралась на локти, подперев подбородок ладонями. Ее раскосые миндалевидные глаза были такими же черными, как и волосы, окаймлявшие лоб острым треугольником и косами спускавшиеся с двух сторон овального лица.

– Мне все равно, – ответила Зоуи, кусая морковку.

– А вот не будет, когда ты отощаешь и они затащат тебя в лазарет. А там подключат к одной из машин экстренного питания. В самом деле, взгляни на себя. Если бы ты упала в коридоре, то проскользнула бы прямо под дверь.

– Да кто бы говорил, – парировала Зоуи, – ты тяжелее меня всего на пару килограммов.

– Ага, – кивнула Мика, – зато это одни мышцы, ты же прекрасно знаешь.

Зоуи не смогла сдержать улыбку.

– Мика! – одернул Томас, ее наставник, который сидел чуть поодаль и уже доедал свой завтрак. – Довольно.

– Но нам же разрешают разговаривать друг с другом, верно? Или они добавили это в свой список проклятых правил, пока мы все спали? – Голос ее становился все громче и громче, пока все присутствующие в обеденном зале не повернули к ней головы.

– Мика… – начал Томас, вставая из-за стола.

– Да-да, я знаю. «Угомонись, или тебя засунут в карцер», – взглянув на Зоуи, Мика закатила глаза, а потом повернулась к Лили и скорчила той рожицу. Лили снова захохотала и начала раскачиваться на скамейке. Проворчав себе что-то под нос, Томас вернулся на место.

– Ты проведешь там много времени, если продолжишь так себя вести, – сказала ей Зоуи. – Ты их этим только дразнишь.

– Когда они в последний раз отправляли кого-нибудь в карцер? А? Я скажу тебе. Это было больше года назад, прямо перед тем, как призвали Хейли. Помнишь, как она перестала есть и ее насильно откармливали в лазарете?

Зоуи отложила вилку. Она вдруг почувствовала, что больше не хочет есть.

– Да, я помню, – кивнула она.

– А когда Хейли напала на охранника, – продолжала Мика, – они бросили ее в карцер на два дня. Помнишь, как она выглядела, когда вышла?

Зоуи поймала суровый взгляд Мики, и зубы ее сжались до скрежета.

– Да, помню. Можешь не продолжать.

– Выглядело так, словно в голове у Хейли что-то перегорело. Что бы с ней там ни случилось, это наверняка было ужасно. А потом она больше не разговаривала. До тех самых пор, пока ее не забрали.

– Я помню! – воскликнула Зоуи. Лили подпрыгнула и закрыла уши ладонями, раскачиваясь на скамейке все сильнее. Зоуи оглянулась и встретила хмурый взгляд Саймона. Он покачал головой.

– Прошу прощения, – сказала она и, подхватив поднос с почти нетронутым завтраком, выбросила его в большой мусорный ящик рядом с закрытым кухонным окошком. И как раз в эту секунду изо всех динамиков ОУИ раздался короткий звонок. Он эхом разнесся по пустынным коридорам и залам кампуса. Девушки и их наставники поднялись со своих мест.

Мика шагнула было к Зоуи, но заколебалась. Развернувшись, она направилась к двери, ведущей в зал. Стивен отнес поднос Лили и вывел ее из комнаты. И, как всегда, от ее хромающей походки сердце у Зоуи сжалось. Саймон подошел к Зоуи сбоку и молча ждал, пока она стояла и смотрела вниз перед собой. Все вышли, и в обеденном зале снова воцарилась тишина.

– Ладно, – наконец произнесла Зоуи, – идем.

Лекционный зал располагался на том же этаже, где и обеденный, и был таким же просторным. Он находился в самом центре корпуса, и поэтому окон тут не имелось – отвлечься во время занятий было не на что. Когда девушки одна за одной входили в зал, их шаги эхом разносились по пустынной комнате, рассчитанной на гораздо большее количество присутствующих. Чувство разочарования и печали витало здесь в воздухе, словно комната сама по себе испытывала горечь от угнетающей пустоты.

Наставники сели у двери, а девушки прошли в самую глубь лекционного зала, где была установлена импровизированная перегородка. Звукопоглощающие доски по стенам зала растянулись почти на пять метров до самого потолка. Места здесь хватало по крайней мере на пятьдесят учебных парт, но осталось всего лишь шесть передних. Огибая угол, Зоуи остановилась, не в силах отвести взгляд от места, где всегда сидела Терра. Теперь же здесь было абсолютно пусто, и лишь четыре царапины на полу напоминали о том, что когда-то тут что-то стояло.

Парта Зоуи находилась прямо перед опустевшим местом, и она села за нее, пытаясь не обращать на него внимания.

Мисс Гвен, как обычно, сидела за своим столом. Когда девушки проходили мимо, она улыбалась им так, словно они повстречались впервые. Это была симпатичная женщина лет сорока восьми, с русыми волосами, коротким лбом и карими глазами, спрятанными под очками в темной оправе. Ее круглые щеки всегда были пунцовыми, словно она только что пришла с мороза или услышала шокирующие сплетни. Но Зоуи знала, что это не так.

Когда все девушки расселись по местам, учительница окинула их взглядом, встала из-за стола и обогнула его. В окружении пластика и бетона этот длинный старинный стол казался пришельцем из другой эпохи.

На мисс Гвен было обычное платье, такого же цвета, что и одежда девушек. Оно спускалось ниже колен к туфлям на плоской подошве. Улыбка мисс Гвен была такой же искусственной, как и цветы, кое-где украшавшие коридоры.

– Доброе утро, – поприветствовала она.

– Доброе утро, мисс Гвен, – ответили девушки в унисон – все, кроме Мики. Она не здоровалась с учительницей уже две недели. С заднего ряда, куда посадили Лили, раздался восторженный возглас, и улыбка мисс Гвен чуть дрогнула. В глазах ее промелькнула вспышка презрения, но так быстро, что никто, кроме Зоуи, этого не заметил.

– Как у нас дела сегодня утром? – спросила мисс Гвен.

– Очень хорошо, спасибо, – хором ответили девушки. Учительница лучезарно улыбнулась.

– А теперь давайте встанем и зачитаем наши убеждения.

Послышался топот ног, и все дружно встали. Учительница вернулась к столу, подняла свою тонкую деревянную указку и ударила ею по медной дощечке, прикрепленной к стене.

Но никому уже не нужно было смотреть на инкрустированную черной краской гравировку дощечки: все слова на ней девушки знали наизусть.

– Мы существуем для общего блага. Мы живем ради возможности восстановить наш мир, который был уничтожен. Мы едины в своем осознании и устойчивы перед испытаниями, которые ждут нас. Мы благодарны за наше убежище и руководство Директора. Мы не свернем с намеченного курса, – повторили ученицы.

Мисс Гвен улыбнулась и указала на отдельный листок под дощечкой, где было несколько пронумерованных строк, выделенных жирным шрифтом. Ученицы продолжили декламировать:

– Общее благо гораздо важнее, чем любая отдельная жизнь. Мы подчиняемся Директору и его указаниям. Мы не можем ослушаться наставников или охранников, поскольку их слова – это слова Директора. Мы не станем принимать легкомысленных решений, поскольку все, что мы делаем, затрагивает остальных. А если же нарушаем правила, то несем наказание не только мы, но и ближайшая к нам девушка. Ибо мы отвечаем не только за себя. Любая община, еще существующая в этом мире, зависит лишь от нас.

– Очень хорошо. У вас прекрасные голоса, когда вы декламируете все вместе. Можете присаживаться, – сказала мисс Гвен.

Ученицы сели на места. Зоуи показалось, что Мика смотрит на нее, но когда она повернула голову, чтобы встретиться с ней глазами, то увидела, что взгляд девушки проходит лишь сквозь нее – к тому месту, где раньше сидела Терра. А спустя пару секунд Мика снова повернула голову к учительскому столу. Зоуи сделала то же самое.

– И прежде, чем мы продолжим, – начала мисс Гвен, – я хочу добавить: все мы помним, что для одной из нас сегодня особенный день. Ведь Терре, как вы знаете, исполнился двадцать один год, и это значит, что во второй половине дня ее призовут к участию в Программе. Это необыкновенно важное событие, ведь с момента переезда Хейли к родителям в безопасную зону прошло уже больше года, – мисс Гвен хлопнула в ладоши перед собой и вздрогнула, – а вскоре и все мы будем там со своими родителями. И хотя грустно оставлять свой дом здесь, никто не станет спорить, что это будет бесподобно! Надеюсь, вы все обдумали, как собираетесь попрощаться с Террой, и утешились тем, что вскоре придет и ваша очередь путешествовать с Директором, – она окинула всех взглядом, остановила его на секунду на непроницаемом лице Мики и, дождавшись ее кивка, продолжила: – Ну что ж, а теперь откройте ваши книги на главе двадцать два, страница сто три.

Раздался стук открывающихся парт, и каждая из девушек достала по учебнику – единственной книге в столе. Это было издание в твердой черной обложке с серебристыми буквами «НАД» по центру, которые переливались, когда Зоуи искала нужную страницу.

– Итак. Кто хотел бы начать? – спросила мисс Гвен таким тоном, словно это было величайшей честью на свете. Рука Лили мгновенно взлетела, и с заднего ряда послышалось ее напряженное сопящее дыхание. По лицу мисс Гвен, за которым внимательно наблюдала Зоуи, пробежала дрожь отвращения. Она медлила. Наконец поднялась еще одна рука, и мисс Гвен с облегчением повернулась к Пенни, чьи стриженые сальные волосы раскачивались над узкими плечами.

– Давайте я прочту, мисс Гвен, – сказала она равнодушно.

– Отлично, Пенни. Можешь начинать.

Часто моргая, Лили опустила руку и начала водить пальцем по строчкам учебника, читая то, что там было написано. Зоуи взглянула на застывшую улыбку мисс Гвен, и ей отчаянно захотелось подбежать и вдавить эту женщину в стену – достаточно сильно, чтобы сломать ей спину и проломить череп. Она бы все отдала, только бы стереть с лица мисс Гвен эту извечную ухмылку.

– «Падение рождаемости, – прочла Пенни название главы. – В конце две тысячи шестнадцатого года заметное падение рождаемости девочек стало очевидным во всем мире. Первоначальное отклонение было лишь на несколько процентов ниже предыдущих показателей. Но к середине две тысячи семнадцатого года стала заметна огромная разница в сравнении с прошлым годом – почти вполовину меньше. Несмотря на беспрецедентное научное обязательство Национальной ассоциации деторождения установить причину происходящего и положить этому конец, к осени две тысячи восемнадцатого года было зарегистрировано, что на сотню миллионов новорожденных приходится лишь один младенец женского пола.

За это время повстанческие силы, состоящие из нескольких боевых группировок, восстали против правительства Соединенных Штатов и Национальной ассоциации деторождения и объявили открытую войну тем, кто пытался предотвратить падение рождаемости. Для получения дополнительной информации о восстании см. главу сорок три. В течение последующих пяти лет свирепствовала гражданская война, превосходившая по своей жестокости все конфликты, которые когда-либо видел мир, – пока наконец не было совершено удивительное открытие. Ученые НАД определили источник проблемы, которым оказался уникальный вирус, поражавший эмбриональные нуклеотиды в парных Х-хромосомах и предотвращавший тем самым рождение девочек. Этот же вирус впоследствии мутировал, став смертельным для заразившихся. Американская нация, а вскоре и вся планета погрузились в пучину бедствий и разрушительного хаоса».

От монотонного чтения Пенни у Зоуи начинает гудеть затылок, предвещая головную боль. Она посмотрела вниз на аккуратные абзацы текста и изношенные от постоянного перелистывания страницы книги. Ведь именно так ее здесь учили – как и всех остальных. Английскому, математике и естественным наукам уделили лишь малую часть в начале книги. А вот второй, гораздо больший раздел учебника был посвящен тому, что случилось раньше и происходило до сих пор во внешнем мире, за пределами стен их кампуса. Сколько же раз они уже заканчивали читать эту книгу, чтобы на следующий день начать заново? Что нового они могли узнать из нее? И что еще могло вызвать все это, кроме ожидания и веры, что однажды их призовут и они покинут это место раз и навсегда?

Уже не слушая Пенни, Зоуи массировала затекшую шею и отдавалась воспоминаниям о бесстрашном Эдмоне и его смелом побеге из заточения. Она уже и не помнила, сколько раз прочла «Монте-Кристо», но каждый раз, открывая первую страницу книги заново, Зоуи испытывала это волшебное, ни с чем не сравнимое чувство. Она закрыла глаза и очутилась там, рядом с ним у моря. От того, чтобы стать совершенно новым человеком, ее отделяли лишь доли секунды, сокровища были почти в руках, а месть – близка, как никогда.

– Зоуи!

Она очнулась и вдруг поняла, что уснула. Мисс Гвен стояла в нескольких шагах от нее и сверлила Зоуи своим взглядом. Уголки губ у учительницы были низко опущены.

– Да, мэм?

– Ты заснула! – Слова слетали с ее уст с таким раздражением, словно были проклятьями.

– Извините. Я просто…

– Просто что?

– Я… – Под тяжелым взглядом мисс Гвен у Зоуи перехватило дыхание. Рита захихикала, а Пенни оскалила зубы.

– Я плохо спала прошлой ночью. Была так возбуждена из-за сегодняшней церемонии! – Ложь слетела с ее языка легко, как по маслу.

Мисс Гвен выпрямилась. Гнев в ее глазах слегка поутих, а губы выровнялись.

– Ну что ж, я могу это понять, ведь твой призыв тоже совсем скоро, – посмотрев на Зоуи с выражением сочувствия, на какое только была способна, мисс Гвен кивнула на раскрытый учебник, лежавший перед девушкой. – И все-таки, сейчас твоя очередь. Читай со второго до последнего параграфа внизу страницы сто шесть.

Зоуи прокашлялась и принялась за чтение.

Все утро прошло за монотонной лекцией. Девушки по очереди читали главу, а мисс Гвен задавала им вопросы, на которые прежде они уже отвечали множество раз.

– Почему мы подчиняемся правилам?

– Потому что только так мы остаемся в безопасности.

– Почему мы должны жить здесь, внутри этих стен?

– Потому что снаружи мы погибнем.

– Как мы можем восстановить наш мир?

– Служить ради общего блага.

Раздался звонок, и девушки поднялись из-за столов. В животе у Зоуи вдруг заурчало, ведь она почти ничего не съела. Пока она помогала Лили подняться, Мика ждала ее в дверях.

– Мне не стоило говорить все то, что я сказала сегодня, – пробормотала Мика. Она протянула руку Лили, и та схватилась за нее, радостно взвизгнув.

– Да все в порядке. Это я отреагировала слишком бурно, – отозвалась Зоуи. Они прошли мимо стола мисс Гвен, и ее острый, как бритва, взгляд проследовал за девушками. Дождавшись, пока выйдут из зала, они заговорили опять.

– Да нет, не в порядке, – произнесла Мика. – Я всегда говорю, не успев подумать.

– Ты не сказала мне ничего такого, о чем бы я не знала, – Зоуи покосилась на подругу, и верхняя губа ее дрогнула. Мика ответила Зоуи ядовитым взглядом:

– В прошлый раз я была с тобой мила.

– В самом деле, ты так считаешь?

– Да ты порядочная стерва, ты в курсе? – ответила Мика, хотя глаза ее улыбались.

– Терва, терва, терва, терва, – принялась повторять Лили.

– Лили, это нехорошо, – прервала Зоуи, останавливаясь посреди широкого лекционного коридора. – Ты не должна так говорить, идет?

Опустив подбородок на грудь, Лили улыбнулась.

– Дёт, – кивнула девочка, и они продолжили свой путь. А спустя пару секунд Лили повторила едва слышно: – Терва.

Мика расхохоталась, и ее звонкий смех эхом отозвался от бетонных стен. Тут же ее наставник, насторожившись и склонив голову набок, поспешил к подругам. Мика закатила глаза и отпустила руку Лили.

Наставники пристроились рядом с девушками, словно случайно прогуливались вниз по коридору, и звук шагов в закрытом пространстве стал еще громче. Зоуи плелась в самом хвосте этой группы, а Саймон, как обычно, держался слева от нее. Когда они уже почти подошли к обеденному залу, откуда доносился запах еды, Саймон удивил ее, вдруг заговорив.

– Я слышал, что утром ты получила выговор, – сказал он.

Она взглянула на него, но Саймон смотрел в сторону.

– Да, я уснула.

– Тебе следует позаботиться о том, чтобы этого больше не повторилось.

– Я постараюсь. Просто устала.

– Ты плохо спала?

– Нет, нормально.

Саймон что-то проворчал.

– Тебе нужно быть внимательной на лекциях.

– Я знаю. Обычно я внимательна, – внезапно Зоуи почувствовала ярость и сжала зубы. Зачем? – думала она. Зачем мне быть внимательной? Чтобы снова и снова твердить все эти правила и дополнения, которые уже отпечатались в моей голове? Чтобы не навлечь на себя гнев этой женщины, которая прячет свои истинные чувства за фальшивой улыбкой? Ведь мисс Гвен ненавидела их, и Зоуи это прекрасно знала. Она видела это во взгляде учительницы или же в том, как та похлопывала себя по бокам, словно жаждала учинить с ними что-то ужасное.

Появление Ли из-за угла заставило Зоуи отвлечься от мыслей.

Ли. Его рыжеватые волосы всегда были взлохмачены, словно он только что проснулся. Казалось, он никогда не расставался со своей беззаботной улыбкой. Его веснушки, которыми Зоуи любовалась так часто, что не смогла бы и сосчитать… Увидев ее, Ли улыбнулся, сверкнув своими белоснежными зубами. Но взгляд его лишь на секунду задержался на Зоуи, прежде чем он повернулся к отцу.

– Привет, пап. Я искал тебя, – сказал Ли, подходя к ним.

– Ты же знаешь, что не должен останавливать нас в коридорах, – отозвался Саймон, глядя мимо сына на удаляющуюся шеренгу девушек и их наставников.

– Я бы этого не сделал, но помощник Картер разыскал меня сегодня утром по пути на завтрак. Он хотел, чтобы я передал тебе, что ты должен отчитаться ему после смены сегодня вечером, – Саймон скосил глаза и посмотрел на пол перед тем, как бросить взгляд на ближайшую камеру на потолке.

– Я понял. Спасибо.

– Пожалуйста. – Ли повернулся и прошел мимо них, слегка задев Зоуи. Она едва почувствовала его прикосновение и знала, что даже на камере это движение будет выглядеть весьма невинным.

Она не повернула голову и ничем не обнаружила того, что что-либо заметила. Вместо этого Зоуи продолжила свой путь к обеденному залу с равнодушным выражением на лице. И лишь спустя какое-то время она опустила руку в карман и нашла внутри сложенный лист бумаги.

– Мне нужно в туалет, – сказала она, указав на одну из комнат без дверей справа, когда они проходили мимо. Саймон взглянул на часы и кивнул:

– Поторопись.

Когда Зоуи вошла в туалет, то увидела, что внутри пусто. Ее накрыла волна восторга. В дальнем углу комнаты была установлена камера, но она не могла заснять того, что происходило внутри кабинок, выстроившихся в линию у стены. И эта возможность уединиться была, казалось, единственным орудием девушек в стенах ОУИ среди остальных его обитателей.

Она нырнула в кабинку и спустила штаны, чтобы все выглядело как надо. А перед этим вытащила из кармана записку. Сидя на холодном пластиковом сиденье, Зоуи развернула клочок бумаги не больше сантиметра в ширину. В центре его было написано всего одно слово:

«Вечером».

Зоуи улыбнулась и засунула записку в рот, пережевав ее в мягкий комок, перед тем как проглотить.

Глава 3

– Интересно, а что прямо сейчас ест наша принцесса? – сказала Мика, перебирая на тарелке вареные овощи и консервированное мясо, которое успело остыть уже до того, как они сели на свои места. Зоуи жадно заглатывала вязкое мясо и даже не задавалась вопросом, из какого животного его приготовили. Она пожала плечами:

– Должно быть, что-то особенное.

– Я слышала, что там ты можешь получить все, что пожелаешь, – сказала Мика, потягивая воду.

– Ты не можешь получить все, что пожелаешь, если у них этого нет.

– В этом-то все дело. Я думаю, что есть. Ну смотри, большинство этих овощей всегда свежие, верно? А значит, они их где-то выращивают. Не знаю как ты, но я не видела никаких грядок на территории ОУИ. – Это была их давнишняя дискуссия, и Зоуи вступила в нее лишь для того, чтобы сгладить впечатление от предыдущей ссоры.

Продолжая жевать, она задумалась.

– А может, на крыше? – предположила Зоуи.

– Может. Но я сомневаюсь.

– Ты думаешь, они выращивают их снаружи?

– Должно быть.

– Но единственные, кто выбирается наружу, – это Жнец и Красноглазые. – От этих имен по телу Зоуи пробежала дрожь, и ей пришлось сделать усилие, чтобы унять ее.

– Они единственные, кого мы видели. Но мы не можем видеть в темноте, – сказала Мика, округлив глаза.

– Но ведь… – Зоуи нахмурилась.

– Ведь что?

Она покачала головой:

– Ничего. С такими разговорами нам явно грозят проблемы.

Мика пожала плечами:

– Да у нас кругом проблемы. Нельзя разговаривать с сыновьями наставников. Нельзя допускать сомнений. И даже ласкать себя не разрешается! Ага, так я и послушалась…

– Мика!

– Ну а что, ведь правда же. Это все, что мы имеем. Помнишь, как они поймали Кейли в туалете, когда она была там с сыном своего наставника? Как его звали…

– Эндрю, – сказала Зоуи чуть слышно.

– Они запихнули ее в карцер на день, а парня и его папашу мы больше не видели.

– Я помню. Пожалуйста, тише.

– Да мне уже все равно, правда. Впереди у меня все еще шесть месяцев, ну а потом увидим, что они для нас приготовили. В сравнении с этим уже ничего не выглядит пугающим.

На время они обе замолкли и смотрели лишь в свои тарелки.

– Держу пари, Терра сегодня получила курицу и пюре, – тихо сказала Мика. – С маслом.

От упоминания о масле у Зоуи потекли слюнки, и еда вдруг стала казаться гораздо вкуснее. Масло у них было лишь раз в году, в канун Нового года.

Зоуи вздохнула и отложила вилку.

– Ну почему ты всегда такая взбалмошная?

– Так уж устроена.

Лили раскачивалась рядом с Зоуи и фальшиво напевала себе что-то под нос. Зоуи следила за ее движениями, и страх накрывал ее, словно штормовые волны. Кто же будет присматривать за Лили, когда она уйдет? Раздался звонок, и от неожиданности Зоуи подскочила, задев рукой ложку, которая отлетела на другую сторону стола. В мгновение ока Мика подхватила ее, да так быстро, что Зоуи даже не заметила.

– Ты в порядке? – возвращая ложку, спросила Мика, когда все начали выходить из-за стола.

– Ничего, – кивнула Зоуи.

Друг за дружкой они вышли из зала в коридор и направились в свои комнаты. Зоуи проводила взглядом Лили и ее наставника. И лишь когда они исчезли за ближайшей к Зоуи дверью, она поднесла запястье к сканеру и шагнула в свою комнату. Саймон, аккуратно сложив руки за спиной, остался стоять в коридоре. Зоуи знала, что эту позу он приобрел еще со времен военной службы. Она подозревала, что не только Саймон, но и остальные наставники были бывшими военными, которых приставили к девушкам по определенным (порой – довольно загадочным) причинам.

Ей вдруг вспомнилась та ночь, когда она убедилась в том, что Саймон был солдатом…

Ей было не больше семи. Той ночью ее разбудили автоматические пушки. Стены корпуса слегка приглушали их грохотание, но тем не менее оно оставалось достаточно громким. От этих звуков девочка проснулась и с широко открытыми глазами пересекла свою комнату, лишь потом осознав, что выбралась из постели.

Вся комната была освещена потрясающим красным сиянием, ярче всего, что ей доводилось видеть раньше, даже ярче восхода солнца. Зоуи больше не вздрагивала от громыхания за стеной, и, подступив к окну, она выглянула наружу.

Непроглядную тьму за окном в ту ночь сменили краски.

Стрелы белого фосфора разрезали воздух над ОУИ, а красная звезда, падающая в сторону корпуса, все под собой освещала. И как раз в этот момент со стены оживились снайперы, поливая огненными струями что-то снизу. До Зоуи доносились громкие и протяжные крики. От воплей и ругательств внутри у нее все сжалось. Но она не могла отвести взгляда от окна. Она прижалась к стеклу и наблюдала за происходящим, когда догадалась вдруг, что молнии света – это пролетающие в воздухе пули. Однако красота этого хаоса затмила все страхи.

Сотрясающий стены взрыв отбросил Зоуи от окна. Над стеной ограждения поднялся огромный огненный шар, размером не меньше, чем комната Зоуи. По краям его мелькало пламя, перетекая с одной стороны на другую, словно вода. Коснувшись одного из снайперов в гнезде, он поджег его. Снайпер закрутился и истошно завизжал, и от этих криков Зоуи захотелось зажать уши. А потом он спрыгнул со стены – но не внутрь, на бетонные плиты, окружавшие здание, а наружу. Он выпрыгнул за пределы кампуса, и лишь один этот факт каким-то образом напугал ее даже больше, чем все, что Зоуи успела увидеть. Потому что в те годы она все еще верила, что нет ничего страшнее, чем находиться снаружи.

А потом в ее комнату ворвался Саймон. Зоуи не сразу поняла, что это был он, и потому даже вскрикнула от неожиданности. А когда узнала его, она подбежала к Саймону и обхватила его за талию. Он обнял ее, чего почти никогда уже не делал после. Его голос оставался низким и спокойным, но было в нем нечто такое, что заставило Зоуи заглянуть ему в лицо. Он тоже был напуган.

В волнении Зоуи не сразу увидела Ли рядом с Саймоном, и, лишь когда мальчик коснулся ее руки, она заметила его. Саймон велел им спрятаться в ванной и не разговаривать, вести себя как можно тише. Ли повел ее в ванную, но Зоуи успела оглянуться на Саймона еще раз. Одной рукой он запер дверь, прижавшись к ней для большей безопасности всем своим весом. В другой руке он сжимал пистолет наподобие тех, что висели на ремнях у охранников.

Они сидели в темной ванной, Ли держал Зоуи за руку и говорил о вещах, которые в тот момент не имели для нее никакого смысла. Лишь позже она поняла, что он рассказывал эти истории только для того, чтобы успокоить ее, хотя его собственная рука, обхватившая ее ладонь, дрожала не меньше. Всего на несколько месяцев старше, Ли уже в тот момент начал заботиться о ней.

Всю ночь они так и просидели. Красное свечение то приближалось, то отдалялось, будто бы мир вращался так быстро, что солнце поднималось и опускалось снова и снова. Постепенно выстрелы утихали, и с каждым взрывом паузы в их разговоре становились длиннее. Вскоре до них доносился лишь тихий треск пламени, едва различимый за их тяжелым дыханием в этом тесном пространстве…

Зоуи вдруг поняла, что смотрит в окно на бесстрастную извилистую стену, и отогнала воспоминания. В ту ночь была битва, теперь она это знала, но из-за чего и кто на них напал – об этом Зоуи могла лишь догадываться.

Она направилась к узкому стенному шкафу позади ванной комнаты и открыла дверцу. Внутри висело платье из грубой серой ткани, такой же, из какой был сшит ее повседневный костюм. Снимая его с вешалки, Зоуи поежилась. Ткань на ощупь она ненавидела даже больше, чем униформу. Прихватив его в ванную, она переоделась и мельком взглянула на себя в зеркало, только чтобы убедиться, что платье не перекрутилось. Этот уродливый, грубо скроенный мешок служил девушкам напоминанием об их положении и о том, что ждет их в будущем.

Зоуи выключила свет, предпочитая темноту, и наслаждалась окружавшей ее тишиной как целебным бальзамом.

Зоуи и Саймон поднялись по ступеням на четвертый уровень и остановились подождать остальных девушек перед дверью зала собраний, за которой должна была проходить церемония. В коридоре было тихо, но вскоре со всех сторон до них начали доноситься приближающиеся шаги. Это оказались рабочие в ярко-желтых комбинезонах, повара в зеленых фартуках и несколько свободных от работы охранников в повседневных черных жилетах и штанах цвета хаки. С ремней у них свисали штыки – длинные составные трубки, отполированные до блеска и отражающие свет вокруг уже с оттенком насилия. На обоих концах штыков серебряными клыками выступали два электрода.

Зоуи смотрела на них и представляла, каково это – быть избитым подобным оружием. Она видела это всего несколько раз. Впервые – когда один из рабочих, как им всем показалось, потерял рассудок и выхватил у охранника штык, выкрикивая бессвязные угрозы и ругательства. Четверо других охранников окружили его и набросились на мужчину, сверкая ослепительным электрическим разрядом своих дубинок. А тот даже не в силах был вскрикнуть и лишь застыл, открыв рот, где с одного зуба на другой, как увидела Зоуи, скакало бледное пламя.

Наконец все собрались, ожидая снаружи: девушки в одинаковых серых платьях, их наставники, стоявшие рядом, и сыновья наставников, собравшиеся в отдельную группу. Все эти парни были почти одного возраста, высокие и низкие. На лицах некоторых застыла нахальная усмешка, кто-то рассматривал свои ботинки. Все они были одеты в бледно-голубые рубашки и темные штаны. Среди них Зоуи отыскала и Ли, который подмигнул ей, едва сдерживая улыбку. Зоуи нахмурилась и отвернулась.

Из дальнего конца коридора раздался приближающийся топот ног, обутых в сапоги. Сердце у Зоуи замерло.

К ним направлялись Жнец и шесть Красноглазых. Их обмундирование было таким же черным, как и отполированные до зеркального блеска сапоги. В руках они сжимали короткие, мощные пулеметы и маршировали в темпе, установленном командиром. Жнец на целую голову возвышался среди остальных солдат. Это был широкоплечий мужчина с короткими темными волосами, сквозь которые просвечивался череп. Длинный шрам, прорезавший вдоль его голову, рваным швом спускался по лицу и терялся под черной маской, закрывающей его нос, рот и подбородок. Двумя ремешками она была закреплена на затылке.

Завидев приближавшихся, группы в коридоре рассеялись. Наставники остались на местах, а девушки вжались в стены. Зоуи не стала исключением. Она приказала себе не смотреть на солдат, прекрасно зная, что там увидит. Но в конце концов она не смогла себя удержать и подняла глаза на проходящего Жнеца.

Он смотрел прямо на нее.

В искусственном свете коридора его глаза казались почти бесцветными, с едва различимым оттенком серого. Взгляд их был бесстрастным, проницательным и абсолютно безжалостным. И, хотя не выражал никаких эмоций, он обжигал, словно ледяная стужа.

Зоуи вздрогнула и поспешно отвела свой взгляд, дожидаясь, пока они не пройдут. Наконец топот сапог удалился и замер в тишине. А спустя пару минут до них донесся уже другой звук – шум подлетающего вертолета где-то над головами собравшихся. Он отчетливо раздавался даже сквозь толстые слои бетонного потолка.

– Кажется, они привезли еще одну малышку, – прошептала Мика.

– Но со времен Лили они больше никого не находили, – отозвалась Зоуи.

– Но это же не означает, что они прекратили поиски.

Из динамика раздался короткий сигнал и послышался голос помощника Картера:

– Можете войти.

Прозвучал щелчок, и перед ними открылись двойные двери.

Все вошли в помещение. Это был круглый амфитеатр с рядами сидений в несколько уровней. Предполагалось, что здесь, как и во многих других залах ОУИ, должны размещаться несметные толпы. Однако присутствующих было не больше шестидесяти, и они заполнили лишь нижние ряды. Девушки прошли к самому первому ряду под возвышающимся подиумом. Перед ним висел баннер, который украшала эмблема НАД и венок красного пламени, окружавший черную аббревиатуру. А с потолка свисал еще один баннер, уже гораздо больше. В глубине зала, по правую сторону от сцены Зоуи разглядела несколько дверей. Она знала, что они ведут в лазарет, и видела их там во время ежемесячного осмотра – с обратной стороны. Оттуда они выглядели совсем иначе – стальные, всегда запертые, с приставленным к ним охранником.

Зоуи проглотила комок в горле.

Все заняли свои места и притихли.

Без всяких предисловий двери лазарета открылись, и в зал вошли два доктора в белых костюмах, заняв места по обе стороны от входа. Следом за ними шел помощник Картер.

Он казался точным отражением собственного голоса: мужчина под сорок с блестящими волосами, туго зачесанными вдоль продолговатого черепа. Нос его был длинным и острым, и его крючковатый кончик почти касался ярко-красных губ. Картер был худым и всегда тонул в своем костюме-тройке – единственной одежде, которую Зоуи когда-либо на нем видела. Его смешной желтый галстук свисал почти до пояса. Картер окинул взглядом девушек и изобразил нечто вроде улыбки. Подойдя к краю низкой сцены, он остановился в ожидании и принялся потирать ладони, словно только что намочил их и старался высушить, либо просто наслаждался процессом.

Через пару секунд в дверях появились два охранника, за которыми вошел сам Директор. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина с серебристыми волосами, зачесанными назад с широкого лба. Лицо его было таким же раскрасневшимся, как лица тех снайперов, которых видела Зоуи, – словно он проводил большую часть своего времени снаружи, на ветру, а не в четырех стенах корпуса. Взгляд его ярко-голубых глаз был проницательным и острым («Как острие булавки», – подумала Зоуи).

Директор с будничным видом пересек сцену и, встав у микрофона, улыбнулся присутствующим. Вблизи он выглядел моложе своих лет, и мощные прожекторы подчеркивали здоровый цвет его лица.

– Всем добрый день, – сказал он в маленький микрофон, установленный на сцене. – Спасибо, что пришли.

– Как будто у нас был выбор, – прошептала Мика, не разжимая зубов, и Зоуи закусила губу.

Опустив глаза и разглядывая трибуну под собой, Директор сделал паузу, собираясь с мыслями. Наконец он поднял глаза на присутствующих и продолжил:

– Феникс – это фантастическое существо из греческой мифологии, которое часто изображают в виде благородной огненной птицы. Говорят, Феникс может прожить тысячи лет, прежде чем умереть, и, как правило, он сгорает и возрождается вновь из пепла. В общем-то идея не новая: возможность второго шанса, возрождения, обновления надежд и мечтаний. Кто-то может сказать, что это наша судьба, удел всего человеческого рода – всегда хранить надежду на спасение, даже если это последняя нить, которая соединяет нас с жизнью.

Директор замолчал, вглядываясь в лица девушек. Когда он дошел до Зоуи, она отвела свой взгляд и принялась рассматривать пустую стену позади Директора. Кто-то тихо кашлянул.

– И нить, о которой я говорю, – это вы, женщины, наша надежда на восстановление разрушенного мира. А сам этот мир, как вы видите, был птицей Феникс. Миллионы лет человечество отстраивалось на костях своих предков, стремясь к лучшему будущему. Промышленность достигла необыкновенных высот, и мы все упивались своими открытиями. Вы же читали в своей книге о том, что человек ступил на Луну. И как бы невероятно это ни звучало, так и было. В умах гениев того времени роилось множество необыкновенных идей, которые теперь – увы – не суждено уже воплотить.

Лицо Директора потемнело, и Зоуи восхитилась тем, как искусно он играл свою роль. Когда-то она прочла о том, кто такие политики, и если в мире остался хоть один из них, он стоял перед Зоуи.

– Все, как один, мы были поражены опаснейшей разновидностью вируса – натурального или синтетического, уже не важно. Поначалу он не отнимал наших жизней, но женское тело было безвозвратно поражено. И это надломило саму основу жизни, лишило нас возможности продолжения рода. На свет перестали появляться девочки. И в тот момент, когда все уже казалось потерянным, когда мы почти отчаялись, отважные ученые и исследователи Национальной ассоциации деторождения, посвятившие свои жизни решению проблемы, вернули нам последнюю надежду. Ее мы сохранили и взрастили здесь, в стенах Объединения углубленных исследований, как семя, которое однажды, как и планировали ученые, подарит новую жизнь. И именно поэтому мы собрались здесь с вами сегодня.

Замолчав, Директор опустил глаза в ожидании аплодисментов, и они не заставили себя долго ждать. Одно из рукоплесканий Зоуи услышала особенно громко и, повернув голову, увидела аплодирующую стоя мисс Гвен. Нижняя губа ее дрожала, а ладони пылали от чрезмерных усилий. Несколько секунд аплодисменты продолжались, пока Директор не поднял руку.

– День ото дня безопасная зона за стенами нашего кампуса становится все больше. Вскоре вы все переправитесь туда, и ваша жизнь начнется заново. Надежда будет восстановлена не правительствами или сражениями, а смелыми молодыми женщинами, которых я вижу перед собой, и еще одной, которая вот-вот к нам присоединится.

Директор поднял руку, указывая на главный вход, где стояли Терра и Эйб. Она была одета в струящееся белое платье, усыпанное переливающимися стразами, которое сделало ее появление очень эффектным. Казалось, ее платье излучало сияние и было главным источником света в этой комнате. Волосы были зачесаны назад, лицо светилось улыбкой, а глаза Терры были мокрыми от слез радости.

Толпа начала аплодировать, но Зоуи не смогла себя заставить. Она наблюдала за Террой, которая направилась к сцене, и ее платьем, волочащимся по полу, словно хвост кометы. Терра подошла к Директору, и он слегка приобнял ее, прошептав что-то на ухо. Она едва всхлипнула, почти неслышно за продолжавшимися аплодисментами, и кивнула. Директор сделал знак тишины, и рукоплескания утихли.

– Сегодня Терра оставляет нас – друзей, с которыми она провела свою жизнь с рождения. Но это далеко не конец. Ведь такова природа Феникса. Кому-то это может показаться пеплом, но знайте, что благодаря нашим непрерывным усилиям вскоре мы опять восстанем и увидим будущее во всем его великолепии.

Директор отступил от микрофона и протянул к Терре руки ладонями вверх, как бы указывая на нее собравшимся. Все еще заливаясь слезами, Терра слегка поклонилась и окинула девушек быстрым взглядом. Потом улыбнулась им сквозь слезы. Зоуи почувствовала, что в глазах начинает щипать, и быстро заморгала – прежде чем Терра посмотрела на нее. Они встретились глазами, и хотя Зоуи знала, что Терра ждет, она не подарила подруге ни малейшей улыбки одобрения. Наконец Директор указал ей на выход, но Терра медлила, не в силах оторвать свой взгляд от Зоуи. И вдруг в глазах Терры что-то промелькнуло. Сомнение? Зоуи удерживала свой взгляд так долго, как только могла, но в конце концов Директор увел Терру. Последний взмах белой ткани – и Терра исчезла в двойных дверях лазарета под грохот аплодисментов, разрывающих, как пушки, воздух зала.

Один за одним все вышли в коридор – девушки впереди, а остальные позади них. Мисс Гвен рыдала, ее слезы и слюни летели во все стороны, и Зоуи пришлось подобрать свое платье, чтобы на него ничего не попало. Шагающий рядом Саймон остановился и наклонил голову в сторону дверей, у которых стоял помощник Картер.

– Мне нужно поговорить с помощником Картером. Подожди меня здесь, хорошо?

– Хорошо.

Саймон отошел, и чем ближе он подходил к Картеру, тем больше его легкая в обычной жизни походка становилась неестественной. Зоуи смотрела на него и размышляла – может ли Саймон не любить этого человека так же, как она? Кто-то толкнул ее в ребро, и Зоуи охнула. Из-за спины вынырнула Мика.

– Довольно фальшиво, как думаешь?

Зоуи кивнула:

– Как обычно.

Мика замерла и слегка повернулась в сторону.

– А я надеялась, что его сегодня не будет.

– Кого? – спросила Зоуи, наблюдая за толпой, медленно растекающейся в разных направлениях, возбужденной от состоявшейся церемонии.

– Диллерта и его дружка. Они прямо там, у стены.

Зоуи оглянулась и сразу же увидела молодого охранника слева от нее. Он опирался о бетонную стену плечом. Его руки были скрещены на груди.

Диллерт Кросби был года на четыре старше их, не больше. Короткие темные волосы обрамляли его круглощекую физиономию. И эта лунообразная голова, совершенно неподходящая для его долговязого тела, сидела на нем, словно дыня, насаженная на кол. Едва заметная тень усов залегла над тяжелой верхней губой. Воротник его униформы был расстегнут, и на груди, открытой всеобщему взору, торчало несколько клочковатых волос. Его карие глазки перебежали от Мики к Зоуи. Он медленно окинул ее с головы до ног своим ядовитым взглядом, задержавшись на открытых участках ее голени, и прищелкнул языком. Казалось, он совсем не обращал внимания на рабочих и охранников, наполняющих зал и суматошно снующих между ними. Зоуи показалось, она поняла то, что Диллерт сказал одними лишь губами, но не была в этом уверена. По ее телу побежали мурашки.

– Господи, ну что за извращенец, – сказала Мика, стрельнув глазами в сторону Диллерта, – и Барон идет прямо по его стопам.

Зоуи бросила взгляд на младшего охранника позади Диллерта. Барон Гаррисон широко улыбался. Его мальчишеская миловидность почти уже уступила место привлекательной мужественности. Копна его светлых волос углом ниспадала с макушки. Глаза Барона изучали ее лицо. Посмеиваясь, он тихо говорил что-то Диллерту, который, казалось, его не слушал.

Зоуи развернулась и зашагала вниз по коридору, потянув за собой Мику.

– Не смотри на них, – сказала ей Зоуи, пока они отдалялись. За их спинами внезапно возник Томас и пристроился в нескольких шагах позади.

– До чего отчаянные, – шепнула ей Мика. – Стоит лишь кому-нибудь заметить, как они на нас пялятся, и им непременно крышка.

– Кажется, Диллерт уже забыл, какое наказание получил после того, как коснулся Хейли.

– Похоже на то.

– Думаешь, они бросили его в карцер?

Мика покачала головой.

– Думаю, для непослушных охранников у них свое наказание.

– Ну да ладно. Что бы там ни было, это уже стерлось из его памяти. Какой же он отвратительный!

– Мы ведь не можем окружать себя одними Ли, которые падают в оброк от одного лишь твоего появления.

– Мика, – шикнула Зоуи, закатив глаза, – Ли не падает в обморок.

– Ммм… ну да.

– Зоуи, тебе нужно дождаться наставника Ашера, – сказал ей Томас, – а тебе, Мика, следует переодеться и отправиться в комнату снабжения. Твоя смена вот-вот начнется.

– Я знаю, Томас, когда она начнется, спасибо. – Закатив глаза в своей привычной манере, Мика повернулась к Зоуи: – Увидимся за ужином.

– Конечно, – кивнула Зоуи. Наблюдая, как Томас и Мика отдаляются, она припоминала слова Директора. Призыв всегда сопровождался выступлением – таким, что должно было вдохновлять, поднимать тебя и двигать вперед. Однако эта речь напоминала ей туманившую марлю, обернутую вокруг чего-то беспорядочного и очень мрачного. В последние годы для нее это стало еще более очевидным, ведь одна девушка за другой, подруга за подругой, каких она знала с рождения, исчезали за этими дверями и никогда больше не возвращались.

Приближающиеся шаги отвлекли Зоуи от мыслей. На нее надвигались Диллерт и Барон, и чем ближе они подходили, тем у´же казался ей коридор. Места, чтобы свободно пройти обоим, было явно недостаточно. Расстояние между ними все уменьшалось, и с каждым шагом приближавшийся Диллерт становился выше и выше. Его губа искривилась в улыбке, а тонкие усы извивались, как какая-то ядовитая гусеница. Страх ее был нелогичным, ведь Зоуи знала, что он не может прикоснуться к ней или сделать то, что предлагал его взгляд, – и тем не менее она боялась. Зоуи вдруг ощутила спиной холодный бетон и, заметив, что прижалась к стене, немного на себя разозлилась. В этот момент она почувствовала запах – едкое зловоние тела Диллерта смешивалось с ароматом ванили, которым пахла вся их постиранная одежда. К горлу ее подступила тошнота.

– Милашка, – долетел до Зоуи шепот Диллерта, когда он проходил мимо. Он ни разу не оглянулся, но она услышала смешок Барона – тихий, клокочущий звук, который легко можно было принять за кашель. Она задрожала и стиснула зубы. В этот самый момент из зала собраний вышел Саймон и завертел головой, пытаясь отыскать ее взглядом. Увидев ее, Саймон направился к Зоуи, и она почувствовала к нему благодарность. Она знала, что Саймон готов убить ради нее – или умереть. Она в этом не сомневалась, хотя он никогда и не говорил. Словно это было просто его работой, более привлекательным занятием в числе прочего.

Когда он подошел к Зоуи, то сразу же понял, что что-то не так. Он остановился достаточно близко и, заглянув ей в глаза, спросил:

– Ты в порядке?

– Да.

– Уверена?

– Да.

– Я тебе не верю.

– Я в порядке. Пошли, – последнее слово Зоуи сказала нарочито громко. Саймон медленно кивнул и повел ее вниз по коридору.

В своей комнате Зоуи стремительно переоделась, стянув с себя ненавистное платье и бросив его на пол. К ее злости на секунду прибавилось и другое чувство – торжество неповиновения, которое тут же рассеялось, когда она поняла, что, кроме нее, подбирать платье некому. Но пока она решила оставить на полу этот скомканный кусок уродливой ткани. Выходя из комнаты, она наступила на него и отшвырнула пяткой.

Коридор был пуст, за исключением Лили и Стивена. Лили торопливо заковыляла к ней, кривовато улыбаясь, и это зрелище всегда поднимало настроение и одновременно заставляло сердце Зоуи сжиматься. Она схватила девочку за руку.

– Готова поработать, Лили?

– Ага. Аботать, – ответила Лили, зашатавшись на месте, но Зоуи крепко ее подхватила. Вместе они прошли по коридору, пока их взору не открылась лестница. Тихо обсуждая что-то, наставники шли позади и догнали их только тогда, когда девушки добрались до выхода первого этажа у основания лестницы. Саймон поднес свой браслет к сканеру и разблокировал стальную дверь.

Этаж гудел, словно улей. Стены его словно вибрировали от мощи машин позади них. Техническая комната слева была, пожалуй, самым большим помещением на первом этаже. Зоуи побывала там всего несколько раз, всегда в сопровождении Саймона и охранника. Там стояли машины в два раза выше ее, спрятанные за огромными корпусами. Внутри непрерывно гулял горячий кислый ветер, наполненный запахом паленой пыли. Даже беруши внутри этой комнаты не могли сдержать звуков – высокого рева и шумных басов, от которых кровь стыла в жилах.

Зоуи и Лили двинулись дальше, оставив позади эту громкую комнату. Справа от них простирался тренажерный зал для растяжек и упражнений, который им разрешали посещать в плохую погоду. Им позволяли использовать машины для аэробных нагрузок, но касаться силового оборудования было категорически запрещено. Это потому, что они не хотят, чтобы мы стали сильными, сказала ей Мика однажды. Здоровыми – да. Сильными – ни в коем случае. Мика всегда умудрялась выражать собственные мысли Зоуи.

В самом конце коридора перпендикулярно друг другу располагались две двери. Та, что была напротив Зоуи, вела на улицу для прогулок. Рядом с ней стоял охранник, положив руку на приклад пистолета. Она не помнила его имени, но глянула на него вопросительно. Зоуи никогда не видела, чтобы они использовали пистолеты. Насколько она знала, это было запрещено. Вот почему охранники всегда носили с собой штыки. Что-то в его позе подсказало Зоуи: он ждал, чтобы они побыстрее исчезли. Зоуи покрепче схватила руку Лили и заспешила к другой двери, по левую сторону от них. Не дожидаясь Саймона, Зоуи поднесла собственный браслет к сканеру. Это была единственная дверь во всем здании, которую девушки могли открыть самостоятельно.

– Давай-ка останемся здесь. От этих долбаных машин у меня раскалывается голова, – сказал наставник Лили Саймону. – Они никуда не денутся.

– Это не по уставу, – ответил Саймон.

– Там у них есть камера, а единственный способ войти и выйти – эта дверь. И мы будем стоять прямо тут, – настаивал Стивен.

– Все в порядке, Саймон, – произнесла Зоуи. – Все будет хорошо, – она кивнула ему и, прежде чем он успел возразить, подхватила Лили и нырнула с ней в прачечную.

Потолок здесь был выше шести метров. Голые стены без единого поручня – выкрашены грязно-желтой краской. А может, когда-то они были белыми, но не устояли перед натиском времени и потускнели. Посреди этой комнаты, плечом к плечу, стояли два гиганта из нержавеющей стали: стиральная машина и сушилка. В дальнем конце помещения из потолка торчали три соединенных друг с другом желоба. Под ними стояли широкие бельевые корзины, переполненные разноцветной одеждой. Черный глаз камеры в центре комнаты был направлен вниз. Зоуи обернулась.

– Пойдем, Лили, давай поработаем.

Вдвоем они начали сортировать белье и отправлять его в стиральную машину. С того самого раза, когда они сделали это впервые, прошло много времени, и весь азарт успел рассеяться. Теперь это было смертельно скучно.

Зоуи включила стиральную машину, и комната наполнилась звуками и ожила. Было не настолько громко, чтобы спасаться берушами, к тому же за много лет Зоуи успела привыкнуть к этому звуку. И все двадцать минут, пока одежда стиралась, они сидели на полу и чертили на его пыльной поверхности. Лили раскачивалась рядом с Зоуи и восторженно взвизгивала каждый раз, когда ей удавалось написать слово без ошибок.

А Зоуи рисовала круг за кругом. Это были стены, и не имело значения, круглые они на самом деле или квадратные. Главное, что работу свою они выполняли безукоризненно.

Зоуи встала и направилась к желобам, торчащим из потолка. Их темные кратеры тянулись вверх и терялись в непроглядном мраке. Даже если бы Лили подтолкнула ее, думала Зоуи, как бы она поднялась по скользким металлическим стенкам? Ну а если бы и поднялась на следующий уровень, что дальше? Там все равно были бы стены, охранники и камеры. Ничего бы не изменилось, а ее бы просто наказали.

Машина прогудела о завершении стирки, и они перенесли одежду в сушилку. Через полчаса девушки повторили весь процесс еще раз и отнесли тяжелые корзины, стоявшие вокруг стены у сушилки, к складному столу. Он был довольно большим, два с половиной метра в длину и не меньше метра в ширину. За ним располагался встроенный в стену лифт для одежды, который поднимался до четвертого этажа. Он состоял из трех выдвижных лотков, расположенных на расстоянии двадцати сантиметров друг от друга. Вся одежда, в зависимости от типа, складывалась и помещалась в определенный лоток. А когда лифт полностью загружался, они нажимали кнопку в стене и дверцы его смыкались. На каждом этаже он тормозил и разгружал очередную партию, пока не оставался совершенно пустым. И каждый раз Зоуи прикидывала, могла бы она сама на нем подняться. Во-первых, она не представляла, как сумела бы поместиться между полками. Ей всегда было слишком страшно попробовать – при том, что наставники обычно находились поблизости. Это был первый раз за несколько месяцев, когда их не оказалось рядом. Нет, Зоуи все-таки не понимала, как могла бы туда поместиться. Разве что отстегнуть один из лотков?.. Но опять же, что это ей даст?

Ничего.

Она находилась здесь для единственной цели – постирать одежду и вернуть ее. Чтобы люди надели, испачкали, отправили ее по желобу и чтобы все повторилось заново.

Зоуи услышала протяжный скрип и с удивлением взглянула на собственные руки, скрутившие воротник униформы так сильно, что тот начал лопаться по швам. Она отпустила воротник, разглядывая обескровленные дрожавшие пальцы.

– Ты любишь птичек, Лили? – спросила она очень тихо. Взглянув на камеру, Зоуи убедилась, что находится вне поля зрения. Это было единственное место помимо комнаты и туалетов, где можно спрятаться от посторонних глаз.

– Тичек? – переспросила Лили.

– Да, птичек. Тебе нравится, как они летают? Какие они… – Зоуи запнулась, – свободные?

Ну вот, она произнесла это. «Свободные». Каким же волшебным было это слово, какой необыкновенный привкус на языке оно оставляло…

– Бодные? – повторила Лили, продолжая складывать рубашку. Ее края она соединила криво, и нужно было складывать заново. Зоуи вырвала из ее рук рубашку и, схватив Лили за запястья, начала размахивать ими вверх и вниз. Глаза Лили, потеряв фокус и слегка скосившись, расширились от неожиданности и страха.

– Разве ты не хочешь стать птицей, Лили? Разве не хочешь промчаться над стеной и улететь отсюда подальше? Туда, где они не смогут указывать нам, что делать? Где они не смогут бросить нас в карцер?

Нижняя губа Лили задрожала, а из ее глаз брызнули слезы. «Ой», – всхлипнула она, рыдая, и Зоуи увидела, как сильно сжала ее запястья. Слишком сильно.

Она отпустила их, и Лили отшатнулась, продолжая громко плакать. Маленькие плечи ее тряслись от рыданий. Зоуи обмякла и оперлась на складной стол позади. Потом медленно протянула руку Лили, чтобы аккуратно обнять ее.

– Мне очень жаль, Лили. Прости меня.

– Ой-ой-ой, – продолжала всхлипывать Лили, – ой, Зи.

– Я знаю, прости меня. Тсс, тише… прости, – она начала поглаживать Лили по волосам и закрыла ее глаза.

Час спустя раздался сигнал, и девушки вышли из прачечной. Глаза Лили были все еще красные, но уже сухие, и Зоуи знала, что Стивен не заметит. Саймон разблокировал дверь позади охранника, и они вышли.

От свежего воздуха Зоуи, как это всегда случалось, почувствовала прилив восторга. Ветер опьянял ее, голова становилась легкой, и Зоуи принималась мечтать о том, как уносится за пределы стен. На безупречном синем небе не было ни единого облачка, и глаза начинали болеть, если Зоуи смотрела на него слишком долго. Извечный ветер над стеной завывал как обычно. Его монотонный гул, похожий на звук из пустой бутылки, когда в нее дуешь, редко менял свою тональность. Она, и Мика, и даже Ли нередко обсуждали – где же находится ОУИ, если ветра здесь непрерывны? «В горах, – сказала однажды Зоуи Мике. – Других объяснений этому нет. К тому же логично построить кампус именно там. Сложнее попасть внутрь, сложнее выйти». Мика рассмеялась, и когда Зоуи поинтересовалась, что же смешного она сказала, подруга лишь ответила: «Отсюда нет выхода».

Место для прогулок было не шире десятка метров, а дорожки все время петляли. Так как здание ОУИ представляло собой лишь углы и плоскости, снаружи его окружали одни кривые. Высокое ограждение позади дорожек выгибалось наружу, а верх его походил на закручивающиеся края чаши. Зоуи не знала этого наверняка, ведь она никогда не была выше стены, но догадаться не сложно. В своем учебнике она видела фотографии цветов, и теперь представляла, что круговые стены напоминают некоторые из них.

Главное здание в центре кампуса, окруженное дорожками со всех сторон, было ниже стены, но выглядело мощно и внушительно. И даже здесь, на открытом воздухе, его вид вызывал уныние. Зоуи пристально посмотрела на стену здания, усеянную окнами разной формы, и нашла свое. Ниша под ним была полностью спрятана, и, как обычно, Зоуи почувствовала облегчение.

– Давайте, двигайтесь, – грубо приказал им Стивен. – Время упражнений, так что упражняйтесь.

Саймон быстро взглянул на него, поджав губы, а потом повернулся к Зоуи и кивнул ей. Подхватив Лили, Зоуи повела ее вглубь. Оба наставника сели на маленькую стальную скамью, вмонтированную в стену.

Как можно быстрее Зоуи увела Лили подальше от наставников. Дорожки вокруг здания простирались на добрый километр, что позволяло прогуливаться по ним не только девушкам, но и охранникам с наставниками. И единственное, что выбивалось из однотипного бетонного пейзажа со всех сторон, – это случайная лавочка или пуленепробиваемая дверь в стене главного здания. Высоко над ними на стене ограждения, словно хищные птицы, гнездились снайперы, и их тени каскадом ниспадали во двор, принимая на дорожках зловещие очертания. А впереди, от крыши до верхушки ограждения, виднелся узкий мост, соединявший стену и главное здание. Его тонкий каркас смотрелся настолько хлипким, что можно было подумать – он прогнется даже под тяжестью одного человека. Однако он выдерживал и гораздо больше, когда беспощадный ветер сгонял стрелков с мест, отправляя их размять свои кости.

Отворилась дверь, и из главного здания вышли Шерилл и Пенни со своими наставниками. Мельком взглянув на Зоуи и Лили, они обогнали их и продолжили свою прогулку. Их наставники воровато огляделись, и достав сигареты, закурили, выпуская изо рта клубы сладковатого едкого дыма.

– Тичка, тичка, тичка, – пропела вдруг Лили, рассматривая, однако, не небо, а дорожки перед собой.

– Тсс, – прошептала ей Зоуи, чувствуя, как по телу побежали мурашки.

Порыв ветра смахнул со стены весь мусор, и их окутало облако пыли. У Зоуи заслезились глаза. Она взглянула на Шерилл и Пенни перед собой, но девушки как ни в чем не бывало продолжали идти, не оборачиваясь. Проходя под мостом, Зоуи запрокинула голову и посмотрела вверх. До моста было метров двадцать, не меньше. Ей вдруг пришло в голову, что с другой стороны стены тоже должен быть спуск. Как верно заметила Мика, овощи на территории ОУИ не выращивали.

Увлеченная своим созерцанием, Зоуи не сразу заметила Шерилл и Пенни, остановившихся на пути. Глаза ее опустились как раз в тот момент, когда к ним стремительно приближались костяшки чьих-то пальцев. Удар Пенни был очень сильным. Шея у Зоуи хрустнула, голова откинулась назад, а щеку пронзила острая боль. Она отпустила руку Лили и, моргая, отшатнулась назад, пытаясь удержать равновесие. Кто-то толкнул ее сзади, и, полетев вперед, Зоуи запуталась в ногах и упала.

Упав на шероховатый бетон, она исцарапала руки, а галька впилась в кожу ладоней. Колено начало кровить – Зоуи почувствовала это из-под штанов, на удивление оставшихся целыми. Предметы в ее глазах раздвоились и удлинились, но спустя пару секунд все вернулось на места.

Лили начала вопить, но крик ее резко оборвался.

Зоуи подняла глаза и увидела над собой широкое лицо Риты. Ее рыжие волосы выбились из резинки и висели, как кровавые занавески, по обе стороны бледных щек. Глаза Риты светились яростью.

– Ах, Зоуи, ты упала! Что же случилось? – фальшиво залепетала Рита.

– Чего ты хочешь? – спросила Зоуи, не вставая. Боль ее медленно угасала, но еще не успела утихнуть полностью.

– Я хочу, чтобы ты знала – принцесса ушла, и теперь тебя некому защищать.

Зоуи поднялась. Ноги держали ее нетвердо. Оказалось, Шерилл схватила Лили сзади, плотно сжав ей рот своей сильной ладонью. Лили плакала и покачивалась в ее руках. Очевидно, Рита выжидала, чтобы напасть. Зоуи бросила взгляд за ее плечо и увидела, что ближайший к девушкам снайпер стоял спиной, а наставников поблизости не было. Рита все хорошо спланировала.

– Разве мы когда-нибудь переходили тебе дорогу? – спросила Зоуи, сжимая пальцы в кулаки.

– Ты просто живешь, и этого достаточно. Как так случилось? Одним своим существованием ты уже выводишь меня из себя. И эта тоже, – сказала Рита, повернувшись к Лили. – Меня тошнит, когда я смотрю на нее. Я даже есть не могу, когда она рядом.

Рита подошла к Лили, и девочка начала вырываться еще сильнее. Пенни упивалась происходящим. Веки ее были слегка опущены, а рот приоткрылся в ожидании. Не в силах больше сдерживаться, Зоуи бросилась на Риту. Подскочив к ней, она с силой пнула девушку в левую ногу. Нога ее подкосилась, и, вскрикнув, Рита повалилась на бетон. Она попыталась поднять свое грузное тело, но Зоуи схватила ее за волосы и рывком опрокинула на спину. Однако удовольствие, которое Зоуи испытала, когда увидела, как голова Риты отскакивает от бетона, было недолговечным. В воздухе промелькнула рука Пенни, что есть мочи ударив Зоуи по горлу.

Зоуи рухнула на землю, словно ноги ее больше не слушались. Она не успела понять, что к чему. В отличие от всего, что она когда-либо чувствовала, эта боль возрастала в геометрической прогрессии от точки удара к плечам и обеим сторонам ее лица. Она ощущала ее так, словно горло собиралось вот-вот взорваться. Взгляд помутился, однако Зоуи сумела разглядеть, как ловко Рита вскочила на ноги, и, замахнувшись, пнула ее в живот. Носок ботинка Риты оказался на удивление жестким, и на секунду Зоуи подумала, что он проткнул ей живот. И, что когда его вытащат, из тела ее польется кровь и полезут внутренности. Выдохнув из легких последний воздух, Зоуи просто лежала и наблюдала за тем, как мир плывет перед глазами.

– Теперь, может, ты им больше не нужна, тварь, – выплюнула Рита. – Ведь я, должно быть, уничтожила твои гребаные яичники. Теперь ты бесполезная уже наверняка. Хотя я всегда это знала.

Она плюнула, и слюна растеклась по лицу Зоуи.

– Эй! – раздался крик издалека, или по крайней мере Зоуи так показалось. Она узнала этот голос, и это помогло ей прийти в сознание.

К ней бежал Саймон, и по пятам за ним следовал Стивен. Шерилл отпустила Лили и, отойдя от нее подальше, засунула руки в карманы. Пенни застыла в стороне. Растерянная Рита успела выпрямиться, прежде чем сильные руки Саймона отшвырнули ее к стене главного здания. Взгляд его пылал от ярости. Теперь его уже нельзя было назвать наставником, и в этот момент он был тем, кем всегда являлся – настоящим солдатом.

Рита зашаталась, но ей удалось устоять на ногах. Она повернулась к нему, и паника в ее глазах сменилась чувством униженного достоинства.

– Тебе не дозволено ко мне прикасаться! – заорала она на него. Ее крик привел Саймона в чувство, и он не посмел больше к ней приблизиться. Он лишь стоял и долго смотрел на нее, а тихие рыдания Лили были единственным звуком, кроме завываний ветра.

– Ты отправишься в карцер, – сказал он наконец тихо, почти беззвучно.

Он отвернулся от Риты навстречу остальным наставникам, спешившим к ним из дальнего угла. Подойдя к Зоуи, Саймон встал на колени и протянул руку, чтобы обхватить ее.

– Ты в порядке?

– Да, пойдет, – ответила Зоуи не без усилия и ощутила во рту кисловатый привкус крови. Должно быть, прикусила язык.

– Сможешь встать?

– Если поможешь.

Саймон поднял ее на ноги и подставил руку для опоры.

– Может, тебе следует пересмотреть наказание? – отозвался наставник Лили, – ведь ближе всего к Рите была Зоуи, и получается, что в карцер отправят обеих.

– Зоуи атаковали, – отозвался ледяной голос Саймона. – Она была ближе всех, – он указал на Пенни, которая боялась даже посмотреть на него.

– Я не… – начал Стивен, но переполняемая гневом Зоуи шагнула вперед.

– Почему бы вам не помочь своей подопечной, наставник? – спросила она. От пульсирующей по телу ярости боль ее словно становилась еще сильнее. Усилием воли она постаралась себя успокоить. Стивен нахмурился, но медленно повернулся к Лили и тихо заговорил с ней. Она продолжала раскачиваться, безостановочно растирая ладони.

Двери главного здания распахнулись, и на улицу выскочили несколько мужчин. Все они говорили в одно и то же время, и пространство наполнилось звуками и мельтешением окружавших тел. Все внимание снайпера было теперь сосредоточено только на них. Винтовка его блеснула на солнце, когда он развернул ее к суетящейся толпе.

– Давай, пойдем, – сказал Саймон и повел Зоуи прочь ото всех. Когда они проходили мимо Риты, девушка поймала взгляд Зоуи, оскалила зубы и покачала головой. Зоуи отвернулась от нее и постаралась сосредоточиться лишь на движении своих заплетающихся слабых ног.

В лазарете пахло дезинфекцией и ванильным кондиционером для белья. Зоуи лежала на кровати в одной из отгороженных палат в конце лазарета. Позади отворенного выхода была еще одна дверь и занавес вокруг большого пространства для операций. Плитки пола отражали холодный свет помещения. На стуле у двери неподвижно сидел Саймон. Он смотрел на стену позади кровати Зоуи, не издавая ни звука. В палату вернулся лысеющий доктор с чисто выбритым вытянутым лицом и быстро улыбнулся им обоим.

– Рентген и МРТ выглядят нормально, – сказал он, натягивая резиновые перчатки. – Кажется, повреждены только прямая мышца живота, скуловая кость и грудинно-ключично-сосцевидная мышца шеи – и то не серьезней ушиба. – Он разорвал небольшой пакетик и выдавил на палец прозрачную мазь. – Это должно помочь с отеком и облегчить боль, – доктор размазал ее по щеке и шее Зоуи – как раз в том месте, где ударила Пенни. Эффект она ощутила сразу же. Пульсирующая боль рассеялась как дым, и Зоуи вздохнула с облегчением.

– Могу я помазать ей свой живот? – спросила она, когда доктор отступил.

– Нет. Такой большой травме, как эта, мазь не поможет. Перед тем как ты уйдешь, я дам тебе болеутоляющее средство, – он оценивающе посмотрел на нее еще раз – так, словно она была неодушевленным предметом, а потом повернулся к Саймону и добавил: – Она может идти.

– Спасибо, – сказал Саймон и, дождавшись ухода доктора, поднялся и направился к двери. – Ты можешь переодеться. Таблетку я сам принесу.

Когда он почти уже вышел, Зоуи вдруг заговорила.

– Саймон, – позвала она, и наставник остановился, – спасибо тебе.

– Меня не за что благодарить, Зоуи, – ответил он и, поколебавшись, добавил: – Сегодня я подвел тебя.

Она раскрыла было рот, чтобы сказать, что он не прав и наставники много лет не сопровождают девушек на прогулке, но Саймон уже вышел, и тяжелая дверь медленно затворилась за его спиной.

Зоуи встала, сняла с себя тонкую хлопковую сорочку, в которую облачилась для осмотра, и натянула обычную одежду. На коленках ее штанов алели брызги крови от ссадин, которые до сих пор болели, стоило Зоуи согнуть ноги. Она поймала свое отражение в длинном зеркале рядом с дверью. На нее смотрела худенькая девушка, почти подросток, с темными непослушными волосами, выбившимися из резинки. Ее беззащитный облик снова поднял в Зоуи волны гнева, и она с трудом подавила желание разбить зеркало вдребезги. Тогда оно еще точнее отразит, кто же я на самом деле, подумалось ей. Зоуи вздохнула и вышла из палаты, не глядя больше в зеркало.

Под наблюдением врача Зоуи выпила болеутоляющее, и они с Саймоном покинули лазарет. Уходя, она успела заметить тяжелые стальные двери, за которыми был спрятан лифт. Не верилось, что еще сегодня за ними исчезла Терра. Зоуи постаралась представить, что происходит с подругой в данный момент, но мысли ее разбегались. Она терялась в догадках – где же заканчивалась ложь и начиналась правда во всем, что им рассказывали? Стоявший у двери охранник внимательно изучил ее и Саймона, прежде чем отвернуться.

Бок о бок они прошли по коридору, пока не достигли ступеней. И здесь, вместо того чтобы повернуть налево, как они всегда делали, Саймон вдруг свернул направо. Зоуи остановилась.

– Куда ты идешь? – спросила она.

– Не я. Мы. Мы идем в карцер.

Зоуи покачала головой:

– Я не хочу туда. Мне не нужно это видеть.

– Это необходимо, Зоуи. Мы должны.

– Пожалуйста, я хочу лишь вернуться в свою комнату.

– Зоуи, – настойчивый голос Саймона не допускал компромиссов. Пару секунд она постояла у лестницы, а потом нехотя направилась за ним в противоположном направлении.

Они прошли зал собраний и свернули в еще более узкий коридор, перед тем как остановиться у двери без окон. Саймон поднес браслет к сканеру. Дверь открылась, и они прошли внутрь.

Комната была большой, но низкие потолки словно давили на присутствующих, вызывая гнетущие чувства. Даже воздух здесь казался удушающим – а может, дело было в двух разделенных карцерах, выступающих из дальней стены. Казалось, их словно по ошибке втиснули в другую комнату, но опомнились на полпути и оставили так, как вышло. В каждый из этих двух карцеров вела своя черная дверь.

Остальные девушки были уже на месте. Они сидели на стульях, выставленных полукругом, и позади них стояли наставники. Помощник Картер, стоя перед карцерами и сцепив руки за спиной, дожидался начала. Когда Саймон с Зоуи вошли, он кивнул им, и девушка поспешила занять место рядом с Лили. Повисла долгая напряженная пауза. Наконец помощник Картер шагнул вперед и заговорил.

– Вы разочаровали меня, – начал он, рассматривая носок ботинка. – Есть только два состояния: порядок и беспорядок. Порядок порождает согласие, согласие порождает толерантность, а толерантность приносит мир, – помощник Картер окинул присутствующих строгим взглядом. – Беспорядок неприемлем. От всех вас зависит всеобщее благо, а вы препираетесь и деретесь, как дети! – Его гнусавый голос поднялся до визга, и Зоуи пришлось зажать уши ладонями. – Вам должно быть стыдно, – добавил помощник Картер и отвернулся от присутствующих так решительно, что галстук его подпрыгнул в воздухе. Лили начала раскачиваться на месте, и Зоуи нежно положила ладонь на ее руку.

– Наказание, – продолжал он, – это порой единственный язык, который вы понимаете. Единственный… – Картер сделал паузу, и на его лице появилась улыбка, которую он поспешно спрятал, – голос, к которому вы прислушиваетесь. Наставники?

Наставники Риты и Пенни обошли кругом ряды стульев, и обе девушки поднялись со своих мест. С мрачным видом Рита зашагала к правой двери, а Пенни направилась к левой. Когда они подошли к дверям, девушки обернулись, обратив свои взгляды к присутствующим. Помощник Картер встал между ними.

– Рита и Пенни, я приговариваю вас к двадцати четырем часам заключения. Никакой еды и воды в течение всего этого времени. Никакого общения или другой связи с внешним миром. Запомните это и больше не выходите за рамки правил.

Картер кивнул наставникам, и они поднесли браслеты к сканерам. Зоуи взглянула на Риту, и глаза их встретились. Губы Риты беззвучно двигались, повторяя одни и те же слова:

Тебе крышка, тебе крышка, тебе крышка, тебекрышка, тебекрышкатебекрышка.

Дверь с хлопком отворилась, будто под давлением. Внутри ничего не было, кроме непроглядной темноты – она поглощала даже свет снаружи. Эта пустота казалась одушевленной, словно затаила что-то за пределами видимого, вне поля зрения присутствующих. Пораженная, как и все остальные, Рита не шелохнулась. Пенни лишь на секунду заколебалась, но все-таки шагнула внутрь, и темнота полностью ее поглотила.

– Рита, – сказал Картер. Она повернула к нему лицо, искаженное гримасой ненависти, но в глазах ее читался страх. В последний раз бросив взгляд на Зоуи, Рита зашла в карцер и моментально исчезла из виду.

Двери тяжело захлопнулись, задвижки защелкнулись – так громко, как Зоуи раньше не слышала.

– И пускай наказание других будет уроком и для вас, – произнес Картер. – Наблюдая за ним, вы не свернете с пути истинного. Общее благо гораздо важнее любой отдельно взятой жизни.

Хором девушки повторили его последнюю фразу, зная, что он ожидает подобной реакции. Картер взмахнул бледной ладонью, позволив собравшимся удалиться.

Когда они возвращались по коридору, раздался звонок к ужину. Мика бросила на подругу быстрый взгляд. Зоуи потрясла головой и попятилась назад, в самый хвост общей группы.

– Я не хочу идти на ужин, Саймон, – сказала она.

– Зоуи, сегодня ты почти ничего не ела. Тебе надо подкрепиться.

– Я не голодна. – Она опустила глаза, чтобы не смотреть на Саймона.

– Зоуи, посмотри на меня, – настаивал он, и девушка послушалась. – Это не твоя вина, что Риту и Пенни наказали. Ты не сделала ничего плохого. Это я их туда отправил.

– Это не имеет значения. Они обвиняют меня.

– Да это просто смешно! То, что они сделали, непростительно. Они могли действительно тебе навредить. Они могли бы…

– Травмировать меня, ты имеешь в виду? – перебила его Зоуи. – Могли бы сделать меня бесплодной?

– Это не то, что я собирался сказать.

– Тебе не обязательно говорить это.

Повисла длинная неловкая пауза.

– В следующий раз они подумают дважды, прежде чем нападать на тебя, – сказал наконец Саймон.

– Если они не будут уверены, что в следующий раз их больше не поймают.

– Я защищу тебя.

– Ты не можешь защитить меня от всего на свете.

Саймон открыл было рот, чтобы возразить ей, но запнулся. Зоуи проследила за его взглядом, обернувшись назад, и увидела электронный календарь, установленный на стене.

– Просто отведи меня в мою комнату, – проговорила она после паузы и направилась к себе. И услышала, как он догоняет ее, лишь пару секунд спустя.

Зоуи наблюдала за тем, как день сменяется вечером, а вечер постепенно переходит в ночь. Солнце сползло по своей привычной траектории, спрятавшись за край стены и ослабив сияние, а потом и угасло вовсе. Загорелись уличные огни, вспыхивая один за другим, и осветили дорожки своим сиянием. Однако стены – их извечное напоминание о том, где они находятся, – так и остались спрятанными в сумраке.

Зоуи вытащила стекло из окна и засунула в рот жвачку, чтобы подавить чувство голода, которое появилось несколько часов назад. Ей нужно было что-нибудь съесть. Саймон прав. Как всегда. Она жевала до тех пор, пока вкус не растворился полностью. Когда жвачка начала таять на языке, Зоуи проглотила ее. Она выдавила остатки мази и растерла их по ушибу на шее и лицу, прежде чем отправиться в кровать с «Монте-Кристо». Включив лампочку, встроенную в стену у изголовья ее кровати и отбрасывающую тусклый свет, Зоуи принялась читать. Эта книга, казалось, дышала тем словом, которое возбуждало ее сознание уже много лет. Поначалу это чувство было едва уловимым, словно взмах крыльев бабочки, исчезающей с покровом ночи. Но теперь оно стало настойчивым и крепким и не покидало ее независимо от того, на чем она пыталась сконцентрироваться.

Побег.

Она проснулась от какого-то звука и только тогда поняла, что уснула. Книга лежала на груди, раскрытая на странице, которую Зоуи читала перед тем, как погрузилась в сон. Свет еще горел, а календарь уже отсчитывал минуты нового дня.

Кто-то стоял у изножья ее кровати.

Глава 4

Зоуи вздрогнула, едва не закричав, но человек шагнул из тени, позволив сиянию тусклой лампочки осветить его улыбающееся лицо.

– Ли! – выдохнула она.

– Салют!

– Не салютуй мне, балбес! – Зоуи встала и запустила в него подушкой. Поймав ее на лету, Ли изобразил нечеловеческие муки от удара.

– Считаешь, я не достоин более теплого приема? Ведь за все эти годы я тут который раз? Пятый?

– Я знала, что попытаешься войти, просто мне казалось, что я тебя услышу, – Зоуи взглянула на Ли. – Как ты вошел? Вскрыл замок?

Ослепительная улыбка Ли была под стать его интеллекту. Уже сейчас он разрешал серьезные проблемы, касающиеся технического обслуживания ОУИ, которые сбивали с толку лучших работников. Поговаривали, что Ли станет руководителем отдела еще до того, как ему исполнится двадцать два.

Качая головой, он приблизился к Зоуи. Его привычная усмешка вернулась, и Зоуи поняла, что он страшно собой доволен.

– Говорил же, у меня должны храниться от тебя хоть какие-нибудь секреты, – Ли остановился всего в нескольких сантиметрах от Зоуи и посмотрел ей прямо в глаза. Коснувшись ее руки, он ласково провел по ней пальцами, заставив Зоуи трепетать от наслаждения, и нежно сжал ее ладонь. Непреодолимое желание упасть в его объятия, прижаться к нему всем телом вскружило Зоуи голову. Одна только мысль об этом возбуждала ее и пугала одновременно. Ли, казалось, почувствовал это и медленно наклонил к ней голову, но вдруг заметил книгу, которую Зоуи сжимала в свободной руке. Проследив за его взглядом, Зоуи поняла, на что он смотрит.

– Где ты это достала?

– Я… Я нашла ее. Кто-то ее подкинул… не знаю, – проговорила она. – Мне ее просто оставили.

Ли сделал шаг назад.

– Оставили для тебя? Но кто?

– Я не знаю. Однажды она просто появилась в моей комнате.

– Зоуи, ты не можешь держать ее у себя, это слишком опасно.

– Почему?

– Потому что это контрабанда. Кто бы ее ни подкинул, он, скорее всего, пытался тебя подставить. Хотел, чтобы тебя наказали.

– Мою комнату уже проверяли, и ни разу ее не нашли. Кроме того, разве ты никогда не видел книг, кроме учебника НАД?

Ли заколебался.

– Нет, не хочу, но…

– Тогда ты, может, скажешь, что видел их, но никогда не читал?

Он подвигал челюстью.

– Ну, читал пару штук, но..

– Так, значит, мужчинам они доступны?

– Да, в комнате рядом с общежитием охранников их довольно много.

– Но мне не положено иметь даже одну из них, так?

– Я просто волнуюсь, что тебя поймают, вот и все.

– Не беспокойся обо мне, – Зоуи отложила книгу на покрывало. – Я сама могу о себе позаботиться.

Она подошла к окну и посмотрела на стену. С большой осторожностью, чтобы снайпер его не заметил, Ли пробрался мимо кровати.

– Зоуи, прости меня. Но ты же знаешь, это не мои правила. Если бы я мог выбирать, ты бы имела столько книг, сколько бы пожелала. А еще бы тебя никто не запирал. Но решения здесь принимаю не я, во всяком случае пока.

Зоуи наблюдала за его отражением в оконном стекле. Ли засунул руку в карман, пытаясь там что-то нащупать.

– Я снова разговаривал с папой о том, что случится, когда тебя призовут.

– И что же он сказал? – Зоуи затаила дыхание.

– Он сказал, что решение – отправимся мы с тобой и твоими родителями в безопасную зону или нет – будет принимать Директор.

– Но этого никогда не случалось раньше, Ли, ты знаешь это не хуже меня. Наставников Грейс и Хейли назначили на другие должности, как и их сыновей. Почему ты думаешь, что в случае с вами будет по-другому?

– Нет причин не отпускать нас. Сейчас я пытаюсь добиться частной аудиенции у Директора. Если получится, я смогу его убедить.

Зоуи повернулась к нему.

– Ли, он не станет тебя слушать. Разве ты не понял? Система не делает поблажек. Ни тебе, ни твоему отцу, ни уж тем более мне. В этой игре мы всего лишь пешки.

– Послушай…

– Какая у тебя фамилия?

Раздражение смыло последние остатки его жизнерадостности.

– Сама знаешь.

– Скажи вслух.

– Ашер.

– А моя?

Он моргнул, потом вздохнул.

– Я не знаю.

– И я не знаю. Никто из девушек этого не знает. Думаешь, почему? Чего можно добиться, если держать нас в неведении?

– Я не знаю.

– Контроля, Ли. Это всего лишь еще одна разновидность стены, помогающей им удерживать нас на месте.

Зоуи отвернулась. Ли уставился в пол. Внутри него, казалось, происходила серьезная борьба.

– Я всегда говорил, что дам тебе свою фамилию.

Повернувшись, Зоуи смотрела на Ли, изучая его. Наконец она подошла к нему и встала напротив. Положив ладонь на его щеку, Зоуи заглянула в глаза Ли.

– Я знаю, что дашь. Но мне нужна своя собственная, понимаешь?

Он кивнул…

– Когда ты говоришь о таком, я начинаю немного волноваться. Словно ты собираешься сделать что-то опрометчивое.

Зоуи снова почувствовала себя на краю пропасти. Могла ли она с ним поделиться? И как далеко стоит заходить в своих откровениях?

– Если бы мы могли уйти отсюда, ты бы отправился со мной? – спросила она наконец, занося ногу над пропастью.

– Что? Что ты имеешь в виду – уйти отсюда?

Зоуи оглянулась по сторонам, прекрасно зная, что они одни, но не в силах сдержаться.

– Я говорю о побеге.

У Ли возникло такое выражение, будто его ударили чем-то тяжелым. Он отпрянул, и руки Зоуи, лежавшие на его плечах, безвольно упали.

– Зоуи, только подумай, что ты сейчас сказала! Да если ты хоть заикнешься и кто-нибудь услышит, тебя без разговоров отправят в карцер.

– Я знаю, но здесь что-то не так. Здесь всегда было что-то не так. Это место совсем не то, в чем нас пытаются убедить, что вдалбливают в наши головы годами.

– Слушай, я знаю, что у тебя небольшой шок. Слышал о том, что сегодня произошло… но подумай об этом логически.

– Уже. Это никак не связано с Ритой. – Зоуи замолчала и, поразмыслив, продолжила: – Хотя, наверное, с ней-то связано напрямую. Знаешь, почему она такая злая? Потому что Рита единственная, кто видел своих родителей, прежде чем попасть сюда. Ей было всего пять, когда ее привезли, – но этого достаточно, чтобы помнить. До сих пор не могу забыть, как часто она плакала. Ты помнишь?

Ли кивнул. Казалось, ему было нечего возразить.

– И то, что теперь она ненавидит всех и вся, не может быть всего лишь совпадением. Ее просто забрали, и все. Как и всех нас, Ли. И это неправильно.

– Но ведь это же для всеобщего блага.

– Да ты даже не знаешь, что это значит.

– Я знаю, что Жнец и его люди выходят наружу и проводят там недели, пытаясь отыскать хоть еще одну новорожденную. Но им этого больше не удастся. Я знаю, что отец посвятил всю жизнь твоей защите и скоро ему придется тебя отпустить. Что он никогда бы не допустил того, чтобы ты оказалась в опасности.

– Но он понятия не имеет, куда ведут стальные двери в лазарете! – Голоса их были едва громче шепота, но по накалу интонаций не уступали самому жаркому спору.

– Как и ты. Нет никаких причин не верить Директору и мисс Гвен. Ведь, кроме Риты и двух других девушек, тебя никто никогда не обижал.

– А вот в этом уж ты не прав, – возразила Зоуи и направилась к кровати. Взяв с покрывала «Графа Монте-Кристо», она повернулась к Ли, – может, тебе стоит это прочесть. Тогда, возможно, ты поймешь, как сильно они меня обидели. Обидели всех нас.

Но Ли не взял книгу из ее протянутой руки. Вместо этого он посмотрел на светящийся календарь, тут же отвернулся и, прокравшись к двери, отворил ее. Вытащив что-то из замка, он засунул это в карман. Зоуи ожидала, что напоследок Ли что-нибудь скажет, какую-нибудь заключительную реплику, но нет. Он просто шагнул в тусклый коридор, и дверь закрылась за его спиной.

Зоуи смотрела на изогнутый край стены, пока темнота на востоке не начала рассеиваться. Временами ей хотелось плакать, а порой ее обуревала настоящая ярость. Оттого что Ли отчитал ее, Зоуи чувствовала себя отвратительно – не только потому, что он был ее лучшим другом все эти годы, сколько она себя помнила. Причина была в другом, чем-то более глубоком и запутанном – таком, что даже словами не выразить. Ли всегда говорил, что даст ей свою фамилию, но никогда не объяснял, что именно он имеет в виду. И хотя желание получить такую драгоценность ее будоражило, странная независимость, которая сдерживала Зоуи и одновременно толкала вперед, не давала ей покоя.

За стеклом промелькнуло порхающее крыло, и сердце у Зоуи пустилось в пляс. Молния? Она шагнула к окну, выглядывая наружу. Маленькая, темная фигурка пролетела мимо стекла, и надежда Зоуи рассеялась. Всего лишь птица. Разновидность эту Зоуи не знала, но было ясно, что для сыча она слишком маленькая. Птица пролетела над верхушкой стены и исчезла из поля зрения.

– Улететь подальше – это здорово? – спросила Зоуи и, не дождавшись возвращения птицы, кивнула сама себе: – Да, так я и думала.

Она задремала на несколько часов и проснулась от резкого стука в дверь, чувствуя себя совершенно разбитой.

– Зоуи? Ты проснулась? Это Саймон.

– Да. Дай мне пару минут.

Повисла длинная пауза, прежде чем Саймон ответил:

– Не торопись.

Зоуи ополоснулась, надела чистую одежду и заправила постель. Прихватив с собой вещевой мешок, переполненный бельем для стирки, она отнесла его к желобу на третьем этаже, понимая, что сама же постирает все это чуть позже.

По пути на завтрак Саймон сказал ей лишь «Доброе утро». Они опаздывали, и в коридорах не было ни души – все уже собрались за завтраком.

В обеденном зале, как всегда, было тихо. Зоуи взяла тарелку и села за стол на свое привычное место рядом с Лили. Мика кивнула ей с другой стороны стола, не сказав ни слова – рот ее был переполнен едой. Зоуи посмотрела налево и увидела Шерилл, сидящую в одиночестве. Ее темная, почти черная кожа сияла под огнями, словно была освещена изнутри. Шерилл подняла глаза от тарелки и увидела, что Зоуи смотрит на нее. Взгляд, которым девушка ей ответила, выражал какой-то намек, но Зоуи не успела разобрать – был ли это гнев или лишь смутный интерес.

– Как ты себя чувствуешь? – прошептала ей Мика, проглатывая огромную ложку овсянки.

Зоуи пожала плечами:

– Боль. Усталость. Ну а в остальном все в порядке.

– Совершенные сволочи, – сказала Мика еще тише. – Я задержалась на смене. Но будь я там…

– Будь ты там, мы бы обе отправились в лазарет. – Это была их давняя привычка – задирать друг друга, однако Зоуи не особенно верила в то, что сказала. Она никогда не видела человека быстрее Мики, и ее рефлексы были неподражаемы. И может, если бы Мика была рядом с ней, они бы попали не в лазарет. Вполне вероятно, девушки очутились бы в карцере.

Казалось, Мика прочитала ее мысли. Размахивая ложкой, она указала ею на Зоуи.

– Как бы то ни было. Может, так оно и лучше. Им обеим нужно сбавить обороты. И еще кое-кому, – повысив тон, она повернула голову к Шерилл. Та, в свою очередь, ответила Мике ядовитой улыбкой. Мика вздернула брови и скорчила физиономию. Зоуи еле слышно рассмеялась, и по ее животу моментально прошла волна боли.

– Прекрати, ты только сделаешь мне хуже, – сказала она.

– Почему ты так говоришь?

– Ты действительно думаешь, что Рита и Пенни просто собираются извиниться и оставить все как есть? Как только им представится случай, они нападут на меня снова.

Мика пренебрежительно взмахнула рукой:

– Он им не представится. Теперь Саймон не будет спускать с тебя глаз. А если они попробуют еще раз, он отправит их в карцер на неделю.

– У него нет таких полномочий, – возразила Зоуи, пытаясь жевать свой завтрак медленно, чтобы не травмировать ушибленную челюсть.

– Что ты имеешь в виду? Он уже сделал это вчера.

– Я знаю, что он их отправил, но единственный, кто решает, как долго будет длиться наказание, – это помощник Картер. Ли как-то рассказывал, – добавила Зоуи.

– Надо же, я не знала, – отозвалась Мика после короткой паузы. – Почему ты никогда мне об этом не говорила?

– Потому что со времен Хейли и Грейс туда еще никто не попадал. И я не считала это особо важным.

Мика перемешала остатки еды и отложила ложку.

– Он пугает меня почти так же, как Диллерт.

– Кто? Картер? – спросила Зоуи.

Мика кивнула:

– Он словно ненастоящий, словно какое-то существо, которое напялило на себя человеческую кожу, чтобы замаскироваться.

Чтобы представить это, Зоуи понадобилось несколько секунд. Она вообразила, как Картер расстегивает молнию, спрятанную под одеждой в течение дня, и наружу вылезает омерзительное существо с блестящей кожей, покрытой чешуей. Зоуи вздрогнула.

Из динамиков раздался звонок, и они встали, выстраиваясь в очередь, чтобы вернуть подносы. Зоуи пристроилась за Микой, пересекла коридор и дошла до лекционного зала. Мисс Гвен была уже там, ожидая их у доски. С плотно сжатыми губами и руками, сложенными за спиной, она окинула взглядом всех присутствующих. Когда девушки уселись, мисс Гвен наклонила голову набок и шагнула вперед.

– Доброе утро.

– Доброе утро, мисс Гвен.

– Мне очень жаль видеть, что некоторые из нас сегодня отсутствуют. Наказание – это отвратительный, но, к сожалению, неизбежный аспект нашей жизни. Если бы мировой баланс был надежнее, подобные нарушения ограничивались бы только предупреждением. Но увы, это не так.

Речь ее звучала заранее заготовленной. Зоуи задумалась – кто дал мисс Гвен распоряжение написать ее?

– Восстановить человечество – что за цель! – сказала мисс Гвен, с благоговением глядя на девушек по очереди. – Что может быть лучше, чем создать новое поколение и отогнать угрозу тотального вымирания? Мы с вами не просто должны, а обязаны мирно существовать друг с другом и работать плечо к плечу ради всеобщего блага. Необходимо отбросить в сторону все наши разногласия и предотвратить любые конфликты, – она остановила взгляд на Зоуи. – Нет ничего и никого важнее, чем судьба всего человеческого рода. Мы должны всегда об этом помнить.

Зоуи смотрела ей прямо в глаза, пока мисс Гвен не одарила ее холодной улыбкой. Учительница отвернулась и повелела через плечо:

– А теперь поднимитесь и зачитайте наши убеждения.

Девушки послушно встали и хором повторили:

– Мы существуем для общего блага. Мы живем ради возможности восстановить наш мир, который был уничтожен. Мы едины в своем осознании и устойчивы перед испытаниями, которые ждут нас. Мы благодарны за наше убежище и руководство Директора. Мы не свернем с намеченного курса.

Во рту у Зоуи пересохло. Она почувствовала кисловато-горький привкус и едва смогла дочитать убеждения. Когда девушки закончили, мисс Гвен одобрительно кивнула.

– Вытащите свои учебники и откройте их, пожалуйста, на странице триста сорок четыре.

Зоуи поняла, какой это раздел, еще не раскрыв книги. Она нашла указанную страницу и посмотрела на название главы. Осень. Спад.

– Зоуи, прочтешь нам, пожалуйста? – сказала мисс Гвен.

Лили хлопнула в ладоши и засмеялась:

– Да, Зи, почтешь!

– Молчать, Лили, – рявкнула мисс Гвен. От неожиданности Зоуи подпрыгнула на месте. Улыбка Лили потухла, и она закивала, размахивая ладонью перед глазами. Зоуи сжала зубы с такой силой, что почувствовала, как они заскрежетали. Кровь застучала в ее висках, а руки затряслись.

– Зоуи? Можешь начинать, – произнесла мисс Гвен.

Девушка вздохнула и принялась за чтение:

– «В конце две тысячи восемнадцатого года несколько повстанческих группировок, время от времени сражающихся с американской армией, решили объединиться и объявили правительству Соединенных Штатов открытую войну. Из-за массовой паники и распространения пропаганды в отношении исследований НАД группировка росла, пока количество ее участников не достигло порядка сотни тысяч. Несмотря на современное вооружение, правительственные силы, приведенные в действие для поддержания порядка, остались в меньшинстве, и на одного государственного солдата приходилось целых три повстанца. Армия США понесла большие потери, так как многие битвы проходили в городских условиях, что было на руку повстанцам. В начале конфликта президент Эндрюс приказал использовать оружие нелетального воздействия, но, когда в пригороде Чикаго был захвачен целый батальон морских пехотинцев, у него не осталось выбора, кроме как нанести удары с воздуха, используя лишь боевые патроны.

Война бушевала три года. Общество было абсолютно разрушено, и вскоре вся страна погрузилась в хаос. Школы и большинство предприятий оказались закрыты. Люди семьями стремились покинуть раздираемую войной страну, и многие беженцы, пытавшиеся пересечь границы Канады и Мексики, были казнены соседними правительствами (для получения дополнительной информации см. главу сорок три, индекс девять).

В начале две тысячи двадцать первого года вирус, вызвавший «Кризис» и известный как T1F3, мутировал, став смертельным для людей. Он быстро распространялся, уничтожив миллионы в течение нескольких месяцев. В это же время президент Эндрюс и Кабинет министров США во главе со спикером Белого дома Стивеном Ричтоном переехали в безопасное место за пределами Вашингтона. По общим оценкам, только шесть членов палаты представителей и два члена сената присутствовали с президентом на наиболее защищенной правительственными силами территории. Остальные члены руководящих органов покинули свои посты либо исчезли в суматохе последних лет.

Вечером две тысячи двадцать первого года повстанцы взорвали атомный механизм неподалеку от месторасположения президента. И хотя считалось, что бомба повстанцев имеет примитивное устройство, всего лишь одну треть силы тех бомб, которые были сброшены на Хиросиму и Нагасаки во время Второй мировой войны, в результате взрыва погибли более восьми тысяч правительственных солдат и три сотни женщин и детей, укрывающихся в этом месте от повстанческих сил. Президент США, спикер Белого дома, а также генерал Франклин Харрис, Верховный главнокомандующий вооруженными силами, были убиты во время взрыва.

Это убийство способствовало прекращению войны и вызвало массовое дезертирство оставшихся военных США. Доктор Говард Мессинг, ведущий ученый Национальной ассоциации деторождения, назвал этот случай «самым трусливым поступком американских граждан после убийства Джона Ф. Кеннеди». Впоследствии он был убит повстанцами, когда его трейлер, покидая Денвер, попал в засаду».

Зоуи дочитала абзац и подняла глаза на мисс Гвен.

– Спасибо, Зоуи, – кивнула учительница. Она стояла, сложив руки перед собой, как в молитве. – Теперь ты видишь, что происходит, когда люди не видят или полностью игнорируют общую картину? Наша великая нация была свергнута кучкой людей – нет, лучше сказать, кучкой трусов, которые решили, что лидер страны должен расстаться с жизнью, – ее лицо потемнело. – Президент Эндрюс помог организовать работу НАД в исследовании причин кризиса рождаемости девочек и последующей смерти заразившихся. Он был великим человеком и умер, служа своей стране. Благодаря ему нам посчастливилось остаться в живых и обитать в безопасности этих стен. Повезло иметь защиту и пропитание, а также руководство Директора, чье видение будущего, на мой взгляд, могло бы соперничать с президентским.

Щеки мисс Гвен раскраснелись от такой пылкой речи. Она с надежной оглядела девушек. Зоуи продолжала смотреть на учительницу, хотя мыслями была далеко. В голове ее что-то зародилось, но пока было слишком неопределенным. Кто-то что-то спросил, и Мика громко кашлянула, возвращая Зоуи к настоящему. Посмотрев вперед, Зоуи поняла, что мисс Гвен ждет ответа.

– Извините, мисс Гвен. Какой был вопрос? – спросила она.

Учительница раздраженно фыркнула.

– Зоуи, если ты не сможешь удерживать внимание на лекции, тебе придется сесть лицом к углу зала, понятно?

– Да, мэм.

– Хорошо. Я спросила, что для тебя значит осознавать, что другие жертвуют собой ради общего блага, и в частности ради твоей жизни?

Зоуи задумалась лишь на секунду.

– Все, мэм, – ответила она, – абсолютно все.

Лекция закончилась, и они вернулись в обеденный зал. Насмехаясь над мисс Гвен, Мика пыталась вовлечь в разговор и Зоуи, но девушка размышляла о своем. Звуки вокруг нее исчезли, запахи растворились, и даже стены стали туманными и какими-то нереальными. Ела она на автомате, поглощая еду, даже когда желудок взбунтовался. Потом накормила обедом Лили. Справиться с супом самой ей было не под силу.

Когда прозвенел звонок, они разошлись на дневные работы. Зоуи взяла Лили за руку, и они направились к лестнице на первый этаж. Когда оставался всего один пролет, Зоуи увидела Криспина, проходящего через пуленепробиваемую дверь. Завидев их, он остановился, чтобы пропустить девушек вперед. Белоснежная улыбка осветила его темнокожее лицо.

– О, здравствуйте! Как у нас дела сегодня?

Лили качнулась и рассмеялась, рванув руку подруги на себя. Потеряв баланс, Зоуи полетела вниз, пытаясь схватиться за перила, но избитые мышцы ее живота свела внезапная судорога, и девушка промахнулась на несколько сантиметров. Падая, она отпустила руку Лили.

Саймон что-то крикнул. Она летела прямо на бетон, представляя, как свернет себе шею, когда Криспин шагнул вперед и поймал ее за запястья у самого края лестницы.

– Вот это да! Ты в порядке? – спросил он, возвращая Зоуи на ноги. Живот ее дрожал от напряжения.

– Да, – смогла выдавить из себя она. – Извини, я споткнулась.

– Похоже, ты спасла малышку Лили от неминуемого падения, – заметил Криспин. – Так что не извиняйся. Несчастные случаи порой происходят с нами, я прав?

– Да, – улыбнулась Зоуи Криспину. Он был единственным охранником ОУИ, который общался с ней не только приказами. По крайней мере, кроме Диллерта. Однако, в отличие от последнего, Криспин не вызывал у Зоуи ни отвращения, ни страха.

– Спасибо, Криспин, – сказал Саймон, положив ладонь на руку Зоуи. – Рад, что ты оказался здесь в нужное время.

– Я тоже, я тоже. Давайте-ка проведите остаток дня без падений, договорились?

– Мы постараемся, – ответил Саймон.

– Спасибо, – крикнула Зоуи вдогонку Криспину, когда тот поднимался по лестнице. Он кивнул, послав ей улыбку, которая, однако, успела погаснуть еще до того, как охранник отвернулся. В Криспине была какая-то затаенная глубокая печаль. Зоуи время от времени видела ее проблески, когда тучи его мыслей затмевали солнце жизнерадостности Криспина.

– Пока, – крикнула Лили и рассмеялась над собственным голосом, эхом раздавшимся на лестничной клетке.

– Пойдем, – сказал ее наставник, направляя их к пуленепробиваемой двери. Выйдя в коридор, они увидели рабочего в ярко-желтом комбинезоне. Он быстро направлялся к ним, заглядывая на ходу в спортивный зал.

– Наставники, мне необходима ваша помощь, – сказал он. – Там внутри механики коробка реле, мне срочно нужна поддержка.

Рабочий остановился в нескольких шагах от них и указал на ближайшую дверь.

– Это не входит в наши обязанности, – ответил Саймон. – Найдите другого рабочего.

– Они все наверху, на… – рабочий скосил глаза на Зоуи и Лили, – снаружи. А это нужно сделать прямо сейчас. У меня нет времени подниматься на второй уровень и искать кого-нибудь.

Саймон быстро взглянул на Стивена, потом снова на рабочего.

– Не больше пяти минут.

– А больше и не потребуется, – отозвался рабочий, отпирая дверь технической комнаты. Как только она приоткрылась, изнутри вырвался чудовищный звук – тяжелые удары и высокий, непрерывный визг.

По одному они вошли в огромную комнату, и Зоуи снова поразилась ее размерам. Впереди них стояли закругленные по краям, почти упиравшиеся в пятиметровые потолки машины, которые гудели от электрических разрядов. В полумраке этой комнаты они напоминали Зоуи дремлющих животных. Справа находился широкий коридор, опутанный трубами и разветвляющимися электрическими кабелями. Слева – ряд скамей и контейнеры. В их тени располагался стеллаж со всевозможными инструментами и висящие на стене ярко-желтые комбинезоны.

Рабочий протянул всем беруши, и Зоуи, с трудом отлепив ладони Лили от ушей, помогла ей всунуть их в уши. На полу лежал метровый стальной короб с запутанным проводом и большими рукоятками, выступающими сбоку. Рабочий указал вначале на него, а потом куда-то в глубь комнаты. Мужчины кивнули друг другу, после чего Саймон обернулся к Зоуи и Лили. Указав на них обеих, он перевел палец на пол. «Оставайтесь здесь, никуда не уходите» – означал его жест. Зоуи кивнула.

Мужчины опустились на колени, подхватили короб за рукоятки и подняли его. Саймон был очень силен, но даже его спина задрожала от усердия. Лицо второго наставника покраснело, а изо рта вылетела капля слюны, когда мужчины, перебирая заплетающимися ногами, медленно исчезли за корпусом одной из машин.

Как только они скрылись из виду, Зоуи обернулась и начала изучать входную дверь. Она была точно такой же, как и любая другая, включая дверь ее комнаты. Сканер рядом с рукояткой светился красным, и хотя она знала, что это бесполезно, Зоуи провела по нему своим браслетом.

Немигающее око сканера продолжало светиться красным во мраке комнаты.

Не сводя глаз с пыльного пола, Лили шагнула вперед. Носком ботинка она прочертила перед собой длинную узкую линию. Зоуи не расслышала, но заметила, как Лили смеется, опускаясь на колени, чтобы порисовать на полу. По возможности осторожно она подняла недоумевающую Лили с колен. Покачав головой, Зоуи прикинула, как объяснить подруге, что рисовать в пыли нехорошо, когда уловила какое-то движение слева.

Зоуи повернула голову, вглядываясь в то место, где что-то заметила. Напряженно ожидая, она держала руку Лили и чувствовала, что девочка снова тянется к полу. Между шкафчиками вдруг еще раз мелькнуло что-то серое, едва уловимое. Лили опускалась все ниже, но Зоуи одернула ее и вернула на ноги. Обернувшись к ней, Зоуи покачала головой. Лили что-то сказала, но расслышать в этом шуме было невозможно. Зоуи снова повернулась к шкафчикам и поймала взглядом белую полоску кожи, которая моментально скрылась.

Зоуи напряженно вгляделась вправо. Мужчин еще не было и в помине. Уверив себя, что они не появятся раньше, чем они с Лили вернутся к двери, Зоуи заскользила по обломкам кафеля, покрывающим пол помещения. Они прошли длинный ряд висящих на крючках комбинезонов – в основном порванных или выжженных в разных местах. Зоуи представила, как один из пустых рукавов подпрыгивает, чтобы схватить ее за руку, и отступила на шаг от комбинезонов.

Они пробрались мимо верстаков и направились дальше, к шкафчикам. Держа Лили за руку, Зоуи подошла к ближайшему ряду, остановившись перед узким проемом между двумя самыми высокими шкафчиками. С замиранием сердца Зоуи прислонилась к щели одним глазом и всмотрелась в пустоту. Позади она разглядела свободную площадку, отгороженную грудой коробок и рулонами электрических проводов. Тяжелый трос, свернувшийся по другую сторону шкафчиков, и пара деталей гудящего механизма немного загораживали обзор. Зоуи поднялась на цыпочки, вдавившись в щель как можно дальше, и широко раскрыла глаза.

На краю длинного верстака по ту сторону шкафчиков сидела мисс Гвен. Край ее юбки задирался высоко над бедрами, и Зоуи поняла, что серой тканью было платье учительницы, а белой кожей – ее оголенные ноги. Перед мисс Гвен стоял охранник и двигал бедрами в каком-то странном непрерывном ритме. Штаны его были спущены и смяты у лодыжек. Мисс Гвен приоткрыла рот, словно зевала, и откинулась на скамейку, сцепив ладони вокруг шеи охранника. Глаза ее были закрыты, и даже под этим тусклым светом Зоуи разглядела, что по шее мисс Гвен стекала капелька пота.

Зоуи моргнула и проглотила тошнотворный комок, застрявший в горле. Она знала, что это такое, но не могла поверить глазам. Неожиданность происходящего застала ее врасплох. Лили потянула ее за руку, возвращая к реальности. Зоуи отлепила лицо от шкафчиков и увидела, что Лили указывала на дверь. Между двумя машинами промелькнуло что-то желтое.

Зоуи потащила Лили обратно, к тому самому месту, откуда они пришли, и едва не споткнулась о гаечный ключ, валявшийся в конце прохода. Пробежав полпути мимо разодранных комбинезонов, она заскользила по полу и остановилась уже у самого входа. А спустя всего секунду из-за угла вынырнул Саймон и, подойдя к Зоуи, сузил глаза. Девушка улыбнулась ему в ответ: все это время мы были здесь, не беспокойся! Обогнув Саймона, рабочий подошел к двери и поднес к сканеру свой браслет. По очереди все вышли из комнаты.

Снаружи воздух казался сказочно свежим, а легкий запах паленого растворился тут же, стоило им только закрыть за собой дверь.

– Спасибо, – поблагодарил рабочий, собираясь снова зайти внутрь. – Вы очень мне помогли.

– Пожалуйста, – ответил Саймон. Он протянул руку Зоуи, и она вернула ему беруши. Он пристально посмотрел ей в глаза, словно увидел в них мисс Гвен и охранника – всю эту картину, которая, словно запись на повторе, прокручивалась у Зоуи в голове раз за разом.

– Что ж, пойдемте работать, – сказал он наконец после долгой паузы.

Убедившись, что прачечная пуста, Саймон вышел, оставив их с Лили наедине. Они загрузили машину бельем и включили режим «стирка». Ритмичные звуки барабана лишь напомнили Зоуи о недавнем, вернув ее мысли в техническую комнату.

Размножение. Вот что они делали. В учебнике НАД были и другие термины, но, когда речь шла о людях, слово «размножение» подходило больше всего. Животные спаривались или совокуплялись, люди же – размножались. И хотя речь шла о создании новой жизни, этот термин казался Зоуи сухим и каким-то техническим. А то, чем занимались мисс Гвен и охранник, вовсе таким не выглядело. Учительница не только решилась на этот процесс, но и, как показалось Зоуи, наслаждалась им.

Проблема заключалась в том, что это было запрещено.

Никто никогда не говорил этого вслух, но и без того было ясно. Мужчины и женщины не должны проводить время вместе. Вот почему Зоуи так испугалась, когда Ли появился в ее комнате. Это было преступление, караемое смертной казнью. Но до сегодняшнего дня Зоуи никогда не считала мисс Гвен нарушительницей. К тому же, кроме девушек своего класса, учительница была единственной женщиной в ОУИ – верноподданной системы, которая обладала даже большей властью, чем некоторые из охранников. Но Зоуи никогда не задавалась вопросом: регулировалась ли жизнь мисс Гвен теми же правилами, какие знала Зоуи, или же она жила по собственным?

Именно мисс Гвен объяснила перепуганной Зоуи то, что происходит, когда несколько лет назад во время утреннего душа у нее вдруг пошла кровь. Зоуи было неловко рассказывать об этом Саймону, но страх пересилил смущение. Она засунула в трусы свернутую в несколько слоев туалетную бумагу и шепотом поделилась с наставником своими переживаниями. Он кивнул, быстро отвел ее к мисс Гвен и остался за дверью, пока учительница разговаривала с Зоуи. Вся эта беседа была страшно запутанной и какой-то нереальной. Внутри у Зоуи находилась жизнь, которая ожидала появления на свет? Яйцеклетки? И наконец, возможность спасти человеческую расу путем рождения девочки.

Это было сверх ее понимания.

И хотя мисс Гвен довольно терпеливо отнеслась к вопросам Зоуи, особенно к тем, отвечать на которые ей было не положено, в ее глазах читался холод и отрешенность, и возможно, даже негодование. Зоуи вышла из комнаты с горсткой предметов продолговатой формы и смутным пониманием того, что с ними делать. А в ее расписании появился еще один ежемесячный осмотр в лазарете. После этого она почувствовала себя даже более одинокой и брошенной на произвол судьбы. Ощущение, что она сделала что-то не так, неотступно преследовало ее еще несколько недель, пока Мика не рассказала, что с ней произошло то же самое.

Но теперь, увидев мисс Гвен и охранника, Зоуи прояснила для себя вопросы, которые когда-то остались без ответа. В ее голове сложилась более четкая картинка происходящего.

Раздался сигнал окончания стирки, и девушки поднялись с пола, чтобы заменить белье. Зоуи подошла к сушилке и начала настраивать время, когда вдруг осознала простую истину.

В той части технической комнаты камер не было. Мисс Гвен и охранник не выбрали бы место, которое легко просматривалось – невооруженным глазом либо искусственным, свисающим с потолка.

Теперь Зоуи знала о двух слепых зонах ОУИ.

Глава 5

Когда они вышли на улицу, их встретил туман и холодный ветер.

Зоуи и Лили начали свою ежедневную прогулку вокруг здания, а Саймон и Стивен следовали за ними по пятам, отставая всего на несколько метров. Шерилл обогнала их, опустив голову и не оборачиваясь. Зоуи надеялась, что Шерилл чувствует себя одинокой и уязвимой, и может, даже напугана без поддержки своих подруг. Ей хотелось крикнуть вдогонку – что бы она ни чувствовала, это было ничто в сравнении с тем, что накануне испытала Лили.

И, пока они гуляли, Зоуи размышляла о Рите, Пенни и том времени, что они уже успели провести в карцере. Через что им пришлось пройти? И как они будут выглядеть, когда выйдут? Когда выпустили Хейли и Грейс, девушки совершенно ни на что не реагировали и ни с кем не разговаривали. Хейли смогла лишь выдавить из себя, что там было темно, и больше не обмолвилась ни словом. Взгляд ее, обыкновенно живой и восторженный, потух как будто бы навсегда.

Мика подошла к Лили и Зоуи и пристроилась рядом, но ничего не сказала. Ветер над головами завывал даже громче, чем накануне, и стал словно плотнее. Мика, казалось, это тоже заметила – она поглядывала на стену каждые несколько минут.

Прогуливаясь в полной тишине, они успели намотать несколько кругов, прежде чем раздался сигнальный звонок. Когда девушки подошли к входной двери и остановились в ожидании наставников, Зоуи заметила, что Саймон вопросительно смотрит на нее. Она наклонила голову.

– Что? – спросила она наставника.

– Где ты умудрилась так испачкаться? – спросил он, указывая на ее одежду. С замиранием сердца Зоуи опустила глаза. На брюках и нижней части ее рубашки отпечатались две продольные полосы грязи и пыли – там, где она прижалась к шкафчикам в технической комнате.

– Ой, наверное, прислонилась к чему-то в технической комнате, – ответила она. Саймон нахмурился:

– Прислонилась к чему-то, когда стояла у двери?

Зоуи судорожно соображала.

– Лили попыталась что-то достать с ближайшего верстака, и мне пришлось ее остановить. Наверное, к нему и прислонилась.

Лицо Саймона расправилось, он медленно кивнул.

– Что ж, тебе не помешает сменить одежду перед ужином.

– Это точно, – согласилась Зоуи срывающимся голосом.

– А я не, Зи, – сказала Лили, тряся ее за руку, – я не рязная.

– Нет, ты не грязная, а я – да, – сказала Зоуи, взяв ее под руку. Избегая взгляда Саймона, она прошла мимо него.

И, лишь когда дверь в ее комнату закрылась, Зоуи смогла вздохнуть с облегчением. Опустив глаза, она снова увидела предательские полосы и постаралась стряхнуть их с одежды. Рот ее наполнился кислой слюной.

Она зашла в ванную, открыла кран и, черпая ладонями воду, начала жадно пить. Но привкус щелочи не уходил. Вот он, вкус твоей лжи, подумала она. Ты обвинила Лили в том, что она не делала. Что ж, ты молодец.

Какова цена жизни?

Ее затрясло. Привкус во рту стал еще отвратительней, и Зоуи испугалась, что ее может вырвать. Глубоко вдыхая и выдыхая, она выпрямилась, придерживаясь за край раковины. Почувствовав себя лучше, Зоуи вернулась в комнату, взяла стул и направилась к окну, к своему тайнику.

Сунув в рот лишь половину жевательной конфеты, она аккуратно положила остаток обратно в пачку. Когда мята помогла ей справиться с кислым привкусом, Зоуи проглотила конфетку, переоделась и постучала в дверь, чтобы Саймон позволил ей выйти.

– Лучше? – спросил он по пути в обеденный зал.

– Да.

– Хорошо.

Молча они шли по коридору, и их шаги отдавались гулким эхо. Наконец он искоса взглянул на нее.

– В последнее время ты какая-то другая, Зоуи.

Она снова почувствовала прилив страха.

– Другая?

– Ты выглядишь озабоченной.

– Я в порядке.

– Это из-за призыва?

– Нет. Я… Я не могу его дождаться. – Боковым зрением Зоуи видела, что Саймон смотрел на нее, но встретить его взгляд ей не хватило духа.

Когда они почти дошли, Саймон вдруг замедлился и остановился у входа в обеденный зал.

– Зоуи. Я…

Но договорить он не успел. Дверь открылась, и навстречу им вышла Рита.

Зоуи тут же почувствовала волны агрессии, исходившие от Риты. Глаза девушки говорили за нее: ты заплатишь за это. Ты будешь страдать точно так же, как я. Она похудела, хотя провела в карцере всего один день. Ее взгляд стал таким же потухшим и ошеломленным, как у Хейли после наказания.

Зоуи приготовилась к нападению, хотя Саймон стоял всего в нескольких шагах от нее, а наставник Риты – позади девушки. Ярость ее казалась неудержимой.

Рита шагнула вперед, но, вместо того чтобы ударить Зоуи, кивнула ей.

– Зоуи, рада тебя видеть. Хочу извиниться за мое непростительное поведение вчера. Даже не знаю, что на меня нашло.

Зоуи прищурилась, не веря своим ушам.

– Что?

– Я извиняюсь за свой поступок и надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь меня простить.

Рита подступила к Зоуи еще ближе и нежно ее обняла. Зоуи напряглась, словно ее обнял хищник, готовый разорвать ей глотку и выколоть глаза в любую секунду. Но вместо этого Рита прижалась к ней, едва ощутимо, но достаточно близко. Губы ее коснулись уха Зоуи.

– Я убью тебя. Я найду способ, – прошептала она так тихо, что даже Зоуи едва расслышала.

Затем Рита отступила на шаг, удерживая Зоуи на расстоянии вытянутой руки. Одарив ее змеиной улыбкой, она развернулась и двинулась прочь, не оборачиваясь. Зоуи не могла отвести от нее взгляд, и, прежде чем Рита завернула за угол и полностью скрылась из виду, Зоуи заметила, что девушка немного хромает.

– Ты в порядке? – спросил Саймон.

– Да.

– Она не сможет тебя…

– Я в порядке, – перебила наставника Зоуи, – идем.

Когда они вошли в обеденный зал, Зоуи снова охватило беспокойство. Угрожающее шипение Риты все еще звучало в ее ушах. Она окинула взглядом зал в поисках Пенни, но той не было видно. Шерилл тоже почти расправилась с ужином. «Я найду способ» – прокручивалось в голове у Зоуи снова и снова. Как это произойдет? И что это будет? Когда? Зоуи взяла поднос и направилась к своему обычному месту рядом с Лили и Микой.

– Ты ее видела? – спросила Мика, даже не позволив ей отдышаться.

– Кого?

– Ради бога, Зоуи! Стерву, которая попыталась избить тебя вчера днем. Ту самую, что провела сутки в карцере.

– Да, я ее видела.

– И?

– И она меня обняла.

Мика еще никогда не выглядела настолько ошеломленной. Задумчиво подвигав челюстью, она потрясла головой.

– Фу! – выдавила наконец она, высунув язык. – Я бы предпочла, чтобы она меня ударила.

– Да. Но у нее были скрытые мотивы.

– Это как?

– Она сказала, что собирается меня прикончить.

– Что ж, полагаю, на нее это больше похоже.

Зоуи вздохнула и взяла с подноса овощной соус и несколько кусочков волокнистого мяса неизвестного животного.

– Я знала, что это лишь ухудшит дело.

Мика откусила большой кусок мяса и принялась громко его пережевывать.

– Я бы не была так в этом уверена. Когда Рита была здесь, она выглядела довольно паршиво. Не смогла съесть ни кусочка, просто уставилась в тарелку, и все.

– Ты видела Пенни?

– Нет. Она так и не появилась. Долбаная стерва! Ей, наверное, понравилось сидеть в карцере. Держу пари, это было для нее настоящим удовольствием.

– Может быть.

– А где ты так испачкалась? – хитро улыбнулась Мика, словно о чем-то догадывалась.

– Я же сказала – наверное, к чему-то прислонилась.

– Да ну? Что ж. Если ты вспомнишь, что мы с тобой еще друзья, и захочешь поделиться, я буду ждать.

– Мика…

Мика пожала плечами и уставилась в тарелку с желатиновым пудингом. Зоуи размышляла: рассказать ли о том, что случилось в технической комнате? Но Мика всегда напоминала ей один из этих маленьких овальных камешков на прогулочных дорожках, которые они иногда пинали друг другу, – никогда не знаешь, куда он отскочит.

– И все-таки я рада, что Рита не поменялась. Я бы очень скучала по ее очаровательной улыбке, – сказала Мика, продолжая смотреть в тарелку.

Зоуи рассмеялась и чуть не подавилась тушеным мясом, которым был набит ее рот. Мика тоже захохотала, а секунду спустя к ним присоединилась и Лили, хихикая и переводя взгляд с одной подруги на другую.

– Тишина! – приказал им Томас с другого края стола. Девушки утихли, продолжая смеяться уже без звука.

* * *

Она стояла в лазарете прямо перед дверьми. Стальными гигантами высотой в несколько километров, которые никогда не открывались перед нею прежде. Их верхушки терялись в облаках, как горы, которые она видела на фотографиях в учебнике НАД. По ногам ее что-то стекало, а руки были перепачканы липкой кровью. Зоуи с удивлением посмотрела вниз, не чувствуя боли, и увидела алое пятно, растекающееся по белому платью для церемонии. Вдруг она услышала детский плач. С разрывающимся от боли сердцем Зоуи попыталась повернуться, чтобы посмотреть, откуда идет этот звук. Но ноги ее окаменели, словно она оказалась в застывшем бетоне. В этот момент она услышала еще один звук – низкий рык, который заглушал детский плач. Глубокий, нечеловеческий рев – казалось, его могла издавать лишь машина. Но это было не так. Инстинкт подсказал ей, что это существо было живым и к тому же голодным. Ее ступней вдруг коснулось что-то влажное, и Зоуи посмотрела вниз.

Из-под двери вытекала прозрачная вязкая слизь. Она растекалась между босых ступней Зоуи, отчего кожа на ее ногах начала вдруг плавиться. Зоуи запрокинула голову, чтобы закричать, но вопль застрял в ее горле, когда она увидела ЭТО.

Двери распахнулись, и перед Зоуи предстало нечто: мелкие острые шипы, теряющиеся в складках красной плоти.

Зубы.

Дверь была усеяна зубами, по которым стекала слюна, падая на пол и растекаясь между ступней, сжигая их, сжигая, сжигаясжигая…

Подскочив на кровати, Зоуи проснулась. Сердце ее бешено стучало, грудь вздымалась от учащенного дыхания. Опираясь на руки, она часто моргала, пытаясь прийти в себя. Зубы были плотно сжаты, сдерживая рвавшийся наружу крик ужаса. Она медленно опустила глаза и посмотрела на ноги в полной уверенности, что увидит там не что иное, как окровавленные и обожженные до кости обрубки, разъеденные кислотой слюны, вытекшей из-под двери. Хотя нет, из двери, ведь ртом была сама эта дверь, которая хотела проглотить ее без остатка.

Она поняла, что сейчас случится, всего за секунду до этого. Вскочив с постели, Зоуи побежала в ванную, но ноги, еще ватные после сна, не удержали ее, и она упала. Стараясь сдержать подступающую тошноту, она поползла к душевой кабинке. С клокочущим звуком Зоуи вырвала свой безвкусный ужин, который медленно стек к водостоку и исчез в трубе. Зоуи прокашлялась, чувствуя во рту привкус желчи – и еще крови. Она прикусила язык в том самом месте, что и за день до этого.

После нескольких мучительных минут спазмы в животе утихли. Зоуи включила горячую воду и смыла остатки наполовину переваренного ужина. Потом открыла кран с холодной водой и начала плескать ее на лицо – до тех пор, пока кожа не онемела. Если бы она могла, то хорошенько прочистила бы и мозги, вымывая из них злосчастную картинку, все еще стоявшую перед глазами, и звуки детского плача.

Доковыляв до кровати, Зоуи услышала шум, нарастающий в коридоре. Почувствовав холод, она протянула руку к одеялу. Топот ботинок в коридоре становился все ближе. Из-под двери показалась чья-то тень. Раздался щелчок разблокированного замка, и дверь открылась.

Лицо Диллерта – это первое, что она увидела в проеме прежде, чем его оттеснили два других охранника и Красноглазый, поблескивавший алыми стеклами своих защитных очков. Позади них показалось каменное лицо Саймона, который был мрачнее тучи.

С кривым подобием улыбки Диллерт прошел в комнату, осмотрел ее и остановил взгляд на девушке.

– Привет, Зоуи. Не возражаешь, если мы войдем?

Глава 6

Застыв от удивления, Зоуи не могла подобрать подходящих слов.

Она хотела ответить им – нет. Ей хотелось сказать – убирайтесь, хотелось закричать на них. Сказать, что это ее территория, единственное убежище, ее последнее место, которое она могла назвать своим собственным. До этого момента.

– Что происходит? – спросила она, переводя взгляд с Диллерта на Саймона, который все еще стоял в коридоре. И пока она говорила, Диллерт сделал несколько шагов вперед, изучая стену.

– Мы получили сообщение о том, что в этой комнате находится контрабанда, – ответил Диллерт, – и теперь нам необходимо все обыскать. Пожалуйста, отойди в сторону.

– У меня ничего нет, – сказала Зоуи, бросая на Саймона умоляющий взгляд. Сделай что-нибудь. Но он оставался серьезным и непреклонным.

– Ну, это нам решать, – произнес Диллерт, обходя вокруг кровати. Достав из кармана фонарик, он посветил по углам, в то время как два других охранника начали собственные поиски вдоль пола и потолка. Красноглазый стоял у двери, и нижняя часть его лица, которую не загораживали толстые стекла защитных очков, была неподвижна и безэмоциональна. Он смотрел на нее сквозь красные линзы, она это чувствовала.

Диллерт включил в ванной свет и, разразившись ругательствами, отступил назад.

– Чем это, черт возьми, здесь воняет?

– Меня стошнило.

– И ты не смогла сделать это в туалете?

Зоуи не ответила. Почувствовав слабость в ногах, она опустилась на кровать. Диллерт выругался еще раз и вернулся в ванную. Другие охранники, словно насекомые, быстро ползали по полу, прощупывая каждый шов бетонных плит. Один из них нырнул под столешницу, изучая ее нижнюю часть. В ванной открыли и закрыли кран. Потом ожил душ, на пару секунд. В туалете слили воду. С омерзительным скрежетом взломали бочок, отковырнув крышку. После долгой паузы Диллерт медленно вернулся в комнату. Он остановился напротив календаря и попытался сдвинуть его со стены, продавливая со всех сторон. Сдвигаться календарь не собирался. Диллерт фыркнул и отошел.

– Что ж, где это, Зоуи? – спросил он, не поворачиваясь.

– Я же сказала, у меня ничего нет.

Продолжая смотреть на красные цифры, Диллерт улыбнулся.

– Ты врешь. Расскажи нам и упрости всем задачу.

– Я не могу рассказать о чем-то, чего у меня нет.

Диллерт положил руку на штык, свисающий с пояса. Тот закачался.

– Парни, вы что-нибудь нашли?

Охранники покачали головами.

– Вы проверили кровать?

– Снизу, – ответил один из них.

– Проверьте всю, целиком.

– Прошу прощения, – сказал ближайший охранник, избегая взгляда Зоуи, и потянул на себя покрывало. Она встала и отошла в дальний угол комнаты. Голова Красноглазого повернулась в ее сторону. Охранники распотрошили постель: встряхнули одеяла, взбили матрас, прощупали его снизу и по бокам. Диллерт наблюдал за ними, бросая взгляд на Зоуи каждые несколько секунд, ожидая какой-то реакции. Но лицо ее оставалось непроницаемым.

Когда они закончили, охранник, попросивший ее подвинуться, начал заправлять постель.

– Что ты делаешь? – спросил его Диллерт.

– Возвращаю на место.

– Ты охранник или горничная? – усмехнулся Диллерт. Мужчина открыл рот, чтобы ответить, но, подумав, закрыл его и бросил одеяло обратно на пол. Диллерт прошагал мимо кровати, наступив на простыни, и прикоснулся к маленькому светильнику, встроенному в стену. Проверил и его.

– Грядет большой день, – сказал Диллерт и, убедившись, что светильник не двинется с места, провел рукой по стене. Скрежет от его прикосновений пробирал до дрожи. – Всегда так волнительно! А тут еще целых два призыва, один за другим, – он покачал головой, – просто прекрасно.

Он остановился у окна и стукнул по одному из стекол. Зоуи напряглась, но лицо ее оставалось спокойным и неподвижным, даже когда что-то внутри нее согнулось, угрожая сломаться.

– Ты, должно быть, уже скучаешь по ней?

Зоуи переступила с ноги на ногу. Ее голые ступни успели окоченеть на холодном бетоне.

– Я скучаю по всем, кого призвали раньше меня.

– Так патриотично, – ответил Диллерт. – Ты говоришь правильные вещи, Зоуи.

Он отошел от окна, продолжая изучать взглядом стены и потолок. Проходя мимо календаря, он постучал по его корпусу.

– Тик-так, тик-так, – сказал он тихо.

– Охранники, вы закончили с проверкой? – спросил Саймон, шагнув наконец внутрь комнаты.

Подняв голову, Диллерт внимательно посмотрел на него.

– Наставник, скажите мне – по какой причине вы отвлекаете нас от расследования?

– Я просто говорю, что уже поздно и все устали. Кроме того, я уже упоминал, что всегда проводил собственные проверки вовремя и ничего не находил. Если у вас не осталось сомнений, я предлагаю разрешить Зоуи вернуться в постель. К тому же она плохо себя чувствует, – сказал Саймон тоном, не допускающим возражений. Он строго и прямо смотрел на Диллерта, и Зоуи ощутила прилив благодарности.

– А я бы предложил вам следить за своим языком, иначе мне придется доложить помощнику Картеру о вашем вмешательстве, – ответил Диллерт. Он сверлил взглядом наставника – надо отдать должное Саймону – не отрываясь.

Наконец Диллерт отвернулся и в последний раз окинул взглядом комнату. Скривив усатую губу, он отдал остальным приказ:

– Пошли!

По очереди они вышли из комнаты – сначала Красноглазый, потом охранники. Саймон стоял в дверях, ожидая, пока Диллерт покинет комнату. Диллерт прошагал мимо него и почти уже вышел за дверь, когда ветер, поднявшийся за окном, засвистел из дальней части комнаты.

Сердце у Зоуи замерло, дыхание перехватило. Может, никто не услышал?

– Что это? – Диллерт остановился и медленно повернулся, подняв голову.

– Что? – нахмурился Саймон.

– Я что-то услышал, – сказал Диллерт, пересекая комнату. Двое других охранников остановились в дверном проеме, но Красноглазый прошел мимо них, перебирая пистолет на поясе. Он загнал Зоуи в угол, от такого напора она отступила. Спина ее уперлась прямо в стену.

– Это был ветер, – выдохнула Зоуи, и, к ее ужасу, в голосе послышались молящие нотки. Видимо, Диллерт почувствовал это и углубился еще дальше к окну, прямо к расшатанной стеклянной панели.

– Конечно же, ветер, но прозвучал он как-то необычно, – ответил Диллерт. Он торопливо ощупал стекло, подгоняемый собственным возбуждением. Направил фонарь вдоль нижней панели, затем подсветил верхний край. Добравшись до треснувшей рамы правой панели, луч замер. Диллерт застыл, затем медленно повернул свою голову и посмотрел на Зоуи через плечо.

– Ох, Зоуи, а ты смышленая девочка.

Зоуи шагнула вперед, но Красноглазый схватил ее за руку и прижал к стене. Саймон еле заметно качнул головой, не глядя на нее.

– Принесите мне стул, – приказал Диллерт. Один из охранников вытащил стул из-под столика и отнес его к окну. Диллерт встал на сиденье. Возникла пауза, и Зоуи почувствовала слабый проблеск надежды. Но нет. Стеклянная панель отодвинулась, и Диллерт вытащил ее из рамы. Вне себя от радости он протянул ее ближайшему охраннику. Повернувшись к отверстию, откуда дул прохладный ветер, он просунул в него руку, и она тут же исчезла в непроглядном уличном мраке.

Спустя пару секунд она вернулась, сжимая книги и упаковку жвачки.

– Посмотрите-ка, что у нас тут. Контрабанда, – Диллерт покачал головой и спустился на пол. Он направился к Зоуи, выдирая по пути отдельные страницы «Графа Монте-Кристо». Они плавно падали на пол, и Диллерт шагал по ним, приближаясь к девушке.

– Где ты все это достала, Зоуи?

Она ничего не ответила, лишь посмотрела на Диллерта со всей ненавистью, на которую только была способна. Сейчас она мечтала только о том, чтобы из ниши вылетел Молния и разодрал его самодовольное лицо.

Диллерт перевел взгляд на Саймона.

– Наставник, вы знали об этом?

– Нет, – ответил Саймон. – Но об этом необходимо доложить Директору.

– Не могу не согласиться, – Диллерт быстро кивнул другому охраннику, и тот исчез в коридоре. – У тебя большие неприятности, Зоуи. Это настоящее преступление. И за это ты отправишься в карцер. – Он вытащил из упаковки одну из последних пластинок жвачки и закинул в рот. В коридоре послышался звук, и Зоуи похолодела от внезапного озарения и ужаса. Она узнала испуганное бормотание Лили. А спустя секунду на пороге появился охранник. Он держал за руку Лили, и ее покрасневшие со сна глаза бегали из стороны в сторону.

– Что вы собираетесь с ней сделать? – выкрикнула Зоуи, уже зная ответ.

– Ну как же, Зоуи. Она отправится с тобой в карцер. Разве ты не знаешь правил?

– Нет, пожалуйста, она ведь ни в чем не виновата!

– Ты права, она не виновата. Но тебе следовало подумать об этом прежде, чем наполнять свой маленький тайничок контрабандой, – сказал Диллерт.

– Вы не можете этого сделать, – прошептала Зоуи, – она не переживет.

– Ну что ж, мы это выясним, не так ли?

Диллерт ухмыльнулся.

Ярость, вспыхнувшая у нее внутри, вырвалась криком. Выпрыгнув из рук Красноглазого, Зоуи подскочила к Диллерту и вцепилась в его лицо обеими руками, чувствуя, как ногти впиваются прямо в кожу. Кто-то рванул ее за волосы, и она отлетела – и лишь тогда увидела, что наделала.

Щеки Диллерта были разодраны в клочья. Из красных вертикальных царапин струилась кровь. Взгляд охранника был неистовым, почти безумным. Из открытого рта донесся рев боли и ярости, а брызги крови летели во все стороны.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина, словно из комнаты выкачали весь воздух.

Зоуи упала на пол. В глазах ее помутилось. Красноглазый подскочил и склонился над ней, а затем вдруг исчез. Она чувствовала, как боль пульсирует в том месте, где ее схватили за волосы. Рядом промелькнул ботинок Саймона. Кто-то взвизгнул, и два других охранника закричали.

Зоуи перевернулась и съежилась рядом с кроватью. Отвернувшись в другую сторону, Саймон сжимал горло Красноглазого. Второй рукой он держал охранника за запястье таким образом, что тот не мог пошевельнуться. Тело Саймона напряглось, а мускулы под рубашкой задрожали. Когда Зоуи посмотрела вниз, она увидела, что ботинки Красноглазого болтались в нескольких сантиметрах от пола.

– Отпусти его, – закричал Саймону один из охранников, направив на него заряженный штык. На конце его потрескивали синие искры. Охранник обогнул Саймона, который не сводил с него глаз. Секунду спустя Саймон разжал ладонь. Красноглазый приземлился на ноги, но ответного удара не последовало. Он просто потер свою шею и покрутил головой. Послышался слабый хруст. Саймон шагнул к двери, удерживая руки на высоте своих плеч.

Диллерт выругался и подошел к Саймону.

– Тебя за это повесят, – прошипел охранник. Его лицо было разодрано, а желтые зубы перепачканы кровью.

– Нет, я в это не очень-то верю. А вот его могут, – Саймон кивнул на Красноглазого. – Никому не позволено касаться опекаемой, если только она не нападает сама. Но она напала не на него, а на тебя.

Диллерт моргнул и медленно перевел взгляд на Красноглазого, а потом на Зоуи, все еще лежавшую на полу. Он облизал губу и выплюнул сгусток крови на «Графа Монте-Кристо», валявшегося рядом с Зоуи.

– Еще раз проверь нишу за окном, – велел он одному из охранников. Второй охранник все еще держал Лили за руку. Зоуи посмотрела на свои перепачканные кровью Диллерта ногти, а затем на его перекошенное устрашающее лицо.

– Я надеюсь, ты любишь темноту, – сказал он.

Глава 7

Они стояли перед собравшимися девушками и их наставниками.

Помощник Картер, одетый в костюм даже в такой поздний час, шагал из угла в угол. Зоуи была поблизости. В какой-то момент ей показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Но уже секундой позже Зоуи всерьез размышляла: можно ли каким-нибудь образом убить Картера прежде, чем он запрет ее в карцере? Ее глаза болели от слез, а челюсть сжималась от напряжения.

Лили громко рассмеялась, и Зоуи повернула голову в ее сторону. Стоя у противоположной двери, девочка медленно кружилась перед своим наставником. На ней была та же самая одежда, что и накануне. Зоуи разглядела брызги мясного соуса после вчерашнего ужина. Лили улыбнулась ей и слегка помахала, прежде чем снова закружиться.

– Чудовищная контрабанда, – сказал наконец Картер, останавливаясь. – Я даже не решусь озвучить, что обнаружили у Зоуи в комнате. Излишне даже говорить, что наказание – это наименьшее, что она заслужила. Что заставляет ее думать, что она более важная, более особенная, чем кто-либо из вас?

Картер подошел к сидящим девушкам. Пенни и Шерилл не сводили с него глаз, но Рита смотрела прямо на Зоуи. Уголки ее рта дрожали в едва заметной улыбке. Мика смотрела на пол между ног. Ее узкие плечи были опущены.

– Вы все бесценны. Нет никого более или менее значимого, – продолжил Картер и повернулся к Зоуи: – И это как раз то, что очень скоро ты выучишь наизусть.

Помощник Картер отвернулся от Зоуи и окинул взглядом присутствующих.

– Зоуи и Лили, вы обе приговорены к семидесяти двум часам заключения.

По толпе прокатился взволнованный ропот. Не только девушки, но и наставники были поражены подобным решением. Зоуи почувствовала себя так, будто ее ударили. Семьдесят два часа? Наверно, она что-то не так расслышала. Никто никогда не был в карцере больше двух дней. Она взглянула на Саймона, но он смотрел в другую сторону. Картер хлопнул в ладони.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Далее – аббревиатура НАД. – Здесь и далее: примеч. пер.

Вернуться

2

Далее – аббревиатура ОУИ.

Вернуться