Наталья Солнцева
Мальчишник без правил

«Прошлое, настоящее, будущее – одно и то же. В этом смысле время похоже на дорогу: она не исчезает после того, как мы прошли по ней, и не возникает сию секунду, открываясь за поворотом».

Роберто Бартини

Глава 1

Все зависит от выбора…

Человек всегда находится на распутье, независимо от того, стоит он на месте или движется. Сделать ли ему шаг вперед? Отступить ли назад? Свернуть ли в другую сторону? Действовать или подождать?

Ничто не происходит спонтанно, ничто не случается по воле рока. Даже если кажется, что это так. Под маской фатума обычно скрывается ваш прошлый выбор. Вы давно забыли о нем, но он все помнит. Только это имеет значение. Выбор! От того, каким он будет, – зависит судьба каждого из нас. Сегодня, завтра, через тысячу лет…

Бесчисленные стрелы времени теряются в бесконечности. Трудно предугадать, по какой из них нам суждено пройти. Отдаем ли мы себе отчет, по какой из них мы идем сейчас?

Юко могла бы не открывать дверь хромому мужчине, который постучался к ней ненастным осенним вечером. Почему-то у нее екнуло сердце… Почему-то она решила впустить промокшего до нитки беднягу. Почему-то не смогла отказать ему в чашке горячего чая… Почему?

Юко редко бывала за городом, но сегодня приехала взять кое-какую одежду и протопить холодный дом. Ей показалось, что некоторые вещи сдвинуты с места, в шкафах беспорядок, – словно кто-то побывал тут без нее и рылся по всем углам. Впрочем, в последнее время она часто испытывала беспричинную тревогу.

Чтобы успокоиться, Юко выпила немного сакэ, сделала уборку во всех комнатах и собиралась пораньше лечь спать. Если бы не гость, она бы уже смотрела сладкие сны.

Мужчина выглядел помятым и усталым. Он прятал лицо под капюшоном, жаловался на погоду и болезнь, которая мучает его с рождения. Юко из вежливости посочувствовала, а гость принял это за поощрение и продолжил беседу. Ей было неловко напомнить ему, который час. И она сидела за столом, слушая пустую болтовню и изнывая от скуки.

– Я отшельник, – признался мужчина. – Люблю уединение и тишину. А ты?

– Нет, – покачала она стриженой головой.

– Жаль. Я живу тут неподалеку… Вот, решил познакомиться с соседкой. Мы могли бы подружиться.

Юко содрогнулась от отвращения и неприязни. Она пожалела, что некстати проявила сострадание и испортила себе вечер. С каждой минутой присутствие странного гостя все сильнее напрягало ее. Юко осторожно намекала, что пора бы и честь знать. Но мужчина оказался на удивление непонятливым. Слово за слово, разговор принял неожиданный оборот и пошел на повышенных тонах.

– Кто вы такой, чтобы лезть мне в душу? – возмутилась гейша. – Уже поздно. Уходите!

– И не подумаю. Я еще не получил то, за чем пришел… Может, позабавимся?

– Я полицию вызову!

– Сюда? – злобно рассмеялся гость. – Ты шутишь? На дворе дождь, слякоть и темень. Кто поедет на ночь глядя в эту глухомань?

Юко потянулась к телефону, но мужчина вскочил и больно вывернул ей руку.

– Сиди тихо! – процедил он. – Иначе пожалеешь. Ты ведь не хочешь умереть молодой?

Юко не хотела. Она каким-то чудом вырвалась и побежала к двери… Гость догнал ее и схватил сзади за плечи. Она отбивалась изо всех сил, кричала… Вдруг что-то хрустнуло, в ее голове вспыхнул фейерверк, из глаз полетели искры… Последнее, что она увидела, был красный ковер на полу…

* * *

Конец ноября в Москве побаловал горожан короткой оттепелью. Днем все таяло, а к ночи подмерзало. Лужи затягивались тонким ледком, в холодном воздухе кружились снежинки.

– Куда едем, Алек? У тебя сегодня бенефис, ты и командуй, – опустив стекло своего «БМВ», проговорил молодой человек с худым лицом и жидкими светлыми волосами. – Только не за окружную, умоляю. Я не в форме.

– Может, поедешь домой? – предложил его приятель, сидящий в новеньком «мерсе» последней модели.

– Плохая шутка, – обиделся первый. – У моего друга мальчишник, а я не приму участие в гонках? Стритрейсинг[1] – мой любимый вид спорта. Ни на что другое я не гожусь.

– Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось из-за меня.

– Брось, дружище! – скривился водитель белого «бумера». – Тебе отлично известно, что я фаталист. Чему быть, того не миновать.

– Ты очень бледный, Гена. Я еще за столом заметил.

– Не обращай внимания. Худой и бледный – мое обычное состояние. Пора бы привыкнуть.

– Не могу. Ты мой самый близкий друг. Без тебя мне толком поговорить не с кем.

– Отставить сантименты! – рассмеялся Гена. – Ты прощаешься не со мной, а со своей свободой. Скоро, чтобы провести вечер со старым приятелем, тебе придется отпрашиваться у жены.

– Надеюсь, Алла не станет посягать на мои права. Иначе…

– Что ты сделаешь? Разведешься?

– Не знаю, – нахмурился Алек. – Я кто угодно, но не подкаблучник.

– Она тебя быстро укротит, старик. Такая красотка даже тигра сделает ручным.

– Это не про меня, – твердо заявил водитель черного «мерседеса».

– Ну да, разумеется, – подтрунивал над ним Гена. – Все так говорят перед свадьбой. А потом… Кстати, вы с Аллой уже спали вместе?

– Нет.

– Серьезно? – язвительно улыбнулся Гена. – Признаться, ты меня удивил. Кстати, Алла и Алек, знаковое сочетание имен. Ты не находишь?

– Хватит издеваться! Поговори еще, и тебя сосватаем, – огрызнулся приятель.

– Кто за меня пойдет?

– С твоим капиталом ты можешь быть хоть Квазимодо, от барышень отбоя не будет.

– Спасибо, утешил, – беззлобно расхохотался водитель «БМВ». – Правда, капитал пока не мой, а отцовский. Впрочем, я не любитель женщин, если ты заметил. От них куча проблем и никакой пользы.

– Спорное утверждение.

– Посмотришь, как молодая супруга возьмет тебя в оборот. И пикнуть не успеешь, окажешься под ее контролем. Туда не ходи, то не пей, там не задерживайся, деньги зря не трать. Женитьба – это рабство, дружище!

Они стояли на парковке возле ночного клуба, где отмечали окончание холостой жизни одного из них. Так называемые мажоры, которые считали себя хозяевами жизни и купались во вседозволенности, выстроились в кортеж из пяти дорогих иномарок, купленных за деньги родителей. Возглавлял эту компанию виновник нынешнего торжества – Альберт Тисовский, сын влиятельного и богатого бизнесмена, который сколотил свое состояние на торговле сырьем.

Геннадий Каневич, владелец белого «БМВ», был его другом и однокашником по частному колледжу, который они вместе окончили. Единственный сын обеспеченных и амбициозных родителей, он страдал странным недугом, медленно подтачивающим его молодой организм. Куда только не возили этого бедолагу, кто только его не консультировал, какие светила не брались за его лечение! Однако прописанные уколы и таблетки оказались бессильны перед коварной хворью. Парень смирился со своей участью и старался брать от жизни все возможное в его положении.

Они с Тисовским составляли резкий контраст, который бросался в глаза любому, кто видел их вдвоем. Высокий, спортивный, пышущий здоровьем Альберт и бледнокожий, истощенный Геннадий, который сутулился и сильно хромал на левую ногу. Впрочем, физическое недомогание компенсировал его недюжинный ум и нестандартный взгляд на вещи. Именно эти качества привлекали к нему «золотую молодежь» и делали его душой компании. Он охотно придумывал развлечения для пресыщенных детей современных буржуа, что составило ему славу массовика-затейника. С возрастом игры мажоров становились все рискованнее и бесшабашнее, и Гена Каневич старался не отставать. Хотя участие в собственных сценариях давалось ему с каждым годом труднее.

Они с Алеком отлично дополняли друг друга и слыли неразлучными друзьями. У Тисовского не было секретов от Гены. Он делился с ним наболевшим и признавался в собственных слабостях, обсуждал свой сексуальный опыт и досадные неудачи – словом, изливал душу и всегда был понят и принят в любом проявлении. Такой искренней дружбой мало кто мог похвастаться.

Сегодняшний мальчишник был устроен по сюжету Гены, который расписал все детали последней холостяцкой пирушки друга: от места проведения, остроумных приколов, заказанных напитков, меню и стриптизерш до бурного финала этой изысканной вакханалии. Торжество завершали гонки по ночным улицам.

– Выбираю Воробьевы горы! – воскликнул Тисовский и махнул рукой своим пятерым гостям, давая сигнал двигаться.

– Полиция в курсе? – уточнил Гена, глядя на друга из приоткрытого окна. – Мешать не будут?

– Главный отцовский охранник обещал копов предупредить. У меня с ним договор.

– Он нас не сольет?

– Я ему бабла прилично отстегнул, так что не должен.

– Вперед! – кивнул Гена, и его облитое неоновым светом белое авто резко рвануло с места, обогнало «мерседес» Тисовского и скрылось за поворотом.

– Мушкетеры, за мной! – крикнул жених, выжимая педаль газа. – Оторвемся по полной!

Вереница элитных иномарок с включенными фарами, набирая скорость, понеслась в сторону Воробьевых гор…

Какая ничтожная мелочь порой может изменить судьбу! Какая незначительная деталь способна коренным образом повлиять на течение жизни! Если бы человек мог осознать ответственность момента, он бы дал себе время подумать, взвесить все «за» и «против» и, возможно, отказаться от первоначального решения.

Выбери Алек другой маршрут, не сядь он пьяным за руль, – ничего бы, возможно, не произошло…

* * *

Чем больше скорость, тем меньше водитель контролирует машину. Она обретает опасную независимость и выходит из подчинения.

Алеку нравилось это скольжение по краю бездны, которая в любой миг могла поглотить его. «Мерседес» мчался вперед подобно летящей в ночи черной комете. Огни фонарей сливались по бокам в сплошные полосы, асфальт стремительно стлался под колеса, встречные авто мелькали и тут же пропадали из виду. Мощный выброс адреналина в кровь отключил чувство самосохранения, и Алек забыл об осторожности. За это ощущение полета между жизнью и смертью он и обожал стритрейсинг. Ничто другое не давало ему таких упоительных эмоций.

Никакая порция выпитого виски не шла в сравнение с этим опьянением скоростью. Алек воображал себя демоном, парящим над мегаполисом, который, словно спрут, оплел горожан своими щупальцами и, казалось, питался их энергией. Гена с Алеком не раз обсуждали свое желание вырваться на свободу, но ни один из них не представлял как.

– Врешь, я тебе не по зубам, – сжимая руль, процедил водитель «мерса». – Ты мной подавишься!

Он обращался к раскинувшемуся на огромной территории каменному монстру, пронизанному подземными туннелями, трубами, электрическими проводами и сетью дорог. Видимо, в отместку за дерзость город решил наказать его. Откуда-то из подворотни неожиданно выскочил человек и кинулся под машину Алека.

Резкий поворот руля, утопленная до упора педаль тормоза, скрежет железа, визг резины…

Алек мигом протрезвел, остановился, вышел из машины и оглянулся по сторонам. Никого. Он выругался, наклонился и посмотрел под колеса. Пусто.

– Эй, мужик! – крикнул он в темноту, ощетинившуюся голыми кустами. – Ты где?.. Живой?..

Никакого ответа. Был слышен только шум трассы и завывание ветра между домов.

Алек прошелся по улочке, куда он свернул, чтобы сократить путь, наткнулся на спящую бродячую собаку, чертыхнулся и вернулся к «мерседесу». Друзья тем временем укатили в сторону Воробьевых гор.

– Отряд не заметил потери бойца… – пробормотал Алек, всматриваясь в поросшие жухлой травой газоны.

Вдруг тело пешехода от удара отбросило далеко от дороги? Так далеко, что сразу не найдешь?

При всем лихачестве Алека ему везло, и он до сей поры не попадал в серьезное ДТП. Может, и сегодня пронесло? Но куда же в таком случае делся пешеход?

«За руль навеселе не садись, – накануне мальчишника предостерегал Алека отец. – Попадешь в аварию, отмазывать не стану. Сам выпутывайся!»

Пугал, конечно. Отмажет, мать его вынудит. Алек – ее любимец. Она с детства надышаться на него не могла, пылинки сдувала. А когда вырос сын, красавец-повеса, то и вовсе души в нем не чаяла. Отца это раздражало, но он молчал.

– Есть тут кто живой? – крикнул Алек, застегивая куртку. Осенний холод пробирал до костей, злой ветер продувал насквозь. – Мужик, а мужик?! Отзовись!

Ему почудилось, или из кустов вынырнула фигура и двинулась куда-то во двор? Алеку бы плюнуть, сесть в машину и ехать следом за друзьями. Но нет. Он всегда отличался неуемным любопытством.

– Это ты мне чуть под колеса не попал? – обратился парень в спину странному человеку. – Самоубийца, что ли? Если жить надоело, иди и с крыши прыгай! Зачем других-то подставлять?

Тот остановился, поманил его рукой и зашагал дальше. Алек, как завороженный, пошел за ним…

Глава 2

– Где жених? – спохватился Гена, когда возбужденные рискованной ездой «гонщики» отдыхали, любуясь ярко освещенным городом со смотровой площадки. – Кто-нибудь его видел?

Мажоры переглядывались и пожимали плечами.

– От клуба он отъезжал, – сказал один из них. – А потом…

– Наверное, где-то по дороге свернул, – предположил второй. – Он любит по боковым улочкам колесить.

– Мы его потеряли, – взволнованно молвил Гена. – Я думал, здесь встретимся, а он, по ходу, не появлялся.

Вся компания была под хмельком, и пропажу виновника торжества парни заметили только сейчас. Разгоряченные скоростью и соперничеством, они медленно приходили в себя.

– Видать, Алек где-то отстал, – предположил третий из присутствующих.

Машины, так же, как их хозяева, отдыхали, остывая после отчаянных виражей и борьбы за победу. Лавры достались Гене Каневичу, которому, по его же словам, было нечего терять, кроме больного тела.

«Я жизнью не дорожу, – часто повторял он. – Зато она меня бережет как зеницу ока. Иначе бы я давно окочурился».

«Потому что у тебя особая миссия, – шутили друзья. – Ты должен привести нас к свету!»

Каневич заразительно хохотал и не обижался. Несмотря на тяжкий недуг, он обладал чувством юмора и сильным характером. На его месте кто угодно впал бы в депрессию и замкнулся в четырех стенах. Но только не Гена.

Обнаружив отсутствие Алека, он всполошился, достал айфон и набрал его номер.

– Абонент недоступен, – растерянно пробормотал Гена после нескольких неудачных попыток связаться с другом. – Не сквозь землю же он провалился?

Мажоры принялись горячо обсуждать странную ситуацию. Никто не мог припомнить, чтобы Алек без предупреждения покинул компанию, тем более на собственном мальчишнике. Он был завзятым стритрейсером и не променял бы этот драйв ни на что иное.

– Может, ты прикалываешься? – пристали парни к Каневичу. – Решил в финале нагнать на нас страху?

– Клянусь, я ни сном, ни духом, – оправдывался тот. – Наверное, Алек сам поднимает градус нашей тусовки. Хочет проверить, как мы его любим. Кинемся на поиски сломя голову или разойдемся по домам?

Посыпались сердитые реплики:

– Свинство с его стороны!..

– Он придумал плохую шутку…

– Мне это не по вкусу…

– На Тисовского не похоже. Он такие финты не проворачивает.

– Сегодня особенная ночь для него, – возразил Каневич. – Мальчишник все-таки. Возможен любой сюрприз.

Со смотровой площадки Воробьевых гор открывался чудесный вид на реку и расцвеченный огнями город. Влюбленные парочки стояли в обнимку у парапета, созерцая эту ночную красоту. Падал снег, покрывая все вокруг белым пухом.

– Что делать будем? – обратился к друзьям Гена. – Связи с Алеком нет, и его самого, как видите, тоже нет.

– А че мы можем? – огорчились мажоры. – Вдруг он нас разводит и ты ему помогаешь? На мальчишнике и не такое бывает. Хотите посмеяться над нами? Мол, лохи поверили и повелись?.. Не на тех напали!

Было зябко, сказывалась усталость после обильной еды и возлияний, танцев до упаду и запретных уличных гонок. Гости жениха размякли и мечтали поскорее добраться до постели. Перспектива сомнительных поисков их не вдохновила.

Гена не стал никого переубеждать, молча повернулся и, заметно припадая на левую ногу, зашагал к своему авто…

* * *

Алек Тисовский торопливо шагал за мужчиной, которого чуть не переехал. Тот периодически оборачивался и манил парня рукой.

Когда странная фигура нырнула в темноту, Алек остановился в раздумьях. Куда его завлекают? Может, ограбить хотят?

– Эй, мужик! – крикнул он, переминаясь с ноги на ногу. – У меня с собой только гаджет, часы и карточка. Часы на ладан дышат, на счету дырка от бублика, если тебе интересно. Так что овчинка выделки не стоит!

В ответ – зловещее молчание. Алек заволновался и даже взмок от напряжения. Идти дальше или не идти?

Ему бы вернуться к машине, сесть за руль и укатить прочь… но он сделал иной выбор. Будто неведомая сила решала за него.

– Эй, чувак, ты где? – окликнул он своего немого спутника. – Бросил меня? Все, значит? Прости-прощай?

Он вдруг сообразил, что понятия не имеет, куда забрел, где оказался. По пути на глаза не попалось ни одной таблички с названием улицы, да он и не смотрел по сторонам.

«Я же не в лесу заблудился, – успокаивал себя Алек. – Выберусь!.. На крайний случай у меня айфон с собой. Выведет!»

– Ладно, мужик, хватит дурака валять! – разозлился он, вглядываясь в ночной мрак. – Я тебе в провожатые не нанимался!

Из темноты вместо мужского голоса раздался… жалобный женский стон.

– Что за хрень? Вы меня на арапа берете? – пробормотал Алек, сжимая кулаки. – Я не рыцарь! Я наглый мажор!

Стон повторился, и безрассудное любопытство парня разгорелось с новой силой. Он пренебрег осторожностью и пошел на звук. Голос мог принадлежать молодой девушке или женщине, которая нуждалась в его помощи. Он же не трус! Он всегда кичился своей отвагой и презрением к опасности.

«Это придуманное Геной испытание! – осенило его. – Меня проверяют на вшивость! Мужика наняли для розыгрыша, девица – подставная утка. Я сам затеял дурацкий мальчишник, чтобы погулять на полную катушку! Негоже теперь идти на попятную. Если сейчас я слиняю отсюда, завтра стану всеобщим посмешищем. Друзья будут потешаться надо мной, и моей репутации – конец!»

Эта мысль придала ему решимости.

– Я иду! – зачем-то сообщил он невидимой барышне и, ломая ветки, двинулся вперед. – Где вы? Отзовитесь!

Алек включил фонарик айфона и освещал себе путь. Вскоре он увидел лежащую на покрытой снегом траве молодую женщину в джинсах и стеганой курточке.

– Что с вами? – Боясь показаться смешным, он присел на корточки и посветил ей в лицо. – Вам плохо?

Он ощущал себя участником реалити-шоу, каждую секунду ожидая громких возгласов незримых наблюдателей, которые следили за его поведением. Вот-вот гнетущую тишину разорвет издевательский хохот, и веселая компания во главе с Геной Каневичем окружит его и мнимую пострадавшую.

Ничего такого не произошло. Женщина продолжала лежать на боку, неловко подвернув ногу; ее волосы рассыпались, сумочка отлетела в сторону.

Алек беспокойно оглянулся, присел на корточки и прислушался к ее дыханию.

– Может, вам неотложку вызвать? – робко предложил он.

– По… по-мо-гите…

«Неотложка – то, что надо! – вообразил он стеб Гены и подвыпивших приятелей. – Ты повелся, чувак! Еще ментам позвони для верности. Сейчас они прикатят, и ты получишь на орехи за ложный вызов. Заодно менты протокол на тебя составят за вождение в нетрезвом виде. А мы развлечемся! Твой мальчишник запомнится всем надолго».

Алик сердито тряхнул головой и спросил у женщины:

– Вы в порядке?

Как будто она признается!.. Ей заплатили за притворство, и она будет до конца играть роль жертвы. А он – роль доверчивого идиота.

– Я не клоун, – процедил Алек, подозрительно разглядывая незнакомку. – Меня на мякине не проведешь.

Женщина тяжело дышала и не шевелилась. Ее глаза были закрыты, губы сомкнуты.

«Изображает полумертвую, – неприязненно подумал он. – К черту сердобольность! Пусть валяется на холодной земле, пока не подхватит пневмонию!»

– Ну, я пошел? – зачем-то пригрозил Алек.

Реакции женщины не последовало. Он поднялся на ноги и собрался уходить, как из ее горла вырвался хрип.

– Что за черт! За кого вы меня принимаете?

С этими словами он наклонился и похлопал ее по щеке. Длинноволосая голова беспомощно мотнулась.

– Ладно, пусть надо мной смеются… но я вас не брошу, – заявил Алек. – По ходу, вы как бы в обмороке. Значит, я сбегаю за нашатырем. Аптечка в машине, так что вам придется подождать. Не боитесь замерзнуть?

Из его рта вырывался пар, а по спине катился пот. Алек дорожил имиджем крутого парня, но в его голову закралась мысль, что женщине действительно нужна помощь. Даже если он ошибается и все происходящее розыгрыш, – плевать. Оставить человека на произвол судьбы он не мог. Не так его воспитывали.

– Вот вам! – воскликнул он и показал насмешникам средний палец. – Выкусите! Сценарий с неотложкой и полицейскими отменяется. Но барышню я не брошу. Лучше оказаться лохом, чем безжалостной скотиной.

Услышал ли его кто-нибудь? Неизвестно.

Алек двинулся было к машине за аптечкой, но замер на месте, увидев стоящую в отдалении ту же самую мужскую фигуру, которая привела его сюда. Фигура сделала отрицательный жест.

– Ты против? – выпалил Алек, холодея от дурного предчувствия. – Что предлагаешь? Лечь рядом с ней и типа согревать своим телом? Прости, это перебор. Я, так и быть, готов привести ее в чувство или… доставить домой. Если она назовет адрес, вестимо. Отвезу ее куда скажет, доведу до квартиры и адью.

Мужчина приблизился и указал на женскую сумку, которая валялась рядом с пострадавшей.

– Хочешь, чтобы я ее обчистил? – презрительно усмехнулся Алек. – Я мажор, но не вор! Ха-ха-ха! Видишь, уже стихами заговорил. Скоро серенаду запою! Кстати, а ты кто такой? Не пора ли представиться?

Он поднял айфон и осветил фонариком незнакомца. Тот выглядел очень странно и был одет не по погоде: в костюме, светлой рубашке и галстуке. В его манжетах блеснули запонки.

– Да ты щеголь! – констатировал Алек. – Из ресторана вышел? Конопли покурить? А тут элитная тачка едет, и ты решил под колеса кинуться? Лавэ с меня срубить? Старо, чувак. Не проконает! Мой батя знаешь кто? Он тебя за решетку упакует, пикнуть не успеешь. Так что зря ты эту аферу затеял.

Мужчина не проронил ни звука. Зато барышня пошевелилась и застонала.

– Чудной ты какой-то, – нахмурился парень.

«Аннушка уже разлила подсолнечное масло», – донеслось до него, хотя мужчина не открывал рта.

– Ты чревовещатель, да? – оторопел Алек. – Воланда из себя корчишь? Думаешь, я книжек не читал? Если богатый, значит, тупой? Как раз наоборот.

Щеголь упрямо показывал на сумку, белеющую в темноте под кустами. И молодой человек поддался его настойчивости. Рядом с сумкой были разбросаны обычные дамские вещи – косметичка, пара конфет, духи, салфетки, жвачка…

Алек пошарил вокруг, но ни кошелька, ни телефона не обнаружил.

– Хочешь сказать, ее ограбили? – обратился он к Щеголю. – Дали по голове, отобрали сумочку, выпотрошили и выбросили?

Тот молча кивнул.

– А я тут при чем?

– По-мо-гите… – простонала женщина, и Алек вернулся, опять присел на корточки и ощупал ее голову. На затылке под волосами вспухла огромная шишка.

– Ого! – воскликнул он, поднимая глаза на незнакомца. Однако того и след простыл. – Ты куда? – возмутился парень. – Заварил кашу и слинял? Так не пойдет! Я расхлебывать не подписывался…

Его слова поглотила ночная тишь. Снег пошел гуще и крупнее, устилая все вокруг рыхлыми хлопьями. Дома вокруг стояли темные, угрюмые. Нигде ни души.

– Эй, подруга, – окликнул пострадавшую Алек. – Идти сможешь? Руки-ноги, кажется, целы…

Поскольку та не ответила, он заключил:

– Придется нести. Хорошо, что ты худая…

Он прикинул, сколько она весит. Килограммов пятьдесят пять, не больше. На тренировках он грузы потяжелее поднимал. Но то была штанга, а тут живое тело.

– Надеюсь, осилю, – сам себя подбадривал Алек. – Не оставлять же тебя здесь? К утру снегом засыплет… Только где ты живешь? Ключи я нашел, но адреса твоего не знаю. Подскажешь?

Женщина молча шевелила губами, не делая попыток приподняться. Алек осторожно подложил ей под голову ее же сумку и задумался.

«Долго собираешься тут торчать без толку?» – прозвучало у него в уме.

Он вскочил на ноги и увидел перед собой ту же фигуру в костюме. Мужчина снова поманил его рукой, указывая в проход между домами. Мол, я тебя проведу куда надо.

– Ну, ты и артист, – проворчал Алек, поднимая барышню и взваливая ее на плечо. – Если тебя Гена нанял, то не прогадал. Ты свое дело знаешь. Заинтриговал!.. Ладно, веди, Сусанин…

Глава 3

Участники мальчишника разъехались по домам и завалились спать. Один Гена бодрствовал, время от времени набирая номер Алека, но тот не отвечал. То ли батарея у друга села, то ли он вел какую-то свою игру. Борьбу со сном Гена в конце концов проиграл.

Очнувшись от тревожного забытья, он взглянул на часы и присвистнул. Была половина третьего дня.

– Ничего себе, я дрых…

Прислушиваясь к блуждающей боли в теле, Гена осторожно приподнялся и спустил ноги на пол. В голове звенело, во рту пересохло.

– Ч-черт!..

Гена предпочитал, чтобы никто не видел, с каким трудом он встает с постели, разминает затекшие мышцы, ковыляет в душ и смывает накопившуюся за ночь усталость. Может, кто-то и просыпается отдохнувшим и бодреньким, – только не он. Рядом с кроватью стояла легкая трость, которой Гена пользовался лишь в крайнем случае. Когда двигаться самостоятельно было невмоготу.

– Черт! – сердито повторил парень, глядя на трость. – Ну уж нет! Не сегодня…

Он старался не злоупотреблять вспомогательными средствами, понимая, к чему это приведет. Если не подвергать организм нагрузке, его функции атрофируются гораздо быстрее.

Через час, покончив с необходимыми процедурами и натянув спортивные штаны и футболку, Гена позвонил другу.

– Возьми же трубку, Алек! – взмолился он, слушая гудки. – Надеюсь, ты в порядке!

– Алло? Это ты, Ген? – Мелодичный женский голос принадлежал невесте Тисовского. – Алек еще спит. Судя по всему, он явился под утро и уснул прямо в одежде. Хорошо, что у меня есть ключи от его квартиры. Я тут немного прибрала, сварила кофе… но Алек в полной отключке. Где вы всю ночь гудели?

– Катались по Воробьевым горам, – с облегчением выдохнул Гена. – У нас был мальчишник. Ты в курсе?

– Нет. Алек мне ничего не сказал.

– Это в его духе. Привыкай.

– Слушаю и повинуюсь, – проворчала девушка. – Полагаю, меня ждет экстремальная семейная жизнь.

– А кто обещал, что будет легко? Замужество – тяжкая ноша, а не вечный праздник.

– Можно я хотя бы до свадьбы почувствую себя счастливой?

– Еще не поздно отказаться от этой дурной затеи.

– Ты неисправимый пессимист! – возмутилась невеста. – Знаешь, сколько родаки денег потратили на банкет? Приглашена куча нужных людей!

– Ты любишь Алека? – в лоб спросил он.

– Обожаю, – ответила Алла. – Все подружки пищат от зависти, когда видят нас вместе.

– Отличный повод для брака…

– Не грузи меня, – обиделась девушка. – Я и так на взводе. Алек проводит почти все время с друзьями, а мне достаются крохи его драгоценного внимания.

– Главное, он жив и здоров.

Алла не поняла истинного смысла этой фразы, но деликатно смолчала. Ей было известно, что у Гены реальные проблемы со здоровьем. Не дай бог никому. Зато ее жених – образец благополучия.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – суеверно пробормотала она. – Я передам Алеку, чтобы он тебе перезвонил, когда проснется.

– Не стоит, – великодушно отказался Гена. – У вас наверняка будет хлопотный день.

– Уже вечер. День прошел бездарно… – Алла не выдержала и пожаловалась: – Алек мне даже не позвонил! Мог бы предупредить, что устраивает мальчишник… Мы собирались проехаться по магазинам, кое-что докупить. Но ему по барабану, как все пройдет!

– Имеешь в виду свадьбу?

– Между прочим, я первый раз выхожу замуж…

– Прости, – смутился Гена. – Я черствый эгоист. Каюсь.

– Вы приглашали девочек на свою вечеринку? – спросила она. – От Алека дешевыми духами разит за версту.

– Это была чистая формальность, – выгораживал друга Каневич. – Я тебе клянусь, все прошло пристойно.

– Значит, он не спал ни с кем из этих… продажных девиц?

– Слово даю.

У Тисовского была любовница, и Гена это знал. Неужели жених вместо гонок тайком отправился к ней? Последняя ночь перед разлукой?.. На Алека это не похоже. Вряд ли он порвет со своей пассией после женитьбы. Разве что станет реже с ней встречаться.

Гена не питал иллюзий относительно брака Тисовского с Аллой. Это расчет, основанный на взаимной симпатии, не более. Плюс сговор богатых родителей, которые стремятся слить капиталы вместо того, чтобы их распылять. Обычный выгодный альянс, где правят бал деньги, а не чувства.

Лично его тошнило от подобных вещей. Он бы никогда не связал свою судьбу с чужой, по сути, женщиной. Будь та хоть королевой красоты. А невеста Алека – просто смазливая блондинка с накачанными губами. Одно это вызывало у Гены отвращение.

– Ладно, не буду тебя отвлекать, – поспешил он закончить разговор.

– Погоди, я еще не все расспросила…

Но он нажал на кнопку отбоя и со вздохом покачал головой. Не хотел бы он оказаться на месте друга. Алла, разумеется, не худший вариант, однако…

– Свобода дороже, – заключил Гена.

Он вдруг осознал, что у них с Алеком начинается новая жизнь. Теперь все пойдет по-другому. И не ошибся…

* * *

Отгремела пышная свадьба, и молодые поселились в апартаментах Тисовского на Кутузовском. Таково было его условие.

– А свадебное путешествие? – расстроилась новоиспеченная супруга. – А медовый месяц на островах?

– Чем тебе Москва не подходит? – отрезал Алек.

Алла рыдала, но муж оставался непреклонным. Он решительно отказался от запланированной заграничной поездки, чем сильно огорчил тестя с тещей и на не шутку прогневил собственного отца.

«Чудить вздумал, паршивец? – разошелся тот. – Что за дурацкая блажь? Мы же все обговорили! Я виллу на берегу океана забронировал… все наперед оплатил!»

«Я передумал, – не моргнув глазом парировал сын. – Сказал, не поеду, и баста!»

Мать, как всегда, встала на сторону Алека, и родители поссорились.

«Посмотри, кого ты воспитала?! – бушевал отец. – Безответственного лентяя, который только и знает, что на машине гонять! У него ветер в голове! Он позорит нас перед людьми! Выходит, никто ему не указ?! Ишь, распоясался, негодник! Ладно… я найду на него управу! Он у меня попрыгает!»

Алека рассмешили эти угрозы. Страх перед отцом куда-то улетучился. Женитьба на Алле словно разделила его жизнь на «до» и «после». Близкие с недоумением наблюдали за странной метаморфозой.

– Он просто невменяемый, – заявил старший Тисовский. – Я его не узнаю! Он всегда брыкался, но мне удавалось найти с ним общий язык. А теперь… парень как с цепи сорвался!

– Ты слишком строг к нему, Паша, – заступалась за сына госпожа Тисовская. – Алек женился на твоей протеже, хотя признался, что не любит ее. У мальчика кризис. Надо понимать его тонкую натуру!

– Кризис?.. Да он открыто издевается над нами! Едва перешел на свои хлеба, сразу обнаглел. Своевольничает, не слушает никого. Это ты его распустила!

– А по-моему, он весь в тебя, – не осталась в долгу супруга. – Такой же взрывной и упрямый.

Почти каждое утро начиналось с подобных перепалок. Павел Иванович не мог взять в толк, что случилось с сыном. Он рассчитывал, что после свадьбы тот остепенится, перестанет куролесить и займется, наконец, делом. Но произошло обратное. Алек совершенно отбился от рук, а его юная жена была не в силах повлиять на него.

– Все потому, что наш мальчик женился не по любви, – рассудила госпожа Тисовская. – Мы не взяли в расчет его чувства.

– Какая любовь? – возмущался отец семейства. – Нынешняя молодежь куда циничнее нас, Лиза. Они занимаются сексом, а «чувства», как ты выражаешься, вызывают у них презрение и насмешки. Это, видишь ли, старомодно! Ты не знаешь своего Алека…

– А ты несправедлив к нему!

– Поговори с ним, – смягчился Павел Иванович. – Может, он к тебе прислушается.

На сем и порешили. Елизавета Юрьевна позвонила сыну и пригласила его на ужин. Без жены. Алек согласился, но предупредил, что возьмет с собой друга.

– Гену Каневича? – догадалась мать.

– Мы давно не виделись. Он обожает твои пельмени.

– Я сейчас же скажу домработнице, чтобы налепила.

– По твоему рецепту, ма…

– Конечно, дорогой. Я так по тебе соскучилась!

Вечером Павел Иванович сообщил, что задержится на фуршете по случаю подписания нового контракта, а Елизавета Юрьевна отпустила помощницу и сама принялась накрывать стол…

* * *

– Привет! – Гена устроился на переднем сиденье «мерседеса» и расстегнул куртку. – У тебя тут жарко.

– Я печку включил, – сказал Алек. – Знобит.

– С чего вдруг твоя маман позвала на ужин?

– Наверное, будет читать нотации. Небось, Алка настучала. Она одержимая: хочет во что бы то ни стало провести медовый месяц на островах.

– А ты против?

– Чего я там не видел?

– Резонно, – кивнул Гена, с интересом слушая Алека. Неужели тот с головой окунулся в семейную жизнь, забросил привычные тусовки, порвал с любовницей? Тогда почему отказывается от свадебного путешествия?

Друзья не встречались с мальчишника, и у них не было случая поговорить с глазу на глаз. Они с тех пор даже не созванивались. Гена не хотел мешать «счастью молодых», а сам Алек не проявлял инициативы. Сегодняшнее приглашение в загородный дом Тисовских застало Гену за специальным тренажером, но он сразу ответил «да» и начал собираться.

– Ты послужишь громоотводом, – заявил Алек, выезжая со двора. – Мама будет рада тебя видеть. К тому же при тебе она воздержится от головомойки.

– Надеюсь, – улыбнулся Гена. – Что ж, с удовольствием отведаю ваших знаменитых пельменей. В жизни не ел ничего вкуснее.

По дороге они болтали о том, о сем. Родители Алека жили в поселке Озерное, а московскую квартиру после ремонта отдали сыну.

– Как с бытом справляетесь? Домработницу наняли? Или Алла сама хозяйничает?

– Она не любит готовить.

– Еду можно в ресторане заказать. А уборку кто делает?

– Ненавижу чужих людей в доме, – нахмурился Алек. – Хватит с меня жены, которая постоянно недовольна. То ей не так, это не нравится… Кто сказал, что мы обязаны ехать в свадебное путешествие?! И вообще, ты был прав. Рано я женился! Мог бы типа еще погулять. Не решился перечить отцу, а зря! Надо было поставить вопрос ребром.

– Чего ж не поставил?

– Дал слабину, теперь расплачиваюсь.

Гена решил задать другу вопрос, который мучил его с тех самых гонок на Воробьевых горах.

– Слушай, я тебя спросить хотел… куда ты после мальчишника пропал? Почему с нами не поехал?

Алек молча перестроился в соседний ряд, вклинившись между маршруткой и желтым такси.

– Я тебе перезвонил на следующий день, – неохотно ответил он. – Забыл? Объяснил, что перебрал виски и в дороге мне стало плохо. Чувствовал, вырубаюсь… вот и повернул назад.

– Мог бы сообщить. Я волновался.

– Связи не было. Неприятно об этом вспоминать, Ген. Спроси лучше, как я в ту ночь домой добрался? Ни черта не помню!..

Друг не верил ни одному слову Алека. Тот явно что-то скрывает. А ведь до этого у них не было тайн друг от друга.

В салоне повисла напряженная тишина. Водитель не хотел продолжать разговор, а пассажир не настаивал.

Скоро «мерседес» свернул на окружную и покатил в сторону Озерного.

– Ты изменился, – серьезно молвил Каневич. – Замкнутый стал, угрюмый какой-то. Неужели жена на тебя плохо влияет?

– Ты бы с ней пожил бок о бок с утра до вечера, не то бы запел! – с сердцем воскликнул Алек. – Я не думал, что законный брак – это каторга!

– Я тебя предупреждал…

– Отец все решил за меня: выбрал невесту, договорился с ее папашей. Они партнеры по бизнесу, понимаешь? Меня никто не спрашивал! Поставили перед фактом и назначили дату свадьбы. Поднимать бунт на корабле – не моя тема. Я по-тихому действую. Начал с того, что послал Алку подальше с медовым месяцем на Мальдивах! Буду постепенно отвоевывать право жить по-своему.

– Она на развод не подаст?

– Алка-то? Она влюблена в меня по уши, – язвительно рассмеялся Тисовский. – Думает, что неотразима в постели и таким образом приберет меня к рукам. Через секс! Дура…

– Кто тебя сильнее возбуждает, блондинки или брюнетки?

– Намекаешь на Юко?

– Ты порвал с ней? – спросил Гена, догадываясь, как ответит друг.

– Еще чего! Мы пока реже встречаемся, чтобы усыпить бдительность моей супруги. Не хочу скандалов и разборок. Но это не будет длиться вечно…

Глава 4

Тем временем в Кузьминках, в офисе «Агентства информационных услуг» сидели за чаем три человека. Один из них, – лысый крепыш с карими глазами навыкат, – выделялся пестрым нарядом. Он был в растянутом голубом свитере и малиновых шароварах.

– Зачем пожаловали, Вернер? – спросил у него привлекательный мужчина лет тридцати пяти в джинсах и джемпере. – Что на сей раз? Какой голубь вот-вот вылетит из вашего рукава?

– Никакого, – улыбнулся лысый, качнув гладкой, как кегля, головой. – Я пришел с предложением. Я вам сообщаю ценную инфу, а вы мне отдаете Перо[2]. Согласны?

– Нет, – заявила женщина, переглянувшись со своим партнером, которого она называла Ренатом. – От вас только и жди подвоха, Вернер. Зачем вам понадобилось Перо? Хотите убить кого-то без лишних хлопот?

– Я не убийца. Я любитель приключений! Все, что мне нужно в данный момент, – уберечь вас от опасности, которой вы себя подвергаете по недомыслию. Как-никак, я несу за вас ответственность. Ведь это я втянул вас в темные делишки, научил оккультным практикам, и теперь обязан подстраховывать.

– Считаете нас недоумками? – сердито прищурился Ренат и повернулся к женщине: – За кого он нас принимает, Лара?

– Не хитрите, Вернер! – воскликнула та.

– Ты хорошеешь с каждым днем, – сделал ей комплимент гость. – Тебе очень к лицу волнистое каре и это светлое шерстяное платье. Скажи мне, кто твой стилист?

– Не заговаривайте нам зубы.

– И не думаю.

У Ларисы под платьем висела золотая подвеска на цепочке, которую она по возвращению из Шотландии носила не снимая. От взгляда лысого гостя золото нагрелось, отзываясь на его внимание приятным теплом.

– Не сверлите меня глазами, – усмехнулась женщина. – Это вам не поможет.

– Послушайте, пока не поздно, давайте примем надлежащие меры, – не унимался бывший гуру. – С тех пор как несколько лет назад вы переступили порог моего клуба «Иди за мной», я веду вас вперед по шаткому мостику над пропастью. Вы можете сорваться вниз в любой момент, если не будете придерживаться моих рекомендаций.

– Мы неплохо освоили вашу науку, – заметил Ренат. – И готовы действовать самостоятельно.

– Отдайте Перо! – в голосе Вернера зазвенел металл, а его зрачки вспыхнули черными искрами. – Иначе я умываю руки!

– Вы о чем? – удивленно приподняла брови Лариса.

– Скоро узнаете, – процедил гуру и многозначительно добавил: – Аннушка уже разлила подсолнечное масло.

Произнесенная им фраза из знаменитого романа Булгакова «Мастер и Маргарита» возмутила Рената.

– Вообразили себя Воландом? Круто.

Лариса открыла было рот, чтобы присоединиться к его мнению, но слова застряли у нее в горле. В ее сознании внезапно развернулась погруженная в темноту смутная картина: лежащая на кровати мертвая женщина… разбросанные вещи… испуганный молодой человек… хлопок двери… несущийся в ночи черный автомобиль…

Ренат незаметно наступил ей на ногу под столом, что не укрылось от гостя.

– То ли еще будет! – воскликнул Вернер. – Без меня вам не обойтись, ребята.

Лариса молча пыталась сообразить, что происходит. Подвеска на ее груди продолжала нагреваться и начала обжигать кожу.

Вернер протянул руку, словно прося милостыню. Однако его жест означал другое. Он требовал отдать Перо Анубиса[3], на кончике которого таилась смерть.

– Вы не сумеете правильно распорядиться этим колдовским атрибутом, – прошептал он. – И попадете в неприятности. Все, кто владел Пером до вас, плохо кончили.

– Нам это известно, – отрезал Ренат.

– Перо! – требовательно повысил голос Вернер. – Избавьте себя от лишних хлопот.

– Что бы ни случилось, справимся без вас.

Черты гостя исказила гримаса недовольства, а его украшенный перстнем палец указал на Ларису.

– Недавно она чуть не погибла по твоей вине, а теперь ты делаешь вид, что все в порядке?

– Мы учимся на своих ошибках. Нельзя постоянно рассчитывать на кого-то, – парировал Ренат. – Даже на вас.

Лариса терпела сильную боль, но не подавала виду, чтобы не доставлять удовольствие Вернеру. Наконец она не выдержала, встала с дивана и поспешно вышла из комнаты.

– Что с ней? – расплылся в улыбке бывший гуру. – Уже началось?

– Она отправилась варить нам кофе, – улыбнулся в ответ Ренат.

– Мне со сливками.

– Лара помнит о ваших вкусах.

Вернер беспокойно ерзал в кресле, поглядывая на дверь, за которой скрылась женщина.

– Ты уверен, что с ней все хорошо?

– Более чем.

– Ну-ну…

Откуда ни возьмись, в руках гостя появились четки из нефрита, и вокруг разлетелись зеленые искры. У Рената зарябило в глазах, но он упорно сопротивлялся гипнотическому воздействию мелькающих в воздухе бусин.

– Прекратите свои штучки, Вернер!

– Думаете, за Пером не ведется охота? – как ни в чем не бывало молвил тот. – Уговори Ларису отдать мне эту дьявольскую штуковину! Зачем вам вещь, которая привлекает смерть? Вы думаете, Перо не влияет на вас? Ошибаетесь…

– Практика творит чудеса, – едва ворочая языком, ответил Ренат.

Между тем на кухне Лариса торопливо сняла подвеску и с облегчением вздохнула. Жар в груди угас, волнение улеглось. Она принялась готовить кофе, чтобы угостить Вернера и оправдать свое отсутствие. Ажурная подвеска несколько раз вспыхнула красным и приобрела прежний цвет золота. На ощупь она была еще теплая, но не горячая.

Перед тем как вернуться к Ренату и незваному гостю, Лариса спрятала украшение в кухонный ящичек…

* * *

Поселок Озерное, Подмосковье

Ужин в доме Тисовских протекал напряженно. Гена наблюдал за поведением матери и сына, которые обменивались колкими репликами. Время от времени Елизавета Юрьевна обращалась к гостю за поддержкой. Тот отделывался общими фразами.

– Когда ты женишься? – издалека зашла она. – Тебе уже пора. Будете дружить с Алеком семьями. Вы же привыкли все делать вместе.

– Какой из меня жених? – отнекивался Гена. – Мне скоро понадобится не супруга, а сиделка.

– Не сгущай краски. Ты прекрасно выглядишь, – покривила душой гостеприимная хозяйка. – Аппетит у тебя хороший, значит… идешь на поправку.

– Просто пельмени у вас божественные. Вкус детства! Помню, как мы приходили к вам обедать после школы. А когда я лежал в больнице, Алек приносил мне разносолы с вашей кухни. Вы изумительно готовите!

– Ты обязательно выздоровеешь, – молвила Елизавета Юрьевна. – Я верю.

– Как бог даст.

Гена не питал иллюзий насчет своего состояния, но и не падал духом. Сколько ему отмерено, столько он проживет в радости, а не в унынии. Один коломенский монах предупредил его, что уныние – смертный грех. Мол, дабы обрести святость, следует помучиться.

«Тебя Господь выбрал для испытания на крепость, – бормотал из-под черного клобука служитель божий. – Значит, ты ему нужен для особой миссии».

Родители Гены надеялись на исцеление, которыми славился знаменитый монах, и его проповедь несказанно их огорчила. Отец оставил в обители щедрое пожертвование, а услышал от преподобного совсем не то, что хотел. Перечить монаху Каневичи не осмелились и в тот же день вернулись в Москву.

В усилиях спасти сына они кидались из крайности в крайность. Церкви и монастыри, тибетские практики, зарубежные доктора, бабки-шептуньи из сибирской глубинки, тувинские шаманы, народные лекари-травники, – все было испробовано, и ничто не помогало.

– Ты бы махнул с молодой женой на острова? – с намеком спросила его Елизавета Юрьевна. – Провести медовый месяц в раю! Чистый, как слеза, океан… шикарное бунгало на двоих, изысканная кухня. Что может быть лучше?

Алек бросил на нее сердитый взгляд, а Гена понимающе улыбнулся. Вот куда клонит госпожа Тисовская. Она намерена обрести в его лице союзника для давления на сына.

– Кажется, мне в рай еще рановато, ма, – буркнул Алек.

– Я не то имела в виду. Гена, скажи ему…

Тот жевал пельмени и помалкивал, не вставая ни на чью сторону.

– Не вынуждай меня быть грубым! – разозлился на мать Алек. – Не знаю, что тебе наплела Алла, но советую не лезть в наши отношения! Ты обещала, что не будешь этого делать.

– Разве я лезу?

– Это невыносимо! – Алек отодвинул тарелку, вскочил с места и вышел из столовой, громко хлопнув дверью.

Елизавета Юрьевна заплакала, вытирая щеки матерчатой салфеткой с фамильным вензелем Тисовских.

Гена не нашел ничего иного для утешения, кроме как подать ей воды.

– Что с ним творится? – всхлипывала женщина. – Ты должен знать, какая муха его укусила. Я не узнаю сына… После свадьбы он перестал с нами общаться! Мы подумали, что Алек без ума от своей жены и с головой погрузился в любовную страсть… Но все оказалось гораздо хуже! Гена!.. – комкая в руках салфетку, Елизавета Юрьевна с мольбой уставилась на гостя. – Помоги нам разобраться, что происходит! У моего сына никогда не было от тебя секретов…

– Мы выросли, – вежливо возразил гость. – У Алека своя семья, и он сам принимает решения. Не стоит ему диктовать, как себя вести.

– Я не диктую. Я лишь советую… с высоты своего опыта. Мы с мужем прожили нелегкую жизнь, и нам есть чем поделиться с молодыми.

– Каждый имеет право на собственный опыт. Пусть Алек с Аллой набивают шишки и сами ведут семейный корабль.

– Куда? На рифы? – вскинулась госпожа Тисовская. – Это безрассудно!

Гена ждал, что друг остынет и вернется за стол. Но Алек куда-то пропал. Такое поведение было ему несвойственно. Он уважал мать: даже если между ними возникали разногласия, Алек старался не допускать конфликтов. Неужели с ним в самом деле что-то не так? И есть повод для беспокойства?

Гена посочувствовал расстроенной Елизавете Юрьевне и сказал совсем не то, что подумал:

– Не переживайте. Женитьба любого может вывести из равновесия. Все образуется. «Привычка свыше нам дана, – процитировал он известные пушкинские строки. – Замена счастию она!»

– Но почему? Почему Алек несчастлив с женой?! Она красивая, добропорядочная девушка, дочь обеспеченных родителей, воспитанная в том же духе, что и наш сын. Чего ему не хватает? Может, стоит обратиться к семейному психологу?

– Я не верю в психологию, – покачал головой гость. – Впрочем, как и в медицину.

– Это ты зря…

Госпожа Тисовская с горя плеснула себе в бокал немного коньяка и выпила. Слезы катились по ее лицу, на котором заметно обозначились морщины. Она постарела лет на пять за последние дни.

– Спасибо, все было очень вкусно, – поблагодарил ее Гена.

– Я принесу сладкое…

– Чуть позже, – мягко отказался он и, опираясь на столешницу, поднялся на ноги. – Извините, я вас оставлю на пару минут? Пойду взгляну, как там Алек.

Больная нога онемела, и он с трудом преодолел расстояние от стола до двери в коридор. Его неровные шаги эхом отзывались в пустоте дома.

Алек стоял на террасе раздетый и курил.

– Решил подышать свежим воздухом? – окликнул его друг. – Можно присоединиться?

– Стрельнул сигарету у охранника, – заявил тот и раздраженно добавил: – Задолбали меня поучения! Хоть не приезжай!

– Мать с отцом заботятся о тебе. Ты их ребенок, наследник бизнеса.

– К черту бизнес! – прорычал Алек.

– Согласен, – кивнул Гена. – У тебя с Аллой что-то не клеится?

– Слушай, не лезь в душу! Тебя мать подослала?

– Да я…

– Лучше ей ничего не знать! – отрезал Тисовский, затушил окурок о перила террасы, спустился с крыльца и зашагал к машине.

– Эй, а как же я? – крикнул ему вслед гость.

– Прости, Гена… Вызовешь себе такси. Со мной небезопасно.

Алек сел в «мерседес», нажал на кнопку пульта, и ворота поехали в сторону, выпуская его со двора. Мотор взревел, и машина, освещая фарами проселок, скрылась за поворотом.

– Что это с ним? – удивленно пробормотал Гена.

К нему подбежал охранник, взмахнул руками и спросил:

– Куда он помчался?.. А вы? Остаетесь ночевать?

– Вряд ли, – пожал плечами гость. – Я люблю спать в своей постели. Пожалуй, вызову такси.

– Я вас отвезу, – предложил охранник. – Вчера служебную «тойоту» забрал из ремонта, так что она на ходу.

– Буду тебе обязан…

Глава 5

Алек летел вперед сквозь тьму и падающий снег. Ночные заморозки становились все злее, а завтрашний день обещал быть по-зимнему холодным. Градусник в машине показывал минус три за бортом. Парень был не в себе, и автомобиль будто бы чувствовал его страх.

Перед глазами Алека возникала картина, которую он безуспешно гнал прочь. Вместо дороги он видел комнату с неказистой мебелью, тусклый свет торшера и запрокинутое женское лицо, обрамленное каштановыми волосами.

Алек силился восстановить в памяти улицу и номер дома, куда он принес пострадавшую от грабителей барышню, но не смог. Сознание застилал хмельной туман. Зыбкая мужская фигура сопровождала его до квартиры незнакомки. Ключей Алек в ее сумочке не нашел, но они и не понадобились. Оба замка на обитой дубовым шпоном двери оказались открытыми. Насторожил ли его этот факт? Сейчас да, тогда нет…

Воспоминания были отрывочными и порой бессвязными. Кажется, в ту ночь он сбил человека… Или ему почудилось?

«Пить меньше надо, – сказал бы отец. – И под мухой за руль не садиться! Иначе рано или поздно накличешь на себя беду!»

– Уже накликал… – вырвалось у Алека.

Он был уверен, что женщина жива. Она дышала; прижимая ее к себе, он ощущал, как бьется ее сердце. Из ее уст раздавались тихие стоны, которые прекратились, как только она очутилась на кровати.

Кажется, Алек сбегал в кухню за полотенцем и положил ей на лоб холодный компресс. Хотя по правилам надо бы прикладывать лед на затылок, где была опухоль.

Все происходящее в той полутемной квартире походило на сон. Каждую секунду Алек ожидал, что внезапно вспыхнет яркий свет и раздастся оглушительный хохот, как в дурацких шоу типа «Вас разыграли». Он ненавидел эти дешевые трюки, когда ничего не подозревающего человека загоняли в угол, чтобы потом поднять его на смех. Отвратительно! Однако подобные шоу нравились зрителям и зарабатывали высокие рейтинги. Весело, сидя на диване и жуя попкорн, наблюдать за бурей эмоций жестоко обманутого персонажа!

– Весело, – подтвердил Алек, не различая, где находится: в странной квартире или на загородном шоссе.

В его воспаленном мозгу все смешалось. Падающие снежинки разбивались о лобовое стекло, видимость стала нулевой, и он машинально включил дворники.

Если то, что с ним случилось после мальчишника, ради прикола подстроил Гена, почему тот молчит? Стыдится собственного поступка? Самолюбие мешает ему признать ошибку? Где-то он промахнулся, что-то упустил, чего-то не учел, не просчитал, не предвидел. Сам себя переиграл.

В ту ночь Алеку захотелось ускорить развязку нелепого шоу, и он сам включил свет. Люстра под потолком засияла всеми пятью рожками. Глазам парня открылся жуткий разгром. Все в комнате было перевернуто, разбросано, дверцы шкафов распахнуты, ящики выдвинуты… на полу валялись вещи, бумаги, фотографии, которые должны бы по идее лежать на своих местах.

Алек присел на корточки, с удивлением перебирая чужие пожитки. Женское белье, книги, шкатулка с бижутерией, принадлежности для шитья… полотенца, разные безделушки, одежда, журналы, разбитая посуда… всякие мелочи, которые люди накапливают непонятно зачем.

Хозяйка квартиры живет небогато, но и не бедствует. Обычная среднестатистическая москвичка, с которой его нежданно-негаданно свела судьба. Алек поднял с пола квитанцию по оплате коммуналки и прочитал имя и фамилию: Зоя Гребнева…

В этот момент женщина зашевелилась на кровати, застонала, и Алек машинально сунул квитанцию в карман крутки. Ему вдруг стало душно, и он расстегнулся.

Где же шумная компания друзей, которые собрались подшутить над ним? Прячется в соседней комнате? Алек метнулся туда, щелкнул выключателем и… увидел тот же ужасающий разгром. Кто-то устроил здесь поспешный обыск? Или сама Зоя по какой-то причине перерыла все уголки и не успела навести порядок?

Спросить бы у нее…

Алек вернулся к женщине, наклонился к ее изголовью и прислушался. Она дышала неровно, ее губы подрагивали, по лицу разливалась бледность. Мысль о том, чтобы вызвать «скорую», парень отбросил. Как он объяснит свое присутствие в этой квартире? Пожалуй, его еще обвинят в ограблении и нанесении тяжких телесных.

– Это перебор, Гена, – прошептал он, в недоумении оглядываясь по сторонам. В дверном проеме что-то мелькнуло, Алек бросился в коридор, протянул руки и… поймал пустоту. – Кто тут?

Мужская фигура в костюме и белой рубашке маячила у входа в комнату.

«Неужели у меня галюны?» – испугался парень.

– Эй, ты! – обратился он к преследователю. – Зачем ходишь за мной? Чего тебе надо?

Щеголь молча улыбнулся, обнажив ряд ровных зубов.

– Тебя же минуту назад не было, – выдохнул Алек. – Значит, ты не существуешь. Ты моя иллюзия! И она тоже! – с этими словами он подошел к лежащей женщине и поправил на ее лбу компресс. – Ой, согрелся. Пора менять…

Действия успокаивали его панику. В ванной он смочил полотенце холодной водой, отнес обратно и водрузил на голову своей подопечной.

– Тебя зовут Зоя? Или ты снимаешь жилье у некой Зои Гребневой?

Она не ответила. Тело ее неестественно вытянулось, рот приоткрылся…

Погрузившись в воспоминания, Алек чуть не влетел в дерево на обочине. От резкого торможения машину занесло и развернуло поперек дороги…

* * *

Алла Тисовская по телефону жаловалась подруге на мужа.

– Представляешь, Кир? Уехал и не сказал куда. Я звоню, а он трубку не берет…

– Твой Алек и раньше не отличался галантностью, а сейчас это и вовсе ни к чему. С женами не церемонятся.

– Я думала, он меня любит. А он… на моих деньгах женился. Вернее, на папиных.

– У него самого денег хоть отбавляй, – возразила Кира.

Она втайне завидовала Алле: та отхватила красавца, на которого заглядывались все девушки их круга. Теперь Кира злорадствовала, слушая горестные откровения подруги.

– Сначала казалось, что тебе повезло…

– Я тоже так думала, – всхлипывала Алла. – Да, Алек мне в любви не объяснялся… но это как бы само собой разумеется.

– С чего ты взяла?

– Он был со мной нежным, внимательным… подарил обручальное кольцо с бриллиантами.

– Небось его папаша кольцо выбирал. Откуда у Алека столько денег?

– Он же работает на семейной фирме.

– За зарплату? – хихикала Кира. – И много ему папаша отстегивает?

– После свадьбы он открыл Алеку счет в банке…

– Как открыл, так может и закрыть.

– Ну, Кир! Не сыпь мне соль на раны! – взмолилась Алла. – Алек не жлоб! Раньше он мне ни в чем не отказывал. И свекор не жлоб! Он на моей стороне.

– То было раньше.

– Кир! Дело вообще не в деньгах. У меня есть свой доход, рента от недвижимости, которую папа записал на мое имя. Понимаешь… я от обиды сделала большую глупость, наговорила на Алека свекрови…

– Это ты зря, – не одобрила подруга. – Мать всегда за сына горой стоит. Ты ей кто? Невестка… Она тебя же в раздоре и обвинит! Мол, ты обязана найти с мужем общий язык, угождать ему.

– Вот еще! – возмутилась Алла. – С какого перепугу мне Алеку угождать? Он меня не на улице подобрал! Будет так себя вести, уйду от него к родителям.

– Давай, давай. Некоторые этого и ждут. Твой Алек – парень хоть куда! Он тебе мигом замену найдет.

– Это меня и останавливает, – приуныла жена Тисовского.

– Вижу, ваш медовый месяц не удался. Жаль мне тебя, подруга. Ты достойна лучшего.

– Послушай, – насторожилась Алла. – Ты на что намекаешь? У Алека… кто-то есть?

– Вообще-то он как бы никогда не терялся, снимал шикарных девочек, где только мог. Это всем известно. Он бабник! Плейбой! Такие после женитьбы не остепеняются. Помнишь, накануне вашего знакомства мы с тобой обсуждали его похождения? Ты уверяла, что сумеешь отвадить от него всех прежних пассий.

– Хватит, Кир! Ты нарочно меня дразнишь, – обиделась подруга. – Можно подумать, тебе самой Алек не нравится!.. Ты бы с удовольствием за него выскочила. А он меня выбрал…

– Положим, не он выбирал, а его папаша. Они с твоим отцом партнеры по бизнесу, вот и устроили вам с Алеком брак по расчету. Скажешь, нет?

– Я догадывалась, но…

– Все равно согласилась выйти за него! – язвительно подчеркнула Кира. – Потому что Алек – красавчик! Не то что его хромой дружок Гена. Ничего, подруга, – стерпится, слюбится.

– У Алека сейчас кто-то есть? – пропустив мимо ушей ее колкости, повторно спросила Алла. – Он мне изменяет? Признавайся!

– Понятия не имею.

– Хватит морозиться, Кир! Говори, кто она?

– Алек мне не докладывает, с кем спит. Если хочешь, найми детектива.

– Ты с ума сошла? – оторопела Алла.

– В Кузьминках есть одно крутое агентство. Я слышала, они там применяют компьютерное моделирование, ясновидение и телепатию…

– Что за бред, Кир?

– Это не бред, а новейшие методы добычи компромата.

В прихожей хлопнула дверь, и Алла поспешно пробормотала в трубку:

– Ой, кажется, Алек пришел. Все, подруга, пока! О нашем разговоре никому…

Она нажала на кнопку отбоя и посмотрела на часы. Ого! Уже полночь. Неужели ее молодой супруг задержался у любовницы? Алла поспешно припудрила покрасневший нос и вымученно улыбнулась.

Когда она заглянула в кухню, Алек наливал себе водку из холодильника.

– Ты не спишь? – удивился он. – Бессонница?

– Я тебя ждала…

– Напрасно. Надо было ложиться.

– Я думала, мы поужинаем вместе…

– Я у мамы поел, – Алек опрокинул полную рюмку в рот, проглотил и повернулся к жене. – Тебе налить?

– Не закусываешь? – задала она встречный вопрос.

– А зачем?

– Как твои родители? – спросила она, поддерживая неприятную беседу, которая явно тяготила Алека.

– В порядке.

– Мог бы меня с собой взять, – обиженно протянула Алла. – Я соскучилась.

– Ты серьезно? – ухмыльнулся муж. – С каких пор ты их полюбила?

– Алек, прекрати…

– А ты кончай меня допрашивать! – вызверился он. – Где был, что делал? Тебе не все равно?

– Мы теперь семья, – робко молвила Алла, пугаясь его дикого взгляда. – И должны считаться друг с другом.

Он злобно расхохотался и снова наполнил свою рюмку.

– Что с тобой? – кусая губы, допытывалась жена. – Ты на себя не похож.

– На кого же я похож, по-твоему? – рассвирепел он. – На идиота, который подставляет уши для навешивания лапши? Можно подумать, нас что-то связывает, кроме штампа в паспорте!

– Алек!..

Он выпил водку, шумно выдохнул и спросил:

– Какого черта ты настучала на меня матери? Хочешь, блин, в свадебное путешествие? Отправляйся! Хоть в пекло!

Алла ужаснулась его грубому тону и словам, от которых у нее кожа покрылась нервными мурашками.

– Алек…

– Что ты заладила, как попугай?! Алек, Алек, Алек… Ну, Алек! Я с детства Алек! Иди, постели мне в гостиной. Я устал. Отдохнуть хочу.

Это означало, что он не намерен ложиться с женой в спальне и выполнять супружеский долг. Кровь бросилась Алле в лицо; она сжала зубы, чтобы не наговорить лишнего, и молча вышла.

Алек остался один, выпил третью рюмку, мотнул головой, выругался и направился в душ.

Подставляя тренированное тело под упругие струи воды, он ждал опьянения. Поскорее бы забыться…

Едва добравшись до подушки, Алек захрапел. Ему снилась подземная парковка, где он тщательно осматривал свою машину на предмет каких-либо повреждений. В ту проклятую ночь после мальчишника он заметил на бампере пару царапин и похолодел. Правда, наезд на человека оставил бы вмятину, но… чем черт не шутит?

Его ум давал сбой за сбоем: время и события путались, причудливо переплетались, выходили за рамки всякой логики и здравого смысла. Так что он не мог уверенно утверждать, где находился, что чувствовал и чем занимался. Он даже не был уверен, что нынешний вечер провел у матери в компании своего закадычного друга Гены…

Глава 6

Во вторник в Москву нагрянула настоящая зима. Мороз, метель, гололед и заторы на дорогах. Алла плохо водила и решила вызвать такси, чтобы не рисковать.

Водитель нашел названное пассажиркой «Агентство» по навигатору, доставил ее по адресу и высадил ее прямо в снежную муть.

– Вернер напророчил нам клиента, – заметил Ренат, выглядывая в окно приемной. – Спорим, это длинноногая блондинка в норковом жакете? Из состоятельной семьи…

– Замужняя? – перебила Лариса, сидя на мягком диване и попивая кофе.

– К сожалению, да.

– К твоему сожалению? – улыбнулась она.

– Скорее, к ее собственному сожалению. Семейная жизнь не ладится, вот она и приехала к нам за…

– …советом? – подхватила Лариса, слыша за дверью стук каблучков. – Боюсь, ты будешь разочарован, дорогой. Эта девушка без ума от своего мужа.

– В отличие от него, вероятно.

Мелодично зазвонил колокольчик, и Ренат пошел встречать посетительницу. Она действительно была одета в жакет из пепельной норки, узкие брюки и сапожки на высоченных шпильках. Так и ногу сломать недолго. Тротуары словно каток, присыпанный снегом.

– Я тот, кто вам нужен, – заявил Ренат, едва блондинка переступила порог и оказалась в холле. – Специалист по семейным проблемам.

Девушка смутилась и перевесила сумочку от Шанель с одного плеча на другое.

– Алла Тисовская, – представилась она. – Вы меня проконсультируете? Насчет слежки за мужем? Он не должен ничего знать, иначе…

– Развод и девичья фамилия? – пошутил Ренат, помогая ей раздеться.

Меховой жакет отправился на вешалку, а снег на волосах посетительницы начал таять и превращаться в капли воды. Блондинка была взволнована и растеряна. Выходя из дому, она забыла накраситься и натянула на себя первое, что попалось под руку. Ренат ощущал ее затаенный стыд: вот до чего дело дошло, – она вынуждена нанимать сыщика. Не таким она воображала свое семейное счастье.

– Пройдемте в приемную, – предложил он, распахивая перед ней дверь. – Там тепло, уютно, и нам никто не помешает поговорить по душам.

– Вы сыщик?

– Не совсем…

– Что это значит?

– В нашем агентстве применяются разные методы, – уклончиво ответил Ренат. – Частный сыск – только один из них. Причем не самый надежный.

– Я тоже так думаю…

Алла увидела в приемной сидящую на диване женщину и попятилась, с недоумением оглядываясь на Рената.

– Это моя помощница, – представил он Ларису. – Входите, не бойтесь. Она не кусается.

– Как мило! – усмехнулась та и приветливо обратилась к девушке. – Мы с Ренатом партнеры. Присаживайтесь и рассказывайте, что вас привело сюда.

Блондинка села напротив Ларисы в кресло и поправила мокрые пряди, которые повисли вдоль ее кукольного личика. Она была в замешательстве и не скрывала этого.

– Я даже не знаю… стоит ли…

За окнами косо валил снег. В помещении было тепло, пахло кофе и сандаловыми углями. Девушка нашла глазами курильницу, и ее красивые брови удивленно приподнялись.

– Моя подруга Кира… – нерешительно начала она, – сказала, что вы практикуете… э-э… ясновидение.

– Это правда, – спокойно подтвердил Ренат, устраиваясь рядом с Ларисой.

– Я не верю в такие штуки, – с усилием выговорила Алла. Она была скованна и ощущала беспокойство. Словно кто-то за ней подглядывал и подслушивал каждое слово. – Я… должна убедиться, что…

– Мы не мошенники? – понимающе кивнула Лариса.

– Простите, но…

Ренат скользнул взглядом по ее стройной фигуре, обтянутой синим кашемировым свитером, и произнес:

– Вы недавно справили свадьбу… У вас сложный период. Вместо свадебного путешествия вы сидите в Москве и скучаете в одиночестве. Ваш муж изменяет вам, и вы в отчаянии.

Блондинка покраснела, сжала руки и выпалила:

– Вас Кира предупредила? По телефону?

– Чтобы окончательно развеять ваши сомнения, я скажу кое-что, известное только вам, – заявила Лариса.

Девушка нервно поежилась и отвела глаза. Гадалки и колдуны вызывали у нее скепсис. Если бы не Кира, она бы сюда ни ногой. Что могут знать о ней люди, которые ее впервые видят? Разве что «загуглить» ее имя и фамилию, откопать в Сети все данные и выдать за прозрение. Она слышала, что многие экстрасенсы пользуются подобным трюком. Компьютерные технологии! Тьфу…

– Вы проверяете гаджеты супруга.

– Нетрудно догадаться, – криво улыбнулась Алла. – Правда, Алек поставил на свой айфон пароль, а к ноутбуку он давно не подходит.

– Поэтому вы решили проверять еще и его карманы?

– Мне ужасно неловко признаваться, но да. Я шарю по карманам Алека, как…

– Жена пропойцы в поисках заначки?

– Короче, позорище! – с сердцем воскликнула блондинка. – Видите, до чего я докатилась? Не дай бог, дойдет до чего-нибудь похуже.

– Вы за себя не ручаетесь? – усмехнулась Лариса. – Сочувствую. У вас вроде бы все есть для счастья… кроме самого счастья. Вы думали, так не бывает?

– Я думала, что Алек меня полюбит…

Ренат молча наблюдал за диалогом между двумя женщинами – совсем юной и неопытной и более искушенной старшей, которая умеет видеть правду сквозь притворство и слой сословного «грима». Истинная натура людей существенно отличается от образа, который они создают для окружающих. Вот и эта избалованная эгоистичная барышня прикидывается светской дамой, когда у нее внутри кромешный ад. Ревность, горечь, обида, страх, разочарование…

– Однажды, еще до свадьбы, вы обнаружили в кармане жениха… вещественное доказательство измены, – сказала Лариса. – И жутко расстроились.

Блондинка распахнула серые с прозеленью глаза и онемела от неожиданности. Этого она точно никому не говорила. Даже Кире!

– Что же это… было? – пробормотала она, когда к ней вернулся дар речи.

Лариса мысленно поставила себя на ее место и «увидела» у себя в руке смятую бумажку с напечатанными буквами и цифрами.

– Мелкий шрифт, не разобрать. По ощущениям это какая-то… квитанция, что ли?

– Боже! – взволнованно воскликнула Алла. – Вы действительно видите?.. В ту ночь Алек гулял со своими друзьями в его любимом ночном клубе «Ралли». Там собираются стритрейсеры… Он устраивал мальчишник. Так заведено в их кругу. Я не возражала…

– Да он вас и не спрашивал! – вырвалось у Рената.

– Вы правы…

– Продолжайте, – вмешалась Лариса. – После мальчишника ваш жених вернулся поздно?

– К рассвету, наверное. До свадьбы каждый из нас жил у себя, но мы часто созванивались. В то утро Алек не отвечал на звонки, я забеспокоилась и поехала к нему.

– У вас был ключ от его квартиры?

– Да. Я подыскивала мебель на свой вкус, делала необходимые покупки… Короче, когда я вошла, Алек спал прямо в одежде. Он был пьян в стельку… Я сняла с него туфли, стащила брюки. Отнесла в ванную, чтобы бросить в стиральную машинку, проверила карманы…

– Это было впервые за время вашего знакомства, – заметила Лариса. – Раньше вы по его карманам не лазали.

– В тот момент я ничего не подозревала… просто подумала, что в кармане может оказаться кредитка или наличные. Свои карманы я перед стиркой тоже проверяю. Меня мама к этому приучила. Нельзя во всем полагаться на домработницу.

– Правильно, – поддержал ее Ренат.

– Алек вообще обходится без обслуги, – добавила девушка. – Раньше, когда я к нему приходила, то старалась хоть как-то прибраться, постирать, запустить посудомоечную машину. Мне нравилось у него хозяйничать…

– Вернемся к вашей находке.

– Ах да. Короче, сперва я приняла бумажку, которую вытащила из кармана Алека, за счет из ресторана. Потом внимательно прочитала и растерялась… Там было указано женское имя!.. Я не сразу сообразила, что держу в руках квитанцию на оплату коммуналки.

– До сих пор вы коммунальные услуги не оплачивали, – кивнула Лариса. – Повседневный быт вас не касался.

– Я жила с родителями… естественно, к бытовым вопросам меня не привлекали.

– А сами вы не любопытны, – ввернул Ренат.

– Меня не интересует бытовуха, – призналась посетительница. – Есть вещи поважнее.

– Например, что? Шопинг? Салоны красоты? Фитнес-клуб?

– И это тоже, – не смутилась Алла.

– Что было написано в квитанции? Какое имя?

– Зоя Васильевна Гребнева. Там еще есть адрес… Я принесла квитанцию с собой. – Она достала из сумочки сложенную вдвое бумажку и протянула Ренату. – Вот, взгляните…

– Улица 1812 года, дом девять, квартира двадцать три… Зоя Васильевна Гребнева.

– Неужели их отношения настолько близки, что он оплачивает ее счета? – вздохнула Алла.

– Дай-ка сюда, – сказала Лариса и взяла у Рената платежку. – Эту бумагу ваш муж сунул в карман впопыхах… Он был не в себе!.. Я ощущаю его волнение, негодование, замешательство…

– Я боялась, что Алек спохватится и спросит, где квитанция, – перебила блондинка. – Но он даже не вспомнил об этой бумажке! Я ее спрятала подальше… на всякий случай. Вот случай и представился. Это вещественное доказательство!

– Вы учитесь на юриста?

– Заканчиваю универ, – без энтузиазма подтвердила Алла. – Надеюсь, мне не придется работать адвокатом или нотариусом. Я редко ходила на пары, а теперь и вовсе настроения нет. Если бы не отец, меня бы давно отчислили. Короче, я ненавижу учебу и нарочно выбрала московский ВУЗ: за рубежом преподы взятки не берут, а без этого мне диплома не видать.

– Чего конкретно вы от нас ждете? – осведомился Ренат.

– Мне нужна ваша помощь. Я бы сама могла сходить по этому адресу, но…

– Это ниже вашего достоинства? – догадался он.

– Гордость не позволяет, – кивнула посетительница. – К тому же если Алек узнает, что я побывала у его пассии, он обо всем догадается. Ну, что я слежу за ним. А мне бы этого очень не хотелось.

– Боюсь, дело обстоит намного хуже, – заметила Лариса.

Блондинка вздрогнула и вопросительно уставилась на нее.

– В смысле?

– Пока рано говорить.

– Вы что-то почувствовали? – напряглась Алла. – Какую-то опасность для меня?

– Давайте не будем забегать вперед, – распорядился Ренат. – Домыслы и допущения необходимо подкрепить фактами. Мы выясним, кто такая Зоя Гребнева и что ее связывает с вашим мужем.

– Да, еще… у Алека появилась привычка закрываться от меня в комнате и говорить с кем-то…

– По телефону? – уточнила Лариса.

– Вероятно, да. Вчера мне удалось подслушать несколько фраз. Алек произнес: «Я сделал все, что ты хотел… Отстань от меня, наконец!» Похоже, моего мужа кто-то шантажирует. Поговорите с его другом, Геной Каневичем. Он инвалид с детства, сильно хромает, но за рулем Гена – бог. У Алека нет от него секретов.

– Мы этим займемся, – пообещал Ренат…

* * *

Юко работала гейшей в клубе «Чайный домик». Это было заведение для избранных. Кроме нее здесь были еще две гейши местного разлива. Обучение в Японии стоило дорого и занимало кучу времени, поэтому хозяин клуба решил не заморачиваться. Нанял несколько девушек приятной внешности, отобрал из них самых способных и предложил пройти ускоренные курсы для гейш. Танцы, пение, умение проводить чайную церемонию и попутно соблазнять богатых мужчин, чтобы они раскошелились и оставили в клубе побольше денег, – вот и весь набор необходимых для работы качеств. Юко освоила экзотическую науку с легкостью. Даже игра на сямисэне[4] далась ей без особых потуг.

Свои узкие раскосые глаза, хрупкость и тонкую восточную красоту Юко унаследовала от матери. Та была японкой, которая вышла замуж за русского бизнесмена и поселилась в Москве. Родителей не стало, когда Юко исполнилось семнадцать. Суровая реальность заставила ее бороться за выживание. Она не только выстояла, но и нашла свое место в изменчивом и беспощадном мире.

– Тебе не хватает отца и матери? – спросил Алек, наблюдая, как она снимает парик и приглаживает стриженые темные волосы.

– Они всегда со мной, – томно улыбнулась Юко, прижимая руку к сердцу. – Здесь!

Ее лицо, шея, открытая часть спины и грудь были покрыты толстым слоем белил, а брови и глаза подведены красным. Своеобразная «боевая раскраска» гейш поначалу шокировала молодого человека, потом он привык и чувствовал возбуждение при виде маленьких ярких губ Юко на молочно-белой коже.

Специальную косметику для гейш изготавливали известные брэнды, и стоила она недешево. Впрочем, как все в этом элитном клубе. Заказать здесь ужин, выпивку или чайную церемонию было не каждому по карману.

В «Чайном домике» существовали три отдельные комнаты для клиентов, которые желали провести вечер с гейшей. Это могли себе позволить лишь состоятельные мужчины, к которым причислял себя Алек.

– Ты с детства была красавицей, – заметил он. – Жаль, я был лохом и не сумел тебя оценить.

– Лучше поздно, чем никогда.

Они с Юко и Геной Каневичем учились в одном колледже для привилегированных. После выпуска их пути разошлись. Год назад приятель Алека отмечал день рождения в «Чайном домике» и заказал для своих гостей настоящую чайную церемонию.

– Помнишь, как мы встретились впервые после колледжа? Я тебя узнал, несмотря на парик и кимоно, – похвастался Тисовский. – Мистика, да? Под таким слоем краски тебя бы родная мама не признала. Ой, прости…

– Да ладно, все уже отболело, слезы высохли.

– Ты ни на кого не похожа, Юко…

Он привстал и потянулся к ней для поцелуя. Гейша кокетливо отклонилась и погрозила ему пальчиком.

– Не сегодня. У меня был трудный день. Кстати, как поживает твоя молодая жена?

– Не спрашивай, – помрачнел Алек, отворачиваясь и переводя взгляд на стены комнаты, украшенные гравюрами.

Юко обожала кошек и выбрала для интерьера изображения этих милых домашних зверьков, одетых в кимоно и похожих поведением на людей. Художник запечатлел кошек, которые ходят на задних лапах, играют на сямисэне и читают книги.

– Это бакэнэко, – объяснила гейша, смягчая свой отказ от близости непринужденной болтовней. – Герои древних японских преданий. Правда милашки?

– Иди ко мне, – взмолился Тисовский. – Хотя бы обнимемся.

– А что Алла? Вы поссорились?

– Какая разница?

– Я не хочу разрушать твою семью, – улыбнулась Юко. – Раньше ты был свободным, а теперь…

– Ты заботишься о моем моральном облике? – рассмеялся Алек. – С каких пор тебя это волнует?

– Когда ты женился, я сказала себе: «Все, Юко, оставь парня в покое. Он принадлежит другой!»

– Какая чушь…

– Разве ты женился не по любви?

– О-о! – закатил глаза молодой человек. – От кого я слышу про любовь? Не ты ли утверждала, что существует лишь сексуальное влечение? Иначе мужчины не платили бы безумные деньги за вечер, проведенный с гейшей?

– Гейша – не проститутка! – возразила Юко, развязывая громоздкий пояс своего шелкового кимоно. – Попробуй ее раздеть, и сразу поймешь, что она предназначена для ублажения души, а не тела.

– Можно заниматься любовью в одежде. Я хочу тебя…

– Иди к своей жене, Алек. Тебя ждет освященная законным браком постель.

– Ты нарочно издеваешься? – рассвирепел он. – Между прочим, я плачу тебе большие деньги.

– Я не обязана спать с тобой, – отрезала Юко. – Ты можешь рассчитывать на приятную беседу, танец или песенку под сямисэн. Если хочешь, я проведу для тебя чайную церемонию.

– Я бы выпил чего-нибудь покрепче.

– Заказать сюда сакэ?

– Пожалуй, нет, – поразмыслив, отказался Тисовский. – Я за рулем.

– Ой-ой-ой! Какой примерный мальчик!

В ее голосе прозвучал затаенный упрек. Алек удивленно посмотрел в ее черные, как смоль, глаза.

– Ты что, ревнуешь меня к Алле? – наконец, догадался он. – Не может быть. Ты – и ревность? При твоей-то профессии?

Юко коротко замахнулась и влепила ему пощечину. Алек схватил ее за руку, привлек к себе и поцеловал в губы. Долго, страстно…

Глава 7

Дом номер девять на улице 1812 года оказался обычной высоткой послевоенной постройки – восемь этажей, три подъезда. Кирпичный фасад, во дворе – голые деревья и кусты, нахохлившиеся голуби на ветках, засыпанная снегом пустая детская площадка. Тихо, уныло, морозно…

Ренат припарковался, но продолжал сидеть в машине, проникаясь атмосферой этого места. Перед тем как ехать сюда, он навел справки о Зое Гребневой. Она оказалась коренной москвичкой, одинокой, законопослушной, ни в каких сомнительных делах не замеченной. Работала медсестрой в районной поликлинике. В общем, зацепиться было бы не за что, будь женщина жива.

Ренат заглянул в базу данных отделения полиции, где по факту смерти гражданки Гребневой открыли уголовное производство. Соседка погибшей вызвала участкового и сообщила, что нашла Зою бездыханной. Дверь в ее квартиру была не заперта, пожилую даму это насторожило, она вошла и…

Несчастье случилось в ту самую ночь, когда Альберт Тисовский праздновал мальчишник.

– Совпадений в принципе не бывает, – проговорил Ренат, обдумывая свои дальнейшие шаги. – А таких тем более.

По версии следствия, в квартиру нагрянули грабители, перевернули все вверх дном, а хозяйку ударили тяжелым тупым предметом по затылку и… зачем-то уложили на кровать, где она и скончалась. Этому противоречила верхняя одежда на потерпевшей. Возможно, Гребнева куда-то собралась идти, но не успела. Экспертиза установила, что взлома не было. Значит, дверь открыли родными ключами… либо хозяйка впустила грабителей сама.

– Черта с два! – возразил Ренат, перебирая в уме полученные данные.

В тот день Гребнева работала во вторую смену, – он это проверил, – и, скорее всего, на нее напали, когда она возвращалась домой: ударили по голове, отобрали сумочку… А потом разочарованные скудной добычей негодяи решили обшарить квартиру? Не клеится. Они бы не стали тащить жертву с собой, рискуя попасться на глаза прохожим или жильцам дома.

Если допустить, что ограбление и убийство совершил Тисовский, его действия должны подчиняться какой-то логике. Впрочем, он был пьян, и вообще эти мажоры оборзели от вседозволенности.

Ренат решил сам во всем разобраться. На месте будет виднее, что и как.

«А ты тем временем встреться с другом Тисовского, Геной, – посоветовал он Ларисе. – Алла дала его телефон, но смотри ее не выдай. Придумай легенду. Тебе не привыкать!»

Лариса согласилась, и они разделились. Теперь ему одному предстоит проникнуть в опечатанную квартиру и мысленно восстановить подробности происшедшего…

* * *

Гена с любопытством уставился на журналистку, которая назначила ему встречу в кафе неподалеку от его дома.

– Меня зовут Лариса, – представилась она. – Наше издание специализируется на…

– Я не даю интервью бульварным газетенкам, – перебил он. – Даже не знаю, зачем пришел сюда. Из интереса, вероятно. Почему вы обратились именно ко мне?

– Мы черпаем информацию из соцсетей. Вы занимаетесь стритрейсингом?

– Ну и что?

– Недавно один из ваших товарищей выложил видео гонок на Воробьевых Горах. Я бы хотела понять вашу мотивацию. Согласны ответить на пару вопросов?

Парень снисходительно вздохнул, протянул ей меню и предложил сделать заказ.

– Раз уж мы заняли столик, заодно поедим. Здесь подают вкусные блинчики. Только, чур, плачу я.

У него был нездоровый вид, в уголках губ и на лбу залегли горестные складки. Лариса распознала коварную болезнь молодого человека, неподвластную медицине. Все лечение заключается в ослаблении симптомов.

Она читала меню и параллельно подыскивала ключик к собеседнику, который отличается острым умом и силой воли. Поддается ли он гипнотическому воздействию?

Лариса выбрала себе блины с красной икрой, и Гена заказал две порции.

– Из солидарности с вами, – улыбнулся он. – Вообще-то я не любитель икры.

– Вы ели ее каждый день десертными ложками, закусывая французский коньяк? Пока не отвернуло?

– Вы прекрасно осведомлены о моей частной жизни, – отшутился парень. – Итак, приступайте к допросу.

Журналистка произвела на него двоякое впечатление. Зрелая, со вкусом одетая женщина не походила ни на завзятую корреспондентку, ни на упоротую блогершу. Скорее, она вольная птица, которая занимается тем, что ей по душе. Так или иначе, сегодня именно ей выпало развеять его тоску.

– Спорим, я сумею вас удивить? – неожиданно молвила Лариса.

– Это довольно трудно.

Она живо представила его будни: изнурительная борьба с собственной немощью, скрытый от окружающих внутренний надрыв, туманное будущее, о котором лучше не думать… Его нарочитое лихачество и бесшабашность – всего лишь способ удержаться на плаву.

– Предлагаю взаимовыгодный обмен, – сказала Лариса. – Вы рассказываете мне о вашем друге Тисовском, а я вам – о вас.

– Ч-что?

– Взгляд со стороны иногда шокирует, но всегда полезен.

– Не понял… – нахмурился Гена.

Лариса установила с ним телепатический контакт, и перед ней приоткрылось окно в чужой мир. Этот мажор оказался не таким крепким орешком, как она полагала. Главное, не перестараться и не спугнуть ценного свидетеля.

– Тогда слушайте. Перед тем как прийти сюда, вы заглядывали в кожаный мешочек… привезенный из Южной Америки.

Молодой человек молчал, глядя на нее с нескрываемым изумлением. Кожаный мешочек ввел его в ступор.

Официантка принесла заказ, и Лариса была вынуждена сделать паузу. Тем самым позволив собеседнику прийти в себя и собраться с мыслями.

– П-простите? – пробормотал он, когда девушка расставила на столе тарелки и удалилась. – Вы сказали… Южная Америка?

– Ага. Содержимое мешочка – растительного происхождения…

– Стоп! Стоп! – воскликнул парень. – В моей квартире есть камера наблюдения? Не может быть. Это исключено! Я…

Он осекся под пристальным взглядом журналистки, смешался и затих.

– Продолжать? – спокойно осведомилась она.

– Камера не может знать о содержимом мешочка…

– Верно. Зато я знаю. Этот мешочек собирал человек, живущий в предгорьях Анд. Там лечебная смесь, предназначенная для вас. Посредник выложил за нее кругленькую сумму, доставил мешочек в Москву и с согласия вашего отца передал вам.

– С ума сойти! – выдохнул Гена. – А из чего состоит эта… отрава? Вам известно?

– Могу перечислить некоторые ингредиенты. Но не все, – Лариса сосредоточилась и «посмотрела» на содержимое мешочка глазами человека, который собирал его. – Листья коки… компоненты аяуаски[5]… – перечисляла она. – Экстракт из кожи жаб особого вида… порошок магических грибов…

Парень покрылся испариной, вытаращил глаза и выдавил:

– Вы кто?

– Подручная шамана, который готовил смесь, – солгала она.

Лариса перехватила инициативу и выбила собеседника из колеи. Весь лоск и надменность, присущие «золотой молодежи», слетели с него в мгновение ока.

– Что вам нужно? – оторопел Гена.

– То же, что и вам. Хочу добраться до истины. Но без помощи галлюциногенов.

– Я еще не пробовал, – признался он. – Страшновато. А вдруг я не смогу выйти из транса?

– Тогда шаман проведет вас горными тропами в страну грез…

– Хуже, чем сейчас, не будет. Да?

– Ваша болезнь измучила вас, – посочувствовала Лариса. – Но радикальные меры часто дают обратный эффект. Чтобы исцелить тело, сначала следует облегчить душу.

– Спрашивайте, я готов…

Гена выпалил эти слова раньше, чем успел подумать. Он внезапно проникся доверием к женщине, которая назвалась подручной шамана. А вдруг так и есть? Не рискнув взять смесь из кожаного мешочка на язык, он нанюхался острого пряного аромата. Не исключено, что порошок начал действовать, и сидящая перед ним дама, – всего лишь фантом из его подсознания…

Глава 8

Алек будто не замечал жену. Уезжая из дому, он не сообщал ей, куда направляется. Возвращаясь, не обращал на нее внимания.

«Я для него пустое место, – обижалась Алла. – Он меня игнорирует!»

Сегодня она не выдержала и позвонила в офис фирмы, где должен был находиться ее супруг. Секретарша ответила, что Альберт Павлович в отлучке. На вопрос, куда тот отлучился, девушка заявила: «Он передо мной не отчитывается».

Алла нажала на кнопку отбоя, чтобы не наговорить ей грубостей. Секретарша ни в чем не виновата.

Она уже собиралась пойти прогуляться с Кирой, как неожиданно нагрянул Алек, крикнул с порога, что пришел обедать, и закрылся в ванной.

Пока он мылся, Алла дрожащими руками разогревала заказанную в ресторане еду. Ее мысли крутились вокруг одного: где бывает ее муж, когда уходит из офиса? Ясно, что не ездит по делам: для этого у него под рукой целый штат сотрудников.

Она накрыла на стол, достала из шкафчика зеркальце и придирчиво осмотрела свое лицо. Припухлостей под глазами нет, веки аккуратно подкрашены, на скулах нежный румянец, волосы блестят…

Довольная собой, Алла включила кофемашину, чтобы приготовить Алеку его любимый холодный кофе.

– Привет, – буркнул он, усаживаясь за стол. – Почему только один прибор? Ты не голодна?

– Я на диете.

– С какой стати? – недовольно поморщился супруг. – Не надоело выпендриваться?

– Я не выпендриваюсь, а слежу за собой.

Он кивнул и молча приступил к еде. Алла невольно залюбовалась его широкими плечами, рельефными мышцами на груди. Дома он позволял себе ходить в шортах и с голым торсом. Это от нее требовалось постоянно быть в форме. Вернее, Алеку было все равно. Она сама придавала большое значение собственной внешности. Судя по всему, Алла переоценила свою красоту, но не собиралась сдаваться. Она еще повоюет за этого молодого хищного самца.

Супруг ел быстро и с аппетитом. Покончив с супом, он принялся за стейк с картошкой.

– Где ты был? – осмелилась спросить Алла. – Я звонила тебе, ты не брал трубку.

– Я работал.

– Секретарша сказала, что тебя нет в офисе.

– Я работал! – повысив голос, повторил он. – Какого черта ты обрываешь телефоны? Если заскучала, прошвырнись по магазинам. Или у тебя типа деньги закончились?

– Денег достаточно… мне не хватает твоего внимания.

– Где кофе? – Алек поднял на нее возмущенный взгляд.

– Ой! – спохватилась она и подала ему стакан с приготовленным напитком. – С пенкой, как ты любишь.

– Все! Свободна! – сердито отрезал он.

Сдерживая слезы, Алла обошла его сзади, мельком скользнула взглядом по голой спине мужа и ахнула. На секунду у нее помутилось в голове от увиденного.

Между лопаток Алека пролегли свежие царапины, похожие на следы от ногтей. Разумеется, их оставила женщина… в пылу страсти потерявшая контроль над собой.

– Что у тебя на спине? – в отчаянии выдавила Алла.

Муж невозмутимо пил кофе, не удостаивая ее ответом. Ревность придала ей храбрости.

– Что у тебя на спине?! – истерически выкрикнула она. – Откуда это? Говори!

Алек удивленно поднял голову и воззрился на нее, как на умалишенную.

– Ты чокнутая? Чего орешь? У меня на спине крылья выросли?

– Кто тебя поцарапал? – забыв советы, которые давали ей детективы из «Агентства информационных услуг», вопила Алла. – Ты мне изменяешь?

– Успокойся…

Не понимая, о чем идет речь, муж привстал со стула и попытался заглянуть себе через плечо. Он ничего не чувствовал, когда мылся.

– Подойди к зеркалу! – потребовала Алла. – Сам убедишься, что я не выдумываю.

Рассерженный Алек, громко топая, отправился к зеркальному шкафу-купе, но ничего не увидел, как ни поворачивался.

– Вчера этих царапин не было! – нервно заявила жена, подавая ему ручное зеркало. – Я бы заметила! Они совсем свежие!

С помощью двух зеркал Алеку удалось разглядеть несколько красных вспухших полос между лопатками.

«Откуда они взялись? – недоумевал он. – Неужели Юко оставила? Но… каким образом?»

– Ну, что? – торжествовала жена. – Удостоверился?

– Я понятия не имею, где поцарапался, – огрызнулся он. – Случайно задел спиной что-то острое. Чего ты панику подняла?

– Где твоя рубашка? – Алла метнулась в ванную, схватила сорочку, которую он снял перед тем, как мыться, и тщательно осмотрела ткань. Никаких повреждений. Рубашка была цела!

Алек в замешательстве поплелся за ней выяснить, что же все-таки произошло.

– Ты где-нибудь раздевался?

– Нет, конечно.

– Значит, кто-то пробрался к тебе под одежду? – съязвила она. – Кто-то с длинными когтями?

– Это недоразумение.

– Хватит врать! – зарыдала она. – За кого ты меня принимаешь? За идиотку, которая схавает любую брехню? Зачем ты на мне женился, если любишь другую? Надо было признаться, сказать правду…

– Заткнись! – вызверился он.

– Своей шлюхе будешь рот затыкать!

Алек замахнулся, чтобы влепить ей пощечину, но вовремя одумался, скрипнул зубами и процедил:

– Не доводи до греха…

– А то что? Побьешь меня? – не унималась Алла. – Давай, попробуй! Я тебя не боюсь!

– Побежишь папаше ябедничать на меня? Вперед!.. Чего стоим?

Она вдруг остыла, выпустив пар, обессилела и пожалела о своей несдержанности. Ее ведь просили не выяснять отношений. Иначе супруг насторожится и вывести его на чистую воду станет куда сложнее.

– Алек, прости… я погорячилась…

* * *

Соседка, которая нашла Зою Гребневу мертвой, обрадовалась благодарному слушателю. Она пригласила Рената к себе на кухню выпить чаю, и тот согласился. Он представился частным детективом, который расследует серию ограблений.

– Зоя мне уколы делала, – поделилась пожилая дама. – В поликлинику бегать далеко, а она хорошая была, отзывчивая, в помощи нам, пенсионерам, не отказывала. В тот день я с утра в магазин шла, хлеба купить, гляжу, а у Зои дверь в квартиру приоткрыта. Дай, думаю, загляну к ней! Может, она забыла закрыться? Такое бывает…

– И что вы увидели? – направил ее мысль в нужное русло Ренат.

– Жуткий разгром. Все перевернуто. Что искали-то?! Какие у Зои ценности? Она жила скромно, от зарплаты до зарплаты. Этих негодяев, которые ее убили, поймают?

– Надеюсь, да.

– А я не надеюсь, – пригорюнилась пенсионерка. – Квартирных воров ловить трудно. У меня отец в милиции служил, я знаю. Только ведь воры не убивают.

– Из всякого правила есть исключения.

Его собеседница была маленькой, сухонькой старушкой в очках, с пучком седых волос на затылке. Похожа на бывшую учительницу. И зовут ее – Марья Ивановна.

– Бедная Зоя! Кто мог предположить, что такое несчастье случится? – Она задумалась, покачала головой и подвинула к гостю тарелку с печеньем. – Угощайтесь, это домашнее. Я сама пекла. И вареньице смородиновое берите.

Ренат ел и хвалил, а Марья Ивановна расцветала от удовольствия.

– Вообще-то странно, что именно Зою ограбили, – заметила она. – У нас в подъезде более зажиточные люди есть. Что у медсестры брать-то?

– Может, она наркотики в квартире хранила?

– Что вы! Какие наркотики? Зоя в терапевтическом отделении работала. Если кому-то срочно, она давала таблетки от давления или сердечные препараты. Добрая душа!

– А что у нее из вещей пропало?

– Точно никто не скажет, – вздохнула Марья Ивановна. – Мать ее год назад умерла, остальная родня у Зои дальняя, где-то в Алтайском крае. Они даже попрощаться не приехали. Собирали мы на похороны всем миром. Соседи, коллеги по работе сбросились…

– На что-то ведь грабители позарились?

– Сумочку Зои, говорят, обчистили. Кошелек стащили, карточку, телефон… Зачем было в квартиру лезть? Сумочку-то у беззащитной женщины можно и на улице отобрать, и в парадном.

– Да, странно. Вспомните, вам что-то в глаза бросилось, когда вы вошли? – допытывался Ренат.

– Тело на кровати… Я едва глянула, у меня мурашки по коже!.. Зоя одетая лежала… а на лбу – полотенце. Такое же белое, как ее лицо… Ужас! – всплеснула руками пенсионерка. – Я бегом в полицию звонить…

– У покойной на лбу было полотенце? – удивленно переспросил Ренат.

– Компресс, вероятно.

– И кто, по-вашему, поставил этот компресс?

– Может, сама Зоя? Она же медик. Почувствовала себя плохо, легла и приложила ко лбу мокрое полотенце, – неуверенно предположила соседка. – Видать, она не сразу умерла?.. Потом, когда грабители ушли, очнулась и… В общем, загадка!

Ренат тщательно изучил заключение экспертизы, из которого следовало, что погибшая умерла от кровоизлияния в мозг, наступившего в результате удара по голове. А на верхней одежде трупа были обнаружены пятна грязи.

– Нестыковочка, – пробормотал он.

– Вот и я говорю, – согласилась Марья Ивановна. – А что еще меня поразило, так оторванная от пола доска. Наш дом в пятьдесят седьмом году строили, полы паркетные клали. Позже некоторые жильцы при ремонте старый паркет на новый меняли. Но у Гребневых остался старый паркет. Зоя его коврами застилала… Ковры грабители сорвали, искали что-то под ними. Деньги, небось… Может, они и доску выломали? Тогда почему только одну?

– А раньше, когда вы заходили, доска была на месте?

– Точно не могу сказать. Там ковер лежал…

В мыслях Рената царили хаос и неразбериха: картинки менялись, словно в калейдоскопе, и выбрать из них подходящую к случаю казалось невозможным.

– Квартирные воры обычно действуют по наводке, – со знанием дела добавила пенсионерка. – Но к Зое почти никто не ходил, кроме соседей, которым она делала уколы. Кавалеров она к себе не водила, вечеринки не устраивала. Жила одиноко, тихо. У нее даже подруг не было. Это она от матери характер унаследовала. Та была нелюдимой молчуньей, обиженной на судьбу, и дочь такую же вырастила.

– Чем же судьба их обделила?

– Женским счастьем, видать. Мужчины обходили их стороной. Хоть Зоя и симпатичная, и добрая, а ухажеров у нее не было. Словно порчу кто навел!

– Вы серьезно? – улыбнулся Ренат.

– У них в квартире чисто, светло, мебель хорошая, а… неуютно как-то. Побудешь немного, и домой тянет. Будто неведомая сила выталкивает прочь. Кстати, Гребневы сами это понимали и никого в гости не приглашали.

Ренат представил, как безрадостно и однообразно протекала жизнь двух одиноких женщин, – матери и дочери. Работа, дом, магазин, работа, тоскливые вечера, долгие пустые ночи…

– Вы в последнее время во дворе посторонних не видели? Или в парадном, к примеру?

– Нет, пожалуй. Я чужого сразу примечаю. У меня глаз наметанный, – похвалилась пожилая дама. – Хотя… недавно околачивался вокруг нашего дома один парень в форме ремонтника. Я к нему, а он за свой чемоданчик и давай бог ноги.

– Не догнали? – пошутил Ренат.

– Куда мне? Стара я за парнями бегать, – рассмеялась Марья Ивановна. – Хоть он и прихрамывал, а все равно шустрый оказался.

– Может, вы его лицо запомнили?

– Он в кепке был с большим козырьком. Жаль, камера наблюдения на доме сломалась, а починить некому.

– А что за форма была на ремонтнике? Горгаз, электросеть, дорожная служба?

– Электросеть, кажется… Только форму нынче любую купить можно, нашивки сделать, удостоверение сварганить. Все продается и покупается.

– В том-то и беда, – подтвердил Ренат. – Заезжие гастролеры в нашем городе промышляют: бомбанут несколько квартир, укатят к себе в регион – ищи-свищи. До следующего налета.

– Это правильно, что частный сыск к поискам привлекают. Местные опера задыхаются от текучки, на них сотни дел висят, и квартирные кражи – не в приоритете. Вас кто нанял, если не секрет?

– Торговец антиквариатом, которого обокрали на прошлой неделе, – не моргнув глазом солгал Ренат.

– Ну, у Зои антиквариат не водился. Кто мог на ее квартиру навести? Простофиля какой-нибудь? Или воры адресом ошиблись.

– Я собираю сведения обо всех кражах в вашем районе. Авось нащупаю ниточку.

– Дай тебе бог удачи! – прижала жилистые руки к груди Марья Ивановна.

Кухня, где она угощала гостя чаем и сладостями, была обставлена в старинном духе. Буфет со стеклянными дверцами, круглый деревянный стол, фиалки не подоконнике – все здесь дышало прошлым, отжившим. И сама хозяйка гармонично вписывалась в интерьер.

Ренат поблагодарил за чай и протянул ей визитку с номером своего телефона.

– Вдруг что-нибудь еще вспомните? Позвоните.

– Непременно! – заверила его пенсионерка…

Глава 9

Лариса сумела разговорить Гену Каневича. Тот оказался интересным собеседником.

– Женитьба сыграла с Алеком злую шутку, – разоткровенничался он. – Собственно, все началось еще на мальчишнике. По сценарию мы должны были окончить пирушку гонками на Воробьевых Горах. Но Алек… пропал.

– Как – пропал?

– Никто не заметил, куда он свернул… Мчаться на большой скорости по улицам рискованно, поэтому я не отрывался от дороги. А когда мы подъехали к смотровой площадке, недосчитались Алека.

– Он хорошо знал маршрут?

– Мог добраться туда вслепую, – уверенно заявил Гена. – Мы не раз ездили там наперегонки. Кроме того, он не брал трубку! Я звонил ему много раз, но Алек не отвечал. С тех пор его будто подменили. Он перестал общаться, замкнулся в себе…

– Это понятно, – заметила Лариса. – Свадьба вещь хлопотная.

– Да всем занимался его отец! Алек ненавидит ездить по магазинам, составлять списки покупок, выбирать меню. Тем более Тисовские, – я имею в виду родителей Алека, – заранее обо всем позаботились. Они устроили праздник на свой вкус, а молодых просто поставили перед фактом.

– Алек объяснил, почему не участвовал в том вашем заезде после мальчишника?

– Честно? Я ему не поверил. Его оправдания высосаны из пальца. Кто-кто, но я знаю Алека как облупленного. Меня он не проведет.

– Вы были на его свадьбе?

– Разумеется. Как я мог не поздравить лучшего друга? Я пошел на эту вакханалию только ради Алека. И убедился, что все еще отвратительнее, чем я предполагал. Пошлые тосты, расфуфыренная публика, выступления надоевших до колик эстрадных звезд. Скука смертная! Гостей на торжество пригласили больше сотни, столы ломились от еды, шампанское лилось рекой… Я едва досидел до конца! Тяжело было и мне, и Алеку. Он откровенно тяготился ролью жениха, часто выходил типа покурить, прогуливался по террасе ресторана… Думаю, он бы с удовольствием свалил оттуда. Но нельзя было. Соблюдение ритуала – это святое.

– А как вам его жена? Вы с ней хорошо знакомы?

– Отнюдь. Аллу с Алеком сосватали и поженили родители. Она ему совершенно не подходит. Несмотря на ее светский имидж, обыкновенная клуша. Интеллект ниже среднего, волосы крашеные, губы накачанные, ресницы приклеенные. Подозреваю, что и грудь скоро будет силиконовая. Фальшивка с головы до пят! А я ценю естественность.

– Жестко вы прошлись по девушке, – усмехнулась Лариса. – Как танк.

– Я против Аллы ничего не имею, – возразил он. – Но сам бы на ней никогда не женился.

Блинчики на тарелках остывали. Никто из собеседников не прикоснулся к еде. Гена был слишком возбужден, а Лариса не хотела отвлекаться.

– У Алека есть любовница? – в лоб спросила она.

– Он нравится женщинам… и легко сходится с ними. Переспали и разбежались. Самая его длинная связь – это Юко, наша бывшая однокашница по колледжу.

– Юко? Это ее прозвище?

– Настоящее имя, – ответил парень. – В переводе с японского означает «дитя ночи». Она японка по матери. Сейчас работает гейшей в «Чайном домике». Там они с Алеком и встречаются.

У него развязался язык, и он выкладывал подробности, которые не намеревался разглашать. Но в данный момент он ничего не мог с собой поделать. Слова сами вылетали из уст, и он был не в силах противиться этому.

– Вы хорошо знаете Юко? – допытывалась Лариса. – Что она за человек?

– Целеустремленная и независимая. Осталась круглой сиротой, получила в наследство бизнес с кучей долгов, выплатила кредиты и вышла в ноль. Теперь всего в жизни добивается самостоятельно. Я таких уважаю.

– Вас не смущает ее занятие?

Гена решительно встал на защиту Юко.

– Гейша – не путана! Это искусство развлекать мужчин, а не отдаваться им за деньги. Услуги гейши стоят недешево. Она имеет право отказать клиенту, если он ей не по душе.

– Вы ни разу не пользовались «услугами» Юко?

– Я избегаю женщин, – нехотя признался Гена. – Мой недуг поразил не только кости и нервную систему, но и… другие органы.

– Извините.

– Пустяки. К тому же Юко – не девочка по вызову, – добавил он. – В любом случае дружба с Алеком для меня важнее, чем женское внимание. Я бы никогда не дал ему повода ревновать.

– У Юко есть какие-то личные особенности?

– Она очень красива… умна… обожает кошек…

Гена не понимал, каким образом беседа потекла в этом ключе. Однако он не мог сменить тему и даже не помышлял об этом. Словно все так и было задумано.

– В колледже у Алека с Юко был юношеский роман? – спросила Лариса.

– Нет. Их отношения завязались гораздо позже, когда Юко уже стала гейшей.

– Ваш друг ее любит?

– Каждый называет любовью, что ему заблагорассудится, – помолчав, заявил Гена. – Юко умеет завести Алека, если вы понимаете, о чем я. Она доводит его до умопомрачения!.. Нам порой не хватает остроты ощущений. Я имею в виду обеспеченную молодежь. Богатство имеет свою темную сторону! Недаром среди нас процветают алкоголизм и наркомания… Когда у человека есть все, это становится проклятием. Он ищет, куда бы приложить энергию, чем бы пощекотать нервы…

Для мажора у Гены оказался пытливый склад ума, но его рассуждения не занимали Ларису. Она слушала вполуха, чтобы не разрушить хрупкий мостик между ним и собой. А сама между тем ломала голову, как в историю с гейшей вписывается Зоя Гребнева…

* * *

Ренат изменил первоначальный план. Прежде чем наведаться в квартиру погибшей, он решил заглянуть в поликлинику и поговорить с коллегами Гребневой.

Те отзывались о ней нейтрально. Звезд с неба не хватала, зато была исполнительной и ответственной. Скромная, вежливая, отзывчивая, но довольно замкнутая. Среди женского персонала Зоя ни с кем близко не сошлась. Доктора-мужчины пытались подкатить к ней, получили отпор и отстали. О пациентах и говорить нечего: Гребнева отшивала всех поголовно.

– Хочешь старой девой умереть? – подшучивали над ней сотрудники.

«Как в воду смотрели, – подумал Ренат. – В сущности, напророчили».

Правда, судя по отчету патологоанатома, покойная имела половые контакты, но не в день своей смерти. Значит, кто-то растопил лед в ее сердце?

Коллеги пожимали плечами: мол, Гребнева о своей личной жизни не заикалась и другим в душу не лезла. Если уж кто сам плакался ей в жилетку, выслушивала, успокаивала, поила чаем. Но на ответную откровенность рассчитывать не стоило.

Пожилой терапевт Лаврентьев, с которым она работала бок о бок, рассказал Ренату больше других. Мол, недавно у Зои вроде бы появился поклонник. Кто-то звонил ей по телефону, а по вечерам поджидал во дворе поликлиники.

– Я очень за нее обрадовался! – признался доктор. – Я ведь втихаря наблюдал за Зоенькой. Она мне как дочь была. Всякие вертихвостки замуж выскакивают, а ей не везло. Серьезным женщинам труднее найти себе пару.

Сентенция спорная, но Ренат решил не вступать в полемику. У него другая задача: узнать о Гребневой все, что возможно выудить.

– Описать ее поклонника сможете?

– К сожалению, нет, – вздохнул Лаврентьев. – Я вблизи его ни разу не видел. Он по вечерам приходил, встречал Зоеньку со второй смены, домой провожал, вероятно. Обычный мужчина, ростом чуть выше среднего, худощавый, одет в темную куртку с капюшоном.

– Больше ничего не запомнили? Какие-то особые приметы?

– Вроде бы нет. Хотя постойте… Он прихрамывал! Точно, припадал на одну ногу!

– На левую или на правую?

Доктор Лаврентьев наморщил лоб, пытаясь представить незнакомца. Ренат присоединился к его мыслям и «увидел» описываемого человека его глазами. Тот действительно хромал… на левую ногу.

– Кажется, на левую, – подтвердил его догадку Лаврентьев. – Точно.

«Как Гена Каневич, – отметил про себя Ренат. – Не исключено, что это он и был».

– Вы думаете, это поклонник… ограбил и убил Зоеньку? Зачем?!

– Причины бывают разные. Ревность, к примеру, – предположил Ренат.

– Что вы, что вы? – замахал руками доктор. – Зоенька серьезная женщина, не Кармен какая-нибудь! Откуда повод для ревности? За время нашей совместной работы это первый мужчина в ее жизни. Я, конечно, не провидец, но в людях разбираюсь. Зоя – не из тех женщин, которые флиртуют налево и направо. Боже! Не могу поверить, что ее нет…

– Она приглашала вас к себе домой?

– С какой стати? – удивился Лаврентьев. – С днем рождения мы ее поздравляли здесь, в ординаторской. Она покупала торт, фрукты и шампанское. Мы преподносили ей подарок, в складчину. У нас так принято.

– А кто-нибудь из сотрудников поликлиники бывал у нее в квартире? Может, проведывал, когда она болела. Медики тоже болеют, верно?

– Да-да… Зоенька иногда брала больничный… Грипп никого не щадит, особенно когда бушует эпидемия. Как-то раз Зоенька сильно кашляла, и я предлагал прийти послушать ей легкие. Она отказалась. Не хотела меня беспокоить.

– А в тот вечер, когда ее ограбили, поклонник приходил ее провожать?

– Не знаю, – покачал головой Лаврентьев. – Я раньше ушел, отпросился у главврача. Ко мне приятель погостить приехал, я должен был его встретить на Ярославском вокзале.

– Встретили?

– Ну да, – кивнул доктор, снял очки и, моргая покрасневшими глазами, удивленно осведомился: – Вы что, меня подозреваете, молодой человек? Мол, это я Зоеньку к поклоннику приревновал, разбил ей череп и обчистил квартиру? Большей чепухи нельзя придумать!..

* * *

Ренат вышел из поликлиники с уверенностью, что в этой истории все нечисто, от «а» до «я». Образ покойной Зои Гребневой вырисовывался плохо, нападение на нее выглядело нелогичным. Просто бедняжка оказалась не в том месте, не в то время?

Он сложил воедино факты: обыск в квартире медсестры; оторванная паркетная доска; замеченный соседкой возле дома ремонтник и появление у Зои поклонника. Судя по тому, что оба хромые, это одно лицо. А при чем тут Алек Тисовский и обнаруженный женой в его кармане платежный документ?

Может, как раз Алек и есть грабитель и убийца? Тогда многое встает на свои места. Хромой ремонтник-поклонник – его друг Гена Каневич. Они действовали сообща. Кто-то из них подстерег женщину на улице, ударил по голове, а потом притащил ее в квартиру? Он же прикладывал компресс? Что эти мажоры искали? Сумочку Зои они выпотрошили для отвода глаз; кошелек, телефон и кредитку, скорее всего, выбросили. Пусть де менты думают, что медсестра стала жертвой местной шпаны. Ключи от квартиры парни использовали по назначению и обшарили жилище. Поэтому взлома и не было.

«Но зачем было тащить Гребневу домой и укладывать на кровать? – мысленно рассуждал Ренат. – Увидели, что она осталась жива, и сжалились? Может, они не собирались убивать? Просто нападавший не рассчитал силу удара? Друзья испугались и повели себя неадекватно?»

– Не забывай, что Гена Каневич той ночью участвовал в гонках на Воробьевых горах, что подтвердят свидетели, – возразил голос в его голове. – Твоя версия никуда не годится.

– Идите к черту, Вернер! – огрызнулся Ренат. – Мажоры могли разделиться, чтобы запутать следствие. Они вместе подготовили злодеяние, а осуществил его Тисовский, как физически более крепкий и выносливый. Должно быть, между ними существовала некая договоренность, которую Алек нарушил. Теперь Каневич его шантажирует! Алла подслушала разговор мужа по телефону, где тот просит неизвестного оставить его в покое. Все сложилось!

– Телефон? – захохотал бывший гуру. – Ну, ты и тупица! Не было никакого телефона!

– С кем же тогда говорил Алек?

Вернер примолк, видимо, не найдя контраргументов.

Ренат сел за руль своего «хендая» и поехал обратно к дому Зои Гребневой, продолжая полемику с самим собой.

«Неужели мажоры пошли на уголовное преступление? Ради чего? Чтобы пощекотать нервы, получить порцию адреналина? Им все доступно и все надоело. Они пресытились тем, что у них есть. И придумали новое развлечение. Нападать в темноте на прохожих…»

– Не вяжется, дружище, – возразил Вернер. – Этим мажорам в интеллекте не откажешь. А они глупо спалились!

– Алек все испортил, – согласился Ренат. – Какого-то дьявола сунул в карман квитанцию и дал повод жене начать слежку.

– Если в деле замешан дьявол, это не случайно…

Глава 10

Алла с Кирой пили кофе в ресторане на набережной. Реку еще не сковал мороз, но она уже покрывалась у берега белыми островками льда. Из окна, возле которого сидели девушки, виднелись дома на той стороне. В воздухе пролетали редкие снежные хлопья.

– Ну что, подруга? – усмехнулась Кира. – Как медовый месяц? Сладко?

– Горько! – вырвалось у Аллы.

Они представляли собой резкий контраст: светлокожая блондинка и кареглазая пышноволосая брюнетка. Обе высокие, одетые по последней моде, ухоженные.

– Твой все не угомонится никак? Лютует?

– Вчера он пришел домой с царапинами на спине от женских ногтей, – понизив голос, призналась Алла. – Любовница могла сделать это нарочно.

– Царапины?! – вытаращилась Кира. – Обалдеть! Ты спросила его откуда?

– Конечно спросила.

– А он что?

– Послал меня подальше.

– Надо меры принимать! – возмутилась Кира. – Срочно! Чего ты медлишь? Дождешься, что какая-то шлюха отнимет у тебя мужа!

– Не хочу наше грязное белье выставлять напоказ, – вздохнула подруга. – И ты никому ничего не говори. Стыдоба! Не успели пожениться, как муж по бабам пошел. Никогда не думала, что это произойдет со мной.

Она решила не посвящать Киру во все свои семейные тайны. Только выборочно. У Киры если сочувствие, то напускное; если поддержка, то фальшивая. Почему они дружат до сих пор? Непонятно. Больше поболтать не с кем, вот и причина.

– Такие, как твой Алек, всегда на стороне будут приключений искать.

– Спасибо, утешила.

– Ты голову в песок-то не прячь, – мстительно молвила Кира. – Типа ничего не происходит. Не поможет! Или разбирайся с соперницей, или на развод подавай, или приспосабливайся и терпи.

– Ты бы терпела?

Кира отломала ложкой кусочек пирожного и с наслаждением прожевала. Она обожала выпечку, но отказывалась от сладкого ради фигуры. Раньше надеялась соблазнить Алека, но тот не клюнул. Теперь она дико завидовала подруге и злорадствовала, что у молодых жизнь не клеится.

– Если любишь его, плюнь на все! – зная, что причиняет Алле боль, посоветовала она. – Алек нагуляется и остынет.

– Я не хочу ни с кем делить своего мужа.

– А кто тебя спрашивает? – взмахнула длинными ресницами Кира. – Ты лучше над собой поработай, чтобы удовлетворять его в постели.

– По-твоему, я не удовлетворяю? – обиделась Алла.

– Почему же он тогда любовницу предпочитает? Ты права, она нарочно его поцарапала. Чтобы вы поссорились. Думает, ты в сердцах Алека выгонишь, а она подберет.

– В том-то и дело.

Разговор двух заклятых подруг носил взаимно мучительный характер. Обе старались подспудно уколоть друг дружку. Алла хоть и страдала, но все же Тисовский был ее законным мужем. Кира упустила свой шанс заполучить его и ревновала Алека не только к жене, но и к любовнице. Втайне она рассчитывала, что молодые разбегутся и Тисовский снова будет свободен. Тогда она найдет способ отбить его у шлюхи, к которой он таскается, и на сей раз будет действовать решительно.

В ярко освещенном зале ресторана сверкали зеркала, блестели люстры, а на душе у девушек сгущалась тьма.

– Кира, – тоскливо протянула подруга. – Между мной и Алеком будто черная кошка пробежала. Он еще на свадьбе вел себя странно. Уходил куда-то, бросал меня одну… а когда мы целовались, у него губы были холодные, как лед. Помнишь наш первый танец?

Кире накрепко врезался в память тот драматичный момент: невеста в ослепительно белом платье, с газовой фатой и высокий красавец жених в светлом костюме. Зазвучал вальс, и пара легко закружилась. Кира с трудом сдерживала злые слезы, а когда стало невмоготу, вышла из-за стола и отправилась в туалет. Там она выплакалась, умылась, подправила макияж и вернулась на свое место.

Как ни ужасно признаваться в этом себе, Кира желала подруге смерти. Нет, не всерьез, разумеется. Но мысли такие мелькали у нее в голове.

Танец молодых закончился, и музыканты заиграли танго для родителей. Кира, ни на кого не глядя, выпила большую порцию коньяка и закусила долькой лимона. Кисло ей было, горько, тяжко. Словно жизнь закончилась и без Алека не будет ей счастья. А он… где же он? Места молодоженов были пусты.

«Плохая примета, – шепнула Кире сидящая рядом женщина лет тридцати в сером с блестками платье. – Жених во время танца споткнулся, чуть не уронил невесту… а у той свалилась фата. Нехорошо».

«Что вы говорите? – удивилась Кира. – Я что-то пропустила?»

«Нехорошо! – громче повторила соседка. – Жених напился вдрызг и едва на ногах держится, невеста втихаря плачет. Какой тут праздник? Перед гостями неловко. Я как чувствовала, что с Тисовским Алла хлебнет лиха. Да кто меня слушал? Коммерческая выгода прежде всего!»

«Вы родственница?» – поинтересовалась Кира.

«Седьмая вода на киселе, – криво улыбнулась собеседница. – Спасибо Елизавете Юрьевне, пригласила, уважила. Я ей двоюродной племянницей прихожусь».

– Значит, не помнишь? – вздохнула Алла, возвращая подругу из воспоминаний в настоящее. – Я целую неделю репетировала дурацкий вальс, чтобы не опозориться. А Алек налакался джина с шампанским, все ноги мне оттоптал… Мы с ним чуть не упали на глазах у публики! Он зацепился за что-то, наступил на мою фату… Кошмар просто!

– Я в туалет вышла, когда вы танцевали, – сказала Кира.

– Тебе не рассказали?.. Тогда слушай. Вальс молодоженов произвел фурор! Я долго плакала, меня даже таблетку успокоительную заставили принять. Алек и не подумал извиняться! Какие-то дебилы выложили наши ужасные фотки в Интернет… Потом я несколько дней в соцсети не заходила. Чтобы не читать гадости о нас с Алеком! Гости нам все косточки перемыли, кто-то разместил на своей страничке самые отвратительные кадры…

– Забей.

– Мне показалось, на свадьбе был кто-то третий! – вырвалось у Аллы.

– В смысле?

– Ну, между мной и Алеком. Я как бы ощущала чье-то присутствие. Все время какая-то тень мелькала и типа холодок пробирал.

– Да брось ты, – не поверила Кира. – Кто мог между вами быть?

– Она, разлучница…

Подруга в изумлении воззрилась на Аллу, которая дрожала всем телом.

– А в первую брачную ночь… Алек чуть с балкона не сиганул…

– Да ты что? – ахнула Кира.

– Я уже не говорю, что между нами секса не было, – призналась Алла. – Алек напился до безобразия, в хлам! К концу застолья едва на ногах держался.

– Это он от радости, – саркастически заявила подруга.

Алла пропустила ее колкость мимо ушей, мысленно вернувшись в спальню в роскошном номере отеля, снятом специально для молодоженов. Всюду благоухали цветы в вазах, кровать была усыпана лепестками роз, а в серебряном ведерке со льдом новоиспеченных мужа и жену поджидало шампанское. Только открывать его, и тем более пить, Алек уже не мог.

Он бревном упал на пушистый белый ковер, а молодая супруга в ужасе расплакалась. Выбившись из сил от слез и переживаний, она легла в одиночестве на ложе любви и не заметила, как ее сморил сон.

– Меня разбудил громкий хлопок… – продолжила Алла свои шокирующие признания. – Я открыла глаза… и увидела Алека в проеме балконной двери. У меня сердце екнуло!

– Да он, небось, проветриться решил.

– Алек размахивал руками, будто отбиваясь от кого-то… а потом… подошел к перилам и свесился вниз…

– Тебе все это не приснилось? – засомневалась Кира. – Как ты, лежа на кровати, могла видеть, что он делает на балконе?

– Я не лежала!.. Я вскочила и выбежала за ним. Он даже не повернулся в мою сторону… Я закричала: «Алек!!! Алек!!! Остановись!»

– А что он?

– Не помню… Наверное, я потеряла сознание на нервной почве. Пришла в себя уже в номере. Алек брызгал мне в лицо холодной водой и повторял: «Какого черта?! Какого черта ты мне помешала?!»

– Он хотел… покончить с собой? – ужаснулась Кира. – Из-за чего?

– Немного погодя я пристала к нему с вопросами. Он объяснил, что типа хотел ощутить чувство полета… Врал, конечно!

– Какой был этаж?

– Десятый.

– Ой, Алка! – покачала головой подруга. – Ты не выдумываешь? Алек не похож на самоубийцу.

– Слышала про белую горячку? Я потом загуглила… это типа алкогольный психоз. Но он типа возникает на трезвую голову, после запоя. А от Алека на метр разило спиртным.

– Ну, ты загнула! Тисовский кто угодно, но не алкаш, – возразила Кира. – До психоза ему далеко. К тому же он не успел протрезветь до утра.

– В том-то и дело…

* * *

Из поликлиники Ренат поехал обратно к дому номер девять на улице 1812 года. Сизое небо опустилось на крыши высоток, в сумеречном безветрии отвесно падал снег. Деревья во дворе тянулись друг к другу черными ветвями.

Ренат скользнул в парадное и поднялся к опечатанной криминалистами квартире. Достал из кармана набор отмычек, примерился, – щелк! – дверь открылась, пропуская его в темную неопрятную прихожую.

Никто не удосужился навести в осиротевшем жилище порядок. Ренат не стал включать свет, чтобы не привлекать внимания соседей, особенно Марьи Ивановны. Не ровен час, бдительная пенсионерка вызовет на его голову полицию.

Ренат водил лучиком фонаря по разбросанным по полу вещам, по стенам. Женская обувь… перевернутая вешалка… одежда… книги… цветочный горшок… небрежно свернутая ковровая дорожка… А это что такое? Засохшая пальма… Кто-то провел здесь тщательный обыск. Даже землю из горшков высыпал, и растения погибли…

В пустой квартире сохранились энергетические шлейфы разных людей. Отличить, кто есть кто, не представлялось возможным.

Ренат направлял свет фонаря то туда, то сюда. Под ногами скрипнуло стекло. Он наклонился и поднял с пола фотографию мужчины с демонической внешностью. Густые брови, прямой нос, волевой подбородок. Это точно не отец Гребневой, и не ее поклонник…

– Кто ты? – спросил Ренат у мужчины, запоминая его характерные черты лица.

Картины были сорваны со стен и брошены куда попало: словно грабители искали под ними замаскированный сейф. Хотя зачем мажорам Тисовскому и Каневичу жалкие сбережения медсестры?

«Такие, как Гребнева, домашними сейфами не пользуются», – подумал Ренат.

Он сосредоточился, воображая, что же тут произошло. Кража состоялась, или искатели клада ушли ни с чем? А вот и оторванная паркетная доска…

Ренат присел на корточки и долго рассматривал пыльную выемку, где не могло храниться ничего массивного. Сюда разве что спичечный коробок поместится, не больше.

– Хм…

Постепенно отдельные эпизоды случившегося проступали в его сознании, как очертания деревьев сквозь густой туман.

Кто-то опустошает полки шкафов, выдвигает ящики, поднимает ковры… Кто-то несет хозяйку квартиры на руках… кладет на кровать… Да, Зоя Гребнева скончалась тут, в своей постели… от кровоизлияния в мозг… Не сразу!.. Ее хладнокровно оставили умирать в разгромленном жилище?..

Ренат ощущал чье-то разочарование… ярость… чей-то панический ужас…

Жильцы этой квартиры, по-видимому, любили читать. Они собрали большую библиотеку, и книги были не новыми. Ими не украшали интерьер, как принято в некоторых домах, а действительно – читали. Ренат осветил одну из них с названием «Порт-Артур». Роман о русско-японской войне? Штурм морской крепости, где русские проявили чудеса героизма…

Он не увлекался подобными темами. Может, предки Зои Гребневой воевали в Порт-Артуре? Или какая-нибудь ее прапрабабка была там сестрой милосердия?

Ренат встал на ноги, выпрямился и с сожалением констатировал, что ничегошеньки не понял…

Глава 11

Разговор с мнимой журналисткой оставил в душе у Гены Каневича тревожный осадок. Парень не находил себе места и вечером того же дня решил позвонить другу.

– Слышь, Алек, поедем, развеемся?

– С удовольствием, – обрадовался тот. – Мне жена сегодня жестко мозг вынесла и смылась куда-то. Наверное, к родителям помчалась, стучать. Пошла она…

Алек грубо выругался, чего Гена не приветствовал. Но сегодня ему самому впору загнуть крепкое словцо.

– Тошно мне, старик, – признался он. – Спина разболелась, нога ноет, на душе кошки скребут.

– Вообрази, Юко меня поцарапала, а я ни сном, ни духом, – пожаловался Алек. – Алка увидела, скандал закатила. Короче, не женись братан, ни за какие коврижки.

– Я не собираюсь.

– Молоток. Из нас двоих ты всегда отличался здравомыслием.

– Что мне остается, как не компенсировать свою хворь умом? К счастью, ты можешь обойтись без этого.

– Намекаешь, что я дурак?

– Да нет… просто рассуждаю.

Алек помолчал, прерывисто дыша в трубку. Семейная жизнь ему уже поперек горла встала, а что дальше будет? В последнее время с ним чертовщина творится, того и гляди крыша съедет.

– Думаешь, Юко нарочно мне спину ногтями исполосовала? Чтобы с Алкой поссорить? Я от нее типа не скрывал, что женюсь. Вроде она не была против.

– На нее это не похоже, – поразмыслив, заключил Каневич. – Она не такая.

– Когда она успела, ума не приложу? Во-первых, у нас вчера не было секса… во-вторых, у нее нет привычки царапаться. Ладно, проехали! – разозлился Тисовский. – Бабы кого хочешь с толку собьют! Недаром ты их не любишь.

Друзья договорились встретиться на перекрестке, равноудаленном от их места жительства, и через сорок минут белый «бумер» и черный «мерс», бок о бок, словно жених и невеста, покатили в сторону Воробьевых гор.

Гена крутил руль, ерзая на сиденье и периодически морщась от боли. Ему казалось, он забыл что-то очень важное, от чего зависит его судьба.

Алек пыхтел от негодования, сердитый на Юко и Аллу. А больше всего – на самого себя. Неужели в ту роковую ночь он таки сбил человека? И какая нелегкая понесла его после этого в чужую квартиру? Призрачный Щеголь и мертвое лицо незнакомой женщины преследовали его наяву и во сне. Ни алкоголь, ни молодая жена, ни жаркие объятия Юко не помогали забыться.

Гонки по скользкому шоссе вынудили Алека сконцентрироваться на управлении автомобилем, и он получил кратковременную передышку от своих терзаний. Он вел машину, стараясь не прислушиваться к тихому голосу, который донимал его едкими замечаниями.

Едва Алек сбросил скорость и «мерседес» послушно замедлил ход, наваждение вернулось.

– Мужик, если я тебя сбил, прости! – не выдержал он. – По-моему, ты сам бросился мне под колеса. А в сводках по ДТП о тебе почему-то ни слова. Я проверял. Скажешь, я не знаю твоей фамилии? Правда, не знаю. Но в ту ночь в Дорогомилове никто на дороге не погиб. Или я чего-то не понимаю?

Алек вышел из машины, вдохнул морозного воздуха и оглянулся по сторонам. В свете фонарей падали снежинки, засыпая тротуары белым пухом. Каневич припарковался рядом с его «мерсом», с трудом выбрался наружу и, волоча ногу, шагнул ему навстречу.

– Болит? – посочувствовал Алек.

– Болит, черт бы ее побрал! Хотел выпить таблетку, но за руль под препаратом садиться опасно. У меня тачка – зверь! На миг завтыкаешь, и песец.

– Гена, – поеживаясь от холода, начал Тисовский. – Я все тебя спросить хочу… Тогда на мальчишнике… ты мне ничего в виски не подсыпал? Какой-нибудь своей травяной херни? Не со зла, а для прикола.

– Ты соображаешь, что говоришь? – удивился тот. – Совсем чердак потек? Ты мне как брат! Я за тебя любому горло перегрызу…

– В жизни всякое бывает, – перебил Алек. – Ты любишь сюрпризы, я – адреналин. Может, что-то не так пошло? Может, ты дозу не рассчитал?

Гена нахмурился и погрозил ему пальцем.

– Но-но-но! Прошу без глупостей!

– Да я не в претензии. Просто меня после той пирушки так подкосило, до сих пор не очухался. Ты, случайно, палку не перегнул?

– Какую палку? – всполошился друг. – Ты че, старик? Ну-ка, колись!

– Мы не в ментовке, – помрачнел Алек.

– Извини, я не фанат жаргона, но иногда пробивает…

– На фиг твои извинения! Паршиво мне, и не легчает! Я как в дурмане живу, не понимаю, кто я и где. Иногда такой ужас накатит, хоть на край света беги! Только от себя ведь не убежишь. Верно? От себя бежать некуда.

– Ты толком объясни, что случилось, – потребовал Гена.

– Если бы я мог, – скрипнул зубами Тисовский. – Бывают вещи, которые никому не расскажешь, даже матери. Она сразу в панику ударится, отцу доложит, к докторам потащит.

– Ты болен?

– Запутался я… словно комар в паутине. Чем больше брыкаюсь, тем хуже. Алка, вон, почуяла неладное. Грызет и грызет! Пристала со свадебным путешествием, как репей! Боюсь, мое терпение лопнет и достанется ей на орехи.

Алек достал из кармана пачку сигарет, закурил и предложил другу.

– Будешь?

– Нет. Ты меня в чем-то обвиняешь, старик?

– Я не хочу верить, что это подстава.

– Ты о чем?

Алек стоял спиной к парапету и молча смотрел в тень между деревьями, глубоко затягиваясь и выпуская изо рта облачка дыма и пара. Мимо прогуливались редкие парочки. По дороге молнией промчался мотоциклист, его занесло на вираже, но он удержался в седле, вырулил и с ревом скрылся из глаз.

– Лихач! – усмехнулся Гена.

– А мне не до смеха…

– Вижу, ты совсем скис. В чем дело? Признавайся, наконец.

– Хотя бы в нем, – буркнул Алек и показал пальцем на деревья. – Он мне проходу не дает!

– Кто? – удивился Каневич, вглядываясь в снежную тьму.

– Ты никого там не видишь?

– Деревья вижу… скамейку… фонарь вдалеке.

– Я другого и не ждал, – ожесточенно проговорил Тисовский. – Тебе не кажется, что развод затянулся? Я, конечно, ценю твой креатив, но это перебор. Хватит, Гена! Пора открывать карты…

* * *

Лариса с Ренатом ужинали итальянской пиццей в кафе «Маргарита» и делились добытой информацией.

– Мы топчемся на месте, – заявил он после того, как они обменялись мнениями. – Нужен радикальный подход. Обычные детективные методы не работают.

– Что ты предлагаешь?

– После осмотра квартиры погибшей Гребневой я прошелся по окрестностям и обнаружил место, где на нее напали. Энергетический след остался слабенький, но все же он вывел меня куда надо. Это сквер неподалеку от ее дома… Там женщину поджидал хромой человек, который ударил ее по голове чем-то тяжелым… Она ничего не успела сообразить, потеряла сознание и упала. Хромой выпотрошил ее сумочку, забрал все ценное, обшарил карманы жертвы, выругался и зашагал прочь…

– Как же она добралась домой? – удивилась Лариса.

– Самое интересное, что в квартиру Гребневу доставил кто-то другой. Хромой с места преступления скрылся, а второй человек появился позже. Он нес бесчувственную медсестру на руках до дома… видимо, он же уложил ее на кровать и сделал компресс. После чего оставил беспомощную жертву умирать.

– Либо спокойно наблюдал за тем, как она умирает.

– Странно, что его никто не заметил ни по дороге к дому, ни в парадном. В этой истории всюду сплошные странности, – заявил Ренат, поглощая пиццу. – Прости, я жутко голодный.

– Разгром в квартире устроили до появления этого второго с Гребневой? – уточнила Лариса.

– Полагаю, да. Второй уже застал беспорядок и впал в замешательство. Я ощущал его страх и растерянность. Он не знал, как себя вести.

– Почему он не вызвал «скорую» и полицию?

– Если они с Хромым сообщники, это как раз понятно.

– А они – сообщники?

– Откуда мне знать? – пожал плечами Ренат. – Скорее да, чем нет. Вероятно, что-то пошло не по плану, возник какой-то сбой. Непредвиденные обстоятельства!

У Ларисы пропал аппетит, она отложила вилку в сторону и задумалась. Неужели Гена с Алеком опустились до разбоя? Первый страдает хромотой, второй принес в кармане платежку Гребневой, – оба факта указывают на причастность друзей к нападению на медсестру.

– Зажравшиеся мажоры решили поиграть в уголовщину? – пробормотала она. – Почему они выбрали именно Гребневу? Случайно?

– Во всем этом есть скрытая закономерность, – возразил Ренат. – Но в чем она заключается? В квартире погибшей мне на глаза попалась фотография мужчины… По моим ощущениям это не отец Гребневой и вообще не родственник. Я не смог четко определить, жив он или мертв. Фотография была в рамочке и до разгрома стояла на полке с книгами, значит, имела для Гребневой особую важность. Я забрал снимок с собой, вот он…

Ренат положил на стол черно-белое изображение мужчины, и они с Ларисой склонились над ним.

– Кто это?

– Я его идентифицировал через Сеть. Его зовут Роберто Бартини. Загадочный тип! Биография составлена с его слов и, скорее всего, вымышленная… Скажу одно: этот снимок не зря привлек мое внимание. Если Бартини был кумиром Гребневой, то…

– С чего ты взял, что это ее кумир? – перебила Лариса. – Может, фотка от матери осталась.

– Не думаю, – возразил Ренат. – Связь между Бартини и медсестрой из районной поликлиники более чем удивительна. Но она есть! Я чувствую, что ухватился за ниточку, которая ведет… к пропасти.

– Этот Бартини занимался магией?

– Как ты догадалась? Вернер бы поставил тебе пятерку. По слухам, Михаил Булгаков «списал» с Бартини образ Воланда. Они были знакомы, встречались в Коктебеле, беседовали… Это особое мистическое место в Крыму: возвышенность над бухтой Кара-Даг, обитель богов. Вообрази: два гения прогуливались по берегу моря, обсуждали тайны бытия… Хотел бы я их послушать! М-да… Но Бартини известен в узких кругах вовсе не как прототип известного литературного персонажа. Оказывается, он – авиаконструктор! Хотя его имя не присвоили ни одному летательному аппарату, которые он спроектировал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

 Стритрейсинг – уличные гонки. Форма неофициальных, зачастую незаконных автомобильных гонок на общественных дорогах.

Вернуться

2

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Почти готическое убийство».

Вернуться

3

Анубис – древнеегипетский бог мертвых, изображался с головой шакала. Подробнее читайте о Пере Анубиса в романе Н. Солнцевой «Почти готическое убийство».

Вернуться

4

 Сямисэн – японский музыкальный щипковый инструмент с тремя струнами.

Вернуться

5

 Аяуаска – приготовляемый шаманами индейских племен галлюциногенный отвар для общения с духами.

Вернуться