Литературная республика. №1/2019

Поэзия

Антонина Белова
Москва

«Июнь ушёл в разведку…»

Июнь ушёл в разведку
и, кажется, погиб.
Дождь липовую ветку
стирает от обид.
Ничто не происходит,
июль с утра молчит,
а пело на восходе
в листве моих ракит.
Молчу сама, и что же?
Как мне вернуть, скажи,
глаза, что так похожи
на цвет июньской ржи?

«А нам с тобой не по пути –…»

А нам с тобой не по пути –
дороги наши врозь.
Я прошепчу тебе: «Прости…»
Но ты обронишь: «Брось!..»
И что тебе, мой тайный друг,
моей души скрижаль?
Из ослабевших тонких рук
любовь бежит, а жаль…
И в летних днях переполох:
то слёзы, то дожди…
Душа застигнута врасплох,
а ведь твердила:«Жди!»
Стряхни, душа, обиды вздор,
тебе ведь не впервой
судьбы услышать приговор, –
останешься живой.

«Дай помолчать у озера в тиши…»

Дай помолчать у озера в тиши,
где август пробежал по кромке лета,
прислушаться к молчанию души,
всмотреться в переливы красок света.
Вода молчит, лишь лёгкая волна
шепнёт не слово – звук, подобье звука,
нарушив трав прибрежных сладость сна, –
и снова тишь как горькой тайны мука…
А где-то там, в бессонной суете,
беспечны люди, время ускоряя,
забыв о первозданной красоте,
о тишине божественного рая…
В твоих глазах я замечаю свет –
то отблеск неземной горячей дали,
как-будто небо мне даёт ответ
о смысле боли и огне печали.
Над озером царит такой покой,
что боль уходит, сердце отпуская.
И хочется дотронуться рукой
до этой тишины, её лаская.

«Донская стелется земля…»

П. Парамонову

Донская стелется земля,
летят пути-дороги,
перемежаются поля,
крылами машут тополя,
и не унять тревоги.
Опять прощаюсь я с тобой,
степная даль, протяжность, –
с полынной, горькой, вековой
и с прежнею своей судьбой,
предпочитая ясность.
Стелись, дороженька, стелись!
Пусть неустанет око
вбирать твою и даль, и близь
и тихо трогать неба высь
в донской воде глубокой…

«Мама – ласковое слово…»

Мама – ласковое слово,
взгляд из сердца, из глубин.
Суеты слепой полова
не затмит твоих седин.
Невидимкой нитью схвачен
этой жизни смысл и свет,
он тобой с лихвой оплачен,
на него не здесь ответ
мы найдём… Скупые даты
отсчитают времена,
как мы, мама, виноваты, –
скажут в небе письмена…
И пока твои молитвы
ограждают нам пути,
не покинем поле битвы,
страх стараясь превзойти.
Пусть твоё благословенье,
как надёжный, крепкий щит,
будет нам венцом спасенья
и любовью защитит.

Андрей Бондарь
Москва

Колея любви

Любовь – не от улитки колея!
Хоть липкая, но все-таки твоя
Бывает иногда похожею на трек
И оставляет после лишь калек!
Мы все бывали на любовных дерби
Мускус вдыхали ароматов терпких
Такая у любви есть колея!
Не разная! У каждого своя!

Слезы

А слезы слишком солоны
Соленей соли в Соль-Илецке
Слегка посолоней слюны
Росинки глубоко из сердца!

Порог чувств

Без связи я тебя найду!
По росчерку твоих ресниц
На цыпочках я подойду
Боясь спугнуть колибри-птиц
Они порхают как шмели,
Жужжа, как мысли в голове
И там, на краешке земли
Стоим на зыбкой мы траве
Тебя я за руку возьму
Укатится мир из-под ног
И я Владыке самому!
Скажу, где чувств моих порог!

Таблетница прелестницы

Нашел твою таблетницу
Тебе бы не болеть!
Я заведу монетницу
Хранить там стану медь
Конфетницу красивую
Для ассорти куплю
В тебя, мою любимую
Конфеты все скормлю!
И будем мы чаевничать
На даче под Москвой
Тебе, любимой скромнице
Шептать я буду: Твой!

Ожидание расплаты

Все уже сказано до нас!
Прошу я с кражею не путать
Души дырявый контрабас
Задерган пальцами до мути
Нас мутит, мечется душа
И безо всякого исхода!
Мы ждем расплаты, чуть дыша
Почти в любое время года!

Георгий Бурцев
Москва

Гошка

Солнца луч блеснул в окошке.
За окошком месяц май.
Разбудил папаша Гошку:
«Быстро завтракать вставай!»
Гошка лодырь несусветный.
Лежебока – ну и ну!
А мечтает о ракетах,
И полётах на Луну.
Умываться нет привычки.
Только раз в лицо плеснул
Тёплой комнатной водичкой,
И скорее – на свой стул.
Ни пюрешке, ни окрошке
Гошка вовсе не был рад.
Не притронулся к лепёшке,
Не попробовал салат.
И вкуснячую котлету
Отодвинул словно лорд:
«Не хочу я кушать это,
Дайте мне с повидлом торт!»
Мирный завтрак воскресенья
Оборвал отец: «Егор,
Выходи на построенье.
И немедленно. Во двор!»
Гошка вышел на крылечко.
А отец – вот «ё моё»!
Протянул с ремнём наплечным
Деревянное ружьё.
«Становись! Кругом! Направо!
Смирно! Вольно! Шагом марш!
Шире шаг! Быстрее! Браво!
Вот, возьми-ка патронташ!
Получи солдат заданье:
В тыл врага за «языком».
Не получишь выше званья,
Коль придёшь порожняком!"
«А с каким он будет флагом?
И какой он хоть на вид?»
«Глянь в бинокль. За оврагом,
В огороде кто стоит?»
«Это ж пугало, папаня.
Мама выпишет чертей».
«Ваше мнение понятно –
Выполняйте. И скорей!»
«Хорошо, – ответил Гошка, –
Я, по-быстрому, бегом».
Козырнул отцу ладошкой.
Ну, а тот ему: «Ползком!»
Тут же Гошка, будто прочно
Дело зная, был таков,
Замаячил пятой точкой
Красных плисовых штанов.
Между грядками с редиской,
И морковкой, там, где лук,
С настоящим чувством риска,
Не щадя колен и рук.
Солнце жаркое застыло
В середине синевы.
Грело. Жарило. Душило
Ароматами травы.
Большекрылый, изумрудный
Майский жук над ним жужжит
Угрожающе и нудно,
Как немецкий «Мессершмитт».
Нависает берег круто.
А в овраге шмель притих.
С бережка, в ручей с запрудой
Гошка кубарем – бултых!
Хорошо – воды немного –
Раз! И снова на ногах!
Левый берег он пологий
Весь в траве и в лопухах.
Неприветлива, угрюма
За оврагом тишина.
Гошка вылез на три дюйма,
Огляделся – «вот те на…»
Глухомань. Безлюдно, пусто,
И поблизости, и там…
Лишь, кочанная капуста
Зеленеет по рядам.
Между ними, для острастки,
Создавая страшный вид,
В старой, ржавой, вражьей каске
В поле пугало торчит.
Всё на нём висит, грохочет –
Банки, склянки, – дребедень, –
И ворон пугает очень
Сорок раз подряд на день.
На делянке чернозёма
Гошке это не указ.
Против лома нет приёма?
А у Гошки глаз-алмаз!
Рукопашный бой короток:
Раз – прикладом! Два – штыком!
Неприятель уж измотан,
И теперь лежит ничком.
Перепачканный, без кепки,
Но счастливейший вполне,
Гошка прибыл из разведки
С той фигурой на спине.
Два часа с отцом чинили
Реквизит и гардероб.
Вновь на место водрузили,
Приносили пользу чтоб.
А когда, помывшись, каждый
Был причёсан и одет,
Оба вместе, чинно, важно,
Рядом сели за обед.
Рыбу с жареной картошкой, –
Всё, что придавало сил,
С аппетитом скушал Гошка,
И… добавки попросил.
После спал. Во сне не кашлял.
Не мешал ни шум, ни гам…
А приснился Гошке маршал.
Правда, им был Гошка сам.

Анатолий Бушуев
Жуковский

Войнам афганцам

Солдаты, павшие в Афгане
И не пришедшие с войны
Вы в ней себя не потеряли
В девчонок были влюблены

Вам жизнью – нет, не насладиться
Построить новую семью
Вы посланы с врагами биться,
теряя молодость свою.

Вам было двадцать лет отпущено судьбою
от матери сумели отлучить
и что вы сделали с собою,
вам предопределяло жить.

Не заживут на теле раны.
Не спустится ангел с небес
Вы наши войны Афгана.
Всегда к вам будет интерес.

Вы наши молодые братья.
Мы часто вспоминаем Вас
На чужой земле вам выпало сражаться
Тогда все это волновало нас

Те, кто домой не возвратился
И кто погиб на той войне
Звездою яркой засветился
Той, что в дороге светит мне.

Римме Ивановой

Санитарке, совершившей свой подвиг в Первую мировую войну, подняв воинов в атаку.

Если б кто спросил её когда-то!
«Кем ты хочешь, Римма, быть?
То услышал: Быть хочу солдатом,
Чтобы верно, Родине служить.

Год четырнадцатый трудный для России
Когда ринулась немецкая орда.
И снаряды, строй людей косили,
Тех, кто встали на защиту от врага

Римма Иванова, тоже встала.
В строй – сестрою в медсанбат служить
Жуть войны ее не испугала:
Что своею жизнью дорожить

Но в очередном бою жестоком
Был убит снарядом офицер
Встала Римма смело из окопа,
Показав всем воинам пример

Ранена смертельной пулей Римма
И упала замертво она
Смерть сестры в бою невосполнима
Так была отважна, так юна.

Царь отметил подвиг девушки крестом
Этот крест она не получила
В трауре тогда был Римен дом
И иссякла молодости сила.

Минет век, пройдут десятилетия,
Подвиг Риммы будут вспоминать
Памятник поставят в знак бессмертья
Среди нас герои есть? Как знать

Сергей Вальковский
Москва

Звёздный порыв

А. Беловой

Без куража пишу я свой сонет,
Едва вбивая рифмы в строчки.
Ловлю себя, что долгих много лет
О них твердили все: «Цветочки!»
Во снах я воспевал к Творцу любовь
Анапестом иль ямбом ложным,
А утром сердце замирало вновь,
Настроясь ритм ловить несложный.
Тогда мне странным показался плен.
О нём не радостно признаться.
Настоен патокой бумажный тлен,
И дальше лучше не ломаться.

Но пусть пред Богом трепещу,
Астральный слог, надеюсь, отыщу.

Комета

Г. Садовской

Гляжу с утра на мир, проснувшись,
А за окном нагая осень.
Лазури в небе улыбнувшись
Ищу часы. На них лишь восемь.
Надежды – бремя. И вздохнувши,
Аншлагов вспоминаю просинь;
Себе ничуть не удивившись,
Ажура все у Бога просим…
Добро и свет нести желаю,
Огня лучом сама ведома,
Ввысь, прямо к солнцу, улетаю.
Скачи, мой конь, пусть я сгораю,
Комету не найдёте дома!
Ах, Галя, слушай, это знаю…
Я в страсти не ищу фантома!

«Её поэзия – река…»

В. Дмитриевой

Её поэзия – река
Стремительная, чистая…
Вести вперёд, быть на века,
Бежать от тихой пристани –
Удел несмазанной судьбы,
Божественного промысла
И бесконечности в любви,
И искренности в голосе.
Ведь каждой строчкой, как струёй,
Омыть и напоить готова;
Не стать холодною судьёй
Пера и личных дел – основа.

Японский зонтик

***

Огнь Прометея
в кузне – малое солнце:
зимой потеем.

***

Шум отвергая,
саду покой я дарил,
листья сметая.

***

Ветка качнулась.
Долго крýжится листок.
– Утих ветерок.

***

Действие ума
и вяло, и пассивно.
– Суровая зима.

***

Ночью, просинью
муза слетит к поэту…
Скучно осенью.

***

День без похмелья –
утру напрасный упрёк.
– Ближе спасенье.

***

Диоген – в бочке!
Философу нет угла?
– Дошёл до точки…

И это было под Москвой

Дымили повреждённые дома;
С землёю и золой снег перемешан.
Здесь в декабре пришла весна сама:
Над красным флагом солнца диск подвешен.
А схватка яростной за городок была.
В ружейной трескотне уж не до грома пушек,
И канонада как-то замерла, ушла,
Как снег, свалившийся с обломанных верхушек.
С крестом мелькнули на шоссе грузовики,
В шинелях серых разбежались крысы.
В центр в шапках звёздных рвут фронтовики,
А первый, что в повязке, вовсе лысый.
Там сникло скромно хриплое «ура!»,
Фордзон¹, шутя, втащил на площадь пушку,
Курили пехотинцы у костра,
А лейтенант осматривал церквушку.
Прострелен купол и в стене дыра;
Крест держится на тонком стержне в плитке.
Сиять своим – счастливая пора.
Без стёкол окна, а кругом улыбки.
Казалось миг, а кухня уж дымит,
Спешат к ней вездесущие старушки;
Там брызжет смех, тут патефон гремит…
В ходу посуда: наливают в кружки.

А вечером за маскировкой свет;
Хозяйки раскраснелись до макушки.
Кому-то с почтой передан привет,
И для бойцов взбиваются подушки!

Елизавета Весина (Баранова)
Тула

«У настурции запах – осенний…»

У настурции запах – осенний
И медового цвета душа.
Из других судьбоносных растений
Ты ко мне самой первой пришла,

Растворилась оранжево в чае,
Бесконечный оставила звук,
При которым деревья молчали,
При которым деревья замрут,

И слетит на ладонь не печалью,
Не загадочной птицей,
Не в дождь
Мне платок для чего-то венчальный,
Тот, какого нигде не найдёшь.

Это сон, это есть предсказанье,
Предрешенье поступков любых,
На которые мне указали
Колокольца настурций моих.

…Холода. Я хочу прикоснуться,
Словно к мягким янтарным губам,
Только к тёплым бутонам настурций,
Только, добрые вестники, – к вам.

«Говорит с землей деревянный посох…»

Говорит с землей деревянный посох,
И не посох – а так – сухой костылик.
А с годами – слаще и слаще воздух,
И не может жизнь уже опостылеть.

У берёзы листья, что голос божий, –
Говорят, но смысл уяснится после,
После долгих зим или даже – позже…
Но стучит о землю костлявый посох.

И мои раздумья сейчас причастны
К этим «да, да, да», чей оттенок – горек:
Я смотрю, как делит старик на части –
До, во время, скоро – уютный дворик.

И глаза, как стрелки на циферблате,
На лице – секунды, года, столетья.
И девчонка белым ажурным платьем,
Как звезда далёкого мира, светит.

На закате солнце немного мятно –
Обдаёт прохладой сухое горло.
И на плёнку мыслей моих отснято
Промелькнувших лет золотое горе.

И бестактна жизнь. И костылик ровен,
Будто к небесам проведённый вектор.
И встаёт старик, и потом уходит.
И уходит с ним очертанье века.

Если у речки – имя твоё

р. Лиза

Сложно за временем – не успеть,
Время себя – тебе отдаёт,
Если есть нотки речки в судьбе,
Если у речки – имя твоё.

Странствовать хочешь, хочешь любви,
Поишь собой облака – века,
Если природой дано – пои! –
Имя тебе отдала река.

Странно не слышать то, что молчит,
То, что сокрыто в речках других,
Если одна из тысяч причин –
С речкой имя одно на двоих.

Можешь быть звонкой, можешь играть
На водостоках старых плотин,
Если знакомые берега
Речки в тебе сам Бог воплотил.

Всё, что вокруг – собой отражать,
Быть бесприютной – в небе приют,
Быть основаньем для миража,
Где на приманку звёзды клюют, –

Не научиться, если с рекой
Нет пониманья, в имени нет
Той первозданности – голубой,
Той заколдованности от бед.

«Одинокий вьюн – граммофончик белый…»

Одинокий вьюн – граммофончик белый –
Для меня неслышно и незаметно
Говорит о том, что вчера поспело,
Повкуснело алой клубникой лето.

На ладонях линий густая сетка,
Но течет сквозь пальцы не жизнь – рутина.
И берёза – грустная статуэтка,
Будто в па застывшая балерина.

Никому ни слова о грусти летней, –
За улыбкой вечер ненастный спрятан.
Почему ладоней густые сети
Наловить не могут прохлады мятной?..

А вокруг – миры. Махаоны легче,
Чем душа, которой сюжеты сказок
Роковых болезней никак не лечат, –
Потому они не заметы глазу.

Я рукой дотронусь земли молчащей,
Граммофончик вздрогнет, волна вибраций
Захлестнёт, и сердце забьётся – чаще,
И незримый мир начнёт раскрываться –

Здесь и мысли звёзд – голубые, с глянцем,
И цветов оранжевые баллады.
И смешно самой себе удивляться,
Ведь для счастья мне ничего не надо.

«Время шустрых лисичек…»

Время шустрых лисичек
И зари золотой.
Я грибник и лесничий,
Пеший и ездовой.
Далека путь-дорога,
Только даль – нипочём.
И трава – недотрога
Руку жмёт горячо.

Эхо крикнет вдогонку:
«Что, котомка пуста?» …
Положить бы в котомку
Все – вот эти – места
С тишиной вперемешку,
С вышиной заодно
С родником, где орешник
У дороги родной!

А мне мало – не мало –
Сочинился девиз.
Что душа собирала,
Тем сейчас и делись –
Это утренний ветер,
Это берег реки –
То, что взгляд заприметил,
То возьмут грибники, –

Горстка божьих коровок –
Стайка лет десяти…
Летом отдых недолог,
Завтра снова плести
Сапогами тропинки –
Ноги лес попримнут…
Время тихой поимки
Безвозвратных минут.

«Оранжевым, жёлтым, зелёным…»

Оранжевым, жёлтым, зелёным
И красным раскрашенный лес
За гранью, за далью, за полем.
Не близко. Не рядом. Не здесь.

Хотелось бы снова коснуться,
Морозко пока не суров,
Твоих первородных конструкций,
Твоих первобытных основ.

Мне тени лесные послушны,
Их оклики разрешены,
Как вечной твоей опекунше –
Хозяйке твоей тишины.

Но так несподручна дорога,
Поросшая – крепко – быльём, –
Я раньше была быстронога
И очень легка на подъём.

Приди, если сможешь, приблизься
Приснись, чтобы мне разглядеть,
Как встретят болтливые листья
Свою торопливую смерть,

Как впишется поздняя осень
В извилистый твой поворот,
Как дождь беспризорником босым
Взволнует нехоженность троп.

Александр Ветров
Клин

«Сижу в избушке у окна…»

Сижу в избушке у окна.
Снежок слетает с низкой крыши.
То громче ветра свист, то тише,
То вдруг наступит тишина.

На подоконник чёрный кот
Неспешно, медленно ложится.
Ему и мне совсем не спится,
Хотя уже «двенадцать бьёт».

От печки в комнате тепло.
Метель на улице стихает.
Луна полночная всплывает.
Везде становится светло.

Красива даль… Как тут уснуть?!
Проходит час, другой. Не спится.
Приятно видеть, как искрится
Меж редких тучек Млечный Путь.

А что же кот? А ничего.
Решил на печку перебраться.
Зевнул – и небом любоваться
Меня оставил одного.

Март

Утро. Солнышко пригрело.
Таять снег повсюду стал.
Ручеёк проворно, смело
От крылечка побежал
Мимо погреба, сарая,
Кучи толстых чурбаков
В сонный сад, где, чуть петляя,
Потерялся меж кустов.
Слаб ещё… Однако вскоре,
Размывая влажный снег,
Щель найдя в глухом заборе,
Он направил в поле бег.
Там, в канавке, ускоряясь,
Что была невдалеке,
Небу, солнцу улыбаясь,
Полетел, журча, к реке.

После грозы

Ветер, дождь – всё прекратилось.
Вот и окна в облаках.
Следом чудно заискрилось
Солнце в каплях на полях.

В роще – тихо, молчаливо.
На листве больших кустов
Россыпь смотрится красиво
Разноцветных огоньков.

Синевой полны озёра.
Ярко радуга блестит.
Очень быстро с косогора
В даль лугов ручей бежит.

В пойме речки пар клубится.
На тропинке, в тростнике,
Луж цепочка серебрится.
Лёгкий сумрак вдалеке.

Да, конечно, – вечереет.
Сходит солнышко с небес,
А вослед ему темнеет
У дороги мокрый лес.

«Предзимние поля. Приятно воздух стылый…»

Предзимние поля. Приятно воздух стылый
Идущего в тиши охотника бодрит.
За речкою снежок покрыл простор унылый,
Меняя на глазах его невзрачный вид.

Опавшая листва в овраге почернела.
Вдали, у рощицы, бурьян стоит стеной.
Нигде не видно птиц, земля окаменела.
В долине озеро сверкает синевой.

Раскинулась в лесу широкая поляна.
Кругом – безмолвие, ни шелеста, и вдруг
Пронёсся с шумом гусь. Отстал от каравана?
Скорей всего, что так, ведь он летит на юг.

Надежда Доронина
Пущино – Вантаа (Финляндия)

Родилась в 1985 году. Поэт, писательница. Окончила Пущинский экологический лицей и Московский государственный университет культуры и искусств. По образованию – культуролог. Преподавала в филиале МГУ (Пущино, Московская область). С 2018 года живёт в городе Вантаа (Финляндия). Публикуется в ежегодном поэтическом альманахе издательства «Образ», журналах «Новые Витражи» и «Cеверо-Муйские огни», «LiteraruS»

Имеешь право
Из цикла «Не от мира сего»

Ты имеешь право быть осенней,
Странной, не похожей на других.
Мрак твоих касается коленей,
Но зато родится светлый стих.

Ведьмами когда-то называли
Женщин нестандартных,как и ты.
Вера и любовь – прочнее стали,
Помни, ты – источник красоты.

Ты имеешь право быть свободной
От земных мучительных оков.
Духу жарко осенью холодной,
Звёздами сверкают искры слов.

2 октября 2018, Пущино

Тумасу Транстрёмеру ²
Из цикла «Победители времени»

Шаги поэта легче,чем у прочих,
Пронзительнее и острее взгляд.
Вдали от суеты, законов волчьих
Ловец стихов оказываться рад.

Сизифов труд – грабастать миллионы,
Забыв про звёзды, травы и цветы!
Поэта манят гор высоких склоны,
Поблизости скрываются мечты.

Послышится негромкий голос Бога,
Зовущий за таинственный предел.
Сверхчуткий, одинокий мастер слога
Приблизиться к Создателю хотел!

Шаги поэта легче,чем у прочих,
Опасны и извилисты пути.
Непросто пересечь границу ночи,
Но надо, чтобы истину найти.

15 октября 2018, Москва

Пятая стихия
Из цикла «Невесомость»

Есть на свете пятая стихия,
Самая могучая из всех.
Ей благодаря пишу стихи я,
И то слёзы, то беспечный смех.

В ней и пыл огня, и песни ветра,
И земная нежность без границ.
Нечто легче пуха,мягче фетра,
Гордый дух склонился робко ниц.

Сказочнее, чем дворец Бахия!³
Сердце бьётся всё сильнее вновь.
Верно,эта пятая стихия
Просто называется любовь.

20 октября 2018, Пущино

Шёпотом

– Точку ставить рано, –
Шепчет нежно ночь.
– То люби,что странно,
А рутину – прочь!

Ангел мой продрогший!
Как тебя согреть,
Тихий,занемогший?
Боль-тугая плеть.

Глубже океана
Тайная мечта.
Без неё – туманна
Жизнь,совсем пуста.

13 ноября 2018, Вантаа

Любимые Господом
Из цикла «Прозрачность»

Мне кажется, Бог любит чудаков,
Сбегающих от жизненных реалий.
Они на протяжении веков
Спасают мир во время бурь, баталий.

Наивная, святая простота,
Её осталось, кажется, так мало!
Заветы попираются Христа,
Цинизм своё показывает жало.

Мне кажется, Бог любит стариков,
Они ему нас, молодых, желанней!
Скромнее малых мошек и жуков,
Мудрее сов и безобидней ланей.

21 ноября 2018, Вантаа

Беспечный маленький принц
Из цикла «Страшно любимые сказки»

Насмерть замёрз твой лис,
Мучаясь и любя!
Помнишь про совесть ли,
Жжёт ли она тебя?

Дальние берега,
Ближние горки,тишь.
Будет зима строга,
Стужа и ветер лишь.

Розе твоей конец,
Маленький эгоист.
Видишь цветы во сне,
Будто невинен,чист.

22 ноября 2018, Вантаа

Древняя лесная тень
Из цикла «Вне времени»

Тень – без возраста и веса,
Чужд ей мир жестокий.
Призрак сумрачного леса
Робкий, одинокий.

Воля – без конца и края,
Тайная отрада.
Как взлететь, не вспоминая
Гул людского ада?

Ты спроси у тени древней,
Ветра молодого.
Виден месяц над деревней
Новенький немного.

Тень запляшет неуклюже,
Тихо жди ответа.
Да, деревни город хуже,
Краше ночь рассвета.

5 января 2019, Пущино

Владимир Коблов
Краснозаводск Сергиево-Посадского района Московской области

Поэт, прозаик. Член Московской городской организации Союза писателей России. Член ЛИТО «Свиток» г. Сергиева Посада и ЛИТО «Виток» г. Пересвета.

Автор четырёх сборников стихов.

Публикации в «Русской Америке» (2007), «Форум» (2007), «Слово «Свитка» (2011), «Песня за Отечество и веру» (2014), «Сергиев» (2018), «Притяжение» (2018), «У Никитских ворот» (2018), «Академия поэзии» (2018), «Держава» (2018), «Discworld» (2019), «Новые витражи» (2019).

Букашка

По травиночке ножками топ-топ-топ,
А с вершинки на землюшку: шмяк – ой-ё-ёй!
Замерев и послушав листвы шепоток,
По делам своим дальше… Куда ж ты? Постой!

А с жужжанием жук мне по уху: р-раз!
И, свалившись в траву, по былиночке – вверх!
А какая-то мошка влетела мне в глаз:
«Не мешайся. Стоишь на ходу тут у всех».

Это в гости я к лесу сегодня пришёл.
Потянуло побыть одному средь своих.
Почему-то в лесу мне всегда хорошо.
Растворяешься в звуках, и пишется стих.

Муравьиный домище под елью стоит.
Каждой пташке-букашке есть дело своё.
Белка шустрая… Ёжик… И дятел стучит.
Там кукушка считает: ещё… и ещё…

Вот сорока-доносчица весть принесла:
Не один я такой – кто-то мимо бредёт.
У всего, что вокруг, есть черты ремесла.
А над всем – небосвод держит солнечный плот.

Рядом с глазом моим мал комарик повис.
Сообщил, что хотел. По делам улетел…
Сообщения ждал. Всё равно как сюрприз:
Будет в жизни моей то, что очень хотел.

По дороге домой травы гладят меня.
Стану я и нагнусь, – и цветок рассмотрю.
До чего ж хороша эта наша Земля!
А в груди у меня бьётся пульсом: «Люблю!»

Шмель

Этой ночью (ты ещё не знаешь)
Я открою потайную дверь.
И в твой сон, где ты одна летаешь,
Залетит мохнатый добрый шмель.

Он твой сон совсем не потревожит.
Просто он – умеющий летать.
И, наивный, сладко очень может
Хоботком ладошки целовать.

Ты жуж-жаку этого не бойся.
На ладони только допусти.
И о жале ты не беспокойся.
Это – я, нахальный. Ты прости.

Может, лучше было бы назваться,
Только кто же это может знать?..
Как ещё в любви тебе признаться?
Как о ней возможно рассказать?

Если ты со мною полетаешь…
Не прогонишь в потайную дверь,
То, коснувшись, ты меня узнаешь…
Твой мохнатый и домашний… шмель.

Муравей

На страницах миров
Среди множества разных полотен,
Среди всех путешествий,
Религий различных и войн,
Есть следы муравьёв.
След устойчив, надёжен и плотен.
Как пример для содействий,
Отсутствует маточный трон.

Эти парни нужны,
Чтоб миры на листах устояли.
Нет машин, викторин…
Есть совместно построенный дом.
Почему-то дружны.
Сомневаются в чём-то едва ли…
Муравей там один
Охраняет пространственный том.

Он такой же, как все
Среди общих своих обязательств.
Он надёжен весь днём,
Только мало он спит по ночам.
Он рифмует эссе…
Без ругательств и без доказательств.
Охраняется сон
И спокойно уставшим мирам…

На страницах миров
Среди множества разных полотен
Есть одно полотно,
На котором не спит муравей…
Утром – много трудов.
Каждый нужен и очень почётен.
Порученье одно
Не бывает других важней…

Виктор Костров (Банофэ)
Москва

Люби родину, землю родную

Хочешь изменить всё вокруг,
Измени себя мой друг.
Не жди подачки ни от кого,
И ты добьешься всего.

Без любви жить, смысла нет,
Это самый важный секрет.
Человек от рожденья счастливый,
Если нет, значит ленивый.

Необязательно знать много,
Познай главное, это основа.
Носителем знаний из века в век,
Является обычный человек.

Счастье найди в полезном труде,
И он принесет радость тебе.
Дорожи жизнью и красотой,
Любовью, лаской и добротой.

Люби Родину, землю родную,
Ранней весной, в стужу лютую.
На стороне не ищи рай земной,
Посмотри, он рядом с тобой.

4 мая 2019 года

Вновь вернулся Кукулькан

(посвящается Игорю Ткаченко)

Ночь наступила, Игорь не спит,
С ним Владыка Фиир говорит.
Успокой ум, и направь свой взор,
Перед тобой Письмена и узор.

Игорь ночью увидит картину,
Зашифрованную пластину.
В ней рисунок, надпись веков,
И расшифрует тайну Богов.

Старец к нему с пластиной идет,
В надежные руки ее отдает.
Игорь снимет с пластины покров,
И получит инструмент от Богов.

Россыпью знаков покрыта пластина,
Читается запись Мексика и Аргентина.
Внизу написан простой алфавит,
Он напоминает древний санскрит.

Завершен мексиканский поход,
От мастера ждали открытий народ.
Игорь Стихии активировал и приня́л,
А Иль благословил и нежно обнял.

Вновь вернулся Кукулькан,
Белый, грозный великан.
С таблицей, мёдом, энергией И,
Узнают Мастера утренней зари.

25 апреля – 6 мая 2019 года

Ах, метель, метель

Я люблю , скучаю,
Вдали от тебя,
Мама дорогая,
Береги себя.

Припев:
Ах, метель, метель,
Не засыпай тропинку и дверь.
Там в деревне родной,
Ждет меня мама домой.

Остановка у магазина,
Справа поворот.
Рядом возле дома,
Мама стоит у ворот.

Разбушевалась метель,
Засыпала снегом дороги.
Мама одевайся теплей,
Береги свои ноги.

8 мая 2019 года

Вечная мелодия весны

Буйное цветение,
Запах полей.
Первая встреча,
С милой моей.

Пение соловья,
Щебетание птиц.
Легкий ветерок,
Свист синиц.

Море растений,
Аромат цветов.
Ситцевое платье,
Шелковый платок.

Нежная улыбка,
Прикасание губ,
Первый поцелуй,
Легкий испуг.

Плеск живой воды,
Журчание родника,
Смех детворы,
Слышен издалека.

9 мая 2019 года

Юрий Любушкин
Николаевск-на-Амуре

«Калина красная» – очень русское кино

(Счастье есть на земле, но беда поджидает окрест…)

90-летию В.М. Шукшина посвящается

ВОТ-ВОТ…

(Однажды посреди зимы)

Помните начало «Калины красной»? Егор Прокудин, только-только покинув пределы зоны, обращается к берёзкам на пригорке у дороги, как к живым существам. С нескрываемой нежностью и с затаённой в голосе тоской и печалью по загубленной своей жизни: «Ну что, заждались меня, голубушки мои? Невестушки мои…»

Среди зимы запахнет вдруг весной,
Когда она в порыве вдохновенья
На рукавах своих, за зыбкой пеленой,
Покажет на берёзах пробужденье.
И кажется – ещё чуть-чуть, вот-вот…
Но пелена опала и берёзы,
За вязь дорог сбежав, где поворот,
Осушат до Весны свои шальные слёзы.
Не будет пробужденья средь зимы,
Не та пора…Не время…Не пристало…
Лишь вьюги вой из снежной кутерьмы
К утру предстанет белым покрывалом…
Среди зимы запахнет вдруг весной…

Горькие слова
(Егор Прокудин)

Это же мать моя, Люба!.. Мать моя!..

(В.М. Шукшин «Калина Красная»)

Егор Прокудин не прибудет
На станцию «Грядущий век».
Бог не поможет, не рассудит –
Стал слишком жалок человек…
Нет покаяния без Веры,
Как нет и Счастья без Любви,
А зло у нас сверх всякой меры
И трудно нас назвать людьми!
Обидеть ближнего способны
За малость сущую иль так.
Ну отчего же мы так злобны,
Ведь жизнь как будто не пустяк?!..
Временщики мы в этом мире:
Пришли ушли и нет всех нас.
И лишь одни у нас кумиры,
Что сняты в профиль и анфас.
Егор Прокудин и берёзы
Глядят на нас сквозь призму лет.
Калина Красная и слёзы
Спасите Родину от бед!..
Спасите Родину от бед!..

Поспеши…
(Мимолётный снимок)

Этот знаменитый снимок (конечно же, мимолётный, не постановочный) был сделан во время съёмок «Калины красной»

1

«Ой цветёт калина, в поле уручья.
Парня молодого полюбила я…»
Кепка на затылок,
Широта души.
Моментальный снимок,
Поспешай – спеши…
Дорогой Макарыч,
Вам отпущен срок.
«Не увидишь старость!» –
Смерть дала зарок.
Устремился Разин
К волжским берегам.
Смерть пришла с оказией
К сорока годам.
Плюс ещё пяточек –
Будет сорок пять.
Месяц с тёмной ночкой
Побежали вспять…
Им бежать недолго,
Наступает день.
Вот и берег Волги,
И жара – жарень.
Пусть бы и остались:
«Поспешай – спеши».
Чтоб мы не собрались
За помин души.
…Плачет Маша – дочка,
Вспоминая день,
Как порвала в клочья
Душу мраком тень.
И ревёт Прокудин,
Лёжа на холме,
Ведь печаль – зануда
Гложет по весне.
Скажет мужичонка. –
«Потерпи, сынок.
В красной рубашонке
Отмотаешь срок…
Веселей, Егорий,
Посмотри на мир
В баньке на задворье
С паутиной дыр!»

2

Загуляет Разин
По родной реке.
Всех бояр – заразу
Вырежет в тоске.
Слухи, сплетни, притча, –
Злой судьбы излом, –
Захотел жениться,
Но решил … потом.
И царевна гибнет
На крутой волне.
Гнев грызёт и липнет,
Болью жжёт во сне.
Не причём царевна,
Не причём жена.
Знай, как это верно:
Жизнь – всего одна.
Так рождался новый,
Исполинский муж.
Было всё готово,
Да не сдюжил гуж…
Радуется смерти
Гадостный обряд.
Верьте иль не верьте –
Всё пошло в разлад.
Опустеют храмы,
Не придёт народ.
В душах свалки хлама,
В поле недород…
Встал не понапрасну
Светлый образ твой.
Ты в «Калине красной»
В доску свой, родной.
Мимолётный снимок,
За́води души.
Кепка на затылок,
Время есть – пиши.
Дорогой Макарыч,
Вам отмерен срок.
Что ж – не встретить старость
Болью между строк.
«Калина красная, калина вызрела,
Я у залёточки характер вызнала…»

Р.S.
Предлагают другие «благородство» души
Только мы им не верим, да и ты не спеши.
Колокольников Пашка… Бензовоз под откос…
В это верим, конечно. Не вопрос, не вопрос…

И ещё… А теперь обратимся к воспоминаниям человека, который был весьма и весьма близок к Шукшину В.М. и говорил о нём искренне честно, как никто другой:

«Но Шукшин так до конца об этом и не узнал, о том волнении, которое внёс в народ своими произведениями. «Калина красная» – сначала повесть, а потом и фильм стали тем событием в духовной жизни народа, которое вдруг заставляет оглянуться и многое пересмотреть заново. А впереди был фильм о Степане Разине – давно уж выношенная, в муках и слезах рождённая песнь о воле… К своей последней картине он шёл долго, нащупывая образ, всё больше вкладывая в него себя. Разин – это его характер. Такова моя позднейшая отгадка…» Из книги Георгия Буркова «Хроники сердца». Серия «Мой 20-й век». Москва. Издательство «Вагриус». 1998 г.

19 июля 2018 г. Николаевск-на-Амуре, Восточное Поморье, Россия.

Куделиха

Пожалуй, тема (сцена) посещения матери (старуха Куделиха) самая сквозная, пронзительная, в киноповести «Калина красная» В.М. Шукшина.

Автор.

1. Одна – одинёшенька

Марецкая – Проруха! –
Не едет, не идёт.
Ефимовна, старуха,
Роль на себя берёт…
Погибли все сыночки,
Кто на войне, кто так.
Судьба быть одиночкой,
А это – не пустяк…
Но есть ещё Егорка,
Да сгинул он в тюрьме.
Махнул он ей с пригорка
Своей рукой во сне…
Украли все иконы,
Из дома унесли.
В душе глухие стоны. –
«Ну вот, не сберегли…»
Убили и корову,
Кормилицу её.
Да кто услышит слово
Про горюшко твоё?
Кто в злобе для забавы
Воткнул ей вилы в бок?
Убыток от потравы
Ничтожный, с ноготок…
Ревел вовсю Егорий,
Бурёнку было жаль.
Одна на их подворье:
И жжёт тоска-печаль.
Но сгинул в одночасье:
И где же он сейчас?
Лихой был год, несчастья,
И разом свет погас.
Погаснул и померкнул:
Сынок ведь младшим был.
По материнским меркам.–
«Неужто всё забыл?..»
Был ласковым мальчишкой,
Читал ей книжки вслух.
Кровиночка-сынишка,
В душе огонь потух.
Наверно, злые люди
Его забрали в плен.
Видать Егор Прокудин
Не может встать с колен…
Не будет ей подмогой
Он в старости её.
Да ей не надо много
Для счастья своего.
А старшие сыночки
Погибли на войне.
Ни строчки, ни полстрочки
Итак– по всей стране.
И дочка глаз не кажет,
Что ж город засосал.
Кто добрых слов ей скажет,
Путь к счастью подсказал?..
Судьба быть одиночкой
И коротать свой век.
Лишь смерть
        без проволочки
Притормозит свой бег…
Куделиха тоскует,
Беда одной сполна.
И так свой век кукует:
Одна, совсем одна…
Такая вот судьбина,
Такая вот стезя,
Где клин не выбить клином
И отступить нельзя.

2. «Очень русское кино»

«Народ к разврату собран»,
Заказан кабинет.
Егор Прокудин добрый:
Роскошный дан обед.
Душе бы разговенья,
Ведь праздник нужен ей.
Но лишь трава забвенья
В сердцах его гостей.
Гостей чванливых рожи
Для счастья не нужны.
Хоть день и был погожим,
Детали неважны.
Барыжное сословье,
Со смаком ест и пьёт.
Пойдёт потом злословье:
«Без нас он пропадёт…»
Держи карман пошире. –
«Ага, пропал Егор.
Скажи, зачем проныре
Душевный разговор?»
Уедет он к Любаше,
Ведь дел невпроворот.
Она душой всех краше,
Не спит, ждёт у ворот.
А брат её Петруха
Коньяк с ним разопьёт.
Куделиха-старуха,
Всем сердцем его ждёт!
Счастливые мгновенья,
Эх, жить бы – не тужить!
Порывом вдохновенья
Успех приворожить…
Но снова невезуха,
Опять не дать – не взять.
Куделиху – старуху
Марецкой не играть.
Актрисе роль старухи,
Как-будто, невдомёк.
Быстрова – вековуха
Исполнит всё и в срок.⁴
Случайных два червонца
В карманчике её.
Егорка красно – солнце
Споёт и для неё.
«Калину…»
        с нежной грустью
Дуэтом пропоют.
Лишь беды от бабуси
Никак не отстают.
А две десятки мятых –
Весь гонорар за роль.
И две судьбы распятых –
Одна сплошная боль.
И рана кровоточит,
Егорий предал мать.
Судьба беду пророчит:
Страшнее не сыскать.
По жутким повеленьям
Вновь смерть
        взялась кружить!
Но к чёрту все сомненья –
Для счастья стоит жить!..
Бег времени, эпоха
Не повернутся вспять.
Судьба подарит крохи
И те спешит отнять.
Но только непонятно:
Беда опять сильней?
И шепчет зло, невнятно:
«Убей мечту… Убей!»⁵
Но вновь
        «Калиной красной»
Макарыч рвёт сердца.
И Брежнев не напрасно
Всплакнул не для словца…

Ей–ей…

Ликуй душа, играй гармошка,
«Калина красная» звучит!
Но знаем мы, не в понарошку:
Душа Макарыча болит.
И там одна сплошная рана,
Ей-ей, – да что там уточнять…
Судьба-злодейка – без изъяна –
Вновь будет беды насылать…
Рассвет поник,
        увяли зори,
И плачет русская душа.
А в Сростках на родном подворье
Тоска… Как жалких два гроша.
Богатства не было и нету,
Лишь всенародная любовь.
Гора Пикет, так, для совета,
Промолвит счастью: «Приготовь…»
Судьба с повадкой басурмана
Вновь будет бедам потакать.
Душа моя – сплошная рана:
Ей-ей, не будем продолжать…
Душа грустит. Гармонь играет.
«Калину красную» поют…
И знаю я. Россия знает:
Нас снова беды достают.
От нас никак не отстают.

5 ноября 2018 г. Николаевск-на-Амуре, Восточное Поморье, Россия.

Расплата
(Обратной дороги нет)

Посвящается с низким поклоном киноповести В.М. Шукшина «Калина красная».

Автор.

Иссякло «бальдеръерро»,
Кураж, блатная масть.
Прими Святую Веру,
Чтоб в пропасть не упасть.
Чтоб в пропасть не свалиться,
Вернись к родным корням!
Но … надо расплатиться
В угоду блатарям.
И надо объясниться
С поклоном к лагерям.
Пред тем, как заявиться
К кровавым упырям.
А финский нож заточен,
И смерть ждёт за углом.
И срок твой вновь бессрочен:
Тюрьма, как отчий дом…
Тюрьма она такая:
Здесь Верой не проймёшь.
Разбой – судьба лихая –
Чужую кровь прольёшь.
А кровь ведь не водица,
Так больше жить нельзя.
Идти не оступиться –
Такая вот стезя.
Забудь про «бальдеръерро»,
Уйми блатную масть.
Егор! Святая Вера,
Чтоб ты не смог упасть.
Не падай больше в пропасть,
Тебя ведь дома ждут.
Беда – худая волость,
Где плетью обожгут…
И обожгут так сильно,
Что трудно встать с колен.
Беда, она всесильна,
Ей сладок жуткий плен.
По воровским «понятиям»
Пути обратно нет.
Убьёт блатная братия
Нарушивших обет.
Суд будет очень скорым,
Поставят на «правёж».⁶
И, как решенье спора,
Блеснёт бандитский нож.
И клин не выбить клином,
И крепок этот плен.
На воровских малинах
Уже не встать с колен.
Забудь родные дали
И тёплый отчий кров.
За краешком вуали
Беда насупит бровь…
Ни строчки, ни полстрочки,
Лишь гадостный кураж.
И вновь без проволочки
Кровавый антураж.
Ведь у двери на входе
Вам колокольчик – Дзи-н-ннь!
Вот только … при уходе –
Расплата Ваша жизнь.
Здесь бесы правят балом,
И жадно лижут кровь.
Жизнь не начнёшь с начала,
Где не в чести любовь.

P.S.
…Забудь про «бальдеръерро»,
Кураж, блатную масть.
Пусть Вера полной мерой
Не даст тебе упасть.

P.S. В отечественном кинематографе, пожалуй, никто, кроме В.М. Шукшина – ни до, и ни после него – не показал со всей силой русской души всю пагубную суть разгульной, блатной, воровской, жизни. Всю её гнусную, нечеловеческую изнанку и всю её мерзость. Бесчисленные телесериалы о «романтике» воровской (понимай, и бандитской тоже) жизни – лишь умелая ловушка, «замануха», для неискушённых «прелестями» российской жизни молодых (детских) душ. Таким подростком (в суровые военные годы) и был Егорий Прокудин, которого заманили на свою сторону, в буквальном смысле слова взяли в плен, очень злые люди. И цена за выход из этого страшного плена – жизнь. Так трагически и заканчивается кинофильм «Калина красная»…

15-25 ноября 2018 г. Николаевск-на-Амуре, Восточное Поморье, Россия.

И ещё раз о Егоре Прокудине…
(Фантасмагория на тему, как из блохи голенище кроили)

1. Бедовый малый

Рыжов Иван Петрович
Колхозников играл.
В словах звучала горечь,
О людях горевал.
И в белой контрразведке
Он вовсе не служил.
Но взглядом своим цепким
Прокудин пригвоздил.
Лиха беда начало,
Но тяжек жизни крест.
Растратишь на мочало
Натуру здешних мест.
Шёл разговор занудный:
Вопросом на вопрос.
И закатил Прокудин
Нешуточный допрос…
Блоху на голенище
Пытался раскроить.
Обуть хотел всех нищих,
Что ж, так тому и быть.
Он был беспутным малым,
Всё ссылки, да тюрьма.
Беда опять пристала,
Пусть не тюрьма, – сума…
Прибился он к Любаше,
Ведь жизнь берёт своё.
И нет на свете краше,
Чем душенька её.
Байкалова Любаша
Ведёт Егора в дом.
Насуплена мамаша,
Всё выскажет потом.
Ну а пока он в баньке
Валяет дурака. –
«Брательник Любы, встань-ка,
Ошпаришь все бока!..
Я с журавлиной стаей
Взлечу на небеса.
В забытом Богом крае
Болота да леса.
Не сшить мне сапожища,
Беда опять прижмёт.
И алая кровища
Из раны потечёт…»

2. Не в свои сани не садись

А жизнь его в колхозе
Нелёгкою была:
Судьба – штрафник в обозе,
Такие вот дела…
Прибудет к мамке с Любой,
Но не раскроет лик.
Всю волю сжав с натугой,
В груди подавит крик.
Скроите голенище
И вырвитесь из пут.
Пусть беды Вас не ищут,
И счастья не крадут.
Дел множество на свете
Вам предстоит решить.
Вы за Любовь в ответе,
Чтоб счастье сотворить.
И крепкими руками
– Мужицкой силы стать –
Несите счастье сами.
Дай Бог, Вам не упасть!..
Не происходит чуда,
Хоть очень ждал его.
Судьба, вкусивши блуда,
Вопит. – «Не до того!..»
И счастье не отыщешь
И с криком. – «Помоги!..»
Ведь вышли голенища,
Когда пёк пироги…
Ну а пока до бани
Он деда всё пытал:
Мол, не садитесь в сани,
Покуда не устал.
Коль в молодые годы
У белых не служил,
Круши и бей невзгоды,
Чтоб жил и не тужил.
Стахановец наш вечный
Не вымолвит словца.
Допрос был скоротечный,
Как ржанье жеребца.
Такое было редко,
– Ошпарены бока –
Увязла контрразведка
В застенках ГубЧеКа.
«У шкапчике» – надёжно –
Все грамоты лежат.
Егор – понять не сложно –
Ни в чём не виноват.
Он попросил прощенье
За дерзкий разговор.
Наступит разговенье:
С душой был уговор…

3. Нечистая сила

Ну, а пока Петрушу
Ошпарил кипятком…
Ожоги – не мокруха
И сделано тишком.
А пьяненький завклубом
С гостями запоёт,
Как счастье к лесорубам
Вслед солнышка взойдёт.
Затем затянет песню,
Кем Ломоносов стал.
Но гости грубой лестью
Прервут его вокал…
Егора «обложили»
Дед с бабою-ягой.
В светёлке уложили,
Чтоб в доме был покой.
Луна, весёлой стёжкой
Деревню разделив,
Заглянет и в окошко,
Егора разбудив.
Колдует покаянно
На чёт или не чёт.
Да только … постоянно
Смерть выдаёт расчёт.
Расчёт нечистой силе:
«Приди, судьбу отмерь…»
Ага! Её просили
Открыть в темницу дверь?…
Дверь в мрачную темницу,
Где холод, тлен и мрак.
Такая жуть приснится,
Егор, не просто так!..
Поберегись, конешно,
Всех прежних дружбанов,
Что шлют, но безуспешно
Привет от паханов.
Ведь сходка воровская
Решит, как дальше жить.
Задача непростая :
Гадюшник ублажить.

4. Ветры враждебные

…Рыжов Иван Петрович
У белых не служил.
Одна сплошная горечь
Жить на исходе сил.
Жизнь нелегка в колхозе,
Особенно в войну.
Возил зерно в обозе,
Чтоб прокормить страну.
Теперь стабильность всюду,
Жить стало веселей.
Лишь слишком мало люду
Средь брошенных полей.
А малые делишки
Слагаются в дела.
Нет счастья, даже лишку,
Метель всё замела…
Лютует контрразведка,
Колчаковский форпост.
Стреляет зло и метко,
Слагая первый тост.
Взлетает пробка в небо,
Ведь завтра ссудный день.
Покоя, зрелищ, хлеба, –
Война отступит в тень…
Скроили голенище
Для узников из тьмы.
А в поле ветер свищет:
«Спасите от сумы́!..
Услышьте, люди-братья,
Стенания мои:
Вы, времени не тратьте
На подвиги свои.
Нам подвигов не надо.
Не надо и войны.
Нам выше всех награда –
Из мирной жизни сны».
…Сияют голенища,
Смотрите. – Блеск и шик!
Свирепый ветер свищет,
Но жив проклятый шпик.
Не поведёт и бровью,
Но это лишь пока.
Он захлебнётся кровью
В подвалах ГубЧеКа.

P.S.
Такое, может, было редко,
А, в общем, не было пока.
В грехах погрязла контрразведка,
По сообщеньям ГубЧеКа.
В секретных сводках ГубЧеКа…

23-24 ноября 2018 г. Николаевск-на-Амуре, Поморье, Россия.

Врагам Россию не понять…
(И злой судьбе наперекор…)

Героям кинофильма «Калина красная» с низким земным поклоном посвящается.

«Из блохи голенище кроили» – русская поговорка из уст Егора Прокудина в кинофильме.

1. Вся жизнь проходит кувырком

С поклоном к нам Егор Прокудин,
Готов он Разина играть…
Мы никогда не позабудем
Его особенную стать.
«Калина красная», конешно,
Во всём лишь русское кино.
И смотрим, плачем безутешно, –
Врагам такое не дано.
Егор тачает сапожища
На радость нам, назло врагам.
Левша из Тулы его ищет,
Чтоб вместе молвить.
– «Аз воздам!..»
Ведь дело это непростое:
Из блох скроили сапоги.
Жить ради этого и стоит,
Пусть нам завидуют враги.
Тачай сапог Егор Прокудин,
Нам суждено тебя понять.
Твои несчастья не забудем,
Все тридцать три – не дать, не взять…
Дед задал свой вопрос Егору
Как только он вошёл к ним в дом.
Обед, согласно уговору,
Оставил Леший на потом…⁷
Машину дров Егор не «дюкнул».
И не любил смотреть балет.
За домом филин грозно ухнул
Для объясненья tеt-а-tet…
Дрова, конечно, актуально,
Ведь надо каждый день топить…
Но сник дедуля моментально,
Когда Егор стал говорить.
И озадачен был он с ходу:
Что ни вопрос, то приговор.
Зек бывший не давал проходу
Ведя «душевный разговор».
Был ошарашен контрразведкой
– Егор умело вел допрос –
«У Колчака, ты, был «наседкой»?
Клепал на партизан донос?
Кто выдал белякам подполье,
А после вёл их на расстрел?
Кто в каземате бил дрекольем,
Пытая жертвы, между дел?…»
Но вставить даже и полслова
Хозяин дома не посмел.
Егор в азарте острослова
Оставил деда не у дел.
«Ну ухарь у тебя, дочурка! –
Дед молвил дочери потом. –
Ершистый малый этот урка,
Жизнь видно прожил кувырком».
Совсем не ухарь славный малый,
Ведь в жилах кровь родных полей.
Жизнь, знамо дело, потрепала:
Тоску-печаль вином залей…
Но и вино печаль не топит,
Судьбу твою не прошибёт.
Лишь злое горе мрачно копит,
И в ад пытать вмиг заберёт…
Дед простоватый только с виду,
А так – себе он на уме.
Но не таит в душе обиду,
Хоть и сидел Егор в тюрьме. –
«Ну, мать, теперь по распорядку
Мы заживём… Домой, айда!»
Старуха сетует украдкой:
«Ну дочка, Любка, ну халда!»
Дед был стахановцем бессменным,
«У шкапчик» грамоты сложил.⁸
Занудой был Егор отменной,
Но дружбой с дедом дорожил.
Коль тут замешана разведка,
Хоть лютых белых, хоть ЧеКа.
Была блоха, теперь конфетка, –
Так есть и будет на века.

2. Как из блохи голенище кроили

Раскройка выдалась на славу,
Блоха вопила. – «Мочи нет!..»
Гостей, прибывшая орава,
Затянет песни прошлых лет.
Такие не поют в Европе,
Да и в российских городах.
Картошка млеет под укропом. –
«Жаль, закусили впопыхах…»
Но где же счастье?
Только скука:
В ухабах солнечный простор.
Такая вышла вот докука:
Грустит Егор, матёрый вор.
И грусть его сродни погоде,
Но где же радостный денёк?
Душе былого сумасброда
Путь к счастью видно невдомёк…
Люсьен, встречая у порога,⁹
Кричала: «Горе, милый мой!»
Пижон «Губа» промолвил строго:
«Дел много, братец дорогой…»
В рубахе красной, словно Разин,
Шагнул Егорий на простор.
Он с жизнью страшной не согласен,
Идя судьбе наперекор.
Порвав с ворами и «малиной»,
Он отыскал старуху-мать.
Глаза все выплакав о сыне,
Не перестала его ждать.
Но лишь в покое не оставят
Его былые дружбаны.
И на кон жизнь его поставят
На тайной сходке паханы…
Костлявой – пасынок Егорий
И ей не скажешь. – «Сгинь, уйди!..»
Люсьен рыдала: «Горе, Горе,
Ты, на малину не ходи!..»
На толковище у жиганов¹⁰
Хотят Егория убить.
«Губа» стреляет из нагана,
Раз решено – тому и быть.
К чему сюсюканья и шашни?
Взорвётся пулей тишина.
Среди берёз, у края пашни.
Ухмылку скалит сатана…
И понял дед свою ошибку:
Егорий славным малым был.
Не победил в смертельной сшибке
Судьбы своей кровавый пыл.
Машину дров Егор не «дюкнул»,
А жизнь – сплошной кордебалет.
У дома филин грозно ухнул
Для приговора tеt-а-tеt…
Из блох кроили голенище
И вышел щёгольский фасон.
Позёмкой в поле ветер свищет,
Судьба легла, как жуткий сон.
Тачай, Егорий, сапожища,
Чтоб горе в жизни избежать.
Но счастье где?
Его не сыщешь,
Да и жар-птицу не поймать.
Жар-птица нам
пока лишь снится.
Как ключ судьбы. –
«Ни дать, ни взять…»
Сквозь вьюгу мчится колесница,
Но нам ли горе горевать?..
Тачайте сапоги, Прокудин,
Врагам Россию не понять.
Но козни их не позабудем,
У нас особенная стать…
У нас, у русских, своя стать…

25–26 ноября 2018 г. Николаевск-на-Амуре, Восточное Поморье, Россия.

Василий Мурзин
Москва

Постоянный автор «Литературной газеты».

«Осыпавшаяся штукатурка…»

Осыпавшаяся штукатурка,
Сервант, трюмо и диван.
Мой старый дом: хлопочет Шурка –
В трюмо, со сверлом – Иван.
Или это их тени
Смотрят всё так же
Из окна во двор,
Веток переплетенье,
Теплится разговор.

Тот, кто когда-то молод
Был и держал удар –
Ныне: ретро, перемолотый
кофе, борода, метущая
Тротуар.

Траур по прошлому
Справляют часики,
Тяжек гирьки груз.
Вот карапуз проснулся,
Замкнув поколений круг.

«Летят переливные птицы…»

Летят переливные птицы :
Летят перелетные галки,
Синицы, орлы и утки.
Они как с востока
На запад
Как россыпь нечаянных ягод
Зарево,
Радуга,
Лад.

Держите, рисуйте,
Дерзайте, рискуйте,
Художник, не спи,
не спи.
Рисуйте, рискуйте.
По радуге
Аки галки,
Летите, макнув крыло
В закат и рассвет.
Как коромысло,
Радуга,
Круги на воде.
Расходятся,
Только бы Лодочник
Не потерял весло.

«Человек, уткнувшийся в экран…»

Человек, уткнувшийся в экран,
Ходит, бродит, как баран.
Он наводит фокус зренья
Он стыкует века звенья
В инстаграмме и фейсбуке
Он протягивает руки
Всем, кто страждет
Избавленья
От зашоренности зренья.
Человек, уткнувшийся в диван
Пятой точкой, точно хан
Алладин и паладин
Соцсетей.
Живет один.
Ходит утром на работу
Не к тому
Не к той,
Не к тем
Пьет запоем
Весь контент.
Фокус зрения – экран.
Лучше б пил
Портвейн, болван!

«Словно по расписанию месяцев череда…»

Словно по расписанию месяцев череда
За мартом идет февраль, будто бы в некуда.
В феврале распускаются почки.
А в марте – метель.
Моя знакомая сказала,
Что природа взяла бюллетень.
Не тратьте напрасно нервы.
Не трогайте валерьянку.
Весна настанет тогда,
Когда захочет.
Вскрыв себе вены
Настанет в июле, июне,
Растворив лазурь в синеве.
И пусть кричат, как радиолы
Синицы, и люди,
И космонавты,
И пусть утопист в Неве
Не думает, что это фальстарт.
Все это мелочи жизни,
Конечно,
Но весна все равно наступит.
Кому-то она наступит
На горло собственной песней.
Ну а если и не наступит,
Тогда конечно – да.
Забегают, засуетятся.
Синицы и радиолы,
Утопленники и тати.
И Мишка соседский – враль.
Но поэт возьмет и напишет
Дайте ему чернила,
Напишет – про февраль!

«Весна, капель, как первая любовь, неотвратимы…»

Весна, капель, как первая любовь, неотвратимы
Сосульки тают, бежит вода,
Все мимо, мимо.
Мои шесть соток на поток устало смотрят,
Пернатые глотают кислород
Взлетая вертикально по три.
Синхронный перевод снегов на талый
Не знаменует ничего,
Лишь уголь остается от него,
Еще – усталость.
Бегут лишь дети за ручьем,
Сосульки скачут.
И пашня ноздреватая, как хлеб
Приснилась хлеборобу,
Значит
У коммерсанта будет чес, и чет и профит.
а у поэта – повод
Налить чернил и написать, и выпить
Снова.
Ну а в конце нас ждет финал,
Застолье и веселье
Как будто кто-то очень ждал
И получил за все сполна
Капелью!

«Нет, не сойти…»

Нет, не сойти
С орбиты городской.
Но всё ж на суетном пути
Я окунулся в мир лесной
Но оказалось, что сойдя
С орбиты в мир мой тайный,
Уткнулся носом я в очаг
Моих мечтаний.
И понял вдруг, что не достиг
Я высоты и запах
Сосновый лишь на миг
Фантомом сна
Истлел в сосновых лапах.
Потом все просто и пестро
На место встало:
Жара Московская, метро
И чей-то промельк с рюкзаком
В тени вокзала!

«Есть множество, о друг Горацио…»

Есть множество, о друг Горацио,
Неповторимых тленок и нетленок,
Но как во всем нам разобраться,
Бросая файлы в плена
Память?
Вот в чем вопрос!

«Аналоговое» или «Цифровое»?…»

«Аналоговое» или «Цифровое»? –
Нажмите клавишу от одного до пяти
Живое или неживое –
Как нам ответ найти?

Цифровую или аналоговую
Любовь выбирать пора!
Выстриженная наголо
Голова тычется пальцем
В экран!

Аналоги и цифры,
Как шестеренки катятся
Разобранных часов.
Рифму к цифре
Подбирает Матрица!

Аналоговая или цифровая
Жизнь, зажатая в тиски
Никого и никогда
Не может,
Не должна
На этот свет произвести!

«Осторожно двери закрываются…»

Осторожно двери закрываются
        Пропоет нам электричка.
Мы поедем, мы поедем
        в Подмосковье по привычке.
    Осенне, ярко-багрово;
        И зимне белым-бело
    Весенне-летне
демисезонно!
По проходу бродят контролеры –
едет стар и млад.
Музыканты, тролли, то ли
        Все бегут назад.
    Осенне, ярко-багрово;
        И зимне белым-бело
    Весенне-летне
демисезонно!
Мы приедем, мы примчимся
        И на дальней станции в апрель –
Мы без спроса и причины
        Окунемся в белую метель
    Осенне, ярко-багрово;
        И зимне белым-бело
    Весенне-летне
демисезонно!
Улетают, улетают журавли
Прибавляет время нам часок,
Зурбаган уже мелькнул в дали
Поезд мчится.
Мчится поезд
На восток.
Осенне, ярко-багрово;
        И зимне белым-бело
    Весенне-летне
демисезонно!
И бегут в Москву, Москву, Москву,
        Сестры, в электричке голося:
«Выкопала ты свеклу-моркву?»
        «Выкопала, прополола…До Лося»
    Осенне, ярко-багрово;
        И зимне белым-бело
    Весенне-летне
демисезонно!

«Вчера, в день последний лета…»

Вчера, в день последний лета,
У ручья, в овраге,
Я видел конец света.
Там, где сияет Лавра
Золотом самоварным –
Сергиево-Посадский.
Овраг засадили безликим,
У Лавры украли пейзаж
И вместо ажурной базилики
Окна пустые, мусор, метраж.
Может это ненадолго?
Может это на полчаса?
О люди, откройте глаза!
О где же моя отрадная
Лавра, церковь надвратная?
Растет гора отвратная!
Вставай, страна огромная,
Огромная страна!

«Я спросил айтишника на досуге…»

Я спросил айтишника на досуге
Скажи, айтишник, хочешь
Покажу тебе кареты,
Золотые россыпи,
Алмазы, все сокровища
Дворцов и галереи?
Ничего айтишник не ответил.
Не мешай, – лишь тихо буркнул.
Ну а все же,
Я не унимался!
Хочешь, жизнь твою
Я поменяю?
Покажу тебе дворцы с царевной,
Яства, море и одежды,
Ну и неземную красоту?
Погоди, отстань,
Сказал айтишник,
Только уровень пройду…

«Как будто в печь гляжу…»

Как будто в печь гляжу
На тление огней,
Я не себе принадлежу
А пене дней.
Я – идол с каменным лицом
Я – саркофаг.
Пожертвуй братом и отцом,
Нам все живое – враг.
А ты, чудак, мечтай о том,
Чтобы сквозь асфальт
И тлен пророс, открыв
Иное измеренье,
Росток каштана,
Словно крик!

«В скорости, в безумной скорости…»

В скорости, в безумной скорости
Столько болести, столько доблести,
Ну а мне бы отстать, ну а мне бы
Помечтать, окунувшись в небо!

«Нулевые, огневые…»

Нулевые, огневые,
Где вы, мои джинсы голубые?
Где вы мои леггинсы,
Лосины?
Заносились!
Где же вы мои
В две тыщи пятые
Брюки-юбки, чубчики
Лохматые?
Заносилось или
же вы в моде?
Лишь попилены
В комоде?
Век одежды не видать,
Век надежды не питать!

«Я гадаю не по годам…»

Я гадаю не по годам,
А по кольцам, по кольцам
Спиленных тополей, тополям
Песню пою,
Покуда она поется!
Тополя – ровесники войны,
Нескольких эпох суровых,
Росшие с пятиэтажками – вы
Обречены на забвение,
Обнесены забором.
Тополя, тополя,
Погадайте не для
Пользы, погадайте на
Совесть.
Я хочу жить в тени
До войны
Или после
Лишь бы длилась
То́поля
повесть!

«Где-то на краю земли…»

Где-то на краю земли,
где-то за краем,
В непроглядной дали,
Есть остров –
Необитаем.
Там травой пахнет трава,
Изразцы узором горят,
И натянутый, как тетива,
Ветер в соснах свистит,
Там много не говорят.
Поклонюсь я деревянной,
Избяной, изразцовой Руси,
Древлей, вещей, забытой,
Давней
Песней
Катящегося под уклон,
Словно колесо
Солнца.
Спаси!
Меня, Господи,
От того, чтобы вернуться сюда.
Иначе
Я застыну, как соляной столп.
И останусь тут
Навсегда.

«Куда бы ни забросила судьба…»

Куда бы ни забросила судьба
Одна забота у меня,
Одна отрада:
Возьму с собой
Я старого
Арбата
Открытку
За тысячу мохнатый
Год.
А больше
И ничего не надо!

«Ах, Арбат, мой Арбат…»

Ах, Арбат, мой Арбат.
Ты арба моя, арба,
Ты и совесть,
И судьба,
Ты – моя дорога!
Я еще тебе спою,
Ты все также в строю.
На арбайт ли я иду,
Иль с арбайта.
Но все также
Ты рад,
Всем, кому
Не судьба,
Не поэтом не быть,
Не художником.
Ах, арбайт, мой арбайт!
Пой, и пей,
Но живи!
Ты мой кров,
Ты мой
Сон,
Ты мой драйв!

«За окнами вагона…»

За окнами вагона
Мелькают огни перрона,
За окнами вагона
Поземка змейкой вьется.
За окнами вагона –
Года бегут.
И кто-то сойдет,
А кто-то отстанет,
За окнами вагона
Лишь вспенив
Лесную тишь.
А я сижу
И пишу лишь.
Пронзая
Ночную тьму
Своею тайной думкой.
О том,
Чтоб не бегать
С сумкой,
Расталкивая толпу.
А писать стихи
Про поезд,
Про окна вагона,
Как повесть,
Про то, что огни перрона
Растаяли
Где-то вдали!
За окнами
вагона…

«Когда расцветает сакура…»

Когда расцветает сакура,
И пашня дышит, как хлеб
И ворон радостно каркает
Бежать от субботников мне б.
Бежать вдоль пятиэтажек
К дому, которого нет,
Но где пробьется отважно
Память сквозь толщу лет.
И крутится, как будто бы оттаяв
Пластинка мамина до мая.

«Лет сорок пять…»

Лет сорок пять
Тому назад
с землёй
Сравняли пять
Дворов деревни нашей:
Деревню город слопал.
И нет завалинок, печей,
Заборов, валенок, ничейный
Тополь и береза.
И время здесь теперь сверяют
не по петухам. Морозы
Путают следы людей
Чтобы тополь и береза
Росли наперекор судьбе
Наперекор самим себе
Как будто из стихов
Выходит проза.

«Как ни старались, не погасили…»

Как ни старались, не погасили
Розовых всполохов люди в саду
Как ни старалась – не позабыла
Ты, что к тебе я приду.
Весь обезлюбленный, злой
Будто пустошь.
Весь, как заброшенный сад.
Буду, как розы, забытый
Как будто
Ты не посмотришь назад.
Ты не посмотришь,
Ты не забудешь.
Будешь – не будешь?
Но только ли ток –
Бьет лепестков шепоток!

«Нам некуда больше идти…»

Нам некуда больше идти,
Гламур выжигает дух,
Вагончик метро идет в тупик,
Чем глубже выдох,
Тем меньше вдох.
Нам некуда больше спешить,
Течение обратилось вспять.
Я в реку войду, я хочу уплыть
В детство,
И с нуля начать!

«Как весна, увешаны перила…»

Как весна, увешаны перила
Ребятней.
Выгребает, словно из кармана
Мелочь
Ветрило ребят пятерней!
И бегут по проталинам,
Вдоль сосенок,
Ноги Настек, Вик и Наталий,
Проснулся и заржал
Конек на избе
Спросонок!

«Снег, как пух…»

Снег, как пух, как
Воздух,
Легок, невесом, так
Молчит река
подо льдом
Так зажигаются
И гаснут звезды!
Белый снег –
Молчит!

«Нева, стою у края…»

Нева, стою у края,
Вода бурлит и, с волнами играя,
Уходит вапоретто,
Хотя река не та,
И все не то.
Но красотою любуясь,
Об этом забываю.
Я здесь бываю.
Не здесь я не бываю.
И красота, как зеркало
Застыло,
А я в него смотрюсь!

«Гуляет ветер в нивах…»

Гуляет ветер в нивах,
Сумерки спускаются, такое
Умиротворение, но наивны
Мысли о покое,
Если в узоре сумеречных линий
Я обнаружу дверь
И ее открою.
Полны все дворы детворою.
Чем художник моложе,
Тем рисунок наивней.

«Дождь по крыше барабанит…»

Дождь по крыше барабанит,
Лето холодное оборачивается адом,
Заказывая тоску заранее
С доставкой на дом.
Сентябрь придет вне расписания,
Собрав, словно в авоську
Все тучи. Воспоминания
В первый класс уносят.
Я снова иду в первый класс…

«Звезды падают будто с яблони…»

Звезды падают будто с яблони
Яблоки, птицы взъерошив кроны
Елок и сосен,
озябли.
На болоте каркает ворон.
Это время, напоенное медом,
Ветер-бродяга, перебродивший
В брагу запах гречихи,
Уходит за огороды.
Наступает
осень!

Анна Николаева
Москва

Диковины Сочи

Незаметно прошла зима.
Ароматов полны сады.
Ярко-жёлтые облака¹¹
На деревьях мимоз видны.

В Сочи в марте стоит туман –
Дышит море теплом воды.
Подбирается к берегам,
Пеленою укрыв дворы.

Зеленеет в апреле парк.
От тюльпанов– в глазах рябит.
Ветерок, описав зигзаг,
С лепестками цветов шалит.

Здесь Ореховый водопад
И Ангурский – полны воды.
А на Лазаревском – каскад
Отвлекает от тишины.

Изумрудною сказкой манит
Пихта в мае, магнолий расцвет,
Олеандры, гранат, самшит…
Мест на Сочи похожих – нет!

Спуск на лыжах с утра с горы
И на теле от солнца след.
Ощутишь власть морской волны,
Искупавшись весной в обед.

И стремится сюда народ.
Едет в Сочи издалека.
Знает, ждут его через год
Ярко-жёлтые облака!¹²

03 марта 2019 г.

Отраженье в воде

Отраженье в воде, словно в зеркале ночи,
Мы гуляем с тобой по речным берегам.
Смотрят окна домов – желтоглазые очи
В небо тёмную синь, снизошедшую к нам.

30 июня 2017г.

Художник и лунный кот
(Стих на картину Кирилла Суханова)

Художник вытер кисть о холст бумаги.
Мозаикой цвет краски положил.
Брусчаткою нанес на лист зигзаги,
Фантазией картину оживил:

Ступает кот на лапы мягко, чинно.
Дорожкою луна в воде блестит.
Загадка ночи – в сером краски видно!
Тень, с тенью зацепившись, говорит.

Мерцают тихо звёзды в небе тёмном.
И светят нам в тумане фонари.
Романтика в ночи гулять влюблённым,
Обнявшись, целоваться до зари.

29 марта 2017г.

К Международному дню счастья

Летает счастья луч весенний
В экстазе солнечного дня.
Присядет тихо на колени
И приобнимет вновь меня.

Ведь Счастье шума не потерпит
И показное так претит.
Погладишь лишь по шерсти,
Оно любовью наградит!

20 марта 2017г.

Людмила Попкова
Москва

Юбилей Пастернака

Пастернак – это точность и нежность,
Это – гибкость и мысли безбрежность,
Это – праздник и музыки счастье,
Это – свет, залетевший в ненастье!

Это – радость нечаянной встречи,
Это – хрупкие девичьи плечи,
Это – трепет от строчек щемящих,
Это – дрожь от стихов настоящих!

***

О Пастернаке написать?! – довольно смело!
Но не могла я промолчать – СВЕЧА ГОРЕЛА…

Не пишется…

На звонких лапах дождь с утра танцует,
Сад сбрасывает ярких листьев груз,
Ветвями мокрыми приветно салютует
Бродяге ветру, напевающему блюз!

Не пишется…Свеча уж догорает..,
Перо отложено. И лист невинно чист…
Друзей старинных Пушкин вспоминает:
Он в мыслях нынче – юный лицеист!

Я – бедный парусник, блуждающий в волнах…

– Какой задиристый и неприятный тип!
Опять в какую-то историю он влип!
Чего он хочет, ссоры затевая,
К дуэлям постоянно принуждая?

– Вот так меня воспринимает свет!
А я, меж тем, талантливый поэт!
Конечно, я душою неуёмный,
Я– пылкий, гордый и неугомонный.
В достатке испытал презренье света:
Намёки злобные, неверность и наветы.
В душе моей царит осенняя погода.
Ко мне отзывчива одна только природа.
А мне чуть меньше двадцати семи…
Я не познал всех прелестей семьи…
Гонимым быть людьми, судьбой гонимым –
Вот жребий ненавистный мой…
Нет женщины, что назовёт меня любимым,
Они безжалостно смеются надо мной…
Гадалка старая¹³ судьбу мне нагадала –
Отмерила она мне жизни очень мало.
Судьба моя мне не внушает страх –
Я – бедный парусник, блуждающий в волнах…
Зря пустословит о моих дуэлях свет –
Вины моей в этом, поверьте, нет.
Я в воздух на дуэлях всех стрелял,
Но ненависть всего лишь вызывал…

Завтра с Мартыновым дуэль очередная.
Я в воздух выстрелю. А он –…не знаю…

Кони времени

Слишком резво скачут кони Времени,
Не снижают скорость яростного бега…
Богатырского, знать, кони племени! –
Масти белой, что сияет ярче снега!
Вплетены в их гривы ленты яркие,
Из ноздрей широких пар вали́т.
Годы для коней – мгновенья жаркие,
Впереди вожак стрелой летит.
Как прекрасен облик вожака!
Грива в солнце ярко золотится!
Только не родился конь пока,
На котором можно возвратиться
в Юность безмятежно-бесшабашную.-
Время вспять уже не потечёт…
Сердце молодость пускает в кровь мурашками,
Но всё медленней… за годом год…

Я осень позднюю не видела такою…

Гуляет осень под руку с дождём,
Накинув шаль из серого тумана.
«– Замёрзла я. Давай пойдём домой,
Туда, где ласково встречала меня мама».

Легко прогнал листву ветер-попутчик,
И с нею – чувства из тоскующей души.
Вдруг выглянул внезапно солнца лучик
Из облачной нахмуренной глуши…

«– Смотри, друг: всё мгновенно изменилось!
Какою стала разноцветною листва!
Природа вся вокруг преобразилась,
Одев деревья в золотые кружева!

В душе…Шопена вальсы зазвенели,
Я осень позднюю не видела такою.
Денёк чудесный! Он, похоже, из апреля,
Он до краёв наполнен добротою!

Ушли из сердца грусть с тоскою без следа,
Туда любовь вернулась навсегда!

А ведь всего-то лучик солнца ясный
пробился, озаряя всё вокруг!
И новый день стал изумительным, прекрасным!
И… подарил колечко милый друг!»

Григорий Самойлик
Москва

Малыш

Стоял малыш у новогодней ёлки
И терпеливо чуда ждал.
Среди ветвистой зелени иголок
Себя он в шаре увидал.

Из шара пухлое созданье
Глядело, словно телескоп,
Созданье жаждало познанья,
Читая звездный гороскоп.

Там были праздники и будни,
И стук колес, и гомон птиц,
И поцелуй росы полудня,
И сотни тысяч добрых лиц.

Смешные Надькины косички
И Мишкин конопатый нос,
И то, как поджигали спички
И крепость строили в мороз.

Тик-так, тик-так … часы спешили
Пробить билет в грядущий год.
Над елкой огоньки кружили,
Сбиваясь в дружный хоровод.

А чудеса? Они случились.
Года прошли, малыш подрос.
И Надька с Мишкой поженились,
И запылился Дед Мороз.

Мы стали чуточку взрослее.
Мечтаем, дружим, познаем…
Но также малышом у ели
Мы смотрим в шар и чуда ждем…

Попешеходим по дороженькам…

Попешеходим по дороженькам,
В тепле погреемся, понежим ноженьки
В ладонях матери, у белой скатерти,
В острожном холоде, на грешной паперти.

Зарёй надышимся, дождём умоемся,
В гостях у милого к теплу прислонимся,
К теплу потянемся, позапечалимся,
В нарядах праздничных одни останемся.

С тележной вожжею, под лямкой кожаной,
С душой завоженной, с сумой изношенной,
С поможью божьею поленья сложены,
Давно нетоплена душа стреножная.

Попешеходим по дороженькам,
Снежком нетоптаным потешим ноженьки,
Потешим душеньку, отпустим вожженьки.
За думки грешные помилуй, боженька…

Прости нам скорбушки за недоданное,
За недопетое, за недожданное,
За то, что волюшка не нам предложена
И что в пол-полюшка тропа прохожена.

Шуршат под ноженькой посевы-семечки,
Ещё б немножечко побыть на стремечках,
Под небом утренним напиться солнышком,
Погреть ладонями родное зёрнышко…

Пожелание

Нам жизнь дарует понемногу
Чреду из суматошных дней,
Пригоршню счастья дав в дорогу,
Горенье в музыке дождей.

Прекрасно чувств несовершенство
И неуклюжесть первого пути,
В нем вальса звуки, как блаженство
Ромашковых надежд простое конфетти…

Как мимолетны, жизнь, твои пейзажи,
Как горек мудрости таинственный обман,
И вот вам рукоплещут вернисажи,
Как истинным и честным мастерам…

Виват, достоинство и зрелость!
Виват нескучному пути!
Виват, и мастерство, и смелость,
Которых ветер странствий не смутил!

Пишите набело рукой свободной,
Беречь не стоит красок и холста.
И дай вам бог опоры в жизни твердой,
В родных, в друзьях и в искренних сердцах…

Флейта

Старьёвщик флейту мне прода́л,
Местами стёртую до ссадин.
Её я бережно держал,
Касаясь нежно грубых впадин.

Зачем купил – не понимал:
Сыграть на ней я б смог едва ли.
Один из нас в тот миг рыдал,
Она и я об этом знали.

Кто был с тобой неразлучим?..
С кем ты смеялась и страдала?..
Следы безжалостных причин
Жизнь унесла в свои подвалы…

Я флейту нёс к себе домой,
Она не плакала, не пела,
Больной измученной вдовой
Она безжалостно старела.

Прижавшись к сердцу под пальто,
Она скользила в безмятежность,
О нас двоих не знал никто,
О нас двоих и нашу нежность…

Ты плачешь тихо

Ты плачешь тихо, когда дождь
Пронзает землю звуками унылыми,
Ты плачешь тихо, когда дрожь
Толпит слова губами стылыми.

Ты плачешь тихо, когда ложь
Так неизбежна, как пророчество,
Когда чего-то очень ждёшь
В саду, одетом в одиночество.

Ты плачешь тихо, когда он
Уходит в сумерки с другою.
И не идёт проклятый сон,
Петляя лунною тропою.

Ты вновь раздариваешь свет,
Смирившись, наконец, с разлукой,
Когда на всё готов ответ,
И жизнь не гложет сердце мукой.

Ты плачешь тихо, когда дождь
Вонзает в землю осени приметы,
И все ещё с надеждой ждёшь
В другую жизнь счастливые билеты.

Когда костюмы сшиты, но не так,
Теплы слова, но греть не греют,
Когда туман струится в полумрак,
И память-кровь в тебе густеет.

Когда за лесом только косогор,
Когда одна идёшь по замкнутому кругу,
Ты плачешь тихо, плачешь до сих пор,
Что потеряли мы друг друга…

Ольга Сафронова
Москва

2019 – год театра в России

Актёрские судьбы

Роли, концерты, успех – фееричны!
Кажется – вот оно, счастье! Ан нет!
Часто актёрские судьбы трагичны –
Это для всех нас, увы, не секрет.
Многие, жертвуя ради карьеры
Всем, признаются: «Уж слава – не та,
А годы ушли, и напрасно сверх меры
Жили на сцене, где сплошь суета…»
Но по–другому почти невозможно
Стать именитым, бороться за роль…
В судьбах актёрских всё громко и сложно –
Взлёты, паденья, влюблённости, боль…
Публика жаждет узнать о кумирах
Всё, что возможно и то, что нельзя.
Личная жизнь их – в журналах, эфирах…
Хочется крикнуть: «Полегче, друзья!
Разве судить вы имеете право?
Судьи себе люди сами порой!
Вспомните, как вы кричали им: Браво!
Как восхищались талантом, игрой!
Как повторяли крылатые фразы,
Как подражали героям картин…»
В СМИ, интернете так много «заразы»,
Хоть повсеместно вводи «карантин»!
Дайте артистам возможность свободно
Жить и стареть, свои тайны хранить…
Сложатся судьбы – как Богу угодно!
Нам мастерство лишь дано оценить.

В апреле 2008 года в Калуге был открыт первый памятник театральному зрителю – отлитая в бронзе скульптура девушки, которая держит в руках табличку с надписью: «Нет лишнего билета?» Всем театральным зрителям посвящается…

Театралка

На Театральной площади в Калуге
Стоит она с табличкою в руках.
К ней с радостью подходят, как к подруге,
С которой чувства делят в дневниках.
И я даю процентов девяносто,
И даже сто – знакома вам она!
Узнать себя в ней, право, очень просто –
Она как вы в театр влюблена!
Возможно, что не раз вот так же стоя
У «храма», где спектакль иль балет,
Не замечая ни дождя, ни зноя
На «лишний» вы надеялись билет!
Возможно, на любимого актёра
Стремились вы взглянуть хотя б глазком,
Но… невозможно мимо билетёра
Пробраться без билета и ползком…
…И вот теперь, совсем как вы, в Калуге
Стоит она… в театр спешит народ…
И все премьеры, что идут в округе,
Он обсуждает здесь… из года в год…
Здесь «образ в бронзе» всем понятен, ясен –
И молодым, и гражданам в летах…
Здесь зритель благодарен и прекрасен,
И фраза про билетик – на устах!

Гитаристу

Плести, как кружево, мотив
Повелеваешь ты гитарам!
Волшебных звуков перелив
На свет рождается недаром.
Ты удостоился прильнуть
Душою к струнам благозвучным,
Преодолев тернистый путь
И ныне став талантом «штучным»!
Не каждый с музыкой в ладу,
Но всё живое звуком «дышит».
Кто внемлет дару твоему,
Тот сердцем музыку услышит!

Гениальной актрисе

Глубина твоей игры завораживает –
Обжигает, топит, гнёт, замораживает…
И уже не разобрать мне реальности,
Тебя нет, есть только дух гениальности!
Ну а в жизни ты почти пасторальная,
Твоя речь – уже не речь фигуральная,
И куда-то весь кураж твой девается…
И совсем уже не та раздевается!
Почему так? Ты сама, знать, не ведаешь,
Раз, сгорая, жизнь–игру исповедуешь.
Настоящей жизни нет, нету силушки,
Довела свою любовь до «могилушки».
Взор уносится в столетья прошедшие,
Гениальные… они ж – сумасшедшие!
Глубина твоей игры завораживает,
Но не радует она – настораживает…

Мариамна Синайская
Москва

Воришка – басня

Весь магазин гудел проклятьем,
Что зайчик пирожок украл…
Медведь махал пред ним распятьем
За то, что с пирожком сбежал.
Кляли, как злостного маньяка,
Что хулигана надо драть!
Стоял зайчишка, горько плакал…
Ведь у него больная мать…
И пирожок злосчастный этот
Хотел он матери отдать!

Позор, конечно, хуже плётки,
Но нету правды на Земле!
Несли домой большие свёртки
Медведь с лисой, навеселе…

Ворона и соловей – басня

– О, мой дружочек, заходи –
зовёт ворона соловья, –
на жизнь воронью погляди.
Вот мои дети и мужья…
А где жена твоя, скажи?
Ты что, один живёшь в лесу?
Неужто, голос твой не смог
найти соловушку-красу?
Как жаль, все зависти полны
от трелей сказочных твоих,
А ты один, певец весны,
тоскуешь в зарослях лесных.
А я вот, ка-ррр-каю с утра,
всех разгоняю со двора.
Владею брошенной едой,
что была трапезой людской.
Кормлю детишек я сполна
и я хорошая жена.

Молчал доселе соловей
и вдруг запел…, как бог полей,
как бог лесов, цветов, садов!!!
Ему весь мир внимать готов!!!

Жажда жизни – басня

Троих коров везут на бойню.
Одна грустит, другая спит,
а третья ищет дно гнилое-
свободою душа горит.
Почуяла она, родная,
что дело плохо – Убегай!
И бьёт копытом, чуть живая,
кричит хозяину – Спасай!!!
И, вдруг, открылась дверь вагона,
хозяин крикнул: – Уходи!!!!!
С такою жаждой жить земною
Ступай! Живи! Домой иди!

Мораль:
Кто любит Жизнь так страстно,
Не может рано умереть!!!
Люби Её – она прекрасна!!!
        Чего же большего хотеть?

Индюки в почёте – басня

Пригласили соловья
на концерт, однажды.
Он готовился с утра,
распевался дважды.
Нарядился, как всегда,
в шёлковое платье
И пришёл за два часа
на мероприятье.

– Что за дело!?
– вскрикнул он, –
Дверь не открывают…
Только видит, за окном
индюки мелькают…
Рассердился соловей,
застучал ногами…
Дверь открыли индюки
с бранными словами:
– Ты сегодня отдыхай.
Отдохни, родимый,
Мышкой в зале посиди,
помолчи красиво…

Взвился в небо соловей,
зарыдал в полёте!!!
– Видно, мне уже не петь!
Индюки в почёте…

Юрий Слиняков
Москва

Прекрасна яблоня цветеньем

Какое чудо, яблоня в цвету,
Туман плывёт виденье охраняя.
Как счастлив, что живу,
Порой о жизни размышляя.

Прекрасна яблоня цветеньем,
Весною в мае расцвела.
Смотрю на цвет я с умиленьем,
К нам вновь пришла весна!

Весна любимая, земная,
Несёт поклон моей мольбе.
Поёт душа из сказочного рая,
Неся добро моей судьбе.

Весною сердце так ликует,
Она как к девице манит.
Природа душу вновь чарует,
Весною мир любви пленит.

И вновь душевно сердце бьётся,
Блестят с надеждой радостно глаза.
Мечта любви прекрасная несётся,
Весной поверим в чудеса.

2019 г.

Он любит нас

Он смотрит сквозь года на нас,
Не стоит в жизни вновь грустить.
И от него исходит Благодать,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Колёсный трактор, выпускавшийся на заводе «Красный путиловец».

Вернуться

2

Тумас Транстрёмер (1931-2015) – крупнейший шведский поэт. Лауреат Нобелевской премии 2011 года.

Вернуться

3

Дворец Бахия – дворец конца XIX века, расположенный в Марракеше, Марокко. Одна из главных достопримечательностей города.

Вернуться

4

Куделиху в «Калине красной» гениально сыграла (иначе не назовёшь) простая жительница села, вековуха, Ефимья Ефимовна Быстрова. На эту роль приглашали, причём неоднократно, народную артистку СССР Марецкую В.П. Но по словам В.М. Шукшина, она «хитрила». Напрямую, конечно, не отказывалась от роли, но на съёмки, на натуру, в глухомань Вологодской области, не ехала, ссылаясь на занятость… А время шло… Времени катастрофически не хватало.

Вернуться

5

Мечта В.М. Шукшина сокровенная, почитай всей жизни, снять фильм о Степане Разине. И сценарий уже готов – «Я пришёл дать Вам волю…»

Вернуться

6

«Правёж», «малина», «понятия» и пр. – всё это из блатного уголовного жаргона.

Вернуться

7

дед и Леший в моих стихах это, конечно же, Великий русский актёр Иван Петрович Рыжов. В кинофильме он играет роль отца Любы Байкаловой.

Вернуться

8

«дюкнул» (украл), «у шкапчике», «ухарь», «халда» и пр., пр.,– слова и выражения героев кинофильма В.М. Шукшина «Калина красная».

Вернуться

9

«Люсьен» и «Губа» – персонажи воровской малины в «Калине красной». «Толковище» – воровская сходка криминальных авторитетов, на которой принимаются судьбоносные («поставить на нож») решения.

Вернуться

10

«Люсьен» и «Губа» – персонажи воровской малины в «Калине красной». «Толковище» – воровская сходка криминальных авторитетов, на которой принимаются судьбоносные («поставить на нож») решения.

Вернуться

11

– ярко-жёлтые облака – в Сочи весной цветет мимоза. Деревья мимозы похожи на ярко-желтые облака.

Вернуться

12

Известная гадалка госпожа Киргхоф.

Вернуться

13

Известная гадалка госпожа Киргхоф.

Вернуться