“И бегемоты сварились в своих бассейнах”

Уильям Берроуз, Джек Керуак

Глава 1

Владикавказ

В жизни Лины самым невыносимым днем была среда.

12:30 – 13:30

Третья пара с долговязым занудой за кафедрой. Голова пухнет от монотонного голоса – бу-бу-бу, формулы прыгают перед глазами, словом – тошно. И каждый раз хочется бежать из 33-го кабинета без оглядки.

Обычно ее хватало ненадолго. На 15-й минуте Лина в отчаянии поднимала руку, на недовольное: “Что опять, Газданова?” отвечала, хамовато улыбаясь, вопросом на вопрос: “Можно выйти?” и, не дожидаясь ответа, уходила. До следующей среды.

Сегодня побег не удался, зануда принимал зачёт.

– Ну что, Газданова? Будем отвечать или сразу на пересдачу?

– Как повезёт, Алан Заурович. Совсем не против, если вы мне просто так поставите. Или – за хорошее поведение.

– Или за кучу “небылов”.

Лина оглядела ряд выложенных с педантичной аккуратностью билетов. Кажется, подмигнул тот, что посередине. Пробежав глазами содержание, она – даже с некоторым облегчением – улыбнулась в лицо человеку, которого ненавидела. Просто за то, что вот такой. Вымученно-правильный, знающий всё про всех. А на самом деле – “ничего-то ты не знаешь, Джон Сноу”.

– Алан Заурович, увидимся на пересдаче.

Нога долговязого зануды как нельзя кстати торчала из-под стола. И вылизанная над кипящим чайником замша манила соблазном. Проходя мимо, Лина не преминула совершить этот маленький, но приятный акт мести.

Зло блеснули глаза.

(Ну хоть какая-то жизнь!).

“Простите…”.

Злость сменилась раздражением и усталостью.

Но этого Лина уже не увидела.

***

Факультет бурлил, как и полагалось во время сессии. Взъерошенные студенты, умиляющиеся хаосу преподы  и простые смертные, увязшие зачем-то в сезонной мясорубке студенческой жизни.

Чья-то сильная рука подхватила Лину, покружила под её восторженные визги и опустила обратно.

– Русик! Перестань пугать! – проорала она, успев между делом расцеловать лицо своего друга.

– Это я тебя так поздравляю, дурко. С зачетом?

Лина изобразила на лице скорбь вселенских масштабов.

– Ясно, – посочувствовал Руслан. – Хочешь, поставлю? Есть у меня один друг. Может устроить.

– Шутишь? С кайфом! Если не в напряг. В конце концов, можно и за воздух. Мелочь.

– Давай зачетку, умняш. Вечером верну.

– Обожаю! – крикнула ему вслед Лина.

Крис материализовалась рядом.

– В Винч? Праздновать твой успех? – осведомилась она.

– Ммм… не забывай, что сарказм для меня китайская грамота.

– Не могу не предложить обмыть испорченную обувь зануды.

Лина довольно засмеялась.

– Как прокомментировал?

– На его лице было написано что-то вроде: “Газданова, пересдача будет днем твоей смерти”.

– Нашел чем пугать. Руха обещнулся все устроить.

– Дура, – вздохнула Крис, – Зачем Руху напрягла?

–Так он сам. У него знакомый…

–Ага. Тогда зачем за деньги ставил? Наверняка ходит сейчас по всему универу, воздух занимает, чтобы тебе зачёт нарисовали.

– И что? – включила Лина капризную папину дочку. – Он друг, он должен.

– Пошли, пока не убила, – ответила Кристина, не самым деликатным способом прокладывая локтями дорогу к выходу.

***

 ”Давай не в Винч, давай – по-простецки”.

“А то Винч – пипец, что за гламур”.

Ноги в тяжёлых кроссах резво пересчитали ступени до белой пластиковой двери, совсем кстати разинувшей свою гостеприимную глотку. В универской столовке было спокойней. А вот сесть – негде.

Парни с физвоза, довольно мыча, уступили новоприбывшим столик.

– Плоды грамотного инста-продвижения. Почёт, уважение и плюшки в виде столиков. Фу, мокро! Крис, может ну его? На таксо до дома? У папули вискарь тыранем.

– Пришли, согнали и ушли?

– Похер-похер-здоровый похеризм.

– Так гуру похеризма или инста-телочка? Определись уже.

– Давай только вот без этих мерзких словечек!

Дружба Лины и Кристины имела глубокие корни. Из прожитых двадцати лет как минимум пятнадцать они провели бок о бок. Сначала в школе, периодически громко ссорясь и не менее громко мирясь, затем – после долгих родительских совещаний – подали документы в наиболее отвечающий определению “престижный” республиканский университет и благополучно осваивали в его стенах “международные отношения”. На деле – изучая слегка переформатированную программу менее престижного экфака. Обе вроде как грезили когда-то о Москве, но папины дочки всегда должны быть под присмотром. А в столице присмотреть было некому.

Поднос, следом Лина подплыли к столу. Два кофе, сникерс, орешки и кока-кола. Нелогичное меню помешанных на своей внешности девиц. Навязчиво гудел кондёр, создавая ледяной антипод июньской жаре. Не менее навязчиво гудели верзилы с физвоза в кепках “Россия”. Пыльные окна, облепленные прошлогодними трупами насекомых, доверчиво заглядывали в глаза. Разговор в своём привычном течении, разбившись на множество малозначимых брызг, решительной изморосью накатил на бессменный объект своей жизни, на смысл своего воплощения в звуки и слова.

Тамик.

Лина и Тамик встречались с одиннадцатого класса. И с тем, что они созданы друг для друга, вынуждены были соглашаться даже самые ярые завистницы. Личность Лины, сформированная под неусыпным надзором отца, была идеально вырезана под Тамика. Смотреть – только снизу вверх, беспрекословно подчиняться, не повышать голос, рожать раз в два года симпатичных Тамикош и покупать себе столько туфель, сколько влезет. Разве счастье может быть более полным?

Кристина так не считала. Но против нее у Лины был железный иммунитет, выработанный за долгие годы тренировок под хмурым, оценивающим каждый поступок, осуждающим каждый промах взглядом отца.

– Ты херова идеалистка, если считаешь, что все нормально. Все НЕ нормально. Разуй глаза, он – скотина!

– Ну ты аккуратней все же, Крис.

– Ладно, среднестатистический маньяк.

– На самом деле это и не его вина…

– Дай угадаю, чья.

– Он не звонил целый день. Я себя накрутила. Потом увидела их фотку в инстаграме. Все это так глупо, я знаю, но не смогла сдержаться. Орала как дура. Конечно, он вышел из себя. У него же характер такой. А то ты не знаешь, как ему мало надо.

Крис передернула плечами, вспомнив разнесенный класс биологии, разбитую машину, череду сломанных носов, бешеные зеленые глаза, холодок по спине. Чтобы отогнать воспоминания, Крис открыла инстаграм.

– Ты, что, собралась тупить в сети? У нас же серьезная тема.

– Только что толку, если ты не слышишь. Поговори вот с диктофоном. Сейчас включу.

– Может в стэндап запишешься?

– Удивительная миссис Мэйзел, епта.

– Мазэфака.

– Я квартиры смотрела.

Лина занялась сникерсом, аккуратно сняла обертку, отодвинула поднос и стала сосредоточенно запивать батончик остывшим кофе.

– И что это значит? Ты же не передумала?

– Нет.

– Вот, глянь, я заскринила. Семьдесят. Но там нужно еще комиссию платить и все дела.

– Мило.

– Ага, я каждый вечер тырю из кармана у пахана по пятерке. Чтобы не заметил.

– Класс.

– Ну и дядя Олег мне на днюху подогнал же нормально. Я наврала, что потратила. Все равно маме похер.

– Крис, мне по ходу пора валить. Тамик если приедет, а меня нет… Сама понимаешь.

Крис зло прищурила глаза, глядя на подругу. Закрыла телефон, взяла в руки остывший стаканчик с кофе. Отхлебнув, скривила губы, будто собиралась что-то сказать, но так ничего и не сказала. Оставшись в одиночестве, Крис, наконец, поддалась панике. Что-то явно складывалось не так.

Глава 2

24 марта 2019 г

from Alina

to Alan

Здравствуй, Алан!

Сегодня ровно месяц, как ты столь счастливо для меня, вернее, надеюсь, для нас обоих, ошибся адресом. И твой мэйл залетел не туда. Екнул в моём сердце своим супер странным содержанием: «Жду. Чтобы выпить тебя до дна». (Так вообще еще кто-то выражается? Кроме героев романов в мягкой обложке. Им-то положено).

Бывает иногда ощущение, даже от совершенно пустячной ерунды, что вот он – какой-то знак свыше, нуждающийся в срочной расшифровке. Такое уж, наверное, свойство у человека – украшать обыденность своей жизни паутиной рока, всякими там предназначениями. Мы за уши притягиваем в этот банальный мир мистику. И, что самое невероятное, наделяем её вполне осязаемыми признаками жизни. Поистине, мозг человека, что волшебная палочка Гарри Поттера или любого другого среднестатистического волшебника.

Но я отвлеклась.

Твои слова. Они стали для меня и моего сознания тем самым проведением. Судьбой и прочей ересью. Не просто предчувствием, а уверенностью. (Боже, какой же бред! Прости)

Ладно. Закругляю юбилейное письмо.

Хочу услышать твой день.

Пиши.

Целую.

А.

29 марта 2019 г

from Alan

to Alina

Алиш, прости, что долго отвечаю. Как всегда. Начинаю письмо и пишу его нескольких дней. Не те слова, не те эмоции. То времени нет, то – вдохновения. Странно, все же, в 2019-м слать такие письма. Но – забавно.

“Скучная течь бесконечных забот”. Так характеризуется каждый мой день. Вчера, впрочем, случилось нечто занимательное. Проводил пару у своего пятого курса – международников. Не могу объяснить причины своей особой к ним привязанности, дело видимо в разнозаряженных людях, которым посчастливилось встретиться, стать гармоничным целым и слушать курс лекций такого гениального зануды, как я.

Есть на этом курсе две занятные девушки. Естественно, красотки (порой мне кажется, что у нас некрасивых просто не бывает, любая дурнушка талантливо маскируется под слоем макияжа, одежды и прочих атрибутов зрительного восприятия, и только утро знакомо с истинным их лицом. Впрочем, я отвлекся), но вызывающие во мне непреодолимые, необъяснимые приступы жалости. Всегда настороже. Всегда в подчинении у своего образа. Всегда в рамках роли, навязанной семьей, окружением, междустрочьем местного глянцевого чтива и не весть какого “светского” (ха!) общества (самоирония только и могла бы их спасти, но увы). Всегда – в стремлении быть лидером по лайкам в инстаграме.

Я давно заметил, что они ведут на парах непрерывную переписку, но как-то пропускал этот факт мимо своего внимания. Вчера был в хорошем настроении и решил исправить положение. За своим хихиканьем они не сразу заметили, что надвигается кара в моём лице. Орудия преступления открыто лежали на столе, чем я и воспользовался, завладев исписанными листками. Красотки сначала сидели с вытянутыми лицами (хоть что-то естественное появилось на этих масках), затем одна залилась краской до самых кончиков симпатичных ушей. Другая – насупилась и начала требовать бумажки обратно. Позже, ознакомившись с содержанием компромата, я понял почему. Первая встала и вышла, ощутив сполна тесноту и неудобство момента. Напоследок, маленькой местью, конечно же, хлопнула дверью.

Был соблазн поделиться с тобой выловленным материалом, но совесть мне не позволяет. Да и репутация рыцаря, которую я заслужил (и только что заколол этими словами). Скажу лишь одно – переписку отличают крайняя степень непристойности, отличный юмор и далеко идущие надежды. Которых я, если честно, от них не ожидал. Впрочем, всякие ожидания, кроме выученных семинаров, выходят за рамки моей компетенции. Поэтому закругляю своё толстое и неуклюжее письмо.

Пиши

Жду

Alan

01 апреля 2019 г

from Alina

to Alan

Здравствуй!

Сегодня меня преследует нестерпимая головная боль. Наверное, реакция организма. Скрежетом в затылке мозг, видимо, заглушает другую боль. Неизвестной субстанции в области грудной клетки. Не знаю, насколько ожидаемо для тебя подобное начало. Но…

Сегодня плохой день.

К нам в реанимацию привезли женщину в коме, в которой я с ужасом узнала свою одноклассницу. Меня трудно чем-либо напугать, профессия такая, но при взгляде на ее потертое об асфальт лицо – сердце похолодело. Провалилось в пропасть и вернулось через целую вечность.

Месяц назад мы встречались и я знала, что она ждёт ребёнка, спустя семь лет после бесплодных попыток. Её первенцу – одиннадцать. Они переходили дорогу на Ленина, когда урод на сраном джипе выскочил из-за поворота. Конечно же, нарушая все правила. Мальчик погиб на месте.

“Время лениво зевает тебе в лицо, сводя на нет любые попытки придать чему-либо смысл”.

Нет никакого гребаного смысла.

Прости за мрак.

Пиши

Целую

А.

02 апреля 2019 г

from Alan

to Alina

Солнце!

Это страшно. Но не более, чем всё остальное, что проходит мимо. Будь в панцире.

Пиши

Жду

Alan

05 апреля 2019 21:02

from Alina

to Alan

Хочу нарушить твой запрет на чувства. Просто это все слишком сильно вошло в мою жизнь (здесь ведь тоже жизнь?), чтобы подчиняться твоему здравому смыслу.

Любви – нет, страсть – bullshit. Ок. Здесь твои правила и законы.

Но, чёрт возьми, это срослось с моей кожей. Теперь это так же естественно для меня, как дыхание или цвет волос.

05 апреля 2019  21:34

from Alina

to Alan

Прости.

Не читай предыдущее. “Этого нет во мне, меня нет в этом”. Пусть всё останется по-прежнему.

02 апреля 2019 г

from Alan

to Alina

Здравствуй!

Предыдущие два письма странным образом были удалены мною до их прочтения. Извини, вечно путаю кнопки.

Хочу тебе кое-что рассказать. Незначительный эпизод на моем пути воспитателя (как же отвратительно это звучит) или дрессировщика (плюс щепотку цинизма), а может и того и другого (надеюсь, это самое маловероятное).

Несколько лет назад мне прислали ссылку на один рассказ¹, местного писателя. Про лихие 90-е и их беспредельность в нашем родном “ауле” (ссылку пересылаю, почитай, если заинтересуешься).

Сразу скажу – и понравилось и нет. Хотя, подобная оценка никуда не годится.

Неделю назад я распечатал и раздал своему пятому курсу сие творение, как дополнительное чтение к моему предмету (тут уж даже я не удержался от улыбки).

Предложил обсудить на следующем занятии.

Дискуссия, вернее её сумбурное подобие, утонувшее в криках, получилась довольно захватывающей, хоть и поверхностной. Вердикт был однозначен – возмущенный писк старосты «Чёс и фигня! Таких зверей не существует! А если они есть – их надо вырезать!». На этом мы и оставили наше разнополярные мнения.

После звонка к моему столу подошла одна из тех красоток (ну ты помнишь) и молча, немного нерешительно, протянула лист бумаги, исписанный её (скажем честно) корявым почерком. Даже не напечатанный. Нет. Написанный от руки.

“Моё впечатление”, – сказала она и, будто испугавшись собственного поступка, рванула из аудитории.

“…и всё равно его до безумия жалко, как человека сумевшего так мастерски вычеркнуть себя из жизни и из себя – жизнь, человечность, надежду, своё возможное будущее. С его то потенциалом. Если в одном человеке уживаются такие страсти такого уровня напряжения, это всегда приводит. Ну вот к чему-то такому и приводит. В примитивном ханженском благочестия ему просто не было бы места. Его огонь рано или поздно вышел бы за пределы тихого очага и точно также спалил на фиг всех окружающих и самого себя, канеш.

Габарай – герой, которого можно ненавидеть за само его существование и любить за те невероятные американские горки эмоций, которые он подкидывает нашей сердечной мышце. Знак минуса на всей его фигуре, но он прощен, странно с невероятным чувством сожаления и горечи – своей безумной любовью-одержимостью к сестре. За эту его суть – бездонную как черная дыра – ему прощаешь. Странно, его харизма выливается за рамки строк. Да простит меня моя совесть, его страдания в конце так меня впечатлили, что мои возмущенные отвратительной жестокостью чувства перестали адекватно на него реагировать. Да! Цена за его деяния была соизмерима, но. Ох, как неоднозначно все. Меня утешает в моем немыслимом смятении одно. Ответ автора на мое потерянное в его рассказе впечатление: “Черное поглощает весь спектр цветов, то есть ЕГО НЕТ ВОВСЕ”. Спасибо ему за эти слова!”

Пиши

Жду

Alan

15 апреля 2019 г

from Alina

to Alan

Не знаю почему, а может наоборот, слишком хорошо знаю, думала, что больше не напишу тебе. Но. Скучаю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

– 

имеется в виду рассказ “Солнце встает над селом Дзауга” Вадима Битарова,

https://www.proza.ru/2009/07/02/1102

Вернуться