Олег Слепухов
За гранью

Глава 1

Сквозь мутные окна свет лился по особенному уютно. Приглядевшись, можно разглядеть песчинки пыли, кружащиеся в неспешном танце. Ароматы свежеприготовленного завтрака дразнили, а кофе немного отдавал ванилью. Стол покрывала скатерть в клетку, черные с красным квадраты. В общем, всё как всегда.

К слову, мне двадцать один.

Так было всегда, с тех пор как мне исполнилось шестнадцать. Всегда в этом кафе никого не было. Никого, кроме меня. Тем не менее пустое кафе не было заброшено. Каждое «утро» в нем были свежая выпечка, кофе и завтрак. Всегда в нем было чисто и убрано, а за столиками недопитый кофе, брошенные газеты со всех уголков мира, забытые вещи – очки, зажигалки, шляпы, помада и всё в таком духе. И таким было не только кафе, таким был весь город. Брошенные квартиры, дома, пустующие офисы и магазины, безлюдные улицы с брошенными где попало машинами и парки с разбросанными детскими игрушками, велосипедами и наборами для пикника. На много километров вокруг меня ни души. И всё выглядит так, словно горожане ненадолго отлучились и вот-вот вернутся.

В музыкальном автомате заиграла за пять лет надоевшая до ужаса Sublime – What I Got. Всегда было интересно, откуда она здесь…

Итак, каково это – на совершеннолетие получить в свое распоряжение целый город? Да, у меня сорвало крышу. Я делал и пробовал всё, что только взбрело в голову. Всё, что возможно одному человеку в огромном пустующем городе и без возможности умереть. Да, я не умирал. Каждый раз я начинал снова в черно-красном кафе, пропитанном запахом кофе и ванили. И вечно начинала играть What I Got. Больше сотни раз, наигравшись с наркотиками и автомобилями, я взрывал кафе с этим чертовым музыкальным автоматом. Но каждый раз…

Уничтожать всё вокруг и себя в какой-то момент стало моим основным занятием. Я преуспел в этом, стал мастером. Было весело. Полная, ничем не ограниченная свобода для меня одного. Частенько этого не хватало в реальной жизни.

Совсем забыл сказать. До шестнадцати мне никогда не снились сны. Я просто закрывал глаза, отключался, и наступало утро. Себе я это объяснял тем, что мой мозг просто не запоминал все странности, что обычно люди видят во снах. Я верил в это, а окружающие со мной соглашались. Но… Однажды, когда я закрыл глаза и отключился, утро не наступило. Вместо этого я оказался в пустующем кафе, перекусил, побродил по брошенному, но не заброшенному городу, и когда небо побагровело, наступило утро в реальном мире. Сон я запомнил досконально, словно и не сон вовсе, порадовался, рассказал друзьям и близким. На следующую ночь всё повторилось. И после повторялось каждый раз, когда я засыпал.

Я пытался об этом рассказать окружающим, но они непонимающе улыбались и говорили, что-то вроде: «Здорово, необычно, прикольно» или «классная фишка». Я и сам думал так, пока не попытался сбежать из города. Подобный страх ни с чем несравним, страх, вытягивающий из тебя душу, лишающий разума и сил. Тени.

Однажды, исследуя город, я набрел на трассу, ведущую из него, и естественно мне было интересно, что за его пределами. Отыскав машину помощнее, я отправился в путь. Признаться, я был разочарован увиденным – обычный пригород и ничего более. Бесконечные фермы и кукурузные поля, а сзади давящие тени небоскребов.

Так я и ехал, пока не надоело, заскучав, я остановился и мгновенно проснулся.

Что со мной происходило в реальной жизни в следующий день я уже и не вспомню, но сон на следующую ночь навсегда врезался мне в память. Ощущение давящего ужаса. Пустая комната: два на два метра, окно во всю стену с видом на город с высоты птичьего полета. В центре я – стоящий на коленях без возможности пошевелиться. Единственное, что я мог, это немного отвести взгляд в сторону и увидеть двух моих мучителей, стоящих по бокам. Тени. От одного их вида пробирало до костей, во рту появлялся привкус тошноты, а тело покрывалось холодным потом. Черные, с обгоревшими до углей телами, с проступающими местами серыми костями, с лицами без признаков рта и носа, зато с невероятно огромными зияющими дырами глазниц, наполненных черной слизью. Чудовищно огромные, полупрозрачные и мерцающие, как свет черной свечи.

Так продолжалось целую вечность. И ещё, и ещё. Больше всего на свете я желал наконец проснуться. Я молился. Я безмолвно кричал, выл, плакал, рыдал. Я сходил с ума. И всё без единого звука.

Наконец, наступило утро, но… Да, я проснулся, я был счастлив. Пытка кончилась. Но лишь до тех пор, пока я не осознал, что вскоре мне предстоит вновь уснуть. Кофе, энергетики, боль, нервы на пределе, апатия, таблетки, паника… Меня хватило на четыре дня.

***

И вновь запах кофе с ванилью, красный, черный, What I Got.

Теперь я знал. Город – это не место моей свободы, а гигантская клетка. Скосив глаза или в случайном отражении я стал замечать безмолвно мерцающие тени. Истинных хозяев.

Злость переполняла меня.

Глава 2

Я несколько раз пытался выбраться из города, но не успевал – просыпался. Пешком, вплавь, на авто, в самолете и даже поездом, который вечно проезжал, не останавливаясь. Чтобы его остановить и не разрушить, потребовалась выдумка, опыт во взрывном деле и умение работать со строительной техникой. Всё бесполезно.

Каждый раз после неудачной попытки сбежать я оказывался запертым в серой комнате в компании своих палачей и умирал раз за разом от ужаса и страха, глядя на проклятый город.

После попыток побега пришла идея найти здание с комнатой «пыток», как я окрестил её про себя, но и она не увенчались успехов. Всё тщетно.

Порядка трех раз я полностью уничтожал город. Злость – хороший стимул для развития разрушительных способностей. За это не было наказания, просто следующей ночью все становилось как прежде.

Злоба сменилась смирением.

***

После прекращения попыток сбежать моя особенность перестала мешать обычной жизни. До попадания в психушку или наркологичку не дошло. За смирение меня даже наградили – мне разрешили приносить в город вещи. Всё что угодно, кроме людей, стоило лишь пожелать и дотронуться до этого в реальном мире. Появились интернет, радио и телевиденье. Все как в реальном мире, за исключением отсутствия людей и присутствия теней, которых я стал замечать гораздо чаще. Про себя я стал называть их молчунами, страх от их присутствия уменьшился.

Несмотря на то, что в городе был интернет, из него ничего не выходило. Сообщения не отправлялись, посты не сохранялись, письма не доходили, можно было лишь смотреть и читать. В городе работал телефон, я мог звонить знакомым и слышать их голоса, но они никогда не слышали моего, лишь шипение и треск. Поэтому я очень быстро оставил идею звонков.

И всё даже не плохо. Иметь в своем распоряжении все 24 часа – это дар, которым я активно пользовался в работе и учебе. Мне это нравилось, но тут…

Зазвонил телефон в кафе. Брать трубку не хотелось. А он всё звонил и звонил. Противный мерзкий звон.

Стоп.

Телефон впервые звонит. Желания поднять трубку стало ещё меньше.

Закрыв уши руками, я жду. Я закрыл глаза. Едкий звон проникает в самую глубь мозга.

Я проснулся. Самолет сильно трясло. Стюардесса неуверенно пыталась успокоить пассажиров – турбулентность, все под контролем, нет поводов для паники.

Я не стал слушать и закрыл глаза.

Всё то же кафе. Напротив меня сидит мальчик в желтой футболке, приблизительно в возрасте 12–14 лет.

Глава 3

– Ну ты и мудак. Трудно трубку взять? Че глазами хлопаешь? Жопа к креслу приросла?

Передо мной сидел живой человек и говорил. Реальный! И говорящий! От удивления я потерял дар речи и должно быть ужасно глупо выглядел. Парень присвистнул.

– И че за унылое место ты выбрал? Дядя, ты не обижайся, но ты определенно мудак. Тут кофе хрень. Про музыку я вообще молчу.

О да… Как раз заиграл Sublime.

Тут я заметил, что моя чашка перекочевала на другую сторону стола и мальчишка в желтой футболке, скривив лицо, выплюнул в неё кофе.

– Да ты расслабься. Вижу, приходишь в себя. Отлично. Как заглянешь к нам, сестренка сварит тебе отличный кофе, поймешь, какие помои ты пьешь.

Парень натянул кепку и выпрыгнул из-за стола.

– Удачи, дядя, – и уже собравшись уходить, развернулся и серьёзным тоном добавил, – в следующий раз лучше ответь на звонок.

Тут я снова проснулся. В этот раз случилось нечто серьезнее, чем турбулентность. Салон заполняло едким дымом. Началась паника.

***

Рядом, кто где, сидели небольшие группы людей. Многие были в копоти и отходили от недавно пережитого шока и ужаса. Вокруг них суетились врачи, спасатели, работники аэропорта. Было много полиции. Вдалеке слышались крики пожарных. тушащих догорающие части самолета. Прошедшие мимо полицейские обсуждали исчезновение второго пилота. У всех без исключений были озадаченные лица.

Никто не понял, что произошло. Среди пассажиров звучала версия, что самолет с чем-то столкнулся и загорелся. Чудо, что мы спаслись, но не всем повезло. При посадке люди в хвостовой части погибли. И это странно, я всегда считал, что хвост – самое безопасное место.

Мы были в аэропорту небольшого европейского городка. Большие пространства, яркий люминесцентный свет, множество людей. Встречи и расставания, радость и грусть. Чаще грусть. Постоянный шум. Особенно сейчас.

Напротив меня сидела девушка с фантастически голубыми глазами и длинными. черными, как глубины космоса, локонами. От её взгляда буквально ударило током. Она улыбнулась мне и молча показала налево. И когда я на секунду отвел взгляд и посмотрел обратно. её уже не было, а слева был игрушечный телефон. Розовый и с барабаном. И естественно он заиграл What I Got. И резко исчезли все звуки, осталась только песня. Аэропорт словно замер.

– Алло.

Да, я ответил. Да, по игрушечному телефону. Да, розовому. Я сходил с ума.

– Прости. Прости, что так. Я Элис, а у тебя… – усталый женский голос выдержал паузу, – крупные проблемы. Не хочу долгих прелюдий. Да. и у нас будет время поговорить. Но знай, из шести встреч остается четыре. Поэтому соберись, как можно скорее поезжай в гостиницу и постарайся уснуть. Людям из самолета лучше держаться от тебя подальше. Поспеши.

Тишина в трубке. и аэропорт снова ожил. Я почувствовал себя неловко с детским телефоном. Пробравшись мимо полиции и охраны, я последовал совету Элис. Видимо, это о ней говорил мальчик в желтой футболке.

Вместо того чтобы вызвать такси, я угнал машину с парковки. Впервые в реальном мире, но все получилось на удивление просто. Это был зеленый Ford Mustang, немного старый, но то, что нужно. В машине я нашел справочник, а в нем ближайший отель. Машину пришлось бросить в квартале от отеля со странной вывеской. На ней были нарисованы зеленые цилиндр, трость и красный монокль.

Ломаный английский местного менеджера, некогда пафосный холл со следами пыли и паутины на мебели, особенно под потолком, покачивающийся лифт с разбитым зеркалом, коридор в полутьме, потускневшая от времени дверная ручка.

Внезапно в голову приходит мысль: «Я не помню, куда и зачем летел». Но вот уже засыпаю, раньше, чем голова касается подушки.

***

Из динамиков медленно течет мелодия. Она мягко обволакивает всё вокруг и вырисовывается в затейливый узор под названием «блюз». Кажется, это был Хендрикс.

Впервые я не в кафе. Я на веранде небольшого пригородного дома. Ярко светит солнце, воздух пропитан невероятно приятными запахами кофе и яблочного пирога. Перед домом на траве играет мальчишка в зеленой футболке, с ним рыжий пес. Тот самый мальчишка из кафе. Вдалеке видны небоскребы.

– Привет. Вот мы и встретились.

Из дома вышла девушка, у неё были коротко подстриженные черные волосы и невероятно голубые усталые глаза. А в руках у неё был поднос с кофе и пирогом. Одета она была в старые джинсы и серую в пятнах футболку, кеды. Пиво в её руках смотрелось бы гармоничней.

Глава 4

Проснулся я от давящего гула, разносящегося по всему зданию. Звука не было, лишь давление воздуха и пустое ощущение, что у меня что-то отобрали.

Открыв глаза, я увидел, как дверь в мой номер вздыбилась и разлетается в щепки. Трещина за трещиной, волокно за волокном, и вот воздух наполнен пылью и серыми щепками. Две из них устремились в мою сторону. Чудовищно медленно они приближались, а я был прикован к постели, двигались лишь глаза. Одна оцарапала руку, другая же вонзилась в скулу. Большая, со следами зеленой потускневшей краски.

Сквозь остатки двери прошли трое. Два двухметровых здоровяка, следом – невероятно худой и выше них старик в тёмно-сером костюме. Их глаза были пусты, а движения механически точными. Они вихрем пронеслись по номеру, уничтожая и ломая всё, чего могли коснуться. Меня же для них словно бы не существовало.

– Я не чувствую их. Словно их и не было.

– Ладно, уходим.

Они ушли, оставив мой номер таким, словно в нем месяцами жила рок-группа или взорвался десяток гранат. Сразу же вернулась способность двигаться. Я зашипел от боли в щеке.

– Чеееерт… Как теперь быть?

Из номера срочно нужно было уходить. Денег, чтобы откупиться от отеля, у меня не было, а вопрос с полицией уладить не удастся. Из раны на лице сочилась кровь. Тело хоть и двигалось, но с трудом, словно отходило от опиумного сна.

Но до того как я успел выбраться через пожарный выход, в номер влетел бледный портье. Он был перепуган и заикался, а путь к выходу мне преградила решетка.

– С-с-с-той!

Странно, он улыбался и, хотя был перепуган, быстро приходил в себя. Только сейчас стало заметно, что он араб.

– С-с-страшный мужчина. С-с-с мертвыми глазами. Вс-с-се уладил. В-в-вот.

Он протянул мне толстую пачку сотенных.

– От-т-телю вы нич-ч-чего не должны. Но ух-х-ходите, с-с-сейчас.

Ничего не говоря, я взял остатки моих вещей и покинул отель. Я не знаю, куда я шел, просто шел подальше от места встречи с ищейками. Увидев зеленый крест аптеки, я зашел и купил антисептик для обработки раны и пластырь. Там же в туалете и обработал рану. Дико хотелось спать, но я знал, что нельзя. Спать теперь нужно было как можно меньше. Найдя круглосуточное кафе, я обосновался в самом темном углу. Единственным желанием, озвученным официанту, было: «Кофе. Как можно больше кофе».

Теперь было необходимо решить, как быть дальше. То, что мне рассказала Элис, не стало для меня шоком. Если коротко, то меня продали. Кто-то из родных, близких мне людей. Вероятнее всего мать, возможно, отец, который погиб, когда мне не было и двух. Маловероятно, но возможно, кто-то из бабушек или дедушек. Совсем маловероятно, но также возможно – сестра. Продали мою душу. Подло продали неизвестно для чего и кому. Но у меня есть небольшой шанс, мироздание устроено так, что мало кто может запросто продать не свою душу. У проданного есть шанс разорвать сделку. Но редко кто играет честно, почти никогда не говорится о заключении сделки, тем более не озвучиваются условия её расторжения. Жертва обычно узнает истину, когда всё кончено. Шанс упущен.

Так и со мной, хоть мне и немного повезло – я знаю о сделке. Хотя, повезло ли. Мог бы сейчас… Куда же я всё-таки летел? На отдых? Воображение нарисовало образы пляжа, шум моря, шелест пальм и обнаженные тела… Нет. Холодное море, веками точившее серые утесы, крик облезлых чаек и одинокий дом где-то вдалеке. Близко, но нет. Память нарисовала старый лес, где вечно тьма и даже во время дождя капли не касаются земли, оставаясь в тысячелетней кроне. Да, хоть и по-прежнему не то. Сырость подвала. Кругом плесень и лужи зеленой воды на полу. Мимо пробегают черные крысы, в их глазах бушующий огонь и красная жажда. Да. Определенно оно. Все ближе и ближе. Старая, окованная железом, дверь, а за ней то, что я ищу.

Я знал, я уже был там. Но туда ли я летел… Не важно. Важно, что за дверью то, что разорвет сделку по продаже моей души. Важно, как и то, что я понятия не имел, где эта дверь и в каком она из миров.

Кружка за кружкой я погружался в размышления, и в моей голове стали возникать странные образы. Спать не хотелось, но чувствовалась усталость и некая опустошенность. Кафе постепенно наполнялось людьми, а с ними и шумом, запахами и светом. Наступил день.

Глава 5

Я не знал, что теперь делать и как быть дальше. Просто шел. Идя по мостовой, я размышлял о судьбе Элис и её брата. Они были Странниками. Прыгали из мира в мир, нигде надолго не задерживаясь. Поначалу их выкидывало спонтанно, словно они чужды мирозданию, словно для них нигде нет места. Или, может, так мироздание пыталось их уничтожить. Со временем они привыкли и научились контролировать перемещения и сознательно прыгать меж мирами. Они не были родными, но в одном из бесчисленных миров встретились и так с тех пор убегают вместе. Много лет. Дольше, чем живут люди. А убегать им приходится потому, что во многих мирах существуют охотники за такими, как они, – ищейки. Они невероятно могущественны, но ограничены в перемещениях между мирами. Для них это тяжело, и доступны им лишь сопредельные миры. Хоть это и немного сложно, но достаточно понимать – если ищейка поймает Странника, последний лишится жизни, а тело тщательнейшим образом уничтожат.

Именно ищейки и уничтожили мой номер. По всей видимости, почувствовали присутствие Элис. Для них Странники сравнимы с бешеным псом, которого необходимо быстрее усыпить, пока никто не заражен. Мне показалась, что Элис отчасти понимает работу ищеек. Ведь неизвестно, что принесут с собой Странники в новый мир. Безобидное в одном месте может вызвать эпидемию в другом, подобно тому, как в Средневековье крысы разносили чуму.

До моего затуманенного сознания долетели звуки музыки. Это был блюз, и звучал он так, словно вместил в себя всю боль этого мира. Маленький, черный, практически монохромный старичок отдавал игре всё свое сердце и играл так рьяно, словно от этого зависели жизни его близких. Он играл, закрыв глаза, покачиваясь в такт музыки. Когда же он их открыл, на меня смотрели глаза цвета слоновой кости, идеально контрастирующие с пепельно-черной кожей и гитарой их владельца. Старик был слеп, но казалось, он смотрит мне в самую душу. При этой моей мысли он едва заметно улыбнулся. Стало немного жутко, но музыка захватила меня, и я слушал.

Толпы людей вокруг безразлично проходили мимо. Они были погружены в свои дела и проблемы. Музыка не касалась их сердец, они были надежно скрыты. Для них уже давно ничего не существовало, кроме их маленьких жизней, многие, если не все из них, давно утратили способность видеть мир в его прекрасной детской простоте. Им не интересно, что за гранью ими же возведенного пузыря повседневности. Им безразличен мир вокруг. Мысли в моей голове превратились в вязкую патоку и буквально застыли.

Хотя не один я оказался «особенным», старичка слушала ещё белокурая девушка с вплетенными в волосы зелеными и белыми лентами. Её улыбка была ярче солнца, а легкий, белый в зеленый горох сарафан напоминал о чем-то давно забытом, детском. Заметив меня, она тут же подошла.

– Привет. Согласись, удивительно играет.

Они со старичком были полной противоположностью друг другу. Она – искрометная радость и наивное счастье, он – ироничная печаль и вселенская тоска. В голове пронеслась мысль, что в последнее время слишком много странных встреч.

– Да… – неопределенно ответил я.

– Он просто виртуоз. Я всегда прихожу послушать старика Джона, когда он тут. Кстати, я Ив. Медиум.

– Приятно познакоми… Что?!

В этот момент песня закончилась, и блюзмен от легкого дуновения ветра рассеялся черным дымом. Ещё немного на его месте висело серое облако, но затем и оно исчезло. Я определенно сошел с ума.

– О… Так ты не знал… – в глазах Ив появился интерес. – Я думала, ты в курсе. Мистер Джон – тень, он тут уже как 40 лет играет по четвергам.

– Тень, какая ирония.

– Ну, они что-то среднее между призраками и живыми. Почти живые, но ненадолго, – она на долю секунды задумалась.

– Знаешь, я хочу пригласить тебя на чай с печеньем. Идем? – Ив ни на секунду не прекращала улыбаться.

Снова необычная девушка и снова приглашение. Сильное чувство déjà vu.

– Идем.

Мне нечего терять, моя жизнь оказалась клеткой, в неё я возвращаться не собирался, а выхода не было. Потому я согласился, не раздумывая.

– Кстати, печенье я сама пеку, – её сверкающая улыбка и голос стали мягче, – и мне о многом хочется тебе рассказать.

Глава 6

По дороге к Ив я словно понемногу стал оживать. Окружающий мир потихоньку приобретал значение, а события последних дней уже не казались такими ужасными. Видимо, легкость, которую излучала Ив, передала… Стоп! Последних дней? Тут я ясно осознал, что не знаю, ни в каком я городе, ни в какой стране. Люди вокруг говорили на незнакомом мне языке. Кислорода категорически перестало хватать. На глаза мне попалась газетная лавка. Как обезвоженный Странник в пустыне бежит к оазису, так я побежал к газетам.

– Число! Мне нужно знать число. Боже…

С последнего ясного воспоминания до самолета прошло более трех лет. Газета выпала из моих рук. На первой полосе было сообщение о чудом не разбившемся самолете. Мои ноги отказались мне служить, уже в падении Ив подхватила меня и газету.

– Боже, три года. Три безвозвратно утерянных года.

– Тоже мне потеря. Многие, знаешь ли, теряли побольше, и ничего.

– Выходит, мне уже двадцать четыре.

Ив улыбнулась. Не знаю почему, я тоже улыбнулся.

– Пойдем, не стоит привлекать к себе внимание.

Через пару кварталов мы подошли к дому Ив. То, что это был её дом, я понял издалека. Кто ещё будет жить в двухэтажном кукольном доме в окружении небоскребов из стекла и металла. От этой мысли моя улыбка стала шире.

Преодолев кованую калитку и ядовито зеленую лужайку, мы оказались перед домом. Казалось, что он едва уловимо мерцает. Мне захотелось спросить об этом Ив, но решил, что это игра света, отраженного от небоскребов. Мы вошли, дверь, естественно, оказалась не заперта.

Внутри стало понятно, что дому не одна сотня лет и то, что он неоднократно перестраивался. От этого он стал напоминать лоскутное одеяло, состоящее из разных эпох.

Массивные подсвечники, масляные лампы, диодные светильники и крепления для факелов. Стулья всех видов и форм. Деревянные, кирпичные и каменные стены. Статуи, горгульи, обои и ковры всех видов, форм и стилей. Доспехи, огнестрельное и холодное оружие. Разноцветные колбы, банки и пробирки из стекла и металла. Множество предметов, о назначении которых я не мог догадаться. Были и такие, о назначении которых я и не хотел догадываться.

Всё было сброшено в кучи и было аккуратно разложено. Всё было забито этими предметами, каждый коридор, каждая комната, в которой мы оказывались. Увиденное походило то ли на диковинный музей, то ли на склад всякого хлама.

Чувство было, словно я – Алиса, а Ив – мой белый кролик. В конце концов, мы добрались до лестницы, в которой каждая ступенька была уникальна и не походила на другую. Перила были под стать ступеням. Они сочетали в себе всё, что только можно. Дерево и веревки, камень и стекло, картон и лианы, всевозможные металлы, пластик и неизвестно что ещё.

Сверху доносились звуки легкого вальса звучащего на патефоне. Я буквально опешил и, кажется, находился в бреду. Ив, поднявшаяся было на пару ступенек, повернулась ко мне.

– Извини за беспорядок. Просто мы используем первый этаж как склад, а гости редкость. Сейчас нам наверх.

Наверху мы оказались на обычной лестничной клетке. Пару дверей с номерами 1 и 2. Картина с корабликом, кадка с фикусом по центру. Вот, пожалуй, и всё. Мы проследовали в квартиру № 2. Мелодия доносилась из квартиры № 1.

Когда мы вошли внутрь, в коридор выбежали с криками «Гости! Гости!» большая кукла, плюшевый медведь и раскосый игрушечный заяц.

Скорей всего, я умер. Разбился в том самолете, и теперь в загробном мире кто-то забавляется с моими мозгами. Или же я так и не выдержал и лежу, пускаю слюни в комнате с мягкими стенами в психиатрической лечебнице.

Как я узнал позже, вечно всем недовольную куклу звали Сельма, она была постоянно чем-то возмущена, но при этом была очаровательно мила. Издалека её можно было бы принять за маленькую девочку.

Медведя звали Питер. Как и полагалось плюшевому, созданию он был неуклюж и невероятно добр.

Заяц напомнил мне самурая – холодный и сосредоточенный. Не удивлюсь, если где-нибудь на крыше у него был маленький сад камней. Все его звали Зеленым из-за нефритовых глаз-бусин. Все, кроме меня.

Но это было позже.

Из алых уст начавшей было говорить Ив стал исходить монотонный звук на подобии «сссссс…». Как и тогда с ищейками, время замедлилось. Игрушечный заяц с невероятной силой оттолкнулся от пола, в полете выхватил из подставки для зонтов катану. Приземлившись на стену, он пробежал пять маленьких шажков и вновь прыгнул. Моё тело словно окостенело и не сдвинулось ни на миллиметр, хотя я всеми силами пытался увернуться. Катана уже у шеи, а заяц в кимоно обнюхивает рану на щеке.

– Фууу. Пахнет ищейками.

– …той! Зелёный! Как ты обращаешься с гостем в моём доме!

Лицо Ив покраснело от гнева. В тот момент я испугался её больше, чем лезвия у моего горла.

– Прошу меня простить, госпожа. Но от молодого человека исходит запах мерзких отродий, я не мог не проверить. Также теперь он не только твой гость, но, возможно, и мой ученик. Он видел мои движения.

Все вокруг остолбенели.

– Ты, – взгляд его нефритовых бусин пронзил меня насквозь, – отныне называй меня Мастер.

Прежде чем хоть к кому-то вернулся дар речи, заяц спрыгнул на пол, не глядя закинул катану на место и величественно скрылся в глубине дома.

– Никогда не слышал от него так много слов, – произнес Питер.

– Что… Что это было?

– Оооо… – задумчиво протянула Ив, – Об этом позже.

И повеселев, когда к нам подбежала Сельма и взяла нас за руки, добавила:

– Сейчас же идем пить чай. Питер, поставь, пожалуйста, чайник и достань печенье из духовки.

Глава 7

Мы сидели за маленьким, похожим на игрушечный, столом. Игрушки принесли посуду, Ив разливала чай и раскладывала печенье. Настоящее чаепитие у Шляпника. Только я никакая не Алиса.

Игрушки и Ив беззаботно болтали между собой, словно беззаботно щебечущие птицы. Заяц молчал. Мне постоянно задавали вопросы, на которые словно и не ждали ответа.

– Так ты новичок в реальном мире. Навевает воспоминания, – Сельма мечтательно закрыла глаза. Несмотря на то, что она была куклой, её мимика была совершенно человеческой. – Сначала ты словно в невероятном сне или словно ты сошел с ума и знаешь об этом. А после… В какой-то момент перестаешь удивляться. Печально, – она грустно вздохнула.

– А вот я не перестал удивляться! В мире столько невероятного – это никогда не надоест.

– Питер у нас глупыш. Вот и радуешься всякой чепухе.

– Вот ничего я и не глупый. Просто надо радоваться жизни. Сельма ворчит как стару-у-у-ха.

– Дурак!

– Старуха!

Сельма и Питер дразнили друг друга, показывали языки и строили рожицы.

Я не знал, что сказать, просто пил ароматный чай, грыз вкусные печеньки и улыбался. Отчего-то я был уверен, что теперь у меня есть шанс. Все вокруг весело болтали, шумели и смеялись. Кроме зайца. Все, как и я, пили чай и ели печенье.

На душе стало легко и спокойно. Словно я в кругу близких друзей. В кажущейся безумной ситуации всё было предельно просто. Меня ничего не беспокоило и не заботило. В какой-то момент мои веки стали закрываться, и я провалился в черное ничего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.