Станислав Чернявский
Филипп V. Взлет и падение эллинистической Македонии

Знак информационной продукции 12+

© С.Н. Чернявский, 2018

© ООО «Издательство «Вече», 2019

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2019

Сайт издательства www.veche.ru

Предисловие

История – это наука, которая излагает факты крайне неравномерно, причем дело зачастую не в недостатке фактов. Иногда складывается ощущение, что конкурируют между собой не только живые, но и мертвые политики. Каждый школьник знает в подробностях, как Александр Македонский отправился на Восток и завоевал Персию. Но мало кто может сказать, что случилось с созданной им империей. Через триста лет после смерти македонского базилевса (царя) мы обнаруживаем, что его державу поделили два государства. Западные владения Александра поглотил Рим. Это Балканский полуостров, Малая Азия и Египет. Восточные владения стали добычей Парфянского царства. А что было до этого?

Подробная и последовательная история эллинистических стран не написана до сих пор, хотя попытки делались неоднократно, и наиболее удачной следует признать работу И.Г. Дройзена «История эллинизма».

Предлагаемая книга не претендует на всеохватность. Это всего лишь биография эллинистического царя, хотя и одного из самых ярких – Филиппа V Македонского (221—179 гг. до н. э.). История любит насмешки. Фактически основателем мировой Македонской державы был Филипп II, отец Александра Великого. Судьбе было угодно, чтобы царя, который погубил могущество Македонии, тоже звали Филипп.

Биография этого царя – непрерывные военные действия. Филипп V постоянно сражался на суше и на море, расширял границы страны… а затем потерял все, столкнувшись с Римской республикой. Но поражение не было окончательным. Филипп вновь поднялся с колен, принялся воссоздавать армию и попытался вернуть Македонию в клуб великих держав. Это упрямство и умение действовать наперекор обстоятельствам заслуживают глубокого уважения. Поражения Филиппа не менее героичны, чем победы. И в этом – поучительный пример его жизни.

Первые годы за него правил регентский совет, который хотел ограничить царскую власть. Затем молодой базилевс ниспроверг советников и взял управление в свои руки. Царь сумел натравить разные придворные группировки друг на друга и перехитрил всех.

Интриги и войны закалили характер Филиппа. Он легко убивал политических противников, даже если они были его воспитателями. Когда предателем оказался собственный сын, Филипп устранил и его. Но винить македонского царя не стоит. Обстоятельства загнали его в угол, и он пожертвовал собственным сыном, чтобы спасти сограждан. Такого страшного выбора не пожелаешь даже врагу.

Филипп очень рано научился скрывать свои чувства, поэтому одержал победу во внутренней борьбе. Он был храбр, обаятелен и любим народом. Очевидно, что это незаурядный человек, рано научившийся принимать самостоятельные решения. У него были ошибки, прозрения, преступления и героические порывы. Словом, перед нами сложившийся государственный деятель, сознававший свою ответственность за судьбу страны, которой он управлял. Такова общая канва его биографии. А теперь перейдем к самому интересному – подробностям, коим и посвящена эта книга.

Часть первая
Победитель

Глава 1
Возвышение Македонии

1. Предыстория

Маленькую Македонию превратил в великую державу Филипп II (359—336 гг. до н. э.). До Филиппа она была нищим горным царством – вассалом Афинской политии (республики). На Македонию время от времени нападали агрессивные иллирийцы, это была обиженная, битая всеми страна. И вдруг произошло нечто невероятное. За считаные годы Филипп II отбросил иллирийцев, победил фракийцев, удачно воевал с греками, которых разбил при Херонее. Наступила эпоха господства Македонии на Балканах.

Сын Филиппа – Александр Великий – подчинил Персию и дошел до Инда, после чего явился в Вавилон, где обдумывал поход на Европу. Завоеванию Запада помешала только смерть молодого царя. И тогда начался распад державы. Греки и македоняне привыкли жить разрозненными общинами, а потому поделили империю Александра и перебили его родню, включая брата – слабоумного Филиппа III Арридея – и сына – Александра IV. Вспыхнули бесконечные войны диадохов (наследников) и эпигонов, которые поделили державу. На Востоке образовалось огромное азиатское царство под управлением македонян-Селевкидов, включавшее Сирию, Иран и часть Малой Азии. На юге отделился Египет, которым правили фараоны из македонской семьи Птолемеев. В самой Малой Азии образовались небольшие, но агрессивные царства, такие как Понт, Пергам, Вифиния, Каппадокия.

Македонию оспаривали несколько диадохов. Сперва там правила династия Кассандра, который убил жену и сына Александра Великого. Кассандр умер от водянки, а его потомство погибло в междоусобной войне. Детям Кассандра Филиппу IV, Антипатру I и Александру V хватило всего трех лет (297—294 гг. до н. э.), чтобы истребить друг друга или пасть жертвами более крупных хищников. Из них только один – Филипп IV – умер своей смертью от туберкулеза.

Временщики, перебившие этих слабых царей, сменяли друг друга, а главными аргументами в спорах были отряды тяжеловооруженных итайров (конников) и педзетайров (пехотинцев, «пеших друзей» царя). Но и они легко переходили от одного полководца к другому. Огромные армии распадались еще до начала сражения. Честь, верность, преданность долгу – все превратилось в пустой звук. Реальность оказалась изменчива, как Протей, и никому нельзя было верить. Не будем перечислять претендентов на македонский трон, это тема другой книги. Скажем лишь, что среди них был знаменитый эпирский царь Пирр. Одно время казалось, что он – сильнее всех. Но и это было иллюзией.

Наконец из хаоса войны появился новый мир. Власть в Македонии захватила династия Антигонидов. Это были потомки Антигона I Одноглазого – одного из полководцев Александра Великого. Было время, когда Антигон пытался объединить всю империю Александра, провозгласил себя царем, но потерпел поражение и погиб в битве при Ипсе (301 г. до н. э). Его сын и внук какое-то время были бродячими царями без царства, опиравшимися только на силу наемной армии. Затем Деметрий I Полиоркет, сын Антигона, захватил Македонию. Однако Деметрий оказался настолько чужд македонскому народу, что потерял трон и попал в плен к своим врагам, где спился и умер. Подлинным создателем новой македонской династии был сын Деметрия – Антигон II Гонат. За свое долгое правление он сумел победить Пирра и укрепить страну. Армия македонян стала вновь господствовать на Балканах, а флот захватывал острова Архипелага и даже высаживал десанты в Малой Азии, пытаясь создать опорные пункты на полуострове.

Успех оказался краток. Сын Антигона – Деметрий II Этолик – пал в борьбе с варварами: на его страну напали дарданы, переселившиеся из современной Боснии на северные рубежи Македонии. Их вождь Батон тяжело ранил македонского царя в кровавой битве, и вскоре Деметрий скончался. У погибшего македонского базилевса остался маленький сын Филипп, которого историки нового времени назовут для удобства Филипп V, чтобы отличать от остальных. С этого места и начинается наше повествование.

2. Раздающий обещания

Когда умер отец, Филиппу V исполнилось девять лет. Мальчик уже достиг возраста, когда переходят из гинекея в андрон, то есть с женской половины дома в мужскую. Он рос вместе с детьми македонской знати, учился владеть мечом и копьем, скакать верхом, поражать цель из лука.

Вряд ли его детство было беззаботным. Война и смерть – эти слова постоянно звучали вокруг. И вот в ходе борьбы с варварами гибнет Деметрий Этолик. Мать Филиппа – молодая красавица Хрисеида – надевает траур и льет слезы. Кругом царит неуверенность. Взрослые о чем-то совещаются. Вооруженные люди наполнили дворец. И вот – все решено. Один и этих людей, осунувшийся от трудов и болезни дядя Антигон, становится опекуном Филиппа – эпитропом, то есть еще не царем.

Антигону не нужна власть. Его мучит кровавый кашель, на лице выступают алые пятна, а в глазах застыл немой вопрос – сколько осталось до смерти, до того времени, когда он будет вечно блуждать по мрачным полям Аида? Но Антигон берет власть, чтобы спасти страну. Его зовет чувство долга к родным и согражданам. Что ж, это будет не самый худший правитель. По сути все его правление станет подвигом. Под его руководством Филипп пройдет суровую школу политики.

…Времена, когда эллинистические правители держали в поле зрения ситуацию от Динарских гор до Инда, давно ушли в прошлое. Теперь горизонт был ограничен Восточным Средиземноморьем. Даже «цари Азии» перенесли резиденцию из Вавилона в Антиохию, чтобы быть поближе к средиземноморским делам. Мало кто видел дальше, и это погубило эллинистических правителей. То, что эллинисты не учитывали в своих расчетах поступки тохаров и бастарнов, римлян или парфян, вовсе не означало, что вожди этих народов не будут учитывать и анализировать поступки царей Македонии, Египта или Сирии. Первым из-за такого глобального просчета погибло эллинистическое Фракийское царство, разрушенное нашествием кельтов. После этого северному флангу Македонии всегда угрожали варвары.

Положение было сложным и запутанным. На севере Македонское царство граничило с кельтами и фракийцами, на западе – с иллирийцами и эпиротами, на юге находились вечно бунтующие греческие города, каждый пытался вести самостоятельную политику. На востоке собственную игру вели малоазийские царства. А далеко на юге за морем лежал богатый Египет, агрессивные цари которого пытались создать колониальную империю в Эгейском бассейне. С этими силами должны были взаимодействовать македонские цари, либо воюя, либо заключая союзы.

Египет активно вмешивался в дела континентальной Греции, где образовались две мощные конфедерации – Ахейский и Этолийский союзы. Первый из них был аристократический, второй – демократический, но оба заигрывали с Египтом. Если македоняне хотели утвердиться в Греции, они должны были дружить с одной из конфедераций, но сразу же вступали в войну с другой, ибо ахейцы и этолийцы ненавидели друг друга. Это давало египтянам поле для маневра и дипломатических манипуляций в Элладе.

Все эти задачи был вынужден решать брат и наследник Деметрия Этолика – Антигон III Досон (229—221 гг. до н. э.). Его прозвище Досон означает «раздающий обещания». Или, говоря попросту, «обещалкин». Правда, сохранилось и более красивое имя – Опекун (Эпитроп), которое мы приводили выше. Его использовали в официальных документах. Дело в том, что македоняне и греки не имели привычки различать правителей по номерам. Почти все базилевсы носили повторяющиеся, «царские» имена. На тронах сменяли друг друга Антигоны и Митридаты, Селевки и Антиохи, Деметрии и Филиппы. Их женами были Клеопатры и Лаодики. Чтобы как-то различить друг друга, цари и царицы придумывали себе официальные прозвища. Деметрий I был Полиоркет – «покоритель городов». Антигон II – Гонат, родом из Гон. В Египте и «Азиатском царстве» время от времени появлялись Сотеры – «спасители». Антигон III стал Эпитропом. Но так как он довольно быстро утратил популярность, насмешливые подданные переименовали его в «обещалкина». Под этим прозвищем он и вошел в историю.

Антигон обещал всем. Македонянам – стабильность. Грекам – свободу. Соседям – мир. В результате не было ни стабильности, ни свободы, ни мира. Однако это сказано не в упрек Антигону. Современники не ценили его. Лишь после смерти стало ясно, что благодаря его беспокойному и полному приключений правлению Македония поднялась с колен.

3. Восстановление царства

Первым делом следовало изгнать дарданов, шайки которых бесчинствовали в стране. Антигон собрал конную дружину гетайров, присоединил к ней ополченцев-крестьян и сумел вытеснить из страны отряды варваров. Тогда вельможи провозгласили его царем для блага страны и обеспечения стабильности.

Антигон взял в жены Хрисеиду – вдову Деметрия Этолика – и стал отчимом юному Филиппу. Конечно, брак был фиктивный, потому что царь страдал от болезни. Да и с пасынком новый базилевс общался мало – отвлекали дела. Но все же Филипп получил защиту и прошел хорошую школу. Антигон Досон понемногу готовил своего подопечного к власти, зная, что времени на подготовку отпущено немного. Чахотка сжигала здоровье Досона.

* * *

Отразив дарданов, Антигон III бросил все силы в Фессалию, которую незадолго до этого отобрали у македонян этолийцы.

Фессалию присоединили к Македонии на правах федеративной области еще Филипп II и Александр Великий. Последний именовался тагом (правителем) Фессалийского союза, то есть имела место личная уния. Но теперь, после того как Македония ослабела, в Фессалию вторглись этолийцы и присоединили ее к своей федерации.

Сам Антигон III был фессалийцем по материнской линии и испытывал привязанность к этой великолепной стране, которая славилась величественными горами и обширными долинами с изумрудными лугами, на которых паслись стада племенных лошадей. Но дело было не только в красоте страны. Македонии требовались ресурсы Фессалии: кони и люди, продовольствие и портовые города. Антигон вступил в эту страну с войсками и действовал так искусно, что блокировал этолийскую армию в каком-то укрепленном месте. Этолийцы стали голодать и попытались пробиться. Антигон пропустил их, а затем напал и рассеял. После этой победы Северная Фессалия с городом Фтиотийские Фивы вошла в состав Македонии. Южную часть с городами Фарсал, Эхин, Лариса Кремаста Антигон уступил этолийцам. Видимо, у него просто не было сил, чтобы штурмовать фессалийские укрепления. То есть стратегическая задача по возвращению этой территории решена не была. Прямой путь по суше на юг, на Пелопоннес, оказался для македонян закрыт. Воюя в Южной Греции, они совершали походы окольным путем через остров Эвбею, который сохранил верность Антигону Досону.

Македония заключила мир с этолийцами. Это означало, что Антигон должен расширить свои границы за счет других государств; такого расширения требовали государственные интересы: контроль за торговыми путями и приобретение новых налогоплательщиков. Для нападения Досон выбрал малоазийскую Карию. Этой страной одно время владел его отец Антигон Гонат, но утратил после поражения в морской битве с египтянами в 245 г. до н. э.

Досон решил вернуть утраченную область, для чего вступил в союз с селевкидским правителем Малой Азии Антиохом Ястребом (Гиераксом). Египту и его союзникам объявили войну. Кария была захвачена в 228 г. до н. э.

И.Г. Дройзен предполагает, что еще одним соратником Антигона в борьбе с Египтом стал Этолийский союз, который из врага превратился в друга. Это объяснимо. Другой союз – Ахейский – в это время ориентировался на Египет. Логично, что этолийцы поддержали македонян в борьбе против своих врагов-ахейцев.

Этолийские воины захватили города Лисимахию, Киос, Халкедон и переправы на Геллеспонте. Все эти владения уже давно входили в состав заморской колониальной империи египтян, а теперь оказались утрачены. В ходе войны Египет был ослаблен, а македоняне и этолийцы усилились.

Однако чересчур активная политика Антигона III вызвала недовольство в его собственной стране, ибо разоряла народ. В Македонии вспыхнуло восстание. Толпа воинов окружила царский дворец, требовала мира и снижения повинностей.

Раздосадованный царь вышел к людям без телохранителей, однако при царских регалиях. Народ притих. Антигон сообщил, что отказывается от власти, сорвал с себя диадему, скинул пурпурный плащ, стянул сапоги («и бросил все это в толпу», добавляет для вящей красочности античный историк Юстин, описавший эту сцену).

– Забирайте все знаки царской власти! – заявил чахоточный царь. – Ищите себе другого базилевса! Такого, который не станет ничего приказывать или того, кому сумеете повиноваться!

Настроение толпы стало меняться в пользу Досона. Он заговорил о недавних победах, укоряя бунтовщиков. Раскаявшиеся мятежники тотчас выкрикнули Антигона царем. Это был старый полузабытый обычай, когда македонское войско голосовало за базилевса. Но Антигон Досон с презрением отверг милость народа. Он отказывался от власти до тех пор, пока толпа не выдала зачинщиков мятежа, и тотчас казнил крамольников.

Надо думать, после мятежа он снизил налоговый пресс. Это заставило умерить агрессию – воевать стало не на что. Наступил мир. В то же время Антигон копил силы для новых боев. И не зря. Очередная война вскоре разразилась на юге Эллады. В Древней Спарте началась революция, которую возглавил молодой царь Клеомен.

4. Спарта: революция сверху

Спарта являлась олигархической республикой, формально возглавляемой царем. Но царь был фактически главнокомандующим на поле сражения, и не более того. Его отстранили от принятия ключевых государственных решений.

Олигархи правили исключительно плохо, так как заботились лишь о собственном обогащении. Народ нищал, терял земельные владения. А поскольку в армии служили именно землевладельцы, военная мощь Спарты стала падать.

Царь Клеомен совершил переворот, установил в Спарте личную диктатуру, перекроил земли и благодаря этому обрел популярность в народе. Он был похож на римских императоров, которые также выступали гарантами стабильности в борьбе с коррумпированным сенатом. В то же время Клеомен понимал, что изоляция погубит Спарту: слишком мало у нее ресурсов. Нужен, если угодно, «экспорт революции». Лишь в этом случае новая власть обретет устойчивость.

Сперва Клеомена поддержали руководители Ахейского союза, главным из которых был знаменитый в то время политик Арат. Возник даже план объединить Ахейский союз и Спарту. Но вскоре Арат понял, что Клеомен смертельно опасен. Царь не был простым популистом. Он действительно перекраивал общество по новому образцу и потому представлял угрозу аристократии – горстке людей, которым повезло и которая противостояла разоряемой черни.

Арат выступил против Клеомена. Военные действия начались в 227 г. до н. э. Они завершились бесплодными маневрами, причем превосходящие силы ахейцев всегда отступали перед Клеоменом. Выяснилось, что никто не хочет воевать за ахейский режим коррумпированных олигархов, а политическая программа Клеомена (наделение землей бедняков и передел имущества богачей) обеспечивает ему множество сторонников в стане врага.

В следующем, 226 г. до н. э., военные действия возобновились. Клеомен нанес ахейцам тяжелое поражение в битве при Левктрах. Детально ход событий описывают два автора – Плутарх в биографии Клеомена и Полибий во «Всеобщей истории». Анализ ситуации можно найти у Дройзена в заключительных главах «Истории эллинизма».

Кампания 225 г. до н. э. началась вторжением Клеомена в Аркадию. Это доказывало, что «революционная» Спарта оказалась сильнее, чем когда-либо. Клеомен захватил большой город Мантинею, где жители восстали против богатых и призвали на помощь спартанцев.

Тогда Арат предложил ахейцам вызвать на подмогу интервентов откуда-нибудь с севера и обратиться к Антигону Досону. Почему не к фараону Египта? Предприимчивый Клеомен опередил Арата и заключил союз с египтянами. Арат счел этот альянс опасным для себя, потому что египтяне не учли интересы ахейцев.

Однако общественное мнение Ахейского союза еще не было готово к тому, чтобы призвать Антигона Досона. Македоняне считались врагами. Несколько десятилетий назад, во времена Антигона Гоната, они претендовали на власть на Пелопоннесе и владели там несколькими мощными крепостями. Сам Арат начал карьеру как борец с Македонией. Но дальнейшие события показали, что он прав.

Весной 224 г. до н. э. спартанская армия вторглась в коренные земли Ахайи и нанесла новое поражение при Гекатомбе. Арат отправил к Антигону за помощью своего сына, Арата-младшего. Прагматичный Досон назвал цену: передать македонянам крепость Акрокоринф – цитадель Коринфа, расположенную на неприступной горе. Крепость контролировала подступы к Пелопоннесу. Для греков это было все равно что капитулировать.

Арат-младший пояснил Антигону, что нужно добиться согласия граждан Коринфа на передачу цитадели. Коринф – член Ахейского союза, но это свободный город. Ему нельзя просто приказать. Антигон Досон стоял на своем, другие условия его не устраивали.

Арат-младший пребывал в расстроенных чувствах. С ним обходились гостеприимно, вежливо, но непреклонно. Он жил во дворце, ни в чем себе не отказывал. А еще – познакомился с красивым и великолепно сложенным юношей – пасынком (и одновременно племянником) македонского царя по имени Филипп. Арат-младший немедленно влюбился в миловидного македонского эфеба. Филипп не ответил ему взаимностью, хотя дружить с молодым ахейским политиком согласился. В смятении чувств Арат-младший уехал на родину.

Каким вырос Филипп? Это был гармонически развитый человек: он любил военные тренировки и охоту, то есть был, как бы мы сейчас сказали, спортсменом. Спортивные занятия воспитали в нем мужество, выдержку, стремление к успеху и умение добиваться своего. Благодаря физическим занятиям Филипп сделал свое тело красивым и мускулистым. Должно быть, он был прекрасен, как молодой Аполлон. Судя по изображениям на монетах, у него были красивые волнистые волосы, которые укладывали в прическу парикмахеры так, чтобы оставить открытыми небольшие изящные уши. Царь носил аккуратную курчавую от природы бороду. Лоб перечеркивали неглубокие морщины, взгляд больших глаз был серьезен и выдавал интеллект. Совершенные линии лица немного портила горбинка на носу, но, с другой стороны, она придавала образу некую пикантность.

Филипп получил прекрасное образование, разбирался в классической философии, истории и литературе, знал географию на уровне своего времени, постигал азы командования, был превосходным математиком и военным инженером, что нередко в его семье. Прадед Филиппа – Деметрий Полиоркет – прославился как непревзойденный мастер осадной войны и создатель необычных инженерных сооружений для взятия городов. Но серьезность лица на дошедших до нас портретах царя не должна обманывать: Филипп вырос веселым и остроумным человеком, хотя впоследствии остроумие переросло в злой сарказм.

Он отличался жизнелюбием, нравился мужчинам и женщинам и был не прочь завязать любовный роман.

Вернемся к большой политике.

* * *

Ахайя бурлила. Беднота хотела перемен, а союзом правили аристократы. Революционная Спарта казалась ахейским простолюдинам спасительницей. В городах Пелопоннеса проходили народные манифестации в пользу Клеомена. Иногда они перерастали в вооруженные выступления. Царь-революционер был самой популярной фигурой на полуострове. Местные демократы предложили объединить Ахейский союз и Спарту, а стратегом (главой) избрать Клеомена (заметим, пользуясь случаем, что слово «стратег» имело в описываемое время два значения; так называли, во-первых, председателей греческих союзов, коих избирали на год, во-вторых – любых полководцев, руководивших сухопутными войсками; читателю нужно учитывать этот нюанс). Старшему Арату стоило огромных усилий сорвать выборы. Он хотел лишь одного: сохранить власть аристократических воротил, которые отбирали у малоимущих сограждан землю и имущество под различными предлогами.

Тогда четыре центральных города Ахейского союза восстали и перешли на сторону Спарты. Восток Ахейской федерации оказался отрезан от запада. Клеомен тотчас попытался этим воспользоваться и присоединить крупные восточные города – в том числе Коринф и Аргос, где стояли у власти ахейские плутократы.

Аргосцы восстали и перешли на сторону Спарты, едва Клеомен появился в окрестностях города. Коринфяне последовали их примеру. Правда, ахейский гарнизон остался в Акрокоринфе и отказался сдаться. Еще один город – Сикион – тоже находился на грани восстания. Туда прибыл лично Арат и с помощью массовых казней выправил ситуацию.

Чернь возненавидела Арата, его пытались убить. Старый интриган окружил себя охраной. Он считал свою жизнь очень ценной для Ахайи. Обстановка накалилась до предела.

Арат искал выход. Он обратился за помощью к этолийцам. Те отказали. Кинулся в Афины. Но эта демократическая республика уже заключила союз с Клеоменом. Дошло до того, что спартанский царь осадил Сикион, где пребывал сам Арат. Последний бежал в Эгион, где заседало народное собрание Ахейского союза. Собрание поредело: половина городов союза перешла на сторону Спарты. Многие места делегатов пустовали. Оставшиеся под давлением Арата приняли решение: вновь обратиться за подмогой к Македонии и сдать Антигону Досону Акрокоринф.

5. Вмешательство

Антигона не покидала уверенность, что ахейцы согласятся на его условия. Так и случилось. Он двинул войска на юг.

Узнав, что предстоит вторжение, Клеомен снял осаду Сикиона, вернулся в Коринф, расположился на перешейке и оградил свои позиции окопами с палисадом.

Антигон не мог пройти на Пелопоннес по суше. Напомним, что Южной Фессалией владели этолийцы, а они отказались пропустить македонян, провозгласив вооруженный нейтралитет. Недавние совместные с македонянами действия против Египта их не смущали. Это был временный союз, который распался, как только одна из сторон сочла его обременительным. Подобные соглашения легко заключались и расторгались в то нестабильное время.

Досон нашел выход: снарядил транспортные суда, посадил на них войска и перебросил на Эвбею, а оттуда – на континент, высадив десант где-то между Беотией и Ахайей. В его армии было 20 000 пехоты и 1400 всадников. С ними царь прошел в район Мегар. Здесь его встретили Арат и ахейские олигархи. Они в свою очередь переправились из Ахайи на кораблях. Это произошло летом 223 г. до н. э.

На фронте, однако, возникла патовая ситуация. Антигон и Клеомен ничего не могли сделать друг против друга. Первый не отважился штурмовать спартанские окопы под Коринфом. Второй не мог атаковать превосходящие силы македонян.

Дело спас случай. Точнее, неопытность Клеомена как политика. Мы уже говорили, что молодой царь захватил Аргос. Но с побежденными олигархами после победы он обошелся мягко: взял двадцать заложников, чем и ограничил репрессии.

Аргосцы-бедняки быстро разочаровались в Клеомене. Они ждали отмены долгов и раздела имущества богачей, но этого не произошло. Спартанский царь вел себя осторожно, чтобы избежать гражданской войны. Это его и погубило, потому что состоятельные люди не собирались мириться с возвышением царя-революционера.

В Аргосе созрел заговор аристократов, и крамольники пригласили на подмогу Арата. Интриган почуял себя в своей стихии: собрал полторы тысячи головорезов, бросился с ними к городу. Там уже вспыхнул мятеж против Клеомена. Спартанский гарнизон заперся в крепости. Ахейцы и местные олигархи стали ее осаждать.

Клеомену, все еще сидевшему под Коринфом, донесли о смуте. Царь выделил для подавления беспорядков две тысячи солдат, однако они потерпели поражение в уличных боях и потеряли своего командира. Гарнизон крепости находился на грани сдачи.

Если бы Аргос пал, Клеомена отрезали и окружили бы под Коринфом. Поэтому спартанский царь бросил Коринф и кинулся спасать Аргос. Он атаковал город с ходу, вытеснил отряды олигархов, соединился с гарнизоном. Но тут подошел Арат с новыми подкреплениями.

Не дремал и Антигон Досон. Македонский царь выбил спартанцев с Коринфского перешейка, занял желанный Акрокоринф и вторгся на Пелопоннес.

Легкая конница Антигона поскакала к Аргосу. Следом спешили воины-фалангиты. Спартанский фронт рухнул. Клеомен спешно ушел на юг – защищать исконные владения. Интервенты занимали города Пелопоннеса один за другим и насаждали там олигархическое правление.

Антигона Досона понять можно. Ему было выгодно иметь дело с продажными олигархами. В поступках Досона не содержалось предательства – только холодные государственные интересы, которые не совпадали с интересами греческой бедноты. Другое дело – Арат. Он сознательно шел на укрепление в Элладе олигархического строя, эффективность которого оказалась близка к нулю. То есть отстаивал режим, который показал свою вредоносность для большинства граждан. Вот это и есть настоящее национальное предательство.

После взятия Коринфа Антигон учредил новую конфедерацию: Эллинский союз. Это был союз под верховенством Македонии, которая стала одним из его членов. В это образование также вошли ахейцы и часть беотийцев. Антигон, как и Клеомен, хотел объединить Грецию. Но если Клеомен желал сделать это «снизу», после передела имущества и введения «народной» армии, то македонский царь действовал иначе. Он насаждал антинародные политические режимы в греческих полисах, а македонская армия выступала гарантом стабильности. Кстати, редкий случай: обычно утопистами называют социальных реформаторов. Но в данном случае мы имеем обратную картину: вполне реалистичного реформатора Клеомена и абсолютно утопического «охранителя» Антигона. Что еще раз доказывает: в истории нет ничего абсолютного. Важно другое: античное общество жаждало перемен, на смену маленьким городам-государствам пришли новые, более совершенные модели управления. Место полиса или небольшого архаичного царства должна была занять империя, где граждане формально равны перед законом, а за порядком следит царь, соблюдающий известное равновесие между охлосом (толпой) и олигархами. Никто не мог предположить, что эта империя станет вовсе не греческой, а римской, и что для ее торжества должны будут погибнуть миллионы людей. Однако вернемся к рассказу.

6. Египет и Спарта

Антигон продолжал энергичные военные действия. Он прошел к Мегалополю. Этот город недавно захватил Клеомен и выгнал оттуда местную знать. В числе изгнанников был молодой аристократ по имени Филопемен – знаменитый впоследствии полководец.

Антигон выбил спартанцев из города, а эмигрантов вернул на родину, после чего отправился на собрание Ахейского союза, чтобы доложить о своих успехах.

Собрание проходило в Эгионе. Греки наперебой соперничали, чтобы ублажить грозного царя. «Им не о чем было совещаться, оставалось только повиноваться», – иронизирует Дройзен. Ахейцы передали Антигону гегемонию над своим союзом, подарили ему Акрокоринф, назначили в честь македонского царя игры и шествия.

Клеомен оказался в изоляции. Требовалась помощь, но где ее взять? В азиатском царстве начались междоусобные войны. О Европе было мало что известно. Римская республика захватила Апеннины, отбросила Пирра, а после затяжной войны с Карфагеном заняла три больших острова – Сицилию, Сардинию и Корсику. Казалось, интересы римлян лежат на западе.

Оставался Египет. Старый фараон Птолемей III Эвергет (Благодетель, ок. 245 – ок. 221 г. до н. э.) согласился помочь, но обставил договор множеством унизительных условий. В первую очередь фараон потребовал от Клеомена обещания не заключать сепаратного мира. Спартанский царь пошел на это легко. Следующее условие было – выдать в заложники сына и мать Клеомена. Они уплыли в Египет.

Фараон помог Спарте деньгами. Положение Македонии разом ухудшилось. Против нее могли выступить Афины. Афинские лидеры, ораторы Микион и Эвриклид, ориентировались на Египет. Неясным было и настроение этолийцев.

Однако Антигону исключительно повезло. Птолемей III был болен и доживал последние дни. В этой обстановке не принимались решения о далеких походах. Зато Досон мог собраться с силами, не опасаясь, что на Пелопоннесе высадится египетский десант. Антигону было понятно, что с Клеоменом следует покончить как можно скорее, пока враги не передумали. Так началась военная кампания 222 г. до н. э.

Энергичный македонский царь начал ее рано, еще до наступления весенней оттепели. За счет этого хотел выиграть время. Впоследствии так будет действовать и его преемник Филипп V: уроки Антигона Досона не пропадут даром.

В 222 г. до н. э. Антигон двинулся на важный в оперативном отношении город Тегею, взятие которого открывало дорогу к Спарте. Туда же царь приказал подойти ахейским войскам. Началась осада. Она свелась к состязанию инженеров. Македоняне искусно подкопали стены, и город сдался. Оставив там гарнизон, базилевс двинулся к границе коренных спартанских владений. Там его встретил Клеомен с «народной» армией, в которой были знать, илоты (государственные рабы) и вчерашние должники.

Враги стояли друг против друга и не решались дать битву. Антигон осторожничал, Клеомен ждал подкреплений. Он стягивал на границу все силы из Лаконики, а также вызвал гарнизоны из некоторых городков и крепостей за ее пределами. Одним из них был гарнизон Орхомена – поселения на Пелопоннесе (не путать с аналогичным городом в Беотии, который получил известность в античных сочинениях благодаря нескольким крупным сражениям, состоявшимся в его окрестностях). Узнав об этом, Антигон кинулся к Орхомену, с ходу взял его и форсированным маршем отправился к Мантинее. Она также пала.

Тут проявил себя во всей красе Арат-старший, который решил примерно наказать мантинейцев и попросил у Антигона свободы рук в этом отношении. Досон позволил. Ахейский олигарх казнил всех городских аристократов, поддержавших Клеомена, а рядовых граждан приказал заковать в цепи и распродать на рынках рабов. Детей отрывали от матерей, жен – от мужей. Греция была потрясена. Эллины, невзирая на постоянные усобицы, всегда помнили о своем единстве. Расправляться так жестоко с единоплеменниками считалось дурным тоном. Но Арат мало считался с общественным мнением.

Ахейцы распродали имущество мантинейцев. Видимо, денег получили немало. Полибий называет сумму в 300 талантов. Треть выручки получили македоняне. Область Мантинеи Антигон прирезал к Аргосу. Арату поручили основать здесь новый город. Льстивый ахеец назвал его в честь Досона – Антигонией.

Тем временем на спартанские земли совершали набеги с востока конные отряды ахейцев из Мегалополя. Ими предводительствовал молодой аристократ Филопемен. Однако скоро у Клеомена появилась возможность отыграть потери. Среди знати Мегалополя случился раскол. Многим не нравилось вмешательство македонян в дела Пелопоннеса. Оппозиция вступила в тайные переговоры с Клеоменом и обещала передать город спартанцам.

Майской ночью Клеомен выступил по направлению к Мегалополю, но не рассчитал время похода, замешкался и появился в городе уже на рассвете. Преданные люди открыли спартанцам ворота, однако закрепиться не удалось. В уличных боях Филопемен и его сторонники остановили спартанцев, а затем вовсе вытеснили из города.

Но и у Антигона не все прошло гладко. Значительную часть его армии составляла пехота, набранная из свободных крестьян. Эти люди были сильно привязаны к собственному хозяйству. Царь компенсировал деньгами их «отрыв от производства». Если денег не хватало, крестьян приходилось распускать по домам для сбора урожая и прочих домашних дел. Иначе Досон рисковал получить в Македонии бунт, подобный тому, что описан выше. Кампания 222 г. до н. э. не принесла сверхприбылей. Поэтому Антигон в августе отпустил своих крестьян-воинов на поля, а сам с дружиной отбыл в Эгион – столицу Ахейского союза.

Тем временем Клеомен вооружался для решающих битв. Приходилось рассчитывать на собственные силы. Клеомен выкупил 6000 государственных рабов-илотов и записал их в армию. Еще 2000 человек он вооружил и обучил по македонскому образцу как тяжеловооруженную фалангу с длинными копьями, щитами на шеях и мечами на боку.

Ранней осенью 222 г. до н. э. Клеомен собрал это воинство и вновь явился под стены Мегалополя. Для Антигона Досона и ахейцев его появление стало сюрпризом. Благодаря доброжелателям спартанцы заняли часть стен, вошли в город и проникли до рынка. Там их опять встретил Филопемен с отборными воинами, а толпы городских обывателей похватали имущество и обратились в бегство, выказав равнодушие к борьбе политических группировок.

Филопемена удалось оттеснить к западным воротам. Оттуда мегалопольский полководец ушел в Мессению: ее жители были давними и последовательными врагами Спарты. Филопемен получил надежное убежище, а Клеомен разрушил Мегалополь до основания.

Едва весть об этом пришла в Эгион, Арат явился в совет союза и долго плакал, не решаясь ничего сказать. Наконец сбивчиво сообщил о происшедшем. Перепуганные члены совета в панике бросились бежать кто куда. Антигон собрал наемников и дружину, чтобы навести порядок и в случае чего расправиться с ренегатами. Однако волнение улеглось, и скоро македонский царь, харкая кровью и задыхаясь, отправился в Аргос с небольшой охраной, откуда наблюдал за развитием событий. Клеомен ограничился захватом Мегалополя, навербовал 6000 наемников и вооружил 14 000 граждан.

7. Битва при Селласии

Зимой 222 г. до н. э. Антигон Досон попытался отколоть от Клеомена египтян. Фараон неожиданно легко пошел на сближение с Македонией. Возможно, Антигон вернул египтянам Карию и пообещал не вмешиваться в бесконечную ссору Египта и Селевкидов – две эти династии вели между собой войны за обладание Сирией.

В Спарту явились египетские послы, объявили, что Клеомен лишается всех субсидий, и рекомендовали молодому царю поскорей примириться с Македонией. Это был предательский удар в спину. Клеомен имел армию в 20 000 солдат. Царь содержал ее только с помощью субсидий. Без денег он был бы вынужден распустить полки и отдаться в руки Антигона Досона. Или, что еще страшнее, Арата. Мстительность ахейца была известна, рассчитывать на снисхождение не приходилось.

Впрочем, Клеомена беспокоила не только собственная судьба. Он думал о величии Спарты. Его противники наверняка навяжут стране олигархический режим. Бедняки снова потеряют имущество, во главе страны встанет продажное правительство, а впереди ждет прозябание и гибель. Клеомен был вынужден нанести противнику удар, чтобы победить или умереть.

За зиму полководцы Антигона собрали крупную армию в Македонии. Весной, когда перевалы освободились от снега, войско двинулось на юг. Шли до порта Деметриада, оттуда на кораблях переправились на Эвбею, а уж потом перебрались в Беотию и дальше беспрепятственно достигали Пелопоннеса. Скоро все были в сборе.

Антигон Досон собрал, по подсчетам Полибия, 28 000 пехоты и 1200 конницы. Македоняне составляли в ней меньшинство. В основном сражались разноплеменные наемники. Война достигла кульминации. Если во время предыдущих кампаний Досон захватил города и крепости на границе Лаконики, то теперь вознамерился вторгнуться в самое сердце страны.

Со своей стороны Клеомен произвел набег на Арголиду, чтобы отвлечь врага. Это не удалось. Тогда Клеомен занял удобную позицию в теснинах возле крепости Селласия, чтобы помешать врагу подойти к Спарте. Огородившись валом, рвом и засеками, спартанский царь стал поджидать врага.

Вскоре показался Антигон. Он выбрал для удара гору Эвас на левом фланге спартанцев. Расположенные здесь войска находились под командой Клеоменова брата. Сам Клеомен сражался на правом фланге у горы Олимп. В центре против спартанцев сражался Филопемен.

Македонские войска атаковали позицию врага на горе Эвас, но вырвались слишком далеко вперед. Этой оплошностью воспользовались легковооруженные спартанцы, располагавшиеся в центре, и обрушились на врага. Если бы им на помощь двинулись тяжеловооруженные, удалось бы опрокинуть всю македонскую армию. Но спартанцы-гоплиты не рискнули покинуть укрепленную позицию на гребне горы. Эта осторожность оказалась губительной.

Со своей стороны Филопемен заметил, что наступил удобный миг для атаки в центре: легковооруженные спартанцы подставились с фланга. Так одна случайность породила цепь других. Филопемен обладал двумя важными качествами: талантом полководца и даром убеждения. Он увлек начальников македонской конницы, расположенной в центре, и те напали на спартанцев, изрубив несколько подразделений врага.

Тем временем македонская пехота стремительным натиском выбила воинов Спарты с гребня горы Эвас. Те стали отступать. Вскоре отступление превратилось в бегство. Началась резня. Левый фланг спартанцев был полностью уничтожен.

В центре еще кипел жестокий бой. Филопемен проявлял чудеса храбрости. Кавалерия македонцев вновь и вновь атаковала неприятеля. Спартанцы держались.

На правом фланге, у горы Олимп, события развивались медленно. Здесь вступили в перестрелку легковооруженные воины и наемники, около 5000 солдат с той и другой стороны. Клеомен с возраставшей тревогой следил за боем. Он видел, что позиция на Эвасе пала, центр держится с трудом, так что самому спартанскому царю грозит окружение. Чтобы избежать этого, Клеомен повел солдат в решающую атаку. Он отозвал легковооруженных, вывел гоплитов и пошел в наступление по ровному склону. Наступило время классической битвы тяжеловооруженных фаланг. Сражение началось громкими криками. Греки призывали на помощь Аполлона. Они кричали «ала-ла». Македонцы ревели по-своему.

Удар спартанской фаланги был страшен. Она отбросила передовые ряды македонян. Однако солдатам Антигона удалось оправиться от первого шока. Фаланги застыли, пытаясь одолеть друг друга. Досон сумел перестроить солдат прямо в ходе боя. Македоняне сбили ряды, образовав огромный плотный прямоугольник. Победа в таком столкновении зависела от выучки гоплитов и глубины фаланг. Македонские солдаты проявили стойкость и мужество. Им удалось выстроить глубокий и плотный «каток» (именно так переводится слово «фаланга»). Во фронт Антигон поставил 300 воинов, а в глубину – больше тридцати рядов. Задние напирали на передних. Первые пять рядов ощетинились сарисами, причем копья задних воинов лежали на плечах передних. Это придавало дополнительную силу удару. На узком фронте в 300 человек удалось сосредоточить 1500 копий. Спартанцы не выдержали удара, подались назад, а затем и вовсе раскололись. Их фаланга была рассеяна. Гоплиты обратились в бегство.

Потери побежденных были огромны. Столицы достигли только 200 спартиатов из 6000, а из всего войска только 4000 солдат сумели сохранить оружие и боевой порядок.

Клеомен примчался в Спарту. Вызвав граждан в собрание, он обратился с речью. В ней без околичностей рассказал о поражении и призвал покориться Антигону Досону. Не поев и не выпив ничего, царь вновь сел на коня и ускакал в один из южных портов. Там ждал корабль. На нем Клеомен отбыл в Египет. На берегах Нила спартанский изгнанник прожил несколько лет, все надеясь вернуться с помощью египтян на родину, но однажды поднял мятеж в Александрии Египетской и сложил голову в уличной схватке. Таков был печальный финал спартанского реформатора – человека, который хотел объединить Грецию.

8. Последняя жертва

Разгромив войска Клеомена, Антигон Досон двинулся прямо на Спарту. Город сдался. Антигон проявил умеренность. Он заявил, что сражался с Клеоменом, а не со спартанцами, и запретил грабить побежденных. Царь объявил себя «освободителем» Спарты. В город вернулись все, кто бежал от Клеомена. Они получили назад собственность. Страной стали управлять эфоры (судьи). Был восстановлен совет старейшин (герусия). Царей не стало. Спарта вступила в Эллинский союз. В городе остался македонский наблюдатель. Чем не свобода?

В разгар своих контрреформ Досон получил весть о вторжении в Македонию иллирийцев. Их вел царь Скердилед (так у Ливия; у Полибия – Скердилаид). Антигон двинулся на север, по пути восстанавливая олигархические режимы в городах, а разрушенные поселения вроде Мегалополя восстанавливая.

В пути чахоточный царь занемог. Ему требовался отдых. Но иллирийцы вторглись в страну. С каждым часом масштабы опасности вырисовывались все яснее. В Аргосе царю доложили, что положение на родине совсем плохо. Плох был и Антигон. Приступы чахотки усилились. Логично было бы отправить против иллирийцев какого-нибудь полководца, но Антигон предпочел выступить сам. Может, он не доверял соратникам. Или хотел одержать напоследок победу, чтобы передать прочный престол и замиренную страну юному Филиппу.

Царь оставил наместником на Пелопоннесе знатного македонянина Тавриона и форсированным маршем отправился на север. В Пелле тяжело больной базилевс имел долгий разговор с Филиппом. Юный наследник также был отправлен на Пелопоннес. Антигон рекомендовал Филиппу сблизиться с Аратом-старшим, чтобы сохранить Эллинский союз. Царь назначил регентский совет при царевиче на случай собственной смерти. Антигон предчувствовал собственную кончину.

…Он догнал иллирийцев, опрокинул несколько отрядов. Потом сошелся в сражении с главной армией. Удача склонялась то на одну, то на другую сторону. Антигон кричал во весь голос, отдавая приказы, врывался в ряды неприятеля, не щадя себя. Противник был сломлен и обратился в бегство. В этот миг у Антигона хлынула горлом кровь. Царь пошатнулся. Его подхватили под руки телохранители. Антигон видел бегство врага, видел его разгром, но преследовать уже не мог и медленно умирал. Вскоре Македония была очищена от иллирийцев. Едва последний варвар был изгнан за границы страны, Досон скончался.

Антигон оставил после себя крепкую страну, которая контролировала половину Эллады (в другой половине хозяйничал Этолийский союз) и претендовала на гегемонию в странах Эгейского бассейна. Его преемник Филипп получил прекрасные стартовые позиции. Казалось, Македонию ждет блестящее будущее. Никто из эллинистических правителей не мог предвидеть, что уже через несколько десятилетий тон в средиземноморской политике будет задавать новый игрок – Рим.

Глава 2
Регентство

1. Молодой царь

Оставляя Филиппа в Греции, Антигон Досон велел ему во всем слушаться Арата. Из этого легко сделать вывод, что Досон стремился создать нечто новое – эллино-македонский союз, где обе части греческого суперэтноса имели бы равные права. Под таким суперэтносом мы имеем в виду три родственных народа – эллинов, эпиротов и македонян. Вероятно, они относились друг к другу, как римляне, италики и латины.

Однако внутри собственной страны власть македонского царя ограничила местная родовая знать. Она усилилась во время смут, и с нею следовало считаться. Поэтому Антигон маневрировал. Перед смертью Досон учредил регентский совет, в который ввел Арата. То есть разделил власть между македонской знатью, армейскими предводителями наемников и греком, рассчитывая, что противоборствующие группировки будут уравновешивать друг друга. В совет вошли:

– Апелла (македонский вельможа, глава совета);

– Леонтий – предводитель македонских пельтастов (македонянин);

– Мегалей, управитель канцелярии (видимо, грек);

– Таврион, управляющий делами Пелопоннеса (македонянин);

– Александр, командир дворцовой стражи (македонянин);

– Арат-старший, ахейский политик (грек).

Первоначально юный Филипп V подчинялся влиянию Арата и считался грекофилом. Это не нравилось македонской знати. Вскоре мы увидим, как Арат и македоняне борются за влияние на молодого царя.

Но введение Арата в регентский совет – это не только способ противодействия ограничению царской власти со стороны коренных македонян. В наследство племяннику Досон оставил сильную страну и несколько политических задач, требующих решения. Следовало вернуть старые границы Македонии, то есть отобрать Южную Фессалию у этолийцев. Помочь в этом должны были ахейцы, то есть Арат.

* * *

После смерти Антигона Филипп прибыл в Македонию и увенчал себя диадемой царя.

Юстин обращает внимание, что эти годы ознаменовались сменой правительств. В Азии был убит Селевк, и престол достался Антиоху III (221—187 гг. до н. э.), которого назовут Великим. В Каппадокии тамошний царь отрекся от престола в пользу своего сына Ариарата IV Эвсеба (220—163 г. до н. э.). В Египте власть узурпировал очередной Птолемей IV (ок. 221 – ок. 203 г. до н. э.), убивший отца и мать. Словно в насмешку, он принял прозвище Филопатор – Отцелюб. Даже спартанцы, узнав о смерти Антигона, выбрали себе сразу двух царей. Это были столь незначительные фигуры, что мы считаем излишним приводить их имена. Но самое главное, что в это примерно время молодой карфагенский аристократ Ханни-баал был провозглашен толпой наемников в Испании военным вождем после того, как погиб его шурин Гасдрубал, прежде командовавший испанской армией. Юноша Ханни-баал – «угодный Баалу» (Господу) – хорошо известен в истории под другим именем – Ганнибал. Именно он начал смертельную войну с Римом – войну, в которую ввяжется наш герой Филипп V. Постепенно Ганнибал втянул в противостояние с Римом почти всех великих царей Средиземноморья, что привело к гибели старый эллинистический мир.

Впрочем, пока что у молодого македонского царя Филиппа V были заботы поважней, чем война с Римом. Узнав о смерти Антигона, варвары-дарданы сочли, что мир с Македонией закончился. В те времена мирные договоры часто ограничивались жизнью правителя, их заключившего. Смерть македонского царя освободила его врагов от всяческих обязательств. Дарданы напали на Македонию. Полководцы Филиппа сумели отбить их набег и нанесли несколько чувствительных поражений. После этого варвары замирились, но последовала цепная реакция. Решив, что македоняне увязли в Дарданской войне, этолийцы напали на ахейцев.

2. Союзническая война (220—217 гг. до н. э.)

Этолийские отряды переправились через Навпактский залив и появились на Пелопоннесе. Арат выступил им навстречу. Враги сошлись у Кафии. Посредственный стратег, Арат проиграл битву и укрылся за стенами города Эгиона. Этолийцы дошли до Мессении и захватили крепость Фигалию. Мессены попросили помощи у Македонии. К просьбе присоединился Арат-старший. Филипп V тотчас вмешался в войну, но с помощью опоздал. Когда царь появился на Пелопоннесе с несколькими полками пехоты и отрядом конницы, этолийские разбойники уже ушли. Только в Фигалии оставался их гарнизон.

Одновременно вспыхнули волнения в Спарте. В совете старейшин (герусии) произошла потасовка. Толпа растерзала нескольких сторонников Македонии. Другие спаслись и бежали к Филиппу. Тот стремительно двинулся со своими отрядами к стенам Спарты, дабы покарать провинившихся. Спартиаты не ожидали от царя такой быстроты. Они предпочли компромисс. К Филиппу отправили парламентеров с просьбой отвести войска и начать переговоры.

Филипп согласился. Он слушался советов Арата, а тот проявлял умеренность, опасаясь чрезмерного усиления македонян. Филипп увел полки в Тегею. Вскоре туда явились десять спартанских послов. Для начала они оправдались в недавнем убийстве. Было сказано, что убитые поплатились жизнью за попытку мятежа. Но с их смертью ничего не изменилось в отношении к Македонии: Спарта хочет сохранить союз с этой страной.

– В доброжелательстве мы не уступим ни одному народу, который ты, царь Филипп, почитаешь своими настоящими друзьями, – заявили спартанцы.

Историк Полибий, из сочинения которого мы черпаем сведения об этих событиях, сообщает, что Филипп созвал царский совет, дабы выработать план действий по отношению к Спарте. В совете приняли участие Арат и македонские аристократы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.