Тандем по праву лет
Юрий Бевзюк

Евгений Сазанов Дизайнер обложки

© Юрий Бевзюк, 2020

© Евгений Сазанов, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-4498-5595-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Наше всё

«Наше всё», Пушкин А. Сергеич, мало не двести лет уже служит связи времен верно… Кстати весьма пришелся 17.10.12-го его 1822-го года незаконченное четверостишие (ему 23), в Тираспольскую крепость заключенному майору В.Ф.Раевскому, раннему декабристу (еще и настроения сосланного вскоре командира тираспольской дивизии, генерала Орлова, отражал гениальный юноша):

«Везде ярем, секира иль венец, Везде злодей иль малодушный,

Тиран … … …. льстец, Иль предрассудков раб послушный».

За младости насладами, еще и мысли не всеохватностью (последней радости моей печальной в старости), – не смог Сергеич завершить великий этот стих: охват в нем всей махины жизни!.. В нем связь времен едва ль не в двести лет – и возраст`ов уже в полвека… Всего-то в минут пять (мне 73), первую строку исправив, – закончил этот стих я – и всеобъмлемость ему придал :

Везде ярем святит венец, / везде злодей – иль малодушный, /

тиран бездушный, низкий льстец, – / иль предрассудков раб послушный…

Зла предрассудок – недомыслие! – причиной!.. Зане что выгодно властителям!.. И по сему – блюдут сей бред религий о превосходстве неких внешних, будто высших сил… Затем, единственно, – чтоб веру подорвать людей в свои, в свои, в свои, – а не иные бредов`ые «силы»… Власть рабство освящает силой «высшей» вымышленной: мышленье близится здесь с «мышвой» – мышкованием лисы то бишь… …Мечтание несбыточного лишь младости прилично, – в зрелости же – химерично: угроза то есть продолженью жизни…

К закату власти времена пришли – и бредом древним тщится рабовладение продлить!.. Уже не выйдет!.. Оно войною длилось `издревле, – но техники развитие войну большую запретило!.. Хочешь – не хочешь: нужно мирно жить! И места нет поэтому властителям отныне…

От века хитрость ложью володела человеками: внушеньем измышления Вершителя Вселенной освящая угнетенье более-менее успешно…

Но одолеет все же просвещение, – вооружив мышленьем угнетеньем возмущение

.Нельзя сранья стихами увлекаться: не даст сия зараза развиваться – не даст ночами даже спать (а в старости нам нечего терять: стихами вот бессонье заполнять – нагрузку дав мозгам, чтоб до утра еще поспать – и днем на компе, улучшая, набирать)…

…Давно то сказано, что может молодость сказать, однако, – стихами надо смлада интересоваться, важнейшие запоминать: время от времени весомые припоминая, – глядишь, возникнет навык рифмования неявно – и… судьбоносным случаем проявится…

И если у вас от папы с мамой острый разум, – и непреклонность есть в характере, – и повезло вам оказаться в переломных обстоятельствах, и вы смогли невзгодам противостоять, своих достоинств не теряя, – то, может, в зрелости вам будет что сказать стихами… 4.05 – 4.47

Ботаники аборигены

С двумя ботаники аборигенами – аргутой и диоскореей, – и с пришлецом из Северной Америки топин-амбуром, третьим, – мне провожать лета свои последние…

Актинидия аргута – поистине дар природы скудноватой сей, не хуже прочих всех и для веселия: винцо с нее не хуже вкусом и французских, – но защищает от вредных «радикалов» вчетверо сильнее! (Ей силу придают невзгоды погоды нашей, зимами-то северной) … Но и варенья нет вкуснее… …И калия в ней навалом, и послабляет – и разом вся собирается в конце сентября…

Знаком давно с диоскорей я: в мае 77-го заготовил за Находкой ее корней килограммов двести (по рублю кеге) дней так за десять: от атеросклероза делают из них диаспонина таблетки… От «ржавчины жизни», наиболее вероятной болезни смерти. …А растет в изобилии рядом здесь, на краю моего леса… Всего полутора граммами стружки (сухой – строгать же надо корень сырой: высохший нож не берет!), якобы, термосок литровый на ночь кипяточком заливай, – за день выпивай, – и через несколько месяцев давление (у ней, пишет в «Арсеньевские вести» женщина, 120 на 80 через несколько месяцев!) – я попробовал пить прошлый сезон – до садо-огородных ягод-овощей: 150—140 на 80—70 (видимо, уже годы не снижают предел верхний, – а нижний – сосудов эластичность, – как видите)…

Продолжим (выкопал утром уже до следующих ягод-овощей) потреблять это чудо-средство, – но вернее на топин, заокеанский пришлец, мои на продление сих дней надежды… Вместе с накошенным-насушенным сеном он позволяет перетащить через зиму безбедственно моих коз обеих: не вырытый топин – выкопается с апреля… На заклание была обречена молодая коза: всё лето муки, – как вижу ее – приступ грусти; три дня перед убоем (козлика два года назад забивал) муки уже усугубленные, – мяса кусок от нее не полезет в горло долго… Будет и потом тоска – как приятно козы белеют что в летней зелени, что вот в пестроте яркой листвы осенней… да и зимой средь темных в основном моих камней смотрятся белые козочки прелестно… А как коза-мать будет тосковать!.. Да и зимовать им двоим будет много теплее… Главное же: не огуляется старая в конце октября-начале ноября, – так хоть молодая… Прекращать козоводство нельзя: двигаться почти перестанешь, – главное же: надо до самого конца кормить себя, – тем подавая пример жизни здравой…

А как решение нашлось… …Спал нынче с двумя лишь минутными перерывами, с вечера девяти аж до утра восьми!.. С часок снаружи добре повозился: идя к диоскореи пятачку, топина нависшего ведерко выдернул; прошел меж двух аргут – подрастающей и уже выросшей, копаю с трудом корня диоскореи на зиму… Козы там на меня радостно – вздрогнул аж – выскочили неожиданно: очень приятственно смотреть на них – и грустно: скоро под нож молодую… (Ну, разве, огуляв их двух, кормить до весны … … там, глядишь, с пропитанием людства ситуация заметно ухудшится – и мне помощники найдутся… …Еще я тужил: сдал книгу в печать – лишился нагрузки: к огороду-саду не лежит уже душа, земли – куда большая часть энергии физической уходило – возделано много «выше крыши», – а козы заставляют таки шевелиться… тем продлевая и свою жизнь…

…Так снялся с моей души всё лето груз по молодой козе злой грусти… И надежда засветилась на будущее: остается возможность таки преодолеть стариковское одиночество… Я – из очень немногих, кому… не то чтобы так уж одиночество любо, – но только в нём могу явить свою любовь к людям…

.…Вечор Дементьев Андрей был зело гневен в своих «Виражах времени» (название передачи его амплуа не соответствует: лирик он – не доразвился до аналитика: не ему отслеживать времени виражи, – но отработан его стих – и несомненно верная позиция) … Его взъярило: кто-то высказался из властвующей камарильи: де новой России лишь 20 лет (припомнил кстати, и подобное высказыванье Медведева в бытность того «президентом»*).

________________

* Позволил «нацлидер» в бытность премьером – фарсовому «президенту» лишь покуролесить со временем, – да милицию заменить полицией, – дабы от себя отвести лучшей части населения недостойным «мышкованьем» этим гневное презрение… Но не поможет им, марионеткам Запада обеим, сия гнусная мера, – как и тщетна их надежда за отгнивший сук религии, как за соломинку тонущему, – ухватиться…

Посвящается «ПУСЬКАМ»

За что терзают этих девок? Что оскорбили бреды древние? В коих мнит спасенье тщетно-лицемерно властное отребье – и шизофр`енит население… Девицы эти-то – на пути спасения: оно ведь только в просвещеньи – которым только и можно одолеть злод`еянья, – кои всего более в предательском властей двадцатилетьи злонед`еяний «мирэлиты» мерзкой повеленьями: как только можно промедлить мирреспублики Советов неизбежное – и сильно приблизившеся! – воцарение… И вместо дел нашло таки отребье занятье злобно-эфемереное: за «богохульство» (!!!) судебное преследованье… молодых матерей!… …А это дело… не права ведь, нет, и – вовсе даже не сов`ести, – коей не может быть, пусть «освященный» древностию бред: ведь это «дело» веры… в то, чего нельзя проверить:…в никак не возможное «высшее разуменье», – что де повелевает земной ярем большинству населения… ради продления господства бездельников…

От века хитрость ложью володела человеками: внушеньем измышления Вершителя Вселенной освящая угнетенье более-менее успешно… Но одолеет все же просвещение, – мышленьем вооружив обманом возмущение…

Про Солженицына

…Два с половиной дня и в ноябре ненастья; жду Саня привезет сигнальный книги экземпляр… Тем временем подбросила паскудная реальность добавку в книгу важную… «Полумонарха» нашего фарсового, компрадорской верхушки главного координатора, посетила на его ближней даче – к фарсовой дате, заменившей ельцинистами-предателями славное 7-е ноября, – посетила Солженицына вдова Наталья… Как-никак одним из «дискурсов» квазиреставраторского режима нынешнего нашего – до изгнания в 74-м полезный (условно), но рефлексией не хватавший, – паче историософской зоркостью, – величием души уже никак! – стал недавно почивший писатель… Сбылись немало Солжа злопыхания – удались ему поддержкой мощной долл`аровой корыстно-предательскими, амбиционно-претенцизными стараньями подбить историю родины не на один шаг назад: на сей как раз вот фарсовый зигзаг… что вышел на третий уж лет десяток… Конечно, логике истории безжалостной надобны сии зигзаги: еще раз родины нашей страданьями дать всемирной истории необходимые толчок и смазку (сие ни за что не понять плоским солжей мозгам) … …Вдова писателя Наталья «нашему гаранту» преподнесла «Иванденисыча» юбилейное изданье – пятидесятиление громкого Солженицына старта; сетовала: для Исаича главное – «Архипелаг Гулаг», – до сих пор не в школьных программах… Еще чего там не хватало! Чему и «Денисыч» школяров сейчас-то вразумляет? Тогда хоть помогал интеллигенции власть корыстно-лицемерно-схоластную «зачищать», – власть тупарей-схоластов, партии ленинско-сталинской наследие славное «просравших»… А теперь агонизирующую власть их последышей подло-корыстных лишь продлевает… И тут еще «табуля разу» младости из загробья «засирать» жестоко-необходимой тогда «сталинистов» кроваво-палаческой грязью (вынужденной англо-штатовских гегемонистов подло-мерзо-корыстью!) … Допускаю: собранные Солжем ужасные факты и байки историкам, психологам не худо знать, – всем, кто способен в той кровавой каше разобраться, – но это ведь никак не подростки… Не движет ли и Натальей корысть самая баналная?.. Напрасно требовать от женщины понимания, чего не только сам амбициозно-мстительно-корыстный Солж, не способный в кровавом мраке тяжкого тогдашнего – зарю грядущего увидать, – не в силах и за всю его долгую жизнь был ход истории понять, – и все историки-социологи-политологи, ныне на теле-радио мельтешашие (понятно, тут мерзопакостный интерес классовый – еще и животность людства в массе! С этим последним одним воспитаньем, без борьбы классовой, – не совладать)…

С Солжем же у меня счеты давние… Его отсыл за границу в начале 74-го глупейший – явился последним для меня довеском подать на выход из партии заявление: оскорбительно было моему разумению числиться в партии со столь маразмным управлением! …Тогда кончался второй год моей самоссылки одиннадцатилетней – в Совгаванском госпромхозе бедовал промрабочим, то бишь «штатным» охотником… И пролетело не мало – не много, – 20 лет… В моем, «расстриги-коммуниста» – всяческими чудесами год пятый – распоряжении не более-не менее, как год-два сначала краевая партийная газета, в ней 18 июня 1994-го опубликована в «колонке редактора» (с моей маленькой даже фотографией – а напротив моей на 2-й страницы фотки – с 3-й, с фотки чуть побольше молодой еще, совсем не полный еще Сергей Степашин смотрит! Глава тогда ФСБ такой молодой – на месте «железного Феликса», подумать только, – ЯГОДЫ, ЕЖОВА, БЕРИИ – приморцев тогда осчастливливал своей персоны посещеньем: пиджак распахнут ветром, галстук на отлете… Земляк он, оказывается, – со Второй Речки… узнал недавно из очерка «Мальчик с Татарки» Василия Авченко) … Итак, в еще ежедневной, еще в 75 тысяч тиражом газете, – статейка моя к приезду Солженицына «Принимаются только наличные», весьма важная. …Вкратце свои касания витруальные с возвратившимся с триумфом, знаменитым изгнанником перечислив и оценив: «…Солженицыну я был за его «Ивана Денисовича» признателен, очень сочувствовал его отважному прорыву к гласности…», – … прогноз-приговор ему впредь (вполне осуществившийся!) вынес: «Правда, как стал Голос Америки мне доносить в тайгу голос его торопливо-ехидный, высоковатый для сильного мужчины, – меня… сразу насторожила его не совсем честная, явно небескорыстная историософская наивность, и паче – попахивающий предубежденностью классовой, прямолинейный реставрационный пафос… Помню, сразу коробил меня и ернический тон, с каким он долгое время читал «Март семнадцатого» – не соответствовавший трагизму революции, тяжести и необходимости… …Но на недавней пресс-конференции во Владивостоке тон и даже тембр его голоса меня восхитили: только приветствовать можно его обещание помогать родине в столь сложные времена… Однако опасаюсь, что его в будущее вклад будет несоизмерим с им в прошлом оставленным. К сожалению, А.И. верен остался антикоммунистической прямолинейности своих высказываний и по миновании исторического перевала, – когда она потеряла актуальность, – главное же – оправданность… По букве коммунизма можно было бить, когда ею прикрывалось корыстное безразличие к его духу… Теперь же, когда людишки те же сбросили ставшие им слишком тесными те славные доспехи, – Солженицына антикоммунистическое витийство – пальба не по неприятелю: по пустому месту (ради внимания страны от компрадорства отвлечения! —) … Время… не покаяния требует (к коему А.И. взывает): к бывшим беспринципным и большей частью невольным злодеям сие лицемерное обращение бесполезно, – к бывшим искренним «строителям коммунизма» (курсив мой теперь —) кощунственностью своей – вредно, – время требует… приведения взглядов и высказываний самого Александра Исаевича к реалиям исторического момента. Иначе, боюсь, сам от станет еще одним шумовым, отвлекающим фактором. … В любом разе, впрочем, как и всегда, ни прошлые (неоднозначные, мягко сказать! —) заслуги, ни авансы и кредиты доверия, – ни поддержка сильная извне – не в помощь ему теперь… Теперь только наличные принимаются здесь – и впредь!»… Как «в воду» глядел аз 20 лет назад…

Много многознающих – но мало многопонимающих, – но немногие многопонимающие много и знают… 01.24

Такие стихи интересны, где эстетика слита со смыслом тесно, – и тем интереснее, чем теснее…

Пробойные афоризмы – в смысле «мой стих трудом громаду лет пробЬёт», – но лишь в намереньи у Маяковского – один из моих учителей, безусловно (сам сократил свои леты он!), – НО В СВОЕМ ВЕЛИКОМ навсегда ОСТАЛСЯ ОН ВРЕМЕНИ

Младой комсомолец

Характер у меня властный, в симпатиях узковатый, – но смалу было достаточно ума соблюдать такт: меня любили или чтили во всех коллективах (за исключением в первые школьные годы училок – и в отрочестве окатовских шпанят, в то лето-осень боевые, горячие для меня 53-го, отведавших достаточно моего кулака резкость в конце моего тринадцатилетия – начале четырнадцатилетия)…

И когда, за две еще недели до 15-ти, на мои плечи, впрочем, уже и физически неслабые, легла тяжесть немалая сакральной (в последние – излетающие – полтора года сталинщины уже после смерти вождя) комсомольской власти в школе 27-й громадной (на Чуркине, в районе Владика Первомайском: триста комсомольцев, более двух тысяч учащихся), – я применял ту «эпохальную» (эпоха еще позволяла излетающая!) власть тактично весьма, строго по комсомола уставу, ни малейшей отсебятины (вот как теперь и рифму применяю)…

Доказательством для самого себя стало на пост «бога» комсомольского школьного переизбрание – действительно тайным и беспристрастным голосованием на общешкольном комсомольском собрании, – и в начале девятого моего класса, в сентябре 55-го… Ожидал, что больше всего голосов при комитета переизбрании будет против меня (немало выговоров и прочих взысканий от имени комитета, за своей подписью на общешкольной доске понавывешивал я), – но при подсчете голосов оказалось: наибольшим числом голосов в комитет переизбран я! Всего лишь три голоса против меня, а против остальных из десяти кандидатов – от пяти до десяти (сохранил сию цифирь дневник)..

Причин поэзии моей, за 65, внезапной, – и не сосчитать сразу… Во-первых, конечно, врожденные умственно-речевые данные, во-вторых, с детства настоящие стихи уважал, и хотя было несколько попыток разовых, – слабы были, неудачны: за столь острое оружие не брался, понимая, что прежде всего содержание новое и важное, – а его еще надобно набраться… В-третьих, с двадцати четырех лет, мировую поэзию и нашу прочесывая фронтально, запоминал важное – и потому, повторяя в памяти, подыскивая рифмы к забытым словам, подспудно навыки стихосложения нарабатывал… …Столкновение двух стрессов с причинами противоположными двадцатого числа, пятого года января, высекло первое стихотворение из меня (с.35, сразу важное) … два месяца потребовалось заменить в нем одно всего слово ключевое: я «кайф» тогда поймал – поэзия в конце апреля вдруг возгорелась во мне пламенем, поднесь не ослабевающим…

А из тех двух стрессов, высекших во мне искру поэзии, первый имел причины давние – еще от далекой таежно-туристской молодости соратников, – туризмом спортивным я от неразумия тогдашнего тотального спасался!.. На 37-й фотография один стресса тяжкого жалости зачальник, слева крайний: – будущие офицеры туризма в крае, пред ними я, тогда в той сфере «генерал», провожу инструктаж…

Считать мне надобно себя – в смысле лишь познания людства, – исключительно счастливым…

В 15-ть, в комсомольской власти – уже после смерти Сталина, – излет я эпохи сталинской славной, людство в его трагические времена самые – спасшей, застал… И пусть теперь она усиленно охаивается – время, в конечном счете беспристрастное, все точки над «i», все ударения расставит…

Цивилизация мегаполисная

Людство погрузлось в мегаполисную городскую чепуху «по самые уши»; и, может, уж нельзя ему помочь, по Блоку… …Но пытаюсь этими вот писаньями: кому помогаю – пока и не знаю сам… Отзывайтесь, милые и дорогие сестры и братья, – давайте объединяться… 28 сент. 2012

…Пошел мне год 74-й – жизнь вся, похоже, уже в прошлом… разве пример мне продолжать давать в невзгодах стойкости: держаться в жизни как во образе достойном…

Ну, фотографии в работе… Саня две книжки привез тезки моего Хоменко; первая – «Я не могу больше молчать!» (обе «Водолея»), 2011, – и «Россия на краю пропасти», 2012… В первой фотография автора маленькая, скверная качеством, – но хар`актерная: надо спросить, не ради ли примеси сибирской расы в хитровато-простоватом, широковатом лице автора книжки эти приобрел Саня… Вчера лишь пролистал, вонь мракобесья мне в ноздри разом, – и, опечалившись, и, как всегда, при шибании вони мракобесия явного, вознегодовав, – позвонил Сане сразу… он горячо настаивал: первую следует прочитать… …Да, подробности ощущений новичка на охоте занимательны, свое там, в Совгаванско-Ванинском районе, – со здешним бытом не без пользы сравнивать (тем паче родные иманские места), – но остальное для психиатра: бред собачий, – но небезынтересно и для исследователя психики масс, коим и являюсь… …«Тарелочничеством» к нам, с мерзких Брежнева самых первых лет начиная (равно порнографией – и астрологией, и прочими бред`ами), – пока наши на достигнутую уже победу эпохальную целых четверть века лишних вкалывали, – вслед за тряпками и прочим сэкондхэндным хламом неизбежимо стало проникать тлетворное буржуазное влияние: людишкам нашим тоже страшно захотелось потреблять (ну что тут супротив-то скажешь!) … Четверть века уровни потребления выравнивались – и оказывается: не насытишься порнографией, всякими малограмотными отвлекающими байками-фантазьями… но это бы еще и не беда!.. Исчезли настоящие пиво и колбаса, «курки-яйки-млеко», сыр, творог, сметана-масло, в супермаркетах днем с огнем не найти настоящего мяса, ни молока, ни… Это вам не поставят никакие внеземные «цивилизации» … реально никак себя не проявляющие… а лишь в снах и затем бредовых наяву фантазиях «авторов» с психикой расшатанной… В Валентиновой группе юрфака была девица Тарелкина занятная; он перешел, как и я, В 66-М на зочное, работал в Первомайском районе год следователем… С сокурсниками на стационаре поддерживал отношения; Тарелкину распределили следователем куда-то на Север, – там-то она стала (стройная, весьма небезобразная, весьма внушаемая дама, тарелочницей страстной); сюда в конце 60-х приезжала, пропагандировала сей бред рьяно, – но никого не приобщила к нему, кажется… так что… не все еще так мерзко, как кажется…

Лингвистика компутера

С какого это, простите, х…`а, чуждые русскому слуху звуки в «ноутбук», «копмпьютер», многомиллионно на дню в стране повторяемы?! – (Скажу, по «секрету», сразу – с «американского»)…

Гневливым сим вопросом заканчиваю свою над книгой работу… но он у меня с самых тех пор, как рыночный прибой погнал к нам сию чудо-технику забугорную (от техники наведенья ракет – будущей нашей возможной смерти – сопротивлением промедлим если!.. а велико уже промедление!, – от техники будущей смерти сдача нам – и, пожалуй, всем – жалкой мелочью…

Вот так совсем нежданно – но вполне обусловленно! – лингвистический экскурс этот оказывается изрядным вкладом в оборону Родины: в защиту ее духовно-языковых основ…

Взмученным половодьем рыночной отрыжки электроники (которым, пожалуй, на треть века отдалил свою гибель капитализм, – зато всеобщий «кирдык» приблизил сильно!) – в нашу речь повседневную сие хитроумно-затейливо-лакейское «троянство» проникло…

Тем не менее по-человечески жалко несколько англоговорящих мне: nоtebook у них обозначение аж трех сильно различных предметов (так у них, бедных, и «ум за разум» заедет!): – записной книжки обыкновенной, того, что у нас «блокнот», – и сей хитроумной электронной бестии (критически полезной однако мне – отсюда, где только и может выжить мышление!, – не смог бы без компутера-нотбука сие, дорогие и братья и сестры, – до вас я бы донесть)…

У нас же, русскоговорящих, записная книжка, кою при нужде шпионской сугубой можно, извините, и в задницу свою засунуть, блокнот и нотбук (при всем старании не всунешь!) – словом, предметы не спутаешь… Однако – умнее мы англосаксов! Вот только бы нам избавиться от языковых подражний им рабских…

…Чтоб сложность страшную прошедшего представить – т`о надо в нём суметь понять, – что мироспасающим в грядущем станет… А понимание всегда из настоящего – из череды мгновений бесконечно малых, составляющих реальность: то колесо событий, обстоятельств, которым прошлое в грядущее врастает…

При равной остроте ума, объеме памяти, воображении достаточных, самостоянии характера, – надо еще в разлом времен попасть, познанью счастливо (отнюдь не личное то счастье!, – ему, наоборот, контрарное) – как вот, допустим, я: рождением в конце 39-го смог с властью, где-либо- когда подростку за две недели еще до 15-ти, восьмикласснику, максимальной, возможной лишь в те последние полтора года излета сталинщины), – смог с властью той уникальнейшей т`аки с честью справиться… что вот сейчас мне позволяет прошлое сполна понять – и сделать, главное, – впредь оптимистические экстраполяции…

Сталин, Ленин и Хрущев

…На самом излете сталинщины, через полтора года после смерти самого вождя, – совершенно нечаянно на еще подростка меня навалилась в начале восьмого класса над самой крупной школой в крае та уникальная, только тогда возможная власть, какую сейчас нельзя и представить (не только над школьниками-сотоварищами – и на два класса даже старше!, – но и – значительным моральным влиянием – и над директором слабым и над учителями: за что вскоре же пришлось расплачиваться: – мстило мне учительство в 10-м классе за ту, давно не представимую уже для школьника, власть, – лишив, более чем кого достойного меня, – более чем заслуженной «медали»… Тот совершенно бескорыстный, совершенно не представимый сейчас, энтузиазм, какой мне напоследок довелось в школе создать восьми-девятиклассником, – требованием лишь выполнять комсомола устав, – невозможно нынешним даже 72-тидвухлетним, младше меня лишь на год-два, – даже и представить!.. …Но был оборван внезапно в конце 56-го марта дебильным Хрущева докладом «под занавес» съезда КПСС 20-го… Еще до конца учгода в школе инерцией порядок, мною в 8-м классе, полтора года назад, заданный – в еще действовавшем излетающе последние месяц-два поле «сталинщины»! – держался, мне уже после 9-го класса поход 58-мидневный (судьбоносный для меня) до Хабаровска тайгами, с Сидатуна по Иману и Уссури сплавом уникальный (сейчас такое невозможно и представить!) летом 56-го еще удалось организовать. …С сентября 56-го в школе – полный развал: с меня на бюро райкома в феврале 57-го спрашивают (пришлось мне согласиться и в 10-м классе на зам комитета комсомола секретаря) – я и сказал: учителя по-прежнему уповают на команду, а время то миновало, – не хотят, не могут развиваться, убеждением действовать, пример собственный давать; директриса Бевз Александра Павловна, сидящая со мной рядом, – просит таких учителей назвать – простодушно (не «провокационно» ли? «Сжигая» за собой конформизма мосты!) троих таких называю!!! …Дальнейшее мог бы и представить (будь по природе конформист я! Будь то есть я – не я!) – если бы не спонтанно-подсознательная (моральная, для себя) необходимость-обязанность за прошлым (тогдашним) мосты сжигать! Дабы иметь теперь моральное право, более полувека спустя, – в будущее путь другим прокладывать (собственного мало осталось) …Трудненько, понятно, было мне в лет-то всего 17 заранее, в момент, – последовавшую от учительства обструкцию представить – за то в благодарность, что порядок для них два учгода сначала создавал, – и до конца 55-56-го учгода, даже после сокрушительного Хрущева доклада, – уже лишь инерцией, мною заданной, тот порядок-энтузиазм держался (повторяюсь, – но в другом ракурсе): сразу же после того бюро (в конце февраля райкома комсомола) началась меня учительством травля, я на неделю в марте даже прекратил занятия посещать, – за что, не за знания, «физик», парторг школы, и директриса-«англичанка» (на бюро за язык меня потянула, провокаторша выставили в третьей четверти мне «тро`яки» (хотя по физике-то я зачастую так – проще! – решал задачки, что «физик» сам, имея решения в конце своего задачника, не мог разобраться) … Накрылась, ясно, моя «медаль»… Ну да ладно! Тогда бы совсем «свел с ума» отца: уже осенью, вскоре после того похода уникального, полторы недели и занятий в сентябре забравшем, – объявил я дома дурацки в «институт» сначала не поступать, на завод податься… что тут и дома и в школе началось!.. А была бы медаль – только вот сейчас начинаю причину подсознательную своего заявления на том бюро до конца понимать! – и не пошел бы в «институт» без экзаменов я (дабы на «собственную блевотину», тот же комсомол – от которого в девятом классе начал уставать, поняв, что всё движется моим давлением, моей командой, – ну, а после того Хрущева доклада архидурацкого, – одна лишь «шкурка», как после линьки у змеи, – одно лишь лицемерие осталось; – на собственную блевотину, назад, – в ту же систему командную (царившую, всё загнивая, до самого в конце 91-го Совсоюза распада, 34 года еще, – чтобы в совсем уж перейти криминал, – на наших вот глазах, вот теперь, в конце 2012-го – и два-три-четыре года еще – отгнивающий) … Никак не мог назад, на собственную блевотину, я возвращаться – и поступок «рубиконный» тот, то заявление на бюро, мне «медаль» отсекавшее, – только сейчас постигаю окончательно!.. Уж если бы я пошел на завод в работяги и «с медалью» – никто бы меня тогда не понял, – а главное: – отец, в того времени «достигаевского» подвластии, в детях тщеславный весьма, – мог бы совсем «съехать» с ума, – главное… Он и так не съехал едва ль, бедняга… Трудновато было мне всей махине психики общественной тогдашней достигаевской противостоять… …но выстоял, ничем не поступился в той первой важной (и главной!) жизненной коллизии – не уступил конформизму я…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.