Эмери Лорд
Новое начало
Роман

Посвящается Дж. (за тот год, за каждый год, за всё)

Emery Lord

The Start of Me and You

* * *

Печатается с разрешения Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency.

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Emery Lord, 2015

© Школа перевода Баканова, 2020

© Издание на русском языке AST

Глава первая

Если с тобой что-то стрясется, пусть это будет где угодно, но только не в Оукхерсте, штат Индиана. Не то чтобы там все обо всех знают, городок для этого великоват – и в то же время достаточно мал, чтобы вцепиться мертвой хваткой в любую новость. Выиграла в младших классах приз по правописанию? Ты теперь навеки Девочка-Словарь. В шестом как-то раз рассмеялся слишком сильно и оконфузился? Будешь Мальчиком-Мокрые-Штанишки даже тогда, когда поднимешься на сцену за дипломом.

А я была Девушкой-чей-Бойфренд-Утонул.

В последний день каникул мы с Тессой прятались от жары за столиком «Книги и кофе Элкотта». Тесса погрузилась в чтение. Я прикончила остатки кофе-гляссе и оглянулась на книжные полки.

– Поброжу тут немного, – предупредила я.

– Ладно, – не отрываясь от журнала, кивнула Тесса.

Ее кожа впитала солнце так, что она словно светилась изнутри. Мы с ней были похожи только веснушками; у Тессы их сейчас скрыл золотистый загар, мои же и не думали прятаться – наоборот, густо покрыли по-прежнему бледную кожу.

Время от времени нервно оглядываясь, я искала на полках книгу «Как стать сценаристом». Только бабушка знала, что я пишу сценарий для моего любимого сериала «Мишен дистрикт» про отважных отца с дочкой, которые открыли ресторанчик в Сан-Франциско. Серьезных планов я не строила, однако втихаря понемногу работала.

То есть не строила, пока не узнала про летнюю программу для сценаристов от Нью-Йоркского университета. Существовало около сотни причин, по которым это не мой вариант: слишком дорого, слишком маловероятно, что меня возьмут, и совершенно невероятно, что мне светит мамино разрешение. И все же я правила сценарий, как одержимая.

Только я собралась позвать продавца, чтобы помог найти книгу, как заметила, что ко мне кто-то идет. А-а, мама одного из моих одноклассников, только я не помнила, чья именно. Бежать было уже поздно, и, что самое худшее, за моей спиной в секции поэзии и пьес тоже кто-то стоял – свидетель надвигающейся неловкой ситуации.

– Привет, Пейдж. Как ты? – Поправляя сумку на плече, она одарила меня взглядом, полным жалости, и ее лицо приняло То Самое Выражение. Казалось бы, учитывая людское разнообразие, мимика для сочувствия должна быть богаче. Но нет. Всегда одно и то же: брови и уголки рта скорбно опущены, а голова наклонена набок, как у любопытной птицы.

Этого оказалось достаточно. В памяти вспыхнула лукавая улыбка Аарона, и в груди запульсировала боль, острая и реальная, будто меня ударили. В ту же секунду по телу разлилось ядовитое чувство вины. Вот она я, снова могу радоваться жизни, хватаюсь за обрывки счастья: кофе, книги, встреча с подругой… Какое у меня на это право, если Аарона уже нет?

– Хорошо, спасибо.

После смерти Аарона я видела То Самое Выражение на сотнях лиц. Люди понятия не имеют, что оно делает со мной, какая боль каждый раз терзает сердце.

Женщина растянула губы в печально-сочувственной улыбке.

– Говорят, школа заложила сад, чтобы почтить память Аарона. Я читала статью…

Она продолжала болтать, но под наплывом воспоминаний ее голос превратился в белый шум. Церемония посвящения в апрельском саду, запах вскопанной земли и весны. Тогда собрали весь десятый класс, и подруги заслонили меня от любопытных взглядов живым щитом. Родные Аарона обменялись рукопожатиями с членами школьного совета и всплакнули. Директор произнес небольшую речь. Он просил и меня выступить, но я ответила, что это должен сделать лучший друг Аарона, Кларк Дрисколл.

– …очень уместная дань памяти, – завершила женщина свой монолог.

– Да. Очень уместная.

– Ну что ж, передавай привет маме.

– Непременно.

Мелкое вранье звучало хотя бы вежливее, чем вопрос, как ее зовут. Я выдавила улыбку, и женщина отправилась прочь.

Принимая соболезнования от незнакомцев, я всегда чувствовала себя мошенницей. С Аароном Розенталем мы познакомились вскоре после моего пятнадцатилетия и встречались всего два месяца. В отличие от родителей и друзей Аарона я его почти не знала. Да, я помнила много хорошего: как он смешил меня, нарочно болтая глупости, как переплетал свои пальцы с моими во время прогулки, как сжимал мою ладонь, когда приходил в восторг. Аарон постоянно чем-то восхищался, не пытаясь напустить на себя суровый вид крутого парня, как остальные мои одноклассники. Конечно временами он тоже бывал не в настроении, но я просто не знала Аарона достаточно долго или достаточно хорошо, чтобы хоть раз увидеть его раздраженным.

Я оплакивала его смерть, но еще и эгоистично жалела себя. Это же надо, только я понравилась парню, как он сразу утонул из-за нелепого несчастного случая, и я никогда уже не узнаю его по-настоящему. Встречаться с Аароном… теперь наши встречи никогда не превратятся в нечто большее, чем несколько чудесных воспоминаний и ворох несбывшихся возможностей. И как себя вести в такой ситуации, особенно если незнакомцы обращаются ко мне, будто я овдовела после сорока лет брака? Я застыла в чистилище Переживших Трагедию, как жвачка под столиком.

Очнувшись от тягостных мыслей, я посмотрела влево.

У полки с поэзией стоял парень, который слышал весь разговор. И этим парнем оказался Райан Чейз, моя тайная безнадежная мечта еще с пятого класса. Просто воплощение жаркого лета: смуглый, с выгоревшей на солнце светло-каштановой шевелюрой. Будь я на шпильках, могла бы посмотреть на него сверху вниз, однако переживать из-за роста ему точно не стоило – с такими-то голубыми глазами, идеальной осанкой и широкими плечами.

Я резко отвернулась, сгорая от стыда. Надеюсь, Райан ничего не слышал!.. Однако он шагнул ко мне и тихо спросил:

– Эй, все нормально?

Вот уж не думала, что он меня знает, но, конечно, он понял, что перед ним Пейдж Хэнкок, Девушка-чей-Бойфренд-Утонул.

– Нормально.

С каждым ударом сердца к щекам приливал жар. Если я повернусь, он подумает, что я обгорела на солнце, как жареный цыпленок.

– Все отлично. Спасибо.

– Это отстой, – вдруг сказал он. – Сочувствие, я имею в виду. Они просто хотят сказать пару слов и погладить себя по головке за доброту.

– Точно! – Забывшись, я подняла к нему пылающее лицо. – Именно так.

Он кивнул. Мы беседовали на серьезную тему, а он улыбался так приятно и легко, словно мы болтали про кексики.

– Несколько лет назад у моей сестры был рак. Теперь она в порядке, но мы за это время натренировались в беседах с незнакомыми сочувствующими.

Я знала об этом. Он был Мальчик-чья-Сестра-Больна-Раком, пока не начал встречаться с Лианн Вудс, красоткой на класс старше. Тогда он стал Райаном Чейзом – Парнем-с-Которым-Каждая-Пошла-бы-на-Свидание. Впрочем, в мою тайную мечту он превратился задолго до этого; если быть точной, я влюбилась, когда заболела его сестра.

Мне ужасно хотелось высказаться. Может, и не стоило, а с другой стороны, я и так слишком долго хранила молчание.

– Мне далеко до профи по несчастьям, – решилась я. – Разве что в нынешнем году выйду в высшую лигу. Может, эта дамочка – тайный вербовщик одной из команд?

Райан Чейз весело хмыкнул, и я мысленно сказала спасибо папе за многолетнее нытье о том, что в Индиане до сих пор нет приличной бейсбольной команды.

– Что, выбираешь книги для школы?

– Ну да, – кивнула я, радуясь, что не успела взять в руки учебник для сценаристов.

– Я тоже. На факультативе по английскому задали кучу летнего чтения, и я только сообразил, что одну вообще не читал.

– У тебя четвертым уроком будет факультатив по английскому?

– Да! А что, и у тебя?

Я кивнула, едва не пустившись в дикий пляс. Общий урок с Райаном Чейзом! И он посмеялся над моей шуткой! Неважно, что у него уже два года есть девушка.

– Круто! Ну, мне пора приниматься за чтение. – Он показал пьесу, которую держал в руках.

– Да, а мне пора возвращаться к подруге. – Скрытый подтекст: клянусь, у меня есть друзья. Я нормальная. – Что ж, тогда до встречи в школе?

– Конечно, – сказал он, ослепив меня умопомрачительной улыбкой. – Увидимся завтра. Отличный будет год.

Сердце чуть не выскочило, норовя рвануть следом за ним.

А в следующую секунду в груди заворочалась боль. Чувство вины подкралось и нахлынуло, поднявшись горячей волной лавы. Неужели это я, сразу после того как первая встречная напомнила мне про ужасную смерть Аарона, пришла в экстаз от встречи с Райаном Чейзом?

«Нет, – скомандовала я себе. – Прекрати».

Я живу так уже много месяцев, в головокружительных метаниях от горя к нормальной жизни и виной за эти метания.

Весь прошлый год я ходила к психотерапевту – без особой пользы, – а неделю назад состоялся наш последний сеанс, и теперь я поняла, что снова должна полагаться только на свои силы. Мне нужно справляться здесь и сейчас, а не на очередном приеме. Психотерапевт вдохновляла меня встречать приступы вины с открытым забралом, и, честно говоря, порой притворяясь храброй, я вправду становилась смелее.

Так что я выпрямила спину и, расправив плечи, призвала на помощь все свое мужество – маленькие вспышки храбрости, мерцающие в крови. Негусто, но достаточно. Достаточно для того, чтобы добраться до столика, сохраняя осанку. Отличный будет год. Да, Райан Чейз, именно так.

Разве я могу это запланировать и внести в список? Я всегда планирую, чем пообедаю и что надену, и даже как-то составила личный учебный план – очень подробный. Так почему бы не запланировать отличный год? В прошлом году я бросила составлять планы – в сумеречных землях тоски это занятие потеряло всякий смысл. Не получится ли у меня теперь шаг за шагом вернуться туда, где светит солнце?

Я плюхнулась на стул напротив Тессы. Решимость бодрила не хуже кофеина.

– Все хорошо? – опустила журнал Тесса.

– Да, – кивнула я, копаясь в сумке. – Ну, не совсем. Какая-то… незнакомка заговорила со мной про Аарона. Сочувствовала.

Тесса сердито фыркнула. Как моя подруга, она тоже насмотрелась на неуместное сочувствие – возле груды яблок на ярмарке, у автомата с газировкой на заправке, в аптечном отделе для аллергиков…

– Ничего страшного, правда, – заверила ее я. – Потому что я поняла: мне просто нужен план!

Я припечатала столешницу ежедневником так, как будто выложила козырь в игре на миллион.

Когда пару лет назад Тесса вручила мне на Рождество ежедневник, я знала: подарок намекает на ее мрачные предсказания, что рано или поздно я стану агрессивным трудоголиком. Мне с первого взгляда понравился бледно-лиловый переплет с моими инициалами, вытисненными в углу. С тех пор каждый новый год я получала в подарок ежедневник, и моей любимой праздничной традицией стало, открыв лиловый переплет, сидеть и перелистывать свеженькие странички.

– А что за план? – поинтересовалась Тесса. – Как избежать отряда жалельщиков? Думаю, нам надо носить маски. Такие красивые, венецианские, со стразами и позолотой.

Я слегка улыбнулась, представив нас в блестках и павлиньих перьях.

– Нет. План, как сделать этот год отличным. Я намерена действовать.

– Ого! – Она отложила журнал. – Чудесно. И как именно?

В самом конце ежедневника был раздел для заметок. И там, после списка вещей, которые надо взять в летнюю поездку всей семьей, и списка канцтоваров для школы (галочки возле каждого пункта), я нашла чистую страницу.

– Ну, пока я придумала только один вариант, – призналась я и написала в начале страницы:

1. Вечеринки/Общение.

– Я пойду на вечеринку к Мэгги Бреннан на следующих выходных.

– А не лучше начать с чего-то не такого масштабного? – поджала губы Тесса. – Мы можем вернуть тебя в школьное общество более щадящим образом.

– Нет, я уверена.

Каждый год в конце каникул староста устраивает вечеринку для своего класса. Прошлый год я пропустила, потому что за две недели до вечеринки погиб Аарон. Этот период в памяти был как слепое пятно – немое оцепенение дома, где я пряталась в своей комнате, как в норе, и потом резкое возвращение в школу. Каждые выходные, которые мы проводили за просмотром сериалов, Морган делала мне маникюр. Такая глупость, такая бессмыслица… пока я вдруг, глядя на лежащие на парте руки, не заметила, как красиво смотрятся мои нежно-зеленые ногти. Так друзья вернули в мой черно-белый мир первые краски.

– Есть идея, – сказала Тесса, слегка толкнув меня. – Какой-нибудь кружок: хор, или французский клуб, или что там еще.

– Идеально! Да.

В прошлом году из-за сеансов психотерапии и всего остального мне было не до факультативов.

– Хотя и не ожидала от тебя…

– Ну, я тоже не рак-отшельник. Я хожу на йогу и в «Кармайкл».

Тесса – единственный человек в мире, который обзавелся фальшивым удостоверением личности не ради выпивки; оно ей нужно, чтобы ходить на выступления лучших инди-групп в клубе «Кармайкл». Думаю, персонал в курсе, что она еще школьница, но еще они в курсе, как сильно она увлечена музыкой. Тесса обычно ходит туда в одиночку. Концерты для нее – не повод потусоваться, а очень личные встречи с музыкой.

– Упражнения и концерты – это не факультативы.

– А вот и нет, если ты хочешь работать со студией звукозаписи или преподавать йогу, – возразила Тесса. – Знаешь, а ты ведь сейчас делаешь вещь прямо в йога-стиле. Разум новичка.

Я скорчила гримасу, как будто она предложила мне недельку посидеть на сокоочистительной диете, на которой честно сидела сама. Йога не для меня. Когда Тесса только увлеклась этим, я тоже пошла вслед за ней, но бросила, когда моя поза Король-Голубь вдруг превратилась в позу Человек-Крендель-Падает-на-Милую-Пожилую-Даму.

– Что ты имеешь в виду?

– Это когда ты пробуешь что-то новое без предубеждений. Ты всегда должна приступать к делу как новичок, даже если ты давно профи. Так ты открыта всему, что тебя ждет.

– Согласна.

Записаться в кружок и пойти на шумную вечеринку… вроде бы вполне выполнимые пункты. Однако двух пунктов маловато для хорошего полноценного плана. Мне нужно больше.

– Пора домой, – взглянула я на телефон. – Папа ждет к шести.

Мои родители, пока состояли в браке, ни о чем не могли договориться, но каким-то образом стали более гибкими после развода. В общем, среда и воскресенье у меня обведены красным кружком, который обозначает ужин с папой.

– И что у вас на ужин? – Тесса начала собираться.

– Лазанья со шпинатом и фетой.

После развода папа вдруг полюбил готовку, и потрясающие успехи чередовались у него с эпическими провалами. Тессу такая непредсказуемость очень радовала: никогда не знаешь, что именно тебе подадут. Меня это не настолько забавляло, ведь я ужинала с отцом всего два дня из семи, что заметно понижало мои шансы выиграть в кулинарную лотерею.

– Кэмерон это не понравится, – сказала Тесса, которая отлично знала мою младшую сестру. Кэмерон славилась отвращением к зеленым овощам, молочным продуктам и разумным действиям.

– И не говори. А ты не хочешь поужинать с нами?

– Хотела бы, но родители уже почти дома, – сказала Тесса, надевая солнечные очки. Ее светлые кудри засияли на солнце, как белое золото. – Приезжают на целых три дня.

Родители Тессы, Нора и Роджер Макмэхон, владельцы международной сети небольших элитных отелей «Мэзон», обосновались в Оукхерсте довольно давно – Тесса тогда еще ходила в первый класс, – но очень часто разъезжали по делам. Тесса вела жизнь моей мечты: почти без родительского надзора, чудесные каникулы за границей, потрясающий огромный дом. Раньше Тесса жила там с бабушкой; затем, как только Тесс получила права, бабушка стала надолго уезжать в «Мэзон Бока Ратон» на встречи с «другом». И даже когда она оставалась в Оукхерсте, то почти не бывала дома – отправлялась то в клуб, то поиграть в бридж с подругами, то на благотворительные мероприятия.

Мы втиснулись в машину – конечно, машину Тессы, поскольку своей у меня нет. Я получила бы права еще в середине лета, точно на шестнадцатилетие, но, к несчастью для меня, авто моей мамы разбилось за неделю до экзамена. Спустя восемь тысяч долларов моя надежда унаследовать его оказалась на свалке вместе с убитым поршнем, что бы это не значило. После этого шесть месяцев я практиковалась или с мамой, которая то и дело панически размахивала руками, или с папой, который только выразительно присвистывал. Ни машины, ни свободы.

– Последний день августа, – вздохнула Тесса, опуская стекло. – Наверное, у меня приступ тоски по лету.

Деревья вдоль тротуаров превратились в размытые пятна густо-зеленого цвета с широкими ветвями. Дубы растянулись от указателя «Добро пожаловать в Оукхерст» до старого центра. Вдоль главной улицы каждые несколько месяцев открывались новые магазины и рестораны, но старые деревья придавали нашему городу шарм и стиль.

Когда я была младше, Оукхерст казался мне вполне приятным местом для жизни. Я почти не вспоминала о Сиэтле, где мы с Кэмерон родились, и ничего не могло быть хуже сырой и жаркой Джорджии, где мы год прожили в захолустном городке. Однако когда случилось несчастье с Аароном, Оукхерст сжался в ком и стал на меня давить.

– Передавай своему папе привет, – сказала Тесса, выруливая на подъездную дорожку. – Заехать за тобой завтра к семи утра?

– Было бы супер.

Я ответила спокойно, хотя пока я шла к двери, при мысли о первом дне школы нервы искрили вовсю.

Ужин затянулся надолго, и все это время я обдумывала свой план. Кэмерон развлекала папу болтовней про скандал в танцклассе, а я обдумывала разные варианты того, как сделать предстоящий год отличным. Требовался мозговой штурм с кем-то, кому я доверяла, с кем-то, кто мог дать хороший совет.

К счастью, такой человек у меня был.

Дома я поздоровалась с мамой и заторопилась к себе наверх, чтобы позвонить бабуле. Мама обычно настаивала, чтобы я разговаривала с бабушкой только лично, потому что она жила всего в нескольких милях отсюда, а телефонные звонки ее иногда пугали. Но было уже слишком поздно для визита, а я хотела поговорить, не откладывая.

Бабулина память начала ухудшаться около десяти месяцев назад и становилась все хуже. Невыразимо грустно было видеть неизлечимый процесс разрушения личности, и я торопилась секретничать с ней, пока еще не поздно – пока вместе с памятью не исчезла и я. Я рассказывала ей про свой «любимый» кошмар – как я тону, не в силах удержать голову над бортиком ванны. Рассказала, как отчаянно порой завидую друзьям. Жаловалась на мамины уроки вождения и на невыносимую сестрицу. Бабушка знала даже о моем сложном отношении к Аарону, про все печали, которые не спешили уходить.

– Алло? – раздался усталый голос.

– Бабуля? – прошептала я так, чтобы мама не слышала. – Это Пейдж.

– О, привет, милая, – оживилась она. – Как у тебя дела?

– Хорошо. Проверяю, все ли готово к школе.

Мой выстиранный и выглаженный наряд для первого дня учебы висел на дверце шкафа еще с прошлой недели.

– Господи, ты уже десятиклассница, – вслух подумала бабуля.

Неверно. Одиннадцатиклассница. Сейчас бабулина память увела ее в прошлое на год назад. Было бы бестактно смущать ее, указав на ошибку, тем более что я звоню так поздно.

– Летит время… Тебе нравится учеба?

– Нравится. – Конечно, некоторые предметы нагоняли на меня тоску, но мне было комфортно в четкой школьной структуре, с расписаниями, учебными планами и тетрадками. – Бабуля?

– Да, солнышко?

Я прислонилась к спинке кровати, опустив ноги на пол, и понизила голос до шепота. Хотела задать ей вопрос, который больше не должен услышать никто – ни мама, ни сестра, ни даже стены.

– После того, как умер дедушка… было что-нибудь такое, что помогло тебе снова радоваться? Ну, чувствовать себя счастливой, несмотря на…

– Ох, милая. То, что случилось с твоим другом, – это ужасно, но ведь это произошло совсем недавно. Нельзя ждать, что тебе сразу станет легче. Пусть пройдет время, и тогда все наладится.

Снова неверно. Это случилось двенадцать с половиной месяцев назад. Прошло пятьдесят четыре недели.

– Я знаю. Я просто… сбита с толку.

– Ну, – с интригующими нотками в голосе начала бабушка, – у меня было несколько свиданий после твоего дедушки.

– Ты ходила на свидания?

– Да. Конечно, та магия, что была у нас, не повторилась, но я этого и не ждала. Я получила столько любви, что на две жизни хватило бы.

Я услышала улыбку в ее голосе. Мой дедушка умер до того, как я родилась, так что я не бередила незажившие раны. Она вспоминала его с нежностью и печалью.

– Ходить на свидания было приятно. По большей части. Я встретила интересных людей, узнала много нового о себе самой. Поцеловала пару лягушек.

Я засмеялась, хотя и поежилась немного, подумав про бабушку и поцелуи в одном контексте.

– А что ты еще делала?

– Ну, путешествовала. Поехала в Париж на свое пятидесятилетие.

– Тебе тогда было пятьдесят лет?

Мы с бабулей обсуждали ее поездку в Париж сотни раз, пока она помогала мне учить французский. Она рассказывала о кондитерских и людях, о музеях и пейзажах. Я понятия не имела, что это было всего двадцать лет назад.

– А как ты считала, моя глупышка?

– В двадцать с чем-то, – пробормотала я, и бабуля засмеялась.

На ее каминной полке стояла фотография, где бабуля кружилась на фоне Эйфелевой башни, одетая в юбку-клеш и рыжевато-коричневое пальто. Лицо и фигура вышли размыто, но в каштановых волосах не было ни намека на седину.

– Мое первое путешествие в одиночку. Твоя мама училась в колледже, и я провела в Париже целых шесть недель. Шесть недель пугающей и восхитительной свободы. Одно из самых приятных воспоминаний.

– Ого.

Путешествовать одной. Например, в Нью-Йорк, ради участия в программе для сценаристов.

– Еще какое ого, – согласилась бабуля. – Честно говоря, я восхищаюсь собой в том возрасте – только не подумай, что я хвастаюсь. У той девчонки был кураж. И у тебя есть, милая. Ты лишь спроси себя, чего ты боишься больше всего, какой страх не дает тебе идти вперед.

Я немедленно ощутила во рту вкус воды из моего кошмара – я тону, голова под водой, легким нечем дышать. Плавание. Вот чего я боюсь больше всего на свете.

В дверь постучала мама – и тут же вошла, не оставив мне времени для ответа. Я каждый раз бесилась. Мама ни капли не признавала мои права на личную территорию, но пыталась замаскировать этот факт одним маленьким стуком.

– С кем ты разговариваешь?

Я прикрыла динамик.

– С Тессой.

Даже если бабушка и услышала, как я вру, она не выдаст меня, потому что забудет раньше, чем сможет рассказать.

Мама вздохнула и повернулась к двери.

– Ладно… Тебе завтра рано вставать. И ты увидишь Тессу утром, так что не виси на телефоне очень долго.

– Не буду, – сказала я закрывающейся двери. – Спокойной ночи.

Мама всегда была строгой, но на смерть Аарона она отреагировала новыми правилами и ужесточением старых – как будто, расписав мою жизнь по часам, она сможет меня защитить. Она постоянно предлагала мне выходить из дома и общаться – и одновременно ввела нелепый комендантский час. Она говорила, что если я захочу поделиться, она всегда рядом, а если я и правда начинала разговор, она не слушала, а давала указания.

– Алло, бабуля? – вернулась я к телефону. – Прости.

– Не надо извиняться. Нам обеим давно пора спать.

– Да, – вздохнула я. – Впереди длинный день.

– У тебя вся жизнь впереди, милая. Сложно только начать.

Горло сжалось от невыплаканных слез. После таких разговоров я не могла поверить, что совсем скоро она забудет мое имя, забудет мое лицо. Забудет, кто я такая.

Повесив трубку, я вытащила из сумки ежедневник и записала туда все, что делала бабуля: свидания и путешествия. Если бы у Райана Чейза не было девушки, мы могли бы влюбиться друг в друга и уехать вместе в Париж. Двух зайцев одним выстрелом.

Я едва смогла себя заставить добавить этот пункт в мой план. К первым четырем я даже хотела приступить. Но плавать или даже просто сидеть на берегу… Тем не менее, если я хочу спокойно спать, надо решиться и на это. Так что я сглотнула и взялась за ручку.

1. Вечеринки/Общение.

2. Новые кружки.

3. Свидание.

4. Путешествие.

5. Плавание.

Тут я задумалась и написала над первым пунктом название моего плана:

Новое начало

Глава вторая

Когда Тесса заехала за мной, я уже полтора часа как была готова, даже успела заново перегладить юбку. Я надеялась, что мой наряд говорит что-то наподобие «Привет, Райан Чейз! Я совсем не замкнутый книжный червь. Видишь мои коленки?».

Расписание я проверила и перепроверила раз двадцать, не меньше, чтобы случайно не попасть на чужой урок. Такое случилось со мной однажды в восьмом классе, и это ужасное чувство – когда учитель так и не назвал мою фамилию на перекличке, – оставило неизгладимое впечатление.

– Первый чудесный день двух одиннадцатиклассниц, – сказала Тесса и, выруливая с подъездной дорожки, сделала музыку погромче.

На ней были стильно потрепанные джинсы и белая льняная блузка с яркой вышивкой. Наверное, из Мексики, куда они с родителями ездили в июле. Пряди волос, еще влажные у корней, сохли на теплом ветру, закручиваясь в мягкие кольца.

Мы – старшеклассницы – в полушаге от взрослой жизни. Немного пугающе. Иногда мне казалось, что в этом нет ничего особенного, а иногда одиннадцатый и двенадцатый классы представлялись белой линией на шоссе – размытая стартовая черта перед началом большого путешествия. В этот же день в следующем году я приду в выпускной класс.

Здание школы – считавшееся старомодным еще лет двадцать назад – вынырнуло перед нами, как бегемот. Я не сводила с него глаз.

– Готова? – заботливо спросила Тесса, сняв солнечные очки.

Я оглянулась, высматривая одноклассников, которые вновь собрались вместе после целого лета. Первый день в школе приносил целый ворох новостей: кто с кем начал встречаться, кто перекрасил волосы, кому родители подарили машину…

– Думаю, да, – кивнула я, и тут кто-то постучался в стекло прямо над моим ухом. В окно, радостно улыбаясь, заглядывала Морган.

– Привет! – взвизгнула она, бросившись обниматься, как только мы вышли из машины. На каникулах мы виделись почти каждый день, но сейчас она так радовалась, как будто мы встретились после долгих лет разлуки. Как обычно, она заправила рыжие волосы за уши – такие же чуткие, как локаторы НАСА, – чтобы показать всем свои жемчужные серьги.

– Кайли, – позвала Морган через плечо. – Все уже здесь. Брось ты телефон!

Кайли, которая стояла в нескольких футах от нас, облокотившись о машину Морган, продолжала писать смс. Я улыбнулась при виде ярко-розовых джинсов. Большую часть лета Кайли провела в лагере, и мне очень не хватало ее отваги – и не только в выборе нарядов.

– Вы что, совсем не волнуетесь?! – спросила Морган, сжимая мою руку.

Я кивнула, чтобы успокоить ее. Тесса пожала плечами.

– Это будет самый идеальный год в школе! – улыбнулась я, испытывая искушение исправить саму себя. У прилагательного «идеальный» не может быть степеней сравнения. Что-то либо идеально, либо нет.

– Так… – протянула Морган, уставившись на меня. – Узнаю выражение лица… Давай, выкладывай.

– Понятия не имею, о чем ты, – соврала я.

– Имеешь-имеешь, Девочка-Словарь, – хмыкнула Морган, одновременно рассматривая все вокруг. – Кайли Рене! Ну хватит уже!

– Простите, – сказала Кайли, пряча телефон; она обвела нас взглядом и улыбнулась, и розовый блеск на губах засверкал в утреннем солнце. – Привет, старшеклассницы!

Мы вместе пошли к школе. Над входом висел транспарант «Школа Оукхерст – еще один отличный год». Не знаю, зачем они пытались продать то, что все и так уже купили: наша школа стабильно занимала в рейтинге высокие места, по большей части благодаря своему расположению в уютном пригороде Индианаполиса. Родители, которые ездят в на работу в город, отдают своих детей сюда, чтобы из них сделали образцовых отличников. Даже лентяи и наркоманы после Оукхерста ухитряются поступить в колледж или техническую школу.

– Еще один отличный, отменно скучный год, – проворчала Тесса, подтягивая джинсы.

Морган скользнула по Тессе взглядом.

– Твои джинсы, похоже, вот-вот упадут.

Тесса посмотрела на нее исподлобья.

– Я не виновата, что в продаже нет симпатичных джинсов моего размера.

Кайли снова оторвалась от телефона.

– Ты знаешь, что тебя все ненавидят?

– Главное, чтобы ты по мне скучала, – хмыкнула Тесса, взяв Кайли под руку.

Та улыбнулась в ответ.

– Я бы скучала по тебе больше, если бы ты, пожирательница чипсов, поправилась хотя бы на фунт!

Кайли вернулась домой несколько дней назад с более короткой стрижкой и бойфрендом-двенадцатиклассником по имени Эрик, который жил в городке по соседству. Они начали встречаться в последние несколько недель в лагере и даже, как выразилась Кайли, «занимались всякими глупостями». Я не вполне поняла, что Кайли подразумевает под «глупостями», но выглядела она весьма самодовольно.

У всех моих подруг раньше были бойфренды, которые продержались не больше месяца-двух. Тесса потеряла интерес к старшеклассникам еще в начале лета. «Включил в машине техно и потянулся меня целовать, как ящерица!» – описывала она.

Войдя в двери, я вдохнула знакомый школьный запах: книжная затхлость учебников и свежая краска на стенах.

– Тебе так нравится аромат школы? – спросила Кайли, смеясь.

Я пожала плечами.

– Да, пахнет не розами, но у меня этот запах связан… с новыми возможностями, что ли.

– У возможностей есть запах? – поддразнила Морган. – По-твоему, счастье тоже пахнет?

– Конечно! – сурово взглянула я на нее. – Оно пахнет как задутые свечки на именинном пироге. Как попкорн в кинотеатре. Как елка на Рождество.

– Как горячие оладьи, – добавила Тесса.

– Как летом у бассейна – чуть-чуть хлоркой и кремом от солнца.

Для меня последние два пункта со счастьем вообще не увязывались, но я обернулась к Морган и Кайли и кивнула.

– Именно.

– Ну, мой шкафчик наверху, так что увидимся на большой перемене, – попрощалась Кайли и добавила специально для меня, иронично выгнув бровь: – Надеюсь, ты не перепутаешь свой класс! И не забалдеешь от запаха новых тетрадок.

– Надейся, – пробормотала я.

В коридоре для старших классов то и дело встречались знакомые лица. Мы выросли вместе. И Аарон должен был быть среди нас. Я встретила То Самое Выражение по меньшей мере у дюжины.

– Вот мой шкафчик, – сказала Морган, сверившись с ежедневником. Код был записан на первой странице таким четким почерком, что шрифт «Таймс нью роман» по сравнению с ним выглядел каракулями. – Подождите секундочку.

Тесса тем временем прислонилась к стене со скучающим видом. Ее средний балл был почти таким же высоким, как мой, но она никогда не делала ничего сверх необходимого минимума. Я слышала, как одноклассники за спиной называют Тессу странной; она же всегда оставалась спокойной и отстраненной от мелких школьных драм.

По коридору разнесся громкий смех. Хохотал, закинув голову, Райан Чейз, а девушки, которые тесно столпились вокруг него, смеялись в унисон. Я смотрела на него как обычно – зачарованно и со страхом, что все заметят мое восхищение. Впервые этот взгляд появился у меня в шестом классе. Мы отправились с мамой в магазин, и я тащилась за ней следом, что-то читая, когда вдруг заметила Райана с сестрой в отделе с мюсли и крупами. Девочка сидела в инвалидной коляске, вся закутанная в одеяла. Райан сверкал побритой налысо головой. В этот момент по радио начала играть песня «Танцующая королева», и Райан вдруг закружил ее кресло в такт музыке. Улыбка девочки угадывалась даже сквозь маску. Затем он начал танцевать перед ее креслом, и я заметила, что сестра тоже задвигалась под ворохом одеял. Отец Райана хотел было его остановить, но девочка протестующе вытянула руку. Вскоре у нее началась ремиссия, и я часто вспоминала этот день, особенно тогда, когда полностью осознала, как много отваги нужно для того, чтобы радовать кого-то, когда тебе совсем не радостно.

– Райан Чейз! – промурлыкала Морган. – Он стал еще симпатичней.

Моя мама звала Морган вертихвосткой, потому что она влюблялась в каждого достаточно чистенького и вежливого парня. Морган же предпочитала думать о себе как о натуре романтичной, всегда готовой к встрече с истинной любовью.

Тесса критически склонила голову набок.

– Похож на золотистого ретривера, – изрекла она.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Морган.

– Такая симпатяжка с добрыми глазами. Картинка из почтового каталога, милый золотистый ретривер, – ну, или милый Райан, одетый в симпатичный, но не запоминающийся свитер. Кстати, разве у него нет девушки? Ли… как там дальше?

– Лианн Вудс. Нет, они больше не пара. Ты разве не слышала?

– Подожди, о чем это ты? – Я резко обернулась.

– Они расстались, – понизила голос Морган. – Прямо на День независимости, во время праздничного салюта. По-видимому, треска было много.

Она помедлила, чтобы мы оценили игру слов, однако Тесса только закатила глаза. У меня зашумело в ушах, а к горлу подкатил ком.

– Лианн бросила его ради парня из колледжа, – сообщила Морган. – После двух лет… выбросила, как поддельную сумочку.

– И как ты молчала об этом целый месяц, – фыркнула Тесса.

Морган пожала плечами.

– Я думала, вы в курсе. Все уже в курсе.

Я тоже была не в курсе. И я бы такое запомнила, в отличие от Тессы. Для нее сплетни превращались в белый шум еще на подходе к ушам. В ее мозг так и не установили программу «треп про отношения». Морган же наслаждалась, распространяя новости, и совсем чуть-чуть не дотягивала до победы в номинации «Бесстыжая сплетница».

– Печально, – вздохнула Морган. – Но Райан неплохо выглядит, похоже, что у него уже все в порядке. Я слышала, он очень тяжело переживал разрыв. Почти не выходил на улицу и общался только со своим двоюродным братом.

В глубине души я совсем не считала, что это «печально». Райан Чейз наконец-то снова свободен, и вчера мы отлично побеседовали, и еще будем проводить массу времени вместе на факультативе по английскому. Пункт про свидания в моем «начать все сначала» плане вдруг перестал казаться тяжелой обязанностью.

– Ну, раз так, то я ему сочувствую, – пожала плечами Тесса. – Но все равно, его нарциссизм меня раздражает.

Тесса никогда не избегала возможности припечатать кого-нибудь резким словечком. Она побывала во многих местах, общалась со многими людьми и уже не удивлялась ни плохому, ни хорошему.

Морган захлопнула дверцу шкафчика.

– Тебя все раздражают.

– Не все.

– Да ладно, – хохотнула Морган. – Ты просто бесишься, когда я делюсь новостями…

– Сплетничаешь, – уточнила Тесса. – И когда Пейдж исправляет ошибки в словах.

Мы с Морган обменялись взглядами, но Тесса только улыбнулась.

– Ладно, – хмыкнула она, – я уже привыкла.

Морган попрощалась с Тессой за ручку, проигнорировав мой раздраженный вздох, и, когда та оказалась за пределами слышимости, спросила:

– Какие планы на ее день рожденья?

– Ее родители ведут нас в «Баррет-Хаус» на ужин, – хмуро сказала я.

– Боже мой, вот это шик. – Морган торопливо оглянулась и пихнула меня бедром. – Ну, не злись, Девочка-Словарь. Хотя… на самом деле нам нравится, как ты бесишься.

Я получила это мега-изобретательное прозвище от моей бывшей соседки, злюки Крисси Коэн. Ее выдумку моментально подхватил весь автобус номер 84. Подобные школьные истории не выглядят смешными, даже когда вырастаешь. Из-за этих двух слов я мечтала сквозь землю провалиться.

После трех вводных уроков я снова встретила Морган по дороге на факультатив по английскому. Наша учительница приехала в городок недавно и потому могла быть не в курсе, что я Девушка-чей-Бойфренд-Утонул. Думать об этом было приятно.

Мы прибыли как раз вовремя, чтобы занять отличные места: достаточно далеко от учителя, чтобы спокойно заглядывать друг другу в тетради, но недостаточно далеко для того, чтобы казалось, будто мы специально отсели подальше.

Новая учительница мисс Пеппер была в изысканном платье, темные волосы спадали на плечи, на носу – прямоугольные очки. Впрочем, я забыла про нее, как только в дверях показался Райан Чейз. Время замедлилось; пока он проходил мимо меня, я впилась взглядом в его красную футболку, которая подчеркивала широкие плечи и плоский живот.

Он сел рядом с высоким темноволосым парнем, который показался мне смутно знакомым. Через несколько секунд я сообразила: Макс Уотсон, двоюродный брат Райана. Выходит, он вернулся!.. Макс ходил в нашу школу до шестого класса, а потом перевелся в Ковентри, в частную школу. У него были очки в толстой черной оправе и привычка всегда поднимать руку на вопросы учителей.

Райан прошептал что-то Максу на ухо, и тот улыбнулся.

К звонку собрались все ученики – кучка прилежных умниц и умников в первый день занятий.

– Итак, я мисс Пеппер и буду вести факультатив по английскому. Мне нравится думать, что я преподаватель с юмором, но моя идея веселья включает в себя вдумчивую учебу. Примите к сведению, – улыбнулась она и взяла в руки мел. – Я не считаю хорошим юмором шутки про сержанта Пеппера[1], все, связанное с чиханием, и переименование меня в миссис Соль[2].

Каждый пункт она записала на доске.

В классе захихикали. В первый день трудно понять, что за человек твой учитель, но мисс Пеппер, несмотря на видимую строгость, похоже, ничего не имела против хороших шуток на свой счет.

– Для самых любопытных: я закончила обучение на стадии дипломированного магистра, потому что следующая ступень привела бы к доктору Пеппер.

Она решительно зачеркнула все четыре пункта: Сержант, Чихание, Соль, Доктор.

– Есть другие подходящие шутки на эту тему?

Класс погрузился в молчание. Мисс Пеппер, казалось, едва удерживается от ухмылки.

– Понимаю, в первый день никто не хочет отвечать, но, класс, говорите сейчас или молчите до конца своих дней[3], – с улыбкой произнесла она.

Райан Чейз поднял руку.

– Отлично, давайте! Как вас зовут?

– Райан Чейз.

От его ровного и глубокого голоса у меня по спине побежали мурашки.

– И какова будет ваша лепта? – весело спросила мисс Пеппер, снова взяв в руки мел.

– Вам нравится острый чили c перцем[4]? – спросил он.

Я слышала улыбку в его интонации. По классу пролетел смешок.

– Нет, – улыбнулась мисс Пеппер перед тем, как написать «Острый чили» и жирно зачеркнуть его. – Очень хорошо, мистер Чейз. Кто-нибудь еще?

Все начали оглядываться друг на друга, обшаривая свои мозговые чердаки в поисках подходящей шутки. Я почти подняла руку, чтобы сказать «вы, должно быть, терпеть не можете, когда кто-то мелет чепуху», но передумала: вряд ли поймут.

– Что ж, тогда продолжим.

Мисс Пеппер стерла все пять пунктов с доски.

– Я ставлю перед вами две задачи. Первая: изучать литературу. Вторая: изучать друг друга. И потому я собираюсь рассадить вас по-другому.

Я сморщила нос. Конечно, стоило нам с Морган заполучить лучшие места…

– Бумажки с вашими именами в этой вазе. Я буду тянуть по одной. Первый ученик будет сидеть на первом месте у моего стола. И это… Морган Салливан! – объявила она, прочитав имя.

Морган отправилась на свое новое место, с которого собрала тетрадки незнакомая мне девушка. Спустя еще три бумажки меня согнал Тайлер Робертс, и я ждала, когда назовут мое имя. Ваза почти опустела… и наконец остались только я и Райан Чейз.

– Привет! Вот мы снова и увиделись, – поздоровался он.

– Привет.

Голос у меня дрожал, как будто в легких не хватало воздуха. Оставалось надеяться, что это больше похоже на игривые интонации, чем на подступающий приступ кашля.

– Предпоследнее место у двери получает… Пейдж Хэнкок! А последнее место за Острым-Чили-Чейзом.

Я села, мечтая о том, чтобы поправить волосы. Внутри все сжалось от страха, что я сейчас неловко сброшу книги с парты или сама грохнусь со стула.

– Привет, парень, – поздоровался Райан с Тайлером Робертсом, который теперь сидел через ряд.

– Повезло тебе, – одними губами проговорила Морган, глядя на меня через весь класс. Я смотрела прямо перед собой, не слыша ни слова из объяснения мисс Пеппер. В мыслях я планировала грядущие очень дружеские отношения с Райаном – как-то все сложится теперь, когда мы сидим так близко?

– Хорошо. Двигаемся дальше. Как вы видите в расписании, мы начнем этот год с «Гамлета». Если вы собираетесь ходить на факультатив по английскому и в следующем году, то должны знать, что экзаменаторы без ума от великого Барда. И потому вы тоже без ума от Барда. Или нет?.. Тогда повторяйте за мной: я без ума от Барда.

– Я без ума от Барда, – пробормотал каждый себе под нос, и лишь Макс сказал это звонко и четко. Повезло ему, что он такой высокий, иначе его уже давно закрыли бы в шкафчике. Хотя такой энтузиазм может вдохновить людей попытаться, несмотря ни на что…

– Четырнадцатый сонет, – продолжила мисс Пеппер, – который вам задавали на лето, заканчивается строками: «Иначе в будущем узрю я, милый мой, что в гроб с тобой сойдут и правда с красотой».

За моей спиной Райан Чейз прошептал Тайлеру что-то неразборчивое.

– Мистер Чейз, как вы объясните слово «узрю»?

– Должно быть, это древний вариант слова «зырить», – с серьезным лицом ответил Райан.

Я рассмеялась вместе с остальным классом, и даже мисс Пеппер чуть улыбнулась.

– Думаю, читая этот сонет, вы моего вопроса в будущем не узрели. В чем-то вы правы, но пусть теперь ответит ваш двоюродный брат.

Я удивилась, что учительница в курсе их родства. Вряд ли Макс представлялся ей так перед занятием.

– Шекспир имеет в виду пророчество, – ответил Макс.

– Верно, – кивнула мисс Пепер, поворачиваясь к доске. – А теперь коротко поговорим про использование Шекспиром слов «правда» и «красота». Эти два слова стоят рядом в другом знаменитом стихотворении английского поэта-романтика. О ком речь?

Мэгги Бреннан подняла руку. И Макс поднял. Совсем у него инстинкт выживания в школе отсутствует.

– Мэгги?

– Китс, – гордо сказала Мэгги. – «Ода к греческой вазе».

– Верно. «Краса есть правда, правда – красота».

Она написала «Красота = Правда? Правда = Красота?»

– Один из главнейших вопросов творчества, всего что нарисовано, спето или написано. Почему мы считаем это красивым? Почему мы считаем это истинным? Красота – понятие субъективное. Может ли красота быть правдивой? Действительно ли красота и правда тесно связаны между собой? Я хочу, чтобы вы подумали над этим вопросом, потому что мы к нему не раз вернемся. А теперь, – продолжила она, – снова про ваш список летнего чтения. Сколько строк должно быть в сонете?

– Четырнадцать! – выкрикнул Райан Чейз за моей спиной. – И это же номер нашего сонета – четырнадцатый.

– Очень хорошо, – улыбнулась мисс Пеппер.

Я, поддавшись порыву, улыбнулась ему через плечо, и он мне подмигнул.

Меня так вдохновила его улыбка, что я немедленно начала писать в уме сценарии для всех многочисленных, полных смысла бесед в этом классе. Райан Чейз прав: у нас будет отличный год.

Глава третья

Аарон был в летнем лагере для бойскаутов, когда решил прыгнуть со скалы в реку. Оказавшись в воде, он дурачился, рисовался перед ребятами на берегу, – и вдруг речное течение подхватило его с неодолимой силой. Ничьей вины в этом не было, и никто не смог бы его спасти. Но сердце у меня все равно болело за ребят из его отряда. Они пронесут воспоминания об этом дне, о пережитом ужасе до конца своих дней.

Мои кошмары про утопление начались через неделю после смерти Аарона. Однако во сне тонул не он – тонула я. Как только приходила дремота, нога вдруг подергивалась – и в следующую секунду я падала, падала, падала. Вода обжигала кожу, сдавливала грудь, вливалась мне в рот, затягивая на дно, а я беспомощно махала руками… Минимум два раза в неделю я просыпалась среди ночи в слезах, со сдавленным горлом, пытаясь убедить себя, что все нормально. Вся в поту, я сбрасывала одеяло, но не могла сразу отбросить пережитый во сне страх. В таких случаях мне всегда требовалась хотя бы одна серия «Друзей». Знакомые шутки и закадровый смех постепенно убаюкивали меня, и я снова могла уснуть.

Даже просто подумав про кошмар, я ощутила, как дало сбой сердце, пересохло во рту, а кожа покрылась холодным потом.

А еще рядом с Райаном Чейзом на меня накатывал панический страх. Я-то надеялась, что смогу общаться с ним хотя бы на уровне обычного интроверта. А вот и нет. От смущения у меня пропал дар речи. Нервы, ведущие от мозга к языку, объявили забастовку. Вместо слов остался только восклицательный знак. И еще вопросительный. Вместо меня могли посадить манекен, и Райан Чейз, наверное, не заметил бы.

За всю неделю я сказала ему ровно четыре слова. Четыре, если засчитывать «хмм».

И все четыре я сказала в среду.

Райан: Как ты думаешь, у нас будет тест по материалам летнего чтения?

Я: Хмм, я не знаю.

Райан: Дело в том, что я прочитал все довольно бегло. Ну, то есть название уже раскрывает суть, верно? Розенкранц и Гильденстерн мертвы. Отлично, теперь я в курсе. А читать-то зачем?

Я: (Игривый смех, покачивание локонами, полное умственное затмение).

Какая там школа сценаристов, если я обычную беседу поддержать не могу!

Зато у него всегда отличный вид на мой затылок и стянутые в хвост волосы. Пейдж Хэнкок: унылая растяпа, социальный ноль и безусловный победитель в номинации «Самые расчесанные волосы Оукхерста». Где уж тут устоять?!

К пятнице я смирилась к тем, что выходные проведу, изучая все про спорт. Подготовка к новому футбольному сезону была главной темой для разговоров у Райана и Тайлера, так что я, наверное, начну отсюда. Он будет чертовски впечатлен, когда я приму участие в их беседе, сделав какое-нибудь предсказание насчет вероятного победителя «Золотого глобуса», или какая там у них самая серьезная награда. Когда мисс Пеппер начала занятие, я нацарапала в ежедневнике несколько терминов, которые я слышала хотя бы краем уха: зона атаки, схема защиты 4–3, безопасный двухочковый. Райан и Тайлер за моей спиной как раз перешептывались на футбольном языке… и тут в мои мысли ворвался голос мисс Пеппер, все более громкий и резкий.

– Райан, Тайлер, скажу вам прямо: со мной это не сработает. Вы не будете вести ваши милые беседы на задворках класса, – развернувшись на каблуках, отчеканила мисс Пеппер. – Райан, будь любезен, поменяйся местами с… – она помедлила, обводя взглядом комнату, – с Максом.

У меня сердце оборвалось.

– Только на сегодня или постоянно? – спросил Тайлер.

– Постоянней не бывает. Как тату, – ответила мисс Пеппер.

Макс послушно собрал свои книги и встал.

– Мисс Пеппер, – горестно сказал Райан, складывая вещи, – я думал, мы станем друзьями.

– Хорошо. Давай дружить, – улыбнулась она. – Друзья не позволяют своим друзьям завалить английский.

– Мой психоаналитик говорит, что для меня крайне важно общение, – пошутил Райан, хлопая Макса по спине, когда они встретились на середине прохода.

Класс засмеялся.

– Именно поэтому я сажаю тебя рядом со мной, мой маленький проблемный друг, – сказала мисс Пеппер, постукивая по столу, за которым теперь устраивался Райан. – Теперь мы вволю поболтаем!

– И вся болтовня только о литературе? – печально спросил Райан.

– Именно, именно. – Мисс Пеппер воззрилась на класс. – Вот теперь все как надо. Мне нравится. Так, возвращаемся к Розенкранцу и Гильденстерну.

После сорока пяти минут вдохновленного Шекспиром экзистенциализма мисс Пеппер сделала объявление:

– В этом году я советник Команды Знатоков Оукхерста, и нам нужен хотя бы еще один участник.

Про «Викторину знатоков» я знала только то, что это игра, в которой команды учеников отвечают на заковыристые вопросы из школьной программы. А еще я знала, что это наименее крутой вид социальной активности в Оукхерсте.

Даже в шахматы играло больше народу.

И все же что-то внутри шептало: давай.

– Мы делаем упор на словесность, так что мои ученики с факультатива английского должны подойти идеально, – продолжила она. – Это намек. На-мек.

Никто не поднял руку. Прозвенел звонок, и, когда все начали собираться, мисс Пеппер добавила:

– Подумайте, хорошо? И приходите поговорить, если вам интересно.

Когда я обещала себе участвовать в школьной жизни, я собиралась снова пойти в «Ключ-клуб» или в кружок французского, или даже на хор – что-нибудь массовое, где можно спрятаться за чужими спинами.

В Клубе Знатоков все на виду, и это пугает.

Но может, этот страх как раз и доказывал: надо вызваться.

Я собиралась медленно, тянула время, чтобы никто не понял, что я хочу остаться для разговора с мисс Пеппер.

Почти все торопливо выскочили из класса, остались я и Мэгги Бреннан.

– Придешь завтра на мою вечеринку? – спросила она.

Я почти сказала ей «может быть», но вовремя остановилась. Мои «может быть» давно израсходованы.

– Да, конечно, приду.

– Хорошо, – кивнула Мэгги.

Вот и мое приглашение на гербовой бумаге.

Морган помедлила, ожидая меня, но я сказала, что мы позже пересечемся в школьном кафетерии.

Наконец класс опустел, я подошла к столу мисс Пеппер и торопливо, чтобы не растерять всю храбрость, выпалила:

– Я, гм, хочу у вас уточнить кое-что про Клуб Знатоков. Если вы не против.

Мисс Пеппер сцепила ладони вместе, как будто собиралась аплодировать.

– Совсем не против! Спрашивай!

– Соревнования будут сугубо по классике? – спросила я. – Или кое-что из поп-культуры тоже?

– И то, и другое. Хотя мы могли бы уделить больше внимания поп-культуре.

– Я должна пройти испытание или что-то в этом роде?

Мисс Пеппер улыбнулась с веселым лукавством.

– Что за книгу ты читала в последний раз просто ради удовольствия?

– «В поисках Аляски». Прочла и снова перечитала.

– Ты нам точно подходишь, – улыбнулась она.

Прежде чем задать новый вопрос, я сцепила пальцы.

– А тренировки в команде у нас будут?

– На самом деле нет. Мало кто увлекается Клубом всерьез, так что регулярных встреч не будет. Матчи проводятся раз в месяц и длятся всего около часа. Будешь подавать документы в колледж – расскажешь, что играла в «Клубе Знатоков», заработаешь лишний балл. И, честно говоря, это весело.

– Хорошо.

Я подумала, что без машины мне будет сложно успевать всюду.

– Мне надо спросить родителей, но полагаю, они будут только «за». Я хотела бы вступить, если можно.

– Конечно! Все просто отлично! – Мисс Пеппер снова почти всплеснула руками. – По-моему, ты, Пейдж, идеально подходишь нашей команде. Появятся еще вопросы, не стесняйся их задавать мне или Максу.

– Максу?

– Максу Уотсону, который сидит за тобой. Он капитан команды.

Ну да, кто же еще, подумала я.

– Ясно. Спасибо. Тогда увидимся в понедельник?

– Увидимся в понедельник, – улыбнулась мисс Пеппер.

К кафетерию я шла в режиме автопилота. Я точно проходила мимо каких-то людей в коридоре, но все они виделись мне размытыми силуэтами. Неужели я только что добровольно записалась в Клуб Знатоков?

Когда я плюхнулась на свое обычное место рядом с Кайли, Морган оторвалась от распаковывания ланча и спросила:

– У тебя все нормально?

– Ага, – кивнула я, бережно пристраивая книги на столе. – Просто задала один вопрос.

Наконец свободное место заняла Тесса. Наши расписания по части ланча совпадали, но Тесса после нескольких первых дней стала пропадать – из-за алгебры и начал анализа. Она превосходно справилась с домашними заданиями и первой контрольной, и ее перевели в математический класс. Сама по себе учеба на продвинутом уровне не проблема для Тессы, однако когда у нас был обед, у нее начиналась алгебра.

– Разве тебе не нужно через две минуты идти ковыряться в интегралах? – спросила Морган.

– Нужно, – тяжело вздохнула Тесса и обвела нас взглядом. – Черт! Это кошмар какой-то! Вы все здесь, а мне пора идти учить определенные интегралы.

– Мы определенно не знаем, о чем ты, – хмыкнула Кайли, и Морган рассмеялась.

– Давай, смейся. – Тесса исподлобья взглянула на Морган. – А я буду обедать в одиночестве.

– Не в одиночестве. – Морган похлопала ее по руке. – Ты найдешь себе компанию! Прокачаешь социальные навыки. Заведешь новых друзей!

– Мне не нужны новые друзья, – скривилась Тесса.

Я рассмеялась вслух, хотя и с изрядной долей горечи. Я-то была дружелюбна со всеми, но все равно оставалась вне круга нормального общения. Кайли приятельствовала с девочками из волейбольной команды и хора, Морган участвовала в деятельности молодежной благотворительной организации, церкви и школьного совета. У Тессы был причудливый набор знакомых: от парня, с которым она познакомилась в столярном классе и который сам выглядел как дерево – такой же огромный и угловатый, до какой-то странной девицы с пирсингом в носу.

– Ладно, – сказала Тесса, кинув взгляд на часы. – О хорошем больше ни слова.

Прежде чем она успела убежать, я выпалила свою новость:

– Хочу вступить в Клуб Знатоков.

Морган удивленно вздернула брови, зато Тесса улыбнулась, широко и радостно.

– Думаю, надо хотя бы попробовать, – добавила я. – Может, это окажется довольно унылым занятием, или просто я сама не потяну…

– Смотри-ка, – снова улыбнулась Тесса, замерев в позе «мне пора убегать». – Разум новичка. Молодец. Дай пять.

Немного стесняясь, я хлопнула по ее ладони.

– Наша любимая заучка, – сказала Кайли, притворяясь, что вытирает глаза. – Росла-росла и выросла наконец, теперь будет соревноваться с другими заучками.

– Заткнись, – сказала я, усмехнувшись.

Конечно, Клуб Знатоков – это не игра в рок-группе, и меня пугала мысль о том, что надо будет сидеть и отвечать на сложные вопросы, да еще и на публике. Но это страх иного сорта, чем животный, мучительный ужас ночных кошмаров. Нет, он подстегивал меня и бодрил.

С тех пор, как моя сестричка занялась танцами, мы с папой садились ужинать вдвоем. Мы беседовали про мою первую учебную неделю, и я почти рассказала ему про Клуб Знатоков. Впрочем, вначале надо было убедиться, что я действительно войду в их ряды, а потом уже выкладывать новости. Так что на вопрос про планы на выходные я ответила:

– Хочу пойти на большую вечеринку к нашей старосте.

– Ты только посмотри, – улыбнулся он, опустив вилку. – Выходишь в люди, общаешься. Горжусь тобой, малыш.

– Хм. Спасибо. А мама мне ответила: «Я не уверена, что тебе стоит идти». Она хочет, чтобы я отзвонилась, когда приеду и когда соберусь уходить. А дома мне надо быть ровно в десять тридцать.

– Ох, Пейджик, – он улыбнулся и покачал головой, – не суди маму строго. То, что случилось, потрясло ее… потрясло нас всех.

– Знаю.

Я правда знала. Их потрясло, что погиб Аарон – мой ровесник.

– Она меня с ума сводит.

– Да, твоя мама слишком взвинчена иногда, – кивнул папа. – Но это то, что поддерживает ее кудри.

Я против воли улыбнулась. Папино чувство юмора сделало его автором колонки «Жизнь и творчество» в нашей городской газете. Он рассказывал о политических неурядицах, поп-культуре и повседневной жизни, и ему всегда удавалось найти свежий угол зрения.

Когда я расправлялась с последними кусочками кокосового карри, папа все еще сидел напротив. Он быстро ест и обычно принимается за мытье посуды прежде, чем я успеваю доесть, но сейчас оставался за столом, как будто ждал от меня какого-то сигнала.

– Послушай, малыш… – наконец произнес он необычно серьезным голосом, нервно сплетая пальцы.

Именно таким голосом он объявил, что они с мамой разводятся.

– Что случилось? – выпалила я, поддавшись страху, который теперь всегда меня преследовал. Я знала, что ужасные новости могут настигнуть в любой момент. – Что такое?

– Все хорошо. Даже отлично, просто я хочу тебя спросить… Что, если… – Он помолчал. – Что, если бы я снова начал ходить на свидания? Ты была бы против?

– Ох. – Этого вопроса я не ожидала. – Нет. Конечно нет. Я не против.

Он заметно успокоился.

– Отлично. Хорошо.

– Я как бы и раньше догадывалась, что ты ходишь на свидания.

Сейчас папа жил один, за исключением наших с Кэмерон приездов. Для своих лет он выглядел очень неплохо и успешно поднимался по карьерной лестнице. Ничего удивительного, что он уже с кем-то встречался, просто мне не говорил.

– Ну, ты права, – кивнул он. – Была пара свиданий. Спонтанно. Ничего серьезного, знаешь ли.

Я не знала и знать не хотела. Гадость какая. Нет.

– И все?

– Ну, да. Думаю, все.

– Ладно.

– Ладно, – согласился он с отсутствующим видом, как будто обдумывал что-то невысказанное.

Но я никак не могла избавиться от ощущения неправильности происходящего. Когда отец высадил меня у дома, я обернулась и попыталась рассмотреть его лицо сквозь яркий свет фар. Я помахала ему, надеясь, что выгляжу достаточно жизнерадостно.

Впервые мне было странно возвращаться домой, туда, где когда-то мы жили всей семьей, вчетвером.

Глава четвертая

В субботу вечером я в последний раз провела по волосам расческой и взглянула на мобильник. Еще час до приезда Тессы. И полтора часа до начала вечеринки у Мэгги Бреннан – моей первой вечеринки в этом году.

Я уже прибралась, но, заметив на тумбочке несколько дисков, вернула их назад в шкаф, где они стояли в алфавитном порядке на верхней полке. А полкой ниже сидел, блестя глазками-бусинками, плюшевый зверь, которого Аарон когда-то для меня выиграл.

На стене еще с восьмого класса висел коллаж из журнальных вырезок. В центре я приклеила фото с тринадцатого дня рождения Морган: Кайли вытягивает губы трубочкой, Морган раскраснелась в свой пластиковой тиаре, Тесса улыбается сдержанной искренней улыбкой, а я морщусь от едва сдерживаемого смеха. Фотографии всего три года, но на ней я юная и беззаботная, я понятия не имею, что жизнь может быть изощренно жестока.

Я окружила наш снимок глянцевыми журнальными картинками: пурпурное платьице для коктейлей, букет пионов, морской берег, ярко-алый и розовый маникюр, трехъярусный торт, серьги с инкрустацией, высоченные атласные туфли на шпильках. Сверху наклеила тоже вырезанные из журнальных заголовков слова: «Радуйся солнцу!» и «Девочки, люблю вас!».

Господи, как я выбрала такие картинки? Я никогда не носила и не буду носить обтягивающее мини и красить ногти в алый или ярко-розовый. В моем шкафу полно балеток и только три пары обуви на каблуках. Торт красив как идея, но аппетита не вызывает. Морской берег? Я точно не хочу видеть столько воды поблизости.

Я сняла коллаж и осторожно открепила фото в центре, наклеив его на новый лист бумаги. Пролистала стопку старых журналов, откуда вырезала фото телевизора и книжной полки. Впрочем, вряд ли стоит ставить эти вещи на первое место.

– Пейдж! – вдруг громко позвала мама.

Я взглянула на телефон: Тесса приедет минут черед двадцать, не раньше.

– Пейдж, пожалуйста, спустись!

Я нахмурилась, понимая, что сейчас меня ждет лекция о незыблемости комендантского часа и безопасном поведении на вечеринках. Однако, спустившись, я увидела маму за кухонным столом. На столе красовался только бокал красного вина. Обычно рядом с мамой всегда был какой-нибудь текст: или она редактировала статью для журнала «Материнство», или читала очередную книгу о родительстве, на которую требовался отзыв в книжную колонку.

Я на мгновение замерла, неприятно удивленная, и принялась перебирать список возможных прегрешений, которые могли заставить мою маму рассердиться и отложить все в сторону ради разговора со мной. Но когда я села напротив нее, мама взглянула скорее задумчиво, чем сердито.

– Что случилось? – с фальшивым спокойствием спросила я.

– Хочу поговорить с тобой кое о чем… – Она умолкла, чтобы пригубить вино. Затем «пригубить» превратилось в полноценный глоток.

Я не сводила с нее глаз. Мама отставила бокал и сделала глубокий выдох.

– Я… я снова хожу на свидания.

Я почувствовала, что мои брови сами полезли на лоб.

– Ходишь на свидания?

В первую секунду я только удивилась совпадению. Сначала об этом заговорил папа, а сейчас и мама туда же. И ухитрилась ведь так по-тихому. Я ведь не замечала, чтобы мама уходила и приходила в необычное время или висела часами на телефоне. Может, речь идет о сайте знакомств? Я потрясла головой.

– Мама, это просто отлично.

Она немного успокоилась.

– Ты правда так думаешь?

– Правда! Вы с папой давно развелись, и мы с Кэмерон достаточно взрослые, чтобы понимать…

Мама подняла ладонь, останавливая меня.

– Все не совсем так.

Молчание затянулось, и мое сердце начало тревожно биться где-то в горле.

– Мужчина, с которым я встречаюсь, – наконец выдавила мама, – это твой отец.

Поначалу я подумала, что у меня есть биологический отец, о котором я ничего не знала, и мама теперь снова наладила с ним связь. Увы, она имела в виду моего папу. Мужчину, с которым она развелась пять лет назад, и которого, по моему мнению, никогда не любила по-настоящему.

Когда я полностью осознала смысл ее слов, волосы у меня встали дыбом.

– Что?

– Мы с твоим отцом снова вместе. Последние четыре месяца.

Четыре месяца? У меня просто челюсть отвисла. Я сидела молча, в ужасе, а в уме один за другим проносились вопросы. Как я могла не заметить? Почему они думают, что на этот раз у них все получится? Боже мой, так вот что папа пытался мне сказать! Он ходит на свидания с моей мамой.

– Я понимаю, как сильно ты сейчас удивлена. Мы не хотели тебе говорить, пока не убедимся, что есть вообще о чем говорить.

– Я… Я…

– А сейчас ты должна знать: мы счастливы.

Меня изумило словечко «мы». Они никогда не были командой, никогда не объединялись ради общей цели.

– Хорошие новости. Но я помню, что тогда… – Я замолчала, пытаясь собраться с мыслями. Мои плечи тряслись от сдавленных слез – или истерического смеха, трудно сказать. – Тогда вы были несчастны. Вы оба были несчастны, пока не развелись.

– Да, это выглядело именно так. – Мама вздохнула и обмякла на стуле. – И может, не только выглядело. Нам потребовались время и расстояние, чтобы понять кое-что о себе самих.

– Но… когда? Как? – выпалила я. – Почему?

– Мы снова начали общаться постоянно, а не от случая к случаю, после того, как… после Аарона.

Я поморщилась, вспомнив, как я была благодарна тогда, что родители отставили свою вражду. Помощь мне стала их общей и главной целью, и мы обе – я и моя сестра – заметили это.

Мама продолжила:

– А потом ухудшилось здоровье твоей бабушки, и твой отец… проявил понимание.

Медленное, но неуклонное разрушение памяти моей бабушки сказалось на всех нас, и я рада, что моей маме есть с кем поделиться. Только почему именно с бывшим мужем? Это неправильно. Годами я была на линии огня между двумя людьми, которые не выносили друг друга. Взаимное раздражение, казалось, пропитало стены нашего дома.

– Я не могу… – начала я, голос сорвался, – я не смогу пережить это снова.

– Ох, солнышко… – Мама накрыла мою ладонь своей. – Такое не повторится. Не повторится, я обещаю. Все будет не так.

Откуда маме знать, так это будет или не так. Я моргала и моргала, стараясь удержать слезы, но они все-таки полились по щекам. Чудесно! Порадую одноклассников распухшей физиономией.

– Я не… не… – Мама совсем смутилась и вздохнула. – Мне очень жаль, солнышко. Я думала, ты обрадуешься.

Обрадуюсь? Я уже слышала, как сплетничают в школьных коридорах, и шепотки, разносясь от шкафчика к шкафчику, пятнают мой учебный год, мое новое начало. Я «завоюю» еще более странную репутацию: Девушка-чьи-Разведенные-Родители-Снова-Встречаются.

– Мне нужно к Тессе, – выпалила я.

– Я думала, она заедет за тобой в семь.

– Нет, я сейчас пойду к ней.

Мама посмотрела на меня с испугом, не зная, позволить мне уйти, чтобы я могла переварить ее новости, или же снова проявить родительский авторитет.

– Хорошо, – наконец тихо сказала она.

Но я уже вышла, задаваясь вопросом, сколько пройдет времени, прежде чем она позвонит отцу с отчетом о моей реакции. И стоило мне вообразить их разговор, как наш дом вдруг представился мне чужим и неправильным местом. Я захлопнула дверь и побрела вниз по склону, перейдя ручеек, который тек у нас на задворках. Именно здесь я впервые встретила Тессу, когда мне было всего семь лет, через несколько недель после нашего переезда в Оукхерст. Сидя у подножия холма, я читала «Энн из Зеленых крыш», когда увидела плескавшуюся в ручье светловолосую девочку. Мы протоптали друг к другу тропинку, которая со временем становилась все заметней и шире, совсем как наша дружба. Я могла бы пройти по ней к Тессе с закрытыми глазами, ни разу не споткнувшись.

– Привет, – улыбнулась Тесса, когда я вошла в боковую дверь, и снова принялась рыться в сумке. – А я как раз собиралась выезжать за тобой.

Для вечеринки Тесса выбрала сарафан и босоножки на высокой платформе, которые сглаживали нашу пятидюймовую разницу в росте. Волосы она распустила, и они ниспадали до талии потоком светлых кудрей. У Тессы Макмэхон даже фена дома не было, и за такое пренебрежение к собственной шевелюре природа наградила ее прической, как у Тейлор Свифт в ранней юности. Жизнь чертовски несправедлива.

– Можно одолжить у тебя платье?

Если я должна оказаться лицом к лицу со всеми одноклассниками после таких новостей, я должна выглядеть достойно.

– Конечно. Да! – Тесса вытащила из глубин сумочки блеск для губ и победно взглянула на меня. – Ой, – выдохнула она и подошла, чтобы лучше рассмотреть мое наверняка пятнистое лицо. – Пейдж, что с тобой?

– Помоги принарядиться, потом расскажу, ладно?

Я переворошила весь гардероб Тессы, пока не нашла платье, которое едва не одолжила в прошлый раз. Рыться в ее шкафу было занятием опасным по двум причинам: наряды на ее миниатюрную фигуру обычно слишком тесно меня облегали, а ее стиль был слишком индивидуальным, подходящим только самой Тессе. В легких и удобных нарядах сквозило нечто богемное, и хотя большая часть одежды и аксессуаров Тессы стоила очень недешево, она никогда не выставляла это напоказ, считая открытую демонстрацию лейблов безвкусицей. Такой взгляд на вещи отчасти объяснял, почему Тесса никогда не сливалась с толпой, несмотря на все попытки вовлечь ее в тот или иной круг.

Платье сидело как влитое, хотя и немного жало в груди. Именно из-за этого мама в прошлый раз не позволила мне выйти в нем на люди.

– Хорошо, – одобрила Тесса, когда я выбралась из шкафа. Она откинулась на груду подушек на кровати, скрестив руки на груди. – Я думала, тебе это платье не понравилось.

– Да нет, понравилось. Просто мама тогда не разрешила его надеть.

– Очень милое платье, – возмутилась Тесса. – Чем оно не угодило твоей маме?

– Слишком длинное и закрытое, – сказала я, обозначив пальцами кавычки.

– Да ну! Неправда же! Какая несправедливость!

Я фыркнула. Только Тесса могла превратить родительский запрет в преступление против личности.

– Так или иначе платье подобрали. Теперь скажи мне, что случилось.

Я глубоко вздохнула.

– Мои родители встречаются.

Тесса поджала губы.

– И что? Они уже давно в разводе. Жизнь продолжается. Ты должна была понимать, что рано или поздно они начнут…

Я подняла руку, останавливая ее, совсем как моя мама несколько минут назад.

– Мои родители встречаются друг с другом.

– Стой… что?

Тесса села прямо и уставилась на меня, разинув рот.

– Встречаются друг с другом, – повторила я. – Встре-ча-ют-ся.

Я свела вместе кончики указательных пальцев, будто символизируя ситуацию, когда разведенные родители вновь начинают встречаться. Лингвисты, которые специализируются на языке жестов, могли бы составить абсолютно новый словарь на базе причудливой жизни моей семейки.

Тесса выпучила глаза. Еще бы! Она часто выслушивала мои жалобы на постоянные скандалы, а некоторые – сквозь стены ванной – слышала лично, когда оставалась у меня ночевать.

– Ну… – пробормотала Тесса, – довольно странно.

Я воздела руки к небу.

– Боже, все повторится сначала! Они разлюбят друг друга и расстанутся, а мы с Кэмерон опять будем переживать!

Тесса намотала прядь на палец, явно не готовая что-либо советовать. Внезапно абсурдность происходящего накрыла меня с головой, и я расхохоталась – как человек, который знает, что он-то нормальный, зато мир вокруг внезапно сошел с ума.

– Ты не… – запнулась Тесса. – Ты меня не разыгрываешь?

– Не-а! – задыхаясь и вытирая глаза, выдавила я. – Правда. Мои родители. Встречаются. Друг с другом. Супер!

– Все будет хорошо. – Тесса посмотрела мне прямо в глаза. – Все будет хорошо.

Я резко перестала смеяться.

Тесса не в первый раз обещала мне, что все будет хорошо. После похорон Аарона я пошла переодеться, когда вдруг поняла, что все закончилось. Аарона уже похоронили, ничего нельзя сделать. Осталось только его бесконечное отсутствие. Я упала на колени прямо на ковер, не закончив расстегивать молнию на черном платье, и забилась в истерике. Тесса обняла меня и сквозь мои всхлипы повторяла снова и снова, ритмично и убаюкивающе: «Это не навсегда. Я обещаю. Тебе станет легче, Пейдж. Все будет хорошо. Я обещаю».

Она не пыталась объяснить мою боль или унять ее. Но ей удалось внушить мне, что когда-нибудь я почувствую себя лучше.

– Ладно. Ладно.

Я потерла переносицу. Кожа горела, и я повернулась к зеркалу, чтобы понять, как слезы сказались на моем лице. Думала я при этом о той самой фотографии нашей четверки в центре коллажа. Те же самые зеленые глаза, те же светло-каштановые волосы до плеч, все то же самое. За исключением нескольких дюймов роста и легкого намека на изгибы фигуры, я выглядела в точности как в восьмом классе. Удушающее сходство, будто на меня надвигаются стены. Я ведь очень сильно изменилась, особенно за последний год. И вот стою на месте, та же самая старая добрая Пейдж… Надо освободиться от этого образа!

– Ты меня подстрижешь?

В зеркале я увидела, как Тесса открывает рот, чтобы ответить:

– Ни за что.

– Сделай мне челку.

Обернувшись к Тессе, я приняла самый умоляющий вид.

– Ты хочешь, чтобы я выстригла тебе челку?

– Именно.

– Ты понимаешь, что я никогда в жизни никого не стригла?

– Да.

– Я отказываюсь.

– Ты моя лучшая подруга!.. – простонала я.

– Я твоя лучшая подруга, – кивнула Тесса, избегая моего взгляда. Она все еще валялась на кровати и задумчиво грызла ногти. – В таком расстроенном состоянии лучше не стричься. Потом пожалеешь.

– Я не расстроена.

– Разумеется, – саркастично кивнула она.

– Мне нужны перемены, Тесс, – прохныкала я.

– Поменяй тушь или сережки. А волосы у тебя в порядке.

– Тогда я сама…

Я потянулась к столу, вытащила из ящика универсальные ножницы, пока Тесса молча глазела на меня, зажала в пальцах прядки у лба и, примерившись, отхватила их прочь.

– Боже мой, – вздохнула Тесса, сползая с кровати. – Молодец, Пейдж. А теперь отдай.

Я застыла, тяжело дыша. Простое действие ножницами чуть продвинуло меня вперед на пути к самой себе. Я готова меняться, пусть даже пока в мелочах.

Глава пятая

Всю дорогу к Морган мы с Тессой не разговаривали. Челка щекотала мне лоб, и я не могла отвести взгляд от бокового зеркальца. Эта девушка в «длинном закрытом» платье и с новой прической должна отлично провести время на вечеринке. Она справится. Я улыбнулась и подхватила звучащую по радио песню.

Вкусы моих подруг в музыке расходились и пересекались, как четырехчастная диаграмма Венна. Кайли нравились поп-музыка и хип-хоп, плюс немного классического рока. У Тессы тоже было несколько любимых рок-песен, но в целом она предпочитала ненавязчивую инди-музыку, не выносила песенки в стиле «мальчик девочку любил» и всегда ввязывалась с Морган в спор, если та ставила нечто подобное. Морган, как и моей маме, больше всего нравился легкий рок, и они обе не одобряли хип-хоп Кайли. Мы давно договорились, что музыку ставит та из нас, кто за рулем или кто принимает гостей у себя дома. Из правила было только два исключения: если кто-то праздновал день рождения или переживал кризис, тогда остальные отказывались от прав диджея в ее пользу.

Мне повезло: мне нравилось почти все, что нравилось моим подругам. Единственной моей причудой оставалась любовь к поп-балладам, которую я никак не могла обуздать. Сейчас Тесса поставила девичий поп-гимн именно в моем вкусе. Я поняла, что так она выражает свою поддержку, молча соглашаясь с тем, что жизнь моей семьи перевернулась с ног на голову.

– Тесса, – окликнула я подругу, когда мы подъезжали к дому Морган, – я пока не хочу рассказывать про моих родителей.

Тесса кивнула.

Дверь открылась, и на пороге возникла Кайли. Она всего на три дюйма выше меня, зато с куда более округлой в нужных местах фигурой. И ухитряется уверенно идти, покачивая бедрами, даже на каблуках.

– Морган! – крикнула Кайли, сходя с крыльца. – Давай быстрей!

Морган выскочила следом, торопливо прощаясь с родителями, и прошествовала к машине в своей неповторимой манере: плечи назад, подбородок высоко поднят.

– Угомонись, – фыркнула она, – иду уже.

Из всех людей, что я знала – включая меня саму и Кэмерон, – Морган и Кайли были больше всего похожи на сестричек. Когда у Кайли умерла мама, ее отец и три старших брата начали посещать ту же церковь, что и Морган. Ей тогда было всего пять, но она уверенно взяла Кайли за руку и отвела в класс воскресной школы. С тех пор они лучшие подруги.

Мы с Кайли подружились в пятом классе, интуитивно почувствовав, что каждой из нас в жизни приходится сложнее, чем большинству одноклассников. Мы не разговаривали про леденящее молчание моих родителей или смерть ее мамы, но нам обеим было больно из-за непоправимого разлада в семье, как может быть больно только детям. Кайли познакомила меня с Морган, которой повезло с нормальными родителями, а потом и с Тессой. Так мы и сошлись вместе, и с тех пор не расходились.

– Я думала, мама не разрешила тебе носить это платье, – сказала Морган, устраиваясь на заднем сиденье. В ее памяти хранился не только каталог всех школьных сплетен, но и полные гардеробы нашей четверки.

– Ну, а я все равно его надела.

В поисках поддержки я взглянула на Тессу, и она, вырулив на дорогу, кивнула.

– Постой-ка, – заинтересовалась Морган. – Обернись. У тебя что, челка?

– Да, челка! – Выпалив это, Тесса немедленно прибавила громкость.

– Что случилось? – повысила голос Морган. – Впервые за всю историю человечества Пейдж поменяла прическу, а Тесса включила не свою музыку.

– А мне нравится, – вмешалась Кайли, отбивая ритм на спинке кресла.

– У нас кризис? – требовательно спросила Морган. – Почему в твоей машине играет поп-баллада?

– Потому что! – отрубила Тесса, добавив еще громкости.

Я взглянула на нее, полюбовалась тем, как развеваются на ветру ее кудри, и улыбнулась, несмотря на хаос, в который превратилась сейчас моя жизнь.

Поддержка подруг защищала меня, словно броня. Кайли, Тесса и Морган всегда были мне родными, но после смерти Аарона я полностью оказалась на их попечении. Мы смотрели фильмы у Тессы, заедая их кексиками и круассанами Морган, и подруги вели себя совершенно обыденно, когда я хотела почувствовать себя обычной девчонкой, а потом обнимали меня, когда я хотела выплакаться. В конце концов, люди и правда делятся на две категории: лучшие друзья и все остальные.

За два часа на вечеринке Тесса минимум четыре раза напоминала мне, что мы можем уйти сразу, как только я захочу. Мы сновали в толчее, останавливались, чтобы пообщаться, и я вполне неплохо справлялась. Никаких признаков Лианн Вудс и ее нового бойфренда из колледжа не было, зато поблизости ходил Райан Чейз, и я, с моим пугающе большим опытом наблюдения, могла точно сказать, что он вел себя как-то иначе. Язык его тела буквально пел о том, что он понимает, насколько привлекателен. Может, Райан всего лишь пытался своим видом опровергнуть слухи про депрессию из-за разрыва с Лианн, но выглядел он буквально неотразимо.

Вскоре я смогла отлепиться от подруг и отправилась общаться самостоятельно, чтобы доказать, что со мной тоже все отлично. Кроме того, я вела счет в соревновании: Пейдж Хэнкок против Пейдж Хэнкок. Я хотела выйти на террасу к бассейну и посмотреть на пловцов. Если я собираюсь снова начать плавать, то должна привыкнуть к этому виду.

По дороге к бассейну я наткнулась на саму Мэгги в простом белом платье. Она несла двухлитровую бутылку газировки.

– Привет, Пейдж! Очень рада, что ты пришла! Классное платье.

– Спасибо. Классная вечеринка.

Откуда-то из дома донесся звук бьющегося стекла.

– Черт, – закатила глаза Мэгги, – лучше я пойду взгляну, что там происходит. Надеюсь, ты хорошо проводишь время. Правда-правда.

Она многозначительно посмотрела на меня и поспешила в дом. Ее напутствие показало, что она не хуже любого другого знала, что мне пришлось пережить в прошлом году. Обаятельная и прямолинейная Мэгги, наша бессменная староста еще с седьмого класса, никогда не смотрела на меня с Тем Самым Выражением.

Без подруг, сама по себе, я пробралась сквозь толпу и, сделав глубокий вдох, остановилась у ограждения бассейна. Мои одноклассники резвились в воде, загорелые тела на голубом фоне, и поднятые ими маленькие волны показались мне цепкими ручонками, готовыми схватить и утащить на дно. Горло сдавило, однако я заставила себя сделать медленный глубокий вдох. Никто не утонет. Все в порядке. Я в порядке.

Теплый ветерок взъерошил мне челку, и я не стала ее приглаживать.

Кто-то привалился к перилам бассейна рядом со мной, скрестив руки в точности как я.

– Привет, – улыбнулся мне Райан Чейз. Глаза у него были такого же ярко-голубого оттенка, как воды бассейна.

– Привет.

– Ты сменила прическу?

Говори, Пейдж. Скажи ему.

– Челку отрезала.

– Тебе идет.

Когда он улыбнулся, от уголков глаз разбежались морщинки. Никогда не замечала их прежде. Возможно, они его чуть старили, но я была очарована – лицо Райана словно было отмечено счастьем.

Взмах ресниц, застенчивая улыбка, и мне удалось выдавить:

– Спасибо.

Леди, вам с мной не тягаться, у меня на руках такие козыри, как кокетливое моргание и односложное мычание. Все прочь, Пейдж Хэнкок вне конкуренции!

Прежде чем я оправилась от осознания собственной тупости, Райан вдруг посмотрел на меня по-новому. Уголки его рта поползли вниз, и, что еще хуже, он сочувственно прикоснулся к моей руке. На его лице возникло То Самое Выражение.

– По-моему, очень здорово, что ты пришла, – сказал он полным сочувствия голосом.

Я опустила голову и ссутулилась, но тут же припомнила, что Райан Чейз сейчас сам под прицелом любопытных глаз из-за Лианн. Все, и даже я, про себя гадают, как он справляется.

Так что я рискнула.

– Спасибо. И ты молодец, что решился прийти.

Мой ответ выбил его из колеи. Он чуть нахмурился.

Боже мой, я все же перегнула палку. И приз за Самый Идиотский Флирт получает… Пейдж «Пру напролом» Хэнкок!

Тут Райан взглянул на меня с грустной, понимающей улыбкой.

– Я пытаюсь.

Я закивала, стараясь не выдать какой, огромный камень упал у меня с души.

– Я тоже.

Мы стояли рядом, ощущая странное родство – в толпе, и все же отдельно от остальных, и у каждого за душой что-то личное, что нельзя показывать на публике. Я понимала его, и он видел, что я понимаю.

– Так вот ты где! – воскликнула Тесса, подходя к нам, и Райан перевел взгляд на нее. Морган и Кайли тоже крутились неподалеку.

– Привет, Тесса, – выпрямился Райан.

– Привет, – ответила Тесса, не утруждая себя ответным взглядом. Она повернулась, прислонившись к перилам спиной.

– Мы с Тессой обедаем за одним столом, – объяснил мне Райан.

Меня опалила ревность, и я задалась вопросом, почему Тесса не сказала мне про то, с кем сидит за ланчем. Не придала этому никакого значения?

– Вы пропустили, как Тесса только что учила всех парней метать дротики, – сказала Кайли.

Тесса рассеянно улыбнулась.

– Виртуоз дартса, да? – спросил Райан Чейз.

– В «Кармайкле» есть мишень, – небрежно ответила она, как будто Райан Чейз в курсе, как много времени она там проводит.

Он улыбнулся, полностью сосредоточившись на Тессе.

– И в чем секрет стопроцентного попадания в яблочко?

Только теперь она взглянула на Райана, изобразив, как бросает дротик.

– У меня рука легкая.

– Кстати, – сказала Кайли, – Тесса, ты идешь на концерт «Большой Медведицы» в следующем месяце? Мои братья идут.

– Конечно иду! – почти фыркнула Тесса.

Она отвернулась от Райана Чейза, как от пустого места, и продолжила болтать с Кайли.

Морган сканировала местность взглядом, выискивая что-нибудь интересное. Самое время отлучиться в ванную. У меня с Райаном Чейзом возник момент общности. Да, Тесса тут же обошла меня, причем не задумываясь, походя, однако он понял, что совсем ее не заинтересовал. Ну, или как-то так, рассуждала я по пути в ванную, возле которой, к счастью, не толпилась очередь.

Дверь уже была открыта, так что я не стучала. Но оказалось, что это не ванная. Я вошла в просторный кабинет с широким столом и книжным шкафом во всю стену. В дальнем углу в кресле неподвижно сидел кто-то высокий и темноволосый.

– Боже! – Я невольно прижала руки к груди. Правда, через секунду я узнала сидящего: Макс Уотсон, кузен Райана Чейза.

– Э… привет, – поднял он на меня взгляд.

– Ты меня напугал, – выдохнула я.

– Мне стало скучно, – сказал он и показал на книгу в руках, чтобы я могла домыслить остальное.

– И ты пришел сюда почитать?

– Ну, не совсем. Я искал ванную, но оказалось, что кто-то из родных Мэгги без ума от Джона Ирвинга. А я сам такой.

Я подошла поближе, чтобы рассмотреть обложку.

– «Молитва об Оуэне Мини»?

– Ага, – сказал Макс, приподняв бровь. – Ты знакома с Оуэном?

– Да, и неплохо. Мне нравился финал.

– Да, – кивнул Макс. – Вся суть книги в последних двух строчках.

Едва подавив удивленную улыбку, я скрестила руки на груди.

– Так ты читал ее раньше?

– Читал.

– И теперь сидишь здесь, в кабинете, один и перечитываешь?

Он поправил очки, задумался на мгновение.

– Похоже, что да.

Повисло молчание, и я поняла, что не знаю, о чем говорить. Поэтому я решила представиться.

– Кстати, я Пейдж.

– Знаю. Я Макс.

– И я знаю. Факультатив по английскому.

– Мисс Пеппер говорила мне, что ты намерена вступить в Клуб Знатоков.

– Верно.

За всеми переживаниями насчет родителей я совсем об этом забыла.

– А ты капитан команды, правильно?

Он шутливо отдал мне честь.

– Да, мэм. Капитан поневоле, потому что два других члена команды суперзаняты. Я же состою только в клубе по изучению латыни и робо-команде, поэтому капитанство свалили на меня.

– Робо-команде? – переспросила я. – А чем вы занимаетесь? Делаете роботов?

– Что-то вроде этого, – пожал он плечами, и я решила, что пора закруглять нашу неловкую беседу.

– Ладно, оставляю тебя с Джоном и Оуэном, – попятилась я из кабинета. – Надеюсь, ты хорошо проведешь время.

Я знала, что Макс умный, но это зрелище было впечатляющей иллюстрацией к слову «ботаник».

– Да, конечно, – отозвался он, когда я уже закрывала дверь.

Я пожала плечами, мысленно отмахиваясь от странной встречи. Несмотря на популярность Райана в школе, его ближайшим другом всегда оставался Макс. Ходили слухи, что Макс вернулся в Оукхерст только для того, чтобы поддержать Райана. В первую школьную неделю я не могла не заметить, что Райан выпал из своего обычного круга общения. Лианн спокойно тусовалась в компании, которая когда-то была их общей, а Райан беседовал с разными ребятами из школьного совета или случайными знакомыми, вместо того чтобы подойти к прежним приятелям.

Когда я все-таки нашла ванную и уже возвращалась назад к подругам, Тесса сбросила мне эсэмэску: «Вечеринка умерла. Встречаемся у машины».

Я отыскала Мэгги, чтобы попрощаться, и направлялась к машине Тессы, когда меня отвлек припаркованный у дома черный джип – джип Райана Чейза. И к его капоту прислонился, скрестив руки на груди, Макс Уотсон.

– Снова привет, – сказала я, замедляясь.

Никогда раньше не видела Макса Уотсона на вечеринках, а сегодня шагу ступить нельзя, чтобы не наткнуться на него.

– Привет снова. Знаешь, во второй раз уже не так страшно.

– Как книга? – улыбнулась я.

– Ты ведь в курсе: восхитительно.

– Ага, – согласилась я. – Но ты пропустил восхитительную вечеринку.

На самом деле я сильно преувеличила. Я получила бы больше удовольствия, оставшись дома с книгами или теликом.

– Я здесь только по одной причине: мама говорит, что мне надо больше общаться с ребятами из Оукхерста, раз уж я сюда вернулся. По сравнению с Райаном я кажусь ей отшельником.

– Ха. – Я почти рассмеялась оттого, что мы с его мамой думаем почти одинаково.

– Что смешного? – нахмурился Макс.

Я стояла так близко, что поймала свое отражение в его очках, и челка снова изумила меня: я совсем про нее забыла.

– Просто… – я замялась, подыскивая, что бы сказать не обидного. – Моя мама тоже постоянно твердит, что мне надо больше общаться с людьми.

На самом деле не совсем так. После Аарона моя мама хотела бы, чтобы я вновь начала с кем-то встречаться и радоваться жизни, но при этом предпочитала, чтобы я общалась с подругами только у нас дома. Она неохотно разрешала мне ездить с Тессой на машине – мол, подростки часто попадают в аварии.

– А-а, – протянул Макс. – А я думал, что ты надо мной смеешься.

– Да ты что, – изобразила я невинность и тут же почувствовала острый укол вины. Мне хотелось понравиться кузену Райана Чейза. К тому же, если я буду стоять с ним и болтать, то дождусь прихода Райана. – Вообще-то, – помолчав, призналась я, – пару лет назад я приносила на вечеринки книги и пряталась, чтобы спокойно почитать. Подруги до сих пор мне это припоминают.

Макс искренне улыбнулся, однако посмотрел куда-то поверх моей головы.

– Готов? – спросил он кого-то позади меня.

Я обернулась и очутилась нос к носу с Райаном Чейзом.

– Ага, – позвенел он ключами.

– Увидимся в понедельник, – попрощался Макс, пока Морган махала мне из-за джипа.

– Ты идешь? – позвала она.

– Иду, – крикнула я ей и, обернувшись к парням, торопливо добавила: – Пока, увидимся!

– Пока, Пейдж, – по-дружески попрощался Райан.

Я почти ждала, что по его зубам мелькнет солнечный зайчик. Дзынь! – как в рекламе зубной пасты.

Я поспешила к Морган.

– Меня отправили на выручку, но, вижу, тебе совсем не нужна команда спасателей. Что сказал Райан Чейз?

– Он сказал «пока, Пейдж».

– Зато он не сводил с тебя глаз.

– Я думаю, у него просто взгляд такой.

– Мечтательный? Точно, – хохотнула Морган и потащила меня к машине Тессы.

– Выпьем кофе? – предложила Тесса, когда мы все набились в автомобиль. Мы ехали с опущенными стеклами, и я закрыла глаза, чувствуя, как ветер играет с моей челкой.

В конце концов я вывалила на подруг мою ошеломительную новость тремя краткими фразами:

– Мои мама и папа снова встречаются. Уже четыре месяца. Мама сообщила мне сегодня вечером.

– Боже мой, – прошептала Кайли, и Морган пихнула ее локтем.

– Как ты себя чувствуешь?

Конечно, это спросила Морган, и она же взяла меня за руку. Кайли вздохнула над своим латте, а Тесса придвинулась чуть ближе, прикоснувшись к моему плечу.

– Какая разница? Они встречаются, и это факт.

Мы сидели у «Элкотта» – в нашем обычном месте для вечерних посиделок, когда родители Тессы бывали дома. Мы проводили здесь часы, просто болтая, а иногда читали вслух книги или журналы, заливаясь смехом от драматической манеры, в которой Кайли декламировала «Космо», или хихикая над пикантными фактами из автобиографий рок-звезд, которые излагала Тесса. Здесь было наше убежище от всего остального мира.

– Почему ты раньше не сказала? – нахмурилась Кайли. – Мы бы не пошли на вечеринку.

– Мне не хотелось об этом говорить, – пожала я плечами.

– Ничего, – кивнула Морган, теребя жемчужную сережку. – Ты и не обязана. Мы только хотим убедиться, что ты в порядке.

– Если ты чувствуешь себя не нормально, то это совершенно нормально, – добавила Кайли.

В воздухе витало слишком много «нормального», и становилось очевидно, что я, в общем, нормально себя не чувствую.

Я обвела подруг взглядом и вздохнула.

– Как будто все, что я знала, оказалось совсем другим. Ну, когда родители разводятся, это ведь не какое-то там многоточие.

– Не улавливаю, – призналась Морган.

– «Развод» – это длинное предложение, в котором все сказано, а потом мысль заканчивается, – объяснила я. – Все. Точка. Переходим к новой теме.

– Может, это как раз и есть новая тема, – сказала Тесса. – Новая история.

– Или раньше была не точка, а точка с запятой, – добавила Морган.

Я улыбнулась тому, как они кинулись поддерживать мою хромую метафору.

– Слушайте, девочки, не поймите неправильно, но разве нам больше не о чем поговорить?

Морган демонстративно вздохнула.

– О, я очень хочу поговорить! Помните Брендона Тревино – такой многообещающий парень, да? Мы очень мило беседовали, пока Тесса играла в дартс, а потом он вдруг начал заливать что-то про спорт и девчонок таким, знаете, тоном мачо. Только время зря на него потратила.

– Тот еще козел, – сказала я, припомнив, как он высказывался о девушках в школе.

– Точно, – подтвердила Кайли. – Однажды спросил меня «Так кто ты все-таки такая?». Мы даже знакомы не были!

– Фууу… – одновременно протянули мы.

Внешность Кайли часто ставила людей в тупик. Если ее спрашивали достаточно вежливо, Кайли отвечала правду: у папы французские и польские корни, а мама – афроамериканка. Если же вопрос звучал грубо, например «Так кто ты все же такая?», Кайли могла сказать: «Я красавица и умница, а ты кто такой?»

– Я тебе говорила, – вздохнула Тесса, – парни из школы – напрасная трата времени. Или парни из колледжа, или сидеть дома.

– Эй, – обиделась Кайли, – Эрик тоже еще в школе!

– Ну, парни из Кармеля не безнадежны.

– Не безнадежны? – хмыкнула Кайли. – Вот спасибо.

– Я не видела твоего Эрика, – усмехнулась Тесса. – Может, он вполне терпимый.

– Тесса, сбавь обороты, – вмешалась Морган. – Речь о парнях, а не о гоблинах каких-то.

– Вот ты и доказала, – нацелила на нее палец Тесса, – как мало знаешь о парнях из школы. Дай-ка я освежу тебе память. Одно имя – Шон Тошниттис.

Конечно, на самом деле фамилия Шона была не Тошниттис. Просто год назад, когда они с Тессой пошли на вечеринку, он допился до рвоты фонтаном.

– Мои туфли! Морган, он забрызгал даже мои туфли! – воскликнула Тесса, как бы заново ужасаясь, и девчонки захихикали.

Я подперла подбородок рукой и закрыла глаза, слушая беззаботный смех подруг. Что бы ни происходило с моими родителями, мы с девочками будем сидеть здесь, попивая кофе и рассказывая истории. Вместе мы как четыре стены поддерживаем друг друга, даже если земля уходит из-под ног.

Добравшись домой, я отправилась в ванную, где как раз чистила зубы сестра. Я еще не говорила с ней про наших родителей; если я расстроилась, то Кэмерон впадет в кому.

В свои тринадцать сестра в первую очередь интересовалась лаком для ногтей с блестками и телефонными разговорами с подружками примерно такого рода: «а ты… а она… вот это да… ну-ну…» Завернувшись в полотенце, она нагнулась над раковиной; позади нее в сливе ванны мерзко забулькало.

Я вздрогнула. Весь этот год я ограничивалась душем.

Банные принадлежности сестры выстроились в линию на бортике ванной, каждая штучка в красивой бутылочке и с фруктовым запахом.

– Привет, – сказала я, прислонившись к двери.

Смазав лицо каким-то зеленым гелем, Кэмерон подняла голову. Волосы, того же светло-каштанового оттенка, что и у меня, она отвела наверх и закрепила лентой.

– Я знаю, ты поссорилась с мамой из-за папы, – сказала сестра, вытирая лицо полотенцем. – Почему ты так распсиховалась?

У меня отвисла челюсть. Я просто не знала, что сказать.

Кэмерон молча смотрела на меня.

– Почему я распсиховалась? Потому что они опять намерены наступить на те же грабли! Будут мучить друг друга, пока не разойдутся снова.

– Откуда тебе знать?

– Знаю!

– Да ладно, – презрительно усмехнулась сестра. – Они пожили отдельно и поняли, что друг с другом им лучше. Ты бы порадовалась за них.

Я потерла виски.

– Ты не помнишь, как это было.

– Помню, – нахмурилась Кэмерон. – Я младше всего на три года.

– Тогда ты должна помнить, насколько они были несчастливы вместе. Они почти не разговаривали. Только ссорились.

– Нет, не было такого, – набычилась Кэмерон.

– Кэмерон, поверь, они развелись, потому что будили друг в друге самые худшие качества.

Она вызывающе посмотрела мне в глаза.

– Ну и что с того? Ты просто жуткий пессимист, Пейдж. На этот раз у них все будет хорошо.

Я увидела в зеркале отражение наших лиц. Мы очень похожи, те же зеленые глаза и бледная, испещренная веснушками кожа, только Кэмерон тоньше и меньше ростом, точь-в-точь как я в ее возрасте.

– Может, и будет, – наконец сдалась я, лишь потому, что она сейчас выглядела совсем малышкой. Маленький ребенок, с которого я пыталась стянуть его защитное одеяло. – Спокойной ночи.

Наконец-то добравшись до кровати, я открыла ежедневник на моем тайном плане, зачеркнула пункт первый «Вечеринки/Общение» и улыбнулась. Один пункт из пяти выполнен, причем без особых усилий. Восхищаясь собой, я остановила взгляд на пункте третьем. Да, первый попавшийся парень не годится. Мне нужен кто-то понимающий, с кем у меня есть контакт, от кого у меня дрожат коленки.

3. Свидание (Р.Ч.)

Глава шестая

Через три месяца после смерти Аарона бабушка переехала в санаторий для пожилых людей с медицинским персоналом. В брошюре тщательно избегали названия «дом престарелых». И когда я ее навестила, то поняла, что чувствую себя так же спокойно и уютно, как в ее прежнем доме. Обстановка была почти такой же: льняные шторы с вышитыми розами, душистые травы в горшках на подоконнике, фарфоровые фигурки, склонившиеся в реверансе, за стеклом шкафа. Бабушка по-прежнему хранила для меня запасы имбирной газировки и лакомства и всегда выключала звук телевизора, чтобы он не мешал нашей беседе. Ну а телевизор обязательно был настроен на канал с классическими ситкомами.

Именно бабушка надоумила меня, что сериалы начинаются со сценария. Мне было одиннадцать, мы смотрели «Я люблю Люси», и я сказала:

– Люси очень смешная.

– Люсиль Болл потрясающе талантлива. Хотя в реальной жизни у нее не было чувства юмора. Она была очень серьезной.

– И что, на съемках просто притворялась смешной?

– Почти к каждому эпизоду сериала приложил руку человек с отличным чувством юмора.

– Ты имеешь в виду Люси?

– Нет, женщину по имени Мэдлин Пью. Для пятидесятых было очень необычно, что главный сценарист – женщина. Я думаю, она на самом деле прониклась Люси.

Главный сценарист? Меня это сбило с толку, и бабушка объяснила, что сценарии для сериала пишет не один человек, а множество. Целая комната писателей! Это не укладывалось в голове. А потом мы просмотрели с ней «Студию 30» – сериал о том, как пишутся сериалы, и на Рождество бабуля подарила мне мемуары Мэдлин Пью. Именно благодаря бабушке я захотела стать частью всего этого.

А сейчас я бродила по гостиной, ожидая, когда бабушка «приведет себя в порядок». Она неизменно делала прическу и макияж, прежде чем принять гостей, даже если гостем была всего лишь я. И я часто ее навещала, притаскивая с собой чемодан с проблемами.

На каминной полке стояли фотографии в рамочках: мои, Кэмерон и то самое фото, где бабуля счастливо кружится на фоне Эйфелевой башни: руки раскинуты, юбка развевается, лицо размыто из-за движения. Теперь я знала, что ей было пятьдесят, но она выглядела такой юной и свободной!..

Я села за кухонный стол, подтянув поближе к себе блюдо со смесью сухофруктов, орехов и соленых крекеров. Мне нравилось сладкое, Кэмерон – соленое. Бабушка умела выбрать лакомство по вкусу нам обеим.

– Привет, солнышко, – поздоровалась она, выходя из спальни, нагнулась, чтобы чмокнуть в щеку, и меня окутал запах лаванды.

– Привет, бабуля.

– Новая стрижка?

– Челка, – кивнула я.

– Я всегда говорила, что челка тебе пойдет, Кэти.

– Пейдж.

Теперь бабушка время от времени путала нас с мамой.

– Вот я глупая, – заморгала бабуля и смущенно хмыкнула. – Назвала тебя Кэти? Просто ты очень похожа на нее. Только теперь ты с челкой.

– Челки моя мама не выносит, это да.

– Она так сказала? – нахмурилась бабушка, и легкие морщины в углах рта обозначились резче.

Я вздохнула, вспомнив слова и интонацию мамы, пока она везла меня к бабуле.

– Ну, она не выносит, что я с ней не посоветовалась, прежде чем поменять прическу.

– Ничего, привыкнет.

Иногда я просто не могла поверить, что мою маму воспитывала бабуля. Дедушку я не помню, знаю только, что он был моряком. Наверное, отсюда у мамы такая склонность к строгим правилам и неукоснительному соблюдению комендантского часа.

Мы ненадолго умолкли, пока я погрузилась в раздумья насчет моей мамы. И папы. И папы с мамой вместе.

– Боже мой, солнышко, – внимательно посмотрела на меня бабуля, – ты чем-то расстроена. Опять тот сон?

Она имела в виду мои кошмары про утопление, о которых я рассказала только психотерапевту и ей. Насколько я могу судить, этот секрет был последним, который ее память сохранила в целости. Дальше началось ухудшение.

– Нет, не сон. Ты знаешь, – начала я, стараясь говорить как можно спокойней, – про маму и папу? Про то, что они снова ходят на свидания? Друг с другом!

Бабушка затаила дыхание.

– По-моему, я что-то такое слышала… Ты уверена?

Вот она, работа болезни. Мама точно рассказывала ей об этом, однако воспоминание о разговоре стало зыбким, неуловимым.

– Абсолютно уверена.

– Боже мой.

– Я чувствую себя как… – Мне не удавалось найти нужных слов, и я молча развела руками. Все, что я хотела сказать, замирало на кончике языка. Я начала вытаскивать из блюда драже «Эмэндэмс», выкладывая их на столе в линию. – По идее, я должна радоваться. Все дети разведенных родителей хотят, чтобы те снова сошлись.

– А ты боишься надеяться, – грустно улыбнулась бабушка.

Я выдохнула из легких весь воздух, что прозвучало весьма драматично.

– Боюсь. Потому что уже видела, чем это закончилось.

Бабуля накрыла мою ладонь своей. Меня встревожила ее беззаботность по поводу родителей, особенно учитывая, что для нее это новость.

– Ты не думаешь, что они совершают ошибку? – спросила я. Я хотела знать, какими были первые годы брака моих родителей, а сейчас бабушка помнила их лучше, чем события последних недель. – Ведь они… ну, с самого начала не подходили друг другу?

– Ох, солнышко, – вздохнула бабуля. – Все не так просто. Первые несколько лет после свадьбы твои родители были очень счастливы.

– Счастливы? – Я принялась выкладывать ровную линию из голубых драже «Эмэндэмс».

Бабуля кивнула.

Когда-то на дне шкатулки с украшениями моей мамы я нашла свадебное фото и с тех пор сотни раз тайно доставала его и рассматривала. Фотограф снял, как они выходят из церкви, молодые, радостные, позолоченные мягким солнечным светом… ничего общего с родителями, каких я знала.

– Тогда почему все поменялось?

Конечно, поиск причин разлада отдает нездоровым любопытством, – все равно, что поиск причин смерти. Ясно, что это знание ничего не изменит и не исправит. Но я все равно пыталась докопаться.

– Брак зависит не только от двоих, есть еще работа, и деньги, и дети, и жилье. Связь между людьми быстро изнашивается, если ее не беречь. Тем не менее это не значит, что ее никогда не было.

Я с недоверием покачала головой, а затем отправила пригоршню голубых драже себе в рот.

– Ох, малышка, – похлопала меня по руке бабушка. – Необязательно все должно закончиться плохо.

Хотела бы я жить в мире Люси и Рикки, где ошибки можно аккуратно исправить за полчаса.

– Ну, хватит! – В глазах бабули появился веселый блеск. – Должен ведь быть какой-нибудь милый мальчик, мысли о котором настраивают тебя на более веселый лад?

– Ну, есть кое-кто, – невольно улыбнулась я.

Бабуля улыбнулась в ответ и устроилась на стуле поудобней.

– Рассказывай.

– Помнишь, как ты говорила мне, что после смерти дедушки ходила на свидания, и это тебе помогло?

Она опустила глаза, и я мысленно выругала себя за то, что сказала вопросительно, а не утвердительно. Конечно, она не помнит.

– Ладно, это было давно. Теперь свидания – часть моего плана, как начать все сначала. А в Райана Чейза я влюблена с незапамятных времен. Если бы я могла пойти на свидание с ним, это было бы идеально.

– Почему именно с ним? – спросила с улыбкой бабуля. – Почему ты решила, что этот парень достаточно хорош для моей чудесной внучки?

Я рассказывала ей и раньше, однако охотно начала с самого начала: отдела супермаркета с крупами.

– Им тогда было очень тяжело. Но он все равно танцевал.

– Умение радоваться, невзирая ни на что, восхитительная черта характера.

– И я так думаю. Недавно он пережил тяжелый разрыв с девушкой, но все равно улыбается и ведет себя очень уверенно. Если бы мы начали встречаться, все бы увидели, как хорошо мы справляемся.

– Так он и есть твой план?

– Он и есть мой план, – согласилась я. – Во всяком случае, часть его.

Я рассказала про остальные пункты, на которые она же меня и вдохновила.

– Я вряд ли сейчас смогу плавать. Не так скоро. Однако я уже решила, что плавать буду обязательно. С путешествием тоже сложновато, но я все равно поеду. Пока не определилась, куда. Вот ты, почему ты выбрала Париж?

– А почему бы и нет? – улыбнулась бабушка. – Мои мир рухнул, и, как твой друг мистер Чейз, я нашла место, где потанцевать.

– Так что, – начал папа, потянув за ремень безопасности, – мы с тобой уже разговариваем?

– Не-а.

Я едва могла смотреть на него, потому что в уме сразу начинало крутиться: они с мамой ходят на свидания. Все по-настоящему, как полагается на свиданиях? Они держатся за руки?.. Меня передернуло.

К бабушке меня подвезла мама, но забрал оттуда папа, чтобы отвезти к себе на ужин, поэтому я никак не могла уклониться от встречи. Его звонки я сбрасывала, потому что разговор про их с мамой свидания превращал это в реальный факт. А мне нравилось отрицать реальность. Очень уютно жить в мире, где разведенные родители не касаются друг друга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band» – культовый альбом «The Beatles» 1967 года выпуска (здесь и далее – примечания переводчика).

Вернуться

2

Пеппер (англ. pepper) – перец.

Вернуться

3

Намек на ритуальную фразу священника перед объявлением венчающихся мужем и женой.

Вернуться

4

Намек на группу «Red Hot Chilli Peppers».

Вернуться