Георгиос Крусталакис
Улыбающийся святой. Жизнь и чудеса старца Порфирия Кавсокаливита

ΓΕΩΡΓΙΟΥ ΚΡΟΥΣΤΑΛΑΚΗ

Καθηγητῆ τῆς Παιδαγωγικῆς

τῆς Φιλοσοφικῆς Σχολῆς τοῦ Πανεπιστημίου Ἀθηνῶν

ΟΣΙΟΣ ΓΕΡΩΝ ΠΟΡΦΥΡΙΟΣ

Καυσοκαλυβίτης

Ὁ πνευματικός πατέρας καί παιδαγωγός

Предисловие редакции

Живые свидетельства людей, получивших, сверх всякой надежды, помощь святого Порфирия Кавсокаливита, почетный профессор Афинского университета Георгиос Крусталакис старательно собирал многие годы. Они и легли в основу книги (оригинальное название – «Старец Порфирий. Духовный отец и наставник»). Первое издание относится к 1997 году, но читатель сможет увидеть, что значительная часть произведения – «Память сердца» – состоит из рассказов более позднего времени.

Святой Порфирий действительно на некоторых иконах изображен улыбающимся, что редко встречается в православной иконографии. Главным чувством, наполнявшим душу старца, была радость о своем Боге. Он постоянно об этом говорил. Толковал не о страхе, аде и вечных муках (хотя все это – реальность), а о любви Божией к нам: «Христос – это новая жизнь. Христос – это все. Он – радость, Он – жизнь, Он – свет, свет истинный, который делает так, что человек радуется, стремится ввысь…»

Мы позволили себе лишь немного сократить текст в той части, где подчеркивалось почитание святого старца до его канонизации, поскольку на сегодняшний день отец Порфирий, «беспризорник Христов», как он сам себя называл, уже прославлен и нет причин сомневаться в его святости перед Богом.

В конце книги взыскательный читатель найдет перечень трудов на греческом языке, на которые по ходу повествования ссылается автор.

Надеемся, что чтение этих страниц поможет пережить то же, что, не сомневаясь ни на минуту, чувствовал любой посетитель старца Порфирия – великую любовь и заботу, которую имеет о нас Бог.

Предисловие автора

Не только когда он учил или говорил, но и когда просто смотрели на него, он был в состоянии внедрить всякое учение добродетели в душу видящих его.

ИОАНН ЗЛАТОУСТ

Похвальная беседа о святом отце нашем Мелетие, часть вторая

Исследуя духовный путь греческого Православия, с особым благоговением останавливаешь внимание на некоторых подвижниках и духовных отцах нашего времени. Их можно было бы назвать современными исихастами или последними преемниками возрождения добротолюбия¹ в Греции. Это отцы, наделенные даром духовного наставничества и усвоившие дух аскезы. Их ум проникнут учением исихазма², как это было и у великих отцов прошлого. Дело духовного руководства и назидания эти праведники продолжили в наше время, став религиозными учителями для современной молодежи и наставниками семьи – да не прервется православная традиция духовничества.

Память об их святой жизни всегда будет утешать и исцелять душу. Никогда не исчезнут из нашей памяти приснопамятные старцы Амфилохий (Макрис), Филофей (Зервакос), Паисий Святогорец, Софроний Эссекский (архимандрит Софроний (Сахаров), ученик преподобного Силуана Афонского. – Ред.), Епифаний (Феодоропулос), Иаков (Цаликис) и Порфирий (Байрактарис). Их назидательное слово останется для нас наказом, побуждением к жизни.

Этот небольшой труд посвящен личности преподобного старца Порфирия (Байрактариса) (1906–1991). Он был выдающимся духовным отцом, исполненным любви, смирения и послушания. Он особенно любил тех, кто на своем жизненным пути был безутешен, людей, пребывающих в боли и скорби, не в последнюю очередь – родителей, которые несут особый крест и идут по жизни мужественно и смиренно.

Преподобный Порфирий был духовным наставником в непростое время, – время, которое современные преподаватели называют безнравственным и болезнетворным. Он был гражданином духовного мира и учителем, исполненным Божественной благодати.

В этой работе мы не ставили себе цель превознести святость преподобного старца – очевидное не нуждается в доказательствах. Чтобы понять, насколько ценна денежная купюра, достаточно взглянуть на ее лицевую сторону. Так и со святостью. Но мы предприняли попытку воссоздать ту трогательную атмосферу славословия Богу и молитвы о ближних, которая всегда окружала святого старца.

Повествуя о событиях из праведной жизни отца Порфирия, мы живописуем его любящую, заботливую душу и отеческую доброту, дабы читатель мог с горячим усердием подражать боголюбивому обычаю святого.

ГЕОРГИОС С. КРУСТАЛАКИС

Чем живет наш век

Слезы мои были для меня хлебом день и ночь…
Для чего я сетуя хожу?..
Что унываешь ты, душа моя?..

ПСАЛОМ 41

Странники в этой жизни, «унывая и сетуя, мы идем» по безводной пустыне нашего века. Мы блуждаем в мире тьмы и тления. Движемся по долине нашего повседневного ада, долиною смертной тени, в земле пустой, иссохшей и безводной (Пс. 22: 4; 62: 2).

Но ходящий во тьме не знает, куда идет (Ин. 12: 35). Это человек, который утратил свою духовность, помраченный в разуме (Еф. 4: 18).

Откроем сердце поучительному и проникающему в глубины человеческой души слову нашего духовного отца старца Порфирия: «Возлюбите Христа… Христос – это все, Он источник жизни. Все прекрасное – во Христе. А вдали от Христа лишь уныние, печаль, тоска, тревоги, беспокойство о жизненных несчастиях и тяготах, часы мучительных переживаний».

Постараемся мысленно перенестись в мир духовный, подальше от нашей обычной расслабленной жизни с ее повседневной рутиной, от часов, прожитых без радости. Приблизимся через воспоминания и свидетельства других людей к личности святого старца Порфирия, чтобы усвоить его назидательное слово.

***

Мы живем в сложное время, способное подчас серьезно повредить и искалечить душу; современный человек нередко приходит к отрицанию и самой жизни. Наша эпоха в истории человеческой цивилизации – время великих противостояний, противоречий и потрясений. Серьезные социальные и культурные изменения в обществе заставляют человека приспосабливаться к новым реалиям. Так, учителя сейчас не могут в полной мере исполнять своего предназначения – современное общество, отрицая важнейшие принципы педагогики, лишило их такой возможности. Сегодня сформировалась и активно продвигается, при помощи различных маркетинговых технологий, специфическая модель мира и человека, которая искажает правду о жизни, человеке, мире и Боге. Так, обыватель – в первую очередь молодой – видит истину сквозь тусклое стекло, гадательно (1 Кор. 13: 12). У него своеобразное и по большей части ошибочное представление о мире и человеке. Как следствие, ошибочны и искажены ответы, которые он дает на важнейшие вопросы бытия, вследствие чего жизнь человека принимает неопределенное, а порой и вовсе неверное направление.

Мы сегодня обожествляем машины, мы порабощены ими. Как замечает приснопамятный старец Паисий Святогорец (1924–1994), другой святой нашего времени: «Умножилось число машин, умножились и заботы, и это сделало машину из человека. Теперь машины и железо командуют человеком, а поэтому и людские сердца стали железными³».

Обожествляются наука и рациональная мысль. Мы стали обществом массового потребления и конкуренции, в котором человек чувствует себя одиноким и находится в постоянном стрессе⁴. Эта духовно нездоровая среда не способна воспитывать душу. Она толкает ее на пространный путь, ведущий в погибель (Мф. 7: 13). Современный мир концентрируется в первую очередь на инстинктах молодого человека, воздействуя на подсознательную область его психики. Он настойчиво предлагает искаженные образцы для подражания, провоцирует, искусственно формирует потребности, культивирует и подогревает задатки нарциссизма, превращает человека, у которого нет внутреннего стержня, в «животное потребляющее», управляемое извне⁵.

Так человек теряется в суете современной жизни, ощущая неудовлетворенность от непреходящей пустоты своего бытия. Стремясь как-то заполнить ее, он с легкостью соскальзывает на путь, ведущий в пучину разных ересей, современных лжеучений, главным образом азиатского происхождения, антихристианских движений и международных течений, псевдопсихологических групп, эзотерических и философских учений, предлагающих «единственно верный ответ на все вопросы». Но и там поджидает человека путаница и отчаяние⁶.

Люди разобщены, одиноки, тревожны, замкнуты, сбиты с толку, разочарованы. Жизнь для них утрачивает ценность.

В это бездуховное время, чтобы обратить нас к спасительному Свету Жизни, Христу, Который есть – все, Человеколюбивый Бог вмешался и послал святых нам для исцеления, назидания и утешения. Присутствие праведников в современном мире являет Божественное снисхождение и дает нам, многострадальным, надежду на духовное здоровье, избавление и воскресение. Святые, как древних, так и наших дней, – свет, который освещает и освящает мир (см.: Мф. 5:14–16). Они – духовные отцы, ведущие к истине, воспитатели и советчики человеку.

***

Христианский праведник – это явление благодати в мире греха: А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать (Рим. 5: 20). Святость, как учит преподобный Иоанн Лествичник, носитель духа синайского монашества, – это восхождение по лестнице духовной жизни, по ступенькам добродетелей. Она достигается путем духовной борьбы длиною в жизнь – через подвиг, постоянное воспитание своей души, молитву, смирение и рассуждение.

Больше всего сегодня не хватает святости. Без нее современному человеку не выжить ни физически, ни духовно. И она не далекое и недостижимое свойство. Святость и греховность сосуществуют в одном и том же мире, в одном и том же обществе, рядом с нами. Праведность не оторвана от земного и не принадлежит прошлому – это живой опыт настоящего. Своей жизнью это подтверждают святые наших дней, ведомые и неведомые миру подвижники, среди которых – блаженной памяти старец Порфирий.

Для нас, рациональных современных людей, очень трудно, почти невозможно поверить, что мы – сограждане святым и свои Богу (Еф. 2: 19). Но мы должны чувствовать, что праведники есть и сегодня, живут и трудятся возле нас. Их близкое присутствие – великое утешение, свет, опора и надежда на жизнь для многих людей. Они – надежда на уготованное нам на небесах (Кол. 1: 5), соль, которая сохраняет нашу жизнь (см.: Мф. 5: 13).

Но мир обращен к иным кумирам. Система ценностей нашего общества искажена. Она превозносит и рекламирует мнимые добродетели сильных и «мудрецов» мира сего, финансовых магнатов, звезд шоу-бизнеса, спортсменов, вообще людей, производящих впечатление силы и блеска. Но святые – это нечто совсем другое. Незначительны и неприметны, презираемы и унижены миром, они на самом деле – утверждение и величие мира.

Как учит Климент Александрийский, настоящие мудрецы смиренны, они – «младенцы» для мира, тогда как мудрецы этого мира охвачены самодовольством и надменностью: вообразив себя мудрецами, обезумели (Рим. 1: 22). Значит, что скрыто от мудрых и разумных этого мира, открыто «младенцам»⁷.

***

Отец Порфирий был по-настоящему простым человеком. От природы физически слабым и болезненным, незаметным, незначительного происхождения, ничего не значащим по мирским меркам. Как однажды рассказывал батюшка, в детстве он плыл на рейсовом судне на Афон. В пути большую часть времени он провел на палубе, глядя на бескрайнее синее море и чаек, которые ныряли в волны, а потом улетали вдаль, теряясь за горизонтом. Другие пассажиры сидели группами на палубе, ели и беседовали. Был полдень. Одна женщина из сидящей неподалеку компании в какой-то момент перестала есть, посмотрела с состраданием на маленького деревенского мальчика в простой, заштопанной одежде и сказала: «Вон беспризорник, бедняжка! Давайте дадим ему что-нибудь поесть». С тех пор старец растроганно вспоминал об этом как о важном моменте в своей жизни и говорил: «Они приняли меня за беспризорника, назвали меня беспризорником! Я и в самом деле бродяга, беспризорник Христов!»

Однако именно ему, этому незначительному и скромному человеку, Бог открыл высшую истину жизни, ибо таково было Твое благоволение (Мф. 11: 25–26).

Старец Порфирий – одно из важнейших духовных явлений нашего века. Подобные ему рождаются в Церкви и в мире нечасто. Он был наделен множеством даров – вся жизнь почтенного старца была проникнута чудесами, аскезой и умной молитвой. Знамения, связанные с его именем, происходят и теперь.

Как замечает в своей книге «Отцы-святогорцы и святогорские истории» старец Паисий Святогорец: «Монахов того времени отличали великая вера и простота. Хотя большинство из них были малограмотны, благодаря своему смирению и подвижническому духу они непрестанно просвещались Духом Святым. В наше же время, когда познания столь умножились, логика, увы, подвинула веру с ее оснований, наполнив души людей вопросами и сомнениями. Следующим же шагом будет то, что мы лишимся чудес, потому что чудеса нужно переживать, а не объяснять логически»⁸.

Как духовник, преподобный Порфирий был выше любой земной мудрости, принадлежа миру горнему. Он жил «превыше разума», что большинству из нас, одержимых современным духом рационализма, научности и технократии, кажется безумием или юродством (см.: 1 Кор. 1: 18, 21).

Но мы, со всем нашим рационализмом, не сможем постичь умом личность этого праведника. И все же, вопреки этому, дерзнем представить читателю, а иной раз и истолковать или даже исследовать «педагогику» старца Порфирия, хоть мы и рискуем уменьшить животворную силу его наставнического слова.

Чтобы полней понять воззрения старца в области воспитания души и духа, упомянем вкратце некоторые важные моменты его жизни и особенности его личности, которые откроют нам подлинную духовную культуру наставничества святого⁹.

Евангелос Байрактарис. Беспризорник Христов

Прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя.

КНИГА ПРОРОКА ИЕРЕМИИ, 1:5

…ибо свято хранящие святое освятятся…

КНИГА ПРЕМУДРОСТИ СОЛОМОНОВОЙ, 6:10

Святой Порфирий, в миру Евангелос Байрактарис, родился в бедной семье на острове Эвбея, в деревне Агиос Иоаннис Каристийской епархии. Уже с десяти лет он был вынужден работать в продуктовом магазине в Пирее. В возрасте двенадцати-четырнадцати лет он зачитывался житием святого Иоанна Каливита. Образ этого праведника пленил юношу, и тот решил подражать его жизни. Положившись на волю Божию, Евангелос тайно покинул свою деревню и отправился на Афон в скит Кавсокаливия, чтобы осуществить там свои высокие стремления.

Святой Порфирий так пишет об этом в своем духовном завещании: «С детства я был весь в грехах. Отец мой, по нашей бедности, уехал в Америку, работать на Панамском канале ради нас, детей. Когда мать отправляла меня в горы стеречь скот, я там читал по слогам житие святого Иоанна Каливита и очень много молился; я был тогда еще ребенком лет двенадцати-пятнадцати, не помню точно. Желая подражать святому, я с большим трудом тайно ушел от родителей и пришел на Афон в Кавсокаливию, где поступил в послушание к двум старцам, родным братьям, Пантелеймону и Иоанникию. Мне повезло, они оказались весьма благочестивыми и добродетельными. Я очень полюбил старцев, поэтому их молитвами пребывал у них в полнейшем послушании. Это мне очень помогло. Я стал чувствовать великую любовь к Богу».

Благодать Божия очень рано украсила этого скромного, неприметного юношу, горящего любовью ко Христу, редкими дарованиями, способными вознести человеческий дух на недостижимые высоты. Бог предназначил ему особый путь – стать одним из выдающихся духовников нашего века.

В 1923 году, семнадцати лет от роду, Евангелос как-то шел по лесу, чувствуя себя бесконечно счастливым после воскресной литургии и Причастия, как вдруг почувствовал, что преисполняется Божественной благодати. Новый мир открылся перед ним. Господь в тот день наделил юношу даром прозорливости, который святой старец использовал на протяжении всей своей жизни с благоразумием и страхом Божиим.

Когда один духовный сын преподобного Порфирия как-то спросил его во время беседы (это было 18 июня 1986 года): «Ге́ронда¹⁰, вы когда-нибудь просили у Бога какого-нибудь дара?» – старец ответил: «Никогда. Мне это ни разу даже в голову не приходило. Но благодатью Божией так получилось. Об этом нельзя просить. Развивайся духовно, и Господь дарует тебе по достоинству».

Однажды молодой монах тяжело заболел, и старцы отправили его лечиться к родителям домой. На родине он встретился с архиепископом Синайским Порфирием III, который понял, что перед ним человек глубоко духовный, наделенный благодатными дарами и даже способный к прозорливости. И в 1927 году, когда иноку был всего лишь двадцать один год, архиепископ рукоположил его во пресвитера с именем Порфирий.

В последующее время, вплоть до 1940 года, отец Порфирий трудился как духовный отец, исповедник и священник, к которому миряне обращались за духовным советом, в монастыре святого Харалампия (Левкон). Там на протяжении тринадцати лет он долгими часами принимал исповедь у тысяч верующих, главным образом жителей окрестных областей Эвбеи: Кими, Каристоса, Аливери, Вафьи и других. Всем приходящим к нему отец Порфирий помогал выбрать правильный путь в жизни и благоразумно разрешить тяготившие их проблемы.

Благодаря дару рассуждения, а главным образом дару прозорливости отец Порфирий проливал свет на те стороны человеческой жизни, которые были сокрыты, и таким образом открывал своему чаду путь к самопознанию и покаянию. Люди, которым довелось столкнуться с этим даром старца, называли его «батюшка-пророк».

Когда в октябре 1940 года Греция вступила во Вторую мировую войну, старец Порфирий был назначен настоятелем часовни святого Герасима при больнице, которая называлась Афинской и находилась рядом с площадью Омония, на пересечении улиц Пирея и Сократа. Эту больницу в 1903 году основали и с тех пор управляли ею два брата: профессор хирургии Афинского университета Николаос Аливизатос (1876–1945) и Амилкас Аливизатос (1887–1969).

Целых тридцать лет достопочтенный старец служил в этой лечебнице, проявляя всевозможную пастырскую заботу о страждущих. По его собственным словам, вместо пустыни Святой Горы он подвизался в пустыне Омонии. В той же «пустыне» центра Афин трудился и другой святой Церкви – отец Епифаний (Феодоропулос) (1930–1989), подвижник, исполненный любви, и старец, обладающий даром рассуждения. Двух этих наставников связывала крепкая дружба, они общались и обменивались духовным и пастырским опытом. В конце земной жизни отца Епифания, когда он, пораженный раком, страдал от ужасной боли, старец Порфирий разговаривал с ним по телефону в ночные часы. И боль утихала, когда эти два подвижника духовно возносились в небесные области.

Служа в Афинской больнице, святой старец исповедовал, наставлял, подбадривал, руководил, исцелял души, внимал ежедневной боли. Он жил рядом со смертью, осязал смерть, не раз исцелял телесные болезни. Часто в критических и сложных медицинских случаях благодатное присутствие старца было единственной надеждой на исцеление. Врачи, в то время работавшие в больнице, с восторгом говорили о многих чудесных событиях тех лет.

Сам старец с умилением рассказывал о некоторых из них. Особенным образом он описывал последние мгновения земной жизни умирающих, рядом с которыми пребывал в молитве. Иногда старец Порфирий видел над кроватью уходящего человека некое темное облако. Тогда он прерывал молитву, спускался в храм и, преклонив колени, со слезами взывал к Богу перед святым престолом. Когда старец возвращался, облако рассеивалось, больной выглядел умиротворенным, от него исходил свет – его освобожденная душа отправлялась на небеса. Врачи, которые часто видели отца Порфирия у изголовья больных в такие часы, говорили: «Батюшка, ты опять здесь?» – «А что же делать, дорогие? Им ведь одиноко», – отвечал старец.

В больнице была одна собака, которую старец очень любил, как и всех животных, птиц, растения и цветы. Любовь к природе, уважение к ней, желание проникнуть в ее тайны свойственны всем святым – ведь отеческое богословие и Предание Православной Церкви учат духу глубочайшего уважения к материальному творению¹¹. Итак, батюшка любил эту собаку, она была его «другом». Как-то в Грецию приехала группа ученых из Америки, которые в сотрудничестве с учеными Афинской больницы должны были сделать некоторые опыты. В качестве подопытного животного они собирались использовать эту собаку, «друга» старца.

В день опыта отца Порфирия не было в больнице. Когда он вернулся вечером, то сразу же пошел в палату, где проводилось исследование. Он открыл холодильник, в котором находилось мертвое животное, посмотрел на него печально и сказал: «Бедняга! Что с тобой сделали!» Тогда, как батюшка сам с изумлением рассказывал, собака, прощаясь с ним, взмахнула хвостом в последний раз. Да, природа преклоняется перед святостью, и естественные законы упраздняются!

В то время директором Афинской больницы был профессор канонического права и пастырского богословия богословского факультета Афинского университета, академик Амилкас Аливазатос. Этот ученый многое сделал для науки и общества. В то время он по совместительству был председателем больницы «Мандзавинатио» в Ликсурионе. Амилкас Аливазатос, человек строгий и немного своенравный, особенно ценил дух, дары и бесценный пастырский труд отца Порфирия. Он любил и глубоко уважал старца – тот был его духовным отцом.

Как мы знаем из достоверных церковных источников того времени, в своем духовном завещании приснопамятный профессор выразил желание, чтобы его похороны были простыми и в них не участвовали архиереи или другие клирики – только его духовник, отец Порфирий.

Старец духовно и душевно привязался к больнице, которую был поставлен окормлять, и особенно к часовне святого Герасима. Ниже мы приведем примечательный рассказ самого старца, воспроизведенный по аудиозаписи:

“Как-то я сильно повредил левую ногу, сломал большую и малую берцовые кости: щелк – как стекло! Меня положили в больницу, я кричал… Собрались все хирурги во главе с профессором, наложили мне гипс. Прошло дней десять. Стал я смотреть на ногу и увидел, по благодати Божией, что гипс наложили неправильно. Ну и ну! Я стал молиться. Как я об этом скажу? Поделился с одним младшим врачом, К., человеком приветливым и услужливым, мол, неправильно гипс-то наложили. «Не может быть. Столько врачей смотрели рентген!» – ответил он. В самом деле, мне делали рентген. Врачи тянули ногу, профессор смотрел. Видимо, когда ногу перекладывали и начали накладывать гипс, кость сместилась – так вкривь и загипсовали. Итак, я сказал врачу К., что гипс наложили криво, а он уже передал остальным. «Скажи ему, пусть он занимается своим священническим делом, а в нашу работу не вмешивается», – ответили ему.

На мой зов пришел другой врач, ассистент.

– Скажи профессору, что я хочу, чтобы снова сделали рентген, – сказал я.

– Но нам это обидно! – отвечает тот.

– Исполните, пожалуйста, мою просьбу, я старый человек.

Профессор не выдержал:

– В конце концов, сделайте уже ему рентген! Разве мы не знаем своего дела? Уже столько лет этим занимаемся!

Отвезли меня вниз и в самом деле убедились, что кости сместились из правильного положения и начали срастаться криво.

– Ну и ну, – говорит мне профессор, – батюшка, ты – большой грешник.

– Да, я знаю, господин профессор, – отвечаю я.

– Теперь знаешь, что нам придется делать? Опять ломать ногу, потому что кость уже срослась.

– Как положено по вашей науке, – отвечаю ему.

Итак, позвали врачей, они взяли меня за ногу, а профессор кулаком по ней – бум! – в середину. Мне даже обезболивающего укола не сделали. Двое держали ногу, один – сверху, другой – снизу, а профессор кулаком ударил. Наконец сломали. Я читал Иисусову молитву. Боль была ужасная! Сломали ногу, положили, как надо, и снова наложили гипс.

Теперь профессор выражал свое удивление:

– Невероятно! Такого в моей практике никогда не случалось, чтобы пациент говорил, что ему неправильно наложили гипс. К тому же прошло уже пятнадцать дней с момента травмы!

Месяца три я провел в гипсе. С гипсом очень трудно! Когда я кое-как поправился, мне дали костыли, и я спустился в церковь. Через несколько дней я попросил Хариклею раздобыть мне посох. «Хорошо, говорит, достану». На следующий день в одиннадцать утра я спустился в церковь и сел в стасидию. Напротив меня – монахиня Хариклея. Я ей говорю: «Пойди, принеси посох». Она отвечает: «Я попозже схожу». Я ничего ей не сказал.

Вскоре заходит в церковь одна женщина и несет палочку. Несла она ее вот так, держа высоко. Войдя внутрь, она повернулась к нам и говорит: «Святой Герасим здесь?» – «Да, милая моя», – отвечает монахиня. Тогда она подошла и внимательно посмотрела на икону. «Точно, это он, – сказала она монахине и поклонилась святому. – Я ездила в паломничество в Иерусалим. Там продавали палки, и я купила вот эту. Сегодня вечером мне во сне явился тот святой, который у вас на иконе. Я его не знала, но он мне сказал: “Хочу, чтобы ты принесла мне ту палку, что ты привезла из Иерусалима“. Вот я ее и принесла. Куда положить?»

Только представьте себе, она, бедная, даже этого святого не знала. Она спросила, и ей сказали: «Иди на Омонию, спроси там, и тебе скажут, где святой Герасим».

Я ей говорю: «Подойди сюда. Послушай, святому не нужна палка. Я у него здесь служу в его храме уже тридцать лет. Вчера я попросил сестру Хариклею купить мне палку, и она вскоре собиралась пойти за ней. Святой сказал тебе принести эту палку сюда, а я его служитель – он заказал ее для меня». Тогда женщина подошла к иконе святого Герасима, взяла палку в руки, положила ее на кивот, поцеловала икону и, обращаясь к святому, сказала: «Святый отче, я принесла тебе палку и теперь отдаю ее твоему служителю». Потом она повернулась, снова взяла палку, подошла ко мне и, поцеловав мне руку, вручила ее мне.

Удивительное дело! Ты можешь объяснить этот случай? Я был очень тронут. „

По прошествии многих лет старец Порфирий основал новый центр духовного и пастырского служения в маленьком храме святого Николая в Кали-сии в Пендели. Там он с особым усердием трудился с 1955 по 1978 год.

В начале 1980 года старец сконцентрировал свои духовные усилия в Оропосе, в Милеси. Сначала его келлия размещалась в фургоне. После многолетней усердной работы самого старца и его духовных детей и под его постоянным руководством и наблюдением в Оропосе возник огромный комплекс зданий с прекрасным многоуровневым храмом в центре. Строительство велось на пожертвования тысяч людей, но в первую очередь оно стало возможным благодаря чудесному Божественному вмешательству.

Зимой 1988 года, во время нашего разговора со старцем о дальнейших планах касательно центра, он предсказал: придет время, когда комплекс будет играть чрезвычайно важную духовную роль в жизни Афинского региона, станет центром православного богословского образования и антропологии, особенно в трудные для Церкви и для Греции времена.

Мы тогда говорили о вкладе современной психологии и психоанализа, педагогики и вообще гуманитарных наук в разрешение внутренних проблем человека. Отец Порфирий говорил со знанием дела. Мне казалось, что я слушаю какого-то ученого специалиста, просвещенного профессора, прекрасно и глубоко понимающего свой предмет. Но старец Порфирий не был ученым мира сего. Его глубокие познания – в психологии и педагогике, медицине, физиологии, анатомии, физике, астрономии – были следствием мудрости свыше (см.: Ин. 8: 23).

Блаженной памяти старец всегда настороженно относился к теории психоанализа и к другим современным психологическим направлениям и практикам. Но всякий раз он добавлял: «Я не сведущ в этом, вам лучше знать». В тот день, когда я рассказал старцу о моем мнении, он, завершая беседу, пророчески заметил: «Все эти психологические вопросы рассматривают в своих трудах отцы-исихасты…¹² Придет время, когда в наш центр будут приезжать афонские монахи и преподавать эти темы на основании антропологической теории отцов Церкви».

Досточтимый старец постепенно и незаметно перебрался из Оропоса в свою любимую духовную обитель – Афон. Его заветным желанием было окончить свои дни в месте, где он принял монашеский постриг. Как и все праведники, он сподобился святой кончины. Божиим промыслом старец предчувствовал время своей смерти. Он попросил своих духовных детей-монахов совершить всенощное бдение, причаститься и подготовиться к тому, чтобы сопроводить его в этот великий путь. Также его просьбой было не сообщать о его смерти никому из духовных чад в Афинах.

Вскоре старец Порфирий почил. На рассвете 2 декабря 1991 года, когда в Эгейском море свирепствовал шторм, он отправился на небеса. Его многострадальное и немощное тело было предано земле в Кавсокаливии. Над ним только земля, сухие листья каштана и простой деревянный крест: «Иеромонах Порфирий почил в Бозе 19 ноября 1991 года».

Когда я смотрю на его могилу, мне на ум приходят эти строки из стихотворения, которое любил старец. Он декламировал его так, что каждый образ, казалось, оживал.

Сосны

Только бы горные сосны мне подарили
Хвою с своих щедрых веток,
Чтобы смог я устроить под ними
Уединенную бедную келью.

Летом они мне подарят
Свежей зеленой хвои – я ею покрою
Сухой прошлогодний ковер.

С ними мне петь их песню,
Рассвет приветствовать шепотом
Их добрых ветвей.

И после все будет так же: угаснет
Жизнь моя, полная радости;
Пусть немного тогда своих веток
Дадут мне сосны, и снова
Укроют они мое ложе¹³.

Вот так отец Порфирий, старец, исполненный сострадания и любви, смиренно жил, как «беспризорник Христов»; смиренно и скромно почил, был тихо погребен среди сосен и каштанов, вдали от шумных Афин, которые он, несмотря ни на что, любил, где он служил и творил добро, преданный безграничной любви Христовой.

Дары старца

От послушания рождается смирение; от смирения же рассуждение; от рассуждения – рассмотрение, а от сего – прозрение.

ИОАНН ЛЕСТВИЧНИК.

Лествица, слово 4 «О послушании»

Опытный наставник молодежи и семейных пар, цельная личность, украшенная христианскими добродетелями и особыми дарами, один из последних, осмелюсь сказать, отцов-последователей возрождения добротолюбия в Православной Церкви – как же старец достиг такого высокого уровня духовности¹⁴?

Он часто повторял: «Я даже читать не умел. В пустыне с тринадцати лет я учился по Псалтири и Евангелию, пребывал в полном послушании у моих старцев и не интересовался миром. Я очень любил Христа».

Любовь

Главной добродетелью старца Порфирия была его безграничная любовь ко Христу и к человеку. Центром его мировоззрения был Христос и обóженный человек, вектором жизни – стремление к Богу. Ничто не прерывало связи между ним и Богом. Старец Порфирий постоянно славословил Творца.

Однажды открыв и встретив Христа, святой жил исключительно для Него, своего единственного Друга. Он таил в себе невыразимую и безграничную любовь ко Христу. Как говорил сам старец: «Когда мы находим Христа, даже если это происходит в какой-нибудь пещере, мы сидим там и боимся уйти, чтобы Христа не потерять».

Но и Господь, Который есть источник жизни и радости, Сам призрел на душу старца, помог ему истинным светом познать Себя и ощущать Себя внутри, научил проживать Свое присутствие в душе.

Старец имел дар безусловной любви – плод длительного подвига, глубокого смирения и постоянного послушания, «радостного послушания», как он сам обычно говорил. Таким даром обладали и самые известные отцы в православной традиции исихазма и добротолюбия. Они выделялись своей любовью к Богу и ближнему, любовью безусловной и безграничной, которая всегда связана с крайним смирением. Любовь духовного отца обычно проявляется в виде терпения, снисходительности, доброты и благотворной строгости. Такова любовь Божия. Нет больше той любви (Ин. 15: 13).

В одном наставлении старца Порфирия мы можем видеть его глубокую обращенность к личности Иисуса Христа:

“Мы должны смотреть на Христа так: Он – наш друг, наш брат, Он – все доброе и прекрасное. Он – все. Он друг и кричит об этом: «Вы – Мои друзья, разве вы не понимаете? Мы братья. Я не несу для вас наказания в руке Моей, Я не пугаю вас, Я вас люблю. Я хочу, чтобы вы вместе со Мной радовались жизни». Вот каков Христос. Он не угрюмость, не тоска, не сосредоточенность на себе. Христос – жизнь… Он – все. Он – радость, Он – истинный свет, Который приносит человеку ликование, окрыляет, позволяет видеть все и всех, болеть за всех и желать, чтобы все были вместе с Ним, рядом с Ним. Полюбите Христа и ничто не предпочитайте любви Его¹⁵.„

Смирение

Крайнее смирение было главной чертой личности старца. Постоянный подвиг, смирение и послушание открывали путь к правильному самопознанию и верному восприятию себя. Святой старец имел строгие критерии самооценки. Он мог, как, впрочем, и все святые, отделить свое «я» от всякого гордого помышления, прибегая к «воспитательному приему» самоукорения и стремясь к скромности. Досточтимый старец, хотя он обладал исключительной Божественной мудростью, часто говорил: «Вам лучше знать, у вас есть дипломы, а я – необразован». В его духовном завещании можно прочитать характерные для старца слова:

“С раннего детства я был грешником, и теперь грехов стало уже очень много. Однако люди видят меня с хорошей стороны и кричат, что я святой. Я же чувствую себя самым грешным человеком в мире. Когда настанет время идти на небо, мне кажется, что Бог спросит меня: «А ты что тут делаешь?» Я только одно могу Ему сказать: «Господи, я недостоин быть здесь, но пусть со мной все будет по любви Твоей».„

Добродетель смирения является основой духовничества. Этот дар украшает всех, как великих, так и простых учителей нашей Церкви. Ярким примером смирения является великий наставник рассуждения, святитель Нектарий Эгинский (1846‒1920) – духовник и учитель в собственном смысле слова (владыка возглавлял Ризарийскую семинарию в Афинах). К этой плеяде учителей Церкви принадлежит и старец Порфирий.

Путешествия в пространстве и времени

Дары бдения и непрестанной молитвы многое определяли в действиях старца, были его «основным средством».

Старец Порфирий всегда за всех молился: за людей видных в Церкви и политике, за простых и незначительных людей, за греков и иностранцев, даже за иноверцев. Силой любви и, главное, действием Божественной благодати он «путешествовал» по всему миру, по всей вселенной, в космос, в океаны и пустыни, в страны конфликтов, переносился на корабли, которым грозило крушение из-за яростного шторма; он видел смерть, огонь, войны, восстания, зверство людей и сострадал всем и вместе со всеми. События, как описывал сам старец, проносились перед ним, словно на экране кинотеатра. Он глубоко переживал чужие бедствия, что сказывалось на здоровье старца.

Святой старец всегда находился вместе со Христом. Как он сам говорил: «Кто везде со Христом, от того бежит страх». Пребывание с Господом – вот что давало ему возможность переживать сверхъестественные состояния, выходить за пределы, положенные человеческой природе. Ведь Господь Своим присутствием упраздняет силу естественных законов, и граница между тварным и нетварным исчезает.

«Христос – это нечто особенное, – говорил старец. – Когда Христос входит в нашу душу, она становится иной, и человек уже может пребывать всюду – среди звезд, в мире духовном, в бесконечности, во всей вселенной… Ему звонят по телефону с другого конца света, и он рассказывает людям об их домах, дочерях, семьях, как будто присутствует рядом с ними, хотя физически находится далеко»¹⁶.

Такие чудеса происходили с отцом Порфирием. Но как это могло быть? Как можно находиться в двух местах одновременно? Ответ дает сам старец: «Как только придет Христос и поселится внутри нас, тогда с Ним ты можешь быть везде».

Приводим здесь описание некоторых подобных случаев.

Весной 1995 года выпускница богословского факультета Белградского университета Елени Константулаки из города Ханья на Крите рассказала мне о следующем случае, который подтвердила и дополнила год спустя сербская студентка философского факультета Афинского университета Драгана Симиц.

Рядом с районом Нови-Сад в Сербии есть известный женский монастырь Язак (Сремская епархия). Этот монастырь оказался в серьезной опасности зимой 1983 года, когда безбожные власти того времени, все еще могущественные, задумали уничтожить обитель, подсыпав отраву в водопровод, снабжавший монастырь питьевой водой. В это время игуменье монастыря срочно позвонил старец Порфирий. Он сообщил ей во всех подробностях об этом губительном плане, который уже начал осуществляться, и посоветовал обратиться за водоснабжением монастыря в другой район. Вдобавок старец указал игуменье подходящий источник в соседнем лесу. С тех пор монастырь берет воду в другом районе.

Старец никогда не бывал в Сербии, однако в тот момент благодатью Божией он находился именно там, духовно проделав путь в сотни километров.

Старец Порфирий, как духовный отец, любил и почитал монастыри, особенно женские. Он непрестанно, денно и нощно молился о монашеских обителях и сострадал тем из них, которые находились в опасном или трудном положении.

После этого чудесного события святой старец продолжил общаться по телефону с монастырем Язак. Монахини и игуменья полюбили его и относились к нему с глубоким почтением. Со своей стороны, старец, уже хорошо знавший монахинь и их душевный мир, говорил о каждой из сестер с игуменьей. Особенное впечатление на него произвела личность и необыкновенно обширная память одной монахини-археолога. Старец, обладающий даром прозорливости, о котором мы еще поговорим ниже, указал этой монахине одно место рядом с большим мостом на подъезде к Белграду, где глубоко под землей находились очень ценные древние памятники доисторического периода.

Еще один подробный рассказ о чудесном способе общения старца Порфирия с его духовными чадами и людьми, которых он любил и которым хотел помочь и защитить своей молитвой, содержится в письме, приведенном ниже. Это письмо от 18 февраля 1993 года прислала мне матушка Феодосия, игуменья Варнакова монастыря Успения Богородицы в Дориде, бывшая игуменья монастыря святых Феодоров Калавритских. Матушка Феодосия пишет:

“Весной 1985 года, находясь в монастыре святых Феодоров Калавритских, я услышала ночью, около 2 часов 30 минут, из окна моей келлии, будто кто-то копает землю во дворе монастыря. Чтобы проверить это, я погасила свет и выглянула в окно. На улице мелькал свет фонаря. Я помолилась святым чудотворцам, прося защиты, проверила окна и ветхие двери, ведущие во двор разрушенного монастыря, как бы никто не влез туда. Удостоверившись, что там все тихо, вернулась в келлию.

Утром у нас должна была быть заказная литургия. В тот момент, когда я собиралась идти в церковь, без пяти шесть утра, зазвонил телефон. Я подумала, что у какой-то несчастной души что-то случилось – так довольно часто бывало, – и взяла трубку. К своему великому удивлению, я услышала: «Чадо мое, это старец Порфирий. Не выходи на улицу, когда слышишь, что копают, – тебя побьют. По твоему монастырю бродят одержимые люди». Я спрашиваю: «Геронда, что они там копают? Они что-то нашли?» Он отвечает: «Нет, чадо мое, то, что они ищут, уже забрали другие люди до них». Я его снова спрашиваю: «Геронда, вы когда-то бывали в нашем монастыре?» Он отвечает: «Нет, чадо мое, но я сейчас здесь. Спроси меня, что хочешь».

Используя слова старца в качестве предлога, я стала расспрашивать его про древние пещеры нашего монастыря. Рядом с монастырем есть пещера, где жили первые монахи, еще до возникновения построек ХI века. Есть свидетельства о чудесах в этом месте. Мы попросили пастухов из соседней деревни не использовать пещеру в качестве стойла, как у них это было принято еще до того, как мы пришли в запустевший монастырь. Я предложила предоставить им место и строительные материалы для стойла чуть повыше, чтобы животным было где укрыться. Но пастухи воспротивились, говоря, что их животные привыкли к этой пещере.

Про нее-то я и спросила: «Геронда, нам сделать часовню в пещере?» – «В какой пещере? – он меня спрашивает. – Ведь есть две пещеры. Ту, в которой жили первые монахи?» Я ему отвечаю: «Да, геронда». Он мне говорит: «Хорошо бы устроить там часовню, потому что эта пещера освящена. Но разве местные жители позволят? Они будут против».

Я стояла с трубкой в руке и не могла произнести ни слова от удивления, потому что он говорил мне, как в действительности обстояли наши дела.

Надо сказать, что пещер на самом деле две, но вторую мы еще не видели, хотя жили в монастыре уже больше года. Местные пастухи рассказывали нам о ней.

В тот момент, когда я стояла, застыв с трубкой в руке, старец мне говорит: «Рыба, матушка, рыба!» Я его спрашиваю: «Какая рыба, геронда?» – «Чадо мое, – говорит он, – вода из источников разве не годится для рыбы? Разведи рыбу, чтобы людям было что есть. Наступят трудные времена».

Действительно, когда мы устроились в монастыре, то отправили воду, которая изобильно течет из двух источников во дворе монастыря, на анализ в химическую лабораторию в Патрах, чтобы узнать, годится ли она для питья, а заодно и для рыбы – чтобы нам удовлетворять потребности монастыря и паломников. Вода оказалась чистой и подходящей. Но нам нужно было в первую очередь восстанавливать разрушенный и сожженный монастырь, который на протяжении одиннадцати лет использовался как хлев – с этим нас призвал сюда местный епископ в 1984 году. Сперва нужно было сделать хотя бы самую элементарную кровлю над нашим сестринским корпусом. Мы не могли заняться разведением форели. К тому же не было никакой материальной или моральной поддержки.

Однако святые чудотворцы и молитва старца Порфирия помогли устроить два пруда для форели и семги, и благодаря этому многие бедствующие люди, которых мы принимали в монастыре, могли бесплатно есть. Мы ощущали действенное присутствие старца, так как в любой сложной ситуации он звонил нам и предлагал решение.

Однажды он сказал мне по телефону: «Чадо мое, тебе предстоит большое испытание, но не бойся, я каждый день буду молиться вместе с вами».

Стоит заметить, что до тех пор мы никогда не встречались со старцем. Я только слышала о его даре прозорливости от других, но никогда не видела старца и ни разу не разговаривала с ним по телефону. Откуда он знал о нас и наших трудностях, кто подсказал ему наш телефон?

Я позвонила игуменье одного монастыря, которая знала старца, и спросила ее: «Матушка, вы не давали наш телефон старцу Порфирию?» Она мне отвечает: «Разве он ему нужен? Ум старца Порфирия подобен телевизору: он все видит».

Как-то раз я вместе с другими сестрами посещала один монастырь. Старец Порфирий позвонил туда и позвал меня к телефону, дело было срочное. «Чадо мое, – сказал он, – разреши тем пяти людям, которые хотят выступить свидетелями, дать показания о границах монастыря в суде. Правда должна быть услышана, и ты обязана защитить то, что принадлежит обители, – настанут трудные времена, и люди будут нуждаться в попечении монастырей». Действительно, пять пожилых людей, которые были благодарны монастырю, настойчиво просили меня разрешить рассказать правду об одной несправедливости в отношении обители. Так и случилось, и справедливость была восстановлена.

Когда немного позднее я оказалась на лечении в Афинской больнице и врачи приняли решение о необходимости хирургического вмешательства, я, получив разрешение, поехала к старцу и впервые познакомилась с ним лично.

Он был очень болен, лежал с закрытыми глазами. Когда все посетители вместе зашли к нему в комнату, старец сделал мне знак рукой, хотя не мог видеть меня. Он даже говорить не мог. Я встала на колени около его кровати. Старец перекрестил мою голову три раза. Я чувствовала, как его рука сильно давит на меня. Потом он мне дал два маленьких афонских крестика. Я взяла у него благословение и ушла, он так и не открыл глаз. Я вернулась в больницу, и оказалось, что операция мне больше не нужна.

Несколько дней спустя старец Порфирий сказал мне по телефону: «Я хочу посетить твой монастырь, пока я еще жив. Там пройдет маленький низкий автомобиль? Один друг вызвался меня отвезти». Спрашиваю: «Геронда, а вы знаете, откуда вы будете подъезжать?» Он мне отвечает: «Знаю, дорогая. Дорога вся в ямах, а машина с низкой подвеской, поэтому я и спрашиваю тебя, проедет ли она».

Я верю, что и в Варнаков монастырь Успения Богородицы в Дориде, где мы с сестрами находимся сейчас, нас привел старец. Об этом монастыре я даже не слышала, отец Порфирий же знал его хорошо и сам бывал в нем.

Мы испытываем великую благодарность приснопамятному старцу Порфирию. Да пребудет всегда со всеми нами его благословение и защита, как он обещал и завещал за два дня до своего ухода на небеса из Кавсокаливии. Да удостоимся мы, когда придет конец нашей земной жизни, по благодати и милости Всеблагого Бога нашего снова встретиться с ним, пусть хотя бы издали, в нашем небесном отечестве.„

МОНАХИНЯ ФЕОДОСИЯ (АНДРИКОПУЛУ)

О еще одном случае, также достойном изумления, с простотой рассказывал сам святой старец. Это случилось в 1985 году. У старца Порфирия был один духовный сын, священник в Америке, – отец Спиридон. Как-то старец позвонил ему и сказал: «Завтра в три часа ночи (по американскому времени, в десять утра – по греческому) я тебя навещу. Только ты не спи. Жди меня». Следующей ночью отец Спиридон в какой-то момент проснулся от холода. Вдруг зазвонил телефон. Это был старец из Оропоса, он сказал: «Отец Спиридон, почему же ты спал? Разве я не сказал тебе, что навещу тебя?

И чтобы ты мне поверил, я оставил дверь открытой». Отец Спиридон смотрит – дверь и в самом деле открыта нараспашку, вот почему ему было холодно!

Старец Порфирий всегда использовал самый действенный «воспитательный прием», чтобы наставить или поддержать свое духовное чадо. Как мы уже сказали, своей любовью и непрестанной молитвой он «обнимал» всех своих духовных детей в каждый момент их жизни. В тех случаях, когда старец хотел достичь более существенного результата или произвести более глубокую душевную «перенастройку» какого-то человека, в котором он замечал беспокойство, непостоянство или слабость, он позволял какому-то из своих даров действовать более заметно. Показателен случай, о котором нам рассказала наша подруга Попи М.:

“В 1983 году я поехала в миссию в Корею. Я провела там три месяца, занимаясь миссионерской деятельностью среди студентов, помогала в пастырской деятельности епископу Зилонскому Сотирию (Трамбасу). В основном я работала в студенческом лагере в двух часах езды от Сеула.

Лагерь находился в плодородной области посреди долины. Там все ярко-зеленое, справа и слева текут полноводные ручьи, которые орошают эту землю. С правой стороны воды было больше. Когда я вернулась в Грецию, я сразу же посетила моего духовного отца старца Порфирия. Он принял меня, как всегда, с любовью, благословил и, держа мои руки в своих, с любовью спросил: «Ты ездила туда, где отец Сотирий устроит монастырь?» (в самом деле, в месте, где находился лагерь, в 1987 году владыка Сотирий основал монастырь!)

Старец продолжал: «Ты пила воду из реки, которая течет слева? Она такая вкусная! Конечно, в правой реке воды больше, но она не такая приятная».

Пораженная его словами, я ему ответила: «Геронда, вы мне все это так точно и правильно описываете, как будто сами там бывали и видели эту местность своими глазами!» Тогда он мне весело сказал: «Ты что, не понимаешь? Разве не знаешь, что с того момента, как ты уехала, я все время был с тобой? Я видел, что ты там делала».

Спустя несколько лет, в 1985–1986 годах, я снова поехала в миссию в Корею. Батюшка благословил меня исповедоваться там у епископа Сотирия. Когда я вернулась, первым делом поехала к почтенному старцу, намереваясь исповедаться за все то время, что я была в Корее. Батюшка меня принял, как всегда, с любовью и сказал: «Добро пожаловать! Скажи-ка…» – и начал описывать детали моей жизни за то время, что я отсутствовала. Я еще и рта не успела раскрыть, а подробности лились одна за другой. Я стояла как громом пораженная! «Геронда, я вам только два раза писала, откуда вы знаете все эти подробности?» – сказала я ему. Тогда батюшка улыбнулся и ответил: «Дорогая, я же тебя видел там постоянно – о чем ты думала, что ты делала, какие у тебя были планы…»„

Иногда из действий и слов старца нам приоткрывалась духовная одаренность нашего наставника. Таким был и следующий случай. С паломниками из своих духовных чад старец Порфирий 20 июня 1987 года совершил поездку на остров Эвбея, на свою любимую родину. В этот день он радовался радостью неизреченною и преславною (1 Пет. 1: 8). Причастившись, отец Порфирий возвел руки к небу и сказал: «Сегодня я очень доволен. В этот момент я нахожусь над вселенной, дальше звезд. Я – подле Бога, я притрагиваюсь к Божественности, я стою подле Святой Троицы». Эти слова исходили от радостного душевного расположения, были сказаны обдуманно и обращены к близким людям, находящимся рядом. Старец ведь не всегда рассказывал о том, что переживает.

Мудрость. Прозорливость

Отец Порфирий имел дар любви, послушания, смирения, бдения и непрестанной молитвы. Все эти добродетели и свойства личности открыли путь высшему из них, самому великому дару Святого Духа – дару рассуждения.

Святой Иоанн Лествичник говорит в «Лествице» о рассуждении как о высшей добродетели¹⁷. Оно есть «верное постижение воли Божией во всякое время, во всяком месте и во всякой вещи; оно бывает только в чистых сердцем… рассуждение есть совесть неоскверненная и чистое чувство»¹⁸; «…в совершенных… рассуждение есть находящийся в них духовный разум… который светильником своим может просвещать и то, что есть темного в душах других».

Оно, по словам Лествичника, появляется из сердечного мира, для которого характерны послушание и смирение. По мере духовного возрастания рассудительный человек приобретает две высшие добродетели духа – проницательность и прозрение¹⁹.

Старец Порфирий, рассудительный наставник, обладал этими духовными свойствами. Естественные ограничения органов чувств уже не имели значения для старца. Дух его был наделен глубоким и ясным ви́дением; старец ощущал Божественную вечность.

Отец Паисий Святогорец, также наделенный этими дарами, всякий раз, когда речь заходила о старце Порфирии и его дарах, решительно говорил: «У меня черно-белый телевизор, а у старца Порфирия – цветной».

Сам Он даровал мне неложное познание существующего, чтобы познать устройство мира и действие стихий, начало, конец и средину времен, смену поворотов и перемены времен, круги годов и положение звезд, природу животных и свойства зверей, стремление ветров и мысли людей, различия растений и силы корней…

КНИГА ПРЕМУДРОСТИ

СОЛОМОНОВОЙ, 7: 17–21

Преподобный старец Порфирий по природе своей обладал неспокойным и пытливым духом. Он всегда старался расширить свои познания и опыт. Старец расспрашивал специалистов, изучал книги, старался прикоснуться к тайнам животного и растительного мира, звезд, загадкам человеческого организма.

Помимо этой врожденной склонности к учению, главными силами, направлявшими его дух, были дары Святого Духа и премудрость Божия, «художница всего». С помощью этих сил он всегда стремился, по его собственным словам, «к чему-то мощному», к тому, чтобы пережить нечто уникальное и небывалое. Как и следовало ожидать, премудрость Божия была благосклонна к почтенному старцу и даровала ему такую возможность.

Святой старец, о чем в одной беседе говорит и приснопамятный Паисий Святогорец, своей проницательностью и прозорливостью помог тысячам людей. Старец мог узнавать, что происходит с людьми, посещающими его или находящимися вдали – даже на других континентах. Он имел способность определять состояние телесного и душевного здоровья, «диагностировать» психологические проблемы и психические болезни, исследовать генетику и наследственные особенности людей. Старец Порфирий мог проникнуть в мысли тех, кто приходил к нему, видел историю их жизни и душевный мир, скрытый от посторонних глаз.

Будучи извещен свыше, святой действовал сообразно расположению пришедшего к нему: иной раз говорил и убеждал, отвращая от чего-то, иной раз – молчал, заставляя человека задуматься. То буквально тряс своего посетителя, то осторожно раскрывал сокровенное.

Об одном таком случае рассказала нам духовная дочь старца, госпожа П. М.:

“Это было зимним вечером 1978 года. Мы ждали отца Порфирия у нас дома в Фисио. Когда он пришел и позвонил в дверь, я спустилась встретить его. Батюшка был, как всегда, исполнен радости. Он благословил меня и прошел внутрь. Я обратила внимание, что таксист, который его привез, почему-то не спешит уезжать. Было видно, что этот человек хочет со мной поговорить.

Когда я подошла к нему, таксист спросил: «Скажите, кто этот старец? Знаете, что со мной только что произошло? Небо раскрылось, и огонь вошел в мою душу! Я не имею никакого отношения ни к Церкви, ни к священникам, я просто остановился, чтобы его забрать. Но по пути он начал мне рассказывать о моей деревне, семье, моих личных проблемах… Я с ума схожу! Как я вам и сказал, вдруг открылось небо, и пламя вошло в мою душу! Скажи мне, как мне найти этого батюшку? Я хочу увидеться с ним еще раз…»„

Один из случаев, непосредственно связанных с даром прозорливости святого старца, произошел в начале лета в 1964 году, на острове Патмос.

Тогда благотворительная организация «Христианики гония» устроила паломническую поездку на остров Патмос. Одна пожилая пара, Георгиос и Кети Папафанасиу, которых связывали дружеские и духовные отношения с почтенным старцем, попросила его принять участие в поездке. Отец Порфирий любил экскурсии, к тому же никогда раньше не бывал на этом святом острове. Он принял приглашение, и они отправились в путешествие вместе. Когда паломники прибыли на остров, старец взял двух своих духовных чад и, отдалившись с ними от остальной группы, повел поклониться святой пещере Апокалипсиса.

Было тихо. Кругом царило спокойствие. Старец отвел своих чад в сторонку и сказал, чтобы они никому не рассказывали о том, что увидят или услышат. Потом он прошел в алтарь и стал кадить. Позади него тихо стояли, преклонив колени, Георгиос и Кети. Старец опустился на колени в центре пещеры. Казалось, что он молится. В молчании прошло около четверти часа. Вдруг старец издал странный звук. Лицо его осветилось, черты преобразились…

Как потом рассказал старец, он по благодати Божией видел сцену написания книги Откровения (93–96 гг. н. э.): из верхней части скалы, из трещины, исходил глас Божий, обращенный к святому Иоанну Богослову, который опирался на некое сидение. Иоанн диктовал своему ученику Прохору, и тот записывал Откровение. Старец увидел это величественное событие в жизни Церкви и, как он сам говорил, познал ее славу и торжество Закланного Агнца.

Весь остаток дня старец Порфирий пребывал в молчании и размышлении. Его лицо дышало боговдохновенной радостью, время от времени глаза наполнялись слезами. По прошествии многих лет почтенный старец всегда с особым чувством вспоминал об этом событии. Он говорил: «Я переживал и другие моменты глубокого умиления, но такого, как этот, – никогда. Это было самое сильное переживание в моей жизни».

Не менее важное событие описывает сам старец. В июне 1986 года, сопровождаемый некоторыми духовными детьми, он посетил древний монастырь пророка Илии, расположенный между городами Амфисса, Итея и деревней Хрисо, неподалеку от Дельф. Посетителей принял отец Синесий – старец монастыря, уважаемый священнослужитель, который, слушая рассказ старца Порфирия, все время плакал в умилении. Сейчас это женский монастырь.

В какой-то момент, находясь внутри храма, старец Порфирий прослезился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Добротолюбие – перевод греческого слова «филокалия»: любовь к прекрасному, возвышенному, доброму. Так называется известный сборник творений различных святых отцов, писания которых выражают любовь к Божественной красоте, к Богу. Под добротолюбием с маленькой буквы понимается учение, дух, традиция, передаваемая этими святыми. По-гречески книга «Добротолюбие» называется «Добротолюбие отцов, пребывающих в трезвении» (φιλοκαλία νηπτικών πατέρων). – Пер.

Вернуться

2

Исихазм – в одном из значений: христианская монашеская жизнь, преимущественно отшельническая, ставящая своей целью созерцание и молитву (см. Православная энциклопедия). – Ред.

Вернуться

3

См.: Схимонах Паисий Святогорец. Отцы-святогорцы и святогорские истории. Издательство Альфа Риони, издательство Борисова, 2015. С. 212–213.

Вернуться

4

См.: Г. Крусталакис. Воспитание, жизненный путь, 1995. См. также: Эрих Фромм. Здоровое общество, 1973.

Вернуться

5

См.: У. Эко. Двадцатый век был как инфаркт, 1990. См. также: Д. Купер. Смерть семьи, 1976; Р. Д. Лэйнг. Феноменология переживания. Райская птичка, 1977.

Вернуться

6

См.: Протоиерей А. Алевизопулос. Размышление или молитва, 1993.

Вернуться

7

См.: Свт. Климент Александрийский. Педагог. Гл. 6.

Вернуться

8

Схимонах Паисий Святогорец. Отцы-святогорцы и святогорские истории, 2015. С. 8.

Вернуться

9

См. также: К. Иоаннидис. Старец Порфирий, свидетельства и воспоминания, 1993; К. Яннициотис. Рядом со старцем Порфирием, 1995; А. Калиацос. Идеже хощет Бог. Жизнь и чудеса старца Порфирия, 2004; А. Дзаварас. Воспоминания о старце Порфирии, 1992.

Вернуться

10

Ге́ронда – по-греч. «старец»; как правило, так обращаются к духовному отцу, главе монашеской общины. – Ред

Вернуться

11

См.: Митр. Иоанн (Зизиулас). Творение как Евхаристия, 1992.

Вернуться

12

См. соответствующую библиографию: Арх. Илиас (Мастрояннопулос). Отцы Церкви и человек, 1979; И. Корнаракис. О психологии трезвения, 1963; И. Корнаракис. Из жизни отцов одиннадцатого часа, 1977; И. Корнаракис. Учебник пастырской психологии, 1988; Арх. Иерофей (Влахос). Курс лечения, 1987.

Вернуться

13

Стихотворение поэта Ламброса Порфираса «Сосны» из сборника «Стихотворения», 1993. Старец читал это стихотворение с некоторыми изменениями. Перевод на русский – Потехиной А. А.

Вернуться

14

См. указанные выше книги о старце Порфирии, а также статью Х. Никитарас «Отец Порфирий Прозорливый», 1992, и работу иеромон. Никодима (Билалиса) «Старец Порфирий – пророк нашего поколения», 1992–1993.

Вернуться

15

Из аудиозаписи беседы старца Порфирия «Христос – все» в исихастирии (монастыре) Преображения Господня в Милеси.

Вернуться

16

Из аудиозаписи беседы «Христос – все».

Вернуться

17

См.: Прп. Иоанн Лествичник. Лествица. Слово 25 и 26.

Вернуться

18

Добротолюбие. Т. 2, гл. 34, 1; Прп. Иоанн Лествичник. Лествица. Слово 26, 4.

Вернуться

19

См.: Прп. Иоанн Лествичник. Лествица. Слово 4, 105.

Вернуться