Эшли Элстон
10 свиданий вслепую

Ashley Elston

TEN BLIND DATES

Copyright © 2019 by Ashley Elston

© Т. Хазанзун, перевод на русский язык, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Моему мужу Дину, с которым я познакомилась на свидании вслепую в День святого Валентина в 1992 году

и

моим брату и двоюродным братьям и сестрам: Джордану, Стиву, Тодду, Мэттью, Бэт, Гейбу, Кэти, Анне Марии, Сарабэт, Джессике, Ребекке, Мэри Ханне, Эмили, Индии, Кэтрин, Мадлен, Хейли, Амис, Римс и Джону.

Спасибо за мое волшебное детство, проведенное с вами.

Пятница, 18 декабря

– Ты уверена, что не поедешь с нами?

Мама свешивается из пассажирского окна и крепко сжимает меня в объятиях уже в десятый раз за последние десять минут. Умоляющий тон ее голоса делает свое дело: я едва сдерживаюсь, чтобы не сдаться и не прыгнуть на заднее сиденье машины, хотя нахожусь в шаге от первого глотка свободы. В ответ я обнимаю маму крепче обычного.

Папа наклоняется вперед, отчего его лицо подсвечивается мягким голубым светом приборной панели.

– Софи, нам очень не нравится оставлять тебя здесь на Рождество. Кто проследит за тем, что я сделал вилкой достаточно дырок в арахисовых печеньях? Не уверен, что мне одному можно доверить это.

– Уверена, что ты справишься, – смеюсь я.

Я тоже справлюсь. Прощаться тяжело, но я ни под каким предлогом не собираюсь маяться полторы недели в доме Марго, глазея на ее распухшие ноги и руки.

Мои родители едут в Брукс Бридж – маленький городок в Южной Луизиане, в четырех часах езды отсюда, к моей сестре и ее мужу. Через шесть недель Марго должна родить первенца. У нее развилась сочетанная преэклампсия, и даже не спрашивайте меня, что это значит. Я знаю только то, что у нее чудовищно распухли ноги и руки. И я знаю об этом только потому, что Марго все время лежит в постели и так ужасно скучает, что постоянно шлет мне фотки своих распухших ног со всевозможных ракурсов.

– Я ведь не остаюсь одна, – продолжаю убеждать я родителей. – Я буду в компании бабушки, дедушки и еще двадцати пяти родственников.

Папа закатывает глаза и бормочет:

– Не понимаю, почему все они все время торчат в одном доме.

Мама толкает его в бок. Наша большая семья – не повод для шуток. Моя мама – одна из восьми детей, и у каждого из ее сестер и братьев есть по несколько собственных детей. В доме бабушки с дедушкой всегда полно людей, но во время праздников он превращается в Центральный вокзал Нью-Йорка. Кровати и места за столом распределяются по старшинству, поэтому, когда я и мои двоюродные сестры были помладше, мы проводили канун Рождества, укладываясь как сардинки на соломенном тюфяке, брошенном прямо на пол, и ели чуть ли не на коленках.

– Ты уверена, что не хочешь остаться с Лизой? В ее доме будет потише, – предлагает мама.

Уверена. Мне будет хорошо у бабушки с дедушкой.

В доме тетушки Лизы, возможно, будет потише. Они с мамой – близняшки, родились с разницей в три минуты, и поэтому она приглядывает за мной так же пристально, как и мама. А это совсем не то, чего мне хочется. Мне хочется немного свободы и побыть наедине с Гриффином. Когда живешь в маленьком городке, где твой отец – начальник полиции, уединиться получается редко.

– Ладно. Мы с папой вернемся вечером после дня рождения бабушки. Потом откроем подарки. – Мама ерзает на переднем сиденье, явно не готовая уезжать. – Если бы родители Брэда уже не уехали туда, нам бы не пришлось ехать. Ты же знаешь, как его мама всегда старается навести порядок в кухне Марго и переставляет вещи. Не хочу, чтобы Марго переволновалась, гадая, что эта женщина делает на ее кухне, в то время как она сама не может встать с постели.

– И упаси боже, чтобы его родители заботились о твоей дочери, – поддразниваю я.

Мама слишком трясется над нами. Марго лишь сказала, что к ним приезжают родители ее мужа, и этого хватило, чтобы мама тоже начала собираться в дорогу.

– Мы могли бы подождать и поехать утром, – предлагает мама отцу.

Папа мотает головой, прежде чем она успевает договорить.

– Мы доедем быстрее, если поедем вечером. Завтра – последняя суббота перед Рождеством. На дорогах будет столпотворение. – Он еще раз наклоняется и встречается со мной взглядом. – Собирай вещи и немедленно поезжай к бабушке с дедушкой. Позвони им, чтобы они знали, что ты выехала.

В этом весь отец – сама деловитость. Впервые за много лет отца не будет в полицейском участке несколько дней.

– Хорошо.

Я еще раз обнимаю маму, посылаю воздушный поцелуй отцу, и они уезжают.

Ярко-красные задние фары внедорожника наконец исчезают, и меня захлестывает поток эмоций – дрожь предвкушения вкупе с болью, поселившейся глубоко внутри. Изо всех сил стараюсь от нее избавиться. Не то чтобы я не хотела быть с ними – от одной мысли, что рождественским утром я проснусь без родителей, мой желудок скручивается в тугой узел, – но я просто не в состоянии провести все каникулы в тесной квартире Марго и Брэда.

Вернувшись в свою комнату, я первым делом звоню бабушке, сказать, что приеду к ней через несколько часов. Ее отвлекают: в трубке слышны громкие голоса покупателей, заглянувших в ее цветочный магазин, и понятно, что она слушает меня вполуха.

– Поезжай осторожно, милая, – просит бабушка. Уже вешая трубку, я слышу, как она кричит кому-то, сколько стоит пуансеттия в оранжерее Рэнди, и усмехаюсь.

Сейчас шесть часов, и из Миндена до Шривпорта, где живут мои бабушка с дедушкой и остальная семья, ехать недолго. Бабушка не будет ждать меня раньше десяти.

Четыре великолепных часа для себя.

Я падаю на кровать и смотрю на медленно вращающийся под потолком вентилятор. Хотя мне уже семнадцать, родители не любят оставлять меня одну дома. И даже когда такое случается, обязательно кто-нибудь да заглянет, чтобы просто проверить, как дела. Такая вот фигня.

На ощупь нахожу на кровати телефон и звоню Гриффину, чтобы сообщить ему, что осталась в городе, но после восьми гудков включается голосовая почта. Надиктовываю текст, потом жду, когда на экране появятся три точки. Я не говорила ему, что пытаюсь убедить родителей оставить меня: зачем расстраиваться, если ничего не выйдет?..

Гипнотизирую пустой экран еще несколько секунд, потом бросаю телефон на кровать и подхожу к столу, где раскиданы косметика, цветные карандаши и лаки для ногтей. Вся доска на стене передо мной увешана карточками колледжей, которые я рассматриваю для поступления. К каждой из них прикреплены список плюсов (написаны зеленым цветом) и минусов (красным) и все требования к абитуриентам. На нескольких нарисована большая зеленая галка, означающая, что все требования выполнены и я принята, но на большинстве стоит отметка, что известий о зачислении пока нет. Я называю это «доской вдохновения», а мама говорит, что это «доска моего безумия».

Взгляд падает на первую карточку, которую я повесила в начале девятого класса: Университет Луизианы. Когда-то я думала, что это единственный колледж, который мне нужен. Но со временем поняла, что нужно иметь несколько вариантов.

Телефон булькает, и я бросаю взгляд на кровать. Но это не сообщение от Гриффина, а просто уведомление о том, что кому-то понравился мой последний пост.

Я еще раз окидываю взором пустые карточки, прикрепленные к доске, и вдруг начинаю думать о Гриффине. Мы встречаемся уже около года, однако школа всегда стояла для нас на первом месте, поэтому сейчас, с началом двухнедельных каникул, когда не нужно беспокоиться об экзаменах в середине семестра, мысль о том, чтобы остаться с ним наедине, приводит меня в возбуждение. И хотя мы не спешим развивать отношения, я соврала бы, если бы сказала, что не думала о том, чтобы перевести их на новый уровень.

Плюсы:

Вместе почти год.

Мы старшеклассники, и нам почти восемнадцать.

Минусы:

Он еще не говорил «люблю тебя».

Не уверена, что могу сказать ему «люблю тебя».

Мама точно распереживается, если увидит этот список, поэтому я пытаюсь не торопить события.

Телефон булькает снова. Увидев иконку входящего сообщения, я чувствую, как екает сердце. Но это Марго прислала мне очередную фотку. Открываю ее и разглядываю несколько минут. Кто-то должен забрать у нее телефон.

Я:?! Что это?!

МАРГО: Это мои пальцы крупным планом. Между ними нет никакого промежутка. Я не могу ни пошевелить ими, ни раздвинуть их. Они как маленькие сардельки.

Я: Вдруг они никогда не станут нормальными?! Навсегда останутся как сардельки? А вдруг ты больше не сможешь носить шлепки потому, что перемычка не будет пролезать между пальцами? Ребенку будет стыдно за тебя с такими ногами.

МАРГО: Думаю, что пальцы сардельками на ногах лучше, чем на руках. Может, придется носить уродливые ортопедические туфли, как у тетушки Тоби.

Я: Ты можешь украсить их стразами. И написать свое имя краской сбоку. Это будут прекрасные туфли для пальцев-сарделек.

МАРГО: Теперь из-за тебя мне захотелось сарделек.

Я: Ты отвратительна. И ты запугала меня на всю оставшуюся жизнь. Я никогда не забеременею из-за страха пальцев-сарделек и уродливых ортопедических туфель.

Проходит несколько минут, прежде чем сестра присылает ответ.

МАРГО: Мама только что прислала сообщение, что ты не приедешь! Какого черта, Соф? Я надеялась, что ты спасешь меня от этих дрязг между мамой и Гвен. Ты же знаешь, как это бывает, когда они встречаются!

Я: Давай уж как-нибудь сама. Надеюсь, они будут сражаться за возможность вычистить ворсинки, застрявшие между твоими пальцами-сардельками. Возможно, им понадобится зубная нить.

МАРГО: Твоя картинка теперь всегда будет стоять у меня перед глазами. Я буду мучить тебя этими пальцами-сардельками до конца твоих дней!

Я: Я приеду, когда ты родишь.

МАРГО: Обещаешь?!

Я: Обещаю.

МАРГО: Ну что, Гриффин еще не примчался?

Я: Не твое дело.

МАРГО: Да брось. Нет, подожди… не уходи!

Я: Ха-ха.

Бегло просматриваю все социальные сети в ожидании звонка Гриффина. Наконец звонит телефон, и его имя высвечивается на экране. Я даже не пытаюсь подавить улыбку, расплывающуюся на лице.

– Привет! – он пытается перекричать громкую музыку и шум на заднем фоне.

– Привет! Ты где?

– У Мэтта.

Я уже видела несколько постов от ребят, которые собрались на заднем дворе и у бассейна дома Мэтью, в том числе и Эдди, моей лучшей подруги, с которой мы дружим с третьего класса.

– Ты едешь к Марго?

– Планы поменялись. Я остаюсь у бабушки с дедушкой. Но мне нужно быть там только через несколько часов.

– Что? Я тебя почти не слышу! – кричит Гриффин в трубку.

– Планы изменились! – кричу я. – Я остаюсь здесь!

Я слышу ритмичные басы на фоне, но не могу определить, что за песня играет.

– Не могу поверить, что твой отец не увез тебя.

– Такие дела. Хочешь приехать ко мне? Или я могу приехать к Мэтту.

Гриффин секунду молчит и потом говорит:

– Приезжай к Мэтту. Все здесь.

Чувствую приступ сильнейшего разочарования.

– Ладно, скоро буду, – отвечаю я и отключаюсь.

* * *

Народу в доме Мэтта оказалось больше, чем я ожидала увидеть. Сегодня – последний школьный день перед началом каникул, и, похоже, все хотят это отметить. Повсюду развешаны гирлянды и горят огоньки: на доме, в доме, вокруг дома, на кустах и деревьях.

В основном все одеты в футболки и шорты, поэтому даже такое количество лампочек не создает ощущения настоящего праздника. Какая зима, когда вокруг роятся комары! Дурацкий луизианский климат!

Я паркуюсь через четыре дома – на ближайшем месте, которое смогла найти, – и даже отсюда слышу музыку со двора Мэтта. Не удивлюсь, если через час соседи вызовут сюда полицию. Надеюсь, к тому времени все уже разойдутся; будет сложно объяснить копу, который обязательно позвонит моему отцу, почему я нахожусь здесь, вместо того чтобы ехать к бабушке.

Добравшись до дома Мэтта, замечаю парня и девушку, сидящих на траве возле дороги, – по всей видимости, они ругаются. Рановато началось представление… Заметив меня, они умолкают, и я ускоряю шаг, чтобы не мешать им. Направляюсь в сторону, откуда доносится музыка, и попадаю на задний двор рядом с бассейном. Я уже собираюсь обогнуть дом, как вдруг чувствую, что кто-то тянет меня за руку, и тут же оказываюсь в крепких объятиях.

– Я уже думала, ты не придешь! – Эдди кричит так громко, что несколько человек оглядываются на нас.

– Представляешь, я смогла уговорить родителей поехать без меня!

– Не представляю! Ты остаешься у бабушки? – Она надувает губы. – Не могу поверить, что ты здесь!

Я улыбаюсь.

– Да, тебе придется поверить. У меня есть план. Бабушка будет так занята весь день, что вряд ли хватится меня. Я вернусь обратно, и мы сможем потусить.

– Твои родители взбесятся, если узнают. Надо спрятать твою машину. – Эдди подпрыгивает на месте. – О! Позовем Оливию. Я ее сто лет не видела!

Я киваю, хотя сомневаюсь, что она захочет вернуться со мной. Оливия – одна из моих многочисленных двоюродных сестер, дочь маминой сестры-близняшки Лизы. Я старше ее всего на два месяца, и в детстве мы были неразлучны, но в последние два года стали видеться реже.

– Оливия помогает бабушке в магазине. Не думаю, что она сможет отлучиться.

Эдди уже тащит меня к бассейну.

– Нам надо придумать, как вытащить ее оттуда, – с горящими глазами заявляет она.

– Ты видела Гриффина? – спрашиваю я, меняя тему.

– Нет еще, мы с отцом только что приехали. Может, он где-то там. – Она кивает в сторону дома. – Хочешь пива?

– Не-а, мне скоро ехать к бабушке. Пойду, поищу бутылку воды.

Эдди направляется к бочонку, спрятанному в кустах, а я протискиваюсь через толпу. Музыка гремит настолько оглушительно, что ребята, с которыми я пытаюсь поговорить по пути, вообще не слышат меня.

Наконец дохожу до комнаты и вижу там нескольких друзей Гриффина.

– Софи! В чем дело?! – Крис от удивления таращит на меня глаза, а потом пытается обнять.

Он уже разделся до майки и трусов. Я вытягиваю руку, чтобы он оставался на безопасном от меня расстоянии. На вечеринках Крис всегда напивается так, что раздевается почти догола. Однажды на школьную дискотеку по случаю Хеллоуина он оделся ковбоем, но к концу вечеринки на нем остались лишь пара кожаных гетр и боксеры. Ему пришлось неделю отсидеть в тюрьме за непристойное обнажение.

– Все в порядке. Где Гриффин? – спрашиваю я и разворачиваюсь, осматривая комнату.

Крис указывает куда-то за спину.

– Где-то там. Пошел за пивом.

Я киваю и обхожу его. Продвигаться через толпу людей трудно, но наконец я замечаю Гриффина, который как раз заходит в маленькую кухню позади раздевалки бассейна. Мне требуется несколько минут, чтобы добраться туда, потому что застреваю среди танцующих людей. Джош Питерс не дает мне пройти, пока не покружусь с ним несколько раз. Я почти захожу в кухню, как музыка вдруг перестает греметь, и я слышу голос Гриффина:

– Софи сейчас придет.

Я останавливаюсь, но не из-за слов, а из-за интонации, с которой он это говорит, – она полна разочарования.

Паркер, один из лучших друзей Гриффина, вытаскивает две банки пива из холодильника. Никто из них не замечает, что я стою за дверью.

– Я думал, она уезжает к своей сестре или еще куда-то, – говорит Паркер.

Гриффин качает головой:

– Должна была, но не уехала.

Он так разочарованно говорит о том, что я осталась, словно я испортила ему каникулы. Понимаю это по его голосу, и это ужасное чувство – узнавать, что кто-то, с кем ты мечтала о близости, кто заставляет тебя летать от счастья, оказывается, хочет от тебя избавиться. Мне не стоило оставаться здесь на каникулы.

Что происходит?

Гриффин начинает поворачиваться, и я прячусь за угол. Зачем я прячусь? Мне следовало бы ворваться к ним и потребовать объяснений. Но я стою, будто окаменев. Считаю до пяти и потом медленно заглядываю в кухню.

– Она будет здесь с минуты на минуту, – говорит он, но не двигается с места.

Паркер открывает одну из банок и протягивает пиво Гриффину. Тот делает большой глоток.

– И в чем проблема? – спрашивает Паркер. Конечно, он тоже слышит в его голосе огорчение.

Гриффин пожимает плечами.

– Конечно, я полная сволочь, но я обрадовался, что она уезжает. Знаешь, это была бы своего рода репетиция расставания.

Мое сердце громко стучит.

– Ты хочешь расстаться с ней? – спрашивает Паркер и делает еще глоток.

Гриффин снова пожимает плечами. Я еле сдерживаюсь, чтобы не закричать.

– Думаю, да.

Я ахаю. Паркер и Гриффин поворачиваются к двери. Глаза Паркера расширяются, и он переводит взгляд с Гриффина на меня и обратно.

Мгновение Гриффин пытается понять, слышала ли я то, что он сказал. Но выражение моего лица ясно говорит о том, что да – слышала.

Я отшатываюсь и хочу убежать, но ударяюсь о стену.

Мне нужно уйти отсюда. Не могу его видеть. Не могу быть здесь.

– Софи! – Гриффин идет за мной, но я прорываюсь к входной двери. Боюсь, не успею выбраться отсюда, не расплакавшись. Эдди замечает мое выражение лица и бросается ко мне через танцующую толпу.

– Что случилось? – спрашивает она, когда мы оказываемся с другой стороны бассейна.

Рухнув на землю, я рассказываю ей все.

– Подлец, – восклицает Эдди и разворачивается, словно собирается идти искать его.

– Пожалуйста, помоги мне выбраться отсюда, – умоляю я.

– Конечно. Идем.

Эдди помогает мне подняться с земли, и мы плетемся к парковке. Слезы текут по моему лицу, но я даже не пытаюсь их остановить.

Мое сердце разбито.

Нет, разорвано.

В клочья.

Он хочет расстаться со мной.

– Не могу поверить, что он такое сказал, – бормочет Эдди. – Он собирается расстаться с тобой? Бред. Это ему повезло, что ты у него есть!

Мне нечего ей ответить. И не думаю, что когда-нибудь вообще смогу об этом говорить.

Когда мы подходим к подъездной дорожке, мы замечаем Гриффина. Он бежит, оглядываясь по сторонам.

– Я не могу разговаривать с ним сейчас, – хриплю я.

Эдди кивает и уводит меня в тень, а потом выходит ему навстречу.

– Нет. Просто нет, – говорит она. – Она не хочет разговаривать с тобой.

Лицо Гриффина освещается фонарем, подвешенным к карнизу дома. Выглядит он ужасно.

Виноватым, да, но еще в его глазах читается грусть.

– Пожалуйста, Эдди. Мне нужно поговорить с ней. – Он всматривается в темноту, где я прячусь. – Пожалуйста, Софи, поговори со мной. Позволь мне объясниться. Я не хотел, чтобы все так получилось.

Я делаю шаг назад, не желая находиться рядом с ним… не желая слушать его извинения. Пробегая мимо кустов азалии к переднему двору, я спотыкаюсь на каждом шагу, пытаясь увеличить дистанцию между нами.

Надеюсь, Гриффин не преследует меня. В глубине души мне хочется верить его словам, вывернуть все так, чтобы боль утихла. Но я не могу перестать слышать разочарование в его голосе. Неважно, что он говорит, важно, что он не хотел меня видеть. Он не хотел быть здесь со мной.

Добравшись до машины, чувствую себя совершенно разбитой. Сзади раздаются тяжелые шаги, и я собираюсь с силами.

– Софи, пожалуйста, поговори со мной, – умоляет Гриффин.

Смотрю на машину. Он стоит прямо за мной, и я знаю, что Эдди тоже где-то рядом.

Поджимаю губы.

– Я так радовалась, что родители позволили мне остаться дома, потому что так мечтала о том, чтобы побыть с тобой. Просто вдвоем. Я так этого хотела. А ты хочешь отдохнуть. От меня. Так? Ты ведь этого хочешь?

Его рука мягко ложится на мое плечо:

– Повернись ко мне, поговори со мной.

Я стряхиваю его руку.

– Ты этого хочешь?

Чувствую, как он пытается подыскать правильные слова.

– Я не знаю, чего хочу, Соф. Сейчас все так запутано. У нас все стало так серьезно. А ведь это наш выпускной год. Мы должны веселиться!

Я разворачиваюсь к нему.

– Что ж, давай я облегчу тебе жизнь. Хочешь покончить с этим? Пожалуйста. Между нами все кончено.

Гриффин дотрагивается до меня, но я уворачиваюсь от его объятий. На его лице написано отчаяние, и мне приходит в голову, что это из-за того, что все происходит на самом деле. Отрепетировать расставание не получилось.

– Подожди, Софи. Мы можем поговорить об этом? Я люблю тебя. Правда люблю.

Его слова больно ранят меня. Я ждала этого признания много месяцев.

Я не могу сделать это.

Не могу остаться.

– Пожалуйста, останься и поговори со мной, – умоляет Гриффин.

Я поворачиваюсь и сажусь в машину.

Гриффин наконец отходит на обочину, а Эдди подбегает и заглядывает в окно.

– Давай я отвезу тебя.

Я слабо улыбаюсь ей.

– Я в порядке. Позвоню тебе позже, ладно? Люблю тебя.

Она влезает в окно и быстро обнимает меня.

– Я тоже тебя люблю.

Слава богу, Гриффин не двигается с места.

Через несколько минут я уже лечу по трассе I-20 в Шривпорт.

* * *

К тому моменту, когда я добираюсь до бабушки, у меня не остается никаких сил. Смотрю на себя в зеркало заднего вида и едва не вскрикиваю от ужаса при виде незнакомки с размазанными по всему лицу следами туши. Нос покраснел, глаза опухли, на рубашке, я уверена, полно засохших соплей.

Слава богу, свет почти нигде не горит, – значит, есть надежда, что никого, кроме бабушки с дедушкой, в доме нет. Тут запросто можно наткнуться на спящие тела прямо под дверью. Из восьми детей бабушки с дедушкой шестеро живут здесь, в Шривпорте, четверо из них – в соседних кварталах. И хотя можно подумать, что на ночь они расходятся по домам, обычно этого не происходит. Однако сегодня вечером дом выглядит тихим.

Я припарковываюсь на улице, хватаю сумку с заднего сиденья, дохожу до крыльца и останавливаюсь. Я не могу в таком виде зайти в дом. Бабушка позвонит родителям, и они с ума сойдут, узнав, что я не сразу приехала сюда, и расстроятся из-за Гриффина. Они любят его. Несмотря на все свои безумные правила, они уже считают его членом семьи.

Подложив под голову сумку вместо подушки, я ложусь на темные ступеньки и разглядываю полную луну. Сейчас мне хочется одного – оказаться в объятиях мамы и плакать. Целый год. Столько мы с Гриффином были вместе. Целый дурацкий год.

Чего мне не хватает? Мы оба были сосредоточены на учебе. Оба подыскивали колледж и готовились к поступлению. Я думала, наши отношения делают нас обоих счастливыми.

А оказалось, что он не получал удовольствия со мной.

– Ты собираешься ночевать здесь или все же зайдешь в дом и расскажешь мне, что случилось?

Я едва не падаю со ступеньки, когда надо мной склоняется лицо бабушки.

– Бабуля! – Я вскакиваю и бросаюсь в ее объятия, чудом не опрокинув нас обеих.

Она гладит меня по спине. Я снова начинаю плакать.

– Ну-ну, пойдем в дом, расскажи мне обо всем.

Мы заходим внутрь, держась за руки, и идем прямо на кухню – в сердце дома. Большая светлая комната с кучей шкафов и полочек. Огромный холодильник из нержавеющей стали, увешанный магнитами и наклейками, в котором, я знаю, все полки забиты едой. Вдоль стены стоит ряд барных стульев, а у окон, выходящих на соседний двор, – огромный деревянный стол. На нем всегда располагается ваза со свежими цветами.

Это моя любимая комната в доме.

Бабушка усаживает меня на барный стул, отрезает кусок самого вкусного на свете шоколадного торта. Здесь всегда всем хватает угощений, и сегодняшний вечер – не исключение.

– Не думаю, что ты плачешь от разлуки с мамой и папой. Наверно, дело в этом мальчике. Как его зовут?

– Гриффин, – бормочу я.

– Точно, Гриффин. Расскажи мне, что случилось.

Я медлю, прежде чем откусить кусочек торта. Мы с бабушкой всегда были близки, но никогда не разговаривали о моей личной жизни.

Она замечает мое смущение и говорит:

– Я вырастила четырех дочерей и, поверь, выслушала кучу драматичных историй о разбитых сердцах, рассказанных прямо на том же месте, где ты сейчас сидишь.

Я прыскаю со смеху. Бабушка гордится своей способностью чинить все, что ломается в этом доме, неважно, что именно сломалось. Она просто не может по-другому.

Она наливает мне стакан молока, и я наблюдаю за ее перемещениями по кухне. Через неделю с небольшим ей исполнится семьдесят пять лет, но ей ни за что столько не дашь, потому что седых волос у нее мало и кожа в очень хорошем состоянии. Она до сих пор может носить огромные пакеты с грунтом и сажает рассаду, хотя дедушка и нервничает из-за этого.

Я делаю глубокий вдох.

– Знаю, я говорила тебе, что буду у Эдди, но на самом деле я поехала в другое место: к другу, у которого была вечеринка. Я хотела повидаться с Гриффином до того, как поеду сюда, хотела удивить его, сказав, что не уехала далеко от него на каникулы.

Бабушка вскидывает брови.

– О-о-о, такие сюрпризы редко заканчиваются хорошо.

Я выдавливаю смешок.

– Подтверждаю.

Бабушка устраивается рядом со мной и откусывает большой кусок торта, а я начинаю рассказывать ей подробности. Наконец я умолкаю, а она продолжает поглаживать пальцами меня по спине, и я расслабленно прижимаюсь к ней.

– Софи, милая, я знаю: сейчас тебе кажется, что мир рухнул, но это не так. Лучше знать правду о том, что чувствует Гриффин, чем тратить на него свое время.

Она протягивает мне салфетку, и я вытираю глаза.

– Но я думала: мы хотим одного и того же.

– Все постоянно меняется. Может быть, ты думала, что вы движетесь в одном направлении, но это оказалось не так.

Покончив с тортом, она встает и ведет меня в комнату для гостей наверху.

– Эта комната только твоя до приезда родителей. Завтра будешь помогать мне в магазине. Занятые руки отвлекают от дурных мыслей. И Оливия будет очень рада, что у нее появилась компания. Она так переживает, что все остальные отдыхают на каникулах, а ей приходится работать.

Бабушка укладывает меня в постель и убаюкивает, как в детстве. Я помню эти мгновения.

Затем она целует меня в голову:

– Завтра все станет лучше.

Суббота, 19 декабря

Не хотелось бы называть бабушку врушкой, но наступило это «завтра», а мне по-прежнему очень тоскливо. Глаза, опухшие от вчерашних слез, едва открываются, и страшно болит голова.

Бросаю взгляд на телефон. Там тридцать два пропущенных вызова и сообщения.

Пролистываю их до имени Эдди и пишу ей короткий ответ: «У меня все нормально. Позвоню позже».

Потом пропускаю сообщения от Гриффина и открываю переписку с Марго.

Я: Ты проснулась, Пальцы-сардельки?

МАРГО: Конечно, проснулась. Я лежу в постели целый божий день, но никак не могу устроиться, чтобы было удобно спать. Как бабуля?

Я: Хорошо. Они уже почистили у тебя между пальцами?

МАРГО: ПРЕКРАТИ!

Я: Ты сама начала, прислав эти ужасные фотки.

МАРГО: Сменим тему. Расскажи мне, что приготовила бабуля вчера на ужин. Мама не разрешает мне есть неорганическую еду и все, что содержит ГМО.

Я: Трехъярусный шоколадный торт с шоколадной глазурью и шоколадной стружкой сверху. Я съела огромный кусок.

МАРГО: ЗАТКНИСЬ. Я бы отдала все свои деньги за то, чтобы ты принесла мне кусочек.

Я: Знаю, сколько всего ты покупаешь в Интернете, так что, думаю, на твоем счету недостаточно средств для такой услуги.

МАРГО: Что ж, будь осторожна, когда позвонит папа. Он вчера ужасно разозлился, что ты не позвонила, как добралась до бабушки.

Черт! Я совершенно забыла, что должна была сообщить ему.

Я: Насколько сильно он злился? Как когда мы разбили окно, когда пытались превратить машину Барби в ракету?

МАРГО: Ха-ха-ха! Нет, не настолько. Он позвонил бабушке, и она сказала, что ты в душе.

Я в долгу перед бабулей. Она меня прикрыла.

Я: Не хочу признаваться, потому что ты не дашь мне спокойно жить потом… Но я хотела бы оказаться рядом с тобой и твоими пальцами-сардельками.

Провожу пальцами по лицу, смахивая слезы. Я могла бы сесть в машину и прямо сейчас поехать к ним. И хотя я уверена, что потом до конца своих дней буду выслушивать упреки, по крайней мере, я смогла бы залезть в кровать к Марго и не вылезать оттуда до окончания Рождества.

МАРГО: Я тоже хотела бы, чтобы ты была здесь. Но ты была бы невыносима. Я невыносима. Брэд невыносим. Даже наша собака невыносима. Ты правильно сделала, что осталась у бабушки с дедушкой.

Стараюсь не расстраиваться. Знаю, что Марго обрадовалась бы, если бы я сказала ей, что скоро приеду. Но мое кислое настроение лишь подлило бы масла в огонь и ей стало бы еще хуже, чем сейчас.

МАРГО: У тебя все нормально?

Я: Да, все нормально. Попозже еще напишу.

Не знаю, почему я не сказала ей про Гриффина. У меня такое чувство, что если расскажу о том, что случилось, все станет необратимой правдой. К тому же у Марго сейчас и без того предостаточно причин для волнения. Она старается держаться, но сильно волнуется из-за ребенка.

Выключаю телефон, игнорируя остальные сообщения и пропущенные вызовы, и кидаю его на прикроватную тумбочку. Не могу больше об этом думать.

Зайдя в ванную, смотрю на свое отражение в зеркале: все куда страшнее, чем я себе представляла. Слезы меня не красят. Краснота вокруг глаз делает их еще темнее обычного, а моя достаточно загорелая кожа сейчас выглядит болезненно бледной. Вчерашние метания и волнения испортили мягкие локоны, которые я так старательно укладывала в надежде, что Гриффин обрадуется, увидев меня. Теперь мои длинные черные волосы превратились в спутанную копну.

Приняв душ и высушив волосы, я чувствую себя немного лучше. По шкале от «нормального состояния» до «полного отчаяния» я нахожусь где-то на отметке «сносно». Наконец медленно спускаюсь в коридор, направляясь к хору голосов, доносящихся из кухни, и готовлюсь к нападению.

Вся семья здесь.

Моя семья – это дикая компания. Дедушка родился и вырос на Сицилии. Он планировал вернуться домой, проведя некоторое время в Соединенных Штатах, но влюбился в мою бабушку. Отношения развивались, и мама моего дедушки чуть не устроила международный скандал, узнав, что он живет в Луизиане. Единственное, что ее удержало от такого поступка, – тот факт, что семья бабушки происходила из соседнего города.

Папа всегда сопротивляется, когда мы приезжаем сюда. Он единственный ребенок в небольшой семье и потому иногда, по его собственному признанию, чувствует себя здесь как в зоне военных действий. Я воспринимаю это не так остро, но, поскольку мы единственные помимо дяди Майкла, кто не живет в Шривпорте, чувствую себя аутсайдером.

Хотя так я себя чувствовала не всегда. Когда я была помладше, то проводила каждое лето и все каникулы здесь, в обществе двоюродных братьев и сестер и соседских детей. Это было похоже на летний лагерь. Больше всего я дружила с Оливией, моим двоюродным братом Чарли и его лучшим другом Уэсом, который живет в соседнем доме. Дядя Брюс, отец Оливии, даже называл нас «великолепной четверкой». Но чем старше мы становились, тем больше отдалялись друг от друга. Трое из нас пошли в одну школу, ходили в одни и те же кружки и играли в одной команде. А я пошла в другую школу и ходила в другие кружки, играла в своей команде. Я стала реже приезжать и меньше общаться с ними.

Тетя Мэгги Мэй первая замечает меня, как только я захожу в кухню.

– Ну наконец-то! С каждым разом ты все больше становишься похожа на свою мать!

Знаете таких людей, которые смеются над выговором южан? Они точно вдохновляются моей тетей. Мэгги Мэй, жена Маркуса, брата моей мамы, была одной из тех коренных красавиц южанок той поры, когда для выхода в свет наряжались в белые платья. Она никому не позволяет об этом забывать.

Она притягивает меня к себе, и я боюсь задохнуться в ее огромных грудях.

– Благослови тебя Господь, милая. Я слышала, что твое сердце разбито. Этот парень не понял, как Бог был милостив к нему.

«Хм… спасибо, тетя Мэгги Мэй», – думаю я.

Несколько минут меня передают из рук в руки по кругу, целуют в щеки, лоб и даже губы (это тетя Келси, которая вообще не в курсе, что существуют личные границы). Сажусь на барный стул, а тети возобновляют свой спор о том, у кого фруктовый салат вкуснее и какой вариант нужно подавать на ланч в Рождество: у тети Келси, которая готовит его по классическому рецепту, или у тети Патрисии, которая добавляет в него желе. Я вообще не люблю фруктовый салат, но держу язык за зубами.

У тети Мэгги Мэй четверо детей: девочки-близняшки, почти мои ровесницы, и сыновья-близнецы, которые намного младше. Сестры-близняшки, Мэри Джо и Джо Линн, несмело машут мне, сидя в другом конце кухни, и я машу им в ответ, чувствуя себя еще более неловко. Когда они были маленькие, их одевали совершенно одинаково, и единственным отличием была монограмма. Даже сейчас, когда им уже восемнадцать лет, они стараются походить друг на друга. Это странно. Они на год старше Оливии, Чарли и меня, но мы учимся в одном классе. Чарли называет их «злодейки Джо», потому что, когда нам было лет двенадцать, они заперли его в доме, который мы арендовали во Флориде, в одних трусах с аппликацией из «Звездных войн». Честно говоря, ему давно пора было перестать их носить. Несколько девочек-подростков, с которыми он флиртовал всю неделю, увидели его, и, естественно, это было самое смешное зрелище, которое они видели в жизни. Каждый раз, встречая Чарли, они прыскали со смеху.

Он так и не оправился после той истории.

Моя тетя Лиза, близняшка мамы, и ее сын Джейк тоже здесь.

– Соф, милая! Так рада тебя видеть! – Тетя Лиза очень похожа на маму, и я едва сдерживаю крик, когда вижу ее.

– Я тоже очень рада тебя видеть! – Я обнимаю ее немного дольше обычного. Она даже пахнет как мама. – Где Оливия?

– Уже в магазине, – отвечает она. – Я слышала, что бабушка хочет, чтобы ты тоже работала в магазине все каникулы.

– Конечно, хочет, – улыбаюсь я.

Джейк слегка толкает меня локтем:

– Черт побери, девушка. Ты фигово выглядишь.

Тетя Лиза дает ему подзатыльник.

– Джейк, не будь идиотом.

Он смеется и уходит, ковыляя, в поисках свободного места за столом. Джейк сломал ногу, делая какие-то дурацкие упражнения, видимо, желая подрасти и придать себе солидности, и теперь носит специальный ортопедический сапожок.

Чарли плетется ко мне, и я спрыгиваю с барного стула ему навстречу, расплываясь в улыбке. Мы не виделись сто лет. Он на секунду замирает, а потом нерешительно полуобнимает меня. Я немного удивляюсь его смущению, а потом сама обнимаю его по-настоящему и чувствую себя гораздо лучше, чем за все это утро.

– Ты в порядке? Бабушка рассказала мне, что у тебя случилось с Гриффином, – говорит Чарли, когда я наконец выпускаю его из объятий.

Конечно, бабушка рассказала ему. Она, видимо, уже успела рассказать об этом всем.

– Да. Я в порядке.

Он садится на стул рядом со мной.

– А помимо этой проблемы с бойфрендом, как дела?

Я пожимаю плечами.

– Нормально. Полно дел. А у тебя как?

Он кивает.

– Нормально. Тоже очень занят.

Чарли умолкает, и я ломаю голову, пытаясь придумать, о чем еще можно его спросить. Ох, с каких это пор общение с Чарли стало таким трудным?

Прежде чем я успеваю что-то придумать, он спрашивает:

– Мы планируем погулять вечером после семейного ужина. Ты с нами?

Я делаю слишком большой глоток кофе, и горячий напиток попадает не в то горло.

– Семейный ужин сегодня вечером? – откашливаясь, переспрашиваю я. Если история о том, что мой бойфренд собирается бросить меня, уже известна всем, то не уверена, что хочу видеть все эти сочувствующие лица, которые, конечно же, будут там.

Чарли улыбается.

– Ты же знаешь, бабуле ничего не стоит собрать всех вместе, а твой приезд привлечет еще больше гостей. Можем пойти к Уэсу, чтобы убежать от толпы.

Уэс живет в соседнем доме и для Чарли он как брат, потому что Чарли провел половину своего детства в их доме. Родители Чарли познакомились, когда оба работали в организации «Врачи без границ» на Филиппинах, откуда родом тетя Аин, и оба продолжают работать там и оказывать помощь людям по всему миру. Чарли и Сара остаются у бабушки, когда их родители в отъезде. А это значит, что Чарли практически всегда остается у Уэса.

– Позовем еще Оливию, – говорит он. – «Великолепная четверка»… как в старые добрые времена.

По телу пробегает нервная дрожь, но я отвечаю:

– Конечно! Будет прикольно!

Чарли усмехается и хватает маффин. Он выходит, прежде чем я успеваю передумать.

Бабушка ставит передо мной тарелку с кишем и стакан свежевыжатого сока.

– Сегодня тебе получше? – шепотом спрашивает она.

Я киваю, а она наливает мне еще кофе.

– Идем в магазин через час, хорошо?

– Хорошо, – отвечаю я.

Теперь мне нечем больше заняться.

* * *

Магазин на самом деле – обычный старый дом по соседству, который со временем дорожает в цене. Большинство хозяев других магазинов решили посносить старые дома и построить на их месте новые, но бабушка с дедушкой оставили маленький аккуратный голубой домик в его первоначальном виде. Весь задний дворик превращен в большую оранжерею, а внутри продаются всевозможные садовые принадлежности, статуэтки и прочие украшения. У домика такой уютный, домашний вид, что это привлекает многих покупателей.

Когда мы были маленькими, играли в прятки в оранжерее на заднем дворе и помогали сажать цветы на клумбах перед входом. Волна воспоминаний накатывает на меня, когда иду по парадной дорожке.

Перед тем как исчезнуть в оранжерее, бабушка кивает в сторону крыльца.

– Оливия, должно быть, уже внутри. Поможешь ей сегодня на кассе?

Я киваю и останавливаюсь перед широкой лестницей, ведущей на крыльцо. На каждой ступеньке стоит горшок с красными пуансеттиями, а на входной двери висит огромный зеленый венок, обвязанный красной лентой и украшенный бантом. В газовых фонарях, висящих по обе стороны дверного проема, пляшут язычки пламени, и я отчетливо слышу запах имбирных пряников.

Чувствую внутреннее сопротивление перед тем, как войти внутрь, как бы нарядно ни выглядела дверь. Последний раз мы с Оливией виделись очень давно, и я внезапно начинаю волноваться.

Делаю глубокий вдох и открываю дверь. Оливия тащит большущий мешок горшечного грунта к старому деревянному столу в углу. Похоже, она занята пересадкой розмарина в декоративные горшки.

– Привет!

Видимо, я напугала ее, потому что она роняет мешок, и между нами поднимается облако пыли. Оказывается, я соскучилась по ней больше, чем предполагала, поэтому мое волнение испаряется. Я подаюсь вперед и крепко обнимаю ее.

Как и Чарли, она колеблется, перед тем как обнять меня в ответ.

– Соф, – шепчет она мне в ухо, – что ты здесь делаешь?

Я отстраняюсь и всматриваюсь в ее лицо. Мы обе кашляем, и я размахиваю руками, пытаясь очистить воздух вокруг.

– Я приехала к бабушке, пока мои родители навещают Марго. Странно, что твоя мама не сказала тебе.

Оливия кивает.

– Она сказала. Я просто не ожидала увидеть тебя здесь.

– Все в порядке? – спрашиваю я. Значит, все же неловко будет.

Она будто хочет мне что-то сказать, но закрывает рот, когда мы обе слышим стон бабушки.

– Черт возьми! – Бабушка смотрит на нас, а потом на бардак на полу. – Хватит пялиться друг на друга, возьмите метлу.

Мы беремся за работу.

* * *

Уже стемнело, когда мы с Оливией уходим из теплицы. Все дома вдоль дороги украшены огоньками, и движение на дороге очень оживленное: люди спешат по магазинам или едут на вечеринки.

– Можем поговорить об этом? – спрашивает Оливия, не отрывая глаз от дороги. На секунду мне кажется, что она имеет в виду возникшую между нами неловкость, но она продолжает: – Расскажи мне, что у тебя случилось с Гриффином.

Я морщусь. Весь день мы много работали, и бабушка оказалась права: мне нужно было перестать думать о Гриффине. Но теперь я заставляю себя вспомнить нашу последнюю встречу.

– Ну, я приперлась на эту вечеринку.

Ковыряю ноготь на большом пальце и рассказываю всю историю снова. Легче не становится. Если мне так трудно разговаривать с Оливией, то что же будет, когда я вернусь в школу? Если мне удастся позабыть о нашем с Гриффином разрыве за каникулы, это будет настоящим рождественским чудом.

– О Софи, прости. Он правда сказал, что ему с тобой не было весело? – По тону ее голоса понимаю, что она тоже сильно удивлена.

У меня вырывается стон:

– Он это подразумевал.

Оливия нахмуривается.

– Та Софи, которую я знала, была супервеселой. Проблема совершенно точно в нем.

Я ломаю голову над ее фразой «та Софи, которую я знала». Что это значит? Но, прежде чем успеваю задать вопрос, она продолжает:

– Что ж, ты здесь, и мы не позволим Гриффину испортить нам такой момент. Мы найдем себе веселое занятие, как в старые добрые времена. Во время каникул будет миллион вечеринок.

Я киваю, но идея похода на какую-то шумную вечеринку, где я почти никого не знаю, мне не нравится.

Мы замедляем ход перед домом бабушки и дедушки. Дорога и половина квартала забиты машинами, поэтому Оливия проезжает дальше, пытаясь найти свободное место для парковки.

– Все будут спрашивать тебя про Гриффина. В этой семье новости распространяются как эпидемия. Когда бабушка говорит что-то одному человеку, сразу же включается локальная телефонная сеть, и через час уже все всё знают.

– Точно. Они все уже знали сегодня утром на завтраке. И твоя мама уже успела оповестить мою маму.

Мой телефон по-прежнему лежит в шкафу в комнате наверху, но мама отыскивает меня в теплице. Это не тот звонок, которого я ждала. Она так сильно переживает за меня, что даже не вспоминает о моем отклонении от обговоренного маршрута прошлым вечером. И я смеюсь, когда слышу на фоне умоляющий голос Марго: «Скажи ей, я пришлю больше фоток!».

– Ни под каким предлогом не позволяй тете Мэгги Мэй заботиться о тебе, – советует Оливия. – Она воспользуется любым предлогом, чтобы поговорить о том, как бойфренда Мэри Джо заманивают к себе университеты Луизианы и Алабамы и как парень Джо Линн досрочно получил приглашение в сельскохозяйственный колледж Техаса.

– Трудно себе представить, чтобы кто-то хотел встречаться со «злодейками Джо».

– Вот и Чарли все время об этом говорит. – Оливия выключает двигатель, и мы обе смотрим на дом.

– Готова к испытанию? – спрашивает она.

– Готова, насколько это вообще возможно.

Когда мы заходим, все сумбурно нас приветствуют. Младшие кузены гоняют по коридорам на скутерах и скачут друг на друге.

– Привет, Софи! Привет, Оливия! – звенят тоненькие голоса, когда они проносятся мимо нас. Последним нас обгоняет мой самый младший двоюродный брат Уэбб. Он летит по коридору на своем скутере в черных трусах-боксерах и футболке с изображением Супермена.

– Уэбб! – окликаю его я. – Кажется, ты забыл надеть штаны.

Оливия отмахивается.

– У него сейчас возраст протеста против штанов. Не соглашается надевать их, когда находится в доме, в любом.

Дедушка и несколько моих дядей сидят перед телевизором, споря об игре. Я наклоняюсь поцеловать дедушку в щеку. Чарли и Грэхем, один из моих двоюродных братьев, вытащили его из теплицы, чтобы пойти на рыбалку сегодня после обеда, пока бабушка возится в оранжерее.

– Какой улов? – шепотом спрашиваю я.

Он фыркает и ерошит мои волосы.

– Пять, но не говори бабушке.

Конечно, это бабушка попросила Чарли и Грэхема вытащить его на прогулку, чтобы он отдохнул.

– А вот и мои девочки, – приветствует нас бабушка, стоя у плиты. На ней фартук с надписью «Привет всем!», и она вся обсыпана мукой. – Почему не накрываете на стол? Все почти готово.

Оливия хватает салфетки под приборы, а я беру тарелки.

– Софи, – зовет тетя Камилла. Она стоит за стойкой рядом с бабушкой, посыпая салат крутонами. – Что случилось с твоим бойфрендом? И кто такая эта Пейдж? Он что, изменял тебе с ней?

Оливия оглядывается на меня через плечо, потом закатывает глаза. Начинается.

– Никакой девушки Пейдж нет. Он разговаривал со своим другом Паркером, – отвечаю я.

Тетя Келси, у которой на обеих руках сидят дочери и еще одна висит на ноге, медленно входит в комнату. Обычно на ней висит еще четвертая, поэтому я быстро соображаю, кого же не хватает.

– Где Берди? – спрашиваю я.

Тетя Келси быстро оглядывается и, кажется, первый раз замечает, что одной малышки недостает. Она закатывает глаза и умоляюще кричит своему мужу:

– Уилл! Берди с тобой?

В ответ слышится глухое «да».

Она качает головой, потом проходит дальше.

– Не могу поверить, что он порвал с тобой, – говорит она, стряхивая с себя девочек и по очереди сажая их на высокие стульчики, стоящие вдоль стены.

– Думаю, это было больше похоже на намерение расстаться, Келси, – замечает бабушка.

Проблемой телефонной сети является искажение и путаница фактов.

Тетя Мэгги Мэй фыркает.

– Что ж, мне он никогда не нравился. По его глазам можно было понять, что ничего хорошего с ним не выйдет. То ли дело бойфренд Мэри Джо. Университеты Луизианы и Алабамы прямо-таки мечтают заполучить его. Надеемся, он выберет университет Луизианы; не могу представить себя фанатом Алабамы, даже если мой будущий зять будет их защитником.

Оливия притворно откашливается.

– Ты не считала Гриффина слишком плохим прошлым летом, когда он помог тебе починить шину, – говорит дядя Сэл.

– Фу! Разумеется, он помог. Он должен был, ведь он находился рядом. И он только пытался выглядеть хорошим перед бойфрендом Джо Линн, который получает полную стипендию в сельскохозяйственном колледже Техаса, поэтому может учиться на инженера.

Чарли, Грэхем и его старшая сестра Ханна умирают со смеху в другом конце комнаты, где расставляют дополнительный стол и стулья. Грэхем – ровесник брата Оливии Джейка, и они оба учатся в университете Луизианы. Честно говоря, я удивилась, заметив, что Грэхем не носит ортопедический сапожок, потому что, когда Джейк совершает какую-нибудь глупость или дикость, Грэхем всегда повторяет за ним.

В кухню медленно заходит, неся огромную корзину с подарками, Сара, сестра Чарли. Ее длинные черные волосы закрывают почти полспины, щеки утратили детскую пухлость, и она стала выше на несколько дюймов с последнего раза, что я ее видела. Я просто поражена такими изменениями.

– Бабуля, это лежало на крыльце, – говорит Сара и кладет что-то на стойку.

– О, как мило! – Бабушка читает приложенную открытку. – Это от Дэдлофов, которые живут на той стороне улицы.

– Когда Сара стала выглядеть такой взрослой и ослепительной? – спрашиваю я Оливию.

– Большой рывок случился за последние два месяца. Чарли не рад, теперь каждый парень в школе мечтает о ней. И в октябре она была на встрече выпускников средних классов!

– Встрече выпускников? Почему я не знала об этом? – спрашиваю я.

– Понятия не имею, – пожимает плечами Оливия. – Наверно, потому что тебя давно не было здесь.

Кухонная дверь распахивается, мы дружно оборачиваемся и видим в проеме тетю Патрисию, дядю Ронни, Дэнвера и Далласа, одетых в одинаковые свитера (не самого презентабельного вида). Я встречаюсь взглядом с Дэнвером и киваю на свитер. Он показывает на маму, качая головой. Я не могу удержаться от смеха. У этих бедных детей нет шансов, особенно с тех пор, как тетя Патрисия полюбила рассказывать всем о том, что они назвали своих сыновей в честь того места, где те были зачаты.

Фу.

Тетя Лиза приобнимает меня одной рукой.

– Что ж, мне он нравился. И мне грустно, что все так закончилось, но ты заслуживаешь лучшей партии.

Я не смогу пережить этот ужин.

– Не беспокойтесь о Софи. Я все придумала, – говорит бабушка, и все умолкают.

В комнате повисает тишина.

– О нет. Ничего хорошего из этого не выйдет, – бормочу я себе под нос.

– Мама, что ты собираешься делать? – спрашивает тетя Лиза.

Бабушка пытается изобразить обиду, но всем прекрасно известно, что она просто обожает вмешиваться в чужие дела.

– Как говорится, когда жизнь подсовывает тебе лимоны, этим тоже надо пользоваться.

– Не уверен, что пословица звучит именно так, – возражает Грэхем.

– Все, что ей нужно, чтобы отвлечься, – это парочка свиданий, – продолжает бабушка.

Тетя Мэгги Мэй выглядит очень заинтересованной в продолжении разговора.

– Мы с девочками знаем нескольких парней ее возраста.

Дядя Сэл поднимает голову.

– Я вспомнил одного приятного парня, который у меня работает.

– О! О! – кричит тетя Патрисия. – У меня есть идея! Давайте каждый из нас подберет ей кого-нибудь! У меня на примете есть…

И тут все начинают говорить одновременно.

– Что происходит? – мой вопрос повисает в воздухе. Прежде чем я успеваю остановить это безобразие, бабушка вытаскивает длинный белый лист.

– Это будет очень весело! – восклицает она. Несколько тетушек помогают расчистить стол, и бабуля кладет на него бумагу. Потом берет маркер и начинает писать даты, начиная с завтрашнего дня до кануна Нового года.

– Сара, подойди, помоги мне, – просит бабушка.

Сара бросается через комнату и помогает бабушке прикрепить лист к доске объявлений рядом с кухонным шкафом. Я смотрю на нее хмурясь. Сара подмигивает мне.

Мое внимание привлекает движение у задней двери – Уэс просовывает голову. Чарли машет ему, приглашая войти.

Уэса я тоже давненько не видела. Его светлые волосы и бледная кожа выделяются на фоне темноволосых смуглых сицилийцев, собравшихся в этом доме. Он подрос и уже не выглядит таким тщедушным, каким был раньше.

Он садится рядом с Грэхемом и Чарли и вопросительно смотрит на лист бумаги. Оба в ответ пожимают плечами. Зато я прекрасно понимаю, к чему все идет, и это приводит меня в ужас.

Бабушка встает рядом с доской и показывает на нее.

– Вот так Софи позабудет своего никудышного экс-бойфренда.

Глаза Уэса бегают по комнате, пока не встречаются с моими. Он склоняет голову и вскидывает бровь, и я слегка смущенно улыбаюсь ему.

– Нас здесь много, и каждый знает нескольких приятных одиноких молодых людей. Мы устроим Софи несколько свиданий вслепую, и к тому времени, когда ей будет пора возвращаться в школу после новогодних каникул, она едва сможет вспомнить его имя.

– Гриффин, – подсказывает Джейк.

Бабушка закатывает глаза.

– Спасибо, Джейк.

О боже мой. Я готова сползти под стол.

– Это плохая идея, – выдавливаю я из своего угла громче, чем хотелось бы. – И к новогодним праздникам я возвращусь домой. Мама и папа приедут домой на твой день рождения. У меня уже есть планы на этот вечер!

Без сомнения, в эти планы входил Гриффин, но я не могу допустить, чтобы эта затея осуществилась.

Бабушка отмахивается от моих протестов.

– Я уже поговорила с твоей мамой. Они приедут сюда на праздник и останутся на выходные, так что ты пробудешь здесь до кануна Нового года.

Этого не должно случиться.

В кухню заходит дедушка, и я подбегаю к нему.

– Дедушка, бабуля сошла с ума. Она заставляет меня ходить на свидания с парнями, которых я не знаю.

Дедушка лукаво смотрит на бабушку.

– Что ж, бабушка считает себя свахой. И я не спорю с ней, когда она что-то задумывает.

– Это точно, – вклинивается дядя Майкл. – Софи, беги, пока не поздно. Она годами пытается устроить мою личную жизнь.

Он самый младший из восьми детей и единственный, кто не женат.

– Майкл, последние три девушки, с которыми я пыталась тебя познакомить, были совершенно идеальными – ты просто не дал им ни единого шанса, – парирует бабушка и разворачивается ко мне. – Софи, будет весело. Поверь мне.

– Этого не должно случиться, – бормочу я.

Вот бы топнуть и оказаться в доме Марго!

– Невозможное возможно, – говорит тетя Мэгги Мэй, а потом спрашивает: – Итак, что надо делать? – Она в предвкушении облизывает губы.

Если она будет участвовать, то всему мероприятию конец.

Бабушка покусывает нижнюю губу, напряженно обдумывая всю эту чепуху.

– Никаких свиданий в канун Рождества и в само Рождество… Так что остается десять свободных дней для десяти свиданий. Молодые люди должны быть ее ровесниками. О! И нужно сообщать о том, куда предстоит идти, утром в день свидания, чтобы она знала, чего ожидать.

– Она не должна знать их имен? – спрашивает Оливия.

– Нет, потому что иначе это не будет свиданием вслепую, – поясняет бабушка.

– Значит, мы можем выбрать любого? – уточняет Джо Линн.

Чарли поднимает голову и встречается со мной взглядом. Он быстро мотает головой и одними губами произносит «злодейки Джо, злодейки Джо, злодейки Джо…».

– А мне можно сказать? – вклиниваюсь я.

В комнате становится тихо, и все пристально смотрят на меня. Лицо бабушки смягчается.

Отойдем ненадолго, Софи.

Я плетусь мимо всех родственников, надеясь, что мое лицо не пылает так, как мне кажется. Тетя Лиза сжимает мою руку, когда я прохожу мимо.

Выйдя на заднее крыльцо, бабушка заключает меня в объятия.

– Мы не так часто встречаемся, и мне очень тяжело видеть тебя такой грустной и подавленной. Я просто подумала, что это будет весело… вроде приключения. Ты будешь каждый день просыпаться в предвкушении. И даже если свидания окажутся полной ерундой, потом у нас будет повод посмеяться.

Я отстраняюсь и смотрю на нее.

– Я чувствую себя жалкой и совершенно не готова встречаться с кем-либо прямо сейчас.

Бабушка фыркает.

– Я не пытаюсь найти тебе другого бойфренда. Это будет весело. Поверь мне.

Весело.

То, чего так хотел Гриффин. То, чего ему не хватало в наших отношениях. То, какой была Софи, которую знала Оливия. Разве я больше не способна веселиться?

– Если соглашусь, то у меня есть одно условие, – говорю я.

– Какое?

– У меня останется возможность один раз пропустить свидание. Если по какой бы то ни было причине я не захочу пойти на свидание, то не буду обязана это делать. Без вопросов.

Бабушка хмурится, размышляя над моими словами.

– Договорились. Итак, что скажешь?

Я согласно киваю, и бабушка расплывается в улыбке.

– Отлично! Игра начинается!

Она тащит меня обратно в кухню, и все разговоры тут же смолкают.

– Она согласилась! – восклицает бабушка. Вся семья буквально ликует. – Теперь давайте посмотрим, сможем ли мы заполнить все дни. Я начну.

Бабушка подходит к листу бумаги и вписывает себя на 31 декабря.

– А… бабуля, ты знаешь хотя бы одного парня моего возраста, который не был бы моим родственником? – спрашиваю я. Уверена, она уловила нервные нотки в моем голосе.

Она кивает.

– Конечно, знаю. Не знаю только, кого выберу, но кого-нибудь уж точно найду!

Прекрасно. Мне предстоит провести канун Нового года с… кем-то.

Это точно будет полной катастрофой.

Дедушка просматривает лист и изучает даты.

– Можно мне выбрать тридцатое число – вечер бабушкиного дня рождения? Я выберу кого-нибудь очень милого. – Он вписывает свое имя.

Десять дней, и уже два – за бабушкой и дедушкой. Восхитительно.

Дедушка отходит в сторонку, и тут же вокруг доски собираются остальные. Каждый хочет вписать себя. Я стою в дальнем углу комнаты и с ужасом наблюдаю за происходящим. Единственный человек, который не пытается забить себе дату, – Уэс.

Он проталкивается мимо людей поближе ко мне. Видно, что он смущен не меньше моего.

– Этого не должно случиться, – говорю я.

Он смотрит на меня.

– Я давно тебя не видел. Как поживаешь?

Я киваю в сторону доски.

– Разве не понятно?

– Да, думаю, понятно, – улыбается он.

– А ты как? По-прежнему с…

О господи, я слышала, что он встречается с кем-то, но не помню имени этой девушки.

– С Лаурой?

– Да, с Лаурой.

Он кивает, потом пожимает плечами. Мне не совсем понятно, что он хочет этим сказать.

– Она вроде бы на год старше нас, да? – спрашиваю я.

– Да, теперь она учится в Университете Луизианы.

Я провожу ладонью по волосам, с нетерпением желая посмотреть на доску, когда все запишутся.

– Значит, вы все участвуете в этом мероприятии?

Он кивает, но ничего не говорит. Мы оба пристально наблюдаем за происходящим и за перепалкой старшего брата моей мамы Сэла с дядей Майклом из-за последнего свободного дня.

Бабушка стоит рядом с ними с выражением чистой радости на лице.

Дядя Майкл врезается всем телом в дядю Сэла и, эффектно оттолкнув его, вписывает свое имя в пустое место.

Дядя Майкл отворачивается с победным выражением лица. Дядя Сэл поднимается на ноги, молча зачеркивает имя «Майкл» и вписывает свое собственное рядом. Дядя Майкл слишком занят демонстрацией своей победы, чтобы заметить это.

Что за маразм.

Оливия подходит ко мне.

– Мы с Чарли записались на два дня. Так что у тебя будет меньше дней для беспокойства.

Я тяжело вздыхаю.

– Спасибо.

Не в состоянии дольше ждать, я подхожу к графику.

Чарли подходит ко мне и шепчет:

– По крайней мере, злодейкам Джо достался один день на двоих.

– Да, но у тети Мэгги Мэй тоже есть день, так что это ненамного лучше, – шепчу я в ответ. Оливия и Чарли – это нормально, дедушка с бабушкой тоже, наверно, выберут кого-нибудь из своего магазина. Больше всего меня беспокоит тетя Патрисия. Она странная.

– Хорошо, с этим мы закончили, а теперь давайте поедим! – восклицает бабушка.

Но у меня совершенно нет аппетита.

Воскресенье, 20 декабря

Свидание вслепую № 1: выбор Оливии

Около полуночи Оливия ложится вместе со мной в гостевой комнате. Я отказалась идти к Уэсу, потому что мне хотелось поскорее закончить этот день. Я думала, что Чарли и Оливия не дадут мне легко отделаться от них, когда объявила, что иду спать наверх, а не к Уэсу, но они не удивились. Я постаралась замять свое раздражение.

– Слава богу, магазин сегодня закрыт. Никогда бы не подумала, что Рождество может мне надоесть, но сейчас официально это признаю, – говорит Оливия, вытягиваясь на кровати. – Хочешь узнать, с кем пойдешь завтра на свидание? Я не скажу бабушке, что мы сжульничали.

Я бросаю в нее подушку.

– Я знаю этого человека?

Оливия смотрит в потолок.

– Не думаю.

– Ну, тогда неважно. Я просто подожду утра. – И после паузы добавляю: – Ты тоже там будешь, правда?

Сейчас мы с Оливией находимся в таком странном месте, что я не представляю, чего можно ждать.

Оливия садится на кровать и бросает подушку мне обратно.

– Я буду с тобой на каждом свидании, независимо от того, с кем тебе придется встречаться, – говорит она.

На меня накатывает теплая волна благодарности к ней.

Я беру свой телефон и зарядку, потому что телефон, вероятно, уже полностью разрядился, и иду в ванную. Знаю, что пропустила сообщения от Марго с очередными фото бог знает каких частей ее распухшего тела. Уверена, что и Эдди звонила и писала.

А Гриффин?

Когда загорается экран телефона и одно за другим начинают приходить сообщения, мой живот скручивается в тугой узел.

Я не намерена разговаривать с ним.

Очень плохо, что мое сердце меня не слушается.

Открываю сообщения. Большинство их – от Эдди и Гриффина, хотя и от Марго – ненамного меньше. Те, что от Эдди, начинаются с «где ты?» и «позвони мне!» и заканчиваются «ГДЕ ТЫ?!» и «ПОЗВОНИ МНЕ!».

Сначала просматриваю эсэмэски от Марго. Она прислала три фотки: на первой я даже не понимаю, что изображено; на второй – должно быть, щиколотка; а на третьей – вроде бы ее… рука.

МАРГО: ВИДИШЬ, КАКИЕ ОПУХШИЕ У МЕНЯ ТЕПЕРЬ РУКИ?! Мне понадобятся перчатки со стразами, чтобы подходили к моим туфлям.

МАРГО: Ладно, не перчатки, я все равно не могу разделить пальцы. Думаю, варежки. Украсишь мне стразами какие-нибудь варежки?

Понятно, это была ее рука.

МАРГО: Ты видела мои фотки? Я выгляжу как чудовище.

МАРГО: Ох, Соф, мама сейчас рассказала мне про Гриффина. Подлец. С тобой все хорошо?

МАРГО: Нет, серьезно, ты где?! Я знаю, телефон у тебя ВСЕГДА с собой!

МАРГО: Со-о-оф-ф-фи-и-и!

Боже мой, Марго. К чему такие страсти?

Я: Да, руки у тебя выглядят жутко. И нет, я не собираюсь украшать стразами твои варежки.

Буквально через несколько секунд от нее приходит ответ.

МАРГО: Ох, Соф, с тобой все нормально? Расскажи мне, что случилось.

Я: Вкратце – я подслушала разговор Гриффина с его другом о том, что он хочет расстаться со мной, потом он бежал за мной до дороги, потом была сцена на улице, когда я пыталась уйти, а потом, когда я уехала, Эдди наорала на него.

МАРГО: О боже мой.

Я: Да, мне нравится удивлять.

МАРГО: Почему ты не рассказала мне вчера?

Я: У тебя и так достаточно поводов для беспокойства. Твои пальцы на ногах еще не склеились окончательно?

МАРГО: Ха-ха. Тебе не удастся так легко сбить меня с толку. Если я могу показывать тебе, как жутко выглядит мое тело, то ты могла бы рассказывать мне подробнее о своих жутких бойфрендах.

Я: Знаешь, это еще не самое плохое, что со мной случилось. Бабушка составила расписание…

Я рассказываю Марго о свиданиях вслепую, правилах и обо всей этой нелепой затее. Неудивительно, что она считает это лучшей идеей всех времен и народов.

МАРГО: Ладно, я хочу знать подробности. И присылай фотки. И сообщения с места событий. Это будет покруче ленты новостей: калейдоскоп загадок реальной жизни.

Я: По фигу. Напишу позже. У меня в желудке урчит, уверена, что у бабушки уже готовы свежие булочки с корицей, кофе, бекон и все то, чего тебе сейчас нельзя есть.

МАРГО: ПОДАВИСЬ!

Я закрываю переписку с Марго, делаю глубокий вдох и открываю сообщения от Гриффина.

ГРИФФИН: Прости.

ГРИФФИН: Я не хотел, чтобы все так закончилось.

ГРИФФИН: Хочу поговорить об этом.

ГРИФФИН: Я не сделал ничего плохого. Я просто разговаривал с Паркером.

ГРИФФИН: Прости.

Я закрываю переписку с чувством легкого раздражения из-за того, что в каждом сообщении он пишет о том, что он чувствует. Набираю Эдди.

– Почему ты так долго не перезванивала мне? – ворчит она.

– Прости. Я просто не могла ответить раньше. Пожалуйста, не сходи с ума. – Я сажусь на край ванны. – Я не смогу говорить с тобой, когда ты в таком настроении.

Эдди делает глубокий вдох.

– Конечно, я не сходила с ума. Просто беспокоилась. Мне пришлось отыскать номер Оливии и написать ей, чтобы она присмотрела за тобой.

Я провожу пальцем по полоске герметика на настенной плитке.

– Что произошло после того, как я уехала?

Она издает резкий смешок.

– Мы с Гриффином орали друг на друга на улице до тех пор, пока напуганный сосед Мэтта не вызвал полицию. Потом Гриффин ушел. Мы с Дэнни почти сразу тоже ушли.

– Спасибо, что постояла за меня. Я ценю это больше, чем ты думаешь.

– Дорогая, я готова повторить то же самое в любую секунду. Тебе будет лучше без него.

Меня захлестывает волна грусти. Хотя мне хочется верить, что она права, я не уверена в этом.

– Ты не поверишь, когда узнаешь, что придумала бабуля.

Я рассказываю Эдди о графике и свиданиях. Она умирает со смеху, слушая мой рассказ.

– Соф, это самая безумная затея, о которой я когда-либо слышала. Что если парень окажется психом, не говоря уже о том, кого может подослать твоя тетушка Патрисия.

Я соскальзываю с края ванны на пол.

– Знаю. Это будут худшие полторы недели в моей жизни. А у нас были планы перед Новым годом! Знаешь, я предпочла бы быть там, а не здесь.

– Я знаю. Давай подождем и посмотрим, как все пойдет. Но бабушка, возможно, права. У тебя будет столько дел, что совершенно не останется времени волноваться о Гриффине.

Надеюсь, что так и будет, потому что прямо сейчас я по-прежнему чувствую, как болит мое разбитое сердце.

* * *

К тому времени, когда я заканчиваю болтать с Эдди, принимаю душ и одеваюсь, Оливии уже нет в спальне. На цыпочках спускаюсь в холл, молясь, чтобы в доме никого не осталось.

Дедушка сидит один за столом, читая газету и попивая кофе.

– Доброе утро! Хорошо выспалась?

– Хорошо, дедушка. А где все?

В доме непривычно тихо.

– Твоя бабуля ушла в церковь, и, слава богу, пока никто больше не показывался. Оливия убежала домой, переодеться. Она просила передать тебе, что скоро вернется.

Я кидаю взгляд на белую доску на стене под графиком бабушки. Имя Оливии стоит в первой строке, а потом ее почерком от руки написано:

Ханука – приход Натчиточес.

Будь готовой к 14:00.

Детка, оденься потеплее, потому что на улице прохладно!

Я усмехаюсь, читая последнюю строчку. К концу недели похолодало, и наконец-то появилось ощущение приближающегося Рождества.

Еще замечаю, что имя дяди Сэла зачеркнуто, а имя дяди Майкла снова вписано заглавными буквами рядом.

Дедушка наблюдает, как я рассматриваю календарь.

– Ты когда-нибудь бывала на этом празднике?

Я отрицательно качаю головой, и улыбка освещает его лицо.

– Тебе очень понравится. И Оливия найдет хорошего парня. У тебя будет прекрасный день, – говорит он.

Я наливаю кофе себе и дедушке, а потом сажусь на стул рядом с ним.

– Тебе не кажется, что вся эта затея со свиданиями вслепую странная? Ну кто вообще занимается этим?

Он смеется.

– Это очень в духе твоей бабули. Она в душе такой романтик и хочет, чтобы все окружающие ее люди были счастливы. Когда она обнаружила тебя на ступеньках дома, у нее разбилось сердце, точно как у тебя.

Я сглатываю комок в горле и смотрю в окно.

– Я тебе когда-нибудь рассказывал, как мы с твоей бабушкой познакомились? – спрашивает дед.

Рассказывал. На самом деле я слышала эту историю столько раз, что могу рассказать ее лучше него самого.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь к нему.

– Нет.

Он знает, что я знаю, но обожает рассказывать эту историю, а я обожаю ее слушать. Он откидывается и прикрывает глаза, словно окунаясь в прошлое.

– Это был День святого Валентина. Мне нужно было сводить одну девушку на ужин, а потом в кино. Играли Ocean’s 11… и это было оригинальное исполнение, а не то, что потом перепел Клуни. Девушку звали… ой, как же ее звали…

– Луис.

Он игнорирует мою подсказку.

– Луис! – Ему приятно, что он сам вспомнил имя. – Так вот, утром того дня Луис заболела, и я не переживал, что пропущу ужин, – на самом деле я был рад сэкономить деньги. Но этого фильма я ждал несколько недель, поэтому решил пойти в кинотеатр один.

Мне особенно нравится эта часть рассказа.

– Я взял попкорн, нашел тихое место в последнем ряду и потом услышал тихое всхлипывание. В зале было темно, но я вырос в окружении трех сестер и прекрасно знал этот звук: так плачут девушки. Она сидела рядом, всего через несколько сидений от меня.

Бабушка.

Дедушка выпрямляется на стуле.

– Мне стало так жалко ее. Отчего бы девушке плакать в кинотеатре в День святого Валентина?

Он делает паузу, давая мне возможность отгадать ответ. Я пожимаю плечами, словно понятия не имею.

– И вот я спросил ее. К ней не пришли на свидание. Ну правда, как так можно было поступить? Да еще в День святого Валентина! Я поделился с ней попкорном, и мы проговорили весь сеанс, даже не взглянув на экран. С тех пор мы стали неразлучны.

Дедушка убирает волосы с моего лица.

– Если бы в тот вечер твоя бабушка не пришла в кинотеатр с разбитым сердцем, мы бы никогда не встретились. Так что развлекайся, и жизнь тебя может приятно удивить.

Я не жду, что встречу любовь всей своей жизни таким образом, но, может быть, это поможет залечить мое сердце, разбитое Гриффином.

– Постараюсь, дедуля.

* * *

Пока я расхаживаю по холлу, Оливия перед зеркалом красит губы. Ребята будут здесь меньше чем через десять минут, и я очень нервничаю.

Дедушка из своего кресла в гостиной наблюдает за игрой Сант, а бабушка нервно поправляет цветы и без того в безупречном букете в вазе на столике у входной двери. Я знаю, что она просто хочет быть первой у двери, когда за нами придут.

Дверь в кухню открывается. При этом звуке я аж подпрыгиваю. Слышится: «Привет! А где все?» – и затем в комнату медленно заходят тетя Лиза и дядя Брюс.

– А, вот вы где! – восклицает тетя Лиза. – Мы решили прийти проверить, как у вас тут идут дела.

– Мама весь день пыталась выпытать у меня, кого я выбрала на сегодня, но мой рот на замке. – Оливия чмокает свеженакрашенными губами перед зеркалом.

– Ладно, да, нам интересно. И я говорила Эйлин, что приду сюда, а потом расскажу ей все подробности. И Билл вынудил Брюса пообещать, что он убедится в том, что свидание Софи прошло благополучно.

Я закатываю глаза. Вот нисколько не удивлена, что родители засылают родственников шпионить за мной.

Снова открывается дверь. Чарли и Сара, запыхавшись, вбегают в комнату.

– Я же говорила, что мы успеем, – пыхтит Сара и хлопает его по руке, потом поворачивается к нам: – Из-за него мы бежали.

– Я рада, что поставила мясо в духовку пораньше! Когда девочки уедут, мы пообедаем скорее, – говорит бабушка.

– Нам на самом деле не нужна публика для этого, – говорю я, потом умоляюще смотрю на Оливию.

– Да, вы его спугнете, если все будете толпиться у двери.

Вдруг звенит звонок входной двери, и все подскакивают на месте. Теперь, когда мальчики стоят по ту сторону двери, уже никто из комнаты добровольно не выйдет.

Перед тем как бабушка успевает открыть дверь, по лестнице, спотыкаясь, спускается дядя Майкл.

– Подождите! Мне нужно успеть спуститься, прежде чем вы откроете.

И, естественно, бабушка ждет.

Слава богу, Оливия хватает меня за руку в ту же секунду, когда дверь открывается, и мы выскальзываем из комнаты. Ребята, ждавшие с той стороны, отскакивают назад.

– Будем позже, – кричит Оливия родственникам. Она тащит меня к машине, ожидающей нас у бордюра. Ребята догоняют нас и прыгают в машину следом.

Я уже несколько раз видела бойфренда Оливии, но, только оказавшись на переднем пассажирском сиденье, могу как следует разглядеть парня, приглашенного на свидание. Он суперкрут. Одет в футболку с названием его университета и поношенные джинсы. Выглядит расслабленным.

– Привет, меня зовут Сэт Витман.

Я улыбаюсь.

– Привет, я Софи Патрик.

Оливия и Дрю забираются на заднее сиденье, Сэт заводит машину, но не трогается с места. Он оглядывается на дом, где все высыпали на крыльцо и машут нам.

Он машет им в ответ, а я откидываюсь на сиденье и издаю стон.

Сэт поворачивается ко мне с серьезным выражением лица.

– Я хотел бы попросить тебя сделать кое-что и прошу отнестись к этому очень серьезно.

Мои глаза расширяются от удивления. Что он хочет, черт возьми?

– Что? – спрашиваю я.

Его верхняя губа дергается.

– Ты будешь диджеем. – Он передает мне длинный провод, который подключен к автомобильной стереосистеме. – Нам ехать почти целый час, и единственное, что может скрасить такую поездку, – это хорошая музыка. Ты готова?

– Да! – Я вставляю провод в свой телефон и начинаю прокручивать плей-лист. Он, конечно же, дразнит меня, и поэтому первая песня должна быть непременно чумовой.

Выбираю «Perm» Бруно Марса. Делаю глубокий вдох и касаюсь экрана. Через несколько секунд все уже узнали песню.

Сэт отрывает взгляд от дороги и роскошно улыбается мне.

– Хороший выбор.

Я улыбаюсь в ответ:

– Да.

Быть диджеем намного веселее, чем я себе представляла, и мне нравится видеть выражение их лиц, когда я ставлю Бейонсе, Тома Питти, Ники Минаж, Бон Джови. Мы с Оливией горланим песни так, что парни украдкой улыбаются. Наши вопли больше напоминают стоны одуревших кошек, но мне плевать.

Гриффин по-прежнему вспоминается мне чаще, чем хотелось бы, однако большей частью потому, что в его машине такого просто не могло бы произойти. Ему нравится только музыка в стиле кантри, и никому не разрешается включать что-то другое.

К тому времени, когда мы приезжаем на Хануку, я уже с нетерпением жду продолжения развития событий.

Праздник проходит в центре города, на реке Кейн. Каждое здание, фонарный столб, дерево и куст украшены лампочками, и над головами растянуты гирлянды. Стоят и световые фигуры вроде Щелкунчиков и Санты, которого везут в санях запряженные раки.

– Для украшения праздника используется более трехсот тысяч лампочек, – шепчет Сэт мне в ухо. Я ему верю.

На улицах полно людей, и мы медленно продвигаемся сквозь толпу, останавливаясь у лотков с карамельными пеканами и горячими мясными пирожками. Проходим под баннером, на котором красуется мисс Веселое Рождество – потрясающая красотка в ярко-красном платье и короне. Аляповатым рождественским декором украшен буквально каждый дюйм, но выглядит все это великолепно.

Мой телефон в заднем кармане вибрирует уже раз десятый, поэтому мне приходится-таки взглянуть на экран, пока ребята играют в забивалки.

Можно было догадаться, что это Марго.

МАРГО: Умираю от любопытства, как там у вас все проходит. Мне дико скучно. Мамы наводят порядок в каждом шкафу, и я боюсь, что мои трусы окажутся теперь в одном ящике со столовыми приборами.

Я: Может, мамы думают, что стринги и ложки для спагетти должны быть рядом.

МАРГО: Ха-ха. Серьезно, как проходит свидание?

Я быстро фоткаю Сэта и посылаю фотографию Марго. Снимок сделан в профиль, в момент, когда он целится в корзину.

Я: Все хорошо! Он крут.

МАРГО: Он классный! Развлекайся!

Я: Спасибо!

Наигравшись, Сэт тащит меня сквозь толпу людей.

– Нам надо попробовать съехать с горки!

Я смотрю туда, куда он показывает, и не верю своим глазам. Огромная гора, покрытая искусственным снегом. На улице холодно, но нигде ничего не замерзает, поэтому совершенно непонятно, как этот снег не тает и не растекается. На вершине горы стоит картонный снеговик.

– Ой, ну, не знаю, – бормочу я и замечаю испуганный взгляд Оливии.

– Что? – спрашиваю я ее.

Она смотрит на гору, потом на меня.

– Ты серьезно не хочешь попробовать?

Выражение лица Оливии такое, словно она хочет сказать: «Софи, которую я знала, не стала бы раздумывать…».

Почему же я колеблюсь?

Я хватаю Сэта за руку:

– Давай сделаем это!

Мы поднимаемся по лестнице, Оливия и Дрю идут за нами. На вершине смотритель аттракциона выдает каждому из нас круглые пластиковые ледянки и дает простые указания: сесть на ледянку, ухватиться за нее и полететь вниз. Я трогаю снег и чувствую, что он очень рыхлый. Кажется, еще чуть-чуть потеплеет, и он полностью растает. Я никогда не бывала в горах, и единственный снег, который прежде видела, был похож на мелкую пудру, которая укрывала весь юг.

Сэт выравнивает мои и свои ледянки и придерживает их на месте.

– Готова? – спрашивает он и широко ухмыляется.

Здорово чувствовать, что рядом с тобой человек, которому нравится быть с тобой. Даже не представляла, насколько мне не хватало этого ощущения.

– Да! Поехали!

Всю дорогу вниз мы оба вопим во весь голос. Трасса не длинная, но достаточная, чтобы сердце выпрыгнуло из груди. Мы влетаем в резиновые ограничители и падаем, громко смеясь.

Оливия и Дрю врезаются в нас, хохоча как ненормальные. Смотритель забирает наши ледянки, но никто не спешит вылезать из искусственного снега.

Оливия подползает ко мне, чтобы мы лежали рядом.

– Ну как тебе? – шепотом спрашивает она, кивая в сторону Сэта и Дрю, которые играют в снежки.

Я улыбаюсь.

– Он действительно классный.

– Последние три часа ты все время улыбаешься, – говорит она, слегка толкая меня локтем.

Я еще шире ухмыляюсь.

– Ладно, ладно, признаю, что это самый веселый день за долгое время.

– Знаешь, мы никогда не узнаем, чем все закончится, если бабуля услышит, что свидание было отличным.

Я подвигаюсь ближе.

– Тогда давай ничего ей не скажем. За то, что она устроила, ей нужно дать немного поволноваться.

Мы покатываемся со смеху. Вдруг из ниоткуда мне в лицо прилетает огромный снежок.

Стряхнув снег с глаз, я вижу, что Сэт отходит от меня с виноватым выражением.

Кажется, время застывает. Даю ему время поволноваться, а потом уже не могу больше сдерживать смех.

– Ты ответишь за это!

Я хватаю пригорошню снега и кидаю в него. Не успев опомниться, мы уже вовсю сражаемся – мальчики против девочек. Битва заканчивается, только когда смотритель прогоняет нас. К этому моменту мы уже все промокли, слегка подмерзли и устали от беспрерывного смеха.

Дрю тащит Оливию в фотокабину, а Сэт покупает нам по чашке горячего шоколада.

– Давай сядем тут, – говорит он.

Мы плюхаемся на скамейку.

– Не могу поверить, что никогда раньше не бывала здесь.

Я переживала, что нам будет трудно найти темы для разговора, но вечер проходит на удивление очень легко.

– Мы приходим сюда каждый год. Все это глуповато, конечно, но зато весело выбраться из города и заняться чем-нибудь другим. – Помедлив, он продолжает: – Оливия рассказала мне о твоем бывшем и об идее твоей бабушки.

Я чувствую, как горят мои щеки. Надеюсь, он решит, что это от холода.

– Да, моя бабуля – большая затейница.

Сэт фыркает.

– Ну, сначала да, все это показалось очень странным, но теперь я рад, что Оливия выбрала меня для твоего первого свидания. – Он подбоченивается. – Надеюсь, все остальные кандидаты померкнут на моем фоне.

Я улыбаюсь.

– Да, трудно будет придумать что-то покруче снежного сражения в Луизиане.

– Давай я запишу тебе свой телефон, – предлагает он. – Серьезно, когда все закончится, может быть, мы снова сможем погулять. Отлично провели день.

Вытащив свой телефон, чтобы добавить номер Сэта, я замечаю строку с уведомлением о сообщении от Гриффина. Сэт тоже замечает ее.

– Это от твоего бывшего? – спрашивает он.

Я киваю.

– Да. Мы на самом деле не разговаривали с того момента, как, м-м-м, расстались.

Сэт берет мой телефон, но, вместо того чтобы добавить себя в контакты, открывает камеру и наводит ее так, что мы оказываемся в кадре.

– Улыбнись, – говорит он.

Я улыбаюсь, а Сэт отводит глаза и вытягивает губы в трубочку. Он делает снимок в тот момент, когда я начинаю смеяться, потом добавляет свой номер и прикрепляет это изображение к своему контакту. Посылает сообщение с моего телефона на свой.

– Пойду, принесу нам еще горячего шоколада.

Я рассматриваю фотку, которая получилась лучше, чем я думала. Чувствую, как горят мои щеки. Мне действительно было очень весело сегодня.

Но потом перед глазами встает лицо Гриффина, и все теплые мысли исчезают. Когда я вижу очередное сообщение от него, такое впечатление, что на меня вылили ушат холодной воды. Не могу удержаться, чтобы не прочитать его.

ГРИФФИН: Видимо, ты продолжаешь игнорировать меня.

ГРИФФИН: Я хочу поговорить с тобой, увидеть тебя.

ГРИФФИН: Можно мне завтра увидеться с тобой? Я приду, куда скажешь.

ГРИФФИН: Софи, пожалуйста.

Когда я заканчиваю читать его сообщения, мое сердце тяжело стучит. Я чувствую смущение. Он скучает по мне? Сожалеет о своих словах? Или он просто чувствует вину за то, каким образом это все закончилось?

Быстро отвечаю:

Я: Я пока не готова говорить с тобой.

Потом быстро выключаю телефон, чтобы не видеть его ответа. Я не должна чувствовать себя виноватой – мы расстались, – но чувство вины все равно есть, пусть и глубоко внутри. У меня был чудесный день, и мне противно, что Гриффин заставляет меня чувствовать вину из-за этого.

Наблюдаю, как Сэт осторожно несет два горячих шоколада, пирожное «муравейник» и упаковку сахарной ваты. Он застревает в группе малышей, потом едва не роняет все, когда какой-то ребенок, на ходу пишущий сообщение в телефоне, врезается в него. Через несколько шагов на пути у него возникает пожилая женщина, с которой он пытается разминуться. Наконец дорога свободна, и он останавливается, смотря на меня с изумлением.

– Ты видела это? – кричит он мне.

Я смеюсь, когда он наконец доходит до нашего места пританцовывая.

Гриффин заставляет меня чувствовать себя виноватой, а Сэт веселит.

Я беру чашку с шоколадом и отламываю кусочек от пирожного. Оливия и Дрю выскакивают из кабинки, хохоча над своими фотками, и Сэт тут же утаскивает меня туда же.

Когда мы наконец подъезжаем к дому бабушки, Сэт как раз рассказывает историю, как однажды Дрю, когда еще ходил в детский сад, подарил воспитательнице тампон, потому что думал, что внутри есть конфетка. Мы с Оливией покатываемся со смеху.

– Эта история будет преследовать меня всю жизнь, – говорит Дрю, потом притягивает к себе Оливию для прощального поцелуя. Я смотрю на Сэта, он пожимает плечами и явно смущается, как и я.

Оливия вылезает из машины, и я машу Сэту на прощание.

– Было здорово, – говорю я.

Он улыбается в ответ:

– Нужно повторить.

Бабушка ждет нас, готовая торжествовать.

– Итак… как все прошло? Ты не можешь вечно прятать от меня свою улыбку, Софи.

Я склоняюсь над раковиной, в которой она домывает посуду после ужина.

– Ты была права. Мы отлично провели время, – отвечаю я. – Но все равно все это очень странно. И впереди еще девять свиданий, так что вероятность того, что все обернется полной катастрофой, сохраняется.

Бабушка подает мне завязанный пакет с мусором.

– Думаю, ты сама себе удивишься. Отнеси это в мусорный бак у дороги, пожалуйста.

Я сбегаю по лестнице и кидаю пакет в мусорный бак. По дороге обратно в дом вижу Уэса, который заезжает к своему дому. Я машу ему и жду, когда он выйдет из машины.

– Привет! – кричит он. – Как твое первое свидание?

– На самом деле неплохо.

Мы идем навстречу друг другу и встречаемся как раз на границе участков.

– Куда вы ходили?

– На праздник в Натчиточес. Ели «муравейник», играли в снежки – такой, знаешь, типичный воскресный вечер, – говорю я смеясь.

Он согласно кивает, потом склоняет голову.

– Думаю, твоя бабушка была права.

Я морщусь.

– Насчет чего?

– Этих свиданий. Ты хорошо выглядишь.

Чувствую, как горят мои щеки.

– Видимо, я совсем плохо выглядела до этого.

Уэс смеется.

– Я этого не говорил. Просто рад, что ты улыбаешься.

Он направляется к своему дому, а я – к себе, и, перед тем как зайти в дом, мы машем друг другу на прощание. Когда я вхожу на кухню, то слышу голос Оливии: «О-хо-хо». Она смотрит на доску с объявлениями свиданий.

Тетя Патрисия написала подробности моего следующего свидания:

Спектакль «Рождество Христово».

Средняя школа Иглз Нэст.

Будь готова к 16:00.

Твой костюм в прачечной.

Меня это пугает.

Даже больше чем пугает.

Спектакль «Рождество Христово»? В средней школе?

– Свидание должно быть с моим ровесником, бабуля! Если она собирается познакомить меня с учеником средних классов, то она автоматически в пролете.

Бабушка вытирает стойку в другом конце кухни.

– Уверена, что он достаточно взрослый, Соф. Патрисия понимает правила игры.

Прочитав записку тети Патрисии, Оливия исчезает в прачечной. Оттуда раздаются взрывы смеха, отчего мне хочется убежать и спрятаться. Наконец она возвращается на кухню, неся нечто похожее на отрез ткани.

– Ты готова к такому?

– Нет.

Держа вещь за вешалку, она поднимает ее вверх, и вещь расправляется.

– Что это еще такое? – спрашивает бабушка, подходя ближе.

– Это роба. Думаю, Софи будет играть роль в спектакле о Рождестве, – говорит Оливия, показывая на записку, прикрепленную к доске, в которой говорится: «Мария, мать Иисуса». – И, похоже, ей досталась одна из главных ролей!

Понедельник, 21 декабря

Свидание вслепую № 2: выбор тети Патрисии

Ближе к полудню мы с Оливией приходим в магазин. До Рождества осталось четыре рабочих дня, поэтому сегодня здесь будет столпотворение.

Так как Оливия работает здесь давно, она помогает покупателям выбирать подарки, а я стою на кассе. Бабушка собрала несколько подарочных корзин, в которые положила засушенные цветы, растения и травы, книги по садоводству, небольшие инструменты вроде ножниц и совков и другие симпатичные садовые принадлежности. Однако быстро собирать такие подарки у нее не получается.

В утренний перерыв я прячусь в кухне, чтобы просто побыть одной. Присаживаюсь на маленький диванчик, который старше меня, и пишу сообщение Марго.

Я: У меня есть десять минут, пока бабушка не хватится меня и не вернет на кассу, так что, если хочешь послать мне какие-нибудь ужасные фотки, присылай сейчас.

Марго присылает мне фотку своего лица крупным планом. Я не видела ее довольно давно и поражена тем, насколько она изменилась.

МАРГО: У меня отекает лицо. Особенно распухает нос. Теперь он у меня просто огромный. Это самый большой нос, который я видела в жизни.

Я: Ты действуешь покруче противозачаточного средства. Даже если когда-то раньше я и подумывала о том, чтобы заняться сексом, то теперь ты меня совершенно отвратила от этого дела.

МАРГО: Отлично! Мама все время говорит, что я быстро забуду обо всем, когда родится ребенок, но я уверена: Я НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ ЗАБУДУ ЭТОТ НОС!

Я: А что говорит твой врач? Это нормально?

С того дня, как Марго уложили в постель на сохранение беременности, я пытаюсь не сильно волноваться за нее, но каждый раз, получая ее фотку, чувствую уколы страха.

МАРГО: Это нормально. И я под постоянным наблюдением. Сегодня вот иду на очередное обследование. За меня не беспокойся. Беспокойся о том, кого тетя Патрисия выбрала тебе для свидания.

Я: Ты слышала, во что мне придется одеться?!

МАРГО: Ха-ха, да. Мама утром разговаривала с бабушкой. Мне обязательно нужно увидеть это и парня, который придет на свидание. Тебя надо называть не Марией, а миссис Робинсон.

Я: Кто такая миссис Робинсон?

МАРГО: Уф! Теперь я чувствую себя старухой. Погугли.

Я: Ладно, мне пора возвращаться к работе. Напиши мне после визита к врачу.

Чарли и Уэс входят в кухню, неся снеки и напитки, которые складывают в старенький холодильник. Бабушка заставляет их делать странную работу, или, как она это называет, «делать всю ту ерунду, которую никто другой не хочет делать». Следующим заданием для них будет замена лампочек и воздушных фильтров, поэтому мне на кассе просто грех жаловаться.

– Ты уже ищешь прически эпохи Раннего Вифлеема? – интересуется Чарли.

Я кидаю в него журнал.

– Очень смешно, – отвечаю я и вытаскиваю из ящика колу без сахара.

Уэс кидает мне пачку сдобного печенья nutter butter, которое я люблю больше всего.

– Знаешь, нам придется пойти туда, когда тебя увезут на это жаркое свидание. Мы не можем пропустить такое феерическое зрелище.

– Если вы меня действительно любите, вам должно быть жалко меня, и вы могли бы предложить отработать за меня эту смену.

И я строю по-настоящему умильное выражение лица.

Несколько секунд Чарли и Уэс смотрят друг на друга, словно размышляя над этим предложением. Потом оба восклицают:

– Не-а!

Чарли садится рядом со мной.

– Эй, пока у тебя перерыв… – Он вытаскивает телефон из заднего кармана, выводит что-то на экран, потом показывает мне. – Тебе нужно пройти этот тест.

Уэс стонет.

– Ты шутишь? Мы снова будем это делать?

Я смотрю на экран: «Кто вы из персонажей сериала “Офис”?», потом перевожу вопросительный взгляд на Уэса. Он берет стул у маленького стола, ставит его рядом с диванчиком и садится.

– Знаешь, Чарли фанатеет от этого сериала. Он уже посмотрел каждую серию два раза.

– Три раза, – поправляет его Оливия, входя в комнату. – Он заставляет ее пройти тест?

Уэс кивает, и я снова смотрю на телефон Чарли. Смутно припоминаю, что Чарли много говорил об этом сериале, но я не в курсе, что все зашло так далеко.

– А почему мне нужно пройти этот тест? – спрашиваю я.

Уэс уж было собирается ответить, но Чарли закрывает ему рот рукой.

– Пусть сначала пройдет тест.

Я начинаю. Вопросы с несколькими вариантами ответов кажутся мне довольно странными: какой тип бумаги я предпочитаю, моя любимая приправа, и все в таком духе.

– Ладно, я закончила. Считай результат.

– Ты, наверно, Эрин. Или Келли, – делает предположение Уэс. – Или даже Пам.

– Они хорошие? – спрашиваю я.

Уэс улыбается и кивает.

– Да, они классные.

– А ты кто получился? – спрашиваю я Чарли.

Губы Уэса дрожат, и он смотрит на Оливию. Потом оба разражаются смехом.

– Это не смешно, – говорит Чарли.

Я ничего не понимаю. И не могу поверить, до какой степени меня это бесит. Но потом вспоминаю, что так и бывало в последние несколько раз, когда мы собирались все вместе: всегда были какие-то школьные или командные шутки, которые я не понимала.

Наконец Оливия поясняет:

– Чарли каждый раз проходит тест лишь с одной целью – получить персонаж Джима, потому что Джим – самый классный парень в этом шоу. Все любят Джима.

Она так заливается, что не может вымолвить ни слова, поэтому Уэс продолжает за нее:

– Но у него каждый раз получается Дуайт. Каждый раз.

– Я даже специально неправильно отвечал на вопросы и все равно получаю его! – жалуется Чарли, затем показывает на Уэса. – А вот у него как-то получилось!

Я смотрю на Уэса.

– И давай я угадаю. Ты получил Джима?

Он кивает:

– Угу.

Я смотрю на телефон, где высветились результаты теста, и говорю:

– Я – Кэрол Стилс, риелтор.

Теперь все трое пристально на меня смотрят.

– Что? Это плохо?

Оливия в конце концов переводит взгляд на Чарли.

– Кто эта Кэрол?

Чарли выглядит удивленным.

– Это женщина, с которой Майкл недолго встречался. Она была только в нескольких эпизодах. Может, пяти.

Я морщу лоб.

– А сколько всего эпизодов в этом сериале?

– Двести один, – отвечают все хором.

Это звучит так, словно весь мир пытается напомнить мне, что я здесь лишняя, просто случайный гость. Я закатываю глаза:

– Мне нужно вернуться на кассу. Увидимся.

И, не дожидаясь ответа, выхожу из комнаты.

* * *

«Я пропускаю это свидание», – говорю я, в последний раз глядя на себя в зеркало. Как и ожидалось, Оливия и Чарли помирают со смеху. Они буквально катаются по полу, держась за животы. Уэс, по крайней мере, имеет мужество оставаться в вертикальном положении, хотя и его накрывает истерический смех. После странной сцены в магазине я должна бы злиться на них, но не могу, потому что слишком расстроена Меня просто ужасает предстоящее свидание.

На мне три слоя одежды: мои обычные вещи, потом что-то типа туники и сверху роба. Мне ужасно жарко, и я вся чешусь. И еще этот ужасный запах, свидетельствующий о том, что все эти вещи не извлекались на свет божий с прошлого Рождества.

– А как же свидание, которое придумают Злодейки Джо? – спрашивает Оливия. Мои руки все еще лежат на ремне, который я начала было расстегивать. – Или тети Мэгги Мэй? Я приберегла бы возможность для этих случаев.

– Не говоря уже о том, что тебе уготовили Злодейки Джо, – поддерживает ее Чарли, передергивая плечами. – Сохрани шанс.

– Думаете, будет еще хуже, чем сейчас? – спрашивает Уэс Оливию и Чарли, показывая на меня.

Оливия склоняет голову набок.

– Думаю, вечер будет странный, но безобидный. Я бы больше волновалась из-за Злодеек Джо.

Чарли согласно кивает.

– Злодейки Джо злые.

Я поднимаю руки вверх.

– Вы хорошо рассмотрели, во что я одета? Вариантов ужасного развития событий сегодня вечером – бесконечное множество!

– Может, мы придем и спасем тебя? Бабушка говорила, что ты должна ходить на свидания, но она ничего не говорила о том, что ты должна оставаться там до конца, – предлагает Оливия.

Я надеюсь, что выражение моего лица становится грозным:

– Вы клянетесь прийти за мной?

– Да, – уверенно отвечает Оливия.

Чарли смотрит в потолок, теребя подбородок.

– Я не знаю. Это будет против правил, Софи. Особенно после того, что тетя Патрисия так постаралась учесть твои личные интересы и предпочтения, когда планировала столь глубокомысленное свидание.

Я кидаю в него свою туфлю и поворачиваюсь к Уэсу:

– Ну ты-то придешь за мной, правда?

Он пожимает плечами и спокойно говорит:

– Я не смогу помочь тебе. У меня есть планы на вечер.

Конечно, у него есть планы. Мне не следует забывать, что у него есть подружка.

– А, ну да. Встречаешься с Лаурой?

Чарли поворачивается к Уэсу, вскидывая бровь.

– Правда, что ли?

– Да, – говорит Уэс таким тоном, что никто больше не хочет задавать ему вопросы на эту тему.

Бабушка входит в комнату, неся стопку полотенец.

– О боже, – бормочет она, увидев меня.

Я вытаскиваю руки.

– Это все из-за тебя, бабуля.

Она бросает полотенца на кровать и обходит меня со всех сторон, цокая языком. Потом проводит рукой по моей руке.

– В шов что-то вшито, – говорит она. Присев, она поднимает подол и несколько секунд что-то в нем ищет. – Ага!

В следующее мгновение я вся начинаю сверкать огнями. В швы робы вшиты маленькие лампочки.

– О боже мой, – едва выговаривает Оливия, а потом снова заливается смехом. Чарли и Уэс с недоумением разглядывают меня.

– Зачем эти огни? Я не понимаю, – говорит Уэс.

Бабушка встает.

– Это смотрится празднично!

– Это пожароопасно! Бабуля, ты должна освободить меня от этого! – лихорадочно кричу я.

Она вскидывает бровь.

– Ты хочешь воспользоваться правом отменить свидание?

Я бросаю взгляд на остальных. Уэс горячо кивает, а Оливия и Чарли мотают головами и шепчут: «Злодейки Джо».

– Думаю, что нет, – бормочу я и падаю на край кровати.

Бабушка быстро обнимает меня.

– Это свидание не будет длиться долго – спектакль «Рождество» заканчивается около девяти вечера.

– И, вероятно, парню, который придет на свидание, в это же время пора ложится спать, – бормочет Чарли.

Бабушка бросает на него неодобрительный взгляд, потом снова поворачивается ко мне.

– Я приготовлю свежие бенье[1], и после твоего свидания у нас будет над чем посмеяться.

Отлично. Я буду париться в этом прикиде около пяти часов просто для того, чтобы потом у нас было над чем посмеяться при поедании пончиков.

Бабушка уходит. Оливия и Чарли продолжают таращиться на горящие лампочки как загипнотизированные.

– Мы пройдем мимо несколько раз, – говорит Чарли, очнувшись. – И сделаем фотки. Тебе совершенно необходима новая аватарка – так всегда поступают, когда расстаются с недоумками. Как думаешь, все будут сверкать или только ты?

Я бросаю в него подушку.

– Никаких фоток!

Уэс берет последний элемент костюма, которого я избегаю: головной убор. Он честно пытается не смеяться, пока надевает его мне на голову.

– Подожди, в нем, кажется, тоже есть лампочки. – Слышу, как он нажимает на кнопочку, и я поворачиваюсь к зеркалу. Ясное дело, над головой у меня сверкает кольцо из лампочек – нимб.

Рядом с моим в зеркале появляется лицо Уэса.

– Становится все лучше и лучше.

Я толкаю его в грудь, и он, не удержавшись, падает и смеется.

– Вы все придурки, – говорю я, поднимая робу со всем достоинством, на которое способна в таких обстоятельствах, и выхожу из комнаты, пытаясь не споткнуться.

Зайдя в кухню, бросаю взгляд на часы. В карман штанов кладу телефон и достаточно денег, чтобы при необходимости вызвать такси. Я совершенно уверена, что такая необходимость возникнет.

Дедушка сидит во дворе, наблюдая за парочкой ребят, которые разгружают вязанку дров у черного входа, а бабушка за кухонной стойкой выписывает чек и разговаривает с другим юношей, на вид моего возраста.

Я прячусь обратно. Мои сверкающие лампочки отражаются от белых стен, и я чувствую приступ тошноты.

– Большое спасибо за то, что вы делаете, миссис Мессина.

– Пожалуйста. Спасибо, что доехали до нас так быстро.

Я выглядываю из-за угла. Парень уже собирается уйти, но бабушка кладет свою руку ему на плечо, останавливая.

– Сколько тебе лет? – спрашивает она.

О господи. Что она делает?

– Хм, восемнадцать, – смущенно отвечает он.

– У тебя есть девушка?

Я прислоняюсь головой к стене и стону.

– Хм… да, мэм, у меня есть девушка.

– Черт! – хмыкает бабушка. Я жду, когда он уйдет из кухни, а потом выхожу из своего тайного места.

– Ты серьезно, бабуля? Ты действительно собиралась устроить мне свидание в канун Нового года с человеком, которого даже не знаешь?

Она пожимает плечами.

– Я знаю его. – Она берет его визитку, оставленную на стойке, и быстро читает. – Его зовут Пол.

– Пол, ха. Скажи его фамилию, не заглядывая в визитку.

Я вижу, что ей очень хочется взглянуть туда. Но ее спасает от провала звук открывающейся двери.

– Я забыл отдать вам ваш чек, – говорит Пол, снова заходя в кухню. Его глаза расширяются при виде меня, и он пытается понять, что же такое перед ним стоит: сверкающие роба и нимб.

– О, спасибо, Пол, – говорит бабушка, метнув взгляд в мою сторону. – И это очень плохо, что у тебя есть девушка. Я собиралась пригласить тебя встретиться с моей внучкой Софи. – Бабушка с улыбкой до ушей показывает на меня.

Пол не произносит ни звука. Он кивает, что-то мямлит и практически выбегает из дома, как при пожаре.

– Не могу поверить, что ты все-таки это сказала, – говорю я.

Бабушка смеется и, услышав, что открывается входная дверь, говорит:

– Тебе лучше приготовиться. Думаю, это Патрисия.

– Я еще раз повторяю: если свидание будет с учеником средней школы, то ты попадаешь на штраф.

* * *

Небольшая группа родственников собралась лицезреть мое унижение. Мамины шпионы, тетя Лиза и дядя Брюс, сидят в гостиной с бабушкой и дедушкой, но их стулья развернуты лицом к холлу. Единственное, чего им не хватает, так это стакана попкорна в руках. Конечно, на месте и Оливия, и Чарли, и Уэс – разве могут они пропустить такое?! Дядя Майкл ночует в одной из гостевых комнат, поэтому неудивительно, что он тоже здесь. Джейк и Грэхем стоят рядом, делая вид, что пришли поискать солнцезащитные очки Грэхема. О, ну и, конечно, дядя Сэл и тетя Камилла «просто выгуливали собак и подумали, что надо бы заглянуть».

Да, правильно подумали.

Тетя Патрисия и дядя Ронни стоят в холле и поддерживают очень юного мальчика невысокого роста, с которым, как я предполагаю, у меня и назначено свидание. Он одет в робу наподобие моей, которая, правда, еще не сверкает лампочками.

Или… о господи. Может быть, они горят только у меня?

– Софи, хочу познакомить тебя с Гарольдом Риггзом. Он учится в девятом классе школы Иглз Нэст.

Девятиклассник.

Вы, должно быть, разыгрываете меня.

Я поворачиваюсь к бабушке с умоляющим видом, но она подходит к Гарольду и обнимает его.

– Приятно познакомиться, Гарольд, – говорит она с чересчур большим энтузиазмом.

Он кивает и потом смотрит на меня.

– Привет! – здоровается он. У него, похоже, голос еще не начал ломаться. – В каком классе ты учишься?

– В двенадцатом, – бормочу я.

И слышу, как Оливия, Чарли и Уэс давятся от смеха за моей спиной, поэтому мечу на них убийственный взгляд: все трое – с красными лицами и в слезах от едва сдерживаемого безудержного смеха. Джейк и Грэхем – такого же вида в другом конце комнаты.

Глаза Грэхема загораются.

– Выпускница! Это невероятно круто!

Я готова провалиться сквозь землю.

Повернувшись к бабушке, цежу сквозь стиснутые зубы:

– Ты говорила, что свидания будут со сверстниками. Он точно не мой ровесник.

Она взмахивает рукой у меня перед носом.

– Вы оба учитесь в старших классах. Этого достаточно!

Я показываю пальцем на группу, собравшуюся в холле:

– Позвольте мне на минутку отлучиться.

Затем тащу Оливию в кухню, а Чарли и Уэс мчатся за нами.

Как только мы оказываемся вдали от посторонних ушей, я выпаливаю:

– Один час. Вы забираете меня из этой средней школы через час. – Я указываю на каждого. – Ни один из вас не будет делать фотографии или каким-то иным способом упоминать об этом до конца своих дней – или же я собственными руками задушу этого человека во сне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Французские пончики-пышки.

Вернуться