Дон Нигро
Лупи Рай

Действующие лица:

ЛУПИ РАЙ[1] – 88 лет в 1925 г., 35 – в 1872 г.

ЛАВИНИЯ ПЛЮМ – 22 года в 1872 г.

БЛЕЙН БЛЮМ – 46 лет в 1872 г.

ОГАСТ БАЛЛАНАЙН – 25 лет в 1872 г.

Декорация:

Армитейдж, маленький город в округе Пендрагон, в холмистой части Восточного Огайо, в 1925 г. и раньше, в 1872 г. Справа у авансцены стул в пансионе «Цветы». Справа по центру стол БЛЕЙНА ПЛЮМА и стул, обращенный в авансцене. Слева – скамья на кладбище. Слева у авансцены надгробия под старым деревом. Время и пространство подвижны. Актеры не уходят со сцены и постоянно в образе.

(Тикают часы, на старом пианино кто-то играет Тринадцатую прелюдию Шопена. Свет падает на ЛУПИ РАЯ. Он в гостиной пансиона «Цветы» в Армитейдже, маленьком городе в холмистой части Восточного Огайо. Поздний вечер. 1925 г., он – глубокий старик, но помнит события 1872 г., в котором живут остальные персонажи. Самому ЛУПИ тогда было 35 лет. Мы увидим, как он становится моложе. Без особой суеты, с легким изменением в манере поведения. В тусклом свете мы с трудом различаем ЛАВИНИЮ ПЛЮМ, которая сидит у авансцены слева, привалившись спиной к надгробию. БЛЕЙН ПЛЮМ, ее отец, – за столом, справа по центру. Огаст Баллантайн – на скамье слева. Свет, падающий на них добавляет в яркости, когда они начинают говорить).

ЛУПИ. В доме хорошо, особенно холодной ночью, но мне не нравилось заходить в дом, когда я был моложе. Не мог усидеть на месте, как Джесси, которая следит за своим братом по картам. Потерянная девушка. Джимми Кейси играет для нее на пианино в амбаре, тоже потерянный. И ее сестра Дороти играет, глухая, как тетерев, музыку призраков. Но иногда музыка звучит лучше, если бьешь не по тем клавишам. Только не в тех случаях, когда миз Анкифер давала уроки чокнутым сестрам Гарри Макбета. Я сидел под грушей и затыкал уши сушеными абрикосами. Вибрации натянутых металлических струн при ударах подбитых войлоком молоточков. Восемьдесят восемь клавиш. Двести тридцать стальных струн. В пианино четыре тысячи деталей. Я сосчитал их во сне. Джимми научил меня настраивать пианино, на то случай, если не приживусь я в деревенских дурачках. Он любил Джесси[2]. Она любила своего брата[3]. Каждый любит, кого может. (Свет падает на ЛАВИНИЮ, которая сидит, привалившись спиной к надгробию. Ночь, луна, 1872 г.) Лавиния Плюм. Дочь Блейна Плюма. Потерянная девушка. Все девушки потерянные. С давних пор.

ЛАВИНИЯ. Никого здесь сейчас нет, кроме меня и мертвых.

ЛУПИ. Голоса в твоей голове поют мадригалы или орут песни под банджо. И это тоже музыка.

ЛАВИНИЯ. Парни заглядывают мне под юбку. Все это нереально. Но если закрыть глаза и прислушаться…

ЛУПИ. В туман я слышу, как они шепчутся на холме Призраков. Это делаверы или те, кто жил здесь до них. И еще странная птица. Не знаю, кто она. Один крик, и тишина. Потом снова крик. Такой печальный.

ЛАВИНИЯ. Ты – странная птица, сказала я ему.

ЛУПИ. С птицами я дружу. Но я – более низшая форма жизни. Мы их едим. Мы – плотоядные.

БЛЕЙН (обращаясь к ЛАВИНИИ, из своего кабинета). Ты идешь к доку Макгорту, и идешь немедленно.

ЛАВИНИЯ. Не хочу я идти к доку Макгорту. Он пахнет, как виски и пепельница.

БЛЕЙН. На этой неделе тебя рвало каждое утро.

ЛАВИНИЯ. Потому что ты вызываешь у меня тошноту.

ОГАСТ. У меня к тебе маленькое предложение.

ЛАВИНИЯ. Уйди от меня.

ЛОПИ. Зинния Кейси, хозяйка отеля-пансиона «Цветы», дает мне сэндвич летом и рагу из мяса и овощей зимой, позволяет посидеть в гостиной, согреть ноги. Ее муж раньше бросался в меня камнями. Не мог усидеть на месте. Ее это огорчало. Но женщины таких любят. Я проводил исследование.

ОГАСТ. Я не такой плохой парень. Бог создавал и похуже.

ЛАВИНИЯ. Но не специально.

ЛУПИ. Даже если у тебя не в порядке с головой, тебе нужна еда и доброе слово, которое не ложь. И нижнее белье. Человеку нужно нижнее белье. Даже летом. Это далеко не все понимают.

ОГАСТ. Ты знаешь, что я тебе нравлюсь. Я видел, как ты исподтишка не меня поглядывала.

ЛУПИ. Мне нравится, как кричат гуси. Мальчишками мы с Бадом ходили на Грим-озеро, и Бад бросал камни в гусей, чтобы позлить меня. Я с ним дрался, потому что любил гусей. Бад дрался хорошо, потому что он и его брат Сет старались и убивали каждый день своей жизни. У меня не было брата, во всяком случае, я этого не помню, и я не люблю насилие, но время от времени ощущал удовлетворенность, когда мне удавалось врезать Баду Кейси по физиономии. Таким он был человеком. И Гас Баллантайн ничем от него не отличался.

ОГАСТ. Я не так и плох, если узнать меня получше.

ЛАВИНИЯ. Никто никого не знает.

ОГАСТ. И это, вероятно, хорошо.

ЛУПИ. Большая часть человеческой жизни – тайна. Скажем, на берегу Грим-озера нашли мертвыми целую семью. Это не моя работа. Случилось давным-давно.

ОГАСТ. Если бы люди действительно знали людей, кто бы тогда женился?

ЛУПИ. Их убили индейцы, говорили одни. Или какая-то тварь из озера. Индейцы думали, в озере что-то живет. Вылезает на берег и сжирает тебя. Может, бог. Призраков там всегда хватало.

ОГАСТ. Такая симпатичная девушка, сидит здесь под дождем. Ты простудишься.

ЛАВИНИЯ. Может, я хочу простудиться. Может, я хочу умереть.

ОГАСТ. Может, ты и хочешь, но не в дождь. Никто не хочет умирать в дождь.

ЛУПИ. Мне нравится выходить под дождь в жаркий летний вечер. А в другое время дождь нехорош. Под ним мерзнешь. В такое время я предпочитаю спать в подвале отеля-пансиона «Цветы» на старой кушетке под лоскутным одеялом, в окружении пачек «Сэтеди ивнинг пост». Утром тебя окружают запахи дождя, кофе и свежевыпеченного хлеба, и ты слышишь, как течет вода, а наверху, где накрывают стол, синий фарфор постукивает по синему фарфору. И эти старые вазы с нарисованными яблоками. Я люблю эти старые вазы. Могу вечно смотреть на яблоки.

БЛЕЙН. Ты идешь к доктору Макгорту или я оттащу тебя к нему за волосы.

ЛУПИ. И мне нравится утро, полное воробьев и запахов конского навоза и сена. Сено заставляет меня чихать, словно кто-то проходит по моей могиле.

ЛАВИНИЯ. Это не про чихание. Про мурашки по коже. Когда кто-то проходит по твоей могиле, по коже бегут мурашки. При этом не чихают.

ЛУПИ. И воробьи говорят со мной. И конский навоз пахнет, как Бог.

ЛАВИНИЯ. Бога нет дома. Я постоянно прошу передать ему, что хочу с ним связаться. Он никогда не откликается.

ЛУПИ. Кто-то чихнул, и гора пианино рухнула на Вилли и Миртл. Искусство жестоко, а Бог пил кофе с дьяволом.

БЛЕЙН. Я переговорил с Огастом Баллатайном.

ЛАВИНИЯ. Повезло ему.

БЛЕЙН. Он согласен жениться на тебе.

ЛАВИНИЯ. Из доброты сердца. И за небольшую мзду.

БЛЕЙН. Он признает ребенка своим.

ЛАВИНИЯ. Это поступок.

БЛЕЙН. Он хочет все сделать правильно.

ЛАВИНИЯ. Так он это называет?

БЛЕЙН. Я называю это наилучшим выходом из постыдной ситуации. Я называю это спасением моей дочери от клейма «городская шлюха».

ЛУПИ. В темноте город принадлежит мне. Я заглядываю в освещенные окна домов, словно вижу множество сцен, на которых разыгрываются разные пьесы. Персонажи перемещаются из комнаты в комнату, из дома в дом, из одной пьесы в другую. Все равно, что читаешь большой, толстый, невероятно сложный роман, который не закончится до твоей смерти.

ОГАСТ. Не плачь. Плакать смысла нет.

ЛАВИНИЯ. Я не плачу.

ОГАСТ. Все получится. Ты увидишь. Я сделаю из тебя честную женщину, а ты можешь попытаться сделать из меня честного мужчину, хотя, учитывая мою работу в банке, это будет нелегко.

ЛУПИ. Раньше я собирал вещи, как вороны. Гавайская гитара. Металлофон. Венички для сбивания яиц. Старая деревянная лошадка-качалка, которую нашел под дождем на холме Призраков. Фотография Толстяка Арбакла и Мейбл. Сироты. Бродячие коты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Лупи Рай – часто упоминаемый персонаж саги «Пендрагон-Армитейдж», но появляется лишь в нескольких пьесах, в частности в пьесе «Новый год в пансионе «Цветы».

Вернуться

2

Подробнее в пьесе «Призраки округа Пендрагон»

Вернуться

3

Подробнее в пьесе «Лестригоны».

Вернуться