Андрей Воронин
Мысли, не мысли

ЗВЕЗДА В НОЧИ

Мой серый «Mercedes» во мраке ночи,

Летит сверкая яркою звездой,

И в трёх лучах эмблемы на капоте,

Я как в прицеле торпедирую врагов.

Часы по литрам поглощают время,

О, скорость ты безумна и сладка,

И ввинчиваясь в злые повороты,

Я как наездник подгоняю рысака…

В колонках ад грохочет Rock-n-Roll+а,

И свет ксенона разрезает поворот

Оставив след горящий на асфальте

Я безвозвратно пропаду за горизонт…

АШДОД

(Сосину Борису на вид из его окна)

Мне пишет

друг наш из Ашдод,

что хорошо он там живёт,

машину получил в кредит,

и фирму мелкую открыл,

и шлёт мне фотки по WhatsApp

Средьземноморских, ихних баб.

Зовёт меня забыть родню,

сменить фамилию свою

и стать по матери отца,

Завадским, именем христа.

Мол там по-матери пошлют

и их гражданство мне дадут,

подкинут шекель на подъём

и вместе славно заживём.

Пока не поздно мол тикай,

ведь МРОТ народ наш, почитай,

просрали недра и страну

и лихоимству нет концу!

Мол ты давай там не зевай,

а паспорт на хрен поменяй!

Ну, нет мой друг!

Ты не звезди!

Нет, краше Родины-страны!

Ну, что ж, что срано мы живём,

зато по-русски песнь ведём,

берёзки белые и речь,

кому ж без нас тогда беречь!

Нет, не покину я страну,

как дать, за Путина помру!

Иссякнут скоро нефть и газ,

с чего ж тогда пилить и красть.

Как тот бюджет сформировать,

когда с разрухи нехрен взять.

Вот доживут ли старики,

до выплат за свои пайки?

Но чтобы не случилось тут,

согрет дедовский тулуп,

и нет милее для меня

услышать трели соловья,

уж так в Россеи суждено,

дубиной разгребать дерьмо.

ВАГОН

В гранённом стакане, в стальном подстаканнике,

мелкой рябью трясётся с лимоном чай,

– это подрагивая на стыках железной дороги,

мой поезд уноситься в дальнюю даль.

Дальнобойщик весёлый в соседнем купе,

развлекает народ дорожными байками,

раздолбай, но солнечный человек,

с ростовским говором и золотыми зубами.

То верх, то вниз, летят за стеклом

вереницей столбы с проводами,

как лента киноплёнки в немом кино,

чередуя дрожащие кадры.

Проносятся мимо станции,

переезды и города,

и только грузная проводница,

непоколебима здесь как скала.

Качает вагоны скорого поезда,

змеёй ползущего в даль,

лишь лёгкой тенью промелькнёт

печаль в глазах обходчика,

поднявшего в сумерках

зелёный фонарь.

БРЯНСК ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ

Мой милый,

славный Брянск провинциальный

люблю твои холмы и дали,

и тихую красавицу Десну,

потоком вод бегущих величаво,

несущую покой и красоту,

cиянее золота и благость

намоленых соборов и церквей,

монументальность «сталинок»

и важность площадей.

Уныние пустующих,

покрытых патиной скамеек,

средь липовых аллей

и старых скверов вековой покой,

обвеянные Тютчевской строкой,

всё также вторят про очарованье,

и грусть, и тайну, и любовь.

Но прочь проклятое унынье,

постыла тишина.

Взлетев по Фокина,

врываюсь в новый город,

фасадов из гранита и стекла.

Здесь бьют энергией проспекты

и радостью распахнуты глаза.

Здесь видишь лица

молодых и смелых,

с надеждой на успех

и детский смех

звучит из окон,

весёлый детский смех.

Здесь хочется

дышать всей грудью,

творить, любить, мечтать

и стать немного лучше,

немного лучше стать.

Мой славный,

милый Брянск провинциальный,

спокойно жить в твоих чертах,

больших здесь не бывает происшествий,

сидельцы, те в своих местах.

Здесь нам знакомы все и каждый,

кто коль и поимённо неизвестен,

то помнится в лицо,

– иль он твоей машине посигналил,

иль вслед послал хорошее словцо.

Но все по-свойски, без обид.

Здесь всякий чем-то знаменит.

Но впрочем, не судимы будем,

не станем мы других судить,

и с пожеланием покоя,

пришло мне время уходить.

Ведь завтра снова на работу,

в маршрутке место занимать

и город, солнышком взбодрённый,

в окошко мельком наблюдать.

ПО СЛЕДАМ ЕВГЕНИЯ ОНЕГИНА

Друзья мои,

друзья моих друзей,

как много их промчалось

прошлых дней!

Мы были молоды:

дружили и любили,

мечтания юности,

стремления нас влекли.

Нам горы были не равны,

и равных не было в пирушках

за кружкой пива и с подружкой…

Но годы шли, порывы изменились,

на нас рутина, дети навалились,

долг перед Родиной и прочие долги…

«Друзья» укрылись на чужбине,

и нас смущают и поныне

своим невиданным житьём:

их яхты, шубы и брильянты

на нас их-bock изрядно льёт

и манит нас сменить гражданство

в Майами и Ашдод.

Другие в Думе делят злато

и недра наши, и места.

Москва для них уже не та,

за МКАДом жизни нет.

Но мы же что, до коле боле

«наследство дядино» беречь,

берёзки белые и речь?

К чему же нам воспоминания?

Скажи спасибо, что в сознании

дожили мы до наших дней

и пишем в instagram Ок

(организация, запрещённая законодательством

на территории Российской Федерации).

У СТОМАТОЛОГА

Барыкина улица, стоянка и дверь,

на ресэпшен приветливый говор,

это я добровольно иду на расстрел,

к своему стоматологу.

Вот он с улыбкой перчатки надел,

приторочил на лоб с лампою линзу,

кресло джойстиком мне разложил

и набрав анестезии в узкий шприц,

бросил небрежно – ложитесь!

Имплантация сложная штука.

Стоматолог высшей квалификации,

уважаемый Игорь Владимирович,

калі ласка, поговорите же вы со мной,

прежде чем обездвижить

мне челюсти окончательно.

Ох, нудная эта штука,

эстетическая стоматология,

с её эффективным лечением

и индивидуальным подходом.

Точат, сверлят и вживляют

стоматологи вашу плоть,

за ваши же кровные,

на 32 помноженные.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.