Людмила Иванова
Джосанолинда

Глава 1

В аэропорту было чисто, аккуратно и в тоже время очень душно. Народу было немного, люди сновали туда-сюда, играли дети, иногда задевая Марину за ноги, но она сидела с отсутствующим лицом, безразлично глядя в одну точку. Безупречно красивая, идеальной формы лицо, словно выточенное из слоновой кости мастером многих поколений, прямой тонкий нос, опущенные голубые глаза, цвета неба в ясный-ясный солнечный летний день, от которого рябит в глазах, если долго смотреть. И волосы, создающие прямой контраст с нежным цветом кожи. Черные как смоль, они выглядели неестественно и, Марине частенько задавали вопрос, как она добилась такого идеального черного цвета и очень удивлялись, когда узнавали, что это ее природный цвет. Она такой родилась. Идеально сложенной, идеально выточенной природой, с той любовью, с которой великий мастер-скульптор создает свои творения на века.

И мало кто знал, что творилось в душе этой прекрасной леди, сидящей в гордом энтазисе, как казалось, на первый взгляд. Мало кто знал, что внутренняя пустота была во всех уголках души, пожирая каждый день радость жизни, мечты и желания жить, провоцируя угасание каждый день. Марина чувствовала, как начала превращаться в бесконечную пустоту, черную дыру и сплошной страх, все больше и больше, отгораживаясь от людей.

– Вы идете? – встряхнул ее незнакомый голос, – у Вас ведь этот рейс? Пойдемте, уже объявили посадку.

Марина словно очнулась ото сна и ничего не понимая, посмотрела на молодую девушку, с яркими карими глазами и смешинкой в глазах.

«А где Мия?», – возник вопрос у нее в голове, но потом вспомнила, что уже прошла зону досмотра, а Мия махала ей вслед и кричала, что через дней десять присоединится к ней. У Мии сердце было не на месте, она очень переживала за Марину, но в эти дни с работы отпустили только Марину, и поэтому Мия купила путевку немного позже.

А Марина, пройдя зону досмотра и дойдя до зала ожидания, заняла место около табло и терпеливо уселась ждать. И не заметила, как окунулась в свой мир. Пока ее не вернула в реальность эта девушка. Она ее вспомнила. Заходя в зону досмотра, эта девушка ей помогла занести чемодан, а потом, помогла подняться по лестнице в зал ожидания.

– Да-да, – заторопилась Марина, – я сейчас, – и стала торопливо собираться, поискав глазами мусорное ведро, и не найдя, она с сожалением вздохнула и положив, стакан с кофе, в пакет, схватила чемодан и побрела на посадку.

В самолете, сев у окна, она опять безразлично уставилась в окно иллюминатора, чувствуя большую усталость. Ее веселая и жизнерадостная попутчица летела в хвосте.

– Что Вы будете пить? – услышала она голос стюарда, и как-то издалека услышала свой голос:

– Сок. Томатный. И воду. Без газа.

– Хорошо.

Марина медленно поднесла воду к губам, желая сделать глоток. Но, так и не сделав, поставила стакан на столик и тяжело вздохнула. Когда же решила все же выпить воды, вдруг, внезапно все исчезло: самолет, пассажиры, и она очутилась в большом, просто огромном зале, с высоченными потолками и разрисованными куполами. Величественные колонны и причудливые узоры виднелись на стенах. От всего этого веяло чем-то величественным и царственным и, в то же время, ощущалась глубокая тяжесть, неподъемная и всеобъемлющая, совсем как та, что с недавнего времени поселилась в Марининой душе.

Она, оглядевшись, и ещё не успев испугаться, обратила внимание на необычный рисунок, в виде маленьких черных ромбиков на каменных плитах пола. Этот рисунок напоминал расположение змеиных чешуек, оттого создавалось ощущение, что ты стоишь на спине могучей и огромной змеи. А в центре, в причудливом очаге, необычной ромбовидной формы, мерцал огонь, за которым еле виднелась стоящая женская фигура.

«Храм Белой жрицы», – прозвучал медленный и величественный голос, откуда-то издалека, из земных глубин, и Марина кожей ощутила глубину и древность картинки и звучащего голоса. И вдруг все исчезло, так же, как и появилось. Она снова летела в самолете.

Испуганная и удивленная Марина оглядывалась по сторонам, желая увидеть реакцию людей на ее видения, заметили ли они что-то странное в ее поведении. Но все занимались своими делами, и на нее никто не обращал никакого внимания.

«Галлюцинации», – решила она, и облегченно вздохнув, и стала думать о своей жизни и, странное дело, усталость и пустота словно канули в реку Лета. Но название храма она запомнила.

ХХХХ

Люди кругом наслаждались и радовались морю, солнцу, жизни. Туристы сновали туда-сюда, удивляясь всему и фотографировали себя с каждым камушком, с каждым шагом, стараясь запечатлеть эту поездку навсегда в своей жизни. Красивые купальники пестрели у берега моря, а девушки принимали соблазнительные позы в поиске красивого ракурса, чтобы потом было не стыдно показать в соцсетях. В погоне за красивой картинкой люди совсем разучились жить естественно, по-настоящему, в ладу со своей природой, ощущая каждой клеточкой тоненькую и неуловимую ниточку жизни, которая проникает повсюду, отметая искусственное, фальшивое. Марина, глядя на происходящее вокруг, вдруг вспомнила разговор со своей подругой.

«…Чем отличается настоящий и искусственный бриллиант? – спрашивала ее подруга.

Марина в ответ пожимала плечами.

– Искусственный идеально правильный, клонированный, такой же как все остальные, а настоящий нет, он не идеален, но уникален и неповторим в своей природе, похож с другими и в тоже время не похож. Так и люди, какие-то бриллианты, кто-то рубин, кто-то сапфир и не идеальны, но уникальны и совершенны. Совершенное в несовершенном. Так, между идеальным и совершенным большая разница.

– А как же тогда родился и все? Больше ничего не надо делать? – спрашивала Марина.

– Ну как же! Мало родиться алмазом, ему еще огранку придать надо, наш путь, длиною в жизнь, со всеми радостями и горестями и есть огранка для души…Стремиться нужно к совершенству, а не к идеальному, а совершенство в том, что создано Природой, Божественным проявлением. В этом и тайна, и любовь, и уникальность.»

А сейчас, она смотрела на всех и подставляла свое тело солнечным лучам, совсем не испытывая того блаженства, которое ей описывали на работе, когда отправляли сюда, рекомендуя подлечиться и поправиться. О ценных специалистах, в их молодой и успешно развивающейся компании в сфере IT, умели заботиться, а Марина была как раз таким специалистом, с которым что-то случилось, но никто не знал, что и когда. Этого не знала даже она сама. А какая-то боль и тяжесть жили с ней всегда, с того самого момента как она начала помнить себя и с чем это было связано она не знала.

– Маринка, пойдем с тобой на экскурсию по древним месопотамским руинам? – прервал ее размышления знакомый голос, – там говорят очень интересно и даже есть какое-то загадочное место, о котором все говорят, но его мало кто видел, прямо как Атлантида, только это, что-то вроде храма какого-то, о нем есть записи в каких-то древних то ли летописях, то ли книгах, я так и не поняла, а найти его никто не может…

– Кого найти-то не могут? – не поняла Марина, недоуменно уставившись на Алёну, как потом оказалось, что так зовут ее внезапную веселую спутницу.

– Да храм, что-то вроде какой-то Белой монахини или монашки, не помню, что-то в этом роде…

– Белой жрицы? – в глазах Марины появился интерес.

– Да-да, – быстро и энергично закивала головой Алёна, – мне одной не очень интересно, вот я и решила тебя с собой позвать, пойдем? Завтра в 10 отправление на экскурсию…

Марина, немного помолчав, утвердительно кивнула.

– Ура! – засветилась Алена, – я забегу за тобой без четверти десять, – и, увидев утвердительный кивок Марины, побежала купаться на море.

А Марина, чувствуя, что мимолетный интерес прошел, а на его место пришла старая знакомая – вечная усталость, собрала свои пляжные вещи и медленно направилась в сторону отеля.

Проспав всю жару до самого вечера, Марина, открыв глаза, долго не могла понять, где находится. А когда окончательно проснулась, она все вспомнила. Медленно потянувшись, она встала с постели и почувствовала легкое головокружение и сразу легла обратно, но пустой желудок твердил: «Вставай и чего-нибудь перекуси!».

– Ладно, – сдалась Марина, – так и быть. Схожу куда-нибудь, поужинаю.

С этими мыслями она собралась и медленно, нехотя вышла из номера. В ресторане, который был неподалеку от гостиницы, было очень изящно и роскошно, чувствовался шик и продуманность в каждой мелочи интерьера, возможно создававшегося годами, где каждое украшение, каждое место было мастерски оборудовано и украшено. Великолепный интерьер, блестящие бокалы, прекрасная кухня и вокруг супервежливые официанты для всех, и только Марина ничего не замечала, рассеянно рассматривая меню, она была словно в другом измерении и пространстве.

– Разрешите?! – к Марине обратился статный и очень привлекательный мужчина, она подняла на него взгляд. И вдруг все расплылось, вместо ресторана, она услышала женский крик, обернувшись, она увидела женщину, в кандалах, обессилившую от мучений, у которой от крика был сорван голос.

«Аристарх! – кричал женский голос, – Аристарх! Я прошу тебя», – исступленно, чуть приподнявшись с пола, крикнула еще раз женщина и обессиленно упала на каменные плиты.

Марина закрыла глаза и уши от крика и увиденной картины, а когда открыла, то увидела, что она все в том же ресторане, а на нее, в полном недоумении смотрит все тот же мужчина, с испано-итальянской внешностью, но прекрасно говорящий по-русски.

– Вам нехорошо? – заботливо осведомился он, – вы как-то сильно побледнели, надеюсь, это не я стал причиной вашей бледности?

– Н-нет, – помотала головой Марина, прогоняя прочь только что возникшую картинку, – мне просто воздуха не хватает, – на ходу придумывала она.

– А! – не став развивать эту тему, сразу согласился он. – Мне Алёна рассказывала о Вас. Я видел, как вы разговаривали у моря, – он смущенно замолчал, а потом добавил. – Она моя сестра, – и увидев удивленное лицо Марины, поспешно добавил, – по отцу, у нас матери разные, и сейчас она гостит у нас, – подытожил он.

– Алёна?!

– Ну да, – удивился он, поняв, что она не может вспомнить, быстро добавил, – Вы с ней в самолете вместе летели, я видел вас на берегу, – опять повторил он, убеждая, что говорит правду, – она мне рассказала, что Вы собрались на древние руины…

– А, – все вспомнила Марина, – да-да, я припоминаю. Так это Ваша сестра?

– Ну да, – просто ответил он, – кстати, я – Аристарх.

ХХХХ

Экскурсия была очень интересной и насыщенной несмотря на то, что выдался жарковатый денек, Марина с Алёной смотрели на все широко открытыми глазами. Не переставая удивляться и восторгаться.

– А сейчас, – загадочно произнес экскурсовод, в речи которого сначала чувствовался жуткий акцент, но сейчас они его просто перестали замечать, – мы поедем в самое загадочное место, разгадку которого ищут вот уже больше тысячи лет…

И Марина почувствовала легкий трепет и странное возбуждение, словно тысячи мурашек пробежали по всему телу, а легкое и радостное настроение куда-то улетучилось.

– Говорят, по преданиям, здесь стоял Храм Белой Жрицы, негласный храм смерти, и сюда отправляли в наказание провинившихся и всех неизлечимо больных. Так, решались социальные проблемы, за больными ухаживали наказанные… и в один прекрасный день сюда отправили прекрасную возлюбленную одного правителя, обвинив ее в колдовстве и заговоре против него самого, а ее ребенка отняли и отдали жрецам на принесение жертвы, и по преданиям, спасти ее, явилась сама Белая Жрица, забрав ее с собой…

– Белая жрица – это смерть? – поинтересовалась Марина, чувствуя, что в ней просыпается какое-то странное любопытство, отзываясь какими-то глубокими чувствами в душе.

– Возможно это одно из ее проявлений, в древности верили, что она справедливость, приходит за мучениками и проводит их в прекрасный мир света…

– Но почему эту возлюбленную так невзлюбили?

Гид загадочно улыбнулся, а потом ответил:

– История умалчивает, а предания говорят, что она была иного рода, откуда-то из северных земель, а мало кто знал, как она попала в эти места. А еще, есть сведения, что она обладала каким-то даром, за который ее потом…, – он не стал дальше продолжать, видимо эта часть истории ему была совсем не по душе, и, взглянув на Марину, еле слышно проговорил, – и еще…., она была слишком красива, а местные люди были завистливы необычной и неземной красоте, – он помолчал, а потом тихо добавил, – совсем как твоя…, – а после произнес громче, – и слишком любил ее правитель…

– А как ее звали?

– Разные источники говорят по-разному, но в одном они сходятся, что имя было сложное и содержало в себе много значений, один из вариантов – Джосанолинда! – величественно и гордо произнес он, а Марину, словно током ударило и волной чуть не отбросило от звука этого имени, она еле удержалась на ногах.

– А потом, – с горчинкой в голосе он добавил, – все исчезло, и храм, и люди. С тех пор его ищут, а найти не могут, все обыскали, нет и все, но периодически он кому-нибудь попадается, есть даже такие, кто его сумел сфотографировать, только потом, сколько не искали, все найти не могли, – и таинственно добавил, – как в воду канул, а правителя потом все-таки потеснили, Боги не смогли простить предательство любви, как он предал свою любимую и сына, поверив ревнивой сестре и льстивым жрецам, – продолжал он, произнеся эти слова, даже с некоторой радостью.

Бродя по разным местам, Марина задумалась над рассказами гида, оставив группу туристов, она отошла немного подальше, в тень, где было не так много солнца. Постояв немного, отдохнув, она решила отправиться вдогонку за группой, и тут, ее внимание привлекли какие-то статуи вдалеке среди огромных деревьев. И жгучее любопытство манило ее туда. Она, с сожалением, посмотрела вдаль уходящей группе и решила, что только взглянет одним глазком и тут же побежит за ними, блудить по такой жаре ей совсем не хотелось. И отправилась в сторону древних статуй.

ХХХХ

Среди этой древности Марина почувствовала себя, словно вернулась домой, она здесь своя. Это четко ощущалось, витало в воздухе. Её здесь ждали. И она бродила между ними, рассматривая каждую и здороваясь с ней, они были, как живые и она просто не могла не поздороваться с ними, а когда дошла до последней статуи, которая находилась в самой теневой части, то не смогла отвести глаз. Красивая, могучая, манящая и притягивающая своей темнотой, неизвестностью и в тоже время грозная и дикая. Она словно предлагала попробовать страх и желание, зарождающие в первобытной силе. А потом она увидела темную аллею среди деревьев, вдалеке которой виднелся, слепящий глаза от отражающегося солнца, белый храм. Марина раскрыла глаза от большого изумления и громко воскликнула, но ее возглас оказался каплей в общий мир присутствующих звуков. Подойдя к храму, изумленная Марина смотрела во все глаза и не верила им. Ей не верилось, что такое великолепное место, величественное, прекрасное, может быть храмом смерти, а у ворот стояла белая статуя женщины в белом одеянии. При этом создавалось ощущение, что здесь обитаемое место, здесь кто-то живет.

– Мы приветствуем тебя, ясноглазая, – послышался голос откуда-то из глубины, – ты можешь войти!

Марина испуганно осмотрелась и никого не увидела. «Ну вот, теперь и моя очередь пришла! Стою тут и разговариваю со смертью…», – подумала она, ощущая себя в какой-то другой реальности. И услышала смех в тени деревьев:

– Я не смерть, прекрасная!

И Марина увидела женщину средних лет, в каком-то странном одеянии, она даже определить не могла, что это за одежда. Женщина подошла к ней и, взяв за руку, повела в храм.

– Ничего не бойся, твоя жизнь только начинается. Сегодня, – как-то торжественно объявила она.

«Конечно, – недоверчиво хмыкнула она, – а до «сегодня» не считается что ли?», – задавала вопросы она в никуда.

– Нет, не считается, – просто ответила она, а Марина почувствовала легкое раздражение, от того, что все ее мысли читаются. «Даже подумать ничего нельзя! Все сразу прочитывается!»

– Ты сама это позволяешь…, ну да ладно, – смягчилась она, – это не очень важно. Важно, что ты успела. Сегодня. Этой твой день. Его ждали очень много лет. Особенно она, – и она указала на статую Белой Жрицы, скрюченным и уродливым пальцем, которого Марина сначала не заметила.

Глава 2

Когда Марина зашла в храм, она поняла, что уже здесь была. Это был он, тот храм, который ей привиделся в самолете, те же величественные колонны, высоченные купола, с древними изображениями и тот самый каменный пол, в виде чешуек, от которого возникало ощущение, что стоишь на спине могучей змеи. В глубине храма, на небольшой возвышенности, стоял ромбовидный очаг, вокруг которого виднелись небольшие неровности и углубления.

– Здесь приносят жертвы и совершают таинственные обряды…, – с глубоким восхищением и достоинством и благоговением, смотрела женщина на это место, – сама Нанше спускается иногда на эти танцы посвящения.

– Нанше? – удивилась Марина, – первый раз о такой слышу…

– Она богиня…

– А, – протянула Марины, утратив интерес, – богини, святые…все поклоняются кому-нибудь…

– Ты здесь, и это уже чудо, значит она позволила…

Марина посмотрела на нее внимательно и ответила:

– А вы тут случайно не сектанты какие-нибудь? Сейчас много всяких развелось…

Женщина глянула на нее и брезгливо поморщилась:

– Перевернуть все с ног на голову просто, так дар превращается в порок, а порок превращается в дар, – она замолчала, затем повернулась и продолжила:

– Так получилось с ней, – и она кивком головы указала в темную часть залы, которую освещал, лишь тонкий луч света, идущий из специального круглого окошечка в потолке.

Когда Марина подошла туда, то увидела, на высокой подставке, украшенной золотом и перламутром, маленькую статуэтку, величиной с ладонь. Марина собралась ее рассмотреть, как вдруг женщина, схватила ее за руку и крикнула:

– Не торопись, еще не время…, – и, переведя дыхание, загадочно добавила, – еще не было танца и посвящения…

И Марина убрала руку. Но от этого, ее интерес к статуэтке только возрос, и она решила, что не уйдет отсюда, пока ее не рассмотрит, как следует. Она не могла объяснить свои чувства, но ее словно манило к ней и притягивало магнитом.

– Храм открывается в определенное время и не для всех, – нарушила молчание женщина, отвлекая Маринины мысли от статуэтки.

– А почему сегодня?

– Сегодня тот день. Для танца. Он открывается только для него.

– А, – разочарованно протянула Марина, – а я-то думала…

– Что только для тебя? – продолжила предложение Марины эта странная женщина, в ее голосе послышалась насмешка.

– Да нет, – смутилась она, – просто Вы все говорите про избранных…

– Да, – торжественно подтвердила она, – для избранных. Он открывается каждые тридцать три года, его видят многие люди, которые тонко чувствуют разные уровни жизни, но зашла в него ты первая.

– К-как первая? – напугалась Марина, не заметив, что стала заикаться, чувствуя, что очень домой захотелось и танцы, и статуэтки сразу потеряли свою прелесть.

В ответ послышался грудной смех, который в темной зале, звучал как шелест листьев, от этого у Марины по коже поползли противные мурашки, а ладони покрылись холодным потом.

– Не бойся, – успокоила она ее, насмеявшись вдоволь, – твоя жизнь только начинается, а мы наконец-то обретем покой, – и она устало вздохнула, словно ждала этого избавления очень и очень давно.

ХХХХ

Во внутреннем дворике храма куда вышла Марина, была тень и от этого там царила легкая прохлада, которую могут дать только большая тень огромного здания и могучие камни. Она присела на скамейку, расположенную подальше от входа и усталая, решила прилечь. Тень, прохлада и новые впечатления, усталость, сделали свое дело, она уснула. Так она не спала уже давно, разве только в детстве, в маминой постели, когда родители собирались на работу, а маленькая Марина прибегала к ним, и запрыгивала в еще теплую и мягкую постель, которая пахла мамой, а когда родилась сестренка Виктория, ее вообще не могли заставить спать в своей кроватке. Даже когда папа уносил на руках в свою комнату, посреди ночи Марина просыпалась и прибегала к ним.

– Просыпайся, – разбудил ее женский голос, – надо подготовиться, скоро все начнется…

Марина медленно просыпалась, все еще находясь в детстве, в объятиях мамы и теплой родительской постели. А когда открыла глаза, силясь понять, где же она и что происходит, увидела Храм, и сразу все вспомнила!

«Так это не сон!!!», – внутренне воскликнула она, возвращаясь в реальность, – «Или не реальность?», – думала запутавшаяся Марина, уже не зная, чему верить. Протерев глаза, она заметила, что девушка в странном одеянии красного цвета с золотыми кружевами, очень красивом и напоминающим чем-то индийское сари, стояла и терпеливо ждала, когда она проснется.

– А где? – Марина жестом изобразила женщину, приведшую ее сюда.

– Мать Мирэна готовится к танцу, она ждет, идем, – и она жестом пригласила ее следовать за ней.

Когда они зашли в залу, то Марина заметила, что она стала торжественнее, а ромбовидный очаг, странным образом, оказался почти под потолком, вместе с площадкой вокруг него, и подняться туда можно было лишь по лестнице, идущей откуда-то из-под земли.

И внезапно все изменилось. Все потемнело, стены почернели, а кругом разлилась грязь и нищета. Вокруг были странные знаки и рисунки, много больных людей и детей, которые сновали туда-сюда, одетые в странные одежды, были воины, женщины, дети, старики. В кругу девушек она оказалась самой высокой. Озираясь по сторонам, она силилась понять, где она находится, и что здесь происходит.

– Джосанолинда, спрячь лицо, сюда идут воины, тех уже продали, – шепнула ей соседка, сидящая на полу, прикрытая лохмотьями.

Она видела, что происходило…, и замкнулась, используя свой дар, чтобы быть невидимой, особенно когда чувствовала опасность. Этому ее учила бабушка, которой теперь тоже нет в живых…

– Смелость, доброта и красота – твои верные союзники! – услышала Марина за спиной мужской голос, который вернул ее в реальность.

Марина резко вскрикнула от неожиданности и, обернувшись, увидела смуглого мужчину средних лет, без волос, в красной тоге, на голове которого были начерчены какие-то знаки. – Запомни это! Только в этом случае, темнота и страх станут твоими помощниками, ты сможешь ими управлять и получишь силу и чистоту, иллюзии растворятся, и на их смену придет честность и понимание! Запомни! В этом спасение, в этом жизнь…

– Пойдем, – прервал его пламенную речь шелестящий голос Мирэны, – твои видения только начались…

Раскрыв глаза от удивления, взволнованная Марина посмотрела на нее, и поразилась, как Мирена изменилась и преобразилась. Сколько величия в ней появилось! Она выглядела как царица, и знаки, нарисованные на лбу, придавали ей торжественность, трепет неизведанного и благоговейное почтение. Теперь она была одета в одежды, украшенные золотыми нитями, ее подведенные глаза сверкали внутренним огнем, а подкрашенные губы манили тайной древних предков.

Они подошли к винтовой лестнице, которая вела к ромбовидному очагу, и Марина поразилась, как величественно выглядело все здесь, словно должно свершиться какое-то торжество. И они медленно стали подниматься, ступенька за ступенькой, а когда, наконец, они подошли к цели, Марина увидела там девушек. Они стояли в вычурных позах, и напоминали статуи эпохи Позднего Возрождения, когда начал царствовать в линиях маньеризм, но к ее большому удивлению, они были живые и при виде Мирэны, они выпрямились и почтительно склонились. Затем Мирэна повернулась к Марине и, достав маленькую шкатулку из складок своего наряда, вынула оттуда маленький флакончик. Затем вылила содержимое флакона в огромную чашу.

– Подойди, – приказала она Марине, и та подчинилась. Она жестом показала, что Марине нужно склониться и та присела на корточки, а властный голос Мирэны произносил какие-то незнакомые слова, которые Марине не были понятны, но ощущение чего-то важного и великого не оставляло ее. – МэдэмИя! – резко крикнула Мирэна в пространство и, брызнув из чаши на Марину, приказала выпить, все, до дна.

Через несколько минут она почувствовала легкость и свободу во всем теле, чувствуя себя легкой как перышко. Затем эти ощущения сменились приливом желания, которые разливались по всему телу, заглядывая в самые сокровенные и потайные уголки души, куда хода не было никому, даже сама Марина боялась заглядывать туда, слишком там темная, тайная и неизведанная область. И, в этот момент, зазвучала музыка, необычная, тонкая, еле уловимая, как дыхание ветра, как ночное небо, казалось, что она льется ото всюду, пронизывая невидимыми нитями насквозь страстное и желанное тело Марины, играя на нежных струнах души. И вдруг одна девушка, стала изгибаться, словно змея под звуки этой необычной музыки, затем другая, затем третья и так все стали извиваться в едином ритме, и сама Марина не заметила, как тоже начала танцевать этот необычный танец. И странное дело, ее руки, ее ноги и все тело, уже ЗНАЛО эти движения, и она танцевала в такт, ни разу не сбившись и поражаясь самой себе.

Затем Марина увидела, что другие девушки начали отбивать ритм на музыкальном инструменте, напоминавший маленький барабан. И танцовщицы, сбросили с себя наряды, оставшись в браслетах и украшениях, начиная отбивать ритм и принимать различные позы, напевая какой-то мотив и слова, которые она не понимала.

Марина смотрела и не могла решиться на такой откровенный и необычный танец, но тело само отбивало такт и повторяло движения, от которых чувствовалась бешеная энергия страсти и чувственности, даже огонь в очаге, вокруг которого происходили танцы, стал больше и ярче. Вокруг было горячо, девушки танцевали и танцевали, а вместе с ними и Марина, чувствуя, как в этом танце выходит все, что копилось годами и тщательно пряталось в потайных уголках ее тела и души. Та первобытная страсть, охватывающая все тело, дающая плоды, выходила наружу, и она заметила, как сыплются множественные искры из этого мощного огня. Их было очень много и на очень короткий миг они образовали ясно различимый силуэт танцующей и манящей женщины, кружащейся на языках пламенного огня. Это был всего лишь миг, но его было достаточно, чтобы она заметила. «Огненная девушка!», – проносилось в ее голове. Вскоре страстное напряжение начало сниматься, и музыка стала менее страстной, а ритм стал замедляться и напоминать перелив волн. А затем, через некоторое время, добавились еще какие-то нежные звуки незнакомого инструмента. И тогда Марина увидела, что девушки как-то преобразились, они ей стали напоминать каких-то волшебниц, и внешне, и внутренне. И она это почувствовала. Повсюду веяло легкостью, нежностью и какой-то светлой и ясной чистотой души. Девушки танцевали так, словно парили под потолком, напоминая изящество и фееричность балерин. Создавалось ощущение, что это небесные феи, столько легкости и волшебства было в их движениях и, только сейчас Марина заметила, что они были не нагие, а на них было тонкое, прозрачное покрывало, которое подчеркивало и создавало образ легкости и воздушности. И она сама не заметила, как начала танцевать этот танец.

А пока они танцевали, огонь заметно уменьшился в размерах, и почувствовалась легкая прохлада, такая, что Марина, забыв свои опасения, свалиться с этого островка под потолком, закрыла глаза и получала какое-то странное удовольствие от танца и музыки. Она чувствовала колебания воздуха, и возникало ощущение стремительного спуска вниз. Она открыла глаза и к своему ужасу увидела, что очаг с ней, девушками и Мирэной, опускается куда-то вглубь пола. Она встала как вкопанная, перестав танцевать, ожидая чего-то страшного.

– Доверься нам, – услышала она голос Мирэны, – и тогда твои страхи станут твоими союзниками…, – повторила она слова, того странного мужчины.

ХХХХ

«Вот откуда значит выражение – «как сквозь землю провалились!», – думала Марина, – «Больше никогда не буду говорить – «Чтоб мне провалиться!», не очень приятно, оказывается, проваливаться!», – внутренне зарекалась возмущенная Марина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.