Космический Робинзон
Сборник стихотворений
Дмитрий Голдырев

© Дмитрий Голдырев, 2020

ISBN 978-5-4498-7051-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРЕДИСЛОВИЕ

Данный сборник не является просто коллекцией моих стихотворений, написанных за последние полгода. По мере прочтения вы просто становитесь свидетелем того, какие изменения внутри себя я претерпевал, выходя из затяжной депрессии. Я осмелился открыть каждому из вас часть своего внутреннего мира и часть своей фантазии. Ну и, разумеется, как и каждый автор любой книги, поделился своей философией.

Ваш выбор верить или нет. Читать по порядку или вразброс.

Суть, переданная в каждом маленьком произведении, не всегда прозрачна, и я очень люблю говорить метафорами. Хотя бы потому, что они универсальны в значении. А мне они еще и помогают косвенно и очень широко раскрыть достаточно узконаправленную мысль.

Так что смело беритесь за чтение, судите строго, и ни о чём не жалейте. Ведь не стоит забывать о том, что жизнь нам дана одна, и ценить нужно каждую секунду, радоваться каждой мелочи, наслаждаться жизнью в самой глобальной и максимальной мере.

Снова рисую крыльями я тысячи созвездий
И отдалён от сует – после черты воскресший.
На мне уже не крест, лишь миллиард светил —
Мне не одному. Дай человечеству всё вынести.

Я хочу от всего сердца поблагодарить всех и каждого, кто помог мне в создании моих стихотворений просто тем, что этот человек был и остаётся в моей жизни – если бы не вы, не было б меня. Спасибо!

(Выход)

Говорят, что всё, что не убивает, делает сильнее,
Но что поделать, если человек загибается от мира?
Из века в век, и от эпохи всех эпох, быть может, стали бы мудрее,
Если б сама смерть поступала с нами справедливо?

Видишь ли, дружище, тот воздух, которым дышит брошенный цыганин,
И та вода, что в руслах рек позволила евреям всем напиться,
Для белых, чёрных, и прочей безызвестной рвани
Со временем вобрало всё в себя от статуса убийцы.

Ведь якобы вершина пищевой цепочки, решив усесться в трон,
Все пледы верности на тело падшей женщины стянула.
А малая тележка долга в обозе лошади поныне минимум вагон.
Фортуна, когда ты услышала мольбы, ты почему не повернулась?

Из года в год, история и ими будет продолжаться.
Кричащий в пропасть от чего-то ждёт же от неё ответа.
Я лишь отвечу, что человеку неподвластно богом статься,
И шёпотом добавлю, что песня человека спета.

В моих стихах и ранее были, скажем, далеко не самые человеколюбивые настроения, но творение, представленное выше, стало своего рода апогеем ненависти к человеку. Пересматривая эти стихи сейчас, мне становится смешно. Нет, я и не собираюсь отказываться от слов, написанных в этом стихе. Но по дальнейшему прочтению станет видно, насколько обвинения подутихли, и я стал обращаться уже не к человеку за ответом, а к себе.

(Девять колец)

Вот я, в обнимку с землёй внутри гроба,
Взглядом ловлю по почве стопы.
Конец истории, мам, смотри, как подходит смокинг!
Радуйся теперь, я хоть отдохну под дубовой кровлей.

Я стану кровью, отец, полезной земле,
Заведи бессмысленный застольный отпев.
Подними на смех мои старые фотки,
В них же забейте табак насколько можно плотно.

Принимай меня, Харон, здравый смысл давно похоронен,
Закинь под губы мне гудрон, у жизни появился еще один ронин.
Я слышу стоны, я чувствую пальцами палящее солнце,
И рядом со мной всё плетутся тысячи мёртвых крестоносцев.

Рук оторванных гроздья, скорее, я сойду на круге третьем,
Хрен его знает, мне и на девятом есть, за что ответить.
Плыви с ветерком по дУшам, я уже ощущаю от пепла удушье,
Наконец-то меня на суде хоть кто-то будет слушать.

Анубис, только не забудь подровнять весы,
А там Муссолини ко мне повернётся, мол, ты будешь с нами, не ссы.
Я буду рисовать по Стиксу вилами, пора б перестать увиливать,
По этим смертельным порогам ровным из крови насильников…

Нет, это уже не сниться, у меня банальная вечность,
Пускай же вам видно будет загробный сон беспечный…

Отсылки, отсылки, отсылки. Эх. Люблю я всевозможные референсы, пасхалки, люблю отсылать людей к истории и к некоторым фразам и афоризмам в своих творениях. А вот беда – порой референс рассматривают не как, условно, дань уважения какому-либо творчеству, а полноценный плагиат. Тут уже и спорить бесполезно. Вы когда-нибудь спорили о боге с фанатиком христианином? Он расшибет голову в кровь и истерзает свою грудь, но докажет свою точку зрения. Даже если он полностью неправ и доводов адекватных нет. Как там они говорят? Ах, да. Пути Господни неисповедимы. Тьфу ты…

Следующее стихотворение кому-то может показаться тошнотворным и ужасным. Что ж, с вас многих хватит и двух строк. Если станет совсем худо, просто забейте на него.

(Жмурки)

Опусти лицо в мазут, пока ноют там, внизу
Мелкие животики детей, спущенных на колбасу.
Я рисую по их останкам, сдавливая кожей воздух,
А азот время своё упустил, и теперь кажется постным.

Ты впустую поглощай, я же месяц натощак
Забиваю себе в глотку маленьких сырых мышат.
Бедной матрицей обтянута реальность на лазах,
Ты же хочешь улыбаться даже с грязью на глазах.

Я сдираю губы лезвием для инсталляции молчания,
Сам же прыгаю в джакузи магмы, чуть истошно покричав.
Проживаю с горбуном парижским однополое венчание,
Позже с целой коллекцией кинжалов я зову его на чай.

Отвечаю, нет, не будет худшего исхода, мы его уже живем,
С Люцифером поиграю в жмурки, а потом мы его детей пожрём.
Задыхайся от воды, что отравлена мозгами,
И держись того пути, что не пересечёт вас с нами.

Мда, чего уж говорить, о чем вы думаете, когда у вас депрессия. Я хочу сказать, что в таких случаях самым худшим для всех, а особенно для вас самих, переживающих это ужасное состояние, будет молчание. А иначе будет появляться на свет вот это.

Наверняка вы спросите: «А когда все начнет меняться?» Всему свое время. Благодаря тому, что я начал говорить, мне повезло. И я не просто был услышан, от моей депрессии начали помогать мне избавляться. И знаете, что-то всё-таки я нашел в этих самокопаниях.

(Дорога)

У человека разве одна дорога?
Разве мы рождены, чтобы жить по предлогам,
Диктующим правила жизни одной философии,
Выбранной нами? Что это? Совесть?
Вряд ли…
Мы с пелёнок на тропах, диктуемых строками
Строгих книжек и догм, словами пророков,
Нейросетями опыта, компостным потоком
Тех знаний, от которых есть якобы прок.
Не ты выбираешь свой путь, лишь отношение
К дарам сего мира, что в целом дарует сомнение
В верности нашей природе пути,
Выбранном нами – прочь это! А ты не всё посмотри!
Ограниченным зверем стал сейчас человек,
Пожив пару декад, он делит, осмелившись, тех,
Кто не выбрал дорогу, неуверенно стопами встряв
В эту грязь, в которой порой он с рождения погряз.
Нам диктуют, что нужно иметь целый свод своих правил,
Что, мол, кодекс обязательно всех нас исправит…
Сколько можно толочь Хаммурапи и Ганди останки?
Я не стану уже выбирать, загоняя всю ярость под рамки…
К чему философией выбранной жить? Так уныло…
Я же отныне хочу не дорогой одной, а быть целым миром.

Выбранная нами дорога не всегда имеет какой-то однозначный характер. Мы в любом случае идем к какой-то цели и мечте, но не всегда определяем для себя рамки поведения. Условно говоря, принципы. Мы достаточно часто обвиняем людей в отсутствии каких-либо принципов и своего какого-то кодекса внутренней атмосферы, назовем это так. Ведь согласно Станисловскому, внешний мир формируется за счет внутреннего.

Я недостаточно умело строил для себя какие-то образы, придумывал персонажей, примерял их на себя. Я искренне был уверен в том, что если жить чьим-то поведением и образом, ты то проживешь и в целом жизнь этого человека. Или существа. Но, увы и ах, я забыл о такой простой вещи, как характер, которая формируется отнюдь не от выбранного нами образа, а от окружения и воспитания. А уж это, зачастую и на ранних этапах, нам выбирать не приходится. Вот и я прогадал.

Но потом я уже вполне осознанно и настойчиво стал задаваться вопросами истины определений. Первым таким определением стало понятие счастья.

(Давай поговорим о счастье)

Я не склонен судить вселенским масштабом,
Для кого-то ведь счастье быть в целых штанах.
Или запахи впитывать, чувствуя мира наполненность лёгких,
Решение счастливо жить в человеке… далеко не из лёгких.

Так казалось мне раньше… Ведь ты сам, друг мой, отпираешь себя,
И только ты здесь решаешь, куда идти вдруг нельзя.
Замри… Посмотревши на мир, решай, кому улыбаться,
Этому миру дано с каждой души выражаться.

Всё просто… В смерти нет смысла… Мы сами придали его.
Быть может, там счастье, где воздух по крепости как самогон.
Быть может, и счастье твоё было в том, чтоб угаснуть,
Или быть наедине только с теми, кто всему миру ужасен.

Мой интерес так же коснулся самых простых вещей. В общем понимании. Тогда для меня это было так.

(Музыка)

Вечный поток целого мира…
Алое полотно в роке и лирике,
Словно лекарство, чрез воздух пронизывать душу
Будет бессмертно, в бездну ступая, будто по лужам
Бегущий сквозь время ребёнок, зажавший светила
В своих кулачонках, сминая пространство, как горсть пластилина.
И разрывая в умах сотни гуглов галактик, пустот,
Ровно до тех пор, пока не клацнешь ты «стоп».
На ноготках малыми петлями нитей прозрачных
Раскинулись ноты, пламенем вдаль на радужке глаза невзрачно.
Ужасно… И вместе с этим нечто прекрасное,
И ты сможешь создать, навсегда, не на раз.
Вместе с нами уже сотни веков движется мир,
Люцифер и Иисус устроили на человечестве пир…
Да плевать… Ты сам сможешь быть своим же творцом,
Но музыка вовек человеку была праотцом.

Безусловно, в жизни человека сопутствующие составляющие неотъемлемы. Мы называем это ассоциациями. С песней – воспоминание. Со вкусом – вещество. С запахом – место. И это настолько успешно сменяется друг рядом с другом, что, кажется, слагаемые независимы. Точно так же запах рождает воспоминания, а вкус может ассоциироваться с тем местом, где мы впервые вкусили приморское мясо на костре.

Но одно является абсолютным – наша память. Чувство тоже являются частью нашего прошлого. Более того, мы идем по одному пути с чувствами.

(На веру)

Верь. Я дышу словно в последний раз.
Выбирать уже стало посредственно,
Всё равно без влияния на душу тех, остальных,
Но прекрасно я помню те волшебные сны.

Умирай. Умирай ты со мной каждый вечер,
Чтобы уже наверняка остаться навечно
С возможностью оставить неугасающий след, но со мной,
Проходить сквозь историю, осыпающей губы, как соль.

Дыши. Вместе со мной. Да, уже горячо,
Но я же хочу, чтобы с тобою дышали ещё,
Сжимая в ладонях угли, несущие воды и пламя рождения,
Дать новому чаду имя идеи – семей выражение.

Открой. Открой свои глаза. И постарайся понять —
Каждому нужен свой ангел. Но и человек тоже свят…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.