Любовь Лопаева
Жизнь и приключения Тамары Ивановны

Ёлка

Тамара Ивановна родилась в обычном посёлке. За день до Нового года отец брал с собой двух старших братьев, и они уходили в лес. Возвращались поздно, пахнущие морозом и праздником. И тут начиналось волшебство: для ёлки выделялся «особый» угол в доме, с чердака доставали коробки с игрушками, которые берегли как зеницу ока, ведь с каждой из них было связано то, или иное событие из жизни семьи. Затем весь вечер украшали ёлку и предвкушали предстоящее торжество.

Но шли годы, маленькая Тома выросла. Дети, а затем и внуки Тамары Ивановны считали что нужно идти в ногу со временем и живая ёлка уже «не тренд», поэтому каждый год доставали одну и ту же искусственную ёлку и украшали согласно «традиции»: бантами, бусами, синими или красными шарами. Но однажды получилось так, что старшего сына срочно отправили в командировку, а дочь нашла какие-то очень «горящие» путёвки и поэтому они со снохой улетают уже завтра и вернутся после праздников. Поэтому новый год придётся встречать одной. Нет, дети, конечно, приедут поздравить, но попозже.

Получив письмо, Тамара Ивановна вначале загрустила – такой праздник и одна, а затем подумала – вот он шанс, поставить настоящую «живую» ёлку. И стала собираться в лес. Ещё маленькая Тома помнила, что отправляясь за ёлкой, отец наставлял братьев: одевайтесь теплее, а братья только посмеивались. Помня отцовские наставления, к походу она начала готовиться основательно: надела двое гамаш, тёплые вязаные носки, пару кофт связанных снохой и подаренные просто так, без повода. На голову повязала платок, а сверху впору пришлась шапка внука, оставленная ещё прошлой зимой. Пока искала валенки, нашла шубу, которую носила ещё по молодости, но похудев, убрала «до лучших времён». Шуба села как влитая, правда стало жарко, но Тамара Ивановна уже не обращала на это внимание – искала валенки. Найдя их под старым дырявым ведром, вскрикнула от радости. Надев валенки и прихватив висевшие на стене верёвку и санки, отправилась в лес.

Ну как в лес. Хоть и жила она в доме, да только вокруг понастроили коттеджей за высокими заборами. Стали посягать на лес, и местное начальство решило объявить, что, мол, лес трогать нельзя, справили бумаги, обозвали заповедником и водили экскурсии за деньги. Тамара Ивановна, прожившая в посёлке всю жизнь, так и не привыкла к тому, что в лес теперь за деньги пускают, и в своё время нашла лазейки, которыми сейчас планировала воспользоваться.

Выйдя из дома, она уверенным шагом направилась в сторону леса. Снег поскрипывал под ногами, санки весело подскакивали на кочках, редкие снежинки кружились в предвечерних сумерках. Гонимая только одним желанием – добыть ёлку, огромную и пушистую – как в детстве, Тамара Ивановна подошла к заветному месту, через которое всё лето пробиралась на территорию заповедника. Пробравшись через дыру в заборе и дважды завязнув в снегу, наконец, вышла на тропинку. Темнело. Чтобы как-то себя приободрить, Тамара Ивановна стала вспоминать детские новогодние песенки, что разучивала ещё с маленькими детьми, а потом уже с внуками, и стала тихонечко напевать, двигаясь вглубь леса.

В это время сторож заповедника Семен Григорьевич, большой любитель всего загадочного и сверхъестественного, после просмотра очередной передачи вышел на свежий воздух. В лесной тишине ему послышалось пение, раздающееся то тут, то там. Ещё не отойдя от просмотра передачи, он подумал: «Вот оно – сверхъестественное! Меня теперь тоже по телевизору покажут!», и рванул в домик за одеждой.

В это время в лесу стало совсем темно и Тамара Ивановна, переходя от одного дерева к другому, начинала петь всё громче и громче. Со стороны казалось, что она обнимает ёлки, на самом деле, она приноравливалась – как бы выдернуть её, топор то она забыла.

Семен Григорьевич накинув тулуп и валенки, выставив вперед ружьё, направился в сторону пения. Взошла луна и в темноте сторож смог различить силуэт: он кидался от одного дерева к другому, кряхтел, чертыхался и напевал что-то смутно знакомое. «Наверное, в какой-то передаче видел», подумал Семен Григорьевич и крикнул: «Руки вверх, нечистая сила!».

Тамара Ивановна уже потевшая всякую надежу добыть ёлку, услышав грозный окрик, рванула в обратную сторону, не разбирая дороги. Она бежала, пыхтя и отдуваясь от жары (подумала, что вторая кофта всё-таки была лишней), сзади гремели и цеплялись за сугробы сани, верёвку с испуга бросила ещё в самом начале. Не помня, как нашла лазейку, она одним махом выбралась наружу и что есть мочи припустила домой. Так и не выпустив сани из рук, вбежала в дом и закрыла дверь на засов.

Спустя неделю на одном из центральных каналов Семён Григорьевич с упоением рассказывал о том, что видел своими глазами настоящее лесное чудище. В это время Тамара Ивановна, доставая из коробки обёрнутые газеткой, каждая в свою, игрушки, вспоминала, как мама, так же бережно разворачивая каждую, рассказывала маленькой Томе её историю. «На следующий новый год, обязательно живую поставлю», подумала Тамара Ивановна, глядя на искусственную ёлку, стоявшую в углу. Но это уже другая история…

В поликлинику

Этот день не задался с самого утра. Всё началось со звонка на домашний телефон. В век повсеместной «мобилизации» стационарные телефоны остались только в редких домах, о том, что он всё-таки есть, напоминала ежемесячная квитанция об оплате. Тамара Ивановна старалась идти в ногу со временем, поэтому имела «кнопочный» современный гаджет и даже умела по нему отвечать и отправлять сообщения. Она давно бы распрощалась с этим совершенно ненужным аппаратом, который, несмотря на то, что имел шнур – всё время находился в самых неожиданных местах. Но у Тамары была Галочка.

Галочка жила от нее через несколько домов, была глуховата, подслеповата и очень принципиальна. Она принципиально не выходила из дома «чтобы не видеть этот безумно меняющийся мир», не имела современной бытовой техники кроме телевизора (тут пришлось от принципов отступить, старый не смог починить даже сосед, а он, между прочим, лучший специалист улицы), ну а сотовый телефон считала недостойным своего внимания. Насмотревшись за весь день сериалов и передач, Галочка садилась в удобное кресло у журнального столика, на котором стояли: самовар, вазочки с вареньем (обязательно малиновое и вишнёвое), шоколадные конфеты и пряники. Прихлебывая из блюдечка чай и закусывая «деликатесами» со столика Галочка в красках описывала сюжеты сериальной жизни, и жаждала мнения Тамары в очередном конфликте телевизионной передачи.

Так как Галочка ожидалась к вечеру, настойчивый звонок утром, заставил Тамару Ивановну заметаться по дому в поисках телефона.

– Алло? – с подозрением спросила она.

– Тамара Ивановна? Больница! – строгим голосом ответила трубка, и мысли Тамары Ивановны заметались: дети, внуки, Галочка?

– Вы слышали про диспансеризацию? Почему не приходите? Ждём Вас через час с полисом и бахилами! – гаркнула трубка и отключилась.

Поликлиника. Каждый раз, заходя туда, Тамара готовилась к бою и никогда не ошибалась, а сегодня даже времени не было подготовиться, всего час дали на сборы: полис, бахилы.... Решила начать с поиска полиса, который, в какое бы место его не положила, всегда находит точно в противоположном. Открыв сумку и увидев полис, Тамара Ивановна не поверила своим глазам, закрыла ее и минут десять поискала в ящиках, за диванной подушкой и под столом. Открыв ещё раз сумку, и убедившись, что зрение её не подвело, это действительно был он, а под ним лежала парочка новеньких бахил, Тамара так обрадовалась, что даже немножко станцевала – две проблемы решились разом.

Вопрос, в чём идти в поликлинику, как никогда стоял остро. Нет, она знала, что на приём нужно надевать чистое и приличное. Вопрос в другом: что такое «диспансеризация»? А вдруг там надо быть нарядной? Вдруг будут награждать? А что! Здоровье у Тамары Ивановны было отменное, ходила она туда только в профилактических целях, поэтому тут она крепко задумалась.

Синее платье отмела сразу: оно хоть и было совсем не старое, всего-то пятнадцать лет ему, для торжественного случая оно было слишком простым. Отыскав в закромах небольшого, но очень вместительного шкафа, фиолетовую блузу с крупными цветами, зелёную юбку «в пол» и примерив на себя комплект, Тамара Ивановна тяжело вздохнула и тут же, подпрыгнув на месте от озарения, вновь кинулась к шкафу. Через пять минут из зеркала на неё кокетливо смотрела элегантная женщина в годах, аккуратно поправляющая на шее оранжевый, в крупный зелёный горох, платок, причудливо завязанный бантом.

Замешкавшись у выхода, она всё-таки решила отказаться от калош, несмотря на то, что они были совсем новыми, в пользу летних мокасин. Чуть не забыв про сумочку, и мельком взглянув на часы – опаздываю! – она отправилась к месту назначения.

В поликлинике ничего не изменилось с прошлого её посещения: всё так же толпился народ у окошечка регистратуры, где регистратор, глядя на очередь поверх очков заранее знала, кто с каким вопросом пришёл и куда его направить и желательно, чтобы навсегда. Тамара Ивановна встала в конец длинной очереди, прижав сумочку к груди, стала разглядывать посетителей поликлиники.

Какой интересный мужчина, эта шляпа ему бесконечно идёт, а эта трость – как элегантно! Может быть, он тоже на диспансеризацию? Не болеет же он в таком костюме! А эта дама, видно же, что в годах, и зачем она надела этот розовый шарф он ей совершенно не идёт…

– Следующий! – блеснув очками, регистратор, не мигая смотрела на Тамару Ивановну.

– Я следующая, – Тамара Ивановна уставилась на неё.

– Ну?

– Я пришла!

– Я вижу! Что хотели?

– Я совершенно ничего не хотела, сидела дома и не планировала никуда выходить, а потом вы мне позвонили, пригласили…

– Я. ВАМ. ПОЗВОНИЛА?– её взгляд не предвещал ничего хорошего, а те, кто стоял в очереди, даже отошли немного в сторону.

– Ну, может и не вы, но голос был такой приятный, молодой, что я подумала, что это именно вы пригласили меня на диспансеризацию…

Регистратор немного «зависла», посмотрела на старушку, не шутит ли она, затем в небольшое зеркальце на столе. Так же, не пророня ни слова она выдала Тамаре Ивановне номерок и пальцем указала на кабинет. Очередь облегчённо выдохнула.

Подойдя к указанному ей кабинету, Тамара Ивановна с удовольствием села на мягкую, удобную лавку, которые после ремонта стояли у каждого кабинета в количестве две штуки. А раньше, здесь были металлические скамейки, стоять рядом с которыми было гораздо удобнее, чем сидеть на них. А электронная очередь? Сказка! Сиди себе на мягоньком сиденье, и жди, когда на большом экране появится твой номер.

Войдя в кабинет, Тамара Ивановна замерла у входа: на месте врача сидел мужчина, с закатанными до локтя рукавами и огромными волосатыми руками. Завороженно глядя на его руки, Тамара Ивановна попятилась к двери и ещё секунда, выскочила бы за дверь, но не успела.

– Где бахилы?

Тамара Ивановна засеменила к доктору, попутно открывая сумку:

– Вот они! Я всё принесла, как сказали…

– Бахилы – на ноги, полис – медсестре!

Выполнив все указания, она смотрела на доктора в ожидании – сейчас будут награждать! Сколько раз она уже здесь была и всегда её встречала уставшая, видно, что голодная и давно полноценно не высыпающаяся врач, вечно что-то пишущая в карте и не поднимающая на Тамару Ивановну глаз. А здесь – мужчина, и какой!

– Садитесь. Зачем пришли, на что жалуетесь?

Такого Тамара Ивановна не ожидала. Её пригласили, она пришла, а оказывается, её тут совсем не ждали. Ей вдруг стало так обидно, что она решила ничего не говорить и, поджав губы, уставилась на доктора. Он в свою очередь, ещё у дверей разглядев, кто к нему пришёл, глубоко вздохнул, и начал ласково:

– У Вас, наверное, что-то болит? Когда вы в последний раз были у врача?

Тамара Ивановна разглядывала врача и всем своим видом показывала, что разговаривать она вообще не собирается.

– Ну а диспансеризацию то вы хоть проходили?

Услышав знакомое, но в то же время не понятное слово, она не выдержала и возмутилась:

– А зачем я ещё пришла?! Конечно за ней!

Обрадовавшись, что пациентка, наконец таки, заговорила, доктор достал несколько листков и ручку:

– Заполните вот эти анкеты, только читайте внимательно.

К документам Тамара Ивановна всегда относилась ответственно, а тут, когда связано с таким неизвестным словом, нужно быть в два раза ответственнее. Она медленно, с пониманием прочла информацию, затем перечитала ещё раз и ещё…

– Берите ручку и отвечайте на вопросы.

Потратив на ответы, ещё минут десять, она с гордостью вручила листки доктору. Он посмотрел на столбик аккуратных «нет», немного помолчал – такое в его практике было впервые:

– У Вас действительно нет никаких жалоб?

– Нет, конечно,– засмеялась Тамара Ивановна,– я ещё в прошлый раз об этом доктору сказала.

Врач, с удивлением полистав тоненькую, как школьная тетрадь, медицинскую карту Тамары Ивановны, похвалил и поздравил с отменным здоровьем, выдав направления на анализы, объяснил, когда и как сдавать и попрощался.

– Извините, а награждать когда будут, после анализов? – заглядывая доктору в глаза, спросила Тамара Ивановна.

– Кого награждать? – спросил доктор, а сам подумал, что рано он обрадовался: внешний вид и поведение старушки говорили о том, что не так уж она и здорова.

– Меня! Вы же меня пригласили на диспансеризацию, убедились, что я совершенно здорова и поздравили даже. Вот я и спрашиваю: награждать будете?

Доктор засмеялся, а вместе с ним и медсестра, про которую Тамара Ивановна успела забыть.

– Милая моя, мы здесь не награждаем. А ваша награда – замечательное здоровье! Поздравляю!

Тамара Ивановна зарделась, долго прощалась с доктором и медсестрой и обещала, что «если что», то только к этому замечательному доктору. А вечером созвонившись с Галочкой, она с упоением рассказывала о своём походе в поликлинику и о том, какая это замечательная вещь – диспансеризация, которую она всем без исключения будет рекомендовать.

Кому за пятьдесят

Людмила Степановна, или как её ласково называли подружки, Людочка, ворвалась в дом Тамары Ивановны как всегда: без звонка и предупреждения. Людочке, как она сама говорила «немного за пятьдесят». Это сухонькая, вечно молодящаяся старушка, любящая: шляпки, парики, костюмы, броши и обувь на высокой платформе. Несмотря на возраст, она всё время была в сложных и мучительных отношениях, долго расставалась с избранником, но через пару-тройку дней знакомила Тамару Ивановну с новым избранником.

В этот день на ней был чёрный приталенный костюм, шляпа с широкими полями и огромная чёрная сумка. Скинув лакированные туфли в прихожей, и бросив на них свой «баул» она громогласно провозгласила:

– Томка! Ты снова киснешь дома!

– Людочка, я тоже рада тебя видеть, ты вся в чёрном – что-то случилось?

– Ещё нет, но обязательно случится!

– Ты меня пугаешь…

– Нашла чего бояться! В общем, я за тобой и даже ничего не хочу слышать, собирайся, мы идём на дискотеку!

Тамара Ивановна так и рухнула на диван. Зная Людочку не первый десяток лет, она понимала, что та задумала новую авантюру и хочет втянуть туда и её. Нужно было что-то придумать и отказаться от настойчивого предложения.

– Людочка, ну какая дискотека в нашем-то возрасте? Тем более, завтра дети приедут и внуков привезут, я уже и тесто на пироги поставила…

– Тесто, внуки и пироги – это завтра. А сегодня мы немедленно отправляемся в наш ДК на дискотеку «Кому за пятьдесят»!

Тамара Ивановна глубоко вздохнула и пошла, собираться, так как с Людочкой спорить было бесполезно, и уж если она что-то решила, то утащит из дома в халате и тапочках. Выбор наряда на такое «важное и ответственное» мероприятие она тоже взяла в свои руки, долго бурчала и возмущалась отсутствием нормальных, по её мнению, вещей. Наконец нашла чёрное платье и бордовую шляпку-таблетку с вуалью, а так же плотные черные колготки и лакированные туфли – лодочки. Надев эти находки на Тамару Ивановну, она обреченно вздохнула, но тут же себя успокоила, что в принципе, вышло неплохо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.