Возрождённые тишиной
Свернуть к себе
Альго Мира

Фотограф Анатолий Мищенко

Дизайнер обложки Альго Мира

© Альго Мира, 2022

© Анатолий Мищенко, фотографии, 2022

© Альго Мира, дизайн обложки, 2022

ISBN 978-5-4498-8539-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Ноябрьский ветер леденил руки и щёки. Он нашёптывал о приближении зимы и скором снеге. Серые тучи нависли над головой. По тротуару устало шла пожилая женщина. Плечи тянули её к земле, словно тяжёлый рюкзак давил спину, хотя в руках она несла лишь лёгкую сумочку. Мешковатое пальто кричало о вечной экономии. Юбка ниже колен смотрелась несуразно со стоптанными сапогами и не скрывала лишние килограммы. Волосы небрежно выбивались из-под простой беретки. Отсутствие макияжа подчёркивало возраст. Глаза женщины выдавали тоску и потерю веры в будущее.

Мимо неслись машины, навстречу спешили люди, а Татьяна плелась в сторону дома. Небывалый груз лежал на сердце и наполнял глаза слезами.

Ей вспоминались тридцать четыре года брака.

…Началось всё необыкновенно. Любовь с первого взгляда. Вадим не отходил от неё ни на шаг. И они поженились через несколько месяцев после знакомства. Радость совместной жизни. Глаза, искрящиеся счастьем. Они, ещё молодые, шли рука об руку, вместе мечтали и строили планы. Казалось, весь мир принадлежал им.

Как они берегли и ценили друг друга! Он готов был сделать для неё всё. А её сердце замирало от блаженства, что рядом он. Она боготворила и восхищалась мужем. Но незаметно подкрались ссоры, хлопанье дверей, ругань, откровенное хамство. Скандалы ворвались в дом.

Когда они перешагнули ту черту, за которой мирная семейная жизнь сменилась военными действиями?!

…Станиславу всего лишь два, Борису – семь. Ещё жив дедушка – отец Вадима. Как молоды они были. Если бы она тогда нашла в себе силы всё изменить, не заводить дело так далеко. Быть может, она создала бы новую счастливую семью. Если бы…

О, что себя корить?!

Тогда он назвал её дурой при сыне и отце. Конечно, за дело. Но можно ли даже по делу оскорблять человека? Жену? Любимую женщину?

Она согласилась — во всём виновата она, сделала плохо. Простила в тот раз, а потом ещё и ещё. Так оскорбления стали привычны.

Как быстро летело время.

…Двадцать лет назад. Дети подрастали. Проблемы росли вмести с ними. Вина подкатывала и увеличивалась в размерах. А он был рад нагрузить жену и своей ношей. Зачем?! Чтобы облегчить жизнь себе?! За всё, что делал он, в ответе стала она – за любую его ошибку. Терпение лопнуло, но страх обидеть любимого мужчину сидел глубоко внутри. Очень мягко она попыталась рассказать о своих чувствах и вызвала шквал. Он, не церемонясь, вывалил ей на голову всё, что думал.

Может быть, в этом кроется ошибка? Надо было бить тарелки, кричать во всё горло, пинать ногами, чтобы освободиться от боли незаслуженных укоров и упрёков. Но она так не умела. Хорошая девочка должна оставаться хорошей в любой ситуации.

Как говорится, это были ещё цветочки.

О, если бы она остановилась в своём желании ему угодить и оградить от плохого, пусть этим плохим была она сама.

…Первая любовница. Та, о которой узнала она.

Он припозднился. А у неё выдался тяжёлый день. На работе завал, старшему грозила двойка в аттестате, младший подрался в школе. Она очень устала, пытаясь всё решить, и уснула, лишь голова коснулась подушки. Его не было. Но он предупреждал о задержке. В два ночи хлопнувшая дверь разбудила её. Возня в коридоре, ванной. Он лёг рядом. Она притворилась спящей. Разговаривать не хотелось. Через минуту раздался храп, а её насторожил запах спиртного. Она встала. В прихожей валялись ботинки, портфель. Она заглянула внутрь – деловые бумаги. На кухне лежали брюки. Проверила – карманы пусты. В ванной пол украшала рубашка. Она взяла её в руки, чтобы положить в корзину. Красное пятно бросилось в глаза. Помада! Она опустилась на пол. Беззвучные рыдания никто не услышал. Заснуть больше не удалось. А днём, подходя к зеркалу, она думала, что некрасива: морщины, лишние килограммы, застиранная одежда. Ей скоро сорок пять, куда уж тягаться с молоденькими красотками.

…Вскоре последовала первая ночёвка вне дома…

Он даже не предупредил и не стал оправдываться. А она стерпела.

Подобные случаи участились.

Младшему стукнуло пятнадцать. Он всё спрашивал, где папа, а она выгораживала и защищала мужа, каждый раз выдумывая новую ложь. Старший сын к тому времени вылетел из гнезда.

Каждый случай оставлял на сердце рубец. Но она прощала.

Татьяна подошла к дому. За стремительным бегом мыслей путь пролетел незаметно. Неумолимые стрелки показывали три. Прошло целых два часа. Моросящий дождь женщина заметила только, когда доставала ключи – сумка была мокрой.

Привычный кивок консьержке. Треснутое зеркало в лифте отразило намокшие волосы. «Да, – вздохнула Таня. – Я его понимаю».

Квартира не обрадовалась хозяйке. Здесь встретила пустота. Вещей стояло много, но вокруг не чувствовалось жизни и радости. Всё лежало строго на своих местах. Порядок отдавал казёнщиной.

Татьяна прошла прямиком в ванну. Душ и тёплый халат не принесли облегчения.

Дети, став взрослыми, теперь лишь изредка навещали родителей. С момента их ухода в доме поселилась тишина, которую нарушал только очередной скандал.

«Зачем я живу с ним? – размышляла Татьяна на кухне. – Он уже и не скрывается».

Слёзы не заканчивались. Сегодняшняя встреча никак не шла из головы. Перед глазами стоял Вадим в обнимку с длинноногой красоткой.

Татьяна подошла к зеркалу:

– Старуха! Страшилище! Уродина!

Слово за слово она втаптывала себя в грязь. А сердце разрывалось от боли. Ни есть, ни пить не хотелось. Татьяна бросила чашку в раковину и подошла к шкафу. Одним махом вещи полетели на пол.

Она начала перебирать одежду и события жизни. Собираясь с мыслями, она уложила чемодан. Решимость наполнила её. Крышка с шумом захлопнулась.

Всё! Пора положить этому конец. Двадцать пять лет не стоили её терпения. Ничего! Ничего не изменилось!

– Мне не страшно остаться одной, – прошептала пожилая женщина. – Я боюсь умереть здесь в тишине.

Она умылась и подкрасила глаза. На кухне загремела посуда, зашумела вода. Звуки нехитрой песенки разнеслись по квартире. Дом удивлённо прислушался.

Ужин стыл на плите. Таня сидела и постукивала ногтями по столу. Девять… Десять… Одиннадцать… Он даже не позвонил. Набирать первой не хотелось. Телефон лежал рядом. Женщина брала его каждые пять минут – вдруг пропустила вызов.

Хлопнула дверь. Татьяна вздрогнула. Спина напряглась. В прихожей послышалось бурчание. Возле кухни мужчина встал, как вкопанный. За столом сидела жена. Это не входило в ритуал семейной жизни. Вадима охватило смущение – он явно не стремился к общению, поэтому решил пройти мимо, но ровный голос остановил его.

– Ты готов?

– К чему?

– К разговору… Откровенному разговору…

Она встала и посмотрела на мужа. Несмотря на возраст, он был красив: прямая спина, широкие плечи, высокий рост. Он мог свести с ума любую. Как он умел ухаживать, она знала не понаслышке. Но это парадная сторона фасада, а сзади… грязь, вонь, смердящие кучи, запах которых она больше не могла выносить.

Она смотрела прямо в глаза. Слёз не было и назад пути тоже. Лицом к лицу…

«Давно пора было сделать это», – пронеслось в голове у Татьяны.

А чисто выбритое лицо Вадима наливалось злобой. Он вспыхнул. Изо рта брызнула слюна.

– Ты! – вскричал он. – Опять тебя всё не устраивает! Посмотри на себя!

Тут он был прав. Она давно махнула на себя рукой, стараясь на всём экономить. А он добавлял масла в огонь:

– Села мне на шею! – любимая фраза мужа ранила как всегда.

Обычно она послушно умолкала и, плача в подушку, отпускала обиду – негоже хорошей девочке обиды в сердце носить. Но сегодня она не стушевалась, согласно кивая головой, что он прав: терпит её, хотя мог бы давно бросить. Всю совместную жизнь он ей внушал это.

Она подняла ясные глаза:

– Я посмотрела. Подумала. И… поняла, что тебе не пара. Ты слишком хорош для меня. Мне только шестьдесят. Я могу прожить ещё десять, двадцать, а может даже и тридцать лет. Я уже ненавижу себя, а через эти годы…

– Да, – закричал он, – я терпел! Столько времени! Я всё делал! Всё! А ты…

Она улыбнулась, но дрожащий голос выдавал волнение:

– Делал всё… Но не для меня, а для себя.

Он замахнулся. Она не дрогнула:

– Меня ничего не связывает с тобой. С квартиры как раз съехали квартиранты.

Он схватил её и хотел ударить. Но знакомого страха его потерять не было. И муж стушевался:

– Ты разлюбила меня?

– Я полюбила себя, – сказала она тихо.

Чемодан стоял наготове. Татьяна взяла его в руки. Ноги скользнули в сапоги. Сердце дрогнуло, глаза наполнились слезами. Но она не обернулась.

Дверь хлопнула. И Вадима накрыла тишина. Он сел на стул в прихожей и закрыл лицо руками. Страшно хотелось выпить.

Да, он привык к ней. Тридцать четыре года совместной жизни. Как тут не привыкнешь?!

Да, у него были и есть любовницы – молодые, красивые, не то, что она.

Точно! Нужно поехать к кому-нибудь…

Но не хотелось. Сердце налилось тяжестью, в груди защемило.

Он надел шорты, спортивную майку и встал на беговую дорожку. Спорт успокаивал ум и приносил облегчение. Но сейчас даже стремительный бег не заглушал опустошающих мыслей.

Он бежал ещё и ещё, но мысли стучали и пульсировали в голове.

«Дура! Скотина неблагодарная! Уродина!» – Вадим не скупился на брань.

Но успокоения не наступало. Он давно перестал считаться с женой и принимал её скорее за… предмет интерьера. Удобно: всегда вкусная еда, в доме чисто и прибрано, дети под присмотром. Но сыновья выросли.

Он в гневе сорвал с себя спортивную одежду и принял душ.

Тишина в квартире рождала рой мыслей. В груди клокотала злость и не давала уснуть.

Как она посмела уйти?! Ведь она всегда во всём соглашалась с ним, перенося все его выходки.

Что же случилось!? Кто-то науськал?! Она что-то узнала?! О его похождениях она знала давно… Почему сегодня?

За думами пролетали часы.

Пробило три.

Четыре часа утра.

Вадим махнул рукой.

– Поеду к Катьке, – пробормотал он. – Развеюсь. А то эта… совсем меня из колеи выбила.

Глава 2

В пять часов утра город спал. Любимая машина ждала у подъезда. Фольксваген предпоследней модели блестел при свете фонарей. Вадим стирал с капота каждую пылинку и пристально следил за любимицей. Мелкие оплошности пассажиров вызывали гнев заботливого хозяина.

С одного движения машина завелась, готовая к любой прихоти. Вадим рванул с места. Пустой город, пустые дороги. Мимо пролетали знакомые дома, улицы и быстро оставались позади. В этот час до места назначения мужчина добрался быстро.

Предупреждать Катьку он посчитал лишним. Ключи лежали в кармане, но задвижка остановила раннего гостя. Пришлось нажать звонок. Настойчивый трезвон разбудил квартиру вместе с хозяйкой. Катерина в испуге села на постели. Она не могла понять, что происходило. Звон продолжался. Сон прошёл – она вскочила.

– Что-то случилось?! – ахнула девушка. Пижама в сердечках подчёркивала все прелести фигуры, красоту лица не портило отсутствие косметики и укладки. Спутанные волосы рассыпались по плечам. Женщина укуталась в халат и боязливо подошла к двери.

– Кто там? – послышался испуганный голос. Вадим ничего не ответил и демонстративно встал напротив глазка.

– Вадик! Ты! – Катя распахнула дверь и бросилась к нему на шею. – Что произошло? Ты не предупредил?

Вадим натянуто улыбнулся:

– Помнишь, как в сказках: напои, накорми, в баньке попарь, спать уложи, а потом и ответ держать вели.

Катерина кивнула, но от неё не укрылась вымученная улыбка и усталый вид.

– Пойдём на кухню. Я сейчас яичницу приготовлю.

Чашка горячего кофе появилась перед Вадимом, как на скатерти-самобранке – тихо и быстро.

– Ты сегодня спал? – с сочувствием спросила Катя.

– Нет, – мотнул головой Вадик. – Не сложилось.

– Что-то произошло?

– Кать, мы же договорились – питьё, еда, банька, сон. Первый пункт ты выполнила.

– А где ж я баню-то тебе возьму? – пожала плечами женщина.

– Ну, ладно, готов на массаж.

– Прости, милый, – виноватая улыбка окрасила лицо Катерины. – Ты же знаешь про женское любопытство. Оно меня разъедает. Но я попробую ни о чём не спрашивать.

Она умолкла и включила музыку. Звуки Моцарта наполнили кухню. Вода в такт наигрывала тихую мелодию. На сковороде шкворчали яйца. Запах свежего огурца приятно щекотал ноздри.

– Ещё петрушечка и помидорчик, – промурлыкала Катя.

Из тостера выскочили два кусочка хлеба. Всё это красиво легло на большую тарелку с цветами по краям. И Катя поставила блюдо перед Вадимом.

– Вот это я понимаю! Хозяйка!

Катерина в ответ ласково улыбнулась и потрепала Вадика по руке, но мужественно сохранила молчание.

В считанные минуты тарелка опустела, а Вадим довольно откинулся на стуле:

– Другое дело!

Катя убрала тарелку:

– Черёд массажа.

Умелые руки мяли усталую шею и спину.

– Ну, Катька, ну ты и мастерица, – охал Вадим.

– Так это ж моя работа, – довольно улыбнулась женщина. – В нашем деле конкуренция, знаешь, какая?! Совершенствоваться нужно каждый день. А то клиенты быстро разбегутся!

– Настоящая кудесница! – нахваливал Катерину Вадим. – Даже головная боль прошла, и бессонной ночи не чувствую.

– Так у тебя голова болела? – ахнула Катька. – Что ж ты сразу не сказал! Я бы тебе таблеточку дала.

– Не люблю жаловаться. Да и таблетки тоже. Видишь, без них справился.

Катерина поправила волосы:

– Ты так меня напугал – даже ни умыться, ни причесаться не успела. Обычно я готовлюсь к твоему приходу. А тут такая рань… – она щебетала и щебетала, пока не заметила, что мужчина спит. Взгляд её наполнился любовью, смешанной с сочувствием.

– Хорошо, что сегодня выходной, – пробормотала она.

Заботливые руки укрыли Вадима пледом. Часы показывали семь утра. Катя вздохнула и легла на подушки рядом. Скоро сон сморил и её.

Вадим и Катя проснулись почти одновременно. Лучи яркого солнца щекотали лица и настаивали, что пора вставать. Катя потянулась:

– Мне такое приснилось! Надо будет Вадику рассказать.

– Что рассказать? – спросил он в ответ.

Удивлённое лицо повернулось к мужчине:

– Ты?

– Я, – улыбнулся он.

Катя прыснула:

– Таааак это был не сон! А я опять непричёсанная и неумытая.

– Ты у меня красавица, – Вадим потянулся, чтобы обнять женщину. Но она отстранилась:

– Нет. Ты мне должен рассказать, что произошло. Я и так, – она бросила взгляд на часы, – вон сколько протерпела.

Раскатистый хохот наполнил комнату:

– Да, ты прямо героиня!

При мысли о случившемся взгляд Вадима наполнился стальными искорками:

– Понимаешь, какое дело, Татьяна ушла от меня.

– Как? Сама? – глаза Катьки сделались круглыми от изумления.

– Сама, – вздохнул Вадим.

– Но ты же говорил, что она без тебя не может?! Что у неё слабое сердце, и её хватит удар от твоего ухода!

За эти слова Вадим схватился, как за спасительную соломинку:

– Понимаешь, почему я так переживаю? В её-то годы принять такое решение. И ведь ничего не было, ничего. Даже скандала. Видно, совсем крыша поехала.

Но сочувствие в Катьке не пробудилось. Её движения стали плавными, как у кошки, а глаза затуманились. Она стала ластиться к Вадику, обняла его:

– Дорогой, так это же здорово!

– Что?! – отпрянул мужчина.

– Что она сама приняла такое решение и сняла с тебя ответственность. Теперь у неё своя жизнь, а у тебя – своя, – Катерина перевела дыхание. – Я устала прятаться! Ты не представляешь как! Я уже немолода, – Вадим пристально смотрел на Катьку.

– Да! – она вздёрнула носик. – Мне скоро сорок. И я хочу, чтобы все знали, что мы вместе.

Неожиданно Вадим вспылил:

– Так ведь узнают друзья, соседи, коллеги!

Катерина фыркнула:

– Сейчас этим никого не удивишь! Наоборот, все завидовать будут: сменил старую на молодую. Согласись, твоя жена давно далека от идеала – лишние килограммы, отсутствие вкуса, морщины… – женщина скривилась. – Она перестала следить за собой. А при таком красавце это недопустимо.

Вадим вскочил:

– Да! Как ты смеешь! Оскорблять женщину, которую даже не видела!

Катерина вспыхнула:

– Почему это?! Я ей делала как-то массаж.

Вадим подошёл к Кате вплотную и больно сжал руку:

– Почему об этом я узнаю только сейчас?

– А что тут такого… У меня много клиентов – сделала массаж и всё. Но ей даже косметические процедуры не помогут! Совсем на себя рукой махнула!

Вадим плюнул на пол:

– Ты, оказывается, злая и жестокая! Как удачно это скрывала.

– Ничуть не жестокая, – вскричала Катерина и перешла в наступление. – Ты почему её защищаешь? Ведь сам говорил, что был бы счастлив только со мной, но долг тебя не отпускает.

– Да, мало ли чего не скажешь в порыве страсти, – ухмыльнулся он.

– Что?!!!

– Что слышала! Мне одна жена осточертела за тридцать лет, а ты уже на её место набиваешься.

– Я?! Набиваюсь?!

Вадим ушёл, хлопнув дверью. За ней осталась рыдающая женщина, которая оплакивала мечты о жизни с любимым человеком.

Глава 3

За руль Вадим сел в бешенстве.

– Все от меня чего-то хотят! – слова не принесли облегчения и понимания, что делать дальше.

Пальцы забарабанили по рулю. Взгляд скользил по пешеходам и машинам за окном. Возвращаться в пустую квартиру не хотелось.

– Поеду к Борьке. Что-то давно с ним не виделись. Надо первым доложить о произошедшем. Пока Танька не настроила его против меня.

Борису, старшему сыну Вадима и Татьяны, было уже тридцать два года. Женился он только этим летом. А до этого не торопился связывать себя длительными отношениями и ходил завидным женихом. Высокий статный красавец походил на отца. Голубые глаза и длинные светлые волосы придавали ему облик древнегреческого бога. Даже выражение лица имело божественный оттенок: нём сквозила отрешённость, смешанная с жалостью к людским порокам.

Честно сказать, Вадим на него давно махнул рукой – карьеру Борис строить не хотел, вздыхая, что это не для него. И вместо нормального занятия писал стихи, чем нередко вызывал гнев отца. Поэтому сын покинул отчий дом при первой возможности. После институтского общежития (на институте настоял отец) стал жить на квартире у товарища. Почему тот его пустил, для Вадима так и осталось загадкой.

И наконец летом случилось важное событие: Борис женился. Родителям он сказал об этом после свадьбы: «У нас была тихая церемония, необычная для вас. Вы бы всё равно не поняли». На праведный гнев отца сын лишь пожал плечами. Мать привычно скрыла слёзы и улыбнулась.

Когда молодые ушли, всю скрытую ярость Вадим обрушил на жену:

– Это ты во всём виновата! Вечно потакала его дурацким увлечениям.

Татьяна ночью горько плакала, перечитывая сборник стихов, который подарил сын. Это были его стихи, но он строго-настрого запретил их показывать отцу. Стихи дышали добротой, смирением, надеждой – самой жизнью и дарили веру, что всё будет хорошо.

Без предупреждения глава семейства, потерпевшего крушение о льдины непонимания и раздражения, пожаловал к молодой семье. Настойчивые трели звонка перепугали хрупкую девушку, которая хозяйничала на кухне.

Яркое солнце, столь желанное в ноябре, светило в большое окно. На подоконнике подставляли головки тёплым лучикам многочисленные цветы. Ярко-оранжевые занавески и скатерть в тон дарили ощущение праздника. Простая обстановка была очень милой. Ажурные салфеточки и расписные стулья выдавали рукодельные таланты хозяйки. А холодильник тридцатилетней давности говорил, что с деньгами у молодой семьи пока туго.

Трезвон продолжался. Девушка выскочила в коридор, но там замерла в испуге, не решаясь открыть. Её каштановые волосы были убраны в тугую косу, которую украшали вплетённые цветы. Гибкий стан подчёркивало длинное льняное платье, ручную вышивку которого прикрывал фартук. Женщина нервно вытирала о него белые руки. Звонок оторвал от стряпни.

Вышел Борис – он ласково обнял жену и поцеловал в макушку:

– Чувствую, что это отец, дорогая. Придётся нам потерпеть.

И он распахнул дверь. Предположение оправдалось. В квартиру влетел разгневанный Вадим:

– Вы что ли спите? Час дня, а к двери ползёте, как черепахи!

– Здравствуй, папа, – подчёркнуто вежливо сказал Борис.

– Здравствуйте, – эхом отозвалась Настя.

– Ты нас не предупреждал – вот мы и растерялись. Нас вообще дома могло не быть.

– Ладно-ладно. Не оправдывайся, ничего страшного, – Вадим по-хозяйски разулся, снял пальто и кепку.

Уже через минуту раздался крик из ванной:

– Надеюсь, отца чаем угостите!

Борис закатил глаза:

– Теперь ты понимаешь, почему я не стал дома жить, – шепнул он жене.

– Понимаю, – Настенька обняла мужа.

– Что ему понадобилось?! – недоумевал Борис, помогая жене накрывать на стол.

– Вот уж и в гости приехать нельзя. Сразу, что понадобилось?! – с нарочитой горечью воскликнул Вадим.

– Но, папа, ты всегда звонишь, чтобы договориться о встрече. Ты нас напугал.

– Сегодня я всех пугаю! – пожилой мужчина взял в руки чашку.

Настя раскатывала тесто для пирожков.

– А твоя мать меня ничем не балует, – вздохнул Вадим.

– Папа, насколько я знаю, ты так занят, что есть дома тебе просто некогда! – Борис поднял брови.

– Да-да, работа полностью выматывает меня – всё для вас, всё для вас, – мужчина затянул привычную песню. – А результат?!

– Какой результат?! – холодно произнёс Борис.

– Никакой благодарности! – хлопнул Вадим рукой по столу. Чашки зазвенели, чай пролился на скатерть.

– Я уберу, – засуетилась Настя.

Вадим даже не заметил, он горько продолжал:

– Ни от кого я не дождался никакой благодарности. Работаю, себя не щажу, а… а…

– Папа, что случилось? – твёрдо спросил Борис.

– Ты ещё спрашиваешь?! Что случилось? Ваша мать…

– Да? – спросил сын.

– Она ушла от меня!

От этих слов подчёркнутая вежливость слетела с Бориса. Последовало искреннее изумление:

– Как???

– Я отдал ей… лучше годы! А она взяла и ушла. Даже без объяснений! Без скандала!

Лишь несколько часов спустя молодые облегчённо закрыли дверь за Вадимом.

Настя обняла мужа:

– Дорогой, не переживай. Ты не виноват, что у тебя такой отец.

– Почему я никак не перестану с ним общаться?! – неподдельное сожаление звучало в голосе Бориса.

– Наверное, – задумчиво протянула Настя. – с ним трудно, потому что он слышит только себя. Такое говорить про жену и удивляться, почему она ушла! Ругает её и в тоже время чуть слезу не пустил.

Борис посмотрел на Настю:

– Я думал, мать – конченый человек. Их отношения… никогда не понимал!

– «Чужая душа – потёмки». Но я смотрю, она ого-го ещё!

– В её годы решиться на такое, – кивнул Борис.

– Давай съездим к ней.

– Точно! Поддержим! Я думаю, ей очень тяжело. Она так любила отца. И, – Борис запнулся, – думаю, любит до сих пор.

На глазах Насти показались слёзы.

– Почему так заканчивается любовь, – она крепче прижалась к мужу. – Милый, обещай, что у нас такого не повторится.

– Обещаю! – Борис с горечью заметил. – Знаешь, я даже ревновал в детстве. Нас с братом она никогда так не любила, как его. Для него она была готова сделать всё.

Глава 4

Только через две недели Борис с Настей договорились о встрече и вырвались к матери. Квартира встретила молодых новогодней сказкой. В коридоре стояла ёлочка наряженная игрушками. Зайчики, колокольчики, птички и даже часы много времени провели никому ненужными и забытыми на антресоли. Но сейчас старинные игрушки радостно подставляли бока свету люстры, переливаясь всеми цветами радуги.

– Мама! Да, у тебя прямо новый год!

Пожилая женщина застеснялась:

– Захотелось праздника. Знаете, сколько они уже без дела пролежали. Совсем загрустили. Пойдёмте в комнату – я вам ещё кое-что покажу.

Борис с Настей скинули ботинки и, весело переглядываясь, поспешили за Татьяной. В единственной комнате квартиры красовался большой дед Мороз. Он важно стоял возле маленькой ёлочки. От него веяло стариной и волшебством.

– А это вы сами вязали? – воскликнула Настенька, трогая пёстрый плед. Яркие цвета радовали глаз.

– Сама, – смутилась женщина.

– Я такой вязкой не умею. Научите? – спросила Настенька.

– Ой, – спохватилась Татьяна. – Что ж я вас сразу сюда потянула. Вы ещё не разделись и руки не помыли.

– Ты хотела нам что-то показать, – напомнил Борис.

– Деда Мороза! Я его на антресоли откопала.

– Знатный! – улыбнулся сын. – Откуда он?

– Не знаю. Наверное, кто-то оставил за ненадобностью.

За разговором Борис с женой разделись. Татьяна вещи аккуратно повесила в шкаф и провела гостей в ванную.

– Какое чудо, – с восторгом воскликнула Настя – на стиральной машине лежала ажурная салфеточка.

– Нравится? – щёки Татьяны порозовели от удовольствия.

– Очень.

– Мама, у тебя так уютно.

– Милый, я постаралась сделать здесь всё, как мне хотелось.

– Странно, почему дома ты так не делала. Салфеточки свои не клала…

Женщина замялась:

– Тааам, – протянула она, – я старалась угодить Вадиму – сделать всё так, как нравится ему. Моё вязание он не любил. Поэтому оно лежало на дне шкафа. Да, уж и вязать я перестала как лет десять.

Борис ласково обнял мать:

– А ты и сама похорошела. Не пойму только почему.

Настя улыбнулась:

– А я знаю!

Борис посмотрел на жену:

– Ты всё подмечаешь, даже самую малость. Делись!

– Можно? – спросила она Татьяну.

Женщина кивнула.

– Из ваших глаз ушёл страх.

Повисла пауза. После длительного молчания пожилая женщина произнесла:

– Наверное, потому, что теперь я сама себя хозяйка. Делаю то, что нравится. И не боюсь не угодить. Разве можно не угодить себе?! – она как-то совсем по-молодому рассмеялась. – Пойдёмте пить чай. Я пирог испекла.

– И я, – улыбнулась Настя.

На кухне гостей встретил накрытый стол. На стене висело несколько картин. Настя сразу заинтересовалась:

– А кто автор?

Борис воскликнул:

– Неужто не догадаешься?

Настя сделала круглые глаза:

– Вы?

Вместо ответа Татьяна с розовыми от смущения щеками начала разливать чай. Настя перевела взгляд на мужа – он кивнул.

Весело зазвенели чашки. Откровенный разговор наполнил уютную кухню:

– Мам, я так рад, что ты решилась, – сказал Борис. – Теперь к тебе можно в гости ходить. А то там… – он запнулся.

– Что там?

– Оттуда мне всегда хотелось побыстрее уйти. Ты знаешь, – Борис улыбнулся. – я ведь сам того не замечая, часто веду себя, как отец.

– Разве?!

– Да-да! Настенька меня отучает от этого. Самому так трудно уследить. Видно, с материнским молоком, как говорят, впитал этот образ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.