Оксана Алексеева
Пробел

Глава 1

Эй

Все люди рано или поздно задумываются о смерти. Как будто на ощупь, аккуратно, боясь подойти слишком близко, они крадутся к ответу. И каждый раз отступают, ощущая страх и неприятный холод полного осознания, чтобы не погрузиться в эту тему слишком глубоко. Чтобы дать себе шанс искать полную разгадку еще целую вечность.

Смерть никогда не приходит вовремя. Даже если человек устал, если понял все о жизни, он все равно страшится понять все о смерти. Бессмертие – это тот самый короткий период в раннем детстве, когда ребенок уже осознал свое существование, но еще не успел столкнуться с ощущением его конечности. Короткий миг настоящего бессмертия, не испорченный сомнениями.

Я, как и многие прочие, не был ни плохим, ни хорошим человеком. Я просто жил, боясь слишком погрузиться в раздумья о неизбежном финале, любил одних и презирал других, совершал хорошие и плохие поступки, наслаждался самодовольством, мучился совестью или оправдывал себя. Капля оптимизма, капля тщеславия, капля жизнелюбия и море планов на следующие сто лет. Моя мать, однако ж, всегда видела во мне гораздо больше, для нее я был сверхчеловеком, который всегда и безусловно оправдывал все ее ожидания. Так и было. В ее тесном мирке, заполненном только мной, так все и было. Пока я не умер.

Теперь о себе я часто думал в третьем лице – как о каком-то постороннем существе по имени «Эй». На все, что со мной случилось в последующие несколько лет, я смотрел подобно зрителю в кинотеатре. День за днем я рассказывал себе историю о жизни и смерти человека, все пристальнее вглядываясь в то, как жизнь и смерть того повлияла на судьбы других людей.

Смерть не спрашивает разрешения. И у меня не спросила. Хотя это и к лучшему – я и сейчас не смог бы ей ответить.

Мою смерть звали Каем. Он стал этому новому существу во мне – Эю – и другом, и братом, и отцом, и худшим его кошмаром. Первые несколько лет, проведенных в подвале, заполнил собой Кай. Весь мир стал Каем. Но ненавидеть весь мир бесконечно невозможно, и Эй не смог. Я не смог.

Первое, что я помнил после своего воскрешения – это бесконечно повторяющееся: «Я – Мастер. Ты – Дитя. Ты слышишь мой приказ?». И снова, и снова – сводящая с ума канитель. Оказалось, что до меня просто не доходит то, что должно дойти до любого на моем месте. Я был несанкционированным вампиром, и очень скоро узнал, что таких следует немедленно уничтожать. На вопрос, почему же Кай до сих пор этого не сделал, тот не ответил, а просто обнял меня. Крепко так сжал… как отец сжимает в объятиях своего обреченного ребенка.

В первые дни я не мог внятно произнести свое имя, поэтому Кай называл меня «Эй, пацан, ты там как?», но, к счастью, прижилось только «Эй». Проходили дни, недели, месяцы и годы, а Кай так и оставался рядом, принося в подвал животных, иногда человеческую кровь в пакетах, и вновь пытаясь создать связь между нами. У нас не было никакого источника информации из внешнего мира, Кай не уходил… или идти ему уже было некуда. Зачем мы жили? На что надеялись? Изгой и несанкционированный изгой. Но мы продолжали, даже не видя в этом никакого смысла. Вампиры сами по себе не имеют право на существование, а такие, как я, – вообще просто дырки в мироздании. Они просто есть – как факт, как пробел во всеобщей гармонии.

Однажды, через много месяцев после своей смерти, мне удалось сбежать. И тогда я убил слишком многих. Мужчины, женщины, дети… мама. Она открыла дверь, седая старуха, как будто прошла не пара лет, а десятилетия, и стояла, замерев, а потом из глаз, изо рта: «Лёша… Лёшенька…». И улыбалась. Она улыбалась даже когда я разрывал ей горло. Она умерла счастливой. Уже через месяцы я раз за разом мысленно возвращался к тому моменту, заставляя себя ощущать какую-то сосущую боль от того, что именно Эй убил мою маму. Я убил. Тогда во мне еще оставались частицы человека – ее сына. Но с годами и это прошло.

А после ее квартиры снова парк, снова кровь и оглушительный детский крик. Наверное, именно этот крик и позволил Каю меня наконец-то найти и остановить. Снова подвал, но теперь уже с раздавливающим чувством вины и полной безысходности. Теперь я знал, что этот подвал, этот мой личный ад – это лучшее, что Кай мог для меня сделать. Но несмотря на то, что я сумел вспомнить лицо каждой своей жертвы, ее вкус и запах, ее сначала крик, а потом болезненный хрип, я боялся попросить Кая подарить мне окончательную смерть. Вампиры теряют практически все, но, к сожалению, не инстинкт самосохранения. Я ненавидел животное в себе, но и человек во мне тоже становился все более чуждым. А Кай продолжал в меня верить. Он говорил, что такие срывы случались у многих вампиров, он говорил, что все это пройдет, просто в моем случае дорога станет чуть более сложной, чем обычно.

Все эти проблемы возникли только из-за того, что связь между Мастером и Дитя не установилась. В обычных случаях Мастер сразу после Ритуала просто отдает прямые приказы, и по причине этой нерушимой связи Дитя не силах их ослушаться. Именно на основе таких приказов санкционированные вампиры и не превращаются в безмозглых убийц – даже если жажда и желание их полностью захватывают. Никакой инстинкт не может быть выше приказа Мастера… если связь работает. Кай не хотел ни убивать меня, ни, тем более, обращать против воли. Но раз уж так случилось, он меня не бросит, он будет со мной до конца. Тварей, подобных нам, в мире насчитывалось около двенадцати тысяч, и почти все из них были цивилизованными. Ну, в вампирском понимании этого слова. По крайней мере, они не убивали людей без крайней нужды и могли с легкостью вписаться в человеческое сообщество. Правда, любили повоевать друг с другом. Кай был на стороне проигравших в последней вампирской Войне. Боец из Тысячи Змей, которому удалось выжить и уйти от преследователей. Голодный, раненный, отчаявшийся, он натолкнулся на парня, который в тот день возвращался домой поздно с очередной вечеринки. Кай не был хладнокровным убийцей, он не желал незнакомцу зла, поэтому, успев остановить себя в последний момент, попытался исправить то, что натворил. Он напоил меня своей кровью, но было уже слишком поздно. Поэтому я умер, чтобы потом появился Эй.

После моего побега, приведшего к смерти стольких людей, вся животная сторона моей новой сущности была полностью осознана. Все чаще и чаще я возвращался к мысли о том, что конец все равно будет, рано или поздно, и чем скорее он наступит, тем быстрее Кай освободится от меня. Возможно, Война уже закончена, и тот сможет найти себе место в Волчьей Империи. Но если обнаружат нас обоих, то Кая казнят за то, что он создал несанкционированного. В новой Империи будут новые правила, но относительно этой старой традиции сомнений не возникало. Такого монстра невозможно контролировать через приказы Мастера, он чистое зло, поэтому тут разногласий и не было. Нас пока не нашли, скорее всего, только потому, что во всеобщей послевоенной разрухе еще не проверили все населенные пункты. Но рано или поздно Волки или охотники придут за нами. Мой срыв неизбежно должен был привлечь их внимание. Вероятно, пока просто не хватает резервных сил. Несанкционированных вампиров обычно много после таких масштабных Войн, зачистки могут занять несколько лет.

Однажды Кай предложил мне вместе выйти на улицу. Конечно, при полном контроле с его стороны. Его новый план – попробовать научиться самостоятельно справляться с инстинктами. Я отказался. Я тогда еще не забыл улыбку матери и крик ребенка. Я был тварью, но еще не хотел ею быть. Зато успел смириться с мыслью о том, что существование мое окончится в этом самом подвале.

Кай развлекал меня рассказами о вампирах, о событиях, произошедших сотни лет назад, приносил украденные книги. После такой подготовки я мог бы преподавать историю и литературу в какой-нибудь вампирской школе для вампирских детишек.

Пережили мы и месяц пыток. Это была очередная идея Кая о создании связи. Он бил, мучил, морил меня голодом, бесконечно повторяя свои приказы. А потом давал каплю крови, пытаясь выработать рефлекс, как у собаки Павлова. Я возненавидел его тогда – только тогда я на самом деле захотел умереть, но к поставленной цели мы не приблизились ни на йоту. Но я пропустил через себя эту злость и выкинул ее. Годы наедине друг с другом не оставляют места для ненависти.

И вот однажды Кай не вернулся. Уже наутро я понял, что это конец. Но ни голод, ни одиночество не заставили меня попытаться выбраться из подвала. Я просто сидел и ждал, когда получу настоящее освобождение. Прекрасно понимая, что без крови я буду долго и мучительно высыхать, пока не истлею окончательно, морально настраивался на это. Или охотники найдут меня раньше, но я не окажу им сопротивления. А если меня начнут пытать, то я никогда не выдам имя своего создателя. Пусть Кай живет, если он еще жив.

Дверь скрипнула через несколько дней, кратковременная полоска света и шаги. К тому моменту я уже был готов ко всему, но только не снова увидеть Кая. Тот даже не шел, а перекатывался, сильно хромая и прижимая к груди искалеченную руку – она была почти вырвана из плечевого сустава. Я вскочил с того места, которое и не рассчитывал уже покинуть и подбежал к другу. Такие раны залечиваются долго – возможно, потребуется несколько дней при нормальном питании, но это уже не было основной проблемой. Я был рад, впервые по-настоящему рад после своей смерти, увидев его живым. Поэтому и спросил:

– Ты зачем вернулся?

Кай улыбнулся болезненно:

– Я оторвался от них… Это были вампиры… не охотники, поэтому мне удалось… Эй, тебе нужно уходить. Очень скоро они найдут…

– Ты не должен был возвращаться! Надо было бежать! – крикнул я, заметив, что Кай употребил слово «тебе» вместо «нам». Но тут же взял себя в руки. – Послушай, ты просто отлежишься несколько дней. Я достану крови. Я справлюсь.

– Я знаю, что справишься, – уже укладываясь на холодный пол, ответил тот. – Но что дальше? Теперь, когда они напали на наш след, они будут преследовать нас. Они знают, что в городе несанкционированный вампир – те убийства не оставляют сомнений, они ищут тебя. Я просто попал под руку. И я не мог им позволить схватить себя, потому что тогда бы они нашли… это место.

Да, если Война закончена, то его могли бы и отпустить. Кто знает, какие мирные договоры уже подписаны и кто теперь союзник, а кто враг? Но только не в том случае, если он создал и столько лет покрывал монстра. Я сглотнул и переспросил тише о том, что уже стало понятно:

– Ты вернулся, чтобы убить меня? – самое логичное – стереть меня из своей биографии.

Но Кай просто помотал головой, а потом потерял сознание.

Вампиры – самые жестокие существа на планете. Ни одно животное не может сравниться с ними в этом. Вампиры – самые благородные существа на планете. Ни один человек не может сравниться с ними в этом.

Я проснулся, глотая кровь. Кровь вампира. Река, заполняющая нутро, слова, заполняющие мысли:

– Я – Мастер. Ты – Дитя. Ты слышишь мой приказ? Я приказываю тебе жить. Не причиняй вреда смертным без нужды, пусть твой голод никогда не затмевает твой разум. Приказываю держать инстинкт под контролем. Убей меня, чтобы мой приказ обрел достаточную силу. Слышишь меня? Я приказываю тебе выжить! Любым способом. Дитя… доживи мое бессмертие за меня.

Как это похоже на Кая – поставить на кон все ради очередной абсурдной идеи! Связь двусторонняя, дело тут не только в Дитя, Мастер тоже может повлиять на нее, вложив в свой приказ все без остатка, заставить Дитя ответить на такое безумство, не оставить выбора, кроме как принять ее. Я принял. И тогда впервые ощутил эту бесконечность. Его всепоглощающую любовь и мою всепоглощающую боль.

Наташа

– Стой! Стой, я сказала! Наркоманка чертова! Деньги верни, которые ты у меня вытащила!

Истошный крик, к которому соседи давно привыкли и уже не реагируют. Я тоже не реагировала, продолжая завязывать шнурки на старых кроссовках. Ежедневный ритуал. Ну, ежедневный – слово слишком громкое для того, кто дома бывает далеко не ежедневно.

Мать вылетела в прихожую и встала напротив двери, перекрывая выход раскинутыми руками.

– Вот мало я тебя била! Пороть надо было, как сидорову козу, чтоб всю дурь из тебя выбить!

Я выпрямилась, но отвечать не спешила. Что вообще на это прикажете отвечать?

– Верни деньги и катись, куда хочешь! – снова заверещала женщина. Она когда-то была очень красивой, но теперь об этом бы никто не догадался. Опухшее лицо, грязные свисающие волосы, сожженные химзавивкой, рваный и месяцами не стираный халат.

– Пусти. Ты это бабло все равно пропьешь, – с чуть нарастающим раздражением ответила я.

– Да пусть тебя хахали твои спонсируют, шлюха малолетняя! – ввернула свой обычный козырь пьяная родительница.

Я сжала кулаки и зашипела сквозь зубы. Да, шлюха. Да, наркоманка. Да, воровка. Да, использовала все способы, чтобы выжить! Я и не помню, не знаю, как жить иначе.

Возможно, раньше все было по-другому. У меня был хороший папа, да и мать тогда не пила. Хотя, быть может, просто память уже подводит, ведь это свойственно человеку – забывать все плохое. Папу убили, когда мне было восемь. На моих глазах, прямо на улице. Мы шли втроем, держась за руки, счастливая семья. Болтали о чем-то неважном. А потом папа сильно дернул рукой. Я позже всем дядькам в форме объясняла, что это была не собака. Это был очень страшный человек с красными глазами, а потом появился такой же, тоже очень страшный человек, но именно он налетел на первого, бил его, утащил куда-то. А я истошно орала, пока не сорвала голос, глядя, как мой папа лежит на земле окровавленным куском мяса. Мне, конечно, никто не поверил. Да и теперь я уже понимаю, что просто пережитый ужас окрасился детской фантазией. А мать вообще ничего не могла сказать милиции. Неизвестно, что она увидела в своей фантазии. Но мне было восемь! Это я была пострадавшей, я – сломанной куклой, которую нужно было починить. И что сделала мать? Повела к психологу, окружила заботой, подбегала по ночам, когда я просыпалась от кошмаров? Ничего подобного. Она нашла утешение в бутылке. Пока бабушка не умерла, я еще как-то справлялась. Потом сердобольные соседи или престарелая учительница временно брали заботу обо мне на себя. Но рано или поздно это заканчивалось, у людей была своя жизнь, и их доброты не хватало на то, чтобы повесить на себя ярмо в виде чужого ребенка на всю оставшуюся жизнь. Воровать я начала в четырнадцать. Тот, кто считает, что воровство – это плохо, никогда не сидел голодным по три дня. Иногда меня ловили, но отпускали после побоев. Вероятно, им было тоже меня жаль. Колонию для несовершеннолетних я благополучно пропустила. Благодаря раннему развитию и привлекательной внешности в семнадцать я нашла новый способ выживать. Нет, я не работала проституткой, это было бы слишком пошло. Просто встречалась с парнями, иногда с мужчинами гораздо старше себя взамен на возможность перекантоваться. Секс с ними не был обязательным условием, просто я точно знала, что за все надо платить. А платить мне больше было нечем. Не сойти с ума помогали друзья и случайный косячок. В мелочах мне вообще везло – я не попала в колонию, меня не отдали в детский дом, я не залетела и не подцепила ничего букетного, меня не изнасиловали и не убили, я даже, что самое удивительное, не подсела на герыч. Да, мне везло. Наверное потому, что жизнь моя и без того катилась в тартарары.

Сейчас я собиралась пойти к одному из своих постоянных приятелей-наркош. Украденные у матери деньги позволят протянуть несколько дней, а уже потом подумаю, что делать дальше. Я вообще никогда не загадываю дальше, чем до послезавтра. К своему нынешнему «хахалю», как изволила выразиться любящая мать, возвращаться не стану. Дедка поперло уже на извращения. Нет, до такой степени я не чувствовала себя ему обязанной.

– Если бы твой отец был жив, он бы быстро поставил тебя на место, – ну вот опять. На этот раз почти жалобно, обреченно. Я даже смягчилась, увидев слезы на обезображенном бесконечным пьянством лице. – Наташка, что ты…

– Нет, мам. Понимаешь, дело не в нем, дело в нас самих. Это мы с тобой уроды.

Сломанные куклы.

Глава 2

Кай

Урок Мастера: Никогда не останавливайся. Только так можно выжить.

Меня зовут Кай. Это уже третье имя, полученное мной после рождения, и второе – после смерти. Я не мог называться Лёшкой – именем, которое дала мне мать. Не мог называться Эем – прозвищем, данным мне тем, кто отдал за меня жизнь. Я стал Каем – белым пятном в вампирском мире, доживающим бессмертие за предыдущим носителем этого имени. Мне нравилось думать о себе, как о Кае.

Полная связь с Мастером так и не установилась, но теперь я мог себя контролировать, так как человеческая часть моей сущности уже полностью никогда не отключалась. Это существенно снизило количество смертей от моих клыков и, скорее всего, самому мне спасло жизнь. Уходить от охотников – дело нелегкое. Уходить по горам трупов – невозможное.

Первые несколько месяцев удавалось выживать в лесу, кровь животных вполне сносно утоляла голод. Кроме того, я использовал этот период для того, чтобы освоить полностью свои навыки. Оказалось, что, пусть и частично, но я все же умудрился унаследовать от Мастера ген Бойца и способность внушения эмоций. По крайней мере, я с легкостью мог успокоить любое пойманное зверье. Но жажда никогда не отступала полностью. По рассказам своего Мастера, я знал, что только человеческая кровь помогает на все сто. Поэтому я все же начал охоту и на людей, приближаясь к небольшим населенным пунктам. Первого все-таки убил, несмотря на то, что задействовал всю силу воли. Но отнес этот промах на ту самую продолжительную жажду – я слишком долго терпел, чтобы справиться. Но потом дела пошли куда лучше. Даже если ситуация выходила из-под контроля, я чаще всего успевал вовремя остановиться. Всегда давал несколько капель своей крови, чтобы раны затянулись быстрее. И всегда следил, чтобы жертва не умерла с моей кровью внутри. «Никогда, никогда не оставляй после себя несанкционированных», – урок жизни от Мастера, который я усвоил в первую очередь.

Мне плохо удавалось справляться с широким спектром человеческих эмоций, но успокаивать и даже усыплять жертв я научился достаточно быстро. В общем-то, этого было достаточно, чтобы пострадавшие не могли стать свидетелями. Так или иначе, но я очень скоро почувствовал себя на вершине пищевой цепочки. Это ошеломляющее самоосознание пришло не сразу, но оно было абсолютным. Слух, зрение, сила, все чувства вампиров направлены на то, чтобы охотиться. Теперь я безошибочно ощущал биение сердца и запах крови с большого расстояния. Я не разделял мужчин, женщин, детей, стариков, но вскоре заметил, что чем более здорова особь, чем моложе, тем больше в ней жизненной энергии. Вампиры питаются не кровью, а именно этой самой энергией, превращая ее в свое бессмертие, и ее концентрация с возрастом постепенно снижается. Но охотиться на детей было сложно – во-первых, редко кого из этих маленьких мешочков жизни можно встретить одного, а во-вторых, убить его проще, чем взрослого человека, что создаст ненужную шумиху. Я не чувствовал к ним жалости, как человек не чувствует жалости к куску говядины. Я не убивал только потому, что боялся преследования.

Наташа

Урок жизни: Никогда не останавливайся. Только так можно выжить.

– Готова, Рыжая?

– Я, как пионер, всегда готова.

Хотя, на самом деле, я никак не могла избавиться от мандража. Вставляли хаты мы и раньше, но даже в самый первый раз я сумела справиться с волнением. Все дело было в том, что эта квартира существенно отличалось от предыдущих. Да, вынести полуценный хлам из какой-нибудь хрущевской однокомнатной хижины каких-нибудь пенсионеров было проще. Никаких сигнализаций, обычно равнодушные к подозрительному шуму соседи. Небольшой выигрыш, конечно, но при минимуме риска.

Но в этом случае все было по-другому. Псина подбивал меня на это дело уже несколько дней, типа все уже рассчитано, все проверено, никакой опасности. Даже нашел способ отключить сигнализацию. Знакомая наводчица сообщила, что там на самом деле есть, что брать. Хозяева свалили в отпуск, то есть никакого риска, если все сделать тихо. Ради такого куша я была готова к некоторой опасности, но один пункт серьезно смущал – почему мы идем вдвоем? Псина настаивал на этом, говорил, что в данном случае массовка совершенно ни к чему. Потому что верняк. Потому что если перестраховываться, то и делиться придется. А тут верняк! Значит, после этого дела у каждого из нас выйдет очень неплохая доля, если не считать комиссионные наводчице и тому чуваку, который подогнал чудо-штуку для отключения сигнализации. Возможно, после этого я даже смогу снять себе хату, и именно эта мысль мне пришлась особенно по душе. Обычно на дело мы шли втроем – один сек обстановку с улицы. Но в данном случае необходимости расширять трудовой коллектив действительно не было.

Сначала кодовые замки на входе в подъезд – а их целых два. Ну, это легко. Я заранее «погуляла» во дворе этого дома, стащила у одного из детей целую связку ключей, а потом преспокойно сидела на лавочке, читая книгу, пока Псина делал дубликаты. Потом, когда плачущий от отчаянья ребенок и его друзья уже обыскали всю детскую площадку в поисках пропажи, я «нашла» ключи под деревом и отдала благодарному мальчугану. Незачем делать осторожными его родителей.

Дальше – консьержка. Это еще проще. Утомленная жизнью жируха даже не оторвала глаза от своего малюсенького телевизора, услышав, что кодовый замок открывается ключами. Тут главное погромче смеяться, посильнее привлекать к себе внимание. И тогда это внимание не становится настороженным.

Лифт до десятого, потом до второго. Теперь самое сложное – сигнализация и дверной замок.

Я зажмурилась, пытаясь привести мысли в порядок. Сейчас уже поздно метаться, идти осталось только вперед. Только так можно выжить.

Кай

Урок Мастера: Всегда лучше иметь того, кто прикроет твою спину. Но полностью доверяй только себе.

Мы почувствовали друг друга одновременно, но не спешили ни убегать, ни приближаться. Я замер на месте, впервые за долгое время ощутив запах вампира. Чувства бессмертного не всегда обострены – только когда он охотится или сосредоточен на чем-то. До ближайшего дачного участка больше километра, туда я и направлялся. Другой делал то же самое или выслеживал именно меня? Провалился в зрение, сканируя пространство вокруг. А вот и он. Один. Тоже стоит, тоже присматривается. Нет, этот вампир шел не за мной. Он обескуражен точно так же. И тогда я шагнул навстречу – для нового знакомства или новой драки.

– Назови свою Тысячу, – я впервые общался с вампиром после смерти своего Мастера.

Паренек, лет семнадцати на вид, ухмыльнулся. Одежда на нем тоже была грязной, от чего я почувствовал в том близкую душу.

– Чувак, ты из подвала, что ли, вылез? Нет уже никаких Тысяч!

Угадал про подвал и озадачил. Я был в курсе только правил старой Империи и не знал, с чего еще начать разговор. С едой я не общался, а до этого – почти пять лет наедине с Мастером. Мальчишка совсем по-детски улыбался от уха до уха.

– Ты несанкционированный?

Опять тупик. В таком первому встречному не признаются, но собеседник успокоил, не дождавшись моего ответа:

– Я тоже, – он пожал плечами. – Меня обратили еще в самом начале Войны.

Только после этого я выдохнул с облегчением. А ведь и сам мог догадаться о том, что новый знакомый такой же – его выдавали истрепанная одежда и возраст. Ритуал никогда не проводят с такими молодыми людьми, как говорил Мастер. Но быть несанкционированным не обязательно обозначает быть зверем, как я.

– А связь с Мастером? Она установилась?

Парнишка был ниже ростом и, подойдя совсем близко, смотрел на меня снизу вверх.

– Чувак, ты думаешь, если б все было в порядке, то я бы тусил тут, по лесам и полям, как собака бездомная? – он осклабился и отвел взгляд. – Установилась, но не такая прочная, как должна была быть. В общем, срываюсь время от времени. Я сбежал от своего Мастера, потому что, не ровен час, он бы меня и прибил.

Я все понимал. Тот факт, что пацан смог сбежать, уже однозначно свидетельствовал о том, что связь непрочная.

– Откуда ты? Из какой Тысячи был твой Мастер? Много таких, как мы?

– Да что ты заладил со своими Тысячами? Как зовут тебя, чувак? Разве не с этого начинают общаться приличные люди? – он открыто смеялся. И при этом был настолько человечным, эмоциональным, живым, что я невольно тоже начал улыбаться ему в ответ. Наверное, именно в тот момент мы и стали друзьями.

– Кай, – я впервые произнес свое имя вслух.

– Кай? – пацан сложился пополам от хохота. Пытался что-то пояснить, но снова скатывался на нечленораздельные звуки. А я озадаченно ждал прекращения этой безумной истерики, тем не менее, наслаждаясь звучанием чужого голоса.

– Ща, погоди! Объясню! Кай? Нет, серьезно? – он кое-как собрался с мыслями и на кивок наконец-то ответил: – Меня Гера зовут. Ге-ра. Прикинь, Кай и Гера, – он снова расхохотался. – Это как Кай и Герда, только в гейском варианте! Прикинь! Нам просто суждено теперь быть вместе.

Суждено. Я тоже рассмеялся.

Гера был родом из Москвы. Его и еще нескольких таких же пацанов обратил один из старых вампиров Тысячи Тигра. Это была та самая Тысяча, которая первая выступила против Волков и первая, почти полностью истребленная. Мастер Геры пытался создать свою небольшую армию. Он отлавливал мальчишек из неблагополучных семей или просто с улицы и предлагал им Ритуал. Конечно, те соглашались. Не раздумывая, просто ныряли в новую жизнь, полную приключений, потому что старые приключения их давно уже задолбали. Но именно эта необдуманность выбора и сыграла с некоторыми из них злую шутку, не позволив установиться полноценной связи. Гера не знал, что случилось с его Мастером и «братьями», он сбежал от них еще до того, как Война закончилась. Как и я, жил один, не попадаясь в поле зрения охотников и Волков, постоянно перемещаясь. Как и я, он мог контролировать свою жажду только частично. Как и я, он убивал людей.

Наша первая совместная охота была захватывающей. Чутье у Геры было сильнее, и он не охотился – он творил шоу, превращая погоню в игру. Отринув привычную осторожность, я невольно поддавался этому азарту. Действительно, в голове шумит от мысли, что жертва знает о грозящей опасности, что пытается от нее убежать, но ей это никогда не удается. Растворяясь в этой беспроигрышной игре, человеческая сущность отступает перед животной. Жертва в ту первую охоту не выжила. Но я отнес этот инцидент на небольшой срыв, на адреналин, появившийся от того, что наконец-то не один.

Правда, наутро пожалел об этом.

– Гер, мы не должны убивать. Надо как-то держать себя в руках, – начал я разговор.

– Знаю, знаю. Охотники! Больше такого не повторится, обещаю.

Мы закопали труп и отправились подальше от того дачного поселка.

С того дня начался новый этап в моей жизни, продолжавшийся без малого три года.

Наташа

Урок жизни: Всегда лучше иметь того, кто прикроет твою спину. Но полностью доверяй только себе.

Да, с замком я немного нашумела, тут Псина был прав. К сувальдному замку я была готова, насколько вообще можно быть готовой к сувальдному замку. Получилось все громче и дольше, чем того требовали идеальные обстоятельства, но получилось. Только проскользнув в квартиру и тихо закрыв за собой дверь, позволила себе выдохнуть и закинуть инструменты в наплечный мешок. Подтянула перчатки.

– Слышь, Псина, а лампочка на сигнализации так и должна гореть красным?

– Хер ее проссыт. Не пищит же, – так же шепотом ответил напарник, освещая помещение фонариком. – Ну ни хрена себе! Наверняка тут педики живут!

Тут и правда жили педики. Об этом просто кричали роскошный интерьер, кусками вырываемый из темноты кружком света, старинная мебель, огромные картины с непонятными сюжетами. А чем непонятнее сюжет, тем дороже картина. Просто педерастическая сказка. Может, пожить тут тихонько, пока хозяева из отпуска не вернутся?

– Не в музей пришел, шевелись, – буркнула Псине и шагнула вперед.

Брать нужно только мелочевку. Жадность в таком деле губительна. Я снова посмотрела на мигающую красную лампочку сигнализации, снова проигнорировала внутренний «ёк» и метнулась к тумбочке. А там меня ожидало заслуженное вознаграждение: часы, наличка, золотые браслеты… Откуда у этих педиков столько бабла? Псина обыскивал шкафы в прихожей. Хоть он и был на стреме, но это не мешало ему тоже внести вклад в общее дело.

Вдруг шорох позади прекратился, я тоже замерла, прислушиваясь к биению сердца. Воцарилась полная тишина, сквозь которую я решила поинтересоваться шепотом:

– Пс! Порядок?

Снова тишина, но на этот раз куда более страшная. Я выбежала из спальни и даже в полумраке хорошо разглядела меняющееся лицо приятеля.

– Валим, – прошептал он одними губами. И только тут я расслышала быстро приближающиеся шаги в подъезде.

Куда валить-то? Но Псина уже распахнул балкон и перекидывал ногу через перила. Вот дьявольская невезуха! Второй этаж! Я кинула взгляд на вбежавшего в квартиру мужчину в чоповской форме и рванула следом. Не пищит же?! Сука ты, Псина, не пищащая! Здоровенная рука больно ухватила за плечо в тот самый момент, когда я уже была готова прыгнуть вниз. Резкий разворот и удар кулаком в нос, в лучших традициях лучших уличных школ вольной борьбы. Секундное замешательство охранника позволило мне вырваться и спрыгнуть. Но прыжок получился по скошенной траектории, и я не успела перегруппироваться, чтобы амортизировать удар, поэтому приземление получилось слишком жестким. Резкая боль сначала в обеих ногах и потом все нарастающая только в одной. Сломала! Я сломала ногу! Твою ж мать, Псина, я тебе эту сигнализацию засуну в задницу, чтоб только красная лампочка выглядывала! Приятель на секунду остановился, оценил мою ситуацию и опрометью бросился бежать. Гаденыш сваливал со скоростью троекратного чемпиона Олимпийских игр среди гончих. А со стороны подъезда приближались охранники.

Кай

Урок Мастера: Никогда не ешь то, что плохо пахнет.

Мы ссорились очень часто. Нередко доходило и до драки. Возможно, я действительно был не прав, и Гера просто не мог контролировать себя. Каждый раз, когда жертва умирала, наше утро начиналось со скандала – как у закоренелых парочек. Конечно, в итоге мы все равно оставались вместе, потому что у двоих шансов выжить было больше, но я понимал, что срывы Геры рано или поздно выкопают могилу нам обоим.

Примерно через год после знакомства мы попытались интегрироваться в человеческое сообщество. В какой-то глухой деревне познакомились с парой алкашей, в итоге остались на ночевку у одного из них. Эта ночевка продолжалась почти месяц – хозяин нас не гнал, мы помогали ему в огороде, а ели подозрительно мало. Через пару дней мы уже были знакомы со всеми соседями и предлагали свою помощь и им. Деревенька на десять дворов, где жили одни старики, которые были благодарны до слез за починенную калитку или прополотую грядку. Вымирающее племя, которое было слишком радо новичкам, чтобы чувствовать опасность или искать подвох в невнятных ответах на свои вопросы. Бодрствовать днем вампирам сложно – чувства сильно притупляются и приходится мириться с почти постоянной слабостью. Но мы быстро привыкали к такому режиму. Месяц почти человеческой жизни, который резко оборвался с очередным срывом Геры. Он все-таки прикончил хозяина дома после одной из ежевечерних пьянок, хотя, на мой взгляд, в том не было никакой нужды. Мы не голодали – на самом деле, крови требуется очень незначительное количество, если питаться регулярно, и этим количеством пьяная спящая туша нас постоянно снабжала. Но нет же, Гера умудрился все испортить! Но тот месяц показал, что я вполне могу и даже хочу жить среди людей, вот прямо так – при дневном свете. Я тогда избил Геру до полусмерти. Не за то, что он приведет к нам охотников – вряд ли те заглядывают в настолько маленькие поселения. А за то, что сытая и спокойная жизнь закончилась. Избил, бросил, а потом тут же вернулся за ним, потому что этот безумный ублюдок оставался моим другом.

Но после этого меня уже никогда не покидала мысль о том, что среди людей жить возможно. Без документов возникнут некоторые сложности, но сам факт уже не выглядел таким уж фантастическим. При жизни я был довольно симпатичным, общительным, умел легко находить общий язык почти с любым человеком. Мои темные волосы и глаза болотного цвета оказывали неизгладимое впечатление на женщин. Если уж при жизни я не брезговал пользоваться этими дарами, то с чего вдруг начать стесняться после смерти?

Но впереди опять леса, дачные участки, небольшие поселки и мелкие городишки, которые мы покидали почти сразу. Мы избегали любых других вампиров, и едва почуяв чужое присутствие, просто уходили. Теперь, когда мы были вдвоем и не страдали от одиночества, то не хотели рисковать с новыми знакомствами. К тому же, вся эта страна традиционно была территорией Волков, поэтому нарваться на тех шансов было гораздо больше, чем встретить себе подобных. И я не был уверен в том, что хочу еще кого-то включать в нашу и без того проблемную компанию.

В тот вечер я почувствовал запах. Совсем далекий, но совершенно безумный. И позволил себе провалиться в эту вонь. Для вампиров цветы пахнут цветами, дерьмо – дерьмом, а кровь – желанием. А в этом запахе явственно ощущался страх. Мой личный страх. Гера, чувства которого были тоньше, уже стоял на ногах, повернув голову в направлении приближающегося ужаса.

– Охотник, – сказал я очень тихо самому себе. Для Геры эти пояснения не требовались.

Смотря на то, как губы друга растягиваются в улыбке, я уточнил очевидное:

– Бежим. Если разойдемся, встретимся…

– Нет, – перебил тот. – Мы не побежим. Охотник почувствовал нас раньше, чем мы его. Он уже идет по нашему следу. Одного из нас он точно достанет. Мы должны убить его.

– Бред, – все тем же шепотом.

Наступала ночь – время вампиров. Солнце уже село, и тьма медленно покрывала горизонт. Днем против охотника, даже одного, у нас не было бы шансов, но ночью…

– Нет, дорогуша! Единственный выход! И это будет настоящая драка!

И парень шагнул в направлении лесного массива, а его глаза уже загорались таким знакомым азартом. Я понимал, что тот просто не оставляет мне выбора, ведь я не смогу бросить единственного друга тут одного. А значит… значит, начинается настоящая драка.

Мы обходили с двух сторон, постепенно сжимая круг. Охотник остановился на месте, готовясь. Увидел его и на мгновение замер, оценивая… нет, на этот раз не жертву, а врага. Тот был мальчишкой, младше Геры, но даже от такого ребенка исходили сила и уверенность. Похоже, юный убийца решил выпендриться перед своими, выследив пару несанкционированных. В руке охотник держал деревянный кол, выглядевший довольно нелепым оружием против наших клыков.

Гера кинулся первым. Длинный прыжок, который охотник остановил очень быстрым ударом нападавшему в горло. Он просто перехватил того на лету и, не отпуская, опрокинул навзничь, вжимая в твердую поверхность земли. И тут же занес вторую руку с колом, но я вовремя успел, всем телом сбивая траекторию удара. Охотник завалился на бок, но уже через секунду стоял на ногах. Это было совсем не то, что загонять уставшего человека, это был достойный противник. Я ощерился, чувствуя прилив гормональной эйфории. Я стал Герой.

А друг уже тоже поднимался, не сводя красных глаз с охотника. Но противник снова шагнул к нему, и я не успел среагировать на взмах ноги – сначала под колени, от чего Гера снова рухнул на землю, а потом в грудь с такой силой, что раздался хруст ребер. При этом охотник не сводил с меня глаз, крепко держа кол в правой руке.

Поскольку Гера временно вышел из строя, я кинулся вперед, полагаясь теперь только на себя. Пропустил кол мимо, успев развернуть корпус и ударил кулаком в живот. Мгновенная заминка позволила нанести еще три удара. Охотник отступил на шаг, но, быстро сконцентрировавшись, блоком остановил очередную атаку и снова ударил колом. Ген Бойца – штука весьма полезная, она позволяет полагаться на тело, если умеешь вовремя отключить мозги. Даже не успев оценить его шаг, я присел, поэтому кол болезненно вошел в тело, но выше сердца. Не позволяя себе остановиться на звуке рвущейся мышечной ткани и жгучей боли, я тут же контратаковал. Но в адреналиновом порыве сделал то, что всегда делало животное во мне. Едва только охотник открылся, я вцепился зубами тому в шею. И, кажется, этим полностью выбил противника из колеи. Тот даже закричал – не то удивленно, не то отчаянно. Ну что, ищейка, к такому жизнь тебя не готовила? Такому в ваших спецшколах для спецговнюков не учат?

Вампиры не питаются кровью охотников! Это противоестественно. Все вампирское чутье, все инстинкты протестуют против этого! Но я и не был нормальным вампиром, поэтому пил, навалившись всем телом, разрывая гортань, отрывая куски, чтобы река не истощалась. И только потом, обескураженный, пьяный, накачанный, подняв, наконец, голову, заметил, что Гера тоже пьет. И тоже поднимает лицо, закатывая глаза в неконтролируемом экстазе.

Эта кровь была отвратительной. Как отвратителен алкоголь для ребенка. И такой же пьянящей. И таким же началом взрослой жизни. Мы уже вряд ли смогли бы забыть ее вкус.

Наташа

Урок жизни: Никогда не ешь то, что плохо пахнет.

Это дело сразу плохо пахло! Ну почему я не доверилась своей интуиции? Ведь мне сразу претила мысль идти вдвоем, я боялась вскрывать эту педиковскую хату, я позволила Псине себя уговорить. Все изначально воняло, истошно воняло провалом.

Попыталась бежать. Больная нога при каждом соприкосновении с землей просто разрывалась болью, но я все равно пыталась. Псина не поможет. И я бы не помогла ему, поменяйся мы местами. Прямо на ходу стащила с плеча мешок и вытряхнула содержимое на землю. Возможно, случится чудо и охранники решат, что собрать добро – гораздо полезнее, чем поймать воровку. Но у меня даже не было возможности развернуться, чтобы проверить эту гипотезу. Я пыталась бежать дальше. Еще секунда, две, три… Свернула за дом и оказалась прямо на проезжей части. Навстречу ехала машина, засигналившая при моем появлении.

Вылетела на середину дороги – в тот момент терять было нечего – и раскинула руки в стороны, заставляя автомобиль остановиться. Скрип тормозов – и я тут же ринулась к дверце пассажирского сиденья, вваливаясь в салон.

– Езжай, пожалуйста, умоляю! Любые деньги! – денег у меня теперь не было, но сейчас это было неважно. И еще я решила добавить: – Они хотят меня убить!

Водитель посмотрел на меня, а потом в окно на охранника, который уже тянул руку к дверце, ухмыльнулся и нажал на газ.

Глава 3

Наташа

Как только мы оторвались, машина свернула в темный переулок и остановилась. Я продолжала помалкивать, предпочитая не портить момент моего чудесного спасения. Водитель вышел из машины, и увидев, что он делает снаружи, я невольно ахнула. Мой спаситель менял номера! Менял, мать их, номера! Понятно, что его тачку уже пробивают и рассылают по всем постам ГАИ… Но у кого в багажнике лежат запасные номерные знаки на такой случай? Вот, с этим парнем и надо было идти на дело, а не с Псиной! Странный парень был молод, высок и широкоплеч. Волосы русые и длинные. Даже длиннее, чем моя рыжая шевелюра, что, на мой вкус, сильно портило его внешний вид. Закончив с номерами, он снова уселся в машину, повернулся ко мне и кинул после непродолжительного обмена взглядами короткое:

– Выметайся.

Я вроде бы и понимала, что просить большего в данной ситуации не положено по законам всемирного равновесия добра и зла. Но это не значило, что нельзя попытаться. К тому же, нога начала опухать и болела слишком сильно.

– Послушай, спасибо тебе огромное. Ты меня спас! Я задолжала денег очень плохим парням, и они решили меня наказать. Блин, если бы не ты, то меня бы…

– Это были охранники из ЧОПа, – перебил он с усмешкой.

Ах, ну да. Тогда эту тему лучше не развивать.

– Меня зовут Наташа, – превозмогая боль, я постаралась максимально широко улыбнуться и дважды отчетливо прихлопнуть ресницами. Но собеседник так и не ответил. – Это… мне некуда пойти.

Тут я не лукавила. Возвращаться домой я боялась. Я не знала точно, взяли ли Псину. За мной к машине подбежал только один охранник, а что в это время делали остальные – неизвестно. Но если подельнику не повезло так же, как мне, то прямо сейчас в ментовке он меня честно сдает. Как и я бы сдала, окажись на его месте – ни для кого не секрет, как менты располагают к искренности. Несколько дней лучше отсидеться где-нибудь в землянке на необитаемом острове близ Антарктики.

– Ты хороший человек, – я предприняла новую попытку.

– С чего ты это взяла? – он даже приподнял бровь.

– Ты помог мне!

Он как будто задумался над этим, и ответил только через несколько секунд:

– Помог, потому что не сообразил, что помогать нужно было тем мужикам. По инерции помог, это как рефлекс.

Странные у него рефлексы, конечно, но я хотела бы злоупотребить ими.

– Слушай, если у тебя есть возможность… Мне бы перекантоваться пару дней, а? Я заплачу. Честно!

Тот только скривился.

– Выметайся, сказал.

Сцепила зубы и ввернула последний аргумент:

– Я, кажется, ногу сломала.

Он глянул сначала в лицо, будто оценивая, не вру ли я снова, потом протиснулся между передними сиденьями и начал щупать мою опухшую лодыжку. Я зашипела, но конечность не отдернула.

– Скорее всего, нет, – пробубнил он. – Ушиб. Сильный. Но возможно, трещина… За пару дней вряд ли заживет.

И именно эту секунду я поняла, что с этим парнем можно договориться. У него даже тон голоса изменился, в нем эхом отзывалась жалость. Значит, на жалость и нужно давить!

– Ты же понимаешь, что мне нельзя ни в больницу, ни домой. Да, я накосячила! Но в тюрьму… Понимаешь, у меня отец козлина! Это он меня заставил пойти на все это. Он меня просто прикончит, бить будет, пока сам не устанет… за то, что я вернулась без бабла. Он отсидел, а потом вернулся совсем зверем… А мамка умерла моя, не вынесла всего этого… Мне теперь только на улицу. Я справилась бы, если бы не эта чертова нога! Я потом тебе деньги отдам, клянусь мамкиной могилой, все оплачу!

– Ага, оплатишь, – и он завел мотор. Но на этот раз в голосе не прозвучала жалость, наверное, перегнула я немножко с легендой.

Кай

Гера еще спал. Неизвестно, сколько времени продолжалось наше безумство и как скоро за нами придут другие охотники. Я постоянно принюхивался, но пока тревожной вони не ощущал. Кстати, труп тоже перестал вонять тем ужасом, которым пах юный охотник, когда был жив. Я очень долго сидел над телом, размышляя. И наконец-то все встало на свои места. В моей голове полностью упорядочились все мысли, как будто броуновские частицы выстроились в ровнехонький ряд. Я не поддался радостному возбуждению, заставляя себя тщательно обдумывать каждую мелкую деталь.

Я больше не буду никем. Перестану быть пробелом в человеческом и вампирском сообществах. Отвоюю свое место в их мире, выстрою свою Империю, если их Империя откажется уступить мне место. Наследник Змей не может просто кануть в небытие. Прямо сейчас начинается мое будущее, и прямо сейчас пришло время постепенно, шаг за шагом, это будущее превращать в настоящее.

Начать надо с того, чтобы не повесить на себя убийство этой ищейки. Когда тело найдут – а его обязательно найдут, потому что охотники никогда такие дела не спускают на тормозах – то им будет нужен виновник. И он есть.

Когда Гера открыл глаза, все еще немного пьяные, то широко заулыбался, с удовольствием потягиваясь.

– Эй, дружище, ты чего такой хмурый? Ну слушай, это было нечто! Я даже удивлен, что мы не подохли после такой оргии!

– Иди-ка сюда, Гера, – позвал я.

И когда тот озадаченно шагнул навстречу, схватил парня за плечо и потащил к телу охотника.

– Эй! – заверещал пацан, до сих пор наивно не понимая, что происходит. – Кай! Ну ты опять, да? Но ведь это ты его убил! Я вообще ни…

– Я знаю, успокойся, Гер. Принюхайся, чувствуешь? – я дождался, когда друг примет нужную позу и только потом воткнул охотничий кол ему в спину, пробивая до сердца. Тело молодого вампира ссыпалось прахом прямо на труп.

Я вложил кол в правую руку охотника и тщательно осмотрел собственную постановку. Да, все выглядело так, как будто Гера разорвал тому горло, после чего получил удар в сердце. Жалость-то какая – в схватке оба противника не выжили. Постоял еще несколько минут, ожидая прилива мук совести, но так и не дождался. Я иду в новое будущее, а там нет места такому балласту, как Гера.

Наташа

Я проснулась уже в квартире. Видимо, боль и усталость все-таки подкосили меня до того, как мы добрались до места. Мой странный спаситель, похоже, донес меня на руках и потом уложил на жесткий диван. Приземление, случайно или умышленно, было таковым, что не оставляло шансов благоговейно дрыхнуть и дальше. Потом он стянул ботинок с больной ноги. Стопа была немного вывернута под неестественным углом, а лодыжка распухла и горела. Осторожно взяв за пятку и пальцы, парень повернул стопу в нужном направлении, после чего ощупал кожу выше, закатав штанину вверх. Я не издала ни звука. После небольшого осмотра он густо смазал отек мазью, наложил шины и туго перевязал сверху тряпкой.

– Тебе очень повезло, – наконец-то резюмировал парень. – Опухоль сойдет через день-два, тогда и не будет так больно. Трещина есть, но, скорее всего, небольшая. Недельки через две будешь, как новенькая. На ногу пока лучше не наступать. В туалет будешь ходить… – он задумался, а потом пододвинул стул с высокой спинкой к дивану. – Вот, для опоры.

– Ты врач?

Точно, врач. Ведь у всех врачей в багажнике на всякий случай лежат запасные номера. Не-е-ет, он явно был не самым законопослушным гражданином на планете, но являл собой птицу другого полета, чем я. И именно поэтому оказанная помощь получала еще большую ценность. Я не могла выразить свою благодарность, потому что простого «спасибо» явно было недостаточно.

– И врач тоже, – он пожал плечами и скрылся в спальне, хлопнув дверью.

Утром мне удалось добраться до своей ветровки, чтобы взять телефон. Позвонила матери – та была в хлам, но на вопрос, не спрашивал ли кто обо мне, ответила отрицательно. Я надеялась, что визит ментов даже бухая мамаша бы не пропустила. Набрала Псину, абонент недоступен и бла-бла-бла. Значит, тоже шкерится в закромах. В общем-то, отсутствие новостей прибавляло оптимизма. Скоро можно будет вернуться в «любимый» дом. Ура-а-а. Но это ничего. Главное, что, кажется, на этот раз действительно пронесло, хотя я побывала на самом краю.

Хозяин квартиры, заспанный, даже не ответил на мое приветствие. Прошел мимо, молча оделся и вышел. Недружелюбный какой благодетель.

Естественно, я использовала его отсутствие, чтобы осмотреться. Квартирка маленькая: тесная кухня, совмещенный санузел, зал и такая же небольшая спальня. С первого взгляда было понятно, что тут не живут постоянно – никаких личных вещей, повсюду пыль, мебель старая, обшарпанные стены, годами взывающие о ремонте; даже посуды нет, кроме пары каких-то жестянок. Несмотря на ограниченность в передвижении, я заглянула и в спальню. Там обнаружилось нечто интересное – на стене приклеены разные фотографии: лица, дома, машины. Не было смысла разглядывать их, к тому же внимание сконцентрировалось на прикроватной тумбочке. Вся соль заключалась в том, что дверца была заперта на ключ. Не сейф, конечно, такой замок я смогла бы вскрыть и без своих инструментов, но сам факт – в этой убитой квартирке стоит тумбочка с замком! А сверху лежат несколько пятитысячных купюр. Лежат себе, как приглашение, как проверка степени моей благодарности. И однозначно дают понять, что тумбочка запирается не для того, чтобы спрятать от меня деньги. И я дала бы руку на отсечение, что там можно обнаружить ствол, фальшивые документы и много другого интересного. Но сейчас не до праздного любопытства. Все-таки это были тайны человека, который только вчера вытащил меня из беды. Да и нога еще болела слишком сильно, чтобы нарываться. Под его подушкой нашелся… как бы это назвать… нож, но целиком вырезанный из дерева. В руках профессионала вполне себе оружие. Под подушкой! Кто же он такой? Киллер? Частный детектив? Относительно последнего варианта возникали сомнения, если вспомнить про поддельные номера. И самое главное – то, с каким спокойствием он реагировал в нестандартной ситуации, как будто уходить от ментов – для него дело привычное, типа утренней пробежки.

К возвращению хозяина квартиры я уже прилежно лежала на диване, вдохновенно смотря телевизор. Тот только сказал:

– Иди, поешь.

Я добралась до кухни, опираясь на стул и прыгая на одной ноге, пока он выставлял на стол контейнеры с едой. Наверное, взял в каком-то кафе на вынос. Еда была вкусной, но необычной – предполагаю, что это китайская кухня, хотя без особой уверенности.

– Как тебя зовут-то? – дожевывая очередную порцию, спросила я.

Парень был довольно симпатичным. Глаза большие, карие, нос прямой, но немного крупный. Мощные, выпирающие сквозь футболку мускулы на руках. Вполне себе красавчик, если бы ему эти патлы обкромсать. Особенно мне нравилась его живая мимика. Несмотря на то, что со мной он был предельно холоден, я знала этот тип лица – всегда готовый к широченной улыбке.

– Максим, – после непродолжительных раздумий ответил он.

– Спасибо тебе, Максим. За все. Как я могу отблагодарить тебя? – это прозвучало совсем уж шлюховато, но в свои двадцать я знала мужчин слишком хорошо.

– Как только сможешь ходить без стула, сваливай. Хотя… можешь даже со стулом сваливать. Так и отблагодаришь, – он не отреагировал на мой намек.

В принципе, это и был основной план. Но я уже успела понять, что мой новый знакомый совсем не прост, и имея таких друзей, я не пропаду. Я как будто поднялась на лифте на новый этаж мира, но пока стою в подъезде и долблюсь в глухую дверь. И мне очень не хотелось спускаться обратно вниз, даже не заглянув вовнутрь.

Кай

Я выбирал город очень тщательно, ведь теперь точно знал, что мне требуется. Но для этого мое новое место жительства должно было отвечать некоторым условиям. Во-первых, никаких вампиров и охотников. Россия – страна большая, а вампиров не так уж и много, да и жить они предпочитают большими сообществами, поэтому «свободных» городов полно. Благодаря безвременно почившему Гере, я теперь кое-что знал о новых порядках. В послевоенной Империи в каждом крупном городе назначался шериф, в ведомстве которого находились все вампиры и охотники, живущие там. Они следили за порядком и не пропустили бы появление несанкционированного. Поэтому город должен быть не слишком большим, но и совсем маленькие мне тоже не подходили. Сложно затеряться в населении из ста человек, и нужная мне инфраструктура существовала только в городах.

Работать со смертными оказалось очень просто. Всегда есть небольшая возможность повлиять на эмоции, усыпить излишнюю бдительность. Кроме того, мне не грозила шальная пуля или серьезные травмы в случае разборок – а их при завоевании города не избежать. Я сразу выбрал себе сферу, с которой начну покорять новое место жительства. Это уже был мой город, который еще не знал об этом. Угнать машину или украсть что-то в моем случае было простой задачей. Гораздо более сложная проблема – выйти на рынки сбыта. Это была длительная, скрупулезная работа, требовавшая терпения и времени. Терпения у меня было море, хоть вагонами отгружай, а времени еще больше.

Шаг первый – выследить братву, которая в городе занимается угоном. Долго следить за ними, чтобы дождаться нужного момента. Вот, этот выглядит, как подходящая кандидатура. Случайное знакомство где-нибудь в баре за бутылкой, несколько встреч, постепенное налаживание дружеских отношений. Пока не наступит хорошее время для вопроса: «А ты не знаешь, как можно подзаработать?». Рано или поздно этот придурок созреет, чтобы привести тебя к остальным.

Шаг второй – стать своим. Братва не доверяет новичкам. Они дают тебе мелкие поручения, в лучшем случае – оставляют на стреме. Но ничего серьезного. Тогда ты просто форсируешь события – сам наводишь на них ментов, а потом героически спасаешь всю гопку из затруднительной ситуации. После этого доверие к тебе растет скачками. И вот ты уже работаешь с ними, как полноценный член команды, а потом тебе поручают все более сложные дела и даже оставляют простор для инициативы. Обязательное условие: никогда не охоться в своем городе, никаких случайных жертв. Поэтому ты снимаешь комнату у какой-нибудь престарелой дамы без родни и получаешь кровь только от нее, соблюдая крайнюю осторожность.

Шаг третий – выйти на рынок сбыта. Тут ничего и не надо делать, ты просто ждешь. Рано или поздно – при таких успехах, при отсутствии вообще каких бы то ни было проблем в самых сложных делах, при внушительном списке дорогущих иномарок со всей России, сменивших по твоей воле владельцев – на тебя обратят внимание. Дальше серьезный разговор с криминальным авторитетом Николаем Константиновичем, который только выглядит большой шишкой. Для людей, конечно. Для вампира ничего не стоит выдержать психологический прессинг и ответить на пару сотен вопросов. Потом еще время, пока тебя проверяют, присматриваются, но рано или поздно ты завоевываешь нужное доверие. И вот, спустя всего год, ты уже второй человек на автомобильном рынке города. Твоего города, криминальная часть которого уже начинает это понимать. Стать первым теперь совсем просто, но лучше оставаться в тени. Быть серым кардиналом при Николае Константиновиче удобно и прибыльно. Но рано или поздно хитрый старый лис начинает чувствовать в тебе опасного соперника и решает перестраховаться, наняв головорезов. Тогда ты просто наносишь ему встречный визит, да-да, прямо в его частном доме с самой навороченной системой охраны, а вид его телохранителей с переломанными руками достаточно быстро убеждает Николая Константиновича помалкивать и продолжать играть роль марионетки. Потому что это выгодно вам обоим.

Шаг четвертый – выйти на новые рынки. С полученными связями и репутацией правой руки Николая Константиновича это труда не составляет. Сначала ты пробуешь пробить свой новый препарат через наркорынок, но на поверку это оказывается не лучшей идеей. Вампирская кровь нужна не наркоманам, а людям, чья трудовая деятельность связана с риском для здоровья. Сначала осторожно – парочка близких друзей Николая Константиновича, а потом все больше и больше, люди начинают предъявлять спрос на эту чудесную красную жидкость, которая мгновенно исцеляет даже при огнестрельном ранении. Но препарата мало, поэтому каждая порция и стоит невероятно дорого. Влияние на цену через жесткое квотирование – в лучших традициях экспортеров нефти. Время от времени на тебя пытаются надавить, чтобы ты открыл своего поставщика или увеличил поставки. Они не просто давят, они даже пытаются вооружиться утюгами и паяльниками, как в веселые девяностые, но ты их легко переубеждаешь. Кого-то – сломанными шеями, а кому-то достаточно и трупа любовницы, чтобы он больше никогда не поднимал эту тему. При этом никакого вампиризма! Не допускать ни единого шанса, что твои действия получат огласку вне человеческого мира. Рынок очень узкий, всего несколько постоянных клиентов, но большего и не требуется.

Шаг пятый – легализация. Ты зарабатываешь достаточно. У тебя уже есть документы, новая жизнь и внушительный послужной список в криминальном мире. Но к тому времени, когда на тебя выйдет кто-то из вампиров, ты должен заниматься чем-то более приличным. Поэтому деньги постепенно переводятся в легальный бизнес – вкладываешься во франшизы, пару кафе, гостиницы… Николай Константинович наконец-то может вздохнуть спокойно, ты возвращаешь его рынок ему. За собой оставляешь только тех нескольких клиентов, готовых выложить миллионы за новую пробирку с твоей кровью. Пусть будет, как хобби. К тому же, каждый из этих клиентов – очень полезный человек, через которого можно решить практически любую проблему, возникающую в человеческом сообществе. При их непосредственном участии ты можешь обезопасить себя от полиции, налоговиков и прочих формальностей. Через них твоя новая биография становится девственно стерильной. Именно это пока и является твоей самой масштабной инвестицией. Чем выше ты поднимаешься, тем меньше полагаешься на физическую силу и способности вампира, тем больше переходишь на дневной режим функционирования. Ты – человек. Ты – легальный бизнесмен, с которым можно вести дела. С криминалитетом никаких дел ты не ведешь, и никогда не вел.

На отмытые деньги ты наконец-то открываешь лабораторию и нанимаешь нескольких очкастых ученых. Пора вводить в игру твой главный козырь. Ты не постареешь, твои черные короткие волосы не отрастут, ты всегда будешь двадцатипятилетним парнем, поэтому вечно жить в этом уютном мирке не получится.

Глава 4

Кай

– Руслан Дмитриевич, зайдите, – я отпустил кнопку на стационарном телефоне и откинулся на спинку кресла.

В кабинет зашел мой помощник, как всегда, идеально опрятный и с легкой улыбкой на губах. О, я заприметил его сразу, когда тот, сразу после вуза, пришел в одну из моих фирм на собеседование. Очень смышленый, организованный, презентабельный. Я давно подыскивал себе помощника, на которого можно оставить дело в случае нужды. А нужда регулярно возникала. Сколько бы я ни убеждал себя, к каким бы способам обуздания инстинктов ни прибегал, всё, в любом случае, сводилось к единственному желанию поохотиться, которое время от времени приходилось удовлетворять. Я никогда не мусорил в своем городе, а значит, мне требовалось гораздо больше времени для отлучек. Сначала самолет, потом на арендованной машине в другой населенный пункт, потом на вампирской скорости еще дальше, через лес, как в старые добрые времена. Как и раньше, я старался не убивать своих жертв. Как и раньше, это не всегда удавалось. Но само ощущение охоты, свежей крови прямо из трепыхающегося тела, вдоволь, до отвала – именно это и придавало мне сил продержаться еще несколько месяцев. С появлением Руслана некоторые проблемы решились. По крайней мере, на несколько дней бизнес я спокойно мог оставить на своего помощника.

Мы даже стали друзьями: вместе отдыхали, ходили обедать, спрашивали друг у друга о делах и личном. Это был лучший способ узнать парня получше, а значит – иметь больше возможностей его контролировать. Руслан приехал поступать в местный вуз после школы из небольшого поселка, где и остались все его родственники. В институте он учился хорошо, что неудивительно – он был очень умен и внимателен. Если его ум и внимательность приведут к раскрытию некоторых ненужных вещей, то у меня будет три варианта действий – купить его молчание, шантажировать жизнью кого-то из родни, или, если не сработают первые два, подстроить очень несчастный случай. Вот такими друзьями мы стали. После смерти у меня было два друга – и обоих я убил. Посмотрим, сколько протянет третий.

Руслан зашел в кабинет и прикрыл за собой дверь.

– Заходи, садись. Выпьешь?

Помощник отрицательно качнул головой. Наедине мы всегда оставляли в стороне официоз, хотя в присутствии посторонних строго следовали субординации. Мне, конечно, было плевать, что там себе навоображают сотрудники о наших отношениях или же воспылают завистью к любимчику шефа. Но я не знал наверняка, наплевать ли на это Руслану. Тот был натуральнее любого натурала, и возможно, ему не особенно нравилась мысль о сплетнях с участием его и начальника.

– Как текучка? – спросил я, снова проваливаясь в свое кресло.

– Течет. В общем-то, никаких проблем, которые нельзя было бы решить без твоего вмешательства, – Руслан задумался. – Но если ты хочешь знать мое мнение… – он дождался одобрительного кивка. – С этим отелем у меня очень большие сомнения! «Герда», – так называлась первая гостиница, принадлежавшая моей фирме. Да-да, я иногда так ностальгично-романтичен, что сам от себя тащусь – Гера бы точно мою иронию оценил, – лучшая гостиница в городе. У нее наработанная клиентская база, стабильный доход, новый менеджер подает неплохие надежды. Понимаешь, после ремонта мы начнем раскручивать новый отель. Город-то у нас небольшой, приезжих не так уж и много, плюс другие гостиницы никуда не денутся. Будет ли спрос? По-моему, мы просто создадим конкуренцию между своими же гостиницами. А ремонт встанет в копеечку!

Я выкупил это здание недавно. Он прав, требовались значительные затраты, чтобы превратить этот старинный особняк в современный отель.

– Но он будет больше, плюс бассейн, сауна, массажный кабинет… ну, ты знаешь – то, чего нет в «Герде», – возразил я. – В крайнем случае, мы просто потом закроем «Герду». И чутье мне подсказывает, что приезжих станет больше, – я хищно заулыбался.

– Ты про Осиповых? – сразу понял умница-Руслан. – Да, они свои «туры по глубинке» раскачивают неплохо. Вложились в рекламу, естественно, но попали в яблочко. К нам уже едут туристы из столицы, иностранцы, а в сезон попрет еще больше народу… Лёш, так, может, и надо вкладываться в турбизнес? Золотая жила же!

– Нет. Раз Осиповы до этого доперли первыми, то это их дело. Кроме того, я на следующей неделе встречаюсь с ними – обсудим совместную работу. В идеале планирую договор на размещение их клиентов только в наших гостиницах, и, судя по предварительному обсуждению, они очень даже не против. Мы им скидку и, тем самым, снижение себестоимости туров, а они нам – фактически полное заполнение гостиничной жилплощади, – я растянул губы еще шире, оценивая реакцию заместителя.

– А-а-а, – того до сих пор еще можно было удивить, – если так… Ну, Лёха, мог бы и посвятить в такие подробности, чтоб я не переживал из-за ерунды! Тогда надо быстрее закончить ремонт…

Усмехнулся про себя. Я – наследник Змей. Планировать, предугадывать и просчитывать – наша лучшая черта. Совсем немного помогало, конечно, и высшее образование, полученное еще при жизни. Но гораздо больший вклад внес мой Мастер – за те пять лет почти непрерывных бесед. Нет, никакого руководства к конкретным действиям он мне не дал, но он научил меня мыслить… как Змея. А Змеиная логика проста и сложна одновременно – до того, как сделать шаг – посмотри на свой шаг со стороны. Со стороны врагов, друзей, партнеров, конкурентов. Рассмотри все возможные реакции и встречные шаги. И только потом шагай. Но если занес ногу, то уже не останавливайся, попутно решая мелкие неучтенные детали.

– Ты меня только для этого звал? – Руслан спросил скорее для проформы. Вид у него при этом был задумчивым – смышленый парнишка уже явно строил в уме пессимистический и оптимистический прогнозы роста прибыли после подписания контракта с Осиповыми.

– Нет, – я вывел Руслана из его режима бизнес-планирования. – Мне нужно уехать. Опять. На несколько дней.

Это был далеко не первый раз, поэтому друг осклабился:

– Снова к ней? Съехались вы бы уже, что ли!

Легендой для Руслана была любовница в Москве. Якобы я раз в несколько месяцев навещал свою возлюбленную, с которой и расстаться не могу, и жить вместе никак не выходит. По причине особо страстной любви, конечно. Эта легенда заодно объясняла и тот факт, что я не интересовался женщинами, как, впрочем, и мужчинами.

– К ней, – я отвернулся, демонстрируя, что тема эта слишком болезненна, чтобы ее развивать.

Руслан легко заменит меня в период отсутствия, как это бывало и раньше. Но сейчас я ехал не охотиться. На этот раз дело было куда более серьезным. Настолько, что я не поставил бы ни рубля на вероятность своего возвращения живым и невредимым.

Я прочно стоял на ногах в человеческом мире. В моем криминальном прошлом, оставленном позади, было просто держать свое существование в тени. Теперь это становилось делать все сложнее и сложнее. Когда-нибудь охотники или Волки придут. Тот факт, что до сих пор этого не произошло, можно списать на львиную долю удачи, послевоенный бардак и, в первую очередь, на то, что в этом городе не произошло ни одного преступления, в котором охотники могли бы подозревать вампира. Удача как раз и состояла в том, что в гости не нагрянул какой-нибудь несанкционированный, который привлек бы внимание и ко мне. Но бесконечно полагаться на везение нельзя. И чтобы охотники не пришли, есть только один способ – прийти к ним самому.

По рассказам Геры я знал, что получить санкцию возможно. Для это нужно доказать, что ты не опасен для смертных и быть полезным своей Тысяче. Опять оговорка! Быть полезным новой Империи. В вампирском сообществе, в отличие от человеческого, не каждую проблему можно решить деньгами. Но и там они могут стать дополнительным козырем, той самой «пользой для Империи». Именно поэтому я и не спешил встретиться с охотниками раньше, а сначала «раскрутился» в человеческом мире. Самое сложное – доказать им, что меня невозможно вынудить напасть на человека, это и только это покажет, насколько прочна установленная связь с Мастером, которой как раз почти и не имелось. Я предполагал, что грубые и бесцеремонные охотники уже имеют проверенный арсенал для выяснения этого вопроса. Осталось только перебрать в уме все возможные способы проверки и приготовиться.

Наташа

Я жила в квартире своего спасителя уже больше недели, но общение наладить так и не удалось, хотя попытки с моей стороны неустанно предпринимались. Максим всегда отвечал односложно, с гораздо большим интересом он относился к моей больной ноге, которая, по моему мнению, исцелялась слишком быстро и в скором времени даст достаточные основания для того, чтобы не слишком радушный хозяин квартиры избавился от моего присутствия.

Поскольку мне так и не удалось ни забраться к нему в постель, ни разузнать напрямую о сфере его деятельности, и понимая, что буквально в ближайшие пару дней меня отправят восвояси, я решила все-таки залезть в прикроватную тумбочку. Во время очередного отсутствия Максима я без труда вскрыла замок и обнаружила внутри листок с надписью: «Вали домой!». И больше ничего – никаких стволов, никаких поддельных ксив. Разочарованно взвыла. Запереть замок было гораздо сложнее, а сделать это так, чтобы внимательный хозяин не заметил ни одной царапины – практически невозможно. Я и не стала пытаться. В очередной раз подошла к окну и снова увидела того человека на улице. Я заприметила его еще вчера и сначала решила, что это менты меня выследили, но потом, конечно, сообразила, что ментам незачем пасти квартиру, если они уже знают, что я тут. Этот человек следил за самим Максом или за этой конкретной квартирой, у которой, похоже, была и своя темная история.

Когда хлопнула входная дверь, я уже сидела на кухне, готовясь к решающему разговору. Парень вошел и, как обычно, стал молча выкладывать на стол из пакета еду.

– Привет, – это слово я произносила чаще других. Обычно на нем все и заканчивалось.

– Проваливай, – классический его ответ.

– За тобой следят, – заявила я уверенно.

– Знаю. Проваливай.

– Я вскрыла твою тумбочку. И, похоже, ты меня там уже ждал, – улыбнулась виновато.

– Проваливай.

– Ну, знаешь, любопытство – не порок! А я очень любопытная! – я даже возмутилась.

– Как твоя нога? – он впервые взглянул на меня.

– Спасибо, лучше!

– Тогда проваливай, – он уже взял себе один из контейнеров и принялся поглощать еду.

– Послушай, Макс! Я не знаю, чем ты занимаешься, но возможно, я смогу быть тебе полезной. Если тебе нужно скрыться от кого-то, что-то достать или… я не знаю! Ты скажи, у меня много друзей…

Парень задумался, а потом все же ответил:

– Вообще-то я ищу одного человека…

– Давай имя, фамилию, фотку, я найду тебе его. Всю городскую шушеру подключу! – я обрадовалась тому, что достигла такого серьезного прогресса в его откровенности.

Максим окатил меня оценивающе-задумчивым взглядом, а потом отрицательно покачал головой.

– Вряд ли. Он умер двенадцать лет назад.

Как раз двенадцать лет назад я и потеряла своего папу. И, как потом выяснилось, в тот же день произошла целая череда аналогичных убийств. Одиннадцать жертв, а убийцу так и не поймали. Потому что единственным свидетелем оказалась я – восьмилетняя девочка. Но вслух переспросила:

– Ты ищешь человека, который умер двенадцать лет назад? Очень интересное занятие! Могу провести экскурсию по местным кладбищам. Недорого, – я подмигнула.

– Я неправильно выразился. Он без вести пропал. Я не знаю, жив он или нет, – проведя какой-то внутренний диалог, Макс махнул рукой. – Да, это была плохая идея. Ты или твои друзья в ту пору еще были совсем детьми, вряд ли вы можете что-то узнать.

Я праведно возмутилась:

– А самому-то тебе, дядечка, сколько лет? Тридцатник? – парень не выглядел на тридцать, но художественное преувеличение всегда добавляет зрелищности.

Но «дядечка» ответил предсказуемое:

– Проваливай.

На этом наш дружелюбный треп и закончился. Я поняла, что теперь все-таки придется уйти. Но это подождет до следующего утра, так я ему и пообещала.

Ночью я никак не могла уснуть, и когда из спальни Максима донесся тихий голос, напрягла весь свой слух. Говорит по телефону, чего до сих пор в моем присутствии ни разу не делал. В ночной тишине какие-то слова все же можно было разобрать:

– Да… Я знаю… еще время… Интуиция, понимаешь, Серёга, интуиция! – увлекшись, он стал говорить чуть громче. – За мной следят… Нет! Человек! Хочешь верь, хочешь нет, но это ли не доказательство, что тут что-то есть? Никаких фотографий, даже у матери в квартире… – он снова заговорил тише, так, что я теперь не могла разобрать ни слова.

Утром, когда хозяина не было, я решила наконец-то покинуть сие райское местечко. Заочно поблагодарила еще раз хозяина за спасение, за то, что привел меня в порядок. За доброту. Несмотря на то, что у него явно были свои заботы, к которым добавилась и я сама, он так и не вышвырнул меня за дверь. Перед уходом взяла с тумбочки одну пятитысячную купюру. Уже в дверях развернулась, снова зашла в спальню и забрала остальные. На маршрутку, как говорится. Благодарность благодарностью, но и жить как-то надо.

Кай

Я приютил свою машину на стоянке, заплатив за неделю вперед. В этом месте было много и вампиров, и охотников – их запах ощущался повсюду. В каждом крупном городе теперь был шериф. Именно он-то мне и нужен, если верить рассказам Геры. Если кто и может разрешить мне жить дальше, то только он. Главное – проложить путь до этого самого шерифа, потому что на данный момент я просто несанкционированный вампир, и каждый, кто не побрезгует, имеет полное право прибить меня на месте.

Я сам направился на запах. В этой компании были и вампиры, и один охотник. Я не мог знать заранее, с кем легче договориться, поэтому пошел ва-банк, надеясь получить поддержку хотя бы от одной из сторон. Прошло уже несколько лет с нашей злополучной встречи с юным охотником в лесу. И с тех пор я ни разу не ощущал такого волнения, страха… риска, предвкушения.

Они уже рассматривали меня и переглядывались между собой.

– Приветствую! – я не знал новых традиций, но считал, что такое начало подходит для любого сообщества.

– И тебе привет, – весело отозвался один из вампиров. – Ты кто такой?

– Меня зовут Кай, – я старался не поддаваться панике. – Я…

– Покажи разрешение, – перебил охотник. Разрешение – это, видимо, вроде паспорта в новой Империи, вместо старых татуировок. Вот так задокументированность поглотила и мир бессмертных. Такую Империю они строят? Раньше было достаточно назвать свою Тысячу и, если тебя не застукали над остывающим трупом, иди себе, гуляй.

– У меня его нет, – это был критический момент.

Охотник прищурился, а один из вампиров переспросил:

– Несанкционированный? – остальные удивленно переглянулись.

– Да, – я понимал, что врать в данном случае бессмысленно.

Они приблизились и встали передо мной полукругом.

– Из какой Тысячи был твой Мастер? – спросил другой.

Скажи я «Волки» – и моментально улучшил бы отношение к себе. Но эту информацию они проверят очень быстро. А про остальные Тысячи я знал слишком мало.

– Змеи.

Вампиры брезгливо скривились, а один даже сплюнул себе под ноги. Невероятное зрелище – эта ваша новая Империя, где все равны! Сразу видно – никакой дискриминации. Змея на исконной территории Волков, к черту равноправие. Только охотник стоял точно так же, хмуро уставившись на меня.

– Я пришел получить разрешение, – мне отступать было некуда. Хотя в этот момент я решил, что просчитался, и даже неизвестно, на каком ходу.

– Я тебе его выпишу! Прямо сейчас! – один из Волков шагнул вперед, а остальные захохотали.

– Нет, – тихий и спокойный голос охотника позади них. Вампиры отступили разочарованно. – Несанкционированный пришел сам. Императорским указом, любой несанкционированный может получить разрешение, если отвечает требованиям. Довоенная численность еще не восстановлена. Если он бесполезен для Империи, тогда убивайте на здоровье, сколько влезет.

В машине со мной никто не разговаривал. Из этого города я выйду либо с санкцией, либо не выйду вообще.

Меня заперли в комнате в каком-то подвале, где, кроме большого деревянного стола и нескольких стульев, ничего не было. И снова в моей жизни подвал, и из него я тоже выберусь. Час за часом я сидел один. Охотники отобрали телефон вместе с личными вещами, поэтому сложно было сказать, сколько времени прошло. Возможно, сутки или чуть больше. Но я был спокоен, потому что до сих пор все шло так, как я мог предположить. И это были хорошие новости. Чтобы развлечь себя, считал в уме: триста разделить на два, сто пятьдесят разделить на сорок восемь. Сорок восемь умножить на два. Триста разделить на девяносто шесть. Три целых, сто двадцать пять тысячных умножить на два… Цифры меня успокаивали. Особенно эти.

Наконец, в комнату зашли двое охотников. Один из них поставил ноутбук на стол и пододвинул стул, даже не взглянув на меня. Второй, мужчина с посеребренными висками, что могло означать, что ему уже перевалило за сотню, сел напротив. Лицо его выражало приветливость.

– Давай побеседуем, дружок? – при этом он выставил на стол тяжелый чемодан. Похоже, беседа предстоит теплая.

Но, вопреки моим опасениям, охотник достал из чемодана только стакан и пакет с донорской кровью. Переливая тягучую красную жидкость, он не сводил с меня глаз. Что-то уж слишком примитивно вы, ребята, начали. Но вслух спросил:

– Я могу встретиться с шерифом?

– Я и есть шериф, – ответил охотник.

До сих пор я считал, что шерифами назначают только вампиров, а охотники у них на побегушках, вот для такой, например, грязной работы. Пока я не мог определить, хорошая эта новость или плохая, поэтому не спешил ни радоваться, ни паниковать.

– Хорошо, – просто ответил я, понимая, что этот путь предстоит пройти до конца, как бы ни менялись правила игры.

– Когда ты ел в последний раз?

– Незадолго до того, как попал сюда, – я, конечно, знал, почему меня держали столько времени в этом подвале до начала разговора. Я должен быть голоден.

– Когда ты прошел Ритуал?

– Десять лет назад.

Я специально вычеркнул из своей биографии первые четыре года, чтобы было как можно меньше связи с моими первыми жертвами. Конечно, они могли и не верить мне на слово, но на вид такой разницы тоже определить бы не смогли.

– Имя твоего Мастера.

– Кай из Змей.

Второй начал быстро что-то печатать. Через минуту всеобщего молчания он подтвердил:

– Кай из Змей погиб через три года после официального перемирия. Этот факт подтвержден его Мастером – он почувствовал смерть своего Дитя. Та-а-ак… Мастер проходил Императорскую проверку, поэтому тут все чисто. Причины и место смерти Кая из Змей неизвестны, но за год до окончания Войны он пропал где-то в России.

– Как он умер? – шериф снова обратился ко мне.

Странно, что их интересует кончина одного из их заклятых врагов.

– Он приказал мне его убить, – по-моему, исчерпывающее объяснение. – Я вынужден был повиноваться, как Дитя.

Охотник просто пожал плечами. Не имело решающего значения, говорю ли я правду в данном случае или нет.

– Но себя ты называешь тоже Каем?

– В память о Мастере, – до сих пор я не соврал им ни в чем. Замечательное начало.

– Ох, эта их вампирская любовь… – пробубнил голос из-за монитора. – Как больные, в самом деле! Императоры должны узаконить браки между Мастерами и Детьми, чтоб они уже на законных основаниях отсасы…

– Тц! – прервал его главный. – Связь с Мастером установилась?

– Да, – вот тут я уже приврал процентов на семьдесят.

– Ты голоден? – резко сменил тему охотник.

– Да, – в данном случае надо говорить то, что они хотят услышать. На столе так и стоял стакан, наполненный кровью. Я старался отвлечься от этого зрелища.

Охотник встал и вышел за дверь. Вернулся он минуты через три, сопровождая человека. Румяная, пышущая жизнью и здоровьем женщина, немного полноватая и очень аппетитная. Она села на место шерифа, прямо напротив меня, улыбчивая, вкусная. Шериф встал рядом с ней. Вот, теперь становится интереснее. Хотя до сих пор не слишком-то изысканно. Если вампир может сорваться, то рано или поздно он сорвется; если в связи есть хоть какие-то трещины, инстинкт возобладает. И я не сомневался в том, что даже не успею обнажить клыки, как этот седовласый мужик переломит мне хребет. Поэтому я просто обворожительно улыбнулся еде напротив. Она ответила мне тем же. Я начинал подозревать, что у охотников гораздо более лояльное отношение к бывшим врагам, чем у вампиров, которые всю эту революционную кашу и заварили.

– Положи руки на стол, – я выполнил распоряжение, считая, что они перестраховываются.

Но прежде, чем я успел воспылать пламенной любовью ко всему охотничьему племени, шериф снова наклонился к чемодану и вытащил оттуда… гвозди. Строительные гвозди, огромные, некоторые погнутые и со следами ржавчины. Очевидно, эти железные умельцы уже не в первый раз приходят на помощь вот в таких милых беседах. Внутри все затряслось, но я заставил себя посмотреть в глаза подходящему и не отвернуться. Я заранее предполагал, что совсем без боли не обойдется. Я бы на их месте действовал точно так же.

Охотник сделал небольшой размах и всадил гвоздь в стол, прямо через ладонь. Я невольно взвыл сквозь зубы. После этого шериф неспешно достал из того же чудо-чемоданчика молоток и одним ударом вбил гвоздь по самую шляпку, острый конец вышел снизу столешницы. После этого он протянул руку за следующим гвоздем, а я инстинктивно отдернул правую, еще неповрежденную ладонь. Охотник усмехался, ожидая.

Нет! Я пережил месяц пыток в том самом подвале, а мой Мастер был весьма старательным. И я готовился к этой встрече – просчитывал каждую мелочь, сделал уже слишком многое, чтобы сейчас проколоться. Два умножить на сорок восемь! Два на, мать их, сорок восемь! Я сцепил зубы и положил кисть на стол. И на этот раз не издал ни звука, когда гвоздь прошел сквозь мясо и сломал трубчатую косточку. Когда я смог отвлечься от боли и сосредоточиться, то сделал вывод – охотники не испытывают удовольствия от происходящего, по крайней мере, не в данном случае, они просто выполняют свою работу. Голодный вампир, испытывающий боль, не сможет себя контролировать бесконечно, а именно это им и надо проверить.

– Где ты был все это время? Война давным-давно закончилась, – шериф продолжал допрос тем же ровным тоном.

Как я ни старался это скрыть, но голос едва уловимо дрожал:

– Жил в том же городе, что и родился. Я там же и учился, и работал, еще до Ритуала. После смерти Мастера просто продолжал жить, как обычный человек. Матвеев Алексей Алексеевич.

– Он говорит правду, – голос со стороны от компьютерщика. – Это он. По документам, он жил постоянно в одном и том же городе. После института работал экономистом, а три года назад, когда умер его отец и оставил ему очень приличное состояние, самостоятельно занялся бизнесом.

Вот! Это мое любимое место. Именно на это ушла львиная доля моего дохода от криминального бизнеса. Сначала я разыскивал подходящего человека, который после смерти смог бы сыграть роль моего богатенького папаши. Но потом выяснилось, что такого человека легче придумать. Да-да, именно придумать и документально оформить. Именно для этого я и поддерживал отношения с несколькими шишками из человеческого сообщества. Они думали, что я продаю им чудесное лекарство, но на самом деле те, кто сидел на моей крови, гораздо сильнее поддавались внушению. Они и сделали невероятное – по документам, вся родословная до третьего колена и происхождение первоначального капитала Матвеева А.А. теперь были безупречны.

– Да, тут все чисто, – продолжил компьютерщик. Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться, несмотря на мучительное жжение. – Никаких преступлений, которые можно было бы связать с присутствием несанкционированного вампира, с момента его обращения не зарегистрировано. На данный момент является владельцем сети ресторанов по франшизе, гостиницы, совладельцем управляющей компании в сфере ЖКХ… инвестировал в венчуры и гособлигации… Да, все выглядит очень даже неплохо, я дыр не вижу. Больше трехсот рабочих мест. С налоговиками проблем не возникало. Доходы за последний отчетный период… – он присвистнул и озвучил сумму.

Шериф просто кивнул. Я посчитал, что этот мой козырь засчитан. Как и в старой, в новой Империи было огромное количество вампиров, которые занимались только вампирскими делами, у них не было личного источника дохода, а значит, содержать их должны были из казны. Но в новом мире к этой армии дармоедов, вполне возможно, добавились и охотники. Вот, например, этому шерифу и его секретарю, скорее всего, просто платили жалованье. Самыми обыкновенными человеческими рублями или еще более человеческими долларами. Ведь вряд ли люди стали бы оплачивать проживание их и членов их семей только за то, что они в подвалах пытают тех, про кого смертные по вечерам с удовольствием смотрят фильмы. Ну и следует заметить, что вампиры предпочитают жить в роскоши и далеко не всегда обеспечивают себя сами. Цветущая бюрократия – простые бессмертные кормят непростых бессмертных за то, чтобы они за ними следят и придумывают все новые и новые правила.

– Подожди-ка, – снова голос из-за компьютера. Я напрягся. – У него есть какая-то лаборатория, маленькая. Еще не запущена.

– Что собрался лабораторить, сынок? – это уже продолжение допроса.

– Синтезировать вампирскую кровь и на ее основе создать лекарство, – я посчитал, что в этот вопрос можно и углубиться. – Чистая кровь дает слишком мощный эффект, что рискованно. У людей тоже есть неплохие ученые. Синтезированная, в проекте, даст сниженное воздействие, но для лечения открытых ран, переломов, ожогов… как пероральный препарат, может быть очень эффективна для людей.

– Хм. Похвальное рвение, – перебил допрашивающий.

– Прибыльное дело. Если получится, – пояснил я очевидное. – Предполагаю, что я не первый, кто решил этим заняться, но пока не исследовал этот вопрос досконально.

– Какие способности ты унаследовал от Мастера? – охотник сразу перешел к новой теме, раз со старой вопрос был закрыт.

– Ген Бойца и внушение эмоций, – врать тут было бессмысленно. Эти способности встречались чаще других.

– Сильный дар? – с новым вопросом шериф всадил очередной гвоздь сбоку в основание шеи.

Ахтыжсуууука… Я рефлекторно сжался, превозмогая боль. Они это делали не только для того, чтобы обострить мою жажду… Мне приходилось тратить все больше и больше усилий на то, чтобы просто сосредоточиться. Выдумывать витиеватые легенды при таком дестабилизирующем факторе, как невыносимая боль, было сложновато.

– Сильный дар? – чуть громче, выдергивая из мучительной поволоки сознания.

– Нет. Не думаю… – я подбирал слова. – Мне не с чем сравнивать, я не общался ни с кем из вампиров, кроме Мастера. Тем более, чтобы оценить ген Бойца. Влиять на людей сильно не могу – успокоить… усыпить умею, ну, убедить… редко.

Я, удивляясь самому себе, нашел силы снова поднять голову и только после этого оценил свой ответ. Мысленно похвалил себя. Взгляд зацепился за шею женщины напротив. Ее лицо не выражало никаких особенных эмоций, но кровь в ее жилах теперь пахла сильнее. Нет! Я готовился. Я уже прошел весь путь, осталось только сдать экзамен. И я его сдам. Экзамен по математике.

Снова какие-то вопросы про способности, но новый гвоздь прямо в затылок сузил мой мир до одной точки. Веселые ребята, надо потом будет с ними обязательно подружиться. Я никак не мог уловить смысл разговора, но перед каждым невнятным ответом давал себе секунду, чтобы выудить из памяти наиболее верное решение. Это не та боль, от которой можно абстрагироваться, но у меня была масса заготовленных ответов на любое развитие разговора.

– Ты убивал охотников?

– Нет.

– В каком случае ты смог бы, точнее, захотел бы убить охотника?

Вопрос простой, тут не до лукавства.

– Если бы он угрожал моей жизни.

– Ты убивал людей?

– Нет.

– В каком случае ты смог бы убить человека?

А вот тут уже сложно. Очень-очень сложно. Готового ответа на такой вопрос у меня не было. В приказах Мастеров звучит «Не убивай смертных без нужды». А что такое это «без нужды»? Если тебя окружат двести тысяч людей с факелами и кольями – то это «по нужде»? В старой Империи разрешалось убивать преступников, ушедших от человеческого суда и даже после отбытия ими срока. Но новых правил я не знал. Возможно, и теперь можно убивать преступников, но только получив специальный охотничий билет, подписанный пятью шерифами и обоими Императорами, а также письменное согласие самой жертвы… Нет, этот вариант может оказаться неправильным ответом. Думать было слишком трудно. Я постоянно отвлекался на боль и растущую от кровопотери жажду. Но к любой боли можно привыкнуть – я привыкал.

Триста разделить на два… Сосредоточился. Притвориться клиническим идиотом – плохое решение. Они уже проверили все мои дела, теперь уже поздно строить из себя полного тупицу. Мои ответы не должны их насторожить… Так, распылять остатки сил нельзя. Сорок восемь умножить на два…

Вариант «Если он будет угрожать моей жизни» – тоже не подходит. Сложно вообразить себе ситуацию, чтобы человек – в единственном числе – мог бы нанести серьезный вред вампиру. Я отмел и этот ответ.

«Если он будет угрожать жизни другого смертного» – замечательно! Просто великолепно! Было бы, если бы я был охотником. От лица вампира такое человеколюбие естественно прозвучать вряд ли может.

Следующее: «Если он раскроет наше существование, и я не смогу его убедить не поднимать панику». В уме звучит неплохо, но я не знал, имею ли право убивать человека в этом случае. Конечно, существование бессмертных держалось от людей в тайне – хотя бы для того, чтобы не допустить всеобщей истерии и охоты на ведьм. Но какая процедура применялась в случае огласки, я точно не знал. Хотя слышал от Мастера о том, что вампиры, обладающие сильными способностями внушать эмоции и стирать память, просто «проводили работу со свидетелями». Значит, скорее всего, их все-таки не убивали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.