14 апреля 1685 года. Франция. Город Париж. Огороды женского монастыря кларисс-капуцинок возле их обители. Рядом строительство новой улицы под названием Нижний Вал: новостройки, телеги на дороге, доски, глина, кирпичи.

Монашки и послушницы, одетые в свои остроконечные капюшоны красного цвета и тёмно-синие сутаны, возвращались на склоне дня в родную обитель по аллее вдоль буков, дубов и сосен.

Поправляя свои белёсые волнистые волосы, Тевдазия, которая плелась позади всех, глянула на садящееся солнце, что пряталось за тучу. Эта природная феерия была похожа на дымку от пиротехнического взрыва: яркие тона жёлтого и красного разбросаны в виде звезды с множеством лучей. В небе с востока загорались звёзды.

– Что светит нам в ночную мглу? Что за огни освещают путникам дорогу?– вопрошала она в небо.

Её кто-то услышал и мужским голосом отвечал из кустов:

– Звёзды – осколки бокала Бога, который он разбил на счастье.

Тевдазию впечатлил ум и романтизм этого человека. Мужчина высунулся из листвы.

Представился:

– Я – барон Осман, руководитель и спонсор всей этой стройки.

– Ваша возня очень мешает сосредоточению для молитв,– пожаловалась девушка,– А ещё юных послушниц отвлекают витрины магазинов с вкусной выпечкой и красивыми платьями…

Мужчина был хорош собой и сиял хитрой улыбкой, словно демон.

Он говорил:

– Не могу ничем утешить. Новые дома покупают исключительно богатые буржуа и бомонд. Скоро здесь будет самый модный и шумный квартал. Хотел бы пригласить Вас на ужин.

– Ну что Вы! Меня потеряют и выгонят! Лучше Вы приходите ко мне. Моё окно третье справа от левой стены…Вы же не собираетесь соблазнять меня?

– Ну что Вы! Просто поболтаем о жизни…

– Тевдазия!– окликнула её Надин – сестра по религии постарше.

– Я слушала щебет свиристели,– отозвалась та и нагнала своих монашек.

Наставница-аббатиса читала морали для монашек перед сном:

– Мы – последователи францисканцев, особенно рьяно должны следить за нравственностью! Богу нравятся покорные. Гордыня и тщеславие – любимый грех Дьявола.

Тевдазия тихо посетовала сестре-послушнице рядом:

– Действительно, чем гордиться, если человек подвержен болезням, соблазнам, мало развивается умственно и физически.

Аббатиса продолжала:

– Есть демоны, которые нападают и искушают даже святых! Их называют чистые демоны.

И настоятельница привела ужасающий пример событий в 1631-ом году в женском монастыре урсулинок в городе Луден, где неведомая сила заставляла подниматься монашек к потолку и избивала их, бесноватых били конвульсии, изгибались немыслимыми способами, а некоторые даже впадали в летаргический сон. Сама игуменья Лудена видела Асмодея, Левиафанта, Астарота и других не менее опасных демонов со страшными мордами и когтистыми лапами. Сначала пытали и сожгли местного священника Урбана Грандье, объявив виновником, но это не помогло. Пришлось самому кардиналу Ришелье навести там порядок, он просто забрал всю казну монастыря и распорядился ограничить их денежными дотациями, полтергейст сразу испугался сидеть на хлебе и воде и растворился в воздухе до лучших времён, а монахини чудесным образом выздоровели.

На ужин женщины похлебали луковый суп и разошлись по кельям.

По дороге Тевдазия шепнула подруге Надин:

– Проповедуют любовь к ближнему…как мило…а сами гнобят монахов на пустой похлёбке…

В своей келье она встала на колени, стала молиться на лик Пресвятой Богородицы. Но мысли путались, она ждала гостя.

Вот он влез в её окно. Девушка затрепетала.

Из-за ремня барон Осман достал пару бутылок вина, большой кусок сыра комамбер и ветчину прицутту. Сложил всё на маленькую тумбочку.

– О, какой соблазн для живота!– тихо засмеялась Тевдазия.

– Иногда не грех побаловать себя.

Монашка жадно принялась пробовать ветчину. Барон понимающе кивнул и по-свойски уселся на её кровать.

– Как ты сюда попала?

– Я – дочь зажиточного ткача, но меня всегда тянуло узнать больше о религии. Здесь я много читаю, изучаю историю.

– А я думал: огородом занимаешься.

– А, это…ну, да, заставляют…

– Глотни вина.

– Боюсь. Говорят: демон пьянства очень коварен.

Мужчина засмеялся. И первый пригубил бутылку с вином. Девушка осторожно взяла второй сосуд в руки, понюхала содержимое. Аромат взывал попробовать. И она сдалась. Отпила немного. Её щёки моментально порозовели, по венам разлилось тепло. Она не заметила, как отпила треть бутылки.

– Тебе сколько лет?– поинтересовался Осман.

– Уже 23.

– И как часто к тебе приходят гости-мужчины?

– Первый раз.

– Да, уже давно пора.

– Пора что?– обмерла Тевдазия.

– Твоя наивность очень трогательна.

Обильная еда и вино сделали её какой-то ватной, усталой, заторможенной. И когда жаркие губы мужчины обрушились на её уста, в ушах зазвенело от нового, неведомого и ошеломляющего ощущения. Ей не пришло в голову прогнать соблазнителя.

От соития она ожидала большего. К чему запрещать секс, если он несёт боль и пустоту?

В её келью отворилась дверь.

– Свиристели не поют по ночам,– довела до её сведенья коварная подруга Надин.

А аббатиса журила мужчину:

– О, старый знакомый! Опять Вы к нам зачастили, барон Осман.

Эти слова больно отозвались в душе Тевдазии. Она всего лишь очередная забава для аристократа.

Соблазнитель бросил кошелёк на тумбочку и подмигнул настоятельнице, оделся и исчез в ночи, выпрыгнув в окно.

Пойманная на преступлении оправдывалась:

– Я не хотела всего этого…Теперь я знаю, что нельзя верить словам мужчин…Он обещал лишь ужин и разговор.

Аббатиса со знанием дела вздохнула:

– Мужчины не тратят денег и время на пустые разговоры. Тебя изгонят из монастыря.

– Простите меня.

Пожилая женщина пожала плечами:

– Укротить природные силы желания не все могут. Не смогла и ты.

– Этого больше не повториться!

– В монастыре нужна полная концентрация для выполнения своей высшей миссии, нужен полный уход от соблазнов. Тебе же не суждено преобразиться в ангела, в тебе много мятежного духа революций, кровь бурлит от волнений жизни. Ты ещё спасибо нам скажешь за то, что мы тебя выгнали.

Надин поддакивала:

– Да-да, у неё мятежный дух, как у бунтаря, изгнанного из рая.

Аббатиса добавила:

– Если мы простим тебя – дисциплины не будет, все захотят спать с мужчинами. Как тебя звали до монастыря?

– Гарсанда.

– Вот и будешь опять Гарсандой.

Подруга-предатель стянула кошелёк с тумбочки, а обвиняла Тевдазию:

– Надо жандармов вызвать! Я не вижу денег на тумбочке!

Гарсанда вскричала:

– Не отождествляйте меня со злом! Я не крала кошелёк! Наверное, барон незаметно прихватил его с собой!

Надин орала:

– Она расплатилась за ночь любви со своим любовником!

– Вызывай стражей порядка,– кивнула главная в женской обители.

Гарсанда глянула на икону, с неё глядел лик её давно умершей матери.

– Мама,– вырвалось у девушки.

Она медленно оделась и не сопротивлялась, когда жандармы заломили ей руки.

В темнице проститутки, что делили с Гарсандой помещение, громко с вызовом смеялись, отпускали сальные шуточки, задирали стражей и друг друга. Среди них то и дело возникали потасовки. Их белые банты и белые ленты на рукавах мелькали перед взором, вызывая чувство безысходности. А запах розовой воды душил своим тяжёлым тошнотворным ароматом. И почему проституток заставляют брызгаться этими духами? Одежды этих особ не были слишком шикарны, ведь любой чиновник мог раздеть куртизанку прямо на улице, если та одета не в дресс-код, а затем перепродать её дорогие одежды.

Если родной отец отринет её, ей придётся надеть такую же повязку и продавать себя, чтобы не умереть с голоду…Но, может, отец пожалеет её, он имеет неплохие деньги от торговли…Хотя у него ещё 5 дочерей…Старый мир Гарсанды рухнул, а новый страшил неизвестностью. Шлюх обычно пороли плетьми. А ей приписали ещё и воровство…

К ним в просторную камеру вошли трое мужчин в дорогих одеждах, их охраняла стража.

Один из них, закрывая нос платочком, произнёс:

– Радуйтесь, дети греха: бить вас не будут, чтобы шкуру не попортить. Король Людовик Четырнадцатый решил послать корабль с тремя сотнями проституток на остров Гваделупа, там мало женщин и много мужчин-содомистов. Ваша задача – выйти замуж, кто останется без мужа через 2 месяца – будет продан в рабство на местные плантации. А урожай там зреет 4 раза в год. Сейчас вас осмотрит врач. Нам не нужны эпидемии сифилиса на острове.

Ещё в шестнадцатом веке испанские и французские солдаты и мореплаватели привезли сифилис из Нового Света, из колоний. В 1496-ом году была даже ужасная эпидемия.

При осмотре в маленькой комнатке Гарсанда узнавала у доктора:

– А правда, что одна заражённая сифилисом может заразить весь корабль?

– Может. Но гораздо больше женщин гибнет от недоедания и чахотки. Поверь моему опыту. А женщиной Вы, мадам, стали буквально накануне…

– Да. И поплатилась за это сутаной.

– На всё воля Божья. Может, на Гваделупе Вы нужнее. Не пользуйтесь, пожалуйста, дешёвой косметикой куртизанок. Они могут быть заражёнными. И потом: от карминовых румян выпадают зубы, остальные румяна содержат сульфид ртути. Пудра тоже больше раздражает кожу, чем скрывает недостатки. У Вас и так кожа бела, а румянец появится от фруктов и свежего воздуха.

Серебристые чайки летают вокруг кораблей.

На берегу отец Гарсанды махал руками и звал старшую дочь, но отплытие ему никто не дал задержать. И слёзы застлали глаза его дочери: не успел…

Ещё долго сквозь рёв толпы она слышала:

– Гарсанда Фази! Гарсанда Фази!

Девушка махнула отцу. Увидела, как он затрясся от плача. От ветра слетела его широкополая шляпа, и локоны белых, кучерявых волос застилали лицо.

Какая-то женщина, одна из жён матросов, верещала:

– Домой после этого плаванья не возвращайся! Я тебя знаю, ты всех баб перепробуешь!

Капитан корабля рявкнул на пассажирок:

–Всем женщинам в трюм! Нечего болтаться по палубе под ногами матросов!

Из гавани в Париже по реке Сена корабль отправился в порт Гавр-де-Грас в Нормандии, а оттуда суда по несколько штук плыли в Новый Свет.

Военный трёхмачтовый фрегат «Морская Звезда» и с шестьюдесятью пушками на борту под пиратским флагом с изображением петуха качался на спокойных волнах. Вечерело. Большая серая туча на западе закрывала горизонт, вокруг неё тянулись длинные сизые мазки, будто атлант-художник не закончил покраску неба.

Тридцатилетний красавец-навигатор Габриель де Аллард всматривался в тёмную даль волн. Рядом лысый громила боцман Водо Варнье болтал с блондином канониром Бертраном Бердом, любителем выпить. Этим пиратам было лет по 35. На Водо был одет жакет без рубашки, и на предплечье красовалась татуировка ангела, говорящая о том, что ранее человек принадлежал к иерархии священников. На верхней части ладоней Бертрана нарисованы птицы в полёте, эти тату означали свободолюбие и конкретно «ласточка» – 5.000 миль пройдено.

Бертран сетовал:

– Когда же мы закончим ходить в морские походы?

– Денег много не бывает. Найдём куда их потратить. Да и что дома-то на суше всё время сидеть? Скучно.

– А капитан наш компаньер?– спросил пробегающий мимо молоденький матрос Октав Тома.

– Конечно!– заверил пушкарь,– Видал: у него золотая серьга в левом ухе? Он обогнул Землю!

Октав удалился и боцман заметил:

– Он уже не плачет, он смирился.

Подал голос Габриель:

– Квартирмейстер Ромарик Жибель плохо с ним поступил. Сневолил парня. Как крыса подкрался к тому, когда тот спал…Не все же разделяют нравы зелёных. Вон и ты, Бертран, не нашёл себе пары из команды.

– Мой лучший друг – выпивка,– ухмыльнулся канонир,– А бабу я всегда сыщу. Хоть бы она и индеанка была…За нож индейцы предлагают своих подросших дочерей.

Бывший священник, а ныне боцман, поучал:

– Спиртное – плохой друг. Сначала, вроде, легче, когда забудешься, но демон пьянства может заставить тянуться к бутылке снова и снова. Я сам едва устоял от пагубной привычки, когда сбежал из монастыря.

Канонир заметил чьё-то тело у борта, заявил:

– А кто это уже напился так, что свалился?

Водо присвистнул:

– Непорядок! Без разрешения капитана – нельзя.

Габриель шутил:

– Мсье Жибель просто полюбил этот кусок палубы, теперь он будет здесь дневать и ночевать.

Боцман предложил:

– А не дать ли ему по голове бутылкой, что служила тарой для вина? А потом выкинем квартирмейстера за борт, тем самым избавим этот экипаж и мир от противного, ехидного и нудного мерзавца.

Бертран подскочил к валявшемуся на палубе, перевернул и сообщил друзьям:

– Замечательная идея, вот только, кто-то уже расквитался с мсье Жибелем. У него в сердце нож торчит.

– Октав,– выдохнули разом Габриель и Водо.

На палубу поднялся капитан Дэнис де Вормс. Мрачный тип, у которого косматые брови всегда сдвинуты, не смотря на свой возраст в 34 года, он пользовался большим авторитетом у команды.

Боцман первый доложил о происшествии:

– Капитан, квартирмейстера кто-то убил.

Тот отмахнулся:

– Что за шумиха? Человеку нельзя тихо и спокойно дойти до гальюна справить нужду, чтобы рядом кого-нибудь не убили. Не суетитесь. Сейчас схожу к носовой части и тогда свистай всех наверх.

Когда вся команда пират выстроилась перед капитаном Вормсом, главарь обошёл ряд подчинённых, вычисляя убийцу:

– Итак, кто хочет на рею? Навигатор стоял у штурвала, с ним были боцман и канонир. Где были остальные?

У троих алиби не нашлось. Это были Октав Тома, бывалый кок Флорентин Курлен со шрамом во всю щёку и юный барабанщик Модред Димберто не блещущий привлекательностью.

– Убийца сам признается или мне всех троих утопить, как котят?– пугал расправой предводитель разбойников.

– У Октава была причина ненавидеть квартирмейстера,– сообщил Модред.

– Если честно: у всех была причина ненавидеть этого негодяя,– перебил его капитан.

– Я убил Жибеля,– склонил голову Октав Тома.

– Молодец!– неожиданно для всех похвалил его капитан,– И впредь не давай себя в обиду. Не зря наш корабль называется «Морская Звезда», звезда – символ правдолюбия, я всегда на стороне тех, кого невинно обидели.

Боцман просил соизволения:

– Ребята очень взвинчены, капитан, может, разрешите им пропустить по паре кружек вина?

Но тут крикнул навигатор:

– По правому борту нас догоняет четырёхмачтовое английское судно!

Вормс ругнулся:

– Стервятники! Они чуют, что мы идём с добычей! У нас кроме груза какао полно серебра…Готовимся к бою! Канонир, командуйте пушкарями и пороховыми обезьянами!

Канонир Бертран Берд взревел своим подчинённым:

– К бойницам!

За оружие схватились даже кок и плотник.

Аллард сделал поворот судна оверштаг.

Догоняющее пират судно имело клинкерную обшивку внакрой со штырями-нагелями и медными заклёпками. Английские военные действительно решили отнять добычу у французов. Вдоль их борта уже была натянута абордажная сетка. Мундиры английских офицеров светились золотом шнура, эполетов, лацканов, манжеток и пуговиц. Сияли белым бриджи.

Пираты одеты в короткие куртки серых и тёмно-синих тонов, льняные рубахи белые или в клетку, у многих парусиновые штаны просмолены дёгтем для водоотталкивающего эффекта и защиты от ножевых ран врага, у остальных короткие панталоны пузырём или кюлоты с чулками. На голове бандана или треуголка, почти у всех на шее платок. У богатых пират – одежда из бархата, тафты, рубашки из шёлка, шёлковые чулки, фетровые треуголки. Башмаков пираты не носили – только сапоги. Хотя на берегу могли надеть и башмаки.

Кто-то из англичан крикнул навигатору по-французски:

– Красивый ты парень, штурман, жаль помрёшь скоро!

Габриель прокричал в ответ:

– Это твоё тело скоро станет коробкой для вонючих костей!

С борта британцев грохнулся абордажный мостик с острыми шипами на днище. Мост проломил фальшборт в районе шкафута, шипы вонзились в палубу, соединив суда. С мостика к пиратам побежали захватчики.

С английского борта играла скрипка. С борта французов барабанщик отбивал бодрую боевую дробь.

Пираты запели:

– Йо-хо-хо, громче песня, что ж нам Дьявол не рад?! Йо-хо-хо, прочь от песни! С ней хоть в Рай и хоть в Ад!

Дэнис де Вормс поражал врагов рапирой, а в левой руке он держал шпаголом – клинок с глубокими насечками для захвата и привидения в негодность шпаг противника.

Боцман лихо махал абордажной однолезвийной саблей, длиной в 80 сантиметров и изрядной шириной в 5 сантиметров с рукояткой из обычного дерева, но на железе красовались узоры, похожие на древние печати.

Габриель де Аллард нервно вращал штурвал, поглядывая на бойню.

Помощник Габриеля – толстяк с хвостом длинных волос Эльзеар Лафоре выхватил свою саблю из мозаичной дамасской стали, в другой руке он держал дагу – кинжал для левой руки. Помощник навигатора нажал на кнопку и дага разложилась веером в 3 клинка по 30 сантиметров каждый. И толстяк без труда поймал шпагу противника, отбросил его оружие в сторону, зарезав англичанина саблей. Габриель заметил, как матрос Октав Тома орудует не только саблей, но и мушкелью, забрав этот молоток для такелажных работ у убитого плотника. Барабанщик и тот успел заколоть нескольких англичан багром.

Кок озверело наносил удары на лево и на право, орудуя саблей и трёхгранным кортиком с костяной рукоятью.

Англичанам не довелось проникнуть даже на квартердек.

С английского корабля заговорили мушкеты. У французов упало несколько человек.

С «Морской Звезды» ответили пушечным залпом из всех правобортных пушечных орудий. И ещё несколько пират выстрелили из пистолей с колесцовыми и кремневыми замками. А десяток матросов разрядили во врагов французские буканьерские ружья длиной в 4,5 фута, их покупали в городах Дьепп и Нант. А отличный порох поставляли из города Шербур.

В английское судно полетели круглые гранаты с порохом, залепленные воском.

И вот пираты сами уже по абордажному мосту забежали на корабль противника и перебили всех, кто сопротивлялся. И британское судно с частью матросов, перешедших на сторону пират, поплыло с ними в гавань города Басс-Терр на остров Гваделупа.

Раненые лили на раны красное вино. Судовой врач французов был убит несколько боёв назад, нового пока не нашли, лечились только спиртным.

Один истекающий кровью с отрезанными ногами матрос двадцати семи лет по имени Оноре Лотито хотел всадить в себя трёхгранный стилет, но Габриель успел выбить ногой оружие из рук самоубийцы.

Оноре оправдывался, корчась от боли:

– Я хотел прекратить страдание.

– Слабак!– ругнулся навигатор и влил тому в рот полбутылки рома.

Боцман, как бывший священник, восхваляя капитана, упоминал выходцев из ада со знанием дела:

– Мсье Вормс, словно Форкалор, сорок первый дух Преисподней, топит людей и военные суда! Обладает властью над ветром и морем! С ним можно плыть отнимать сокровища у казначея Дьявола Мельхома!

– Полных нам парусов и сухого пороха далее и всегда!– прогремел в ответ капитан.

Команда ответила одобрительным рёвом.

Далее Вормс отдавал приказы боцману:

– Мертвяков за борт, галереи вдоль бортов кубрика для заделывания фальшборта не трогать, пойдём в порт сцеплёнными кораблями, дабы не было у англичан соблазна удрать. Хотя я сам на всякий случай встану у штурвала второго судна. Боцман, найди людей для починки порванного паруса.

К штурвалу «Морской Звезды» подошёл помощник Габриеля де Алларда – Эльзеар Лафоре. И Аллард отправился спать.

Лежал в гамаке и слушал ритмичный танец игривых волн под аккомпанемент ветра. От матросов несло запахом немытых тел и перегаром.

С соседнего гамака канонир Бертран узнавал:

– На суше куда-нибудь планируешь?

– Ага, в запой.

Приятель хихикнул и затих, видимо, уснул от усталости.

Габриель долго не мог уснуть, слушая крики и стоны раненых. Вспоминалась последняя поездка во Францию, крики матери, когда она увидела, как он обнимает Водо Варнье: «Я не хочу тебя видеть! Содомит проклятый! Ты мне не сын!» Как он мог объяснить, что долгими месяцами плаванья без женщин лучший друг может стать ещё и объектом наваждения? Как он мог объяснить, что на острове Гваделупа так мало женщин, что все хорошенькие уже заняты, а довольствоваться старыми или неказистыми он не хочет?

В трюме ночью многие женщины храпели. Гарсанда всхлипнула.

Женщина, с волосами цвета осенней травы, её возраста, сонно поинтересовалась:

– Чего ревёшь?

– Меня выгнали из монастыря.

– Но Бога у тебя не отняли. Он везде. Молись, если хочешь, тебе этого никто не запретит.

Сзади другая женщина ехидно заметила:

– Радоваться должна, что из монастыря вырвалась! Представляю, как там было скучно…

– Нас отдадут толпе пират…– продолжала нагнетать обстановку бывшая монашка.

Сзади брюнетка радостно заметила:

– Вот и хорошо! Пираты – любители праздника жизни.

Блондинка представилась:

– Меня зовут Аделаида Шалли.

– Я – Гарсанда Фази.

Сзади пугали:

– А меня зовут Корали Пуазон, и я соответствую своей ядовитой фамилии. Будешь мешать спать и всё время ныть – не ходи вдоль бортов, не то сброшу в море.

Возле Аделаиды заворочался небольшой комочек плоти с русыми волосами, тихим голоском заговорил:

– Мама, а мы скоро приедем на остров?

– Спи, Артрада, ещё плыть и плыть…– гладила пятилетнюю дочь Аделаида.

Гарсанда, наконец, уснула. Снилось, что она – весна в одеждах из лиан, цветов и листьев. Все деревья в лесу ожили, превратившись в мужчин, и тянули к ней ветви-руки. Она жадно прильнула к самому могучему и красивому. Он оплёл её своими ветвями, и они слились в поцелуе. Ветер стал дуть, раскачивая деревья, стараясь вырвать её из объятий возлюбленного. И Гарсанда с криком проснулась. Села, оглядываясь. Придя в себя, заплакала.

Корали, Гарсанда узнала её по голосу, злобно пнула её, обругав:

– У, плакса.

Аделаида склонилась, узнавая:

– Снилось что-нибудь плохое? Расскажи. Сон – это кодированный шифр с небес, а, может, и из космоса…Моя бабка занималась онейромантией – толкованием снов, она и меня научила…

– Церковь этого не одобряет,– пролепетала Гарсанда.

Аделаида настаивала:

– Тогда почему сны сбываются? Кто их приносит нам ночью?

– Выходит, мы уже жили когда-то, раз можем предугадывать события. Иначе, как можно видеть то, чего ещё не случилось?

– Или нам показывают сны ангелы-хранители…

– Я видела, будто меня обняло дерево…и поцеловало, а ветер пытался нас разъединить.

– Сидеть на дереве во сне означает – во всём ждёт счастье. Но это счастье кто-то попытается отнять, об этом говорит ветер.

Аделаида не была красавицей, но её лицо было свежо и миловидно.

Осуждённых женщин вывели на палубу прогуляться. Экипаж оценивал пассажирок, прибегая к нецензурным выражениям. Это публичное осуждение нисколько не заботило падших женщин, это их забавляло. Корали и её подружка худышка шатенка Бланш Друли забрали юбки и показали самым неуёмным словесным хулиганам голый зад.

Капитан разрешил команде:

– Сдаётся, ребята, что это было приглашение зайти к ним в гости вечерком. Вы можете брать себе любую. Кому сильно захочется в Гваделупе бабу, возьмут и с брюхом.

Гарсанда высказала Корали:

– Из-за твоей выходки пострадают все!

На что получила оплеуху от шлюшки. У Гарсанды полились слёзы из глаз.

Корали радовалась:

– Эта монашка точно не от мира сего! Чуть что – ревёт и причитает!

Но тут обиженная ею девушка ударила драчунью кулаком в подбородок. Та пошатнулась. В следующую минуту обе вцепились друг другу в волосы под гвалт матросов и визг женщин.

Капитан закричал:

– Задиру-блондинку закрыть на гауптвахте!

Пара матросов разняла драку и утащила Гарсанду Фази в каморку для нарушителей. Зато на 5 дней про неё забыли.

Когда она появилась в трюме, на неё смотрели с уважением – Гарсанда прошла самоутверждение в социуме.

Аделаида сидела рядом не только с дочкой, но ещё и с блондинкой средних лет, былое очарование всё ещё не покинуло эту женщину, её манеры и утончённость совсем не походили на поведение шлюх.

Аделаида приобняла Гарсанду и утешала:

– И всегда не пасуй при виде трудностей. Это же ты их спровоцировала.

– Да, нельзя быть пушистой для всех – растащат на воротники. Спасибо за поддержку. Я ценю людей, которые приходят в те моменты, когда плохо не им, а мне.

Сложно привыкнуть к новой жизни…к новому статусу…

– Наше ремесло не лишено сюрпризов. Бывает, что кто-то удачно выходит замуж за состоятельного старичка.

– Но сейчас нас везут на остров к геям, что может быть безнадёжнее?

– А я думала – это тебя радует. Геи не пристанут…Ты же боишься мужчин…

– А, впрочем, если меня кто-нибудь выберет из геев, займусь сельским хозяйством, как в монастыре.

– Осмелюсь тебя заверить: многие мужчины бисексуальны,– подала голос незнакомка,– Меня зовут Онорина де Жуайон.

– Вы – дворянка?– выдохнула Гарсанда,– Но почему именно среди…среди…

Онорина продолжила:

– Среди шлюх? Это месть моего мужа. Он подсунул мне в постель постороннего мужчину, когда я крепко спала от его снадобий, а после позвал свидетелей. И вот он избавлен от старой жены, которая не хотела мириться с его молоденькой любовницей, завладел всеми землями бывшей жены, и жену услал куда подальше…И я уже не дворянка, здесь нет титулов…Одно радует: меня для увеселений избрал капитан, а сам полный импотент. Мы просто играем то в карты, то в шахматы, и болтаем о парижских знакомых.

Бланш Друли заметила:

– Посмотрите, блондинки создали свою лигу. Пасутся вместе.

Аделаида говорила, прижимая к себе своего ребёнка:

– Ко мне тоже не лезут, боятся криков и слёз моей доченьки…Ещё никогда не берут вот ту девушку, уж очень отталкивающее у неё лицо, её Химильтруда зовут.

Артрада ускакала играть с дочкой другой пассажирки, и её мать раскрыла свою душу:

– Я тоже пришла в эту профессию не по своей воле. Полюбила парня, и пошла бы за ним хоть на край света…Но он меня обманул…Он не хотел видеть меня всегда подле себя. Я была лишь забавой дня. А после рождения моей Артрады, мне нужны были деньги для семьи…

Гарсанда поделилась чувствами:

– Мир вдруг перевернулся для меня, я увидела мир совсем с другой стороны. Не тихим и размеренным, а бурным и опасным.

Онорина кивнула:

– Теперь и у меня новое восприятие, новое видение мира.

Бывшая монашка продолжала:

– Ещё недавно я любила всё человечество, но ведь каждый человек – это скопище пороков и недостатков: хамства, жадности, зависти и других изъянов…В каждом из нас уживаются все эти гнусные качества души. Наверное, Бог карает человечество эпидемиями и катастрофами за то, что мы не можем устоять перед соблазном, перед искушением.

Онорина предложила новым подругам:

– У меня с собой несколько платьев, муж сжалился и отдал самые скромные…Гарсанде негоже ходить в монашеской одежде, не обидьте меня, возьмите подношение.

Гарсанда неуверенно возразила:

– Я могла бы перешить свой плащ в юбку…

Но Онорина взяла её за руку так по-дружески…и Гарсанда согласно кивнула.

Мадам Жуайон рассказывала:

– Христофор Колумб назвал тот остров, куда мы плывём, Санта-Мария де Гваделупа де Эстремадура в честь статуи в испанском монастыре. В народе прижилось название Гваделупа, говорят: с арабского это слово переводится, как «волчья река любви». Там построили самый первый сахарный завод, полно плантаций с кофе, какао и бананами, много цитрусовых рощ, добывают ваниль и известь, выращивают зерно, делают ром. Французы завладели Гваделупой в 1635-ом год, завоевав у испанцев. Англичане хотели отвоевать остров себе в 1666-ом году. В неспокойный край нас везут…

В трюм ввалились матросы, стали хватать женщин.

Они радостно предупреждали:

– И никаких ваших тряпок не надо! Мы не во Франции, чтобы насухо вытирать влагалище и посыпать присыпкой! Здесь законы диктуем мы!

Один матрос подбежал к Гарсанде.

Ей хотелось вжаться в пол, она молила:

– Уходите. Прошу вас – уходите.

Но мужчина схватил её за капюшон и потащил в кубрик для матросов.

Гарсанда сопротивлялась и её били.

Во всех углах кубрика копошились тела, соединённые в интиме. Мужчины пыхтели, женщины стонали или молчали, стиснув губы.

И только Гарсанда кричала, ругаясь:

– Скоты! Ненавижу!

Несколько матросов навалилось на неё, сдерживая. Кто-то сзади задрал юбки и под её рыдания проник в лоно.

В последующие дни её не трогали: никому неохота было с ней воевать, находились же охочие до секса женщины, да и пыл у мужчин поубавился. Затем она порезала палец и смочила кровью белую тряпку, при домогательствах показывала тряпицу и говорила, что сильно кровавит. Мужики плевались и шли к другим.

Как-то днём, когда пассажирки гуляли по палубе, одну из женщин схватили матросы и потащили к борту.

– Эй, вы что творите?– прикрикнули некоторые неравнодушные.

– Эта сука наградила нас гонореей,– отвечали матросы,– Капитан нам разрешил избавиться от больной. Одной больше, одной меньше…Скажем – по дороге окочурилась.

И орущую больную гонореей сбросили в море.

Гарсанда хотела броситься за ней, но матросы поймали её у борта. И она видела, как человеческое существо ещё некоторое время боролось за жизнь, билось о волны, барахталось. Но вскоре море поглотило женское тело.

– Пусть прыгает, если хочет,– сказал про Гарсанду один из матросов,– Никто её спасать не будет. Эта истеричка всем надоела.

Но её всё же швырнули в толпу пассажирок, подальше от борта.

Аделаида советовала подруге, обняв ту:

–Не надо злить матросов. Вдали от берега они становятся злее.

Капитан кричал матросам:

– Эту бешенную монашку затащите опять на гауптвахту! Пусть ещё пяток дней посидит, подумает.

12 июня. Лебёдка подняла якорь. Пираты скинули трап, и сошли на берег на острове Гваделупа в порту возле форта Святого Шарля близ города Басс-Терр.

Молочайные манципеловые деревья, ксерофитные кустарники, пальма арека, густые ветви гигантских сейб – всё это радостно превозносило в жизнь зелень.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.