Иван Аврамов
CМЕРТЬ С ПИЦЦЕЙ НА ЗАКУСКУ

ГЛАВА I

С утра голова моя была пуста, как тыква, из которой выгребли мякоть с семечками, – ни одной стоящей мысли, которая бы проросла хоть из одного, случайно позабытого в этой самой тыкве девственно-белого, влажного и скользкого семечка. Что, интересно, что я скажу своему начальнику майору Мироненко, который ласково, как бы по-дружески посоветовал: «Подумай, подумай, Максим, у тебя впереди целая ночь, авось, что и осенит». Александр Андреевич был цепким, придирчивым, ничего не забывающим человеком, и рассчитывать, что он вдруг проявит понимание и несвойственную ему мягкость к подчиненному – ладно, мол, Денис, не падай духом, где попало, время у нас еще есть, не приходилось.

Я уныло обвел взглядом свою холостяцкую, в общем и целом прибранную, но как-то по-мужски, без излишнего тщания, не говорю уж о фанатизме, кухню, вздохнул и поставил на самую маленькую конфорку электроплиты с теплым названием «Грета» – наверное, немки с этим именем обязательно согревают своей любовью каких-нибудь счастливых Фрицев и Гансов, уже наполненную водой кастрюльку, на дне которой умещалось ровно три яйца, засек время, чтоб они варились не больше пяти минут и обязательно получились всмятку. Параллельно включил кофеварку – чашечка с крепким дымящимся напитком оказалась в моих руках гораздо раньше основного завтрака.

Аппетит не прослеживался, поэтому хватило одного вяло прожеванного яйца. А вот вторая порция кофе оказалась очень кстати, дельных мыслей, правда, в моей голове она не прибавила. Надо бы съесть пару яблок, они ведь стимулируют умственную деятельность, но таковых среди моих скудных припасов не обнаружилось.

Сидя в троллейбусе, я думал о преступлении, которое предстояло распутать. Очень странным оно казалось на первый взгляд. Вчера после обеда в заброшенном здании (старую трехэтажку не в центре, конечно, но и далеко не на окраине Киева умышленно, видимо, подожгли, чтобы заполучить лакомый кусочек земли и возвести потом там очередной торгово-развлекательный центр или жилой дом-небоскреб, на большее фантазии у нынешних толстосумов не хватает) ребятишками, игравшими этим погожим и ласковым сентябрьским деньком в войнушку, был обнаружен труп молодого парня. Испугались, конечно, оповестили о мертвеце родаков, те, естественно, позвонили в полицию… Никаких документов при нем не нашли, деньги, не так уж много, триста пятьдесят семь гривен, в сумочке, которую носят через плечо, лежали, скорее всего, нетронутыми, стало быть, убийство было совершено не ради ограбления. А в том, что приходится иметь дело с убийством, сомневаться не приходилось, об этом свидетельствовала странгуляционная бороздка на шее, а еще кровавая вмятина на лбу, она могла появиться после удара каким-либо тяжелым и тупым, вроде молотка, предметом. А еще судмедэксперт Дюжев, внимательно осмотрев труп, предположил, что смерть наступила не в результате механической асфиксии, похоже, что несчастного только слегка придушили, а добили уже здесь, в этих закопченных развалинах.

– Выводы, Макс, пока что предварительные. Более точную картину узнаем после всесторонней экспертизы. Вскрытие, дорогой мой, покажет, что к чему, – не удержался, чтобы не ввернуть свою коронную фразу, Дюжев. Он и в самом деле был дюжим мужиком – огромного роста, с широченными плечами, квадратной физиономией, как раз Виктору Павловичу больше подходила роль не судмедэксперта, а какого-нибудь бандита-громилы. Однако добродушнее его во всей нашей конторе вряд ли удалось бы кого-нибудь найти, что подтверждало старую истину – сильные люди, как правило, злым нравом не отличаются.

По большому счету, ничем особым картина этого преступления не впечатляла, если бы не одно «но» – у лица покойника, почти впритык к нему, к подбородку, к самому, считай, рту, находилась белая пластиковая тарелочка, из разряда разовых, их обычно берут с собой в вылазки на природу, на шашлыки, а в тарелочке – аккуратно, ровно вырезанная четвертинка пиццы, обыкновенной, аппетитной, на первый взгляд, пиццы.

Более чем странно – почему, зачем здесь эта пицца? Почему, зачем – именно четвертинка? Что хотел сказать этим убийца? Весьма часто подобные «автографы», этакие замысловатые знаки оставляют маньяки, люди, у которых не все в порядке с головой, которые одержимы той или иной навязчивой идеей.

– Ишь ты, – недоуменно усмехнулся Дюжев при одном лишь взгляде на угощение. – Прямо-таки – смерть с пиццей на закуску. А может, он нам, ментам, угощение предложил? Знаю, мол, ребята, что работа у вас собачья, некогда даже перекусить, так что отведайте, не побрезгуйте пиццей-то…

Шутки шутками, но «роспись» у злодея странная и зловещая, ничего в связи с ней в бедную мою голову не приходило, хотя я и напряженно думал, не замечая, что проносится за окном троллейбуса.

* * *

Переступив порог «конторы», я первым делом заглянул к Дюжеву. Широким жестом гостеприимного хозяина он указал мне на стул, одиноко стоявший у стенки, стянул с рук перчатки, потом снял марлевую повязку с лица:

– Ну, повторять, что это было убийство, видимо, не надобно. Совершено оно примерно позавчерашним вечером, даже, скорее всего, ночью, то есть за полсуток до того, как на мертвеца наткнулись пацанята. Опять же, Максим, я не ошибся, когда предположил, что парнишку этого несчастного слегка придушили, он, естественно, потерял сознание, ну, а расправились с ним не в развалинах этих, а где-то в другом месте – сначала отбили почки, удары ногой были мощными, целенаправленными, а потом звезданули беднягу по лбу, скорее всего молотком, ну, которым обычно забивают гвозди. Этот-то удар и оказался смертельным. Здесь обрати внимание на такую деталь: боек у молотка не квадратный, не прямоугольный, а идеально круглый…

– Как думаете, Виктор Павлович, сколько лет этому парню?

– Предположительно двадцать пять-двадцать шесть. Может быть, студент или просто бездельник, каких сейчас навалом. По крайней мере, на руках у него ни мозолей, ни каких-либо других следов, когда орудуешь, и весьма часто, каким-нибудь рабочим инструментом. Да, скорей всего, повторюсь, это молодой безработный, выйди на улицу, плюнь в любую сторону и обязательно попадешь в такого…

– А что с пиццей?

– А ничего. Я ее съел, – пошутил Дюжев. – Вкусная, пальчики оближешь… Хотел и тебе кусочек оставить, да не удержался, съел целиком…

– Я серьезно, Виктор Павлович, – произнес я, думая уже о предстоящей встрече с майором Мироненко.

– Ну, ладно, Макс, и правда – шутки в сторону.

– Что-нибудь конкретное можно сказать об этом кулинарном изделии? Удивляюсь вообще-то, как его не сожрали какие-нибудь голодные псы…

– Макс, тебе что-нибудь говорит такое имя – Марк Апиций?

– Марк Аврелий – да, такого знаю… А этого… Апиция – нет. Могу разве лишь догадаться, что он тоже был римлянин.

– Да, Макс, ты не ошибся насчет его гражданства, а жил этот товарищ в первом веке до нашей эры, и известен тем, что его перу принадлежит опять же первая, можно сказать, книга о пицце, вернее, о ее многочисленных «прабабушках» – много Марк Апиций приводит вкусных таких рецептов. Я, конечно, не смею считать себя суперэкспертом по такому популярному яству, порция уже ушла к специалистам узкого профиля, единственное, что скажу навскидку – сдается мне, что эту лепешку-пирог испекли в домашних условиях, и весьма неплохо, очень даже умело. Вернее, саму лепешку купили где-нибудь в супермаркете, замороженный полуфабрикат, а все остальное – самодеятельность. Тесто, Максим, дрожжевое, начинка, или покрытие, как хочешь – колбаса, расплавленный сыр «моцарелла», сладкий болгарский перец, помидоры, естественно. Кстати, классический, нынешний, так сказать, вид пицца приобрела в 1522 году, когда Европа узнала, что такое помидоры, ну, а вообще, способов приготовления пиццы существует сотни, даже тысячи…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.