Иван Глемба
Андрей Прохоренко
МАУТАР. НОВЫЕ СПОСОБНОСТИ

Предисловие

Память – главное, что отличает людей, от животных. Память, как одна из основополагающих функций ума, разума, сознания, интеллекта и психики есть возможность не только утвердить в нас их действие, но и заглянуть в прошлое, увидев положение дел в нем глазами представителей прошлых цивилизаций. Тем более интересно сделать такой экскурс во времена, когда более миллиона восемьсот лет тому назад на Земле существовала цивилизация оцевалов, один и ведущих представителей которых, оцевал Маутар, оставил свои записки на специальных информационных носителях.

Маутар, будучи ведущей личностью среди оцевалов, пройдя путь от простого воина до верховного эгдага (вождь, обладающий силой и знаниями, чью силу признают соотечественники) и мастера всей Земли, с высоты прожитой жизни рассказывает историю побед и поражений. Его записки знакомят нас, людей, с историей цивилизации, которая за давностью лет и по иным причинам не оставила видимых следов проживания на нашей планете.

Впрочем, это немного не так, поскольку мы, люди, и наше существование на самом деле и есть во многом плод работы Маутара и его соотечественников. Без участия оцевалов невозможно было бы появление на Земле не только людей, но и десятков предшествующих нам цивилизаций, что делает записки Маутара особенно важными, а еще более и интересными для потомков.

Прикосновение к подлинной истории Земли на наш взгляд, как соавторов записок Маутара, во многом открывает для всех нас несколько иные горизонты, позволяя увидеть то, что было на нашей Земле в прошлом, тем более сквозь призму сознания непосредственного участника минувших событий. В таком случае многое становится ясным и понятным из того, что вообще не имеет объяснения или эти объяснения, принятые в нашем мире, мягко говоря, не соответствуют действительности, учитывая реальные события, разворачивающиеся на нашей планете в те времена. Именно противостояние рас, последствия генной инженерии, пришельцы из космоса, желающие сделать Землю своим полигоном, функционирование различных мозгов, управляющих «развитием» флоры и фауны и многие другие факторы определяют действительное положение дел.

Земля и ее природа во времена Маутара еще сильны. Силы планеты не подорваны вмешательством в окружающую среду, а оцевалы и палисы, ветвь прямоходящих существ, выращенная ими, живут в относительной гармонии с окружающей средой, но вместе с тем еще пользуются достижениями представителей более развитых цивилизаций. Кроме этого в оцевалах еще проявлены способности аккумулировать в себе силу и применять ее, видеть тонкие планы, даже летать, применяя способности.

Технологии, известные оцевалам, таковы, что они могут изготавливать трансформирующиеся жилища (эолакамы и фэйты), летательные аппараты, специальные оружие и одежду, управлять энергиями и полевыми структурами, развитием видов животных и растений благодаря генным технологиям. Являясь давними потомками фаэтонцев, оцевалы, фактории которых расположены везде на Земле, но в особенности в теплом климате, являются в первую очередь защитниками Земли от влияний и воздействий как внешних, так и внутренних.

Риеги – раса паразит, противостоящая оцевалам, имеющая внеземное происхождение, всеми способами и средствами вмешивается в развитие животного и растительного мира Земли. Кроме прочего ее представители делают все для того, чтобы подчинить тем или иным способом себе оцевалов и принудить их играть по их правилам. Стоит вопрос объединения рас или ухода с планеты риегов и оцевалов. В случае ухода риегов Земля только лишь очистится и освободиться от их влияния, выровняется в своем развитии, в противном случае – если погибнут оцевалы или будут полностью покорены – продолжения обществ прямоходящих существ на Земле не будет.

Именно в это время Маутар, пройдя соответствующую подготовку, к возрасту 41 года оказывается перед выбором. Во многом он готов встретиться с опасностями и даже подвергнуться риску погибнуть еще юным оцевалом. Ведь средняя продолжительность жизни оцевалов составляет 300, иногда 400 лет, а вожди, богатые силой, владеющие знаниями, доживают и до 500–600 лет.

Ситуация на момент начала рассказа складывается таким образом, что фактория, где проживает Маутар, подвергается угрозе быть не только атакованной силами противников, но и может полностью быть разрушена, поскольку противостояние между оцевалами, палисами и их противниками вступает в решающую стадию. Что интересно, что даже умудренные опытом вожди оцевалов не знают иной раз, как правильно повести себя в складывающейся ситуации так, чтобы оцевалы и палисы вышли из нее с наименьшими потерями.

Война, которая идет на Земле на всем пространстве хэлфа (девственный тропический лес) и лэйша (саванная местность) не прекращается ни на минуту. Она носит, как у нас принято говорить, партизанский характер. Вылазки противников быстры, постоянны и отнимают много жизней у оцевалов и выращенной ими расы палисов, детей природы. И производят их также искусственные модификации, во многом выращенные риегами: илчаги, кугды, другие модификации прямоходящих существ. Многие из них дичают и с них списываются программы поведения. В результате чего данные отпрыски на свой страх и риск проживают в хэлфе и лэйше, засоряя его и неся угрозу для жизни других объектов, образовывая новые цепочки, влияя на природное разнообразие, как и искусственные породы животных и растений, также произведенные в лабораториях риегов и выпускаемые в мир.

В таких условиях протекает жизнь оцевалов и палисов, к числу которых принадлежит Маутар. Он даже и не догадывается в каких событиях ему вскоре придется поучаствовать, что придётся сделать и кем стать. Тем более что, привыкая к советам старших, Маутар все больше начинает осознавать и понимать, что даже их ведение не является гарантией успешного выполнения заданий, которые становятся перед ним уже в силу того, что он такой есть. Именно это во многом и смущает поначалу Маутара. Он хочет счастливой семейной жизни, тихой радости и счастья, но события не предоставляют ему такой роскоши в преддверии сложных времен, которые все больше дают о себе знать на Земле.

Но не будем дольше интриговать и занимать читателя. Как для введения в обстановку, в которой происходит повествование, так на наш взгляд сказано вполне достаточно. Предоставляем слово Маутару. Он с высоты прожитых лет расскажет о своей жизни в период перемен, которые вот-вот должны наступить на Земле.

Глава 1
Предупреждение Алусии

Сила сердца, ясность сознания и его чистота, доброта и умение справиться с ситуацией, а еще больше с собой – вот, что главное перед долгим и продолжительным рассказом, который, на что я рассчитываю, не утомит потомков, а раскроет перед ними всю полноту и колорит нашей жизни.

Мне многое видится необходимым и хочется рассказать, но, всматриваясь в далекое будущее, охватывая сознанием его матрицу и видя вас, далекие потомки, я продолжаю рассказ, делая это так, как видится мне необходимым, чтобы донести до вас историю моих дней, больше похожую на одно большое приключение, если не разбавлять его некоторыми объяснениями.

Почему я это делаю в конце жизни? По многим причинам, но главная из них та, что Земля – наш общий дом. Нет в космосе больше планет, подобных ей, а если и есть, то жизнь на них в ваше время уже увядает и теряет себя, учитывая тот исход, к которому движется космос.

Тем не менее, Жизнь и преемственность сознания – самое важное ради чего стоит жить и во многом заниматься тем, о чем я поведаю потомкам ниже.

Маутар. К потомкам

Мой возраст не так давно перешел отметку в 500 эогов (лет). Сейчас, как я вижу, я уже нахожусь на пике своего существования. Оно, учитывая пройденный путь, то, с чем мне пришлось столкнуться, постепенно подходит к концу. Я имею в виду существование физического тела, как бы я его не поддерживал всеми известными мне способами и методами. Их в моем распоряжении не так и мало. Есть средства, позволяющие оттянуть неотвратимо наступающий конец еще на десятилетия. При этом можно и нужно прожить оставшиеся дни в силе. Иная жизнь мне попросту не нужна. Именно сила и возможность действовать больше всего необходимы мне для того, чтобы довести до нужного завершения начатые дела, в том числе и привести в порядок записки, передать дела преемникам.

Честно говоря, я и не предполагал, что, когда я покину пост эгдага и ведущего мастера Земли, у меня возникнет такое количество проблем и вопросов, которым требуется мое постоянное и неусыпное внимание. Я вроде бы хотел отдохнуть, обобщить прожитое, но, учитывая ситуацию, не смог это сделать не пять, ни три, ни один год назад. События, как и в дни моей молодости, все время закручивают тебя, причем так, как ты того не ожидаешь. Тем не менее, мне все-таки удается пока что выкраивать время для того, чтобы посвятить его написанию записок о собственной жизни, а это уже немаловажно. Значит, я, делая это, смогу заново прожить жизнь и хотя бы отчасти разобраться с собой, чтобы не тащить на последующие воплощения духа весь груз ошибок и самых разных состояний.

Мысль об этом радует и согревает меня одновременно, как и возможность прояснить потомкам наши реалии. Для них мои слова, как я вижу, могут показаться фантастикой, но для меня это подчас суровая и упрямая действительность, с которой иной раз ты не знаешь, что делать, настолько она неблаговидна и подавляет тебя, несмотря на возможности и способности, на средства, которыми ты владеешь.

Да, ты многое можешь, даже можешь в определённых рамках поменять будущее для соплеменников, отдалив неизбежный конец и схождение в небытие представителей нашей расы, которые топчут Землю уже не один десяток тысяч лет. Да, можно удовлетвориться этим, если не знать будущее и то, к чему в своем развитии, точнее в деградации, идут как космос, так и Земля.

Я вижу прошлое на сотни миллионов, даже на сотни миллиардов лет. Я могу говорить через время с мастерами из прошлых цивилизаций, существовавших в космосе во времена, когда космос и жизнь в нем были несоизмеримо большего и лучшего качества, чем сейчас на Земле. Говорю это без хвастовства и высокомерия. Таково попросту сложившееся в моем времени положение дел. И знаменательно оно тем, что чем больше ты видишь, тем больше понимаешь, как много не успел сделать, а надо было. Только это «надо», в чем ты больше всего уверяешься, не соотносимо с тем, что у тебя есть и к чему ты пришел без преувеличения в постоянных битвах на Земле и за нее.

С другой стороны, у меня, учитывая ситуацию, не могло быть иной судьбы и того, что пришло после нее. Ведь судьба – всего лишь программа, а у программы, какой бы она не была, всегда есть ограничения и некоторая последовательность. Короче говоря, любой, кто действует пусть даже и по гибкой и расширенной программе, все равно подотчетен силам инволюции. Он не может дотянуться до решения назревших вопросов кардинально и так, чтобы исключить возможность чего-либо, в первую очередь негатива. Мы можем всего лишь отдалить нисходящие процессы, а еще больше их последствия, замедлить их, но не исключить, как таковые. Для этого надо было бы поменять ход процессов не только на Земле, но и во всем космосе, в пространстве и времени.

Если этого не произойдёт, то Землю постигнет участь Лаэса (Фаэтона), который попросту прекратил существование, рассыпавшись на части. Никто не хочет такой судьбы для одной из последних колыбелей жизни в космосе. За прожитую жизнь я делал и сделал все, что мог, знал и умел, чтобы отвратить неблагоприятный конец для планеты, отдалить его с тем, чтобы в будущем представители последующих цивилизаций смогли что-либо сделать. Я знаю, что это возможно для будущего и в нем, знаю, что все без исключения решит воля одной единой личности. Говоря словами людей: все сможет сделать один. И один в поле воин, если он вооружен и знает, что и как делать, если он мыслит и анализирует, а не принимает на веру, не рассчитывает на подсказки от «добрых сил».

В молодые годы, во время первой молодости, которая проходила у нас, оцевалов, от сорока до ста лет, я точно также надеялся на помощь и советы эгдагов и учителей. Их я безмерно уважал, но чем дальше шло время, тем все отчетливее я понимал, что у них, даже у дальше пошедших мастеров из прошлых цивилизаций, нет ответов на интересующие меня вопросы. Таких ответов, которые давали бы нужное решение. Они на самом деле – плод осмысления и определённого образа жизни, когда ты не умираешь и не теряешь позиции, а с годами лишь наращиваешь их. Именно так нужно жить и попутно приходить к пониманию того, как это сделать. Именно этим, как я вижу, и ценна жизнь на физическом плане в физическом теле, когда ты, вдыхая свежий воздух первозданных лесов, сидя на террасе эолакама, с его высоты всматриваешься вдаль и размышляешь о превратностях настоящего.

Я многое бы дал, чтобы с тем пониманием, которое у меня сейчас, я мог бы прожить еще сто, а лучше двести лет. В таком случае я пришел бы к новому видению и пониманию жизни и возможного проживания на поверхности Земли оцевалов и представителей последующих цивилизаций. Так мне видится сейчас, но я точно знаю, что столь долгий срок мне не удастся еще находиться в теле. Оно, как только тонкие тела и оболочки отойдут, куда нужно, чтобы продолжить существование, сразу же будет распылено по нашим обычаям. Так было всегда и так пока есть.

Только к концу жизни начинаешь осознавать ценность ее именно в физическом теле, как возможность изменить предначертание и себя. Может, я излишне строг к себе, думая, что многое не успел сделать, но, так или иначе, кто не ставит глобальных задач, тот и не решает их, а кто не решает, тот уже проиграл заранее, поскольку он не тренирован и не живет так, чтобы совершить невозможное.

Я жил так. Многое сделал. Я воспитал преемников, но этого слишком мало, в чем я все больше убеждаюсь, вглядываясь в горизонты будущего. Тем не менее, ценно то, к чему ты дошел. Для меня под конец жизни такой ценностью, едва ли не главной, является мой труд, который, как я вижу и знаю, все-таки будет востребован в будущем людьми.

Люди, в чем у меня нет сомнений, явятся последней расой прямоходящих существ на Земле. Их вид пройдет все ступени и эпохи от выращивания предтечами, ими будут атланты и элты, до угасания и исчезновения. Однако важна преемственность сознания, важно дело, которое начали задолго до нас, продолжили мы, а надлежит завершить потомкам.

Что будет дальше с Землей и прямоходящими существами на ней, мне неведомо. Матрица будущего, которую я просматриваю, слишком изменчива. Очень многое, если не все, будет зависеть от вас, потомки. Именно вам и устремлены мои слова и мой рассказ, который развернет перед вами панораму нашего мира. Именно для этого я во многом снова и снова осуществляю путешествие, обращаясь вниманием к молодости, которая, не скрою, захватывает меня. Там я другой, не тот, который в данный момент умудрен годами и опытом, который, что я все отчётливее понимаю, в какой-то момент становится тормозом. В прошлом я юн и наивен, горяч и излишне подвержен эмоциям.

Внутри я тих. Мысли, как стая птиц, порхающих поодаль, не смущают меня, паря в эфире. Я отдыхаю и, одновременно, я осмысляю прожитый путь и годы, о которых намереваюсь продолжить рассказ. Мои глаза снова отчетливо видят прошлое. Внутреннее видение сознания охватывает весь обширный горизонт прошлого в миллионы прошедших лет. На этом фоне короткий отрезок моей жизни протяженностью всего в каких-то пятьсот лет не что иное, как миг в протяженном сроке существования планеты. Детство, юность, взросление, даже первая любовь, – все это мимолетно и проходящее. Память отчетливо проявляет передо мной картины далекого и недавнего прошлого.

Мне сорок один год. Что собой представляет оцевал средней руки в это время? Лишь подходящий материал для гранения и развития личности. Он многое может, умеет и понимает, но крепость и охват сознания, сила и опора на себя еще слабы и недостаточно развиты. Все еще впереди. Годы должны пройти для того, чтобы к пятидесяти-шестидесяти годам к чему-то прийти. Я уже не говорю о том, чтобы подойти к достижению положения мастера первой ступени. До этого времени пройдут десятилетия. Лишь к восьмидесяти-ста годам из меня могло бы что-то получиться.

Я понимаю, потомкам, читающим мои записки, немного необычно узнавать об этом, а временами, может, и трудно принять такое положение дел. Тем не менее, ничего другого, кроме правды и того, что со мной происходило, не могу описать. Ход нисходящих процессов, определяющих деградацию, задан триллионы лет тому назад и не мной. Наши предки были еще более свободными, чем мы, оцевалы, владели способностями и возможностями, превосходящими всякое воображение, но это не помогло им остановить медленно протекающую деградацию.

Когда-то не так давно, всего несколько сотен миллиардов лет тому назад, в галактиках существовали зоны жизни. Планеты, находящиеся на орбитах искусственно созданных светил, были еще полны жизни. Их жители могли перемещаться с планеты на планету, осуществляя перемещения во времени без всяких специальных средств, которыми являются космические корабли и даже без переходных порталов. Они могли модифицировать свое физическое тело, жить в одном физическом теле тысячи и десятки тысяч лет, а когда уходили из него, получая следующее воплощение, то помнили предыдущие.

Тогда вэаги (первые мастера) владели силой, позволявшей им создавать планеты и солнца с помощью технических средств и энергетического управления, применения технологий. Потомки такие способности и возможности, а также их реализацию назовут фантастикой, нереальным и невозможным, но такова была реальность. Я к концу жизненного пути, просматривая записи мастеров прошлого, оставленные на специальных алацэнах, устройствах, позволяющих воспроизводить картины того времени, а также лекции мастеров, которые они оставили для потомков, всякий раз убеждаюсь в этом. На этих устройствах записаны мудрость мастеров прошлого, их заветы и их видение будущего, как близкого, так и далекого.

Сейчас я, Маутар, осознаю, нет, только начинаю осознавать, насколько сложна ситуация, складывающаяся на планете, в солнечной системе и в космосе. Дух, его позиции, все личности и существа на его базе слабеют. То же самое касается планет и звезд, всего межзвездного пространства. Внешне ничего не изменяется. Звездное небо все также полно звезд и звездных скоплений, вот только планет, где может возникнуть и возникает разумная жизнь, все меньше. Сотни и тысячи их давно прекратили существование.

Триллионы лет тому назад существовали расы, представители которых формировали планетарные тела, уплотняя энергии, занимались материализацией в огромных масштабах. Их стараниями был сформирован живой космос. То, что есть и видим мы сейчас, мало напоминает былое величие жизни в космосе, когда само межзвездное пространство было жизненной средой, чем-то отдаленно напоминая океан, в котором жили самые разные существа и организмы. Поле жизни в наше время критично уменьшилось, сократившись на физическом плане до размеров планет и пространства над их поверхностью.

Я не буду углубляться в ненужные подробности. Вернусь к далеким дням моей молодости, в те тревожные годы, когда мы, оцевалы, были на грани войны с риегами (раса, сосуществовавшая с расой оцевалов на Земле, являющаяся продолжением внеземной расы клиаладов, представители которой желали поставить под свой контроль весь ресурс Земли).

Прошло больше года с того времени, как мы стали жить вместе с Алусией. Один раз моя жена возвратилась с занятий нахмуренная больше, чем обычно. Что-то беспокоило ее. Алусия едва заметно покусывала кончик нижней губы, а ее жесты были несколько менее плавными и полными силы, чем обычно. Я сразу же заметил в ее поведении эти, едва заметные изменения, и, обняв, какое-то время держал в объятиях, чтобы Алусия успокоилась, а потом посадил ее перед собой и сказал:

– Рассказывай, что случилось.

– На меня вышел мастер Васуал из прошлого, – тихо ответила жена.

Пришел мой черед хмуриться.

– Аэлаю (ведущий мастер и учитель Алусии) сказала об этом?

– Да. Он подтвердил, что это именно Васуал, а не кто-то другой.

– Что хотел мастер? Он ведь вышел не просто так?

Алусия чуть печально усмехнулась.

– Оуль кавэт ан воот ун (Плохие новости для тебя и всех нас).

Жена замолчала и потянулась губами ко мне. Я встретил их поцелуем. Алусия едва заметно дрожала. Я мягко отстранил ее и спросил:

– Да что случилось? Ты не в себе.

– Тебе грозит опасность. Башил по договоренности с риегами хочет тебя выкрасть. Он собирается внезапно осуществить свое намерение. Васуал предупреждает тебя через меня. Ты интересен риегам своими способностями. Их мозг Раэнарт сказал, что от тебя зависит их будущее. Поэтому твоя жизнь должна проходить под контролем риегов, гаргов (разновидность риегов) и систем, контролирующих с их стороны всю жизнедеятельность на Земле.

– Успокойся. Пока риеги ничего не смогли сделать. Я с тобой.

– Любимый, ты же знаешь, я вижу иногда независимо от того, хочу этого или нет. Так вот, независимо ни от чего я вижу, что ты попадешь в плен к этому Башилу и другим нашим врагам. Тебя же просто переделают, после чего ты уже не будешь оцевалом, не будешь самим собой. Я не смогу без тебя такого, какой ты есть.

– Ты слишком рано волнуешься за меня. Я сделаю все для того, чтобы не попасть в руки риегов и их помощников. Тавэйл отлично защищен. Можно не волноваться за его безопасность. Здесь скоплена вся наша сила, – успокаивал я жену.

Алусия расстроилась, начала даже всхлипывать. Это было совсем не похоже на мою жену. Я уже и забыл, когда с ней в последний раз такое приключалось.

– Так дело не пойдет. Соберись, возьми себя в руки и расскажи, что тебе сказал Васуал.

Некоторое время Алусия молчала, собираясь с мыслями, а потом произнесла:

– Мастер предупреждал, чтобы ты был осторожен и не выходил за пределы фактории хотя бы трое нытгов (один нытг равен двенадцати дням). Кроме того, он сказал, чтобы ты всегда находился в сопровождении нескольких оцевалов и своего друга – Асула. Иначе, – тут жена снова всхлипнула, – тебя украдут, похитят, причем так, что никто тебе не сможет помочь. Даже если ты примешь все необходимые меры предосторожности, то это может не явиться гарантией того, что ты не попадешь в плен к риегам.

Алусия прижалась ко мне всем телом и, крепко обняв, не отпускала. Так мы несколько секунд и стояли, после чего я, освободившись от объятий, присел на лоум (мягкое, невысокое сиденье-матрас). Жена присела рядом со мной. Она уже успокоилась, но тело ее иногда еще сотрясалось от рыданий.

– Мастер больше ничего не говорил? – поинтересовался я.

– Он хотел мне что-то сказать, но не успел, куда-то исчез. Связь прервалась и больше он на меня не выходил. Васуал еще сказал, чтобы ты надеялся только на себя и на то, что в тебе сокрыто и пока не проявляется. «Маутару необходимо проявить в себе то, что скрыто в нем, тогда его и всех нас ожидает успех», – так сказал мастер. Я спросила его: «Что Маутару необходимо проявить?», на что Васуал ответил, что об этом тебе самому необходимо поразмыслить и догадаться, и что у него нет времени объяснять. После этого связь пропала.

Алусия навела меня на печальные размышления. Что-то во всем происходящем смущало меня все больше, но что? Ответ на этот вопрос я получил чуть позже. Сейчас же, сидя рядом с женой и успокаивая ее, я спрашивал себя: «Что у меня есть такое, что мне необходимо проявить и задействовать в самое ближайшее время? Что, и как это сделать?» Ответа на этот вопрос у меня тогда не было. Мои размышления нарушил мой абуад (друг и помощник, защитник и трансформирующийся объект в одном лице, который был в распоряжении каждого оцевала с определённого времени), который, как всегда, находился возле меня. Он завибрировал. Тихая, но пробуждающая сознание мелодия полилась из него.

– На связь с тобой выходит Палв, – сразу же уведомил меня абуад.

В подтверждение его слов призывно зазвонил мой лоулн (устройство для всех видов связи). Я взял овальный золотистого цвета лоулн к себе в ладонь и нажал на выступающую клавишу. Тотчас же над лоулном, удобно расположившимся в моей ладони почти что горизонтально, образовался видимый шар. В нем появилось объемное изображение лица Палва.

– Маут, – донеслось до меня, – оставь Алусию и подойди в эолакам. Надо поговорить. К Алусии сейчас подойдет Вальшия. Они побеседуют, и все станет на свои места.

После этих слов изображение исчезло. Я вложил лоулн в чехол, расположенный на поясе, и проговорил, обращаясь к Алусии:

– Утия (дорогая), сейчас придет Вальшия. Ей необходимо кое-что тебе сказать. Я же уйду и скоро вернусь. Меня вызывает Палв.

Не успел я еще сказать этих слов, как в нашем жилище раздался звон, а в информационном шаре, который висел в воздухе, показалось лицо Вальшии.

– Я на пороге, – проинформировала она. – Зайти можно?

Вместо ответа пластина, загораживающая вход, отошла в сторону и через несколько секунд Вальшия уже стояла возле Алусии. Ее большие глаза внимательно смотрели на девушку, видя при этом и меня, и всю ситуацию в целом.

– Палв ждет тебя для беседы, – сообщила Вальшия. – Иди, мы с Алусией поговорим о наших женских делах.

Я стоял на месте, словно парализованный, не зная, что мне делать. Вальшия, чуть повернув голову ко мне, слегка нахмурилась и повторила:

– Иди, что ты замер? Мы справимся. Палв вряд ли бы стал тебя отвлекать по пустякам.

Вальшия была совершенно права. Ее голос вывел меня из состояния какого-то столбняка и пассивности, внезапно нахлынувших на меня. Я сделал несколько неуверенных шагов к выходу, оглядываясь на Алусию. Вальшия, видя мое замешательство, чуть повела головой и приподняла вверх уголок верхней губы. Этот жест означал, что она удивлена и моим поведением, в частности моей беспомощностью и некоторой растерянностью.

«Ты же воин, Маутар, и сильный мужчина, так и будь таким», – донеслись до меня ее мысли. Вальшия ни в чем меня не упрекала, но побуждала встряхнуться.

Через пятнадцать минут я стоял перед Палвом, который в сопровождении Таукована и Шонгална что-то рассматривал в информационной сфере. Взглянув на меня, вошедшего в просторный зал на самой верхушке эолакама (многоуровневое сооружение, напоминающее по форме вытянутое яйцо на подставке, одновременно дом, силовая точка, пункт контроля и присутствия), Палв удовлетворенно произнес:

– Присядь пока, посмотри информацию, которая должна для тебя кое-что прояснить, а мы тут пока договорим.

Мне ничего не оставалось делать, как просмотреть и прослушать то, что мне было предложено. Информация, записанная на трансляционную сферу, действительно была чрезвычайно важной. Она проясняла действия риегов, кугдов и илчагов (прямоходящие существа, выращенные риегами путем генной инженерии преимущественно для войны с оцевалами и палисами), предпринятые ими против оцевалов и палисов. Я видел отряды кугдов и илчагов, которые готовясь к боевым действиям, неслышно крались в хэлфе (одно из названий девственного тропического леса), нарушая все предварительные доверенности и границы. Война началась. Но самым интересным было другое, то, что я увидел в сфере в самом конце трансляции. Внезапно передо мной показалось голова оцевала, на которой красовался боевой шлем, затем я увидел в доспехах его вооруженных помощников, ожидавших приказаний.

«Точно Башил», – проскочила у меня в голове мысль. Я не ошибся. Это действительно был перебежчик от нас, оцевалов, к риегам. «Неужели он будет воевать против своих братьев? – подумал я, вглядываясь в лицо Башила. – Будет, еще как будет», – ответил я сам себе. Решительность и непреклонность были написаны на лице военного вождя.

«Если понадобится, то Башил убьет и не одного оцевала», – вдруг воспринял я мысль Палва.

Чуть повернув голову вправо, я увидел, что мастера уже закончили разговор и двое из них, Палв с Таукованом, направляются ко мне. Башил между тем что-то говорил, обращаясь к оцевалам, которые пошли за ним. Он призывал их поддержать риегов, сетовал и указывал на то, что мы не соблюдаем договоренности, хотим уничтожить риегов, сжить их со света, упирал на то, что мы с риегами почти что братья, несмотря на то, что пришли с разных планет. В общем, не знаю, на кого была рассчитана его речь, меня она не впечатлила. Палв и Таукован, между тем, остановились возле меня и внимательно слушали Башила.

«Они-то чего ему так внимают? – с неудовольствием подумал я. – Что интересного для нас может сказать этот предатель? Я бы не посмотрел на то, что он – оцевал, разобрался бы с ним, сжег бы, всадив порцию излучения в эту голову и тело».

Палв услышал мои мысли, как я не старался их скрыть.

– Не горячись, Маут. Что основное ты воспринял из сказанного Башилом? – тихо, но отчетливо спросил мастер.

– Что его слушать? Призывает к войне с нами, своими братьями. Выродок он и не больше. Что у него в голове тронулось, не знаю, – в сердцах произнес я. – Оцевалам изменил, риегам до него нет дела. Своим они его никогда не признают. Не понимаю мотива его поступка.

– А они, между тем, эти мотивы, четко видны и прослеживаются. Эмоциональное восприятие происходящего туманит тебе голову. Ты беспочвенно раздражаешься. Что дает тебе раздражение? Ничего, кроме разочарования и потери сил. К сожалению, ты не анализируешь сказанное, всесторонне не рассматриваешь его и не пытаешься для себя выяснить, а что же стоит за всем этим? Зачем Башил так себя ведет? Не понимаю и все. Так попробуй понять.

Палв замолчал.

– Наверное, Башил метит на место ведущего мастера Земли, главного над эгдагами (вожди и ведущие личности из числа оцевалов, обладающие всей полнотой власти и принятия решений), другого мне в голову не приходит, – после незначительной паузы произнес я.

– Это и так очевидно, – отозвался Таукован. – Теперь о деле. На тебя, Маут, открыт сезон охоты. Как мы узнали, Башилу и другим вождям риегов поставлена задача: захватить тебя в плен. Мозг Акогон, советчик и куратор риегов, выдал информацию, в которой говорится, что ты явишься для риегов источником всех их дальнейших бед и несчастий, если они тебя не переделают или не убьют, но, – тут Таукован чуть поднял подбородок, – убивать пока они тебя не собираются.

– Это еще почему? – не сдержался я.

– Незачем убивать того, кто может принести риегам небывалое могущество и силу, – заметил Палв.

Я молчал, стараясь никак не выдать того, что удивлен таким вопросом.

– Вопрос в тебе. В том, чем ты владеешь, но не знаешь пока, что владеешь.

Слова Палва меня заинтриговали, но расспрашивать что, да почему я не решался, небезосновательно полагая, что Палв, если будет необходимо, сам мне все скажет.

– Хочешь спросить меня, чем владеешь и почему не знаешь об этом? – с едва заметной усмешкой спросил Палв.

– Да, аусилай (уважительное обращение к учителю).

– На данный момент отвечу тебе следующее. Первые эцаалы и унарги (представители внеземных цивилизаций, которые уже могли существовать в условиях Земли), которые прибыли на Землю, владели секретом преобразования материи, выработки неограниченного количества энергии для своих нужд из ничего. Частично, конечно, на том уровне, который был у них тогда. Всех секретов они не знали, но и того, что было известно, вполне хватало для того, чтобы обеспечить себе если не гегемонию, то хотя бы более-менее сносные условия существования на Земле. Неодушевленную материю они умели получать из воздуха или воды, из межзвездного пространства на своих спутниках, станциях и специальных аппаратах, расположенных в секретных местах в необозримых пространствах космоса. Это позволяло изготавливать сплавы, прочность и характеристики которых намного превосходят все наши образцы, причем свойства они не теряли десятками и сотнями тысяч лет, что было далеко не пределом. Так вот, секрет производства этих сплавов и материалов, а главное, источников энергии вечных и постоянных, благодаря которым можно делать что угодно, даже создать искусственную атмосферу на других планетах и поддерживать ее, есть у тебя.

Палв замолчал, а я удивленно воззрился на него. Видимо, мой вид был забавен, поскольку Палв чуть шире усмехнулся. Уголки его глаз щурились в усмешке. Таукован же был наоборот серьезен и невозмутим. Было непонятно, мастер шутит или нет, но Палв, как оказалось позже, не шутил.

– Что, удивлен? – поинтересовался Палв.

– Да, – подумав, произнес я. – Но я ничего об этом не знаю.

– Почему ты об этом что-то должен знать? Где это написано? По идее, то, что в тебе есть, должно созреть и в результате твоей сознательной деятельности выйти из непроявленного состояния и заявить о себе. Ты, развиваясь, сам тогда примешь решение, но, – тут Палв слегка повысил голос. – Слишком многие заинтересованы в том, чтобы это знание через тебя было предоставлено им. Если это произойдет, наш род, род оцевалов на Земле, прекратит свое существование через несколько тысячелетий, а может, раньше. Нас просто уничтожат риеги или им подобные существа.

– Я готов, если могу, сразу же предоставить знания тебе, учитель, всем нам, оцевалам, только я не знаю, что для этого необходимо делать.

– Для этого, прежде всего, необходимо остаться самим собой, никуда не торопиться и все делать вовремя. С сегодняшнего дня ты никуда за пределы фактории не выходишь. Здесь ты в большей безопасности, чем где бы то ни было. Тауковану я уже отдал приказ усилить защиту. Мощность наших защитных и определяющих систем возрастет втрое, что явится достаточным барьером для того, чтобы риеги так просто не смогли взять Тавэйл.

– Они не посмеют напасть на факторию, – в некотором замешательстве чуть ли не воскликнул я.

В моей голове тогда не укладывалось, как подобное может произойти. Таукован и Палв остались невозмутимыми. Некоторое время сохранялось молчание, которое нарушил Палв, как и подобает старшему.

– Видишь, Тау, проблема молодых оцевалов состоит в том, что они не допускают того, что, возможно, вскоре может произойти, а раз так, то они беззащитны перед неожиданным появлением противника здесь, в Тавэйле. Вывод очевиден – враг несомненно пожалует к нам в гости.

– Отныне будешь под моим личным присмотром, – слегка нахмурившись, произнес Таукован. – Охрану твою усилим, будем везде и всегда сопровождать и вести тебя. Эти меры не обсуждаются, – строгим голосом с силой произнес мастер. – Так надо и все. Не хватало еще, чтобы тебя схватили и переделали на свой манер эти выродки. Тогда нам не жить. Этого допустить нельзя.

– Но я…

– Ты будешь выполнять все то, что предписано для того, чтобы сохранить свою свободу и никак не иначе, – прервал меня Палв. – Есть самодисциплина. Ее ты должен соблюдать неукоснительно и без нашего напоминания. Иначе, – тут Палв прищурился, – я не могу ручаться за что-либо. Убить тебя не убьют в плену, если попадешь, а вот переделать – переделают так, что ты забудешь, кем был. Станешь зависимым существом и потеряешь себя. Угроза серьезна. Поэтому отнесись к сложившейся ситуации со всей ответственностью.

Палв замолчал, наблюдая за мной. Мне нечего было ему возразить.

– Так что, теперь я даже не смогу пойти к Маафераю в Олцум?

– Пока не сможешь. Мааферай сам будет приходить в факторию, если нужно.

– Я не смогу так жить, – вырвалось у меня.

– Сможешь. Это не так сложно, как ты думаешь, – с усмешкой произнес Палв.

Думаю, что уже тогда он частично знал, что будет со мной дальше.

– Алусии пришло, что меня похитят вне зависимости ни от чего, – пробовал доказать я свою правоту и бесполезность такого строгого режима.

Ни на Палва, ни на Таукована мои слова не произвели ровно никакого впечатления.

– Алусия многое видит, с этим не поспоришь, – после кратковременной паузы произнес Палв, – но, если все делать правильно и своевременно, тогда тебе удастся избежать плена, если, конечно, – после этих слов мастер едва заметно чуть шире усмехнулся, – ты сам не захочешь перейти на противоположную сторону.

Такие слова Палва потрясли меня. «Как так!? – думал я. – Палв подозревает меня в измене, в предательстве, это недопустимо. Я не могу молча сносить такие подозрения по отношению к себе. Они оскорбительны и несправедливы».

– Учитель, чем, каким словом, действием, мыслью или жестом я дал основание считать себя предателем нашего общего дела? На чем основаны твои подозрения? Почему ты считаешь, что я могу добровольно что-то передать риегам или уйти к ним?

– Разве я такое говорил? Ты сам себе придумал то, что я считаю тебя предателем, а теперь обижаешься. Я говорю о другом. Скажи, только честно, нам с Таукованом и себе, будешь ли ты выполнять все то, что тебе предписано в связи с осложнившейся ситуацией?

Я задумался. Если честно признаться, то мне не хотелось этого делать. Я не собирался выполнять всех предписаний. Молчание затягивалось. Говорить неправду мне не хотелось. Это сразу было бы ясно.

– Не думаю, что необходимы в отношении меня такие строгие меры, – уклончиво ответил я.

Таукован не смог сдержать усмешки.

– Ты сам себе ответил на интересующий тебя вопрос, – произнес Палв. – Проблема не в «плохих» риегах, а в каждом из нас. Самое худшее то, что ты не видишь и не хочешь видеть опасности, считаешь, что ее нет, а тучи над тобой сгущаются. Если оцевал не хочет помогать себе сам, то ему никто не поможет. Это условие по отношению к тебе более чем справедливо. Нет достаточной ответственности у тебя по отношению к самому себе, а раз так, то предсказания Алусии имеют под собой весомые основания. Поэтому тебе надо не хмурить брови и сжимать губы, а поразмыслить, как уменьшить в случае чего риски попасться к риегам за счет своих возможных безалаберных действий.

– Но риеги никогда не были здесь, на наших территориях. Они сюда вообще никогда не забредали, ни илчаги, ни кугды, ни другие модификации.

– И что из этого следует? Что ты пытаешься мне с Тау доказать? Что нет опасности или что они не могут здесь появиться?

Палв замолчал, вместо него в разговор вступил Таукован.

– Отнесись серьезно к предупреждению. Для того, чтобы ты не находился в плену иллюзий на счет происходящего возле Тавэйла, прямо здесь и сейчас просмотришь в сфере доказательства присутствия кугдов возле фактории. Они дважды за сутки были возле нее. Дважды и наши службы их не нашли. Что они вынюхивают здесь, почему крутятся возле наших построек и сооружений, мы точно не знаем, но такие действиям предприняты риегами явно не из дружеских побуждений и соображений. Ты же знаешь, что в войне в лэйше (саванная местность) и в хэлфе нет фронтов тыла и флангов. Враг одновременно может быть везде.

– Я не знал, что риеги и кугды появились вблизи фактории.

– Башил готовит удар. Когда он осуществит его, никто не знает. В замыслы наших врагов пока не удается проникнуть.

– Может, поговорить на счет этого с Алусией? Она многое видит, – предложил я.

– Алусия пока пусть отдыхает. Она еще успеет поработать, – отозвался Палв. – Я тебя обо всем предупредил. Что ты еще хочешь?

От мастера не укрылось то, что у меня возник вопрос.

– Может, было бы лучше, если бы я сразу же вступил в кийху (подразделение из двенадцати оцевалов) к Тауковану под командование одного из его помощников? Тогда бы я точно был бы на виду.

– Я думал об этом, Маут, – поставил меня в известность Таукован. – Возможно, что так мы и поступим, но позже. Сейчас тебе необходимо кое-чему доучиться. Это важнее, чем то, что ты предлагаешь.

– Уроки со мной завершат твое образование на первом этапе, Маут, – с улыбкой произнес Палв. – Поэтому ты пока не войдешь в команду Таукована, да и Алусии будет легче. Все-таки ты будешь возле нее.

Палв лучше знал, что надо делать. Я согласился с ним. После разговора, в задумчивости размышляя над сказанным, я вернулся домой. Алусия уже не плакала. Вальшия, сделав свое дело, покинула наше жилище. Улыбка то и дело пробегала на лице Алусии. Она временами хмурила брови, но ни о чем меня не спрашивала. Первым не выдержал я.

– Как побеседовали с Вальшией? Что она тебе говорила?

– Содержательно, – откликнулась жена.

Такой ответ меня, естественно, не устраивал. Тут уже сжал губы и слегка нахмурился я.

– Почему ты не хочешь мне рассказать о содержании вашей беседы?

– Ты вначале расскажи, о чем вы беседовали с Палвом.

– Нет, так дело не пойдет. Я первый спросил, – не уступал я.

– Вальшия объяснила мне как необходимо немного по-другому относиться к тому, что я вижу, – подумав, ответила жена. – Она – мудрая женщина. Много знает.

– С сегодняшнего дня я буду находиться под постоянной охраной, – с некоторым неудовольствием высказал я и добавил: – Даже выходить из фактории самому мне не разрешено. Как мне так жить?

Алусия усмехнулась. Улыбка у нее вышла ясной и искренней.

– И всего-то? Я думала, что тебя куда-то переводят.

Жена слегка лукавила. Я догадался, что она уже успела посмотреть, что мне предстоит делать дальше.

– Уж лучше бы перевели, – немного огорченно произнес я.

Алусия нахмурилась. Она оказалась передо мной и, обняв меня, произнесла:

– А как же я? Обо мне ты подумал?

– Речь идет о нашей общей безопасности. Не время тогда, когда все оцевалы подвергаются угрозе нападения в одинаковой мере, думать о личных гарантиях или о сохранении определенного положения.

– Маутар, ты перегибаешь палку и говоришь неправду. Зачем ты обманываешь себя и меня? Я тебе надоела? Так и скажи, что хочешь расстаться и пожить какое-то время сам. Я пойму и отпущу тебя.

– Ты все не так понимаешь, – чуть ли не взвился я.

– Оказывается, не я одна такая нервная и невыдержанная. Ты мой любимый, – жена обняла меня, – мало чем отличаешься от меня. Где твои выдержка и спокойствие? Где уверенность в себе и ровное отношение к происходящему? Не вижу примера.

Я усмехнулся и в свою очередь, обняв жену, прислонился к ней. Какое-то время мы так и стояли, обнимая друг друга.

– Ты всегда такая? – после длительной паузы поинтересовался я.

– Только тогда, когда необходимо. Сейчас, когда ты успокоился, мне стоит рассказать тебе о том, что я видела.

– Когда это ты успела?

– Тебе какая разница? Слушай.

Жена мягко отстранилась от меня и присела на удобное сиденье. Я расположился напротив нее, ожидая рассказа. Какое-то время Алусия смотрела своими лучистыми и полными света глазами чуть мимо меня, потом начала говорить. Ее тихие слова, их мелодичное звучание, наполнили дом какой-то первозданной музыкой и я, подчиняясь невидимой силе и очарованию ее голоса, как будто попал в другой, неизведанный для меня мир. В нем многое было не так, как в нашем. Этот мир был сильнее и полнее сопровожден энергиями жизни и духа. В нем слышались голоса предков и чувствовалась их сила.

– Один раз утром, уже тогда, когда ты ушел в Олцум к Маафераю, я решила немного отдохнуть. Сама не знаю, чего меня потянуло прилечь. Я удобно устроилась, закрыла глаза и тут вдруг перед собой увидела мужское лицо. Сила и мужественность в сочетании с умом читались на нем. Глубокие глаза, в которых пробегали веселые огоньки, внимательно смотрели на меня. Сон у меня резко прошел и я, привстав на ложе, хотела уже покинуть его, когда незнакомец обратился ко мне со следующими мыслями:

«Ты жена Маутара, Алусия?»

Я молчала.

«Я не вступаю в обмен мыслями с теми, кого не знаю», – подумав, ответила я.

«И правильно делаешь», – с едва заметной усмешкой произнес незнакомец.

Его лицо стояло перед моим внутренним взором и не собиралось исчезать.

«Кто ты и что тебе от меня нужно? Если не скажешь, я в одностороннем порядке прерву беседу», – пригрозила я.

«Я – Фэйлиш, мастер, который жил почти что семь миллионов лет назад на Земле. Можешь называть меня просто Фэйл. Так ко мне обращаются друзья. Мне есть, что сказать тебе и Маутару. Он – мое продолжение, поэтому я потревожил твой покой, вицэла (ясновидящая). Я из рода лоотан и принадлежу к оцам (представители одной из цивилизаций, предшествующих оцевалам). Мы – первые существа, которые жили на Земле в преобразованном теле нового вида. Могу показать, если хочешь».

«Почему я тебе должна верить?»

«Потому что ты, как и я, заинтересована в том, чтобы с Маутаром все было в порядке. Если так, то тебе больше ничего не остается, как выслушать мои слова. Это снизит определенные риски в его последующей жизни».

«На что ты намекаешь? Говори яснее», – произнесла я, устраиваясь поудобнее.

Для меня тогда уже было ясно, что появление одного из первых мастеров не случайность и не подстава. Как ведут себя гарги или их помощники я уже успела изучить на своем опыте. К тому же мне было интересно, что же скажет Фэйл, а он, судя по всему, готовился сказать что-то важное.

– И ты, конечно, не прекратила вашу беседу, – прервал я рассказ Алусии.

– Конечно, благодаря этому я сейчас могу кое о чем предупредить тебя.

– Чего же ты мне раньше не сказала? Ведь Фэйл вышел на тебя явно не сегодня.

– Ты прав, не сегодня, но все рассказать тебе он сказал только после того, как ты поговоришь с ведущим мастером.

– И ты его, конечно, послушалась, – мое возмущение возрастало.

Я отдал отчет, что готов сорваться. Жена не хотела слышать меня. Сколько раз я говорил Алусии, чтобы она не беседовала ни с кем, объяснял, что подобные беседы без подготовки и соответствующего сопровождения могут только ухудшить и без того наше непростое будущее, ничто не помогало. Алусия между тем, как ни в чем не бывало, продолжала рассказ.

– Ты, Маутар, не перебивай меня. В данной ситуации самое лучшее, что ты можешь, так это выслушать меня и не раздражаться.

Я справился с собой и, глубоко вдохнув и плавно выдохнув, приготовился слушать дальше. «Потом разберусь с женой, – подумал я. – Информация, скорее всего, действительно ценная».

Жена в это время продолжала:

– Фэйл не спешил все говорить сразу. Он присматривался, наблюдая за мной и за моим состоянием. Когда мастер убедился, что я готова его выслушать и воспринять сказанное им, тогда он посоветовал мне надеть обруч на голову, чтобы наша мысленная беседа была в точности воспроизведена, что я и сделала.

Так вот, Фэйл сказал следующее: «Когда угроза войны оцевалов с риегами станет реальностью, пройдут первые стычки на границах территорий, Маутару необходимо будет действовать решительно и последовательно. Лучше будет, если он на какое-то время покинет Тавэйл…».

– Он даже место, где мы проживаем знает, – вмешался я в рассказ. – Ты ему, что ли, об этом рассказала.

Алусия нахмурила брови, ее лицо посуровело, но на мои слова жена не отреагировала.

«…Если он этого не сделает, погибнут все, в том числе и большинство мастеров. Палв будет убит в войне, тяжело ранят Таукована, погибнут Элафэя и Мааферай, будут уничтожены результаты многолетней работы. Считаю, что допускать этого нельзя», – продолжала передавать слова Фэйла Алусия.

Даже голос ее, когда она их говорила, был похож на мужской и отдавал металлом. В нем прослеживалось высокое звучание, которое не было свойственно нам, оцевалом. А перед моим внутренним взором раскрывались картины, которые я до сих пор помню отчетливо и во всех подробностях. Круглая в плане платформа, стоящая на окраине леса на небольшой возвышенности на высоких столбах, полна народа. Порядка сотни оцев занимаются на ней каждый своими делами. Здесь же, на платформе, стоят их высокие, многоуровневые дома, заканчивающиеся куполами. Они, как вытянутые яйца, только без нижней части, расставлены на платформе в правильном порядке. Посредине самый большой ноцерн, вокруг него малые, похожие на эолакамы, жилища оцев. В воздухе зависли летательные аппараты разных видов, шарообразные и дисковые, рядом с ними в воздухе висят некоторые оцы и их помощники, искусственно созданные существа и устройства. Вслед за лицом мужчины перед моим внутренним взором появляется лицо женщины. До меня доходит ее имя. «Лоция», – слышу я.

Алусия между тем, продолжала рассказ:

– Фэйл сказал, чтобы, как только угроза будет настолько велика, что ты почувствуешь ее сердцем и каждой клеточкой своего существа, немедленно подошел к Палву и сказал о том, что риеги будут применять невиданную силу. Фэйл сказал также, что Палв все поймет. Еще он передал следующее: «Силы защит оцевалов не хватит для того, чтобы отвести угрозу. Тавэйл будет уничтожен ударом превосходящих энергий и силы. Надо будет идти в лес на то место, которое следует подготовить заранее. Лучше, чтобы оно находилось в зоне Уэн. Там можно будет отсидеться, поскольку на двойной, а тем более на тройной удар, у риегов энергии не хватит. Я не могу «достучаться» до Палва. Все сделано так, чтобы он меня не слышал, но я могу предупредить и предупреждаю тебя и Маутара. Эолакамы и фактория ненадежные. Они не остановят риегов».

«Тогда, может быть, нам необходимо срочно отходить?» – предположила я, но сразу же подумала о том, что отходить-то нам некуда.

«Будьте внимательны к предателям. От них исходит большая опасность, чем от риегов. Предательство разделяет оцевалов на своих и чужих. Башил возьмет власть в свои руки на огромных пространствах хэлфа, но Маутар, если все будет правильно делать, сможет лишить его положения и сделать так, что он уйдет из жизни. Помни Алусия, у Башила три жены. Самая младшая – Вамия, еще не перестала быть оцевалкой. Ей еще не сделали операцию и пересадки, которые сопровождаются переделыванием личности. Она может помочь, но для этого необходимо, чтобы Маутар кое-что мог из того, чем его воплощения владели раньше. Ему предстоит позаботиться о способностях вырабатывать и проявлять силу. Не забудь и передай ему это. Генерация энергий, – вот что еще на некоторое время спасет этот мир и позволит жизни на Земле продолжить свое существование».

Последние слова мастера я уже еле слышала, но запомнила их. После этого связь прервалась. У меня сложилась такое впечатление, что Фэйлу помешали еще что-то сказать. Было такое ощущение, что его отвлекли или произошло что-то такое, что не позволило ему все договорить до конца. Тут я вспомнила о мыслеобруче. На нем должна была быть записана вся информация. Так оно и вышло.

– И что же там было записано? – поинтересовался я.

– Фэйл говорил, что тебе, после того, как ты кое-чему обучишься у Палва, предстоит покинуть Тавэйл. И самое худшее то, что, – тут Алусия замолчала, немного надула губки и нахмурилась.

– Договаривай, не молчи.

– Что меня с тобой, по всей видимости, не будет.

– Это еще почему? Из чего это следует? Мы вместе покинем Тавэйл, если это будет необходимо. Не могла мне раньше рассказать. Я бы поговорил с Палвом, опираясь на полученную от Фэйла информацию.

– Еще не поздно, – загадочно улыбнувшись, произнесла Алусия.

Она что-то еще скрывала, но что? Выяснить это мне не удалось ни сейчас, ни позже при следующих наших беседах. Информация Фэйла не возымела на Палва никакого действия или так мне тогда казалось. Первый мастер только слабо усмехнулся, когда услышал мой рассказ.

– Я проинформирован о том, что тебе сказала Алусия, – только и сказал он.

– Но тогда необходимо срочно подготавливать место на случай того, если Тавэйл будет уничтожен, – настаивал я.

Моя поспешность и напористость забавляли мастера. Он молчал и ничего не говорил, улыбаясь мне одними глазами.

– Знаешь основное правило успеха? – выслушав очередную мою тираду, спросил Палв.

Я, если и знал, то счел необходимым выслушать ответ мастера.

– Оно заключается в следующем, – продолжил Палв. – Вначале необходимо закончить с одним, не спешить, не торопиться и внимательно наблюдать за собой и за происходящим, осознавая, что же требуется от тебя в данный момент и что может потребоваться в дальнейшем. Когда ты научился реализовывать в своих действиях то, что я сказал, тогда необходимо стать собой и уметь постоянно держать руку на пульсе времени.

– Это как? – не понял я.

– Ты вначале разберись, попробуй, посмотри, как у тебя это происходит, а потом будешь задавать вопросы. Информация не должна «качать» тебя. Пусть завтра хоть конец света наступит, тебе необходимо быть спокойным и научиться не менять своего состояния.

– И что тогда?

– Когда это у тебя получится хоть в первом приближении, тогда и посмотришь.

Уроки первого мастера я запомнил на всю оставшуюся жизнь. Она была у меня длинной и продолжительной и во многом ее протяженность стала такой благодаря тому, что я для себя нашел ответы на некоторые поставленные им и собой вопросы и смог реализовать советы Палва в своей деятельности. Так я, Маутар, заканчиваю первую главу, чтобы в дальнейшем поведать о событиях, развернувшихся после такого как Тавэйл и оцевалы были атакованы превосходящей силой риегов. Рассказывать мне об этом больно даже сейчас, когда моя жизнь в физическом теле подходит к завершению, но это необходимо для того, чтобы еще четче отдать себе отчет в том, что происходило тогда, в дни моей далекой молодости.

Глава 2
Нападение на факторию

Прошло еще полгода с момента событий, описанных мною в предыдущей главе, прежде чем так или иначе, той или иной мерой начало исполняться то, о чем предупреждали Фэйл и Васуал через Алусию. Что я мог тогда сделать, чтобы изменить события? Ровным счетом ничего. Так я считал, пребывая в некотором неведении относительно себя. Палв вел себя так, как будто не было никаких предупреждений от Алусии. Он проводил свою линию, которая заключалась в том, что каждый день во время, которое он находил для того, чтобы позаниматься со мной, мы тренировались и совершенствовались в дисциплинах, на первый взгляд абсолютно несвязанных между собой.

Иногда я думал, что мастер надо мной издевается или подшучивает, но Палв ко всему относился серьезно и со своей обычной невозмутимостью предлагал мне делать то, что по его видению было необходимо. Наши занятия могли растянуться на несколько часов и даже на полдня с перерывами, а могли продолжаться всего десять-пятнадцать минут, после чего Палв, дав мне задание, уходил заниматься неотложными делами. Тем более что после объявления Башилом и частью риегов войны нам, оцевалам, свободного времени у учителя поубавилось. Тем не менее, для того чтобы позаниматься со мной Палв уплотнял свой график. Я не знал, когда учитель спал или отдыхал, поскольку я видел его всегда бодрым, подтянутыми и полным жизни. Никаких норм или ограничений у Палва не было ни в чем. Так мне казалось тогда, как и в той информации, которую он излагал, а знал Палв немало.

В наших зэнайдах (библиотеках) было собрано огромное количество самой разнообразной информации. Она касалась солнечной системы, галактик и вселенных, развития жизни на Земле и еще на целом ряде планет, описание истории выдающихся личностей, мастеров и ноученов (ведущих мастеров). Ее объем был огромен. Требовалось должным образом развитое сознание для того, чтобы охватить и проанализировать миллионную часть собранного материала. Единицы оцевалов среди первых мастеров владели навыками и способностями для работы с таким объемом материала, к тому же еще и в разных сферах и направлениях.

Палв же, как мне казалось, знал и умел все или почти все. Он был в курсе всех новостей, событий и разработок, вел и курировал все направления деятельности оцевалов и палисов. Сила и мощь его личности что тогда, что сейчас, когда мой возраст уже составляет около пятисот лет, поражают мое воображение. То, что Палв знал и о чем имел представление, не было, зачастую, даже в библиотеках. Сейчас я отношусь к этому спокойно и без эмоций, тогда же я иногда не мог сдержаться от того, чтобы не выразить своего восхищения, чем огорчал Палва, который всякий раз напоминал мне о спокойствии и силе.

– Ты не внимателен и не собран, чем-то излишне увлечен, – в той или иной форме почти постоянно говорил он мне. – Это мешает тебе воспринимать мои слова. Поэтому ты мало чему учишься, следовательно, твои успехи временны.

– Что мне необходимо, чтобы научиться слушать тебя? – вопрошал я.

– Прежде всего, научись быть внимательным сам к себе и спокойно воспринимай мои слова, чтобы я не говорил. Я могу говорить тебе любые вещи, твоя задача научиться отделять главное от второстепенного, правду от лжи, достоверную информацию от ложной или сомнительной, тогда, к концу своей жизни, возможно, ты чему-то и научишься, если, конечно, справишься с собой.

– С чем мне необходимо будет справиться? – интересовался я.

Палв усмехался.

– В первую очередь с самим собой, а во вторую, – тут он слегка улыбался, – со своими женами. Женщина для мужчины загадкой была и продолжает оставаться. Вопрос лишь в том, стоит ли ее разгадывать?

После этой фразы Палв еще шире улыбался, а я, совершенно сбитый с толку, уточнял у него, что же он имел в виду. У меня с Алусией на первый взгляд все было хорошо. Мы любили друг друга, так мне казалось, но Палв назвал этот первый период наших взаимоотношений иллюзией взаимного счастья. Наши с ним беседы часто сводились к взаимоотношениям между мужчиной и женщиной. Палв, у которого было несколько жен, множество детей, некоторые из которых на данный момент уже ушли из жизни, внуки, правнуки и праправнуки, смотрел на взаимоотношения между мужчиной и женщиной прозаично и трезво, обучая и меня тому же.

– Сумеешь трезво и без эмоций посмотреть на себя и любимую, на ваши взаимоотношения, значит, возможно, сможешь продлить их в необходимом для тебя качестве. Взаимопонимание и дружелюбие, доброжелательность, – есть основа любых взаимоотношений, но, если твой партнер не будет культивировать того же, что проявляешь ты, тогда рано или поздно у вас все закончится. Запомни эту аксиому. Чем больше ты будешь перед женщиной изображать из себя образец мужчины, а тем более потакать ей, тем быстрее ты разонравишься ей, а взаимоотношения ваши придут к упадку, за которым последует разрыв. Во взаимоотношениях со следующей женщиной все сложится точно так же, как с предыдущей подругой, но быстрее и с большими для тебя проблемами. Чтобы не было повторений, необходимо переосмыслить происходящее с тобой во взаимоотношениях с женщинами.

– Но я пока не собираюсь уходить от Алусии, а она от меня, – возражал я.

Палв ничего не отвечал. Тогда, обучая меня, он видел к чему я приду через столетия, и не хотел, чтобы я совершил тех ошибок, которые, по его мнению, совершил он. Понял это я уже позже, когда многое прошел и повидал в жизни.

– Алусия еще сырой материал как личность, поскольку личность ее еще не приобрела должную огранку. Она не нашла сама себя и совершает только первые шаги к самой себе – сильной и смелой женщине. Да-да, не удивляйся, – повторял Палв, видя мое недоумение. – То, что она видит, вредит ей, поскольку частые травмы, стрессы и смены состояния ухудшают положение дел. Алусии надо выровняться, а тебе – наработать и развить внутреннюю силу спокойствия и уверенности в тебе. Ее уровень должен быть настолько велик, что тебя не должно ничего волновать. Вне зависимости ни от чего тебе необходимо последовательно и постоянно делать свое дело, как бы тяжело не было. Тогда у тебя есть шанс многое изменить, что в своей жизни, что в жизни всех оцевалов. Иного нет, и не будет.

Уроки Палва со всей отчетливостью запечатлелись в моей памяти. Прошли столетия, а силовую манеру поведения первого мастера, уверенность в каждом жесте и слове, его лицо суровое, но исполненное внутренней доброты, я помню до мелочей. Оно часто встает передо мной, когда мне требуется решить какую-то важную задачу. С благодарностью и признательностью вспоминаю я учителя, отдавая себе отчет в том, что, если бы не его наука, не писал бы я сейчас потомкам свои записки. Меня бы давно уничтожили моими же руками или как-то по-другому.

События между тем следовали одно за другим. В хэлфе, за пределами тридцати километровой зоны от поселения, уже полной мерой шла война. Таукован, Аэлай, Шонгалн, Баут, Маасон и другие, назначенные Палвом командиры бригад и отдельных групп, почти что все время проводили в экспедициях и патрулировании наших территорий. Дважды нападали на поселение палисов и дважды они отбивались. Меня как будто война не касалась. Тяжело мне было осознавать, что я не только не приму в ней участие, но и буду надежно укрыт за стенами фактории.

Палв между тем начал торопиться. Время наших с ним занятий резко увеличилось, а потом вдруг наши встречи быстро и резко закончились. В один из дней, когда наступила осень, и вот-вот должен был начаться сезон дождей, Палв сам пожаловал ко мне в гости. Алусия только что ушла, а мой абуад, почуяв на расстоянии энергии Палва, осветился весь желтым, зеленым, голубоватым, а потом бордовым цветом и испустил восходящую вибрацию. Она победно разнеслась в помещении.

– Кто к нам пожаловал в гости? – спросил я, уже зная, кто к нам идет.

Абуад радостно «застрекотал», предупреждая меня.

– Учитель на подходе. Он точно хочет сказать тебе что-то важное. Иначе бы он не пришел бы в такое время.

В умении делать соответствующие выводы абуаду нельзя было отказать. Он развивался и обучался вместе со мной. Часть моей энергии предавалась ему. Абуад, можно сказать, с годами становился моим продолжением, существом, которое охраняло меня, помогало и заботилось обо мне. Так было в прошлых цивилизациях, такое положение дел пока сохранялось и у нас, оцевалов.

Палв появился в моем жилище, неслышно ступая по полу. Его могучая фигура сразу заполнила собой помещение. Густые золотисто-коричневые с редкой проседью волосы были охвачены обручем, по центру которого светился золотистого цвета небольшой шарик с рубиновым ядром. Энергии Палва доминировали в жилище. Казалось, что в дом вошла добрая сила. Палв внимательно смотрел на меня, улыбаясь одними глазами.

«Что, не ожидал, что я зайду?» – донеслись до меня его мысли.

«Я ждал тебя, но думал, что сам приду к тебе в эолакам».

– Тесновато у тебя, – заметил Палв, осматриваясь. – Мыслеобразы какие-то по дому летают. Им здесь не место.

– Это от Алусии, – пояснил я. – Она с ними общается и их образует.

– Передашь ей от меня привет, – произнес Палв и посмотрел на мыслеобразы, которые, повинуясь силе его взора, просто рассыпались. – За домом своим не следишь. Все отдал на откуп женщине. Неправильно поступаешь, Маут.

В это время любимое сиденье Алусии – удобное раскладное кресло, приподнялось со своего места и, повинуясь невидимой силе, стало сразу за Палвом. Мастер не спеша опустился в него и жестом предложил мне занять место напротив.

– Я бы постоял, но устал. Почти двадцать суток я не спал, все работал, так что, пока Алусия занимается с Вальшией, я у тебя здесь побуду вместо хозяина. Не возражаешь?

Я не возражал.

– Что ж, Маутар, у меня к тебе два сообщения. Одно тебя, возможно, обрадует, а второе может огорчить. Хотя, – тут Палв прищурился, глядя на меня, – все может произойти и наоборот…

Глаза Палва при этом улыбались.

– Слушаю тебя, аусилай.

– Твое обучение на данном этапе под моим руководством закончено. Ты знаешь достаточно для того, чтобы обучаться и развиваться самому, совершенствуя навыки и развиваясь в процессе обучения. Я тебе не нужен.

– Это не так. Я с радостью и вниманием слушаю и буду слушать твои рассказы, замечания и наставления.

– Ты с завтрашнего дня поступаешь в распоряжение Таукована. Этого же ты так хотел?

Палв внимательно наблюдал за моей реакцией. Я постарался спокойно отреагировать на его слова, но до конца это сделать у меня не получилось. Я был непросто рад, я был несказанно счастлив от того, что, наконец, исполнилось то, чего я так желал. Работать в бригаде под руководством Таукована было для меня честью и наградой одновременно.

– Доволен, что все так решилось?

– Пока еще не знаю, – уклончиво ответил я.

– Будь внимателен к себе. Помни то, о чем тебя предупреждали через Алусию Фэйл и Васуал. Их подсказок нельзя сбрасывать со счетов.

– Тавэйлу грозит опасность?

– Фактории угрожала опасность от самого начала ее образования, тем не менее, она стоит, но все может измениться за считанные часы, возможно и за минуты. Сила, накопленная риегами, приведена в действие. Башил тоже владеет немалой силой. Он одержим мыслью поймать тебя и доставить риегам. За это он рассчитывает получить пост верховного эгдага. Со временем, конечно, – уточнил Палв.

Я с некоторым удивлением смотрел на мастера.

– Этого нельзя допустить. Мы должны сделать все, чтобы эти планы не состоялись.

– Ты декларируешь, но ничего не делаешь для того, чтобы эти намерения Башила не осуществились, тем самым ты работаешь на него и на риегов, – после короткой паузы заметил Палв.

– Но почему так? – почти воскликнул я. – Я всем сердцем хочу, чтобы Башил проиграл, чтобы мы его взяли в плен, и чтобы он за все ответил на совете эгдагов по нашим законам.

– Обрати внимание на то, как ты говоришь эти слова. Ты волнуешься и не спокоен. В тебе нет силы и твердости в словах и намерениях. Ты не убежден в том, что говоришь. Вот, что самое наихудшее. Ты не научился быть воином в повседневных и обыденных вещах. Осуществить такое свое поведение – одна из самых сложных задач в жизни для каждого из нас. Ты рад, что пойдешь работать под начало Таукована, но для тебя это четверть дела. Тау тебя ничему не научит, если ты не захочешь сам научиться. Если сумеешь перейти от декларации к сознательному действию, это будет для тебя самым большим достижением в жизни. Тогда, – Палв сделал паузу, подчеркивая этим всю важность сказанного вслед за этим, – ты сделаешь первый шаг на пути к тому, чтобы стать мастером. Услышь меня и научись делать то, что необходимо в каждый момент своей жизни. Овладеешь этим искусством – жизнь твоя не будет проходить зря.

– Я свободно владею оружием любого вида и подготовлен соответствующим образом для работы на любом виде техники…

– И что? – прервал меня Палв. – Ты думаешь, что жизнь твоя будет проходить по расписанию? Ошибаешься. Я не знаю, что с тобой будет через два-три дня. Не знаю, что буде со всеми нами дней через десять. В пространстве-времени грядут колебания. Они касаются линий жизней и судеб всех оцевалов, в том числе и нас с тобой. Может быть все, что угодно. О грядущем периоде тебя и меня предупреждали. Возможно, придется покинуть факторию. Я ничего не исключаю.

– У нас не хватит силы, средств и энергий, чтобы защитить себя?

Палв ничего не ответил.

– Что надо было тебе услышать, ты услышал и даже больше. Будь на связи. Если что заметишь или почувствуешь, немедленно, слышишь, немедленно обращайся ко мне или сбрасывай информацию на мозг Офулн. Он сразу же поставит меня в известность. С Алусией будь тверд. Женщина должна видеть и чувствовать твою силу. Иначе…

Палв так и не договорил. Впрочем, и так все было понятно. Первый мастер неторопливо поднялся с удобного сиденья, все равно как взлетел с него, и завис в воздухе, после чего, крепко встав на пол, произнес:

– Зайдешь к вечеру в эолакам. Таукован будет ждать тебя. Побеседуйте.

После этих слов Палв развернулся и исчез, как будто растворился в воздухе. Пластина, загораживающая вход, повинуясь невидимой силе, отошла в сторону и точно также плавно задвинулась вслед за тем, как мастер покинул жилище. Мое жилище опустело. Сила покинула его. Алусии я ничего не сказал на счет посещения Палва. Впрочем, она догадывалась, что у нас были гости. Это было видно по хитро прищуренным ее глазам, когда жена как-то немного странно смотрела на меня. Вопросов Алусия не задавала, даже не спросила, куда я иду, когда я отправился в эолакам навстречу с Таукованом.

Тау встретил меня в просторном зале. Он сидел за столом на удобном хлае (передвижное кресло). Перед ним находились многочисленные экраны, а вокруг него висели в воздухе информационные сферы и табло разных размеров. Время от времени он работал с ними, едва заметно касаясь поверхности сфер и объемных фигур быстро передвигающимися по их поверхности пальцами. Сферы едва слышно мелодично звенели в ответ. Картины в них менялись сообразно вводимому в них заданию. Таукован осуществлял так называемое перспективное программирование ситуации.

Мастер был занят, но как только я вошел в зал, то услышал мысль, посланную им: «Проходи. Есть разговор». После этого Таукован отвлекся от своего дела и мысленно сказал кому-то: «Продолжай, основное я сделал». Тотчас же в воздухе, откуда не возьмись, послышались гудение и высокочастотная вибрация. Абуад завис над креслом и занял место Таукована в нем. У меня сложилось такое впечатление, что он только и ждал того, чтобы осуществить подобное действие. При этом абуад весь озарился светло-желтым светом с голубоватым отливом, после чего его верхние конечности, расправились и легли на невидимые подушки в воздухе. Из пальцев на ладонях к сферам и экранам устремились светлые струи энергий. Так абуад устанавливал контроль над техникой. Был он большой, как для абуада, но вдвое меньшего размера, чем могучий Тау. «Точно, сын и отец», – подумалось мне.

Таукован, между тем, присел в другое кресло и, обращаясь ко мне, произнес:

– Палв переводит тебя под мое начало, но, Маут, не рассчитывай на то, что ты сразу войдешь в команду. Некоторое время тебе еще придется неотлучно побыть в фактории. Для этого есть серьезные основания.

Мой внешний вид позабавил его.

– Ты чего так расстроился? Да, не зря Палв говорил, что ты не умеешь держать удар.

– Я так ждал, что буду в твоей команде, и вот теперь, когда все образовалось, ты говоришь мне о том, что мне необходимо находиться в фактории.

– А чего ты хотел? – слегка усмехнувшись, спросил Таукован. – Участвовать в операциях?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.