Мой злой Фей

Глава 1

Наташа

— Натусь, а оно тебе надо?

Лика вывалила из белого хлопкового вообще ни разу не привлекательного лифчика налитую грудь, и Юля в мгновение ока к ней присосалась. Чмокая, блаженно жмурясь, обхватив розовой ладошкой мамкину титьку.

— Конечно, надо! — праведно возмущаюсь, продолжая наблюдать за маленькой жадиной. — Или, по-твоему, только тебе ребенок нужен, а мне не обязательно?

— Наташ, я не об этом

— А о чем?

— Я замужем. То есть у меня есть муж! — уточняет на тот случай, если я не знаю значения слова «замужем».

— И?

— А у тебя мужа нет!

— И?

— Как ты собираешься заводить ребенка, если мужа нет?

— У нас мужики размножаться только в браке начинают? У них краник открывается? — хмыкаю, бросив на нее выразительный взгляд. — Чтобы забеременеть, обязательно муж нужен? Достаточно любого носителя члена.

— Извини, что напоминаю, но носителя члена у тебя тоже нет. Ай!

Юлька ухватилась своими беззубыми деснами за сосок и потянула его в сторону, так что у мамаши слезы брызнули из глаз. Хорошая девочка! Мне нравится! Хочу такую же, только свою!

— Найду! — фыркаю уверенно.

— В этом я не сомневаюсь, — Лика пренебрежительно машет рукой, — с твоей внешностью это не проблема. Я о другом. Как ты будешь растить ребенка без мужика?

— Нормально! Деньги у меня есть, но, если что — родители помогут.

— Я опять не о том говорю! Не о деньгах! Как ты справишься без поддержки? Это ведь не игра, не развлечение на пять минут. Это на всю жизнь! Настрогать ума много не надо, а что дальше? Тут и бессонные ночи, и усталость постоянная, и раскалывающаяся от хлопот голова. Если бы не муж, не его поддержка — я бы померла. Потому что постоянно хочется тишины, поплакать, и вдобавок попа не влезает в старые юбки.

— Купи новые!

— Наташ! Я пытаюсь до тебя донести, что ребенок — это серьезно! И «абы как» тут не проканает. Тем более одной его растить! Как ты себе это представляешь?

— Можно подумать, я одна такая! Да у нас тьма одиноких женщин рожают детей и ничего — живут и радуются.

— Поверь, они не по доброй воле такую участь выбрали! — Лика грозит пальцем, с видом всезнающего Конфуция.

— Кто как, — жму плечами, — в общем, это вопрос решенный. В ближайшие два месяца мне надо забеременеть. Тем более ты мою сложную ситуацию знаешь.

— Ситуация в том, что кому-то, — она выразительно стреляет в меня сердитыми глазенками, — надо лечиться. Нет у тебя никакой сложной ситуации!

— Лика, все, уймись! Я так решила. А ситуация есть!

— Ты имеешь в виду ваше семейное поверье? Что если до двадцати шести не родишь — будешь несчастна всю жизнь? Это бред, — для пущей убедительности у виска крутит. Дважды.

— Нет! Это жестокая статистика. Все женщины в нашей семье, а она о-о-очень большая, если успели родить до двадцати шести — счастливы и по-женски, и в карьере… да во всем! А опоздуны, которые хотя бы на пару дней задержались — все, отрезанный ломоть. Не жизнь, а сплошные неурядицы.

— Это стечение обстоятельств!

— На протяжении трех поколений? Не смеши. У моей матери семь сестер, у каждой не по одному ребенку, в основном девочки. Так что выборка вполне репрезентативная. Двоюродная баба Аня родила в двадцать шесть, в результате всю жизнь с алкашом прожила. Нюрка, мамина сестра, дотянула до тридцати — живет как бомж, еле концы с концами сводит. Ленка, моя троюродная тетка, в двадцать семь родила — и все, муж бросил, едва ребенку два года исполнилось. И это только малая толика примеров. А у тех, кто успел до двадцати шести — все хорошо! Дом — полная чаша, детки, женское счастье. У всех! Без исключения! — В эту статистику я свято верила, потому что факты налицо. — Так что тут можешь даже не пытаться меня переубедить! Беременности быть! Причем, чтобы уложиться в сроки, мне надо все провернуть за два месяца.

Я никого не собираюсь переубеждать, что-то доказывать. Просто сделаю, как мне надо, и все.

— Сумасшедшая… — ворчит Лика и поднимает объевшуюся довольную Юльку столбиком, похлопывает ее по спинке и получает смачную детскую срыгушку. Прелесть какая! — От кого ты рожать собралась? Кандидаты есть?

— Нет, — жму плечами, — найду.

— Если не найдешь?

— Да найду! — порой подружкина нерешительность и тяга к долгим нудным раздумьям меня просто добивает.

— Натусь, а если все-таки нет? — продолжает выносить мне мозг своими сомнениями. — Что тогда?

— Тогда пойду в клинику. Благо у нас их предостаточно.

— Точно сумасшедшая! Молодая, здоровая, можешь детей методом естественного тыка завести…

— Все! — я сделала категоричный жест рукой, призывая ее к тишине. — Хватит об этом. Отцом моего ребенка будет голубоглазый, умный, успешный брюнет. Я так решила. Точка.

***

Домой еду на общественном транспорте, потому что машина в очередной раз забарахлила. Устала старушка, поэтому я отогнала ее в сервис на оздоровительные мероприятия. Ладно, бог с ней, с лирикой. Есть вещи поважнее.

Итак, что мы имеем. Девушка двадцати пяти лет. Не Мэрилин Монро, конечно, но тоже очень даже ничего: метр семьдесят, пятьдесят пять килограммов чистого веса. Губки бантиком, попа кантиком. Ноги — есть: длинные, ровные, на всякий случай тщательно проэпилированные. Ну а что? Вдруг судьба на подходе? Не встречать же ее в шерстяных кудрявых колготках? Грудь? Здесь все скромно. До пятнадцати лет вообще боялась, что на такой каланче, как я, она принципиально не собирается расти. Но потом ничего, наскребалось маленько. Ну и ладно! Не все же любят буфера? По крайней мере, я на это очень надеюсь.

В общем, вердикт очевиден: я очень даже ничего. Поэтому вдвойне странно, почему моя личная жизнь упорно не хочет складываться. Редкие и непродолжительные романы — мой предел.

Хотя, может, внешность ни при чем, а все дело в характере? Я не из тех, кто будет прыгать вокруг мужика, изо всех сил поднимать ему самооценку и словами «ты мой герой» на коленях восхвалять после того, как открыл банку или вбил гвоздь. Звание героя надо заслужить, а мне пока такие экспонаты не попадались.

Конечно, хотелось бы заделать ребенка «методом естественного тыка», как говорит Лика, с любимым человеком. Но такового нет, и надеяться на то, что в ближайшие два месяца он появится на моем горизонте — пустая трата времени. Поэтому буду действовать по обстоятельствам.

Троллейбус неторопливо ползет по вечерним улицам, а я предаюсь мечтаниям.

Высокий брюнет с глазами цвета морской лазури. Плечистый. Уверенный в себе. Умный, как сам дьявол. Конечно же, успешный, способный достичь всего, чего захочет. Чувство юмора? Можно, но не обязательно. А вообще все эти мелочи роли не играют, главное, чтобы по основным параметрам подходил.

Прибежав домой, поставила чайник, принесла на кухню ноутбук и набрала в поисковике: голубоглазый брюнет.

О, мой бог! Вот это мужчины! Просто фантастика! Подобрав слюни, капавшие на клавиатуру, продолжала смотреть на фотографии красавцев, все больше растекаясь в мечтательной улыбке.

О да! Вот именно от такого самца я бы и хотела ребенка. Или от такого. А может, от этого? Глаза разбегались от голубоглазого великолепия, наполняя меня грезами и уверенностью в том, что стоит только захотеть — и вот такой принц станет моим.

Когда вынырнула из плена сладких иллюзий, часы уже показывали половину второго ночи, поэтому я нехотя выключила ноутбук и пошла спать.

Надо хорошенько выспаться. Завтра начинается новая жизнь!

А какие мне снились сны! В голубом развевающемся на ветру платье иду по белоснежному песку. Теплые морские волны ласкают мои ножки, а по пятам за мной следует толпа высоких, как на подбор, великолепных брюнетистых самцов, наперебой выкрикивающих «Выбери меня! Выбери меня!».

Я даже взмокла от такого количества тестостерона.

***

С утра я мало похожа на соблазнительную фею. Скорее, на взлохмаченное подпухшее нечто с вороньим гнездом на голове. Нет, так дело не пойдет! Какой голубоглазый принц позарится на такое великолепие? Разве что слепой.

Поэтому долго и упорно привожу себя в порядок: делаю укладку, крашу физиономию, превращая лягушку в прекрасную царевну. Времени на завтрак не остается, но не беда — перекушу на ходу, главное — красоту навела, для охоты готова.

На работу прибегаю за три минуты до положенного времени, занимаю свое рабочее место — офисный стол у самого окна — и облегченно выдыхаю. Успела!

Включила компьютер и с деловым видом уставилась в монитор. Типа я вся в работе, не кантовать, а сама косынку открыла и залипла, надеясь в таком состоянии время до обеда скоротать, благо сегодня день «легкий» — без отчетов и аврала.

Если уж начистоту, то работница из меня так себе, на троечку. Впрочем, совесть по этому поводу молчит, и я не парюсь.

В обеденный перерыв коллеги отправились кто куда: в комнату отдыха со своими баночками с провизией, в кафе, в курилку. В общем, разбрелись, оставив меня в гордом одиночестве. Воровато оглянувшись, я открыла браузер, чтобы еще раз посмотреть на прекрасное голубоглазие, но была жестоко прервана.

В кабинет бодрой походкой вошел наш курьер Антон. Увидев меня, одинокую и беспомощную, схватил стул, подтащил его к моему столу, поставил задом наперед и сел, облокотившись на спинку.

— Привет… — сказал вальяжно, расслабленно, словно мачо, подкатывающий к телочке на пляжной вечеринке.

Правда, мачо из него так себе — долговязый неопрятный дрищ с темными пятнами под подмышками, сильно сдобренными ядерным сладким одеколоном, вечно жующий жвачку. С неизменной кривой ухмылкой, которая, по-видимому, должна была расцениваться как неотразимая.

В общем Антон в очередной раз решил подкатить ко мне свои яйца. И вокруг нет никого, с кем бы разговор завязать, чтоб от него отделаться.

— Привет, — пробубнила, недовольно на него поглядывая.

За что мне такое счастье привалило, а?

— Пойдем вечерком прошвырнемся по набережной? — все тем же тоном неотразимого самца предлагает он и смотрит на меня так нагло, оценивающе. Наверное, в кино приемчик подсмотрел и теперь пытается на мне его отработать.

— Нет, спасибо, — улыбка вышла натянутой и больше походила на оскал людоеда.

— Да ладно, детка, что ты ломаешься?

Чуть не застонала, услыхав такое обращение. Детка, блин! Терпеть не могу! Всяких деток, крошек, малышек и прочую уменьшительно-ласкательную, но вместе с тем до оскомины пошлую хрень.

— У меня планы.

Держись, Наташа, держись. Это недоразумение рано или поздно поймет, что ловить здесь нечего, и свалит в туман. Необязательно хамить и троллить его. Парень и так природой обижен.

Смотрю на рученьки его чахлые, увешанные кожаными, нелепыми от мнимой брутальности браслетами. На джинсики драненькие, причем своими собственными усилиями, а не на фабричном оборудовании. На большой острый кадык, гордым бугром выпирающий на жидкой шейке. Хоро-о-о-ош!

Потом взгляд выше поднимаю, и становится мне дурно. У него темная немытая шевелюра. Восемь сальных волосин неровной грядой прикрывали его посверкивающую в свете софитов раннюю лысину.

Брюнет. И глаза голубые, светлые, как поблекшее осеннее небо.

Твою мать!

Как по заказу. Голубоглазый брюнет. Получите, распишитесь!

Тут же шальной мозг начал рисовать пошлые картинки одна хлеще другой, и горлу подкатила тошнота. Я представила его унылого богатыря, ни разу не бывавшего в битве, но не терявшего надежду, который томился в потном плене синтетических труселей — чуток взопревший, в обрамлении гаденьких кудряшек…

Бу-у-у-э-э-э-э.

Моя фантазия — мой самый большой враг!

Еле сдержала брезгливую гримасу. Я, конечно, хочу в отцы своему ребенку голубоглазого брюнета, но не такого же! Хочу нормального мужика! На котором мышцы растут! И его рученьки не похожи на ножки цапельки! И чтобы мыться любил!

— Какие планы, детка? Забей на все! Этим вечером город наш! Ты, я и сплошная романтика, — он откинул назад жидкую челочку, — зажжем!

— Боюсь, твой подсыревший фитиль не справится с бочкой моего пороха, — не сдержалась от едкого замечания.

По-моему, он не понял. Хлопал своими глазищами бестолковыми, зажав жвачку между передними щербатыми зубами. Спокойствие, только спокойствие.

— Все, Антош, пока! Твое предложение мне очень польстило, но вынуждена отказаться. Не судьба, — я вскочила из-за стола и, стараясь не смотреть в его строну, поспешила к дверям, — прости, меня ждут.

Это, конечно, неправда, и, скорее всего, я добегу лишь до комнаты отдыха или туалета, но оставаться с ним наедине нет никакого желания.

Мысленно пометку ставлю: выполнение двух пунктов из списка — недостаточно для выбора претендента. Надо обязательно на рост и фактуру смотреть!

Вечером того же дня я опять зависаю в Интернете, в этот раз не просто рассматривая фотографии красивых мужиков, каждый из которых просто обязан мечтать стать отцом моего ребенка — нет. Я занята серьезным делом — ищу свою судьбу. И ради такой великой миссии зарегистрировалась на большом сайте знакомств. Ну а что? Пока на горизонте никто достойный не появился, так что надо работать во всех направлениях. Знакомятся же люди по сети? Знакомятся! А я чем хуже? Правильно, ничем!

Выставила свою фотографию, где я в наиболее выгодном ракурсе, написала требования к кандидату и стала ждать, когда мое счастье само постучится в личку со словами «вот он я, давай детей делать».

Справедливости ради надо сказать, что ажиотажа мое появление на сайте не вызвало, с десяток вялых просмотров, и ни одного сообщения, и это при том, что я сама раз сто за час подбегала к ноутбуку и проверяла. Тишина.

Блин.

Похоже, сегодня поиски ни к чему не приведут. Пора заесть горечь поражения вкусняшкой и идти спать.

***

В эту ночь по белоснежному пляжу за мной не бегали накаченные самцы. Только Антошка вперевалку пытался нагнать, протягивая ко мне свои руки-веточки. А я с воплем от него улепетывала, задрав голубое платье чуть ли не до самых ушей и высоко задирая ноги, почему-то в ластах, как гигантская лягушка.

Плохой сон. Невкусный!

Поэтому утром проснулась раздраженная, сердитая и недовольная. Пока пила кофе, проверила сообщения на сайте.

Ура! Поперло!

Только радость недолгой была. Из десяти ночных писем семь было от озабоченных маньяков. Двое унылых мужчин за сорок пять. И один смазливый блондин.

Я разве не ясно написала?! Брюнет! Мне нужен брюнет! Никаких блондинов! Я их с детства недолюбливаю после того, как одно такое белобрысое создание мою розовую лопатку сломало.

Сердито засопев, обновила требования: добавила возраст до тридцати пяти, национальность и жирным выделила «масть» потенциального принца.

Все, пора на работу.

***

И снова еду в троллейбусе. На этот раз не смотрю в окно, ибо ничего нового там за ночь не появилось. Вместо этого рассматриваю пассажиров мужского пола. Может, принц-осеменитель встретится вот так, в утреннем транспорте?

Бегаю взглядом по салону и не нахожу никого, кто бы хоть отдаленно походил на мой идеал. Ладно, еще рано расстраиваться! Сегодня всего лишь второй день поисков! Время еще есть.

***

День прошел в рабочих хлопотах. То одно, то второе, то третье. Некогда даже помечтать было — отчеты, папки с личными делами, даже пришлось во второй офис съездить на другой конец города, чтобы некто Т.А. Лукьянов документы подписал. Мужик деловой, занятой — час его прождала, но так и не добилась аудиенции. Поэтому оставила документы у его секретарши с грудью а-ля Памела Андерсон и удалилась несолоно хлебавши. Особо не расстроилась, ибо по разговорам поняла — мужик говнистый, с норовом. Подчиненные любя звали его Злыднем… а может, и не любя. Впрочем, это меня не касается. Надеюсь, когда за подписанными документами вернусь, не увижу его. Мне и без Злыдней проблем хватает.

Вечером, едва вернувшись домой, опять бросилась к ноутбуку в надежде, что мое голубоглазое счастье появилось на горизонте.

— Да-а-а-а-а! — завопила в голос, расплескав чай себе на колени. — Черт!

Торопливо начала вытирать тряпкой, а сама взгляд от экрана не отрывала. Ибо написал мне некто по имени Дмитрий. И на главной фотографии его профиля красовался такой брюнет, что мне аж жарко стало. Фигура — древнегреческий атлет позавидует, взгляд — любого голливудского красавца за пояс заткнет. Просто подарок судьбы.

Я, конечно, сразу в омут с головой не буду бросаться. Может, за такой фотографией скрывается кто-то наподобие Антошки? Полазила, фоточки посмотрела. Вроде все нормально: везде один и тот же обалденный парень.

Ну что ж. Надо брать! Раз такое сокровище в руки плывет.

«Привет», — пишу в ответ на его предложение познакомиться.

Ответ приходит моментально, словно он только и ждал моего появления. Может, моя фотография его сразила? И стрелы амура пронзили сердце голубоглазого красавца?

«Привет. Чем занимаешься?».

«Сижу, отдыхаю», — про то, что хомячу плюшку за обе щеки, решила промолчать. Пусть думает, что я нежная фея, а феи не едят, как заправские дальнобойщики.

«Тяжелый день на работе?».

«Нет, все нормально», — не говорить же ему, что язык на плечо от забегов. Незачем, вдруг образ замученной трудом лошади ему придется не по душе? Сначала надо подобраться поближе.

В общем, вела себя очень осторожно, дабы не спугнуть потенциального отца своего будущего ребенка своей неудержимой дурью и извращенным чувством юмора.

Тактика принесла плоды — он предложил встретиться завтра вечером, и я с радостью согласилась, зажигательно приплясывая от восторга вокруг стола и напевая дурным голосом:

— Будем делать мы ребенка, да-да-да!

Потом коленкой задела ножку стола и прыгать начала уже без песен, а с такими словами, что у любой нежной феи инфаркт бы случился.

***

Собиралась я на это свидание с особой тщательностью. На тот случай, если все вдруг стремительно закрутится. В честь такого события даже стринги натянула, хотя терпеть их не могу, потому что сама себе колбасу напоминаю… вязанку, и вечно хочется этот шнурок между булок поправить. Но красота требует жертв, а возможность достигнуть своей цели — еще больших жертв. Поэтому терпеливо сношу все неудобства.

Платье выбираю обтягивающее, яркое, но не вульгарное. Босоножки на высоком каблуке, чтобы ноги казались еще длиннее. В общем, если у этого Дмитрия все в порядке с потенцией, то он должен будет меня возжелать с первого же взгляда.

В кафе прихожу с небольшим опозданием и сердцем, заполошно бьющимся в груди. Как-то волнительно, и вместе с тем не дает покоя ощущение неправильности. Что-то я делаю не то.

Однако желание заниматься самоанализом отпадает, стоит мне увидеть его! Сидевшего за столиком у окна, лениво листающего что-то на экране телефона.

Заметив меня, он расплылся в самодовольной улыбке красавца, отлично знающего, что он супер. Поднялся со стула, и я с удовольствием отметила, что ростом его природа не обидела — он на голову выше меня. А я высокая, да еще и на каблуках!

На нем светло-бежевая футболка, выгодно оттеняющая загорелую кожу, обтягивающая мощную грудь и крепкие накаченные руки. Модные джинсы, кроссовки, способные поспорить белизной с первым снегом.

Статный, осанистый, фактурный, с улыбкой голливудской звезды.

Мама дорогая, мне срочно надо охладиться!

— Что тебе заказать? — галантно интересуется он, и в глазах голубых-голубых неподдельный интерес сверкает.

Понравилась! Я ему понравилась! Самка внутри меня удовлетворенно вздохнула и начала усердно готовиться к размножению.

— Минералки, — просипела совсем не сексуально, потому что голос подвел. — Чуть кашлянув, уточнила, напустив томной страсти в голос: — Без газа.

— Расскажи мне о себе? — спросил, когда официантка отошла от нашего столика.

— Я работаю в крупной фирме в отделе кадров, — поведала доверительно.

От волнения схватила салфеточку и начала ее комкать, потому что в голову полезли совсем ненужные мысли и картинки того, как мы будем делать ребенка .

— Здорово! Умница! — искренне восхитился он, и я почувствовала себя чуть ли не королевой. — Я всегда восхищался умными девушками! Уверен, что в скором времени начальником станешь!

Я расплылась в довольной улыбке. Шельмец, знает, как приятное сказать! У меня аж кончики ушей от удовольствия покраснели.

Дальше разговор шел непринужденно, и я с каждой секундой все больше проникалась симпатией к этому приятному, чертовски привлекательному молодому человеку.

— Дим, а ты сам чем занимаешься? — интересуюсь, жадным взглядом его пожирая.

— Я тренер в фитнес-клубе.

— Заметно, — выразительно посмотрела на тугие бицепсы.

Пробежала взглядом вниз по предплечью, к широкому запястью и потом по кисти к пальцам. И тут немного напряглась. У него были ухоженные руки. Даже не просто ухоженные, а капец какие ухоженные. С ровненькими ногтями, покрытыми бесцветным лаком! Явно не натруженные. Я бы даже сказала, какие-то нежные.

Нет, я не считаю, что для мужика норма, когда ногти обкусал под корень, заусенцы с мясом отодрал, съел — и все, красавец, хоть на бал. Но тут меня кольнуло, и я начала более пристально присматриваться к своему новому знакомому.

Метросексуал? Однозначно. В каждом жесте, в каждой позе самолюбование. Ладно, это не так страшно, потому что любоваться действительно есть чем, но… Что-то еще было не так. Я это чувствовала наверняка. А я в людях редко ошибаюсь. Очень редко. Чуйка у меня работает как надо. И вот сейчас в голове тихонько зазвонил тревожный колокольчик.

Надо бы его на вшивость проверить.

— Тяжелая, наверное, работа? — мурлыкаю, в глаза преданно заглядывая.

— Не жалуюсь, — расслабленно жмет плечами, — я же не весь день. Пару раз в неделю всего хожу.

— В остальное время? — улыбаюсь, рассматривая его, подмечая детали, которые сначала в глаза не бросались.

Самолюбование, самолюбование и еще раз самолюбование. То волосы небрежно поправит, то мышцами ненароком поиграет. Улыбка тщательно отрепетирована, что уж стопроцентное попадание. Синтетика. Вот о чем я думала, глядя на него! Син-те-ти-ка!

Моя улыбка, наполненная щенячьим обожанием и восторгом, действует на него одурманивающе. Он ведется, окончательно расслабляется, уверовав в свою неотразимость и в том, что я уже у его ног.

— Так, по мелочам дела всякие, — вальяжно, самоуверенно, нарочито лениво.

Понятно. Ленивый. Работать не любит. Правильно, когда на работу ходить, если перед зеркалом крутиться надо да мышцами играть?

Продолжаю улыбаться, все еще считая, что по физическим параметрам он мне подходит, но энтузиазм поубавился.

— Расскажи, мне так интересно.

— В общем, мы с друзьями бизнес замутили, — гордо улыбается он, — на ярмарках шашлыки продаем.

Чего, блин?! А вслух:

— Да ты что?! — голосом, полным восхищения.

Восхищение удалось на пять, потому что он заулыбался еще больше, дескать, да-да, хвали меня, детка, я герой.

— Мы по дешевке мясо покупаем в гипермаркете, жарим шашлыки и продаем в палатке. Народ, знаешь, как хватает!

— Представляю! — побольше восторга в глаза, чтобы не заметил сарказма.

— Ага, — продолжает бахвалиться, — утром к десяти придем, по-быстрому все распродадим — и свободны. Никакого напряга.

Ах, ты, хер ленивый!

— А если вдруг не продастся или заболеешь? Больничные то не оплачиваются, — осторожно намекаю, что фигней страдает.

— Ничего, — беззаботно улыбается и, облокотившись на стол, перегибается ко мне, доверительно сообщая, — у меня пенсия есть.

Твою мать.

— Какая? — сейчас выяснится, что он инвалид… умственного труда.

— Бабушкина! — играет бровями, а на меня начинает накатывать дикий смех, но держусь из последних сил, глотаю колкости.

— Она тебе пенсию присылает? — чинно интересуюсь, уже скептично поглядывая на этого персонажа.

Зря я его разговорила. Ой, зря! Вполне бы обошлась без этих милых подробностей.

— Зачем? Мы вместе живем.

Все. Больше не могу. Расплываюсь совсем не в восхищенной улыбке и ласково так спрашиваю:

— Тебе сколько лет-то? И все с бабушкой живешь? — отпускаю первую шпильку в его адрес.

Но он просто жмет плечами:

— А че такого? У нее двушка. Она в маленькой комнате, я в большой. Удобно. Она убирает, готовит. Никаких проблем. Все друзья мне завидуют.

Такие же дегенер… бизнесмены, как и он сам?

— Вдруг тебе захочется девушку привести?

— Так комната на задвижку запирается, — гордо сообщает, будто это лучшее, что случалось в его жизни

— Если бабуля все-таки ворвется в комнату в самый интересный момент? — все, не могу остановиться. — Пыль, например, смахнуть, челюсть вставную найти?

— Да ты что, она у меня приученная! Как гости придут, она шмыг в свою комнату и носа оттуда не показывает. Семечки возьмет с собой, сериал погромче включит, и никаких проблем.

Непробиваемый! Даже не понимает, что несет, видать, сильно я переборщила с восхищением в начале беседы.

— Где ты учился? — уточняю на всякий случай, уже догадываясь, что ответ мне не понравится, — на экономиста, наверное, раз так здорово бизнес-план шашлычной составил.

— Нет, — отмахнулся пренебрежительно, — на повара учился.

— Какая прелесть! — вплеснув руками, громко воскликнула я.

Похоже, кто-то решил надо мной подшутить, подсунув такое сокровище. Я ничего не имею против поваров, но, чувствую, Димочка — тот еще кулинар.

Что же мне так не везет? Хотя все логично. Вряд ли преуспевающий умный мужик с такой внешностью стал бы на сайтах знакомств зависать. Что-то я раньше не сообразила.

— Наверное, твои поварские таланты помогают тебе делать самые вкусные шашлыки в мире! — уже с насмешкой смотрю на него, но он, конечно, этого не понимает. — Признавайся, ты был лучшим учеником на своем потоке?

— Не-е-ет, — протянул, опять небрежным жестом челочку свою поправляя.

Если он еще раз так сделает, я возьму ножницы и отрежу ее под корень!

— Вся эта учеба — она для неудачников. Лучше быть с синим дипломом и красной мордой, чем с красным дипломом и синей мордой, — глубокомысленно изрек и рассмеялся, будто перл родил.

И в этот момент я увидела перед собой Антона-курьера, только в красивой упаковке. Но суть та же. Что-то мне везет последнее время на таких красавцев!

— Знаешь, Дим, — сжала тонкие лямки любимой сумочки, — я тут вспомнила, что утюг забыла выключить. Мне пора!

Он удивленно хлопал глазами, не понимая, что происходит, и я, воспользовавшись замешательством, выскочила из-за стола.

— Насть, ты мне позвонишь? — в голосе надежда.

— Естественно! — убежденно киваю и, помахав ему пальчиками, бегу прочь.

Вот пусть тебе какая-нибудь Настя и звонит! Приведешь ее к себе на хату и будешь чпокать, а за стенкой бабушка твоя будет семечки лузгать.

Капец, блин! Только зря стринги надевала!

***

Дома первым делом зашла в интернет и удалила свой профиль с сайта знакомств. Мне этот метод не подходит однозначно! Сколько там копаться надо, чтобы найти более-менее адекватного мужика? Отбор по внешности оказался провальным. Мало, чтобы был голубоглазым брюнетом! Хотелось, чтобы у кандидата еще и мозги были! И стремления! И умение ставить цели, и упорство, чтобы их достигать! Я не хочу, чтобы мой ребенок был голубоглазым овощем, бестолковым, ленивым, занятым рассматриванием себя любимого в зеркале! Нет! Такие гены мне не нужны!

Придется ужесточать отбор: голубоглазый брюнет, до тридцати, высокий, фигуристый, умный, здоровый! Способный работать! Без прицепа с бабушкой!

Где же такого взять-то?

В тот день я поняла, что все будет не так просто, как мне казалось в начале. Вариант с сайтами не прокатит, как и вариант с клиникой. Что будет написано в анкете у анонимного быка-осеменителя? Рост, цвет волос, цвет глаз? А кто за этим может скрываться? Антон? Дима? Я очень сомневаюсь, что те самые брутальные самодостаточные успешные красавцы встают спозаранку и, придерживая руками хозяйство, дабы не расплескать, бегут к семи утра занимать очередь в клинику, чтобы сдать сперму. У таких экземпляров нет недостатка в женском внимании, но полно мест, в которые можно спустить драгоценный биологический материал.

Что-то я приуныла…

Глава 2

— Миронова! — начальница отдела с укором смотрит на меня, едва возвращаюсь в кабинет после обеда.

— Да, Юлия Николаевна, — преданно заглядываю ей в глаза, а сама мысленно косяки свои в голове прокручиваю, пытаясь угадать, за что сейчас прилетит.

Вроде все в норме, нигде не успела налажать.

— Ты документы из второго филиала когда должна была забрать? — вопросительно поднимает одну бровь.

Черт! Забыла! Я должна была еще в том месяце привезти их обратно.

— Поня-я-я-ятно! — тянет она. — Собирайся и поезжай за ними прямо сейчас.

— Хорошо, — смиренно киваю, признавая свой косяк.

Как у меня это из головы вылетело? Ах да, я же занята поисками мужика, подходящего на роль отца моего будущего ребенка! Все остальное меркнет перед этой целью. Месяц уже прошел! Месяц! А я все еще не беременна и даже кандидата достойного не нашла! Время-то поджимает! Мне до двадцати шести позарез родить надо!

Быстро собравшись, выскакиваю из кабинета и бегу к лифтам, очень надеясь на то, что удастся вернуться до часа пик.

Туда добираюсь относительно быстро. Полчаса на общественном транспорте, и вот я уже перед невысоким офисным зданием, сияющем на солнце ослепительно чистыми тонированными стеклами. Захожу внутрь, показав на вахте карту сотрудника, и поднимаюсь на пятый этаж, в кабинет того самого Лукьянова Т.А., которому в прошлый раз документы привозила.

Секретарша, естественно, не пустила меня к нему, грудью встав на защиту любимейшего начальника. Грудь, надо сказать, была весьма впечатляющая, мясистая. Мне с такой тягаться не по силам, поэтому смиренно села на кожаный диван ждать, когда очередной большой босс, уверенный, что он — Пуп Земли, обратит на меня внимание.

Время шло, и с каждой секундой все больше гасли мои надежды оказаться дома вовремя. Что за человек такой? Неужели сложно уделить мне пару секунд, отдать несчастные бумаги и дальше строить из себя Царя горы?

Все, жду еще три минуты и предпринимаю еще одну попытку прорваться в его логово. У меня свой начальник, свое рабочее время, которое не хочу разбазаривать на пустое ожидание!

И только я накопила запал и придумала план, как устранить сисястую секретаршу, как дверь распахнулась, и явился ОН!

Я аж притихла, глядя на него во все глаза.

Ох-ре-неть!

Высокий мужик, осанистый, широкие плечи. Светлый костюм на нем смотрелся просто обалденно! Брюнет! С хищным профилем и энергетикой такой, что хлыстом по нервам прошлась.

О, боги! Ну и экземпляр!

Если у него еще и глаза голубые, то я готова поверить в судьбу!

Посмотри на меня! Посмотри! Ну пожалуйста!

И, словно услыхав мои мысленные призывы, полоснул по мне небрежным взглядом

Да!

Они голубые!

Голубые, мать их!

Мужик, поздравляю, ты только что выиграл в конкурсе «Подари ляльку Наташке»! Абсолютный, неоспоримый победитель, на фоне которого меркнут все остальные представители мужской половины рода человеческого.

По-моему, от восторга я даже хрюкнула, или мяукнула, или промычала что-то, потому что удостоилась еще одного раздраженного взгляда.

Мужчина тем временем к своей секретарше подошел, навис тенью над ее столом. Черт, неужели на сиськи ее повелся? Даже ревность неуместная всколыхнулась!

Однако секунду спустя выяснилось, что эти увесистые дыньки его совсем не интересуют:

— Я просил к трем подготовить отчет по продажам, — сходу наехал на Памелу Андерсон местного разлива.

Она покраснела до кончиков волос, пятнами покрылась и, вскочив со стула, по стойке смирно замерла, как солдат на плацу:

— П-простите, данные с отделов не прислали, — попыталась говорить бодро, но голос у нее дрожал.

Она боится его? Любопытно.

— И что? — продолжает давить голубоглазый. — Надо было оторвать свой зад от стула и пройтись по отделам. Мне нужна помощница, а не подставка, на которой воздушные шары растут, — выразительно кивнул не декольте. — Мне нужен ум, исполнительность и готовность выполнять поставленные задачи, а не томные взгляды и листание втихаря журналов.

Это дядя верно подметил — когда я пришла, она лениво листала глянцевый журнальчик.

— Сколько вы на этом месте? Пару недель? Мне кажется, это не ваше, в дальнейшем я не вижу вас в роли своего помощника. На вашем месте я бы задумался о смене места работы…

Фига себе! Вот это характер! Как танк, не стесняясь в выражениях, давя на болевые точки. Взгляд в упор, жесткий, выбивающий почву из-под ног.

Вот это злыдень! Мне даже на миг стало жалко непутевую… подставку для воздушных шаров. Бедняга, она-то своими грудями явно гордится и наверняка втайне надеялась, что такой видный мужик клюнет на внушительные прелести, и вся ее работа сведется к завариванию кофе и раздвиганию ног на кожаном диване.

Не вышло.

Я сидела в уголке на диване и наблюдала за происходящим, а Злыдень продолжал распекать свою горе-помощницу. Уверена, долго она на этом месте не задержится. Вон уже от обиды в больших бестолковых очах слезы блестят.

Она бросила на меня отчаянный взгляд, краснея еще больше. Неприятно, когда так опускают в присутствии посторонних. Но Злыдню пофиг. Холодным тоном цинично, местами жестко, прошелся по ее умственным способностям, профессионализму, припечатывая неприятной… правдой.

Такие, как он, не врут. Они наблюдают, подмечая каждую мелочь, запоминая ее, чтобы потом использовать в качестве рычагов давления.

Злыдень!

Зато глаза голубые!

Он стоял ко мне спиной, и я жадно облапала взглядом всю его фигуру с ног до головы: широкие плечи, узкую талию, крепкий зад, ноги длинные, затылок упрямый.

Здорово, но мало. Хотелось еще раз на фасад глянуть. Поэтому я бодро поднялась с дивана, поправила юбку, смявшуюся от долгого сидения, и направилась к нему.

Пока начальник распекал свою нерадивую помощницу, я тихонько подошла с боку, впившись взглядом в его профиль. Точеный, хищный. Брови темные, густые, прямой нос, жесткая линия подбородка. Красивый. Мне его губы понравились, чуть изогнутые в циничной усмешке. Прямо зависла, рассматривая их.

На этом занятии он меня и подловил.

Обернулся резко, как кобра, взгляд своих ярких голубых глаз в меня вперил, не скрывая недовольства.

— Чем обязан? — от голоса его мурашки по рукам побежали — глубокий баритон, красивый, ровный, ласкающий мой нежный девичий слух.

Я растеклась в бодрой улыбке прилежного работника и отрапортовала:

— Я из главного офиса. Отдел кадров. Меня зовут Нат…

— За документами? — прервал меня, явно не собираясь знакомиться.

Даже обидно стало.

— Да! — с готовностью кивнула, преданно заглядывая в голубые омуты.

Мой энтузиазм его не впечатлил. Совершенно. Взглянул равнодушно и выдал:

— Порасторопнее сотрудника нельзя было найти? Они уже пару недель лежат готовые!

— Так отправили бы курьером! — предложила самое простое решение, за что тут же удостоилась раздраженного взгляда, из разряда «кто-то что-то вякнул?».

— Вашу работу за вас делать никто не собирается! — припечатал грозно. И сисястая секретарша посмотрела на меня радостно, что переключился с нее на меня. — Что задержало?

— Непреодолимые жизненные обстоятельства! — для пущей убедительности кивнула, дважды.

Он больше ничего не сказал, как по волшебству прихватил нужную папку с края стола и, не особо церемонясь, сунул ее мне в руки.

— Все! Можете быть свободны, — на дверь весьма недвусмысленно указал и полностью потерял ко мне интерес.

Вот ведь… Злыдень!

Еще раз взглянула на него, напоследок по фигуре статной взглядом мазнула и пошла прочь.

Хм, похоже, я поставила перед собой практически недостижимую цель — ребенок от голубоглазого Злыдня. Хм, так даже интереснее.

***

Не то в задумчивости, не то в растерянности покинула офисное здание и побрела к остановке. Перед глазами образ нового «знакомого» маячил. Хотя мы с ним так и не познакомились.

Хорош. Как с картинки. Но впечатление от него осталось двоякое. Вроде по всем параметрам подходит, но минусов тоже хоть отбавляй.

Характер у него — говно! Но! Я же не замуж за него собралась! Мне с ним вместе не жить, детей совместно не растить! А по всем остальным параметрам он идеально подходит!

Умный, красивый, успешный, целеустремленный. Голубоглазый! Брюнет! Все как я и хотела. Ведет себя как чудовище? Гоняет подчиненных, так что они от него сбегают в слезах? Мне все равно! Мне от него ничего не надо: ни ласки, ни внимания, ни денег. Ничего! Только немного биологического материала, чтобы исполнилась моя мечта, а дальше пусть идет на все четыре стороны, я больше ни на что претендовать не собираюсь.

Осталось дело за малым — получить этот самый биологический материал. Интересно, если я приду к нему с баночкой и с просьбой «погонять одноглазого змея и спустить в стаканчик», он и вызовет охрану, чтобы меня под белые рученьки вывели? Или сам сразу в окно выкинет?

Пожалуй, напролом идти не стоит. Надо хитростью его брать. Только не затягивать, а то время поджимает.

***

На следующий день я прибежала на работу спозаранку, на полчаса раньше, чтобы побыть одной и покопаться в личном деле Злыдня. Мне необходимо выяснить про него как можно больше.

Как и ожидалось, в кабинете еще никого не было, и я спокойно рылась в личных делах сотрудников, пока, наконец, не нашла папочку, на которой красиво, с любовью выведено «Лукьянов Тимофей Андреевич».

Гы! Серьезно? Тимофей! Тимошка, блин. Хм, а как мне его лучше называть? По имени отчеству? Тим? Фей? Последний вариант мне нравится. Пожалуй, надо запомнить.

Информация из личного дела меня более чем удовлетворила.

Высшее образование, красный диплом. Судя по адресу, проживает в элитном жилом комплексе. Не женат. Детей нет… пока. Тридцать лет. Здоров, как бык. В совершенстве владеет английским, французским и… китайским?!

Мечта, а не мужик! Все. Беру!

Знать бы еще, как к такому поступиться. Что-то мне подсказывает, что женскими прелестями его не проведешь. Не из тех, кто бросается на каждую самку, на ходу расчехляя свое копье. Вон у сисястой ничего не вышло, не смогла растопить сердце Злыдня. Он женат на своей работе.

— …Вы слыхали, Лукьянов опять «съел» очередную помощницу. Никто у него не задерживается даже на месяц! — завела разговор Анечка, разбирая документы из второго офиса и увидев среди них заявление об уходе.

— Да козел он, — буркнула Елена Леонидовна, не отрывая взгляда от экрана, — такая текучка из-за него, я заколебалась документы оформлять.

— Зато красивый какой, — мечтательно протянула Вика, наша самая младшая сотрудница, сидевшая за самым дальним столом.

— Еще одна… — недовольно проворчала Елена Леонидовна.

— Да ладно вам, — Виктория расплылась в счастливой улыбке, — вы же не можете отрицать, что Тимофей Андреевич — шикарный мужик.

— Мужик как мужик, — отрезала наша начальница, — не в оболочке счастье, а в том, что внутри.

Лично я согласна и на оболочку. Его тонкий внутренний мир меня мало интересует

— Может, мне подать документы о переводе? — не унималась Викуся. — К нему в помощницы. Мне кажется, я справлюсь…

— Конечно, — насмешливо протянула еще одна наша сотрудница — Алена, — ему такая пигалица на один укус. Даже не заметит.

— Это почему это не заметит? — надулась Вика и тут же кокетливо заправила за ушко прядь черных, как вороново крыло, волос.

Я мысленно смеялась. Этот Фей за первый же день разберет ее на атомы и выкинет, потеряв интерес, потому что не найдет ничего стоящего в профурсетке с наращенными гигантскими ресницами. Кукла! Бестолковая кукла!

Так, это что такое было? Я ревную, что ли? Фея? Да ну на… Хотя да, ревную и готова бегать с веником вокруг него, разгоняя охотниц за царским вниманием. Сначала я и моя проблема, а уж потом все остальные!

— Между прочим, к нему опять надо ехать… — Елена Леонидовна недовольно смотрела на один из документов. — Не знаю, что за бестолочь у него там работает, но три ошибки в одном абзаце — это уже перебор. Да и реквизиты наши неправильно указаны. Бухгалтерия не пропустит, а сдавать надо срочно. Хм, может, и не зря он ее выставил… Кто поедет?

Она выразительно посмотрела в сторону окна, за которым весело поливал дождь.

— Я поеду, — встрепенулась Вика, вызвав у меня желание бросить в нее степлером.

— Сиди, — цыкнула на нее Елена Леонидовна, — тут кто-то повзрослее нужен, поумнее.

Виктория оскорбленно замолчала, а взгляд начальницы перешел на меня:

— Мироновна, поедешь ты.

— Почему? — интересуюсь спокойно.

А сама прикидываю, успею ли заскочить домой и переодеться во что-то более интересное, чем серые брюки и пыльно-розовая блузка. Время-то поджимает, надо действовать! Брать быка за рога, а с видом библиотечной мыши многого не добьешься.

— Ты там уже была и вернулась живой, — усмехается она, перекидывая папочку мне на стол.

— Смешно, — выключаю компьютер, — без проблем, съезжу. Только если разрешите обратно не возвращаться. Завтра утром все принесу.

— С какой это стати?

— Боюсь, после встречи с ним мне потребуется передышка, — продолжаю торговаться, надеясь получить пару часиков свободного времени.

— Ай, ладно, иди, — машет рукой Елена Леонидовна, — все равно сегодня уже не успеем ничего сдать.

— Спасибо, — тяну ласково, чувствуя себя настоящей подхалимкой, и вызываю такси.

Викуля в углу сердито засопела, смерив меня взглядом кобры.

Ничего не знаю! Мне надо! У меня сроки поджимают!

***

До дома доехать не успела — из-за дождя на улицах пробки, вереницы машин неторопливо ползли от светофора до светофора. Поэтому явилась во второй филиал как была — в образе примерного, но ни капли не привлекательного офисного работника. В холле перед зеркалом остановилась и придирчиво себя осмотрела с ног до головы. Мда-а-а, не фонтан. Конечно, для работы самое то, но чтобы мужика соблазнить, да еще такого, как Злыдень — явно не подходит.

Опечалено вздохнув, сделала единственно возможное в этой ситуации — расстегнула верхнюю пуговку на блузке в жалкой попытке добавить себе шарма и привлекательности.

Бросив еще один унылый взгляд на отражение, и, махнув рукой, я пошла к лифтам. Ладно, сегодня не мой день, что уж тут. Ну хоть на Тимофея Андреевича посмотрю да пораньше домой приду.

На Фея.

Шальная фантазия тут же нарисовала его в зеленом платьице и с крылышками а-ля Тинкербелл. И бежит он такой по коридору, размахивая волшебной палочкой. Красиво бежит, большими прыжками, чуть ли не на шпагат в воздухе растягиваясь.

Прыснула со смеху, за что была удостоена хмурого взгляда мрачного дяди в деловом костюме, который зашел вместе со мной в лифт.

— Анекдот смешной вспомнила, — пояснила доверительным тоном, — хотите расскажу?

— Нет, спасибо, — пренебрежительно сморщился мужчина.

— Как хотите, — жму плечами и упрямо смотрю прямо перед собой, усилием воли прогоняя образ Фея в зеленом платьице.

Не хватало еще начать смеяться, как ненормальной.

Без происшествий добралась до нужного этажа и, пожелав своему хмурому спутнику хорошего дня, выпорхнула наружу. Чем ближе подходила к кабинету Фея, тем сильнее сердце гудело в груди. Что-то я разволновалась.

Перед входом остановилась, перевела дыхание и, нацепив деловую улыбку, толкнула дверь. В приемной было пусто. Большой стол сиротливо стоял в углу, тоскливо намекая, что хозяйки у него больше нет. Сисястая не выдержала тирании босса и ушла. Или, вернее сказать, сбежала, сверкая пятками.

Как же он, бедненький, без помощницы? Кому же нервы мотать будет?

Аккуратно постучалась в его кабинет и услышала прохладное «да».

Мне нравился его голос. Такой глубокий, приятный баритон. Так бы и слушала. А если им приятные глупости на ушко шептать… Ммм, мурашки по рукам побежали.

Тряхнула головой, отгоняя романтический бред, уверенно зашла внутрь:

— Добрый день!

Он сидел за столом, читал документы, задумчиво постукивая кончиком карандаша по темной полированной поверхности. При моем появлении оторвался от этого архиважного события, поднял на меня взгляд своих голубых глаз, и у меня под ребрами застучало, засаднило. То ли от предвкушения, то ли от сомнения, по большей части, в своих силах. Не уверена, что получится его заполучить. Такие, как этот Злыдень, других девушек выбирают для общения. Надо его сразить чем-то. Наповал. Дезориентировать. Напасть и захватить стратегически важный ресурсы! А потом бежать!

В голубых глазах проскочило узнавание:

— Опять вы? — монотонно спросил и снова в документ уткнулся, потеряв ко мне всякий интерес.

— Я! — бодро отрапортовала. — К вам пришла!

— Я счастлив, — погасил мой веселый запал и еще раз глянул так, что холодно стало.

Надо же колючий какой! Я не люблю колючих мужиков. Не люблю доминантов, убежденных, что от их взгляда все должны по стойке смирно вставать, бежать куда-то сломя голову ну или на худой конец пустить теплую лужицу то ли от радости, то ли от страха. Не мой вариант. Не люблю таких, кто мнит себя Царем горы. А сейчас, похоже, передо мной именно такой персонаж, уверенный в том, что он Пупок Мироздания, а все остальные для фона, чтобы оттенять его великолепие.

Я много чего не люблю. Наверное, поэтому до сих пор одна. А время-то поджимает! Поэтому убираем подальше сарказм, прячем поглубже склонность к черному юмору и надеваем маску профессионала с большой буквы П.

— Я привезла последние договора. Там ошибок много. Надо переделать, — и положила перед ним на стол тонкую папочку.

Тимофей замер на миг, а потом ме-е-е-едленно поднял на меня взгляд, в котором светилось «Это что такое на хрен сейчас было?».

Черт! Он меня выгонит! И плакали мои голубоглазые прекрасные дети!

— Простите, — пискнула, — я имела в виду, что помощнице вашей была бы премного благодарна, если бы она это переделала.

— Новая помощница появится только завтра, — окатил меня пренебрежением, — так что ничем не могу помочь.

— Но мне надо завтра с утра уже сдать эти документы!

— Это не мои проблемы, — хмыкнул и снова в свои бумаги уткнулся.

Злыдень! Самый натуральный злыдень!

Но от меня так просто не отделаешься:

— Давайте я сама сделаю? Мне несложно. А вы все подпишете, — преданно смотрела на него. Не отрываясь. Прекрасно зная, что раздражаю.

Он пытался игнорировать. Целых пять минут, но потом сдался и поднял взгляд:

— Вы мне мешаете.

— Простите, но мне очень надо. С меня начальница шкуру спустит, если не принесу.

Судя по тому, как блеснули глаза голубые, такой вариант ему очень даже по душе пришелся. Похоже, я ему не нравилась. Совсем. Тем хуже для него.

— Я пью крепкий кофе без сахара, — произнес ровно и снова в документы погрузился.

Эээ… Он что, только что отправил меня делать для него кофе?! Вот гад! Нет бы просто помочь, так он еще торгуется! Условия диктует!

Что-то мне подсказывает, что сопротивляться бесполезно. Если сейчас откажу, отправит прочь без зазрения совести. Зубами скрипнула, на пятках развернулась и в приемную вышла, а он даже не посмотрел вслед. Ноль интереса!

Сумочку бросила на стул, включила кофемашину, засыпала зерна и ткнула нужную кнопку. Пока агрегат гудел, выдавливая из себя горький напиток, я в качестве моральной компенсации слопала несколько зефирок и, удовлетворенно улыбнувшись, понесла заказ в кабинет к Злыдню.

— Пожалуйста! — поставила перед ним чашку.

Он не глядя взял ее, отхлебнул, на миг задумался, а потом удовлетворенно кивнул, как бы говоря «сойдет». Я терпеливо стояла рядом, ожидая его решения, а Лукьянов продолжал изводить меня молчание и пренебрежением. И когда я уже была готова снова пойти в атаку, он милостиво произнес:

— Можете воспользоваться компьютером в приемной.

— Спасибо, — еле сдержалась, чтобы в ноги ему не поклониться, и ретировалась из кабинета.

Рядом с ним во мне просыпалась что-то странное, кровь быстрее бежала, потому что хорош мерзавец, и мысли о том, как с ним ребенка заделать, становились все навязчивее.

Усевшись в удобное офисное кресло с высокой спинкой, покачалась туда-сюда и включила компьютер. Он начал грузиться. Грузился, грузился и наконец загрузился до того самого момента, когда пароль надо было вводить.

И что теперь? Я стала перебирать самые распространенные варианты: один, два, три, четыре, пять; пять нулей; пять единиц и так далее, но все бесполезно. Черт бы тебя подрал! Стиснув зубы, снова к Фею в кабинет поплелась, дверь приоткрыла, просунулась по плечи и сообщила:

— Там пароль!

— Естественно, — не отрываясь от своего занятия, подтвердил он.

Я обескураженно замолчала, не зная, что дальше делать.

— И-и-и-и-и?

— Что и-и-и-и-и? — брови поднял, смерив равнодушным взглядом.

— Вы мне его скажете? Или сами введете?

Он поставил последнюю подпись, сложил листы ровной стопочкой, положил их в зеленую папочку, а папочку на край стола подвинул в моем направлении:

— Это в сорок третий надо отнести.

Чего?! Он надо мной глумится?

Злыдень смотрел спокойно, ожидая моего решения, проверяя на вшивость. Ища повод, чтобы отказать и отправить меня ни с чем.

Я снова улыбку натянула и бархатным голосом пропела:

— С удовольствием вам помогу!

— Не сомневаюсь, — кивнул уверенно.

Я подошла, взяла папочку, все так же улыбаясь от уха до уха, и поплелась в сорок третий кабинет, что располагался на два этажа ниже.

Ну, я ему устрою! Начальник хренов! Нашел тут бесплатную рабсилу! Да за это он мне как минимум двойню должен заделать!

В сорок третьем мои планы пораньше попасть домой окончательно накрылись медным тазом. Неторопливый мужчина лет сорока пяти начал читать бумаги, которые я принесла. Каждую строчку, каждый лист! А стопка там ого-го какая!

— Вы очередная помощница Тимофея Андреевича? — спросил он как бы между делом.

Чуть было не ляпнула «на фиг надо», но вовремя удержалась и кротко пояснила:

— Нет. Просто попросил передать бумаги.

— Понято, — кивнул в сторону кожаного дивана, — присядьте, не люблю, когда над душой стоят.

А я не люблю тратить время на чужую работу! Плюхнулась на скрипучее сиденье, руки на коленях сложила и перед собой уставилась, уже догадываясь, что встряла здесь по полной.

Так все хорошо начиналось… Думала, полюбуюсь еще раз Злыднем, может, пофлиртую, придумаю, как к нему подобраться. А в результате что? Ношусь по этажам, выполняя его поручения, кофе ему завариваю. Тоска зеленая. Может, мне к нему в помощницы устроиться, чтобы иметь постоянный доступ к его Царскому Величеству? Хотя… сразу нет. Фей ни при каких условиях не станет мешать работу и личное, тут можно даже не пытаться. Другой подход нужен.

Спустя полчаса вернулась в кабинет Фея:

— Вот, пожалуйста. Все готово, — положила перед ним папку.

Старательная улыбка намертво к моим губам прилипла. Если думает, что сможет довести, что вспылю и убегу — ошибается. Наталья Миронова не из тех, кто отступает перед трудностями.

— Спасибо, — кивнул и все. Тишина.

— Кх-кх, — напомнила о своем существовании через десять секунд, — я ваше поручение выполнила. Теперь мне нужен пароль от компьютера.

— Звездочка.

— И что?

— И все.

— Это что за пароль такой дурацкий? — удивленно на него взглянула. — Защита никакая!

— Идите займитесь делами, — пренебрежительно в сторону двери кивнул, выпроваживая меня из кабинета.

Вот ведь злыдень! Фей недоделанный!

Спокойствие, Натусик, только спокойствие. Зато таких голубых глаз ты в ближайшее время точно не найдешь, ради будущего можно и потерпеть. Лучше думай, как до тела царского добраться!

В компьютере ввела пароль без проблем. Нашла нужный документ, все поправила, тщательно перепроверила и к Царю-Батюшке за подписью пошла. Он, не глядя в мою сторону, подмахнул размашистой закорючкой и снова потерял ко мне интерес.

Это раздражало. Очень сильно раздражало, когда вот так бессовестно игнорят бедную, почти влюбленную девушку. Захотелось гадость какую-нибудь сказать, чтобы корону чуток подправить, но опять смолчала, в сотый раз напомнив себе, что этот Злыдень мне нужен.

— Все? Я могу быть свободна? — зачем-то уточнила, вместо того чтобы уйти по-быстрому.

— Да.

Взгляд равнодушный прошелся по мне вскользь, в груди аж колоть начало. До чего же хорош Злыдень!

— Может, еще кофейку напоследок? — не удержалась от подкола.

И чуть язык себе не откусила, услышав спокойное:

— Пожалуй, да.

Аж споткнулась от такой наглости! Ну, Фей! Ну, наглец! Да и я хороша, нашла, где шутить! Тупица! Это же Злыдень! У него чувства юмора вообще нет!

Вот я стою у кофемашины, второй раз за день выполняя роль официантки, потому что сама напросилась. В отместку доедаю зефирки, жадно поглядывая на закрытую пачку печенья.

И тут появляется еще один персонаж: блондин в дорогом костюме, явно из руководящего звена. Пройдя мимо меня, брякнул на ходу, головы не поворачивая:

— С молоком. Две ложки сахара.

Да, твою мать! Они охренели тут все, что ли?! Ладно, Злыдень — у меня на него планы есть, а этому-то почему должна угождать?! Не брюнет, глаза не голубые. Вообще персонаж ни о чем!

Тем не менее кофе делаю, приношу им в кабинет и бочком пячусь к выходу, уже серьезно опасаясь, что сейчас еще заданий навешают.

Выскользнула в приемную, даже дверь за собой не прикрыв, побоявшись, что внимание к себе привлеку и Злыдень снова с поручениями прицепится. Пока бумаги складывала, в папку убирала, краем уха слушала, как они беседу ведут, обсуждают планы на выходные. Насколько я поняла, у какого-то товарища юбилей, и отмечать он его планирует в «Айвенго». В субботу в семь. Ничего себе! Пафосное местечко, так просто не попадешь. Простой люд туда не вхож.

Значит, будут отдыхать, расслабляться? Весело проводить время?

Меня словно молнией поразило. Вот там-то в непринужденной атмосфере клуба я до него и доберусь! От восторга даже руки дрогнули, и все бумаги на пол полетели.

Проклятье. Начала ползать, собирать их, причитая про себя, ругая на все лады.

В таком виде меня и застали Злыдень и его посетитель. Когда за спиной раздалось сдержанное «кх-кх», я подскочила, как ужаленная, стремительно выпрямляясь и лицом к ним разворачиваясь.

— Бумаги упали, — потрясла кипой, которую в руке сжимала.

— А я уж думал, девушка решила нас своими прелестями сразить, — хмыкнул новоявленный блондин.

— Было бы чем, — равнодушно добавил Злыдень, и оба вышли в коридор, оставив меня дымиться от ярости.

Я тебе покажу «было бы чем»! Ты у меня в субботу за все ответишь! Злыдень!

Глава 3

На мне короткое платье, едва прикрывающее упругую, очень даже симпатичную задницу, чулки с ажурными резинками и ненавистные стринги. Надеюсь, хоть сегодня я их не просто так надела, и все случится. Волосы в игривые локоны завила, глаза поярче накрасила, кублучищи по одиннадцать сантиметров нацепила.

Держись, Злыдень! Судьба твоя идет!

Около девяти вечера подъезжаю на такси к «Айвенго». Как ни креплюсь, а нервишки пошаливать начинают — все-таки не на увеселительную прогулку отправляюсь. Надеюсь, этих нескольких часов народу хватило для разгона. Ну чтобы расслабиться, сбросить с себя маски деловых суперсосредоточенных управленцев и просто стать обычными людьми? Впрочем, на всех мне плевать, главное, чтобы Злыдень хоть на этот вечер перестал бать Злыднем, а о большем и не прошу.

Задача номер один — попасть в клуб. Просто так туда не пускают, надо как-то мимо охранников просочиться. Мысленно пытаюсь придумать достоверную легенду, чтобы меня внутрь пропустили, а ноги на автомате несут вперед, навстречу приключениям.

Была не была…

С улыбкой, достойной самой королевы, подхожу к огромному, как трехстворчатый шкаф, мужчине в черном костюме, коротко стриженному, с массивным квадратным подбородком и в черных очках несмотря на то, что вечер на дворе. Стоит себе у входа под призывно мерцающей вывеской, руки за спиной сложил, лениво взглядом по улице водит. Классический вышибала. У меня аж сжалось все внутри, когда его лапища бесцеремонно преградила мне путь.

Я не из трусливых, но тут что-то дрогнуло. Особенно когда обнаружилось, что я заканчиваюсь у него примерно на уровне подмышки, и это с учетом того, что во мне метр семьдесят пять и я на каблуках! Посмотрел на меня грозно сверху вниз и пробасил раскатистым голосом:

— Куда?

— Туда! — пискнула, кивнув на призывно распахнутые двери.

— Вы в списках есть? — уточнил без единой эмоции.

— Есть! — бессовестно вру, глядя ему в глаза.

Только таких врунов за свою жизнь он уже миллион видел, поэтому, насмешливо хмыкнув, уточнил:

— В каком именно списке?

Проклятье! Я откуда знаю, какие тут списки!

— В том же, где и Лукьянов Тимофей!

Вместо ответа амбал красноречиво прошелся по мне взглядом от макушки до кончиков пальцев ног и криво усмехнулся:

— Наши гости не вызывают сюда девиц легкого поведения. Это основное правило.

— Чего? — Он меня за шлюху, что ли, принял? Я тут же взвилась до самых небес: — Между прочим, он отец моих детей!

— Он в курсе этих печальных событий? — верзила даже не пытался скрыть насмешку в голосе.

— Меня ждут, — попыталась прошмыгнуть мимо него, но снова была остановлена огромной лапищей.

— Все, кого мы ждем, или внесены в список гостей, или приходят с тем, кто в списке гостей.

— Злы… Лукьянов в списке!

— Тогда звоните ему, пусть он за вами выходит.

Открыла рот, закрыла рот, так ничего и не сказав. Куда звонить? У меня даже номера его нет.

Охранник выразительно хмыкнул и головой повел, дескать, проваливай на хрен, пока я тебя не выкинул.

Блин.

Нос гордо задрала, смерила его взглядом а-ля I'll be back и поцокала прочь, отбивая каблуками нервную дробь по асфальту, костеря на все лады и охранника, и клуб, и самого Злыдня. Надеюсь, он там икает. Громко! Не могли попроще заведение выбрать? Без цербера на входе?

Дыхание перевела, только когда за угол завернула, оказавшись в сумрачном переулке, освещенном лишь отблесками огней центральной улицы.

Ну что ж, не могу не признать: это фиаско. Полнейшее. В клуб мне не прорваться. Даже если умудрюсь обойти амбала на входе, внутри поджидают еще. Это слишком хороший клуб, чтобы нанимать плохих сотрудников. И что теперь делать? Идти домой? Не могу, сроки поджимают. Сидеть под дверью в ожидании, когда Лукьянов нагуляется, и ловить его на выходе? Так он целую ночь там может провести! И вообще, пока я тут мнусь, он запросто девицу какую-нибудь найдет.

Снова ревность безосновательная вспыхнула, толкая меня на поиски лазеек.

Если центральный вход недоступен, может, повезет с запасным?

Стараясь не топать, не выдавать своего присутствия, крадучись пошла вперед в надежде прорваться через черный ход.

Однако разочарованию не было предела, потому что он оказался заперт. Проклятье! Мне надо внутрь!

Стала ходить вокруг здания, как лиса вокруг курятника. Ходила, ходила и в один прекрасный момент заметила приоткрытое окно. Ну как окно… узкое горизонтальное окошечко в паре метров над землей, а под ним, как по заказу, большой мусорный контейнер. Постояла, посмотрела, в сомнении губу закусив, оценивая свои силы и природную ловкость. Я, конечно, не Джеки Чан, но, думаю, справлюсь.

Юбку узкую повыше задрала, чтобы шагать удобнее было, сумочку с плеча сняла и на шею повесила, чтобы не потерять, и осторожно встала на какой-то полупрогнивший ящик, опасно заскрипевший под моим весом. Так, стоим, не падаем! Стоим, я сказала!

Потом изловчилась и стала перелезать на контейнер, из которого ненавязчиво пованивало чем-то гаденьким. В этот момент мне вспомнился Винни-Пух, который лез на дерево за медом, и я начала напевать:

— Даже немножечко, чайная ложечка — это уже хорошо… — мысли в этот момент у меня были отнюдь не о меде.

Когда окончательно перебралась на контейнер, оказалось, что окошечко у меня на уровне груди. Отлично. Приоткрыла его шире и внутрь заглянула. Маленькая комнатка, заставленная коробками и прочим барахлом, а самое главное — абсолютно безлюдная.

Ну-с, поехали.

Оттолкнулась, подтянулась, голову и плечи протиснула, руками уперлась, помогая себе пролезать внутрь. Мдя-я-я, это как раз тот момент, когда отсутствие груди, скорее, плюс, чем минус. Когда задница застряла в узком проеме, снова Винни-Пух вспомнился, как он застрял в норке кролика.

— Кто-то слишком много ест… — проворчала себе под нос и уперлась посильнее руками.

Последний рывок — и с громким «чпок» попа проскакивает в крохотное окно, и я, не удержав равновесие, валюсь на пол.

Мне совершенно не больно, больше волнует, не слышал ли кто моего залихватского вопля. Замерла испуганно, прислушиваясь. Где-то отдаленно звучала музыка, голоса — на мое вторжение никто не отреагировал.

— Фу-у-у-ух… — выдохнула, поднимаясь на ноги.

Обернувшись, удивленно посмотрела на окошечко. Как я вообще в него пролезла? Ведь застрять могла запросто. Голова внутри, жопа снаружи. Вот смеху было бы, особенно для того, кто бы меня нашел.

Представила эту картину и рассмеялась. Вот, Злыдень, смотри, какие подвиги ради тебя девушка совершает! После такого ты должен помочь с моей проблемой! Просто обязан!

Один чулок порвался, и острая стрела устремилась от дырки на коленке вверх под юбку, добавляя моему образу «шарма». Боюсь, если в таком виде меня обнаружат, то мигом выведут из «Айвенго» под белые рученьки. Этого допускать никак нельзя!

Сняла чулки и, осмотревшись, засунула их в ближайшую коробку. Платье поправила, волосы пригладила, сумочку поудобнее перехватила и осторожно выглянула в коридор. Никого. Выскочила из комнатушки, улыбочку фирменную надела и торопливо направилась туда, где играет музыка, намереваясь смешаться с толпой.

***

Огромная компания гуляла в одном из залов. Человек сто. И, конечно же, все они друг друга не знали, да и праздновали уже не первый час, так что влиться в их пеструю стаю не составило проблем. С одними поболтала о погоде, с другими о природе, этим рукой помахала, этих приветственно обняла. И все — своя в доску. Стою с ними, разговариваю «вспоминаю» какие-то общие моменты, а сама высматриваю Лукьянова. Куда он запропастился? Надеюсь, не зажимается в темном углу с какой-нибудь заразой?! Оторву! Ей руки, ему… Что-то я разошлась.

За десять минут познакомилась с Катей, Леной, Юрой, Андреем, Антоном, Борькой, Игнатом, Владимиром и еще целой толпой, которую не запомнила. И все они были уверены, что я своя, что у нас общие знакомые, что мы уже виделись ранее. В общем, отыграла свою роль на пять баллов. И уже уверенно бродила мимо гостей, не опасаясь, что охранники выловят меня и выведут на улицу, потому что минимум с десяток человек подтвердит, что знает меня уже сто лет.

Но где Фей? Меня волновал только этот вопрос. И когда, наконец, обнаружила его в другом конце зала в мужской компании, моей радости не было предела. Тут он! Тут! Папаня моих голубоглазых детей! Аж на душе хорошо стало, правильно, приятно и тепло.

Волосы выверенным жестом поправила и в их сторону уверенно поплыла, так сказать, навстречу судьбе. Осталось придумать, как начать разговор.

Так. Вот этот рыжий по правую руку от Злыдня походу и есть именинник Сергей, ради которого и собрались все присутствующие. Вот с него и начнем!

Подлетев к компании радостно, с улыбкой от уха до уха прощебетала:

— Сереженька, с днем рождения! Все никак не могла к тебе пробиться! — Несу сама не знаю что, а краем глаза на Злыдня поглядываю. Он подобрался, нахмурился, уставился на меня недовольно. А я дальше маскарад разыгрываю: — Счастья тебе огромного! Любви! Удачи!

Он не меня смотрит в полнейшем недоумении, силясь понять, кто я. Воспитание не позволяет послать меня в далекие дали, и ему остается лишь обескуражено улыбаться от моего напора. И при этом изо всех сил пытаться вспомнить, где же мы виделись. Тут вспоминаю, как кто-то из гостей рассказывал про прошлогоднюю вечеринку и что он машину новую с нетерпением ждет — дорогую красивую игрушку. Тут же ввинчиваю эти крупицы информации в свою восторженную речь:

— Хорошо, что «Айвенго» выбрал, здесь так уютно! Гораздо лучше, чем в прошлом году в «Панораме»! И кстати, когда приедет самый быстрый «Ягуар» для самого лучшего мужчины с отменным вкусом?

Тут он расплылся в искренней улыбке, глаза довольно засверкали. Господи, сколько бы мужику лет ни исполнилось, стоит лишь похвалить его любимую игрушку, почесать пузико и за ушком — и все, он готов.

— Что ты здесь делаешь? — в сахарную атмосферу нагло вклинился недовольный вопрос Фея, решившего, что на таком мероприятии можно перейти на «ты».

Что ж, мне же проще.

— Да вон с Борькой пришла, — беспечно жму плечами и, обернувшись, нахожу взглядом того самого Бориса, с которым познакомилась пятнадцать минут назад, машу ему приветственно рукой.

Он уже навеселе, поэтому радостно машет в ответ. И когда посылаю ему воздушный поцелуй, демонстративно ловит его и убирает в нагрудный карман. Со стороны все выглядело так, будто мы давно знакомы и души друг в друге не чаем.

Сергей довольно улыбнулся, а Злыдень только бровь вопросительно изогнул. По-моему, на мое шоу он не повелся.

— Как вечер? — галантно интересуется именинник, пытаясь сделать вид, что помнит меня.

Ой, умора! Не могу!

— Слу-у-ушай, — тяну, — слов нет, как все здорово! Ты, как всегда, на высоте!

У нег прямо на лице светилось: хвалите меня, хвалите. Я и хвалила, на все лады восхищалась изо всей мочи. В общем, была самим очарованием и, по-моему, сразила Сергея наповал, потому что он с блаженной улыбкой, одуревший от радости, смотрел на меня как на ожившую мечту.

Блин, почему со Злыднем так не прокатывает? Стоит рядом, смотрит на меня искоса, руки в карманы заправив, в голубых глазах — вечная мерзлота. В отличие от своего приятеля, он явно не из тех, кто на сладкие речи ведется. Злыдень!

— Серег! — раздался крик откуда-то со стороны.

Именинник вынырнул из блаженного транса и, виновато улыбнувшись, легко коснулся моего плеча:

— Прошу прощения. Меня зовут.

— Конечно, ничего страшного, — ободряюще улыбнулась во все тридцать два зуба, еле сдержав облегченный выдох.

Надоело уже его сахарным сиропом поливать, скоро слипнется все.

Он ушел, оставив нас наедине с Феем. Ну наконец-то!

Взглянула на Злыдня исподтишка и чуть не подавилась от прямого взгляда в упор.

— Что не так? — спрашиваю недовольно.

Он своей энергетикой давит, а меня это раздражает. Тоже мне большой босс!

— Как ты сюда попала? — интересуется прохладно.

Эээ, может, рассказать, как я лезла по мусорным бакам через окно, и все ради того, чтобы его увидеть? Нет. Не думаю, что проникнется моей героической историей, поэтому придерживаемся прежней тактики:

— Меня Борис пригласил.

— Врешь, — хлестко, обвинительно, не сводя пристального взгляда.

По венам сладкой патокой жар расползается от того, что он рядом, что смотрит на меня, разговаривает, пусть вот так сердито, сдержано, надменно. Плевать. Самка внутри меня уже включила режим «готова к размножению» и млела от одного его присутствия. Воздуха не хватало, и каждый вдох обжигающим комом в легкие падал, а по щекам румянец непослушный, и нет возможности остановиться, взять себя в руки.

Это мужчина действует на меня, как валерьянка на кошку: хочется мурлыкать и блаженно тереться о него. Я прекрасно понимаю, что настоящей симпатией здесь и не пахнет, это моя фантазия расшалилась, не более того. Но как волнующе, как притягательно горячо. Да мои трусики отжимать можно!

Он стоит, смотрит на меня теперь уже с некоторой долей удивления, не понимая, почему девушка перед ним стоит чуть живая, румяная, еле дышит с придыханием и губы чуть ли не в кровь искусала. А может, наоборот — все прекрасно понимает, потому что взгляд неуловимо меняется, темнеет, прожигая насквозь.

Наверное, мне надо смутиться, глазки в пол опустить и белым лебедем уплыть в сторону, оставив за собой легкий шлейф недосказанности, чтобы в нем проснулся инстинкт охотника, который с копьем наперевес за своей жертвой побежит.

Надо. Но я так не делаю. У меня нет времени играть в гляделки и прочие игры. Нет желания кокетничать. Наверное, потому что к Злыдню у меня чисто практический интерес. Вот заведу ребенка, свой долг выполню, принесу свою жертву на алтарь семейных поверий, тогда и найду себе мужчину «для души». У Лукьянова совсем другая роль в моей жизни, и к душе она не имеет никакого отношения.

Рассматриваю его открыто, не скрывая жадного интереса.

А он хмыкает самодовольно и, развернувшись, идет к своим знакомым, оставив меня наедине со своими наполеоновскими планами.

Вот… Злыдень!

Все равно никуда ты от меня не денешься! Никуда! Не просто же так я в окно лезла и чулки только что купленные рвала!

***

Вечер идет своим чередом. Фей отдыхает, а я занимаю тем, что слежу за ним взглядом из-под полуопущенных ресниц. С удовольствием отмечаю, что здесь он другой, работа осталась на работе, и образ хладнокровного циничного босса он снял вместе с деловым костюмом. Конечно, добродушным медвежонком не стал, но, по крайней мере, холодом от него за километр не веет. Порадовало, что на спиртное не налегает. Равнодушно один стакан с чем-то янтарным держит. Умничка ты моя голубоглазая! Все правильно, о здоровье будущего поколения думает! Я тоже лишь для вида бокал к губам поднесла, так что мы за трезвый образ жизни и никакого пьяного секса.

Еще бы придумать, как его подловить и к этому самому сексу принудить… Да так, чтоб голову потерял и не думал о последствиях. Такое вообще возможно? Кокетством и прочими глупостями его точно не проймешь — выдержка, как у древнего айсберга. Тем более вон сколько кокеток следом за ним увивается. Есть и поэффектнее меня, гораздо! А Лукьянов на них смотрит, как на товар на рынке — оценивающе, лениво, ни капли не сомневаясь, что по щелчку за ним поскачут. Вливаться в эту толпу фанаток нет ни малейшего желания. Надо придумать что-то другое. Что-то, что выбьет его из зоны комфорта, заставит сконцентрироваться именно на мне.

Надо… надо… надо…

Надо его разозлить! Точно! Вызов нужен такой, чтобы эго его раздутое болезненно сжалось, чтобы сам захотел на меня наброситься. Главное — не переборщить, а то прибьет…

Хм, что бы такое учудить…

Пока я прибывала в раздумьях, все гости плавно перетекли за столы. Заняв свободное местечко вдали от Тимофея, я растерянно крутила в руках до блеска начищенную вилку. Выход из ситуации так и не вырисовывался, я даже приуныла маленько. Когда не надо — миллион идей, как завоевать мир, а когда припрет, когда решительные меры нужны — в голове пусто, просто звенящая тишина. А ведь такого шанса может больше и не подвернуться. Вряд ли я смогу его поймать в свои цепкие лапки на работе — там он в броню закован, не хуже железного дровосека. Надо сегодня действовать. Сейчас.

Ситуация в зале изменилась, когда с «перекура» вернулся ведущий — парень лет двадцати пяти. Заводной, задорный, энергии через край. Хорошо, что Серега его услугами воспользовался, а то превратилось бы все это мероприятие в скучнейшие посиделки и перешептывания по углам. А так все сразу встрепенулись, улыбнулись, а когда ведущий объявил конкурс, испуганно подобрались. Я тоже из уныния вынырнула и даже бодро сжевала салатик, стоявший передо мной. Ну а что добру пропадать? Я же все-таки на день рождения пришла, надо перекусить!

— Дорогие гости, прежде чем мы с вами наполним бокалы в честь именинника, приглашаются все желающие поучаствовать в небольшом марафоне везения! Главное условие — иметь при себе сто баксов! — заводной ведущий запросто ловил внимание гостей. — Смелее, выходим! Победитель получает все!

Блин. У меня по чистой случайности есть с собой сотка, но я еще в своем уме, чтоб в такие авантюры впутываться. Это у них тут куры денег не клюют, а у меня обычная среднестатистическая зарплата. Да и вообще на этом празднике жизни я с одной единственной целью — заполучить голубоглазого. Так что увольте, участвуйте сами в своих буржуйских конкурсах, а я пас…

Блин!

Смотрю, как Фей поднимается из-за стола и идет к толпе желающих поучаствовать.

Блин, блин, блин!

Времени на раздумья нет, поэтому вскакиваю, хватаю из сумочки деньги и тоже иду в центр зала. Не знаю, чем все это закончится, но интуиция настойчиво толкает вперед, навстречу приключениям.

Эх, прости, моя соточка, но не время для экономии, ведь на кону светлое будущее!

Мы расположились большим полукругом, а перед нами, улыбаясь хитрым котярой, стоял ведущий:

— Готовы?

Мы что-то нескладно заблеяли, смущенно кивая и переминаясь с ноги на ногу. Чуть отклонившись назад, я бросила укладкой взгляд на Тимофея — этот, похоже, не особо нервничал, со скучающим видом по сторонам поглядывая.

— Условия конкурсы просты до невозможности. Все вы в детстве играли в камень, ножницы, бумага. Помните? Для забывчивых повторю. Камень, — показал кулак, — ножницы, — раздвинул указательный и средний и сделал ими режущие движения, — бумага, — раскрыл ладонь, — все элементарно. Камень тупит ножницы, бумага обертывает камень, ножницы режут бумагу. Итак, разбиваемся на пары. И на мой счет делаем камень — ножницы — бумага. Проигравший возвращается на свое место, победитель в паре забирает деньги у противника и выходит в следующий тур. И так до тех пор, пока не останется только один игрок.

Офигеть игра! Нас тут человек тридцать вышло! Неплохо кто-то обогатится в конечном итоге.

— Начинаем!

Мысленно попрощавшись с деньгами, встала напротив худосочной барышни с огромными наращенными ресницами.

— Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три! — весело скандировал ведущий, и мы дружно выставили руки.

У меня камень, у противницы ножницы. И ее сотка плавно переходит ко мне в карман. Я аж обалдела от такого расклада. Самая быстрая сотня долларов в моей жизни!

Внезапно азарт в крови вспыхнул и, уже не скрывая нетерпения, я перешла к новому противнику — пьяненькому мужчине лет тридцати пяти.

— Детка, я заберу твои денежки, — усмехнулся он с видом Конана-завоевателя.

— Угу. Облезешь! — фыркнула, выставляя вперед руку.

— Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три! — снова прокричал ведущий.

И я стала богаче еще на двести баксов. Итого у меня в руках было четыре зеленых, приятно шелестящих бумажки.

Ряды участвующих существенно поредели — осталось четыре пары.

— Идет напряженная борьба за выход в полуфинал! Участники готовы?

— Да! — в этот раз ответили слаженно и нетерпеливо.

— Тогда поехали! Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три!

Моя бумага плавно обвертывает камень противника. Йоху-у-у!

Остается две пары. Я и красивая девица в красном платье, и Злыдень с худощавым очкариком. Мы собраны, у всех в глазах сумасшедший блеск искателя сокровищ. Все хотят победить. И когда ведущий снова чеканит речёвку, я хладнокровно выбрасываю ножницы, а соперница бумагу.

— Да блин, — пищит она, недовольно надувая силиконовые губы, — так нечестно!

— Ничего не знаю! — выдергиваю из ее рук восемьсот баксов и с пышным букетом разворачиваюсь к своему последнему противнику.

Злыдень!

Улыбнулась ему нагло, с вызовом, а он лишь с усмешкой бровь темную выгнул, типа сидела бы ты дома, деточка. Я просто обязана победить! Просто обязана! Это мой шанс!

— В нашей команде появились лидеры. Как вас зовут, прекрасная леди? — обратился ко мне очаровательный шоумен, и я явственно услышала, как Злыдень фыркнул.

Стервец!

— Наталья! — громко, бодро, улыбаясь от уха до уха.

— Как приятно видеть такое рвение! А вас как зовут? — переключился на моего оппонента.

— Тимофей, — с прохладцей в голосе отвечает Лукьянов.

А мне хочется добавить, что его Злыднем величают. Но смолчала, колкие слова проглотила, только улыбнулась еще шире.

— Тимофей и Наталья! Чудесная пара!..

Да-да, я тоже так думаю, а кое-кто голубоглазый может не кобениться!

— Ну что, поехали? Узнаем, кто самый везучий человек в этом зале!

Мы стоим, впившись друг в друга пронзительными взглядами. Как ковбои на диком западе, ей богу. У меня мурашки по спине, и сердце грохочет, как ненормальное. Адреналин в крови кипит.

— Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три!

У меня бумага, у него бумага. Ничья.

— Та-а-ак, — с улыбкой тянет ведущий, — похоже, удача еще не определилась, на чьей она стороне. Еще разок. Готовы?

— Да… — ворчу себе под нос, а у самой руку неслабо потряхивает, когда вперед выставляю, а все из-за голубых глаз напротив меня.

Фей молчит, лишь на меня смотрит не отрываясь. Злится. Отчетливо вижу это.

— Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три!..

Ножницы — ножницы. Твою мать! Нервов никаких не хватит с такими играми! Даже дышать тяжело было от того, что сердце в груди неистово гудело. Спокойствие, Натаха. Соберись! Ты должна ему нос утереть! Злыдню этому голубоглазому!

— Признавайтесь, вы общаетесь телепатически? — смеется ведущий. Гости веселятся, что-то ободряюще выкрикивают, разделившись на две команды. Одни болели за Лукьянова, другие за меня, и все всячески подбадривали. — Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три!..

Я хочу выбросить ножницы еще раз, но в последний момент ладонь сама против моей воли раскрывается, показывая бумагу.

У Злыдня камень.

Я победила…

Победила?

Победила!

Не удержавшись, завизжала и запрыгала на месте, зажимая себе рот рукой. Я победила! Твою мать! Невероятно! Я самая везучая бабенка на этом свете!

У Тимофея ни один мускул на лице не дрогнул, только взгляд стал холоднее на десяток градусов.

— Поздравляю, — произнес с ничего не значащей улыбкой, намереваясь просто отдать мне деньги и уйти.

Э, нет! Даже не мечтай!

Ступила к нему ближе, игривым жестом деньги из рук вытянула и, склонившись так, чтобы, кроме него, никто меня не услышал, томно пропела:

— Это было легко. Как конфетку у ребенка отобрать, — улыбаюсь надменно, с упоением играя на натянутых струнах ущемленного самолюбия, — считай это справедливой платой за две кружки кофе.

Эх, как глазищи голубые полыхнули! Как молнии в разгар грозы, аж под ложечкой засосало. Не смог Фей удержать холодную маску на лице, не ожидал от меня такой подлости, не привык он к таким выкрутасам.

Губы поджал, прищурился хищно, во взгляде проскочило обещание наказать за дерзость, а у меня от этого по венам лава побежала и дыхание сбилось. Адреналин в чистом виде. Неразбавленный огонь. Сладкий яд.

Я добилась того, чего хотела. Заставила его все свое внимание на меня обратить, завладела им полностью. Мне даже показалось, будто в зале никого, кроме нас, не осталось, периферия размытая, звуки не различить — сплошной гул, и поверх него мое собственное тяжелое дыхание. Бешеный коктейль. Не желая останавливаться на достигнутом, протягиваю руку, как во сне, и легонько по щеке его треплю, продолжая сахарно улыбаться:

— Не плачь, у тебя просто не было шансов, — глумлюсь, с удовольствием наблюдая, как взгляд его темнеет, — я тебе просто не по зубам, Тимофей Андреевич.

Напоследок ласковая саечка, и под радостные крики остальных илу к своему месту, чувствуя колючий взгляд между лопаток. Даже ноги задрожали от напряжения.

В потной ладони сжимаю свои самые легкие в жизни деньги. Что ж, я девушка практичная, поэтому буду считать это пособием по уходу за ребенком.

Оглядываюсь на Фея через несколько шагов, чтобы убедиться, что он по-прежнему стоит на том месте и смотрит мне вслед, стиснув зубы так, что желваки на скулах ходят.

Ничего, ничего, переживет. Иногда полезно спуститься с небес на грешную землю, особенно таким самовлюбленным типам, как Лукьянов.

Я его, конечно, сегодня уделала. Под орех. Теперь осталось дождаться реванша.

***

Возмездие не заставило себя долго ждать. Ведущий еще немного пошутил, потом предоставил слово одному из гостей, а затем объявил танцевальную паузу. Не успела я даже глазом моргнуть, как рядом со мной нарисовался Лукьянов, руку требовательно протянул, приглашая на танец. Даже, скорее, не приглашая, а требуя.

Эк тебя зацепило, Злыдень ты мой голубоглазый! Видать, хорошо я тебе яйца придавила, от души! Бедняга разве что не дымился от праведного возмущения, а мне смешно. Вкладываю свою ладошку в его лапу, и он сжимает ее крепко. Непроизвольно дергаюсь, потому что простреливает сладкой истомой от кончиков пальцев и до самой макушки.

— Танцевать-то умеешь? — лопочу насмешливо, когда выходим в зал на открытое место. — Или мне беречь свои ноги, чтобы не оттоптал их в мстительном порыве?

— Интересно, за что я должен мстить? — он поуспокоился, снова маску холодную натянул, пряча истинные чувства.

Одну руку по-хозяйски на талию положил, второй пальцы мои сжал чуть крепче, чем нужно.

— Как за что? — свободной рукой лениво провела по крепкому плечу, еле сдерживаясь, чтобы губы не облизать голодным жестом. Он действует на меня как наркотик, особенно теперь, когда прикасается, и его тепло просачивается в каждую клеточку, растворяясь во мне пленительным дурманом. — За проигрыш.

— Думаешь, переживаю из-за глупой игры? — снисходительно улыбается, и я зависаю окончательно от того, что прекрасные голубые глаза так близко.

— Нет. Ты переживаешь, что я тебя сделала, как сопливого пацана, — продолжаю глумиться, а сама еле дышу.

От его запаха кругом голова, и все внутри гудит, вибрирует, тянется к нему.

— Это просто стечение обстоятельств, любой мог победить, — недовольно цедит сквозь зубы.

— Утешай себя, — хмыкнула и придвинулась к нему чуть ближе — мне до одури нравилось ощущать крепкое тело, льнуть к нему ласковой кошкой.

— Даже не думал…

— Да ладно тебе, не отпирайся, — ладошкой по крепкой груди похлопала, — будет и на твоей улице праздник.

Даже раньше, чем ты думаешь!

Теперь, когда, наконец, он выделил меня из толпы, можно и пофлиртовать, и глазками пострелять. Пусть считает меня легкой добычей, я ему с готовностью в этом подыграю.

— Итак, зачем ты здесь? — Фей слишком дотошный, ему непременно надо докопаться до самой сути.

— Пришла на день рождения, — невинно хлопаю глазками, а у самой улыбка от уха до уха.

Конечно, он мне не верит, подозрительно хмурится:

— Врешь!

— Вру, — согласно киваю, — но правду тебе лучше не знать. Поверь, спокойно спать после нее ты точно не сможешь.

Лукьянов хмыкает и качает головой:

— Тебе говорили, что ты странная?

— Да, и не раз, — только пожала плечами, — но я предпочитаю считать себя не странной, а экстравагантной. Звучит красивее.

— Ну-ну, — снисходительно усмехнулся, — а все-таки, как ты здесь оказалась?

Вот ведь неугомонный!

— С Антоном пришла, — отвечаю уверенно.

— Жаль тебя расстраивать, но мы с ним одновременно заходили в клуб, тебя даже на горизонте не было и не планировалось, — уличительно выдал, смерив прохладным взглядом.

Да блин! Ладно, к черту флирт, романтику и все остальное. У меня лучше выходит дергать тигра за усы, чем строить из себя впечатлительную нежную барышню. Хотел правду? Будет правда, по крайней мере, ее безобидная часть.

— Ладно, сдаюсь. Меня не было в ваших волшебных списках, и с Антоном твоим ненаглядным я познакомилась только здесь. Я вообще никого из вашей тусовки не знаю.

— Да? — тянет насмешливо.

— Конечно же, кроме Вашего Величества, — шутливо в реверансе приседаю.

— Тебя бы не пустили, — Тимофей категорично качает головой, — это не то место, где двери всегда и для всех открыты.

— Меня и не пустили, — жму плечами, — верзила на входе меня чуть за шкирку не вышвырнул, как котенка.

— И все же ты здесь… — вопросительно одну бровь изогнул.

— Угу.

— Как удалось?

— Окно! — произношу, нагло вскинув взгляд.

— В смысле окно? — Лукьянов даже останавливается, прерывая наш неспешный танец.

— Я влезла через окно, — гордо поясняю. — Сначала вскарабкалась на мусорный бак, потом протиснулась в маленькое окошечко — чуть не застряла, кстати. Это был опасный момент. Но все обошлось благополучно. Правда, колготки все-таки порвала, пришлось выбрасывать.

По мере моего веселого рассказа у него лицо вытягивается, и он напрочь теряет свою непоколебимую маску а-ля Большой Босс. Стоит, глазами хлопает, пытаясь понять, правду говорю или дурака пытаюсь из него сделать.

— Ты больная, да? — наконец, осторожно интересуется.

— Экстравагантная, — напоминаю и не могу сдержать смех.

Он сейчас такой забавный, растерянный, как мальчишка. Таким он мне даже нравится, по-настоящему… секунд пятнадцать. Потом Злыдень приходит в себя, мотает головой, отгоняя остатки шока, и становится самим собой:

— Допустим. Тогда следующий вопрос. На хрена?! — утягивает дальше в танец, а я податливо следую за ним.

— Разве не понятно? — смотрю на него исподлобья.

— Даже боюсь предположить твои мотивы, — как-то нервно ведет плечом.

— Тебя хотела увидеть…

Похоже, я для него стала разрывом шаблонов, потому что он снова останавливается, смотрит на меня во все глаза.

— Ты же не думал, что я тебе прощу те две чашки кофе и забег с твоими документами по кабинетам?

Если честно, я про тот случай даже не вспоминала, но сейчас использовала его в качестве прикрытия. Пусть думает, что все это коварная мстя.

— То есть ты влезла через окно в элитный клуб, чтобы добраться до меня? — уточнил на всякий случай.

— Да, — с готовностью киваю, — надеюсь, ты не перепугался до такой степени, что побежишь сдавать меня охранникам?

— И каков был дальнейших план действий? — рывком к себе плотнее притягивает, прижимает так, что не вздохнуть.

— По обстоятельствам, — тяну задумчиво. — Как вариант — намазать твой стул клеем, подлить тебе слабительного, связать шнурки на ботинках…

— А не боялась, что в ответ может прилететь за такие выкрутасы?

В голубых глазах молнии полыхают. Похоже, довела я его до белого каления.

— Ха! Да что ты мне можешь сделать? — откровенно провоцирую.

— Такая смелая?

— А то! — киваю уверено. Смелость, порой даже излишняя — это вообще мой конек.

Он хмыкнул и в лоб без прелюдий спросил:

— Поехали ко мне? — в глазах насмешка циничная. — Как тебе такое продолжение вечера? Поедешь? Или все-таки струсишь, придумаешь отмазку?

Струшу?! Мужик, да я об этом мечтала с того самого момента, как тебя впервые увидела! Струшу?! Как бы ни так! И плевать мне на твои кровожадные мотивы! И думать обо мне можешь все, что тебе заблагорассудится!

— Запросто! — а саму аж трясет, только совсем не от страха.

Фей смерил взглядом «сама напросилась» и уверенно к выходу потащил.

Черт, как-то быстро мы перескочили на эту ступень, я даже сама не ожидала. Главное, дальше все под контролем держать, а то придушит где-нибудь в подворотне и все — тю-тю, нет Наташи.

Глава 4

В его квартиру попросту ввалились, впившись друг друга, вцепившись так, что не оторвешь. Он требовательно, с отголосками ярости на заднем плане, а я податливой лозой к нему липла. Знаю, что я здесь «по делу» и нельзя терять здравый смысл, но голова плывет, тело плавится от его прикосновений, и приходится себе напоминать, что нужно дышать.

Дрожащими пальцами расстегиваю рубашку, с удовольствием ныряя под нее ладонями. Лукьянов отлично сложен, крепкий, жилистый, без лишней поросли на груди. Мне нравится трогать его, жадно скользить пальцами по коже.

Целуемся так, будто съесть друг друга хотим, выпить досуха, проглотить.

Послушно поднимаю руки, когда, прихватив подол, тянет платье кверху, стаскивает его через голову и, небрежно откинув в сторону, останавливается. Рассматривает меня с ног до головы, оценивающе, пристально, не скрывая.

Кожа горит в тех местах, где он к ней прикасался, пылает, отдаваясь томительным спазмом в животе, и от взгляда прямого, хищного, похотливого сводит внутренности так, что не вздохнуть.

— Сними! — кивком указывает на оставшиеся клочки одежды, прикрывающие мои трепетные места. И от этого тона приказного остатки самообладания рассыпаются в прах. Остается лишь самка, готовая на все, мечтающая почувствовать его каждой клеточкой.

Как завороженная, гляжу в голубые глаза, медленно расстегиваю лифчик, позволяю лямкам плавно соскользнуть по плечам. Грудь от нетерпения начинает покалывать, соски сжимаются почти болезненно, жаждая чужих прикосновений.

Злыдень не торопится прикасаться, смотрит, гипнотизируя невероятным взглядом, а потом севшим, чуть хриплым голосом произносит:

— Остальное.

Я сейчас кончу от одного этого голоса, который проникает в каждый уголок, затрагивая натянутые струны внутри меня.

Подхватив ажурную резиночку, плавно виляя бедрам, с огромным удовольствием стянула с себя стринги, игриво покачала их на указательном пальчике и в сторону, вслед за остальной одеждой, откинула. Чувствуя себя чрезвычайно развратной, ступила к нему, провела ладонью крепкой по груди, чувствуя, как сильное сердце бешено бьется. Скользнула по рельефному прессу к поясу брюк.

Лукьянов стоял, не шевелясь, глядя на меня неотрывно потемневшим взглядом, пока расстегивала пуговицу на брюках. Ладонью накрываю ширинку, глажу, чувствуя, как толчками вздыбливается член.

Легкий шелест молнии в тишине, которую прерывало лишь тяжелое дыхание, и смыкаю пальцы на горячей плоти. Мне кажется, я даже облизнулась в этот момент, прикрыв глаза от удовольствия. Природа не обидела — хороший размер, приятный в обхвате. Ладонью провела вверх-вниз по стволу, большим пальцем головку обвела, почувствовав каплю влаги.

У самой-то уже между ног горячо, мокро, так хочется его в себе полностью. Сжала член сильнее, продолжая водить ладонью по его длине, чувствуя, как дыхание Лукьянова тяжелее становился, отрывистее.

— Довольно, — рывком развернул, в стене прижимая.

О, боги! Он меня прямо тут у стены решил отодрать? Никакой тебе постельки, стола или хотя бы табуреточки? Кла-а-ас!

От предвкушения ноги задрожали, сама в стену ладонями уперлась, выгибаясь к нему навстречу. Коленом бесцеремонно ноги раздвинул, заставляя еще сильнее прогибаться.

Провел членом по промежности, мягко на складочки надавливая, чуть вперед толкнулся, упираясь, но не входя. Дрязня, отстраняясь. Двигаюсь за ним, но Фей удерживает, не дает прижаться.

Какой же все-таки Злыдень! Чуть ногой не топнула от досады!

— Этого ты добивалась?

Горячее дыхание на шее, от которого соски болезненной тяжестью наливаются и дрожь по позвоночнику. Не могу ответить, только ртом воздух хватаю, когда снова упирается, чуть погружаясь внутрь.

— …Этого?..

Охаю громко, в голос, то ли от боли, когда прикусывает кожу на плече, тут же целуя, то ли от того, что входит одним движением, до упора, прижимаясь животом к ягодицам.

— …Чтобы я тебя трахнул?.. — еще раз хрипло, низко, искушающе, развратно.

— Да, — стону, когда выходит почти полностью и снова толкается вперед.

Рукой в волосы зарывается, оттягивая на себя, заставляя еще сильнее выгибаться, второй рукой в бедро впивается, себе навстречу притягивая, действительно трахает, методично вколачиваясь в мое тело. Без лишней нежности, слов. Все по-животному жадно, агрессивно, на чистых инстинктах. Идеально. Влажные шлепки, пружинистые соприкосновения наших тел сводят с ума. Пружина в животе стягивается все сильнее от каждого его толчка, пока, наконец, не простреливает сладкой болью, от которой кричу в голос.

Ноги слабеют, и я бы, наверное, стекла на пол, но Тимофей лишь сильнее придавливает к стене, держит, не давая упасть, продолжая накачивать собой, заполнять. Несколько особо глубоких, сильных толчков — и он резко выходит из меня с рычанием разряжаясь мне на ягодицы.

Мне так хорошо, что даже нет сил расстраиваться по этому поводу.

Стою, прижавшись щекой к стене, еле дышу, чуть не плачу от пережитого оргазма. Лукьянов за моей спиной, уперевшись руками в стену по обе стороны от меня, дышит так, будто марафон пробежал, и его дыхание по раскаленной коже — самое приятное, что может быть на этом свете.

Наконец, чуть отдышавшись, отталкивается и отходит в сторону, на ходу подтягивая брюки. Я, словно робот, разворачиваюсь к нему лицом, в голове ни одной мысли — все еще дрейфую на волнах удовольствия.

— Ванная там, — лениво кивает в сторону и с усмешкой наблюдает за тем, как на дрожащих ногах, придерживаясь за стеночку, иду в указанном направлении, — полотенце в шкафу.

— Спасибо, — прошелестела еле слышно.

У него большая квартира, даже слишком. Коридор показался мне длиннее, чем дорога от Москвы до Петербурга, поэтому когда, щелкнув выключателем, зашла в большую светлую ванную, не смогла удержать облегченного вздоха. Покрутив блестящие хромированные вентили, сделала комфортную температуру и забралась под теплые ласкающие струй. Блаженство!

Чуть ли не мурлыкала от удовольствия, прикрыв глаза и вспоминая наглые руки на своем теле.

Однако спустя пять минут дурман в голове начал рассеиваться, и я снова обрела способность думать мозгами, а не чем-то другим.

Итак…

Мы с ним переспали. Даже нет, не так — трахнулись безо всяких телячьих нежностей. То есть часть плана я выполнила. Это плюс. Но Злыдень успел вовремя покинуть мое сосредоточение женственности. Это минус. Смазывать со спины сперму и пытаться ее в себя затолкать — точно не буду. Мерзко.

Мне хочется, чтобы все естественным путем попало куда надо. Только возникает закономерный вопрос: а будет ли продолжение? Не выставит ли он меня сейчас за дверь, после того как свое ущемленное самолюбие починил, равнодушно поимев меня у стены.

Блин. А ведь сейчас так и сделает, сто процентов! Отличный способ отыграться, показать, что я лишь игрушка на один раз, поиметь и выставить за дверь.

Что же я раньше не подумала я об этом?!

Мне надо остаться у него на ночь! Просто необходимо.

Быстренько вымылась, выскочила из ванны и, схватив из узкого шкафчика мягкое белоснежное полотенце, начала торопливо обтираться. Взглядом по ванной комнате еще раз прошлась, подмечая детали, которые сначала без внимания остались. Пена для бритья, паста, зубная щетка, шампунь, дезодорант. Ничего лишнего.

В ящике рядом с полотенцами лишь пачка презервативов, небрежно брошенная на самом виду.

Хм, так пусто, прохладно, словно и не живет он здесь. На холостяцкую хату, что ли, притащил? Как девочку-однодневку, которую нет желания видеть еще раз?

Обидно стало, но я справилась с этим всплеском, придавила его на корню. Все правильно. Все так, как и должно быть. Я ведь тоже сюда приехала не в поисках великой любви. Если хорошо постараться, то одной ночи будет вполне достаточно — дни-то у меня самые что ни на есть благоприятные для залета. Главное, не дать ему себя выпроводить раньше времени.

Давай, Наташа, действуй! Не принимай все это близко к сердцу! Считай это приключением, квестом «Получи ребеночка».

Сама себе в зеркало улыбнулась, подмигнула и, обмотавшись полотенцем, вышла из ванной. Фея в коридоре не было, и я осторожно прокралась вперед, туда, где горел свет.

Лукьянов сидел на кресле, привалившись спиной к спинке и прикрыв глаза. Расстегнутая рубашка, небрежно натянутые брюки. Я аж споткнулась, засмотревшись на него. Какой красивый, сильный. Идеальный. Так бы и съела. Всего. Без остатка.

Услышав мои тихие шаги, приоткрыл один глаз, смерил ничего не выражающим взглядом и потянулся к столику за телефоном. Начина-а-а-ется.

— Ты где живешь? — интересуется будничным тоном, будто пятнадцать минут назад не вколачивался в меня, словно одержимый.

— Сегодня — у тебя, — произношу нагло, вскинув подбородок и глянув на него с вызовом.

— Да ты что?! — ухмыльнулся пренебрежительно и демонстративно набрал номер.

Скрипнув зубами, шагнула к нему. Фиг тебе, Злыдень! Фиг! Тебе!

— Девушка, можно машину на улицу… что ты делаешь? — прошипел, когда откинула полотенце в сторону, бесцеремонно на колени перед ним опустилась, ладонями провела от коленей и выше, к ширинке. — Это я не вам!

«Что делаю, что делаю… — ворчала я мысленно, сосредоточенно пытаясь забраться к нему в штаны, — щеки собралась тянуть! Не понятно, что ли?!».

И если сам Лукьянов вознамерился меня выпроводить, то его член явно был не против продолжения, моментально отреагировав на мои действия — толчком выпрямляясь, стоило только прикоснуться.

Губы облизала, чувствуя, что пожар, немного притихший после первого раза, разгорается с новой силой.

— Хочу тебя, — трусь о него, не срывая намерений, плавно покачиваю бедрами, поглаживаю вздыбленное мужское естество, — долго, медленно, со вкусом, а потом еще раз, как в коридоре, без прелюдии, грубо.

Склонившись, прохожусь губами по плоскому животу, целую около пупка, спускаясь ниже. Пальцами очерчиваю красивый, идеальный член, сгорая от желания вобрать его в себя, почувствовать вкус.

Голубые глаза наблюдают за мной неотрывно, темнеют, наливаясь звериной похотью. Кадык нервно дернулся, когда языком нежно головку обвела.

— По какому адресу машину? — слышу писклявый голос девушки-оператора, и снова призывно трусь о Злыдня, губами обхватывая возбужденную плоть.

— Отбой, — хрипло отвечает он и сбрасывает звонок, окончательно сдавшись. Мурча довольной кошкой, прикрываю глаза, с наслаждением лаская его. — Зараза! — шипит Лукьянов, когда прикусываю легонько, игриво и смотрю на него, невинно хлопая глазами.

Тут же к себе поднимает, усаживая сверху, сминая рот требовательным сердитым поцелуем, задницу сжимает, сильнее придавливая к своему паху, чтобы почувствовала его желание. Тянет кверху, обхватывает тугой налитый член, рукой направляет в меня и усаживает на него, заполняя до краев…

…Сумасшедшая ночь. Началась в коридоре, продолжилась в гостиной, перетекла в кухню, оттуда в ванную и завершилась в спальне, когда в окна уже бил уверенный рассвет.

После первой весьма неубедительной попытки выпроводить меня из своего жилища Фей сдался, тоже решив оторваться по полной. А почему бы и нет? Взрослые люди. Никаких запретов, никакого стеснения, только мы, жадно пробующие друг друга на вкус, горящие, безудержные в стремлении получить удовольствие. Выпили друг друга до дна, опустошили и без сил провалились в глубокий сон. Он меня укатал до такой степени, что казалось, места живого нет, а я выцедила его до последней капли.

И да! У меня получилось — Лукьянов позабыл обо всем, даже о возможных последствиях, так что я засыпала в его постели с довольной улыбкой на губах.

***

«Так! Где это я?! — первая утренняя мысль, когда с трудом разлепила глаза, чувствуя себя, словно шахтер после долгой вахты. — У Злыдня!».

Йоху-у-у-у! Вчера так устала, что даже порадоваться нормально не могла своей победе и успешному воплощению в жизнь коварного плана по захвату стратегически важного биологического материала.

Кто молодец? Я молодец! Тыц-тыц. Если бы не лежала, то наверняка станцевала бы победный танец эскимосов. Но я лежу — шевелиться лень, и единственное, на что меня хватает — это повернуться с боку на бок, лицом к Тимофею.

Он еще спал, закинув руку за голову, мерно, глубоко дыша. До чего же хорош! Особенно когда вот такой расслабленный, умиротворенный. Молчит, глазищами голубыми по сторонам не шныряет. Можно подумать, что милейший персонаж, с которым одно удовольствие просыпаться в одной постели.

Только я не обманываюсь и розовых сахарных иллюзий относительно него не питаю. Это ничего не значащая ночь. Он использовал меня, чтобы похоть удовлетворить, я использовала его, пусть и с более долгосрочными целями. Мы квиты, и на продолжение рассчитывать глупо, хотя я бы не отказалась еще от одного такого постельного марафона. Давно я себя не ощущала такой приятно измотанной, опустошенной. С тех пор как… да вообще ни разу. Он побил все мои ожидания и сразу занял почетное первое место в рейтинге моих не особо многочисленных партнеров. Мой постельный кумир. Уровень — бог.

Пока я придавалась размышлениям и девичьим грезам, Лукьянов заворочался, сонно потянулся и открыл свои прекрасные голубые глаза. Зевнул в кулак и повернулся на бок, уперевшись разморенным взглядом в мою скромную персону.

У него аж лицо вытянулась от такого «приятного» сюрприза.

Ну все, Натаха, держись! Сейчас он тебе устроит! Царь-батюшка проснулся и теперь свои царские веления раздавать начнет.

— Ты еще здесь? — спросил, окатив холодом вместо приветствия.

— А где еще мне быть? — усмехаюсь, подперев щеку рукой и беззастенчиво рассматривая его.

— Где-нибудь… не здесь, — процедил сквозь зубы, — думал, ночью по-английски сбежишь

— Ага. Сейчас! Размечтался! — фыркнула недовольно, на подушку плюхнулась и одеяло по самые уши натянула, — он, значит, нежный такой, спать будет, а я по ночам по городу мотаться. Я, между прочим, тоже устала!

Он только удивленно моргнул, получив от меня столь эмоциональную тираду. По-моему, офигел в очередной раз. Не ожидал, что такая напористая бабенка достанется.

Губы недовольно поджал и рывком с подушки поднялся. Одеяло сползло вниз, являя миру красоту неописуемую — плечи, грудь, пресс, темную полоску волос вниз от пупка, скульптурно вычерченные мышцы. Сама себе завидую, как вспомню, что мы с ним сегодня вытворяли.

Взгляд мой озабоченный перехватил, покачал головой и встал с кровати. О, боже мой! Принесите мне кто-нибудь льда, чтобы охладиться, а то сгорю, погибнув в рассвете сил! Крепкие ягодицы, ноги длинные, мускулистые — все такое четкое, рельефное, будто дотошным скульптором слепленное. Когда без тени смущения разворачивается ко мне лицом, невольно краснею, стыдливо отводя взгляд в сторону, и, слегка кашлянув, выдаю, чтобы хоть как-то разбавить тишину между нами:

— Отличный член.

— Могу дать фото на память, — ворчит, одеваясь, принципиально не глядя в мою сторону, когда тоже выбираюсь из кровати и начинаю собираться.

— Непременно, — бубню себе под нос, — поставлю в рамочку на рабочем столе, чтобы в минуты печали бодриться мыслями о прекрасном.

Очарование ночи, страсть, сжигавшая нас дотла, бесследно исчезли. Остались только мы с ним — два абсолютно чужих друг другу человека, не имеющих никаких точек соприкосновения, кроме очевидных. Нам не о чем говорить, да и стремления к этому совершенно нет. Какой бы жизнерадостной оптимисткой и пофигисткой я ни была, но и у меня не возникает желания общаться с мужчиной, которого откровенно тяготит мое присутствие. Все, покувыркались — пора расходиться.

— Наверное, мне пора, — превозмогая внезапно накатившую робость, неуверенно выдаю, приглаживая растрепанные волосы.

Он смотрит на меня исподлобья, цинично, сложив руки на груди:

— Давно пора, — улыбка ледяная, колючая.

Какой же все-таки… Злыдень!

Жму плечами и иду в коридор. Мне здесь делать нечего. Хочу домой, выспаться хорошенько, привести себя в порядок, выпить свежемолотого кофе. При мыслях о мягкой постельке и любимом напитке губы непроизвольно в мечтательную улыбку растянулись. Ее-то Фей и заметил, тут же подозрительно нахмурившись:

— Я надеюсь, ты понимаешь, что эта ночь была разовой акцией? — Лукьянов спрашивает жестко, в лоб, даже не думая смягчать.

Если бы я витала в облаках относительно его персоны, то от этого тона сорвалась бы вниз. На самое дно. Но, слава богу, иллюзий ноль, а вот настроения подурачиться — хоть отбавляй:

— Ох, миленький, как ты можешь говорить такие жестокие вещи? — начала гундосить и руки к нему, как белая лебедь, потянула. — Нам же так хорошо было! Давай попробуем начать что-то серьезное? Поживем вместе?

Мне на фиг не надо ничего серьезного с таким субъектом, и перееду я к нему, только если это будет единственное жилое место на всей планете. Но удержаться не могу, специально провоцирую. Что же мне его так бесить-то нравится? А?

С удовольствием наблюдаю за тем, как этот самоуверенный мужик подбирается, как в глазах опасный блеск появляется. Ай, суров, Царь-батюшка! У меня аж дыхание перехватило от хищного взгляда. Красавец!

— Значит, так, — произносит твердо, с четко выверенной интонацией. Видать, не в первый раз дает от ворот поворот надоедливым барышням, — слушай меня очень и очень внимательно…

Он мне вещает о том, что произошедшее между нами — ничего не значит. Лупит наотмашь холодными равнодушными словами, а я стою, смотрю на него с блаженной улыбкой, млею и разве что слюни струйкой не пускаю, представляя, что мой сын будет похож на этого говнюка. Боже, да за Сережкой (именно так его назову) девушки табуном ходить будут!

— Твоя моя вообще понимать? — подозрительно уточнил он, заметив, что его рулады впечатления не произвели.

— Я особо не вслушивалась, но звучало грозно.

— Милочка…

— Наташа! — бодро перебила его, напоминая свое имя. — Можешь звать меня Натусей!

— Не могу, — сердито припечатал он, — не хочу!

— Дело твое, — беспечно пожала плечами. — Тимош, расслабься. Ты слишком серьезно относишься к мелочам.

— Какой я тебе Тимоша? — взвился он.

А я вообще дар речи потеряла от восторга. Шикарен! Он просто шикарен!

— Ну, я подумала, после того, что у нас было, можно уже обойтись без формальностей, — с кокетливой улыбкой продолжала его доводить, получая ни с чем не сравнимое удовольствие, — мы же теперь как родные. Не разлей вода. Практически муж и жена!

— Все! Ты меня достала! — шагает к двери, распахивает ее широко и кивает, указывая направление. — На выход!

Злыдень! Но классный!

Не спеша обуваюсь, чувствуя, как прожигает своими голубыми очами, кипит от негодования.

— Все, дорогой мой, не скучай, — развела руками, приглашая его в прощальные объятия. — Давай, что ли, потискаемся напоследок…

Лукьянов отшатнулся от меня, как от прокаженной, и на дверь указал.

Суров! Разозлился не на шутку, но зато теперь точно будет держаться от меня подальше, а мне другого и не надо. Мне вообще от него больше ничего не надо, все что нужно, я уже получила. А его тень пускай даже на горизонте не отсвечивает!

Его квартиру я покидала с улыбкой победительницы и твердой уверенностью в том, что у меня все получилось. После такого безумного качественного траха я просто не могла не залететь…

…что и подтвердилось через пару недель утренней тошнотой и шеренгой полосатых тестов.

На радостях чуть было не позвонила счастливому папаше, но вовремя остановилась. Вряд ли его эта весть обрадует. После нашей ночи он в мою сторону вообще не смотрел, даже если случайно оказывались на одной территории, а потом и вовсе укатил в долгосрочную командировку в европейский филиал.

Ну и ладно! Не очень-то и хотелось! Главное, что моя мечта сбылась.

Глава 5

Фей

По возвращении из затяжной командировки выясняется, что совет директоров решил перевести меня в главный офис. Мне, в принципе, плевать, так даже добираться ближе, а работа — везде работа, что здесь, что там, разве что кабинет стал больше — хоть в футбол играй — да людей в подчинении прибавилось.

К моему появлению сотрудники отнеслись настороженно — оказывается, слава впереди меня бежит. Я свое место не за красивые глаза получил, а потому что пахал и требовательным был не только к себе, но и окружающим. Неделю в своей новой вотчине порядок наводил, работу налаживал, вопросы с кадрами решал. Ряды прочесал, отбрасывая бесполезные элементы, убирая тех, кто для фона в компании числился. В итоге отдел заработал как часы, что мне и нужно было. Даже помощница толковая попалась, не понаслышке знакомая с тайм-менеджментом. Повезло.

Закончив последние телефонные переговоры, без колебаний выключил компьютер. На сегодняшний вечер у меня большие планы — с мужиками надо встретиться, сто лет уж не виделись.

Мы собрались дружной компанией в одном из любимых баров. Сначала я, Серега, Денис, потом подтянулись остальные, и нам уже пришлось перебираться за большой стол в закрытом зале. За хорошими разговорами время шло быстро, мы общались, глушили коньяк семилетней выдержки, то ржали, то начинали обсуждать серьезные проблемы. Все как всегда. Веселые официантки задорно шныряли вокруг нас и, предвкушая хорошие чаевые, были готовы выполнить любую прихоть.

Самым последним пришел Вадим, с которым притащился какой-то молодой сумрачный парень:

— Егор, — представили нам нового персонажа.

Все обменялись рукопожатиями, перезнакомились, и вечер потек в том же русле, что и раньше.

Новый знакомый по большей части молча сидел в углу, угрюмо крутил в руках стакан, то и дело подливая янтарную жидкость. Похоже, парнишка пребывал в глубокой печали и решил утопить свои горести в дорогом коньяке. Спустя полчаса он уже заметно охмелел, но продолжал заливаться спиртным.

Мне как-то фиолетово, я бы даже и спрашивать не стал, в чем дело, но тут на этого печального удода обратил внимание Серега:

— Ты чего смурной такой?

Парень отмахнулся, плечом нервно повел, как бы прося оставить в покое, но от Серого так просто не отмахнешься, докопается так, что все расскажешь, лишь бы отвалил со своими расспросами.

— Давай рассказывай. Мы весь вечер твою кислую физиономию лицезрели. Может, компанией недоволен, и от того квасишь больше всех остальных вместе взятых?

Теперь уже все обратили внимание на мрачного насупившегося Егора.

— Да нормально все у меня! — процедил сквозь зубы.

— Конечно! Заливай давай, — уже все наперебой набросились за него.

Он мялся, пытался увернуться от расспросов, но в конечном итоге сдался, махнул рукой, дескать «задолбали вы меня», и хмельным чуть заплетающимся голосом произнес:

— Я в полной жопе!

— Детали! — требовательно произнес Серега. — Ширина, глубина и обхват это самой жопы.

— Гигантская! — Егор замолчал на миг, а потом с траурной интонацией сообщил. — Я женюсь.

— Поздравляем… — начали было мужики, но осеклись, когда взглядом злым полоснул и снова за бутылкой потянулся.

Выпил залпом, стакан громко зазвенел, когда опустил его на стол с силой.

— Я не хочу на ней жениться.

— Не женись, — усмехнулся я, рассматривая парня.

Молодой, уверенный в себе, наглый, но сейчас сидел с видом побитого пса.

— Не могу, — проворчал он себе под нос, а потом добавил нехотя: — Залетела она.

— У-у-у… — сочувствующе протянули окружающие.

— Может, все у вас получится, — беспечно пожал плечами Денис.

— Ни черта не получится. Я другую люблю, — так горько произнес, что замолчали все, — больше жизни люблю и жениться на ней хотел, а тут… подарок, мать его…

— Хм, тогда не женись. Если уверен, что твой — будешь алименты платить, и все. Зачем в кабалу влезать? — предложил один из товарищей.

— Фиг бы там. У наших родителей бизнес совместный, прижали так, что не выпутаешься. Или жениться, или валить на хер без права наследования.

— И что? Сам пробьешься, — Сергей никак не уймется, — бери свою любовь, и живите с ней отдельно, а остальные на фиг пусть идут. А от беременной деньгами откупишься.

— Я бы ушел, все бросил, да только та, которую люблю, больше знать меня не хочет. Ей обо всем донесли, и теперь… — он замолчал, — в общем пиздец. Со всех сторон. И все от того, что член в штанах не смог удержать. Повелся, дебил, на сиськи. Думал, что такого? Гульну разок другой, это ж как нужду справить. А теперь вот в тисках. И девушку потерял, и ребенок мне на хрен не сдался, и родители насели, и телка эта, сука хитрая! Специально все подстроила! Изначально поставила цель залететь, чтобы потом женить на себе!

Слушаю его и не могу сарказм удержать:

— Тебе родители разве не говорили, что от секса дети рождаются?

Парень, подперев щеку, грустно смотрел на свой в очередной раз опустевший стакан:

— Говорили, а хрен ли толку?

Правильно. Не будет никакого толка, если у самого на плечах головы нет. Распущенность рано или поздно принесет свои невеселые плоды. Все логично, закономерно. Это будет уроком для него на всю жизнь. Жестоким, мучительным, но весьма доходчивым.

— А презервативами пользоваться умеешь?

— Я, по-твоему, совсем кретин? — смотрит на меня сердито, нагло, с вызовом.

— Возможно. Раз позволил такому дерьму случиться.

Мне его не жалко ни капли. Во-первых, я противник таких вот забегов, когда есть постоянная женщина, которую к тому же любишь. Это вопиющее неуважение и к ней, и к себе. А во-вторых, сам во всем виноват, теперь пусть выгребает как хочет. Хотя сдается мне, при таком раскладе шансов у него нет. Остается лишь смириться, признать проигрыш.

Он как-то сразу приуныл, сник и снова за бутылкой потянулся, но на середине пути рука замерла и безвольно опустилась на стол.

— Пожалуй, мне пора, — проговорил бесцветно и, пошатываясь, начал подниматься из-за стола, — пройдусь… подумаю…

Не глядя бросил на стол несколько крупных купюр и, не торопясь, направился к выходу, грустно плечи опустив.

— Вот бедолага, — покачал головой Серега, — встрял так встрял.

— Не бедолага он, а дурак сказочный. Это каким охламоном надо быть, чтобы за своими сперматозоидами не уследить? — равнодушно припечатал я, озвучив неприглядную правду.

— Может, его страсть безумная накрыла.

— Дебилизм его накрыл. Начеку надо быть в таких вопросах.

— Вдруг там женщина настолько коварная, что запросто вокруг пальца обвела?

— Ты преувеличиваешь значение женской коварности. И вообще всегда за километр видно, что дамочка сети плетет. Так что обманывается лишь тот, кто хочет быть обманутым.

— Это ты так думаешь. Потому что стреляный уже, матерый, а у этого еще молоко на губах не обсохло, поэтому и развела его без проблем, — Серега откинулся на спинку стула, руки на груди сложил, — и насчет женской хитрости ты не прав. Женщины — само воплощение коварства, и глубоко ошибается тот, кто думает иначе. Тебе, видать, еще просто не попадалась такая — тонко играющая на струнах души.

Я лишь махнул рукой. Бесполезный разговор, каждый останется при своем мнении. А мое таково: парень сам себе проблемы создал, дав волю своему отростку и не уследив за возможными последствия. Бестолковость и безалаберность — страшный коктейль с горьким послевкусием.

В такие моменты особенно радует, что я с головой дружу, и на такие вот левые провокации не ведусь. Все-таки мозгами пользоваться умею и всегда думаю о последствиях. Так что мне такой казус точно не грозит.

***

Следующий день выдался богатым на события: приезд генерального, затяжное совещание, новые планы и цели. Только успевай вникать и пометки делать.

Поэтому когда, наконец, эта карусель закончилась, я облегченно выдохнул. Слишком много информации — все надо тщательно обдумать, проанализировать, разложить по полочкам, выработать план действий. Дома, в тишине и спокойствии.

Снимаю дубленку с вешалки и уже собираюсь выйти из кабинета, но взгляд цепляется за папку, которую в отдел кадров надо передать. Помощница уже ушла по другому поручению, поэтому беру документы и, заперев дверь, выхожу в коридор. Сам отнесу, заодно посмотрю на отдел, на людей. За то время, что в этом филиале работаю, ни разу не удостоил их своим вниманием. Надо исправлять.

Несмотря на то, что день подкинул забот, мыслями я был совсем в другом месте. Не знаю с чего, но вспомнился вчерашний знакомый и его проблема в виде нелюбимой беременной невесты. Вот не насрать бы, а? А все думаю, думаю, недоумевая, как таким дураком можно быть.

Размышляя о безалаберности некоторых личностей, спустился на лифте до второго этажа, нашел нужный кабинет и решительно распахнул дверь:

— Добрый день!

В небольшом помещении повисла секундная тишина, а потом женщина, сидевшая за самым большим столом вежливо, но настороженно произнесла:

— Здравствуйте, Тимофей Андреевич…

Понятно. Это Елена Леонидовна — начальница. По голосу узнал. С ней мы общались по телефону не единожды. Чуть поодаль сидит еще одна дама лет тридцати пяти. При моем появлении она смущенно притихла и в экран уставилась с крайне заинтересованным видом. В самом углу девица молоденькая. Глазками тотчас стрелять начала, волосы поправила, села, изогнувшись буквой зю. В общем, все ясно… и скучно. Четвертый стол у окна пуст, но компьютер работает, значит, сотрудник где-то бродит. Впрочем, мне плевать.

— Вы к нам зачем пожаловали? — старая лиса, в отличие от юной прелестницы в углу, к моему появлению отнеслась весьма осторожно.

— Да вот документы решил занести и посмотреть, как наш отдел кадров поживает.

— Потихоньку, — улыбнулась вежливо.

Тут за спиной тихо скрипнула дверь и послышались шаги.

— Миронова! Ты с ума сошла такие коробки таскаешь? — тут же набросилась начальница. — Надорвешься!

— Да она пустая, — бойкий голос, от которого волосы на загривке дыбов встали.

Мать твою! Надеюсь, мне только кажется! Просто похожий голос!

Оборачиваюсь медленно и тут же натыкаюсь на слегка растерянный взгляд карих глаз. Тех самых, что мне нет-нет, да и приснятся в ночных кошмарах.

Я совсем забыл, что она здесь работает! Напрочь из головы вылетело. Как отрезало.

Наталья держит перед собой большую коробку, удивленно хлопает глазами и, слегка заикнувшись, выдает:

— Здра… здравствуйте!

И руку на отсечение даю, на ее лице выражение проскочило под стать моему. Типа, да ну на фиг?! Радости ноль. Только настороженный интерес.

— Я когда тебя за коробкой посылала, то имела в виду обычную, из-под офисной бумаги. Ее в архив удобно сдавать!

— Спокойствие. Только спокойствие, — Наталья обошла меня с совершенно невозмутимым видом, будто я столб какой-то, а не человек.

К пустующему столу подошла, поставила на него коробищу, раскрыла ее ловко и одна за другой достала пяток коробов, о которых говорила ее начальницы.

— Вуаля! — гордо указала на них рукой. — Ну? Кто здесь молодец? Отжала у соседей!

И, насмешливо улыбаясь, будто довольная кошка, развернулась лицом ко мне.

«Она слишком много ест!» — это была первая мысль.

«Ест воздушные шары!» — вторая мысль.

«Глотает их целиком!» — третья.

Вперед выступал весьма однозначный круглый живот явно беременного происхождения. От того, чтобы начать на него пялиться, спасла только профессиональная выдержка — мазнул по ней равнодушным взглядом и к Елене Леонидовне обернулся:

— В общем, принимайте документы, — протянул папку женщине, — надеюсь, мы с вами сработаемся.

— Непременно, — со всей серьезностью заверила она.

Киваю, со сдержанной улыбкой всем говорю «до свидания» и, получив нестройный хор ответов, покидаю кабинет. Уже в коридоре, прикрыв за собой дверь, останавливаюсь, ошалело оглядываясь назад. Ощущение — будто с размаху лбом в стену врезался. Шок и ступор.

Яйца боязливо поджимаются, настойчиво пытаясь забраться внутрь, повыше. И, может, это мои фантазии, но я слышу их тонкий голосок: «Чувак! Валим отсюда на хрен! Ва-а-алим, пока не поздно!».

Беру себя в руки и быстрым шагом направляюсь к лифту, а перед глазами образ этой заразы с животом и взглядом, полным насмешки, что пот холодный прошибает.

Спустился на подземную парковку, как зомби дошел до своего автомобиля и, забравшись в салон, минут пять просто сидел, судорожно обхватив за руль, не моргая, смотрел перед собой, тщетно пытаясь справиться с ощущением подкрадывающегося Армагеддона.

Как добрался до дома — в памяти вообще не отложилось. Только что был на парковке, а потом хоп — и дверь квартиры отпираю. Разулся, одежду повесил, рассеянно потирая щеку, прошел в кухню к окну и снова завис, вглядываясь в вечерний пейзаж.

Я не силен в женских беременных животах, но на вид ему примерно полгода. Мне так кажется.

А когда мы с ней переспали? На дне рождения у Сереги. Черт, как раз шесть месяцев назад. По спине холодной волной мурашки прошлись.

Да, нет! Не может быть! Это я просто под впечатлением от вчерашнего знакомства начинаю всякую ересь думать. Не могла она от меня залететь! Просто не могла, и все! Я всегда за этим делом тщательно слежу, чтобы неприятных сюрпризов не было.

И с Натальей следил. Точно помню… первый раз в коридоре, а потом смутная пелена, череда безумных прикосновений, стонов, поцелуев, порочные отрывки самого процесса.

Я ведь в презервативе был, да? Я же не дурак, чтобы не пойми с кем без защиты совокупляться?

Черт, а может, и дурак… В первый-то раз точно без резинки был, на спину ей спустил. А потом… Не помню!

Если бы залетела от меня — давным-давно бы уже нагрянула с претензиями и требованиями обеспечить достойную жизнь ей и ребенку. Хотя меня полгода в стране не было, так что некуда ей было с претензиями идти.

Бред. Чистой воды бред!

Нет претензий — потому что я ни при чем! Вот и все! Сегодня ведь она явно не загорелась желанием выставить счет за возможное отцовство. Равнодушно отреагировала, без малейшего интереса.

Вот только насмешка, проскочившая в карих глазах, как-то напрягает.

Строить предположения и гипотезы, не имея входных данных — дело неблагодарное, поэтому звоню хорошему и очень полезному знакомому.

— Романыч, привет! — здороваюсь, когда на другом конце трубки раздается раскатистое «да».

— Здорово, коль не шутишь.

— Слушай, выручи с информацией.

— Без проблем. Что надо?

Олег всегда готов выручить. Ему самому в кайф находить нужные сведения.

— Тут, понимаешь, дело деликатное. По одной дамочке надо пробить все, что возможно.

— Влюбился, что ли? — хохотнул Романов.

— Если бы! — раздраженно плечами дернул. — Миронова Наталья, наша сотрудница. Мне надо знать, кто она, что она, с кем она. Все-все, что сможешь найти. И чем быстрее, тем лучше.

— По работе копать или личное разнюхивать?

— Личное! — ответил резче, чем надо было, выдавая свою заинтересованность. — Замужем, в разводе, встречается. В общем, все. И еще. Она беременная. Надо выяснить что можно и по этому поводу тоже — сроки, кто отец.

— Ого. На хрена это тебе?

— Не мне. Очень близкому другу, — вру бессовестно, не желая признаваться, что сам мог так жестоко налажать.

— Слава богу, а то я уж подумал, что ты встрял не по-детски.

— Глупости не говори, — отмел ледяным тоном его предположения, — в общем, жду результаты.

— Без проблем. Что смогу — достану.

— С меня причитается.

— Забей!

Разговор завершился, а я так и продолжал стоять у окна, тупо пялясь на улицу и прижимая к уху заснувший телефон.

Конечно же, все это ерунда! Эта паучиха давно замужем, нашла себе смертника, из которого каждый день кровь пьет и веревки вьет, и родится у них маленький лохматый паучонок, и будут они жить долго и счастливо… как можно дальше от меня.

Кое-как заставил себя переключиться на рабочие моменты и не думать о Мироновой. Сконцентрировался на своих записях, тщательно прогоняя прочь все мысли о ней.

Только, несмотря на все старания, меня ждала долгая бессонная ночь, наполненная тоскливыми размышлениями о том, что будет дальше, и что делать, если все-таки мой сперматозоид постарался.

***

На следующий день, после работы отправился в кафе «Ерш», где договорились встретиться с Романовым… На самом деле это мой давний друг, одноклассник, один из немногих, с кем удалось сохранить связь после школы. Он работает в таком месте, где информация — это главная валюта, и чем выше уровень — тем ценнее. Нарыть данные по простой сотруднице для него вообще плевое дело.

Отправляясь на встречу, я с надеждой ждал хороших новостей, но где-то внутри сидел мерзкий червь и глумливо повторял «Хана тебе, Лукьянов, хана».

Я пришел с опозданием в полторы минуты, а Олег, похожий на большого усатого моржа, уже сидел за столиком возле окна и сосредоточенно ел горячее:

— Здорово, — кивнул, когда я уселся напротив, — извини, не дождался. С утра ни крошки во рту не было. Голодный, как медведь после спячки.

— Не парься, — жму плечами и подзываю официантку, чтобы заказать ужин.

— Вон вся твоя Наталья Дмитриевна Миронова. От и до, — вилкой указывает на папку.

— Не моя, — поправляю автоматически и тянусь за досье, — есть что-нибудь интересное?

— Нет. Обычная. Среднестатистическая, без всплесков и косяков, — разводит руками, а потом отправляет в рот большой кусок аппетитного мяса. Мой живот тут же вспоминает, что тоже пора бы подкрепиться, и недовольно бурчит. Романов только усмехается: — Что, тоже некогда нормально пожрать?

— Да и не говори-ка, — соглашаюсь и оглядываюсь, с надеждой высматривая официантку — серьезную информацию лучше воспринимать на сытый желудок.

— Чем тебя эта мадам заинтересовала? — интересуется приятель, активно жуя и шевеля усами.

— Не бери в голову, — уклончиво отвечаю, не желая вдаваться в подробности.

Ладно, посмотрим, что там. Выдохнул шумно, только тут заметив, что дыхание задерживал, и открыл папку.

На первом листе черно-белая фотография этой заразы и общие данные. Местная. Двадцать пять лет. Образование — высшее, красный диплом. В жизни бы не подумал! Единственный ребенок в семье. Имеет в собственности две квартиры, одну из которых сдает. Есть права, машина. С момента выпуска из университета одно рабочее место — в нашем отделе кадров.

На работе звезд не хватает, но и не косячит. Середняк, без особых амбиций.

Здорова. В семье не было никаких серьезных заболеваний, ни физических, ни психических — вот здесь надо бы перепроверить. Помнится… экстравагантности в ней хоть отбавляй.

Несколько раз отдыхала за границей. И т.д. и т.п.

Здесь действительно полное досье — все и обо всех сферах ее жизни. Вся как на ладони.

Наконец, добираюсь до последнего раздела «Личная жизнь».

Здесь меня ждет полнейшее разочарование.

Не замужем! Постоянных отношений нет, причем давно.

Проклятье!

Дальше сведения о беременности. Двадцать четыре недели, протекает нормально, жалоб на самочувствие нет. Полная информация о клинике, в которой стоит на учете, о враче, который ее ведет. Разве что результатов анализа мочи для полной картины не хватает. Но самое главное — отец неизвестен.

Черт! От последней фразы волосы на руках дыбом встают. Так хотелось прочитать строчку «беременна от Васи Пупкина», а теперь снова неизвестность.

— Выяснил, что хотел, — снова интересуется Олег, наблюдая за моей сумрачной физиономией.

— Нет, — признаюсь честно, не скрывая недовольства.

— За такой промежуток времени — это максимум информации, которую можно было достать. Да к тому же, я уверен, что если и дальше копать — результат не изменится. Девочка чистая, без хвостов. На фиг она тебе вообще понадобилась?

— Да помочь кое-кому надо, — снова соврал, закрывая папку, — слушай, а я есть возможность узнать, кто папаша ее ребенка?

— Боюсь, что нет. Пока сама не озадачится этим вопросом, ничего не узнаешь. Если, конечно, ты не собираешься ее похищать, как в гангстерских фильмах, пытать и насильно делать анализы.

Я лишь фыркнул в ответ на эту глупость. Делать мне больше нечего!

— Насолила, что ли, кому? — допытывается Олег.

— Можно и так сказать.

В ответ выжидающе брови поднимает. Это самый любопытный чувак на свете. Он принес нужную информацию и ждет ответной откровенности.

— Есть подозрение, что один приятель имеет отношение к ее беременности.

Про то, что этот приятель живет в моих портках, я скромно умалчиваю.

— Так пусть у нее и узнает. Женщины всегда в курсе от кого беременны, если только не прожженные шалавы, раздвигающие ноги перед толпой мужиков.

Несмотря на настойчивость и раскрепощенность, Миронова на шалаву не похожа совершенно. Даже мысли такой не возникает.

— Они не общаются, — поясняю относительно мифического «друга».

— Зря. В таких случаях руку на пульсе держать надо, чтобы потом боком не вышло. Может, она охотница за состоянием и будет деньги тянуть. Или замуж очень хочет. Или шантажировать начнет. Да что угодно может быть!

Утешил!

— Я непременно передам.

— Мне-то по барабану. Пусть сам выкручивается, — Олег лениво усмехается, очень напоминая мне самого себя, когда уму-разуму учил того сопляка, — если умудрился налажать.

Да уж. Налажал. И что теперь делать — хрен знает. Наташа — девка упорная, хваткая. Вон как вцепилась в меня на дне рождения Сереги. Развела, как болвана малолетнего, который ни разу в жизни сиськи женской не видел! И ведь настойчиво так, упорно в штаны лезла! От такой чего угодно ожидать можно!

Мда-а-а, похоже, пора искать номер того самого Егора и на пару с ним квасить, запивая грусть-печаль. Вот остальные-то поржут.