Бледный свет пытался залить темный зал, однако тьма, наполнявшая помещение, поглощала его лучи, и свет не мог пробиться дальше пары десятков шагов. Даже колонны, расположенные вокруг единственного осветительного прибора, терялись во тьме где-то вверху. Источником света служил небольшой шар, установленный на треногу, которая в свою очередь примостилась на высоком каменном постаменте. Вниз от треноги вела недлинная каменная лестница, по виду настолько древняя, что вероятно только боги знали истинный ее возраст, да и сам зал был такого же возраста, что и лестница. У подножья стояла фигура, облаченная в нечто, ранее вероятно бывшее дорогим кафтаном и штанами, но, на ногах у него находились вполне приличные, хотя и слегка потертые сапоги. Глаза фигуры были обращены целиком и полностью на источник света, в них отражалось торжество человека, который достиг в своей жизни того, к чему всю свою жизнь стремился. Но также в этих глазах отражалась смертельная усталость и облегчение. Бледное лицо растянулась в печальной улыбке, а глаза закрылись, и фигура в рванье тяжело опустилась на пол. Всего лишь пару месяц назад он, Гохас, один из старейших вампиров, живущих на этом свете, точно так же стоял на этом самом месте, загнанный в тупик. Он перепробовал все материалы и заклинания, но у него так и не получилось создать устройство, которое он разрабатывал практически весь период своей нежизни, и лишь счастливая случайность неделю назад позволила ему, наконец, завершить этот проект. Гохас вдруг ощутил в себе что-то отдаленно напоминающее радость, одно из давно утраченных чувств. Само только слабое ощущение этого чувства приводила Гохаса в состояние полного умиротворения, он в третий раз за этот день осознал, что, наконец, станут осуществимы все его замыслы. Когда-то давно, он считал, что привнесет в этот мир гармонию и добро, что он сотворит величайшее из деяний: привнесет мир и покой в местный ад. Теперь же он знал, что к добру его дела не имеют никакого отношения, но он утешал себя мыслью, что и от зла его действия достаточно далеки. Они просто происходят и сами по себе они нейтральны. Вампир вспомнил, что когда-то кто-то говорил ему, что действие само по себе нейтрально и лишь оценка наблюдателя окрашивает его в черное или белое. Возможно, стоило все бросить и мирно существовать себе в пространстве или погрузиться в вечный сон, как поступили многие его собратья, но твердая уверенность в своей правоте заставляла его продолжать двигаться вперед, и сейчас он находился как никогда близко к достижению своей цели.