Михаил Ахметов
Кремниевые чипы и люди из кремня

Глава 1

Слабый боится сильного, сильный боится смелого, а смелый одурелого.

Народная китайская      мудрость

Меня разбудил телефонный звонок.

"Вставай!" – противным голосом сказал кто-то, очень похожий на мою совесть, – "Ты в этой стране на работе, а не на отдыхе. Вставай, поганец, тебя ждут великие дела!".

Какое-то время я пытался спастись от надоедливой трели, заворачиваясь в бесконечной длины одеяло. Но звонок и не думал умолкать. Тогда я понял, что одеяло мне только снится, а телефонная трель нет.

Пробубнив в ответ что-то оправдательное на смеси русского и плохого английского, мол, и не поганец вовсе, а православный, я окончательно проснулся и открыл глаза. Как и следовало предполагать, меня окружала скромная обстановка люксового гостиничного номера, вознесённого до двадцатого этажа пятизвёздочного пекинского отеля. Правда, сотрудников моей фирмы в России, я уверяю, что всегда останавливаюсь в "трёшках". Берегу, так сказать, их чувства, всё-таки я босс нового поколения.

Итак, я открыл глаза. С некоторыми усилиями. Телефон продолжал свой трезвон где-то в бесконечности между Инем и Янем.

Из фигурного на всю противоположную стену зеркала, с дальнего конца огромной, наверное, стоспальной кровати на меня с подозрением смотрел китаец, замотанный до головы в шёлковое одеяло с золотыми карпами и имеющий на вид опухшее несколько лицо, всклокоченные светлые волосы и глаза щёлочками. Пока я c удивлением его рассматривал, этот товарищ пальцами разодрал свои смотровые щели до вменяемого европейского состояния и очень убедительным, хотя и немного хриплым голосом, сказал мне на чистейшем русском языке:

– Никогда больше, слышишь, никогда больше в жизни, не пей эту пакость!

Голос был мой, китайца, когда он растворил пошире свои смотрелки, я тоже узнал, да и пакость – пятидесятиградусную китайскую водку, вспомнил. Ну, что же, доброго Вам пекинского утра, Алексей Соин, высокочтимый гость Поднебесной, как бы это ни глумливо звучало сейчас в Вашем состоянии.

Проведя очную ставку по опознанию и не сильно удовлетворённый результатом, я кое-как размотался из одеяльных карпов, спустил с кровати ноги на шкуру какого-то экзотического, но уже явно сухопутного животного и дотянулся, наконец, до ненавистно звенящего телефона.

– Хеллоалексхауаю? – услышал я в трубке знакомый голос моего друга, представителя титульной китайской нации "хань", младшего партнёра (только по бизнесу, если что), незаменимого здесь "достань, отправь, пошёл к чёртовой матери!" Жу Лао, которому мы в России, сразу же дали прозвище Жулик.

Но на самом деле, это вполне честный малый, тридцати трёх лет от роду (то есть всего-то на пять годиков старше меня). Нет, конечно, может он и подворовывал что-то себе на наших поставках из Китая, заразившись от нас за несколько лет русской предприимчивостью, но, по крайней мере, нам ни разу не удалось его вычислить. Короче, настоящий Жулик и есть.

Общаемся мы с ним на английском, который он выучил много лет назад, когда ещё стажировался после своего университета у фрицев с гансами, и, в общем, мы неплохо понимаем друг друга. Тем более, я вас уверяю, English Business Talk у нас совершенно плёвое дело. "Отправьте", "заплатите", "куда ты, скотина узкоглазая, девал груз?", в общем, ничего сложного.

– Привет Алексей, как ты себя чувствуешь? – голос Жулика неторопливо трансформировался в моём мозгу в русские фонемы, – я уже здесь внизу, в холле, как мы с тобой договаривались.

– Здравствуй приятель, – прохрипел я голосом Джигурды, – спасибо, ничего. Поднимайся, я жду.

Я бросил трубку обратно на телефон, и осторожно взявшись за гудящую голову, задумался. В принципе, вчерашний вечер, закончившийся сегодняшним похмельем, я помнил достаточно хорошо, но вот о чём же мы с ним договаривались? Я вспомнил ресторан, какие-то искры вокруг меня вроде бенгальских огней, потом этот их китайский СПА-центр и массажисток, где мы…, гм, впрочем, это уже неважно. А важно то, что почти всё это время мой Жу был практически в невменяемом состоянии (неправильно у них работает фермент алкогольдегидрогеназа, что ж поделаешь). Тогда о чём он мог со мной в таком виде интересно договориться?

Скажу сразу и прямо, сам я к алкашам не отношусь. Но половина населения Китая, похоже, станет ими в самом ближайшем будущем. Когда я впервые очутился в столице Поднебесной в далёком двухтысячном году, весь город, как мне показалось, состоял из одних лишь велосипедистов и трезвенников. По улицам раскатывали немногочисленные подержанные европейские и американские автомобили восьмидесятых этак годов выпуска, а в торговых центрах полкам со спиртным отводились самые пыльные и заброшенные углы. Но, как известно, с приходом цивилизации меняется всё. Меньше чем за десять лет Поднебесную залили алкогольными водопадами и забили миллионами автомобилей. Что сделаешь, прогресс, против него не попрёшь. Но когда ты своими глазами видишь, с каким воодушевлением китайцы предаются этим новым увлечениям, прямо оторопь берёт.

Правда, когда оторопь проходит, начинается просто бизнес. Все важные переговоры китайцы всегда заканчивают за столом в ресторане, куда они ведут дорогих гостей прибывших из-за границы за своими контрактами. И начинается там пир горой и их мерзкая местная водка рекой. А ты в это время чувствуешь себя прямо каким-то колонизатором, спаивающим местных индейцев, ей богу. Ну, а когда они нальются по уши, то тут уже времени лучше не терять. Все главные скидки и преференции я вытягивал из щелеглазых генеральных директоров, когда они пребывали уже почти в астральном состоянии, но (а это очень тонкий момент), пока ещё не совсем улетели в космос.

Всё это так, но вчера точно мы никакими переговорами не занимались. А занимались мы…

Мысли в моей голове казались сделанными из чугуна, настолько медленно они двигались, подталкивая друг друга с гулом и скрежетом. Помочь им можно было только старым действенным средством, и я полез в минибар за бутылочкой "Белой Лошади". После китайской водки виски покажется вам напитком богов.

Сто миллилитров вискаря со льдом немного освежили мне голову, но по своему опыту я знал, что это довольно кратковременный допинг. Поэтому я стал торопясь приводить себя и окружающее меня пространство в порядок, пока мой китайский друг одолевал все двадцать этажей новейшего Beijing News Plaza Hotel.

Но весь вышеупомянутый процесс прервался примерно на середине, а именно в тот момент, когда я собрался влезть в свои туфли. На вид это были вполне приличные новенькие ботаны, но после того, как я попытался сунуть в них свои ноги, то вдруг ощутил, что в них явно что-то изменилось. И не в лучшую сторону.

Осторожно, стараясь не спугнуть это ощущение, я перевернул их вверх дном и ахнул, вернее от души вспомнил чью-то родительницу. Оба каблука моих новых чёрных сандалетов, были ободраны до самого основания.

Ещё не веря своим глазам, я поковырял ногтём то жалкое нечто, которое осталось мне вместо каблуков.

– И что же это такое со мной вчера было??? – потрясённо спросил я у опустевшей "Белой Лошади", и снова сел на кровать. Но лошадь в ответ молчала, и лишь косилась своим полупьяным глазом на золотых карпов.

Туфли выглядели так, будто их с обратной стороны глодала орава разъярённых китайских зомби, которые ухитрились разгрызть даже фирменные металлические ставки внутри каблуков. Я осторожно погладил пальцем останки этих вставок, заодно вдруг припомнив, как из-за них меня чуть было не арестовали в аэропорту Тель-Авива три месяца назад. Они и вправду тогда жутковато смотрелись на экране рентгеновского сканера и делали меня, их хозяина, подозрительно похожим на "обувного" террориста, пытающегося пробраться на борт авиакомпании EL AL Airlines. Еврейские девицы из службы безопасности аэропорта Бен-Гурион, помню, тогда так и норовили добраться до внутренностей моих туфель с помощью дистанционно управляемого робота, похожего на самоходную "болгарку" на колёсиках. Ретивость этих девушек извиняла только их красота, нежные прикосновения и невероятная вежливость. Не соизволит ли сэр снять обувь? Конечно. И рубашку?

– Так вот вы, какие, оказывается, на самом деле, – я вздохнул и, вернувшись в сегодняшний день, снова нежно погладил металлические трупики. – Были.

Надгробную речь прервал громкий стук в дверь моего номера и жизнерадостные крики "Алекс!", "Алекс!" Голос был знакомым, это Жулик наконец добрался до моего этажа.

Он промчался, как жёлтая взлохмаченная и очкастая торпеда, через переднюю и гостиную прямо в спальню, где я всё ещё в недоумении таращился на свои туфли. Одет он был, как обычно, в свой растянутый коричневый свитер, брюки его на коленях топорщились пузырями, а вокруг себя он распространял улыбку, хорошее настроение и свежий мощный выхлоп перегара, мгновенно забивший все остальные запахи в комнате, которые, между прочим, копились в ней целую ночь. Влетел и радостно уставился на меня, словно это и не он был ещё вчера пьяным в дудку.

Если посмотреть на Жулика со стороны, то вряд ли сразу скажешь, что это человек заведующий сотнями тысяч долларов и десятками тонн груза, которые курсируют между нашими дружественными державами. Но других узкоглазых, с кем мы работаем через него, этот вопрос, похоже, волнует не сильно, ну и я за семь лет тоже попривык. Я, вообще при первой встрече с ним в аэропорту Пекина не знал даже, какого он в принципе окажется пола. Трудно, знаете ли, судить об этом по нескольким деловым письмам: "я очень мечтаю работать с вами" и подписи в конце, "Жу Лао". Теплилась тогда, конечно, надежда, что женского, всё-таки в душе в то время я был романтиком. И он мне тогда эту надежду разбил вдребезги, оказавшись низеньким лохматым китайцем. Но зла за это я на него не держу, о лучшем товарище и компаньоне в моих командировках в Поднебесную, как оказалось в дальнейшем, можно было и не мечтать. А гибкие стройные китайские девы всегда находились для нас в нужный момент очень быстро, я и глазом не успевал моргнуть. Здесь они, если так можно выразиться, используются больше в утилитарной роли, что бы там не кричали местные феминистки. Вернее одна местная феминистка, та, с которой я встречаюсь уже несколько лет, когда приезжаю сюда, и которая является по совместительству руководителем ещё одного китайского подразделения из тех, что мы основали в Пекине. Она категорически не согласна с ихним Поднебесным домостроем, и встречается со мной исключительно по любви. Я против этого, в общем, тоже не возражаю. Но сейчас она умотала в командировку на юг Китая и моей культурной программой, как обычно занимается Жу.

Так чем же мы сегодня займёмся?

И мой китайский друг, сверкнув окулярами, не подкачал:

– Принцесса звонила, спрашивала, как мы себя чувствуем после вчерашнего ужина в её ресторане. Приглашает сегодня в какое-то заведение, – на одном выдохе выговорил он. И замолчал, ожидая реакции белого господина.

– Принцесса? – потрясённо пробормотал я, глядя на Жулика, – точно, мы же были с тобой у принцессы!

Но мой друг в ответ лишь задумчиво кивнул и я заметил, что он очень внимательно смотрит на мои туфли. Было видно, как за его высоким жёлтым лбом шевелятся мысли. Не сводя взгляда с потерпевшей обуви, он нащупал рукой стул, стоявший рядом с кроватью, и осторожно на него опустился.

– А я-то удивлялся вчера, почему рикша потребовал с нас двойную плату, – наконец, сообщил он с видом Конфуция испытавшего просветление.

– Какой рикша? – уже в свою очередь удивился я.

– Который вёз нас с тобой из ресторана в спа-центр. Мы его поймали прямо у выхода. Ты почему-то в такси поехать не захотел. Помнишь?

В голове моей начали всплывать какие-то смутные воспоминания.

– Это когда мы с тобой в такой тележке с мотором сидели? Там с боков ещё такие, помню, фейерверки в разные стороны искрами стреляли.

Жу покачал головой, и постепенно по его широкому лицу стала разъезжаться такая же широкая ухмылка.

– Это были не фейерверки, мой френд. Это ты высунул ноги из тележки и тормозил ими по асфальту. Почти всю дорогу.

– По дороге? Ногами?– я перевёл взгляд на свои туфли и представил мысленно, как я мог выглядеть в тот момент со стороны. – Очуметь!

– У тебя был такой счастливый вид, – подтвердил китаец, всё ещё улыбаясь, – я подумал, что у вас России это такое любимое развлечение. В тележке-то мотора не было.

Хорошенькое развлечение, растереть новые туфли по асфальту! Я постарался успокоить себя мыслью, что обувь была принесена в жертву не зря. В конце концов, я здесь по работе, а не в увеселительной поездке.

На всякий случай я погрозил туфлей Жулику:

– Вот так всегда! Себе наливаете по чуть-чуть, а мне, так, полными стаканами!

– Я-то здесь при чём? – смутился он, – это всё принцесса. У неё были на тебя какие-то свои планы. И вообще это был её ресторан.

– Что ж, она тогда с нами дальше не поехала после её ресторана? – проворчал я, бросив погибшую туфлю на пол, – если уж и так извела на меня весь свой запас алкоголя.

Что ты! Она не могла, – укоризненно сказал Жу, – она же замужем.

И мне вдруг ясно припомнились вчерашние жадные объятия и горячие поцелуи принцессы Яо в отдельном кабинете принадлежавшего ей ресторана, а также кружевной лифчик её высочества, повисший на огромной, во всю стену картине, изображающей всех родственников её императорской фамилии.

А дело всё в том, что ровно год тому назад, когда я в очередной раз прибыл в Пекин по своим коммерческим делам, Жулик, который к этому времени уже стал главой нашего китайского офиса, и был за это безмерно благодарен своим новым русским хозяевам (то есть мне лично), познакомил меня с, как он выразился, представительницей императорского дома Поднебесной, принцессой Яо Шу.

При первой встрече её высочество оказалось довольно молодой женщиной типичной китайской наружности, в общем симпатичной, но с весьма надменным выражением на лице. Опьянённый перспективами знакомства с особой императорского дома, я тогда не растерялся и явился на встречу не только с Жуликом, но и ещё и с огромным букетом роз. Я уже давно успел сообразить, что китайские девицы, даже благородного происхождения, пока что сильно не избалованы западными методами ухаживания, а также и самими высокими синеглазыми и светловолосыми посланцами северных стран. Как обычно, метод сработал, и её высочество польщённое цветами и комплиментами потащило нас в свой собственный ресторан в одном из старых районов Пекина. Почтительное отношение окружающих, а также двухэтажное заведение увешанное фотографиями принцессы и её родни от незапамятных времён до настоящего времени, привели тогда меня к мысли о том, что Жулик, похоже, не врёт.

Правда, потом на всякий случай с вопросом, "А точно принцесса?", я иногда тыкал Жу пальцем под рёбра, пока мы сидели всей компанией за огромным столом, в роскошном банкетном зале, а вокруг сновали безмолвные официантки в красных ливреях. Но он только вздрагивал и с подобострастным поклоном принимал из рук её высочества очередной деликатес с её кухни, по виду ананас, заполненный чем-то похожим на рисовую кашу.

В общем, в тот первый раз, как, впрочем, и во все последующие (не исключая вчерашний) всё происходило по традиционному сценарию. Как это принято, после лёгких закусок принесли китайскую противную водку и уже совсем скоро все гости её высочества ухрюкались до невозможности. Даже я с моей российской закалкой почувствовал, как ближе к концу пира у меня понемногу отнимаются ноги. И все это благодаря тому, что принцесса Яо внимательно следила за моими рюмками, и собственноручно наливала мне исключительно богатырские порции.

По уверениям Жулика, она так меня испытывала, и я, вздыхая, успешно проходил одно испытание за другим. И, в конце концов, обнаружил, что держу её высочество на коленях и могу разговаривать с ней даже без переводчика с китайского на английский (в чужих языках принцесса была как-то не особо сильна). Сам наш толмач к этому времени уже мирно подрёмывал лицом вниз в каком-то экзотическом блюде и над ним, помнится, всё хлопотали по-прежнему безмолвные официантки.

В целом первый вечер тогда удался, хотя между делом и выяснилось, что моя принцесса не очень любит чистить зубы. В итоге, такие встречи с её императорским высочеством стали для меня неотъемлемой частью пребывания в Поднебесной во время моих деловых поездок, и с каждым разом мы с принцессой Яо заходили всё дальше и дальше в познании внутреннего мира друг друга.

Кстати да, в последний раз мы (вернее я) зашёл в принцессу довольно далеко.

Постепенно собрав в целое эти обрывки вчерашних воспоминаний, я вернулся к действительности, в свой номер на двадцатом этаже отеля, к моему верному Жулику.

– Так ты говоришь, приглашает сегодня куда-то? – переспросил я, – как она сама-то после вчерашнего?

– Довольная, как сытая панда! – многозначительно сообщил мой друг, – и сказала ещё, что хочет поехать к тебе в гости в Россию.

От такой неожиданности я уронил на пол и вторую туфлю, но через секунду всё-таки смог взять себя в руки.

– Вот как раз с этим торопиться не следует, – как можно более рассудительно сказал я, – мы с тобой сейчас должны думать только о работе. Наступает очень важный этап нашего бизнеса. Между прочим, вчера звонил мой компаньон Дмитрий…

– Это тот, который всё время орёт по телефону? – сразу же догадался китаец, – мистер Пыжиков?

У него это прозвучало, как "мистер Пысиков". Ну, я на месте Пыжикова тоже не обрадовался, если бы меня именовали таким образом. Но с другой стороны бывает и хуже. Мой специалист по электронике Сергей, к примеру, крайне не любит представляться по телефону англоязычным контрагентам. А всё потому, что они постоянно переспрашивают: "Сэр кто?".

Хотя, чего это я? Мой старший компаньон по бизнесу и по возрасту Дмитрий Алексеевич Пыжиков, мужчина на редкость малого роста и на удивление громкого голоса никак не мог разговаривать с Жуликом. Он и по-английски то, знает не больше десятка слов. Когда мы были с ним в на юге Китая, знаете, как он пытался отыскать двадцать второй номер в отеле? Он спрашивал на ресепшене "намбер ту-ту", а мне пришлось сделать вид, что мы незнакомы.

Так это, что же получается, Жулик, просто услышал, как я с Алексеевичем по телефону разговаривал? В общем, это не удивительно, Пыжиков в возбуждённом душевном состоянии может заглушить своими воплями даже шум от взлетающего реактивного лайнера. Его, пожалуй, и глухой расслышит, когда он чем-то недоволен. Но зачем вот так вот ронять мой авторитет в глазах иностранных сотрудников?

– Он не орёт, у него такой, гм, стиль разговора, – сухо поправил я китайца. – Так вот он вчера звонил и сказал, что если мы завалим нашу с тобой завтрашнюю поездку в Гонконг, то тогда…, – я печально вздохнул, – тогда, да, ты мой френд его здесь и без телефона услышишь. Так что никаких развлекательных заведений сегодня! Готовимся к отлёту!

– О' кей, никаких заведений, – с готовностью и очень поспешно согласился Жу, – поедем тогда в офис, закончим там дела?

– Поедем, – кивнул я, – только вот сначала туфли мне новые купим. Я здесь на втором этаже обувной магазин видел.

– А что передать её высочеству? – вспомнил Жу, почтительно поднимая с пола погибшие туфли (вот что мне нравится в китайцах, так это чувство субординации).

Я на секунду задумался:

– Скажи, что я улетаю с мыслями только о ней. Но в Россию, ей пока ехать не над.... Нет, этого лучше не говори. Это лишнее.

Жулик послушно закивал и полез за своим телефоном, а я отправился в ванную смывать с себя следы разгульной жизни и готовиться к поездке в Гонконг.

Но вы, может быть, заинтересуетесь за каким чёртом мы прёмся в мировую финансовую столицу с левосторонним движением и двухэтажными трамваями?

А дело всё в том, что мы бизнесмены нового поколения двухтысячных. Мы не купи-продай. Мы занимаемся производством в России. Мы инвестируем и строим завод.

А начиналось всё в далёкие уже девяностые.

Фирма была небольшая и провинциальная, её сотрудники тоже не блистали талантами. Единственным, кто твёрдо верил в будущее процветание, был хозяин, директор Степа Маслов, лысый блондин с лицом гопника, но с тонкой душевной организацией и с неоконченным высшим образованием (Степа вылетел из института на первой же сессии). Но на тот момент ему повезло, и пока некоторые из его будущих подчинённых всё ещё грызли гранит технических наук, несмотря на начинающиеся непонятные рыночные времена, Степа уже сидел на местной барахолке, торгуя дефицитными радиодеталями. Бизнес был простой до омерзения. Степа раз в месяц закупал популярные комплектующие на Большой Барахолке в Москве где-то в Тушине и потихоньку до следующей поездки распродавал их уже у себя в родном своём сибирском городе, в многофункциональном торговом центре (на вещевом рынке), где у таких как он давно был свой уголок. Основными врагами его предпринимательской деятельности были сибирские морозы, из-за которых Степа чуть не стал алкоголиком и естественные рыночные регуляторы – местные бандиты.

Чтобы как-то выжить в этих суровых природных условиях, торговцы объединялись в некое подобие профсоюза, будили замёрзших и засыпанных снегом товарищей, "грузили" ошалевших гангстеров сложными техническими терминами, пока, наконец, те привыкшие к простому и понятному турецкому ширпотребу не махнули на них рукой и не стали ограничиваться небольшой постоянной данью. Это ведь было гораздо проще, чем разбираться, почему все эти микросхемы, транзисторы и прочий, как они выражались "порожняк" одинакового вроде бы размера, количества ножек и цвета совершенно неожиданно различается по цене. Да ещё в сотни раз. И только одна кавказская диаспора в лице ушлых армян проапргрейдилась до понимания, что местами этот "порожняк" вовсе и не порожняк, а довольно ценное нечто, содержащее золото и серебро, особенно если оно несло на себе маленький ромбик, сакральный знак отечественного военного производства. И очень долго среди торговцев радиодеталями слышался один и тот же вопрос от алчных сынов Кавказа, – "Жольтый есть? Есть жольтый? Продай жольтый!".

В те времена Степа и познакомился со своим будущим партнёром по бизнесу Артемом Буйновым прозванному местными торговцами, как Заяц Ушастый, Ушастый или просто Шапка. Своим прозвищем тот был обязан головному убору, меховой шапке фантастических размеров, которую Артем носил, не снимая, с первого снега и до весенней капели, то есть, говоря приблизительно, девять месяцев в году. Степа справедливо заподозрил, что человек столь тщательно берегущий свою голову и, следовательно, мозг, должен обладать хоть каким-то умом. К тому же самому Степе уже стало надоедать регулярно мёрзнуть на морозе. Ему хотелось более успокаивающей, офисной обстановки. Тем более, что его физиономия постепенно задубевавшая на холоде, начала приобретать нездоровый сине-красный цвет, что вкупе со Степиным валенкообразным носом и быстро лысеющей головой грозило полностью лишить его последней привлекательности в глазах женской части населения его родного города.

Но все же он долго присматривался к Ушастому, пока в один прекрасный искрящийся зимний день, после очередной порции согревающей воды, тот не признался Степе в любви к числам (он именно так и выразился) и о неоконченных им бухгалтерских курсах. Это решило дело, и Степа в ответ доверил ему свою мечту. Ещё несколько таких бесед понадобилось для утверждения окончательного бизнес-плана и рождения названия для будущей фирмы. Когда дым дискуссий рассеялся, на белом свете появились генеральный директор Степа Маслов, главный бухгалтер Артем Буйнов, а в государственном реестре Российской Федерации было зарегистрировано общество с ограниченной ответственностью с уродливым названием "Планар". Впоследствии злопыхатели утверждали, что название на самом деле происходит от имени червя-планарии, мелкого убогого многоклеточного, собирающего объедки на дне мелких прудов и речушек за своими более удачливыми конкурентами. Но Степа с негодованием отметал это предположение и упирал на то, что на свете существуют планарные, то есть, как он пояснял, плоские микросхемы, от чего, мол, и произошло благородное название его компании. Правда, объяснить какая между ними существует связь, он все равно не мог.

Свежеиспечённые компаньоны с энтузиазмом принялись за дело. На деньги Артема для генерального директора (водительские права были только у Степы) был приобретён полуразвалившийся мерседес оптимистичного зелёного цвета, сразу получивший название "крокодил", а также были сняты две комнаты на втором этаже в здании хиреющего научно-исследовательского института, разделённые промежутком в пятьдесят метров. В одной комнате помещался офис, где сидели генеральный директор и главный бухгалтер, в другой предполагался склад, поскольку Степа убедил товарища, что ставить прилавок и сумки с радиодеталями в офисе, как-то не комильфо. Местный завхоз Иваныч за какие-то копейки притащил старую мебель для офисной обстановки, а неведомым образом возникшая снова "крыша" в лице тех же бандитов организовала поставку краденой оргтехники, за такие же смешные деньги.

И вот в этой "фирме" неожиданно оказался я. Пути Господни неисповедимы. Как и зарплата в сто пятьдесят долларов в месяц. И заметьте, я ещё считал, что мне повезло. Но зато теперь…

– Сто пятьдесят тысяч долларов! Это со скидкой и красавица ваша, – менеджер автосалона "Мазерати" с любовью и нежностью посмотрел на стоявшую перед нами приземистую ярко-оранжевую торпеду на колёсах. В чуть затенённых боковых стёклах красавицы причудливо отражались одна славянская и две косорылые физиономии. Затем славянская задумчиво почесала нос, посмотрела на наручные часы и озабоченно сказала на русском языке:

– Такие деньжищи за праворульку!

Действительно, это же целая тысяча моих зарплат в девяносто седьмом году. И что мы за них получим? Оранжевый праворульный банан с клиренсом семь сантиметров? Не любитель я таких автомобилей, хотя Степа Маслов, будь он здесь, уже упал бы перед ней на колени. Но звёздочка Степы закатилась ещё три года назад, когда его выкинули с местного рынка столичные конкуренты. Сидит он сейчас бедолага в своей Сибири наёмным директором маленького магазинчика и вспоминает, наверное, былые времена. А я в это время здесь в центре Гонконга, со своим верным Жуликом прицениваюсь к изделиям итальянского автопрома.

Дело в том, что завтра прилетает мой партнёр по бизнесу, тот самый громкоголосый Пыжиков, а я к этому времени должен сделать кое-какие приготовления. Ну и само собой, встретить в аэропорту этого грозного полурослика. Он же, бедолага, один заблудится. Так-то, я ему сколько раз говорил до отъезда, возьми, мол, с собой нашу Таньку Калиничеву из отдела закупок. Она и английский знает и симпатичная – как говорится, всё необходимое в одном флаконе . Но этот грозный герой настолько боится своей собственной жены, что вместо Таньки решил вытащить в Гонконг меня с Жуликом прямо из Пекина, где мы вовсю пахали на благо родной фирмы. Зато теперь на душе у его супруги будет спокойно. Но с Калиничевой-то и я сам мог подружиться в этом прекрасном мегаполисе, просто созданном для шоппинга и любви! Меня-то зачем обламывать? Вот возьму и подсуну за это Алексеичу, какого-нибудь здешнего трансвестита, будет тогда знать!

– Господа, желают посидеть за рулём или выехать на тест драйв? – менеджер продолжал быть самой любезностью.

Господа задумчиво переглянулись. Ещё бы, мы же представились серьёзными иностранными бизнесменами, приехавшими в автосалон за парочкой "Мазерати", для нашего нового офиса, – "здесь недалеко, в двух шагах от башни SONY". Хорошо, что я хоть Жулика успел переодеть в одном из здешних торговых моллов. "Ролекс" заодно ему купил, пока шли через дорогу, у какого-то пакистанца. Зато теперь он походить стал на приличного джентльмена, хотя и желтоватой наружности.

– Давай-ка, сфотографируй меня на свой телефон – сказал я своему китайскому другу, забираясь в роскошный салон, – с разных ракурсов.

Через секунду я уже утонул в великолепии и изяществе белой алькантры, отблёскивающего алюминия и дорогого дерева. Умеют же, чёрт возьми, буржуи делать хорошие вещи. Как говорил герой Михаила Афанасьевича Булгакова, надев заграничные туфли, – "нога как в вате". А здесь утопаешь в этой вате целиком и полностью. И ведь главное, если так посмотреть – машина как машина, тот же руль, салон и четыре колеса. Как же они, заразы, добиваются такого сногсшибательного эффекта? Садишься, к примеру, в двухсотый крузер. Чувствуешь, – ты человек, и не просто, а с большой буквы, – Человек! Заберёшься в ту же тойоту, только классом ниже, допустим в «Камри», – ощущение, что ты лох какой-то. В лексусе, – опять Человек. В каком-нибудь субару, – снова лошара. Я как-то раз специально все ближние автосалоны у нас в городе обошёл, хотел все-таки выяснить, в чём же здесь секрет. Так и не выяснил. Это, наверное, тайна на манер скрипок Страдивари – секрет есть, а в чём, никто понять не может.

Тем временем Жу начал бегать вокруг автомобиля, выискивая удобные ракурсы для съёмки. Специально для него я сначала принял вид сурового босса, а затем высунулся из бокового окна и уже с видом полупьяного плейбоя помахал ему ручкой на камеру. Он с готовностью защёлкал своим айфоном.

"Выложу в "Одноклассниках", – подумал я, развалившись на сиденье в последней позе: "вид мелкого олигарха", и наблюдая за тем, как с лица менеджера автосалона постепенно сползает выражение почтительности, – "для них в Сибири и праворулька сойдёт".

Когда я вылез из автомобиля, пройти тест драйв менеджер уже нам не предлагал. Глядя на его помрачневшее лицо, я понял, что добавить в мою коллекцию фотографий ещё один снимок с симпатичной местной девицей на фоне "Мазерати" уже вряд ли получится. Ну и ладно. У нас с Жуликом ещё весь день впереди.

– Где тут у тебя на карте лексусовский автосалон? – спросил я Жулика, когда мы снова оказались в толчее многолюдной центральной улицы "Main road", – у нас ещё целый час до встречи шефа, как раз успеем забежать. Я тут такую машинку видел – закачаешься!

Глава 2

– И какого черта вы по автосалонам весь день шлялись? Опять развлекались вместо работы?

В голосе Дмитрия Николаевича сквозило явственное недовольство. То ли восьмичасовый перелёт в бизнес-классе ему не понравился, то ли просто наш старикан не выспался, но после того как я встретил его прилётной зоне гонконгского аэропорта (ну подумаешь, опоздал я на полтора часа, пробки же), он почти всю дорогу до города изводил меня своими ворчливыми придирками. И это руководитель крупной компании, обязанный быть примером для всех остальных!

Хорошо, что я хоть Жулика отправил обратно в Пекин, и он теперь не видит, как бранят его шефа. Поработали-то мы с ним вчера, действительно, славно. Сначала заехали в нужную контору по делам, а уже только потом отправились осматривать местные достопримечательности, все эти пики Виктории и тому подобное. Ну и закончили вечер в каком-то стриптиз-баре вместе, как это не удивительно, с русскими морскими офицерами. Да, такое вот случилось поразительное совпадение, оказывается, в это время на гонконгский портовый рейд зашёл наш отечественный барк "Крузенштерн" с целыми четырьмя мачтами. У ребят было кругосветное плавание, а вот позвонить по телефону домой карточек не было.

Как не подсобить родным соотечественникам? И я явился к ним прямо как русский негоциант, который гуляя по Гонконгу в 1904 году, вдруг встретил моряков с крейсера "Варяг", только-только вышедших из госпиталя после той заварушки в Чемульпо. Ну, помните, "врагу не сдаётся наш гордый Варяг, пощады никто не желает". И как же было не отпраздновать такую встречу и не вспомнить геройское прошлое? Правда, морду английским и японским морякам мы по дороге не били, все-таки в цивилизованное время живём. Но претензии англичанке, "которая гадит" и япошкам наехавшим на "Варяг" одновременно четырнадцатью кораблями, помнится, были высказаны. Во всех, кажется, заведениях, которые мы успели посетить.

Конечно, Пыжикову всё эти подробности знать не обязательно, иначе он с лёгкостью отравит мне жизнь на следующие несколько дней. Но и обычное его сварливое бормотание слушать мне уже надоело. Пора было заняться укрощением шефа.

Прежде всего, я принял слегка мученический вид человека облыжно обнесённого своими врагами. Потом посмотрел в окно, в сторону от Алексеича. И выбрав необходимую паузу, сообщил проносящимся мимо рекламным щитам CHINA AGRICULTURAL BANK:

– Вообще, ради тебя старались. Вместо того чтобы достопримечательности осматривать. Как идиоты, по этим салонам бегали. Чтобы кое-кому приятное сделать.

– И в чём это приятное заключалось? – подозрительно спросил пока ещё не укрощённый Пыжиков.

– Это длинная история, – сообщил я уже рекламе банка HSBC, – не знаю, будет ли это кому-нибудь интересно.

– Ну, времени у нас много, рассказывай, – недовольно запыхтел Дмитрий Алексеевич, – я тебя три часа в аэропорту ждал, мне не привыкать.

– Меня задержали всего на час.

– Ты шлялся, черти где, три часа!

– Максимум, полтора. Предлагаю остановиться на этой цифре, – я повернулся к шефу и многозначительно добавил, – подводный тоннель в город был перекрыт. Говорят, вода просочилась.

В сущности, я ничем не рисковал. Установить истину Алексеич все равно был не в состоянии, как я уже говорил, по причине полного не владения английским. В этом городе он был в моих руках. А в автомобильный туннель под гаванью имени королевы Виктории (тут почему-то всё, её имени) соединяющий город со здешним аэропортом вода вполне могла попасть. Вода – она такая, имеет свойство просачиваться. Правда, здесь вроде целая куча тоннелей?

– Так здесь этих тоннелей, как кротовых нор у меня на участке, – удивил меня шеф своими познаниями (тоже видимо, что-то своё вспомнил), – ты что, другого найти не мог?

– Я и нашёл, только понимаешь, – мне пришлось пошевелить пальцами в неопределённом жесте, – это же всё времени требует. Тем более, я в этом городе сам второй раз. Мы вообще с Жуликом в Пекине сидели, никого не трогали. Там, кстати, работы – вал.

Пыжиков понемногу начал укрощаться. Работа для него – это святое. Сам пашет и другим жить не даёт. Тут главное, – сделать вид, что выкладываешься по полной и даже больше, но (а это очень важный момент), денег тебе дополнительных, как будто бы и не требуется. Особенно же ценна работа, благодаря которой ты облегчаешь нагрузку на плечи самого Николая Алексеевича (кроме, естественно, денежной, эту тяготу он предпочитает взваливать на себя целиком).

– Машину мы вчера тебе приличную искали, – окончательно добил я его, – чтобы по встречам разъезжать. Не на такси же такому человеку кататься. Такому солидному человеку!

Дело было сделано, шеф подобрел.

– И чем же вы хотели меня удивить? – уже благожелательно спросил он

– Шестисотым лексусом!

– Чем? Может мерседесом? Шестисотым-то?– в его голосе слышалось снисхождение к человеку, который путает такие известные марки.

– Вот тебе крест, Алексеич, крест во всё пузо, – пылко сказал я, – самый натуральный шестисотый лексус! Я когда его увидел, сначала подумал, что у меня глюки с боду… гм, с бодрствования днями и ночами. Кто это, думаю, ужа с ежом скрестил? А оказывается, это новинка сезона, флагман можно сказать всей японской индустрии. Представляешь?

Шеф нетерпеливо заёрзал на своём сиденье. Лексусы-то он любит, я знаю. Что с него взять? Тоже человек родом из Сибири.

– Глянуть бы на него, какой из себя, – мечтательно сообщил он. – Седан или внедорожник?

– Пятиметровый седан. Я уже тест драйв заказал на завтрашний вечер, – с готовностью сказал я, – хотел даже здесь его найти в аренду, чтобы тебя, патрон, на нём с аэропорта встретить. Вот только…

– Только что?

– Э-э-э…я....

Если честно, я этот автомобиль даже и не думал для него искать. Делать мне больше нечего, как этого злобного лилипута ублажать, да ещё за счёт своего драгоценного времени. Я уж лучше по Гонконгу погуляю с пьяными русскими матросами. Другое дело, что я действительно обалдел, когда, вылезая с Жуликом из очередного ресторанчика около местной "Аллеи Звёзд", вдруг увидел проплывающий мимо меня по парковке мираж с шильдиком лексуса и циферками "600". А пока я несколько секунд стоял, пытаясь совместить в своём мозгу несовместимое, мираж спокойно выехал на дорогу и исчез в потоке остальных праворульных автомобилей. Жулик даже забеспокоился, глядя на моё потрясённое лицо. Но объяснять ему, какая это мозговая контузия для российского человека, было бесполезно. Поэтому он просто получил задание найти ближайший автосалон этой марки, чтобы я мог убедиться в своём психическом здоровье. Только и всего.

– Да, я фактически его и заказал, – нашёлся я (естественно даже и не думал заказывать), – но только приличные люди мне посоветовали, что лексус лексусом, а солидных людей здесь возят в роллс-ройсах!

Пыжиков наконец-то расплылся в доброй улыбке, а я не стал говорить, что эти роллс-ройсы стадами пасутся у каждого приличного отеля. Но я и так тогда опаздывал к нему в аэропорт (не рассчитал со временем часок-другой), ну и пришлось потратиться на такси классом повыше, чтобы этот Наполеон не доставал своего лучшего маршала.

Тем временем, наш шофёр тощий и неказистый представитель своего кантонского племени вдруг оживился и что-то залопотал по своему, размахивая во все стороны руками. Мы уже въехали в самый центр, светящийся вывесками магазинов и уходящими ввысь огнями небоскрёбов и осторожно двигались в толчее легковых машин и двухэтажных автобусов.

– Чего ему надо? – встревожился Дмитрий Алексеевич.

Я вслушался в бормотание нашего извозчика. Одно слово он повторял настойчивее и чаще всего. Матрас? Майдрэс? Мадрас?

– Мадрас это город в Индии, – наставительно заметил шеф с заднего сиденья.

–А! MY ADRESS! Адрес ему нужен твоего отеля! – догадался я, – тебе же вроде, твои местные ребята сами отель забронировали?

– Естественно, – снисходительно бросил Пыжиков, – у них же полный пакет услуг. Солидные люди, приятно с такими работать. Сказали, что всё в счёт их сервиса.

Шеф покопался в своём портмоне и протянул мне маленький бумажный прямоугольник с адресом.

– Это, наверное, где-то рядом, – он с удовлетворением посмотрел в окно, за которым светилась вывеска пятизвёздочного "Хилтона".

– Ну, хорошо, значит, рядом будем, я здесь тоже недалеко скромный номерок снял, – кивнул я и передал квадратик с адресом нашему водителю, проявлявшему всё большие признаки нетерпения.

Увидев то, что ему было нужно, водитель удовлетворённо чирикнул что-то в ответ на своём наречии, и прилепив бумажку к лобовому стеклу, успокоился и снова приник к рулю. Однако, против ожиданий шефа здание "Хилтона" осталось позади, как впрочем, и "Шератон" и "Ритц" и "Виктория Плаза" (везде эта королева!) и многие, многие другие приличные ночлежки. Скоро мы оказались в каких-то многоэтажных закоулках. Я с интересом разглядывал трущобы Гонконга, где ещё ни разу не был, а Пыжиков всё это время молчал и гневно сопел на своём месте.

В итоге мы всё-таки нашли отведённый ему отель с претенциозным длинным названием, в котором было даже слово "дворец", но находившийся почему-то на десятом этаже мрачной многоэтажной офисной коробки. Там я сдал шефа, уже принявшего лицом какой-то фиолетовый цвет, местному портье, по виду явному наследнику знаменитых гонконгских триад, а сам, вздохнув с облегчением, быстро вернулся на том же роллс-ройсе обратно в свой милый и уютный отельчик со скромным названием "Bentley Suite".

Где-то примерно через пару часов, когда я уже наслаждался жизнью и симпатичной местной массажисткой, возлежа на кровати у себя в номере, неожиданно зазвонил мой сотовый. Немного поразмышляв и глядя на свою массажистку, которая старательно разминала меня, начиная с моей нижней части и теперь явно собиралась перейти повыше, я сбросил звонок и отключил телефон. Узкоглазая дева признательно улыбнулась и осторожно потянула с меня трусы. Похоже, сейчас должна была наступить кульминация "оздоровительного" как было написано в рекламном буклетике массажа.

Когда телефон затрезвонил снова, я уже, к счастью для звонившего, был в весьма добросердечном настроении. Тем более что звонок был не на мобильный, который я отключил и закинул подальше, а на местный телефонный аппарат, до которого можно было легко дотянуться рукой. Что я и сделал. И сразу же об этом пожалел. Потому что аппарат случайно оказался в режиме громкой связи.

Звонили из "дворца" и на проводе был похоже, как раз тот самый неразговорчивый портье, потомок кантонской мафии. Голос теперь у него был очень испуганный, а где-то рядом с ним вопила целая дивизия самураев, по всей видимости, повторно захватившая Гонконг и в настоящее время вырезающая несчастных китайских жителей. Массажистку, которая только что своими прикосновениями очень убедительно предлагала мне второй сеанс массажа (очень дёшево, сэр), как ветром сдуло с меня и с кровати. А у меня зачесалось в ближнем к телефону ухе.

– Сэр, у нас к вам очень большая просьба, – голос портье прерывался и дрожал, – заберите пожалуйста вашего друга. Мы очень уважаем друзей вашего президента, но от нас уже начинают съезжать постояльцы.

Конец его фразы снова потонул в самурайских воплях. Интересно, чем они на этот раз Пыжикову не угодили? Я быстро переключил телефон с громкой связи на нормальную, чтобы постояльцы не начали съезжать и с моего отеля.

Затем я быстро продиктовал портье адрес своей гостиницы, но не успел бросить трубку. Её перехватил "друг президента", причём, судя по глухому звуку удара, ещё и огрел ею китайскую мафию по голове.

– Я их завтра поубиваю всех! – заорала трубка, – нашли бл… мне гостиницу! Я нах.. за такие шутки, ёб… эту контору спалю! К еб.. разнесу матери!!!

С шефом в таком состоянии дело иметь весьма сложно. Но всё-таки возможно.

– Я тебе нормальный отель уже забронировал, сейчас такси подадут, – заорал я в ответ, но уже потише и тоном пониже, – что там у тебя случилось?!

– Это не отель, а дыра для гастарбайтеров! – неистовствовала трубка, – ладно, х… с этим, но я ведь костюм им свой отдал, чтобы они его выгладили назавтра для встречи с нашими уродами!

Кто такие, "наши уроды" – было понятно. Это компания, с которой у нас завтра весьма важные переговоры. Я почувствовал, что по некоторым причинам эти переговоры теперь будут ещё и сложными. Понятно было также, что отель дыра (а что он собственно хотел на халяву?). Но при чём здесь его костюм?

– А причём здесь твой костюм? Плохо отгладили?

– Отгладили?! – голос Пыжикова забулькал и захрипел,– отгладили бл… Они мне утюг принесли и гладильную доску! Мне!!

Я упал лицом в подушку, чтобы не выдать себя хохотом.

Вот в чём дело! Никогда, слышите никогда, не приносите шефу утюг и гладильную доску. Последствия, оказывается, могут быть самыми печальными. Ладно, запомним.

Короче, кое-как я этот вопрос урегулировал. Забронировал Алексеичу приличный номер в своём "Bentley Suite", договорился с ним, что завтра в одиннадцать утра мы пойдём с ним в "эту контору", чтобы "поджечь им офис", "сдать местной мафии ", "насыпать им в чай полония-210" (нужное подчеркнуть), и уже только потом вспомнил про свою массажистку и второй сеанс массажа. Но от гонконгской ундины, выдутой из номера Пыжиковскими воплями, мне остались только её красные трусики и еле слышный запах восточного парфюма.

Нет, так-то Алексеич человек неплохой, орёт только очень громко. Но с другой стороны, как можно вести бизнес в России и не орать? Это же тебе не цивилизованный Евросоюз или Америка, а страна, шагнувшая одним махом из развитого социализма в эпоху недоразвитого сырьевого империализма. Когда всё в момент вдруг рассыпалось и по развалинам полумёртвых заводов, газет, пароходов ползали только мелкие паразиты типа Стёпы Маслова и его "Планара". Правда, касалось это только наших провинций, в Москве в это время подрастали свои монстры, которые в один прекрасный день заявились к нам и сожрали Степу вместе c остальной ползающей мелочью. Но меня в этот момент в его конторе уже не было. Во-первых, у меня контора стала своя, а во-вторых она в это время уже ехала пассажиром на здоровой и жирной туше Пыжиковского "Астеха". Название, соглашусь, тоже не фонтан, но суть была не в нём. Это уже был не мелкий паразит, как какой-то "Планар", это был хищник с серьёзными намерениями.

Но познакомился я с Алексеичем именно у Степы, хотя даже и не мог представить в тот момент, что мы когда-либо будем работать вместе. Нет, я, конечно, предполагал, что меня ожидает великое будущее, но пока оно немного запаздывало. Работал я в "Планаре" обычным менеджером продаж, имел (как в сказке Салтыкова-Щедрина, про мужика и двух генералов), сразу двух начальников и крохотную зарплату. Никогда не платите крохотную зарплату молодым людям с живым умом и отсутствием совести. Потом сами пожалеете!

Первым делом, я начал таскать деньги из кассы. Шли времена чёрного нала и отсутствия программ по учёту и движению товара. Распродав за день кучу радиодеталей, я подавал Степе листок с накарябанным на нём списком проданного и кучку грязных банкнот (среди них попадались даже доллары!). Тот с умным видом просматривал список, пересчитывал деньги и клал их себе в карман. Все деньги клал (и даже доллары)! То есть, я весь день должен был пахать, якшаться с разными отбросами рода человеческого, выманивая у них денежки, а потом, значит, марш к директорскому креслу и отдавай всё человеку, который на работе появляется только к вечеру. И только потому, что он твой начальник. Но ведь это же несправедливо!

Поэтому всё чаще циферки на листочке начинали не совпадать с суммой денежных знаков копившихся у меня в импровизированной кассе в верхнем ящике стола. Я называл это "взять НДС" (поскольку ограничивался, как правило, двадцатью процентами от проданного) и считал своей законной добычей. Самым трудным было переложить разницу себе в карман, поскольку рядом сидел Ушастый, но, в конце концов, я нашёл идеальный выход. Делая вид, что пересчитываю что-то в ящике, я просто пропихивал сколько мне нужно было купюр между самим ящиком и боковой стенкой стола. Они мирно планировали согласно законам аэродинамики и всемирного тяготения, и застревали где-то внизу за задней стенкой самого нижнего ящика. Потом мне оставалось только выковырять их оттуда в удобное для меня время. Этакий банкомат девяностых, только для своих клиентов. А в случае выявления недостачи, можно было всегда с возгласом: "Ой, а они за ящик завалились", быстро оправдаться (этого, правда, ни разу не произошло). И так я это дело хорошо поставил на поток и таким Степа был невнимательным идиотом, что вся система прекрасно функционировала до моего увольнения, обеспечивая меня второй, а то и третьей зарплатой. Погорел-то я потом в итоге совсем на другом.

И вот, как-то одним зимним вечером, уже в конце рабочего дня, когда я сидел за своим компьютером и не спеша рассматривал на мониторе скачанные порнографические картинки (нам только что провели безлимитный интернет), в нашем крохотном офисе, состоящим из одной комнатушки, где мы сидели втроём, я, Стёпа и Ушастый, появился вдруг человек очень небольшого роста, в потёртой норковой шапке, кожаной зимней куртке и с необычайно суровым выражением на лице. Это и был Пыжиков. И он хотел у нас что-то купить.

Надо сказать, что к этому времени залежи отечественных электронных деталек уже порядком поистощились, но благодаря распахнувшимся границам уже были открыты неисчерпаемые иностранные месторождения. Как-то быстро выяснилось, что капиталистическая электронная промышленность обогнала социалистическую конкурентку примерно лет на пятнадцать-двадцать. Поэтому промышленный народ начал массово переходить на импортную элементную базу. И умным людям грех было этим не воспользоваться.

Пыжиков был представителем промышленности, я же стал представителем умных людей. Первая сделка была на астрономическую сумму – целых четыре тысячи долларов! Какие-то микропроцессоры и какая-то память. Да-да, на манер того, что стоят сейчас в каждом ноутбуке, но с какими-то своими особенностями (не будем вдаваться в лишние подробности). Деньги, как и следовало ожидать, прикарманил Степа, а я побежал по его команде искать место, где эту иностранную фигню можно было приобрести. Собственно таких мест было два – Москва и заграница. Вариант с Москвой не слишком мне нравился. Во-первых, они там накручивали на исходную цену свои сто процентов, (а "Планару" на что жить?), во-вторых, не было в этом никакой романтики, (я же не Стёпа с его поездками на московскую барахолку), а в-третьих, сделка могла оказаться в этом случае одноразовой (Пыжиков-то и сам мог в следующий раз выйти на москалей).

Работа напрямую с иностранными фирмами хоть и обещала хорошую прибыль, но отпугивала необходимостью разбираться в валютных счетах, контрактах и паспортах сделок, таможнях и таможенных декларациях, а также знать английский язык. Из всего вышеперечисленного я более-менее понимал только в британском наречии. А вы думали, чтобы стать богатым надо просто украсть нефтяную скважину? Может быть, конечно, и так. Но если у вас нет скважины, то лучше всего просто раздать задачи тем, кто их уже умеет решать, чем пытаться объять необъятное самому. Степа не хочет открывать валютный счёт и получать весь геморрой участника внешнеэкономической деятельности? Не беда, находим фирму, которая только этим и занимается (обычно такие конторы обитают недалеко от таможенных терминалов). Правда, как оказалось впоследствии, эта компания, которую я отыскал недалеко от таможни, тоже не парила себя всякими таможенными оформлениями, а тупо гоняла товар контрабандой через челноков. Но я тогда про это, к счастью, не знал, и начало прямым поставкам из-за рубежа всё-таки было положено. Через месяц Пыжиков получил свои процессоры, Степа заработал свои две тысячи долларов прибыли, а меня даже немного похвалили. В благодарность за это, следующую, такую же сделку с моим будущим партнёром по бизнесу я провернул уже без Стёпы. Я заработал полторы тысячи, а Пыжиков соответственно сэкономил пятьсот.

На самом деле, Алексеич сэкономил, а вернее заработал гораздо больше. Когда он поставил все эти процессоры и прочую импортную хрень вместо отечественной лабуды в электронику, которую он клепал на коленке в своём кооперативе, (какие-то телефонные коммутаторы), то эти штуки (коммутаторы) заработали с такой бешеной скоростью и невообразимым качеством, что вмиг прославили его продукцию по всей российской земле. На его контору обрушился вал заказов. А всё благодаря мне. Нет, конечно, я понимаю, что была какая-то заслуга и его инженеров-разработчиков, которые там каким-то образом приладили заграничные микросхемки в отечественное оборудование. Но что бы они делали, если бы я всё это им не притащил? Так бы и любовались этими процессорами в распространившихся уже повсюду интернетах.

Пыжиков, надо отдать ему должное, оценил качество моих услуг и скоро мимо Степы Маслова и Ушастого начали тихо и незаметно проплывать сначала тысячи, а потом и десятки тысяч долларов. Я же продолжал совершенствовать свой опыт и умение в протаскивании товара через границу (не забывая при этом брать свой "НДС" на официальной работе) и на этом пути за какой-то год подцепил ещё пару заказчиков. Один из них занимался всякой автомобильной электроникой: сигнализациями, тюнерами, автомобильными телевизорами, короче всем тем, чем нас начали баловать первые европейские и японские подержанные авто. Фамилия у него была тоже интересная – Пазиков. И вот на этом поле цветущих пазиков и пыжиков я собирал свои первые богатые урожаи. Но третий заказчик, наплевав на пословицу, что Бог любит троицу, в итоге меня Стёпе и сдал. Я так и не узнал, по какой причине он это сделал. Может быть из директорской солидарности, а может его таким же образом кинул собственный сотрудник. Это так и осталось тайной. Но до этого дня ознаменовавшего собой моё бизнес-совершеннолетие, я успел получить главный скилл, без овладения которым ни один нормальный бизнесмен в России не может считаться таковым. Я открыл для себя обналичку.

Согласитесь, всё-таки это непередаваемое ощущение, когда виртуальные цифры на счёту (вы нам деньги перечислили?) вдруг волшебным образом превращаются, другого слова и не подберёшь, в сумку плотно набитую настоящими реальными купюрами.

Я когда только ещё устроился на работу к Стёпе, с удивлением и интересом наблюдал за этими загадочными превращениями, которые творили Маслов и Ушастый с безналичными суммами, прибывавшими от наших заказчиков. Сначала примерно раз в месяц из ниоткуда приходил факс с банковскими реквизитами некоей фирмы с загадочным названием, типа, "Вектор" или "Мясторг". В этом случае Стёпа бывало раздражённо восклицал: "да, они задолбали уже! Мы что тут мясом торгуем?". Затем Ушастый с возбуждённым видом садился за свой компьютер и стряпал бумажки – платёжные поручения, согласно которым деньги со счёта нашей фирмы должны были перечисляться по этим подозрительным реквизитам. Затем он уезжал с распечатанными платёжками в банк. Наступало примерно двух-трёхдневное томительное ожидание, во время которого Маслов и Ушастый нервно слонялись по нашей комнате, мешая мне работать. Наконец, бледный Стёпа отбывал куда-то на своём зелёном крокодильем мерседесе и через несколько часов возвращался уже радостный и с набитой деньгами спортивной сумкой, которую они с Ушастым тут же потрошили, распределяя полученный нал на нужные им цели.

Один раз, когда оба этих прохиндея отсутствовали, а я работал, из того же ниоткуда пришёл факс, с грозным рукописным предупреждением "На Мясторг не перечислять! Накрыли!", а ниже приводились реквизиты какой-то новой фирмы. День у меня был нервный, клиенты шли толпой, но покупали по мелочи, поэтому мой "НДС" никак не брался и я, приняв факс, в раздражении запихал эту бумажку непонятно куда, потом совсем про неё забыв. В итоге Ушастый приехав на работу, так и отправил очередные двадцать неденоминированных миллионов на бедный "Мясторг", даже не подозревая о такой подставе.

Приехавший позже Стёпа чуть не убил его, а Ушастый долго не мог понять за что. Потом когда выяснилось, что его партнёр не причём, они вдвоём принялись за меня, но я к этому времени уже догадался из бессвязных и истеричных воплей Маслова, куда ветер дует и быстренько уничтожил все улики. В итоге они поругались ещё и с обналичником, который, получается: "отправил этот ёб… факс непонятно кому, а теперь сука и деньги жмёт!!!". В офисе запахло разорением и дымом сигарет "Парламент", которые оба моих начальника впавшие в кому, курили, не переставая одну за другой.

Наконец, Стёпа убитый горем поехал на встречу с обналичником, чтобы попробовать всё-таки получить деньги обратно. Ушастый сел за свой компьютер и мрачно начал расстреливать монстров в "Думе", видимо, представляя на их месте, так и не найденного преступника, который поставил их бизнес на грань банкротства. А сам преступник в это время уже высматривал свободные вакансии на местном городском сайте.

К счастью, для "Планара" роковой час ещё не наступил, хотя Стёпа так и никогда не рассказал, чем ему пришлось пожертвовать, чтобы вымолить у обналичника обратно свои деньги. Официальная версия была: "я его нагнул как лоха за такие постановы!", но бегающие глаза Маслова и некая неуверенность в голосе, позволяли предположить, что нагибаться пришлось отнюдь не подлому обналичнику. Наш кладовщик Гога, выбравшийся по такому случаю со склада и совершенный христианин по духу, предположил, что успех этого предприятия был обеспечен обетом Стёпы поставить всем пива, который он дал Богу перед отъездом. И что не исполнить теперь этот обет было бы актом чёрной неблагодарности по отношению к Господу. Стёпе пришлось покориться духовному предостережению, и наш рабочий день закончился под хлопанье пивных крышек. Так что, я получил вместо увольнения (а то и чего похуже) дармовую выпивку и бонусом рассказ подвыпившего и поэтому очень словоохотливого Ушастого, зачем, кому и почему нужна эта самая обналичка. Сам Стёпа к моему счастью пить не стал, поскольку был за рулём. Смотреть на наши пьяные и радостные физиономии ему тоже не хотелось, поэтому он довольно быстро отбыл домой и таким образом оказался не в силах помешать Ушастому, выдать мне главную их военную тайну.

Всё оказалось довольно несложно. Если вы покупаете товар за рубль, а продаёте за десять (а кто в девяностые работал с меньшей прибылью?), то с этой разницы в девять рублей бессердечное государство заберёт у вас как минимум пять рубликов в виде налога на добавленную стоимость и на прибыль. А ещё посчитайте налоги с зарплаты себе и сотрудникам, если проводить её целиком по бухгалтерии, да к этому ещё и пенсионные взносы! И в итоге, останется директор со всего лишь рублём в кармане, на который вожделенный коттедж за городом построить ему будет весьма затруднительно.

Поэтому грамотный человек поступает по-другому, говорил Ушастый, прихлёбывая пиво, а я, забыв обо всём, жадно его слушал.

Получив от заказчика в качестве предоплаты в безналичном виде его десять рублей, допустим, за один транзистор, вы отправляете девять с половиной рублей, но не настоящему продавцу (который тогда обалдел бы от радости, поскольку продаёт этот транзистор всего за рупь), а совсем в другую сторону – в направлении того самого мясторга. Эта организация выписывает вам документы с печатями, по которым она якобы продала вам этот транзистор, причём именно за девять с половиной рублей. Соответственно вы платите официальные налоги, с разницы между покупкой и перепродажей уже не в девять рублей, а всего лишь в пятьдесят копеек. Но и это ещё не всё! Девять с половиной рублей в наличном виде (за минусом скромного процента бонуса обналичника) вам выдают обратно в неприметном месте неразговорчивые люди по предварительному телефонному звонку. Затем вы отделяете от этой суммы рубль и несёте его продавцу транзистора, который ещё радуется, что получил этот рубль живой наличкой. Всё остальное ваше! Тоже самое и с начислением заработной платы. Вы проводите по бухгалтерии копеечные зарплаты сотрудникам, создавая у налоговой инспекции стойкое впечатление, что эти ребята у вас в рабстве, а основную сумму отстёгиваете им "в чёрную", вот как раз из этих девяти с половиной обналиченных рубликов.

Я спросил Ушастого, а что если перечислять в эти мясторги, не девять с половиной рублей, а девять девяносто? Ведь тогда надо будет платить в бюджет налоги всего с десяти копеек. В ответ Ушастый поперхнулся пивом и сказал, что вообще-то и совесть надо иногда иметь. А на следующий мой вопрос, зачем вообще проводить сотрудников даже за копеечные "белые" зарплаты, если можно официально держать в штате организации только одного директора, а всем остальным платить также в "чёрную", мой собеседник сначала надолго задумался, а потом понизил голос и сообщил что для таких умников, как раз и создали налоговую полицию. После чего он пересел от меня за другой стол к Гоге, которого такие вопросы не увлекали, а интересовало то, где бы и как ещё догнаться пивком.

В общем, в этот вечер, тоже, кстати, зимний (что поделать, в Сибири вечная зима), я вдруг понял, что птенец готов встать на крыло. Правда, как я уже упоминал, полетел я не сам, пинок из родительского гнезда мне выписал лично Стёпа. Это произошло примерно через следующие полгода, сразу же после того, как он узнал о моей попытке охмурить третьего по счёту заказчика.

Но зла за это я на него не держал. Всё, что мне требовалось для самостоятельного выживания в джунглях бизнеса, у меня уже было. Почесав ушибленное место и оглядевшись вокруг, я вдруг увидел вокруг себя новый дивный мир российской экономики, которая расцветала на почве, политой непрестанно дорожающей нефтью. Такой вот биологический парадокс, да. И всем вокруг постоянно требовалось притащить что-нибудь нужное из-за границы: Америки, Европы, Японии. Засучив рукава, я принялся за дело – на свет появилась "Сибирская Электро Компания", которая только этим и занималась: таскала заказчикам всё то, что они хотели со всего мира. Попутно я сделал важное открытие, оказалось, что весь этот мир, оказывается, давно уже всё либо производит, либо покупает в одном и том же месте – в Китае. У меня начал наклёвываться Великий Транссибирский Торговый Путь. Где-то впереди замаячило знакомство с Жуликом и со всей Поднебесной. Но как раз до этого, в мой небольшой офис снова приехал Пыжиков.

Теперь он был на подержанном "Лексусе", но в новой норковой шапке и дублёнке достававшей почти до пола. Выражение на лице было прежнее – суровое, но сам фасад уже несколько округлился, что вместе с шубой до пят, придавало Пыжикову вид разъевшегося столбового боярина, только без бороды. Я несколько удивился визиту, поскольку Алексеич резко пошедший в гору после нашей первой встречи, обычно отправлял ко мне за заказами своих холопов, то есть сотрудников. Не меняя выражения лица, он поздоровался и сообщил, что хотел мол, кое о чём со мной побеседовать.

Беседа довольно скоро стала для меня настолько увлекательной, что закончили мы её поздно вечером уже в офисе самого Пыжикова, у него в кабинете, за бутылкой отличного "Готье", оказавшегося ко всему прочему моим ровесником. Но и кроме коньяка в конторе Алексеича было много чего интересного. Оказывается у этого бритого боярина, планы-то были царские, не меньше! Эти его телефонные коммутаторы превратились в золотую жилу, особенно когда Пыжиковские инженегры-разработчики начали пихать в них интернет и прочую фигню вплоть до телевидения и радиовещания. Теперь всё его небольшое производство захлёбывалось в поступающих заказах, а впереди маячили совсем уже жуткие президентские программы по интернетизации школ и детских садов, а также цифрового телевидения по всем углам нашей расцветающей родины. И надо было непрерывно расти, наращивать темпы производства, поскольку с Запада к этим зреющим яблочкам уже тянули свои щупальца московские и питерские конкуренты. Пыжиков хотел отстоять Сибирь и всю остальную территорию вплоть до Дальнего Востока. И даже при благоприятных обстоятельствах готов был перейти в контрнаступление. Прямо перед нами на стене его кабинета висела карта военных действий против наглых западных пришельцев. Зелёные флажки отмечали города, где Алексеич сумел навязать свою продукцию ключевым заказчикам, а красный цвет заполонивший карту восточнее Уральского хребта, говорил об ожесточённых боевых действиях. Отступать было некуда, за ним был весь СФО – сибирский федеральный округ, на карте очень здорово смахивающий на эрегированный фаллос с двумя необходимыми причиндалами по бокам. Вот именно этот орган, горячился Пыжиков, он и должен был обязательно показать конкурентам из Москвы. А я, в лице своей "Сибирской Электро Компании", должен был, оказывается, в этом ему помочь. Не в смысле, продемонстрировать фаллос конкурентам, а в смысле, изыскать дальнейшие резервы для ведения войны. Как и Советскому Союзу во второй мировой, Алексеичу для победы потребовался стратегический союзник, этакие Соединённые Штаты Америки, то есть, проще говоря – Китай. Почему союзника нельзя было найти на нашей одной шестой части суши? Это объясняется довольно просто следующим лирическим отступлением.

Вот все удивляются, почему это наш АВТОТАЗ уже много лет делает не автомобили, а ведра с болтами, но почему-то, несмотря на это, в него продолжают вливать бюджетные миллиарды. Оставим пока в стороне коррупционную составляющую, (без которой у нас никуда), но даже и без неё на первый взгляд ситуация кажется странной. Вон, в Питере "Камрюхи" собирают, (конечно, тоже не самурайское качество), но ведь все равно народ сильно не жалуется, а завод денег у государства не просит. Весь секрет в том, что у Автотаза поставщики российские и числом их около пятисот, а на питерском заводе крупно узловая сборка и эти узлы туда едут из нормальных стран. Вот и сравните. Автомобиль-то штука относительно сложная, а из полтысячи частей собранных со всей России, российским же рабочим классом, вы качеством "мерседеса" точно не соберёте. И сделать ничего нельзя, закроешь автотазовую линию, так сразу же все эти мануфактуры следом рассыплются. Революция будет.

Так же и у нас, только с одним отличием – хрен кто из бюджета нам денег выделит. Поэтому Пыжиков правильно решил: из российского у него будет только электричество, отопление и вода. А все остальное необходимое для его продукции, пусть едет из-за границы, там, где у людей от рождения руки прямые. Ну, а здесь уж как-нибудь соберут. Я тут же предупредил его, что заграница штука тонкая: в Америке красиво, но дорого, а у китайцев, если не знать, где брать, то можно и говнецо в конфетной обёртке получить запросто. Но что, мол, лично я, знаю, где работают приличные производители, которые уже давно на Европу ориентированы и вот там-то у них…

На это Пыжиков, мрачно усмехнувшись, сообщил, что как раз потому и заехал ко мне в гости. Я тут же примерно прикинул в уме, сколько мне удастся заработать на таком товарном составе, и чуть было не подавился коньяком. Выходили совершенно сумасшедшие цифры, если конечно он мне не врал про всякие президентские программы. Но какая невеста откажется от такого предложения, даже если она чувствует, что этот прощелыга ей врёт? Алексеич же был серьёзным мужчиной и сразу выложил свои карты на стол. Выждав небольшую паузу, он предложил мне войти в его грандиозное предприятие на правах партнёра. Взять, так сказать, на себя обеспечение тылов. Отныне любая железяка или электронная хреновина потребная его конторе должна была пройти и очиститься через мою "Сибирскую Электро Компанию". И, кстати, совершенно случайно в здании, где он, Пыжиков, арендует площади для своего распухающего на глазах "Астеха", освободилась пара комнат, которые прекрасно подойдут для меня и для нашей совместной деятельности. Если я конечно, тоже в свою очередь выполню несколько его условий. Узнав про условия, я погрустнел. А услышав, какие именно условия мне предлагаются, ещё больше погрустнел и выпил. О греющих душу прибылях можно было забыть. Мне предлагалось перейти на фиксированный процент с импортируемых для Пыжикова товаров. В принципе, это было логично для него, поскольку благодаря аппетитам таможни и собственно продавца, стоимость любой хреновины после пересечения границы у нас в России возрастает от двух раз и до бесконечности. На таких условиях мой будущий деловой партнёр мог бы сэкономить неплохие деньги. Поэтому следующие полчаса прошли в теплом и дружественном обсуждении или иными словами в яростной и шумной грызне за конкретный размер моего процента. В конце концов, истина была найдена где-то на дне опустевшей бутылки и торжественно зафиксирована нашими подписями. В остальном мне условия тяжёлыми не показались, со своими личными заказчиками я мог делать всё что хотел, лишь бы это не мешало работе с моим главным донатором. Обещание больших объёмов и стопроцентная предоплата за заказы окончательно настроили меня положительный лад. Я начал чувствовать, что будущая совместная работа с таким серьёзным партнёром начинает мне всё больше и больше нравиться. Но уже почти в чине компаньона, прощаясь с Пыжиковым, я всё-таки не удержался, и немного пошатываясь на пороге, спросил, что было бы в случае, если бы мы не договорились. На его лице я без труда прочитал ответ, что он как минимум, выкинул бы меня в окно или замуровал в вентиляции, но словами, вежливо, хотя и сухо, Алексеич сообщил, что просто бы нашёл другого умного человека.

И вот уже три года, как я еду привилегированным пассажиром на товарном составе разогнавшегося до неприличной скорости "Астеха". Сросся с ним как сиамский близнец. Пыжиков, хитрый проходимец, оказался. Заманил меня в ловушку. Мол, зачем тебе свой бухгалтер, возьми моего, он только рад будет подработке. Не бери на работу технического специалиста, вон мой Петров не хуже. Народилась новая коммерческая идея? Ты главное организационной стороной займись, а мои ребята всю технологическую поддержку обеспечат.

В итоге, за что ни возьмись, обязательно с его ребятами свяжешься. А если работа совместная, то и деньги пополам приходится делить. Короче, я оглянуться не успел, как стал кем-то вроде его заместителя по целой куче вопросов. И как он так ловко ухитрился меня в свою паутину запеленать, до сих пор не пойму. Дальше больше, пошли совместные проекты, которые начали требовать серьёзных денежных вложений. Решил он своё, к примеру, производство полностью автоматизировать, чтобы людишки лишние под ногами не мешались, а попутно естественно выяснилось, что роботы сборочные, если работать будут подряд круглыми сутками (а иначе смысл их покупать?), то соответственно и простаивать начнут по две смены из трёх. Это ж сколько упущенной выгоды! Решили брать сторонних заказчиков, благо линий таких во всей Сибири всего одна-две. Практически монополия! А раз деньги с этого вместе получать, так и видите ли, вкладываться надо вместе. Не можешь половину? Ничего страшного, давай тридцать процентов. Так я в первый раз без квартиры в центре города оказался. Поработали эти линии на арендованных площадях с годик, врать не буду, вывели нас на первое место в области по производительности. Алексеич начал с губернатором за ручку здороваться, мне наш мэр какой-то диплом вручил по достижению в области нанотехнологий. Лучше бы он мне ключи вручил от скромных шести комнатных апартаментов в сто квартирном доме, памятнике сталинской архитектуры!

В самом деле, я-то думал: заработаю денег на своём проценте, уеду на пенсию куда-нибудь в Таиланд. А получается, что я свои прибыли только на бумаге вижу. То в очередное расширение производства надо вкладываться, то в новый филиал, то в строительство. Короче говоря, до того довёл меня мой компаньон, что пришлось мне кое-что из прошлого опыта вспомнить про "взятие НДС", только уже в других масштабах, конечно. Но, по крайней мере, хоть стал в карманах лишний миллион-другой раз в месяц появляться. Да, ребята, вот такая вещь, свой бизнес средней руки. Или берёшь кредиты в банках, а потом дрожишь, отдашь, не отдашь, либо снимаешь с себя последние штаны и бросаешь их в топку паровоза. И все равно один хрен, если какой-нибудь кризис случится, то и так и этак без этих штанов останешься.

Но наш шеф мужик крепкий, о плохих вещах старается не думать. По крайней мере, вида не показывает, все время о счастливом будущем говорит. Как Зюганов о коммунизме. А пока он решил новой цели добиться. Сколько, говорит, можно на аренде сидеть, надо построить своё здание, да такое, чтобы в нём и производство и офис и чуть ли не гостиница для приезжих заказчиков уместились. Да уж, говорю, тогда заодно и долговая тюрьма для должников и бордель для отдыха. Но Пыжикова ведь не переспоришь, опять орать начинает. Мол, я тебя воспитал, в люди вывел! Сидел бы сейчас как Стёпа Маслов, сосал бы фаллос у москвичей. А ты вон на Ландкрузере новом ездишь! Даже думать не смей, чтобы в строительство не вложиться. Прокляну!

А где это видано, чтобы человек строил себе здание для работы, когда у него ещё свой личный дом только в виде фундамента? По крайней мере, я в утешение захватил себе лучшие апартаменты, для себя и своих орлов. Пыжиковские топы аж гундеть начали: да кто он такой, да что он себе позволяет? Холдинг-то, если так можно выразиться, у нас уже немаленький; в самом "Астехе" уже сотня человек, в производственном филиале (у нас под него отдельное юрлицо) ещё пятьдесят, для внешнеэкономической деятельности своя контора (это что бы проверяющие экспортный НДС на ней спотыкались), ещё пара организаций для всякой мелочи, типа автопарка, ну и моя "Сибирская Электро" до кучи. Соответственно у всех замов и топов свои интересы, скандалы, интриги, расследования. Завидуют мерзавцы моему исторически сложившемуся положению и, похоже, что-то в последнее время под меня копают. Может быть поэтому, шеф на меня как-то косовато смотрит последнее время, претензию недавно высказал, мол, что я с предновогоднего корпоратива девицу которая на производстве у нас инженером работает, в закрома увёл. Дескать, не соответствует это моему моральному облику и провоцирует ненужные сплетни. Знал бы он, кто их на самом деле провоцирует. Я уже не стал ему говорить, что это как раз его главбухша пьяная Ирка Демушкина во всём виновата. Не знаю, что ей там почудилось в её-то сорок пять лет после бутылки самогона в сорок пять градусов, но преследовала она меня весь тот вечер. А моё исчезновение с бутылкой вина и симпатичной молодой Наташкой с производства, похоже, настолько Демушкину в сердце поразило, что ненужные сплетни начали появляться уже через пять минут. У меня, если что, тоже тайные агенты имеются, всё мне рассказали.

Но с другой стороны, может быть, мне это только кажется. У Пыжикова сейчас время тяжёлое; тут тебе и очередное расширение, и строительство глобальное уже по плану на носу, а денег на него ещё всех не собрали. Поневоле озвереешь. Но я на всякий случай решил поработать месяц в Китае, в моём офисе, пока ситуация не прояснится. А конечно вовсе не потому, что у этой Наташки с производства ещё и муж живой оказался. И к тому же очень ревнивый: звонил мне, грозил смертью. Но тупой, к счастью попался: номер моего сотового хоть и нашёл, зато меня самого найти ума уже не хватило. Хотя не знаю, может быть, до сих пор ищет. Надо бы на всякий случай в китайское консульство анонимное письмо отправить, что Дмитрий Метелицын (у них же с Наташкой фамилии одинаковые должны быть, правильно?) – русский шпион и визу ему давать не надо ни в коем случае. А вообще, такое письмо надо было и на шефа написать, я как-то не ожидал, что он самолично за границу попрётся и меня в Гонконг выдернет из объятий принцессы Яо. И ведь это, оказывается, я сам его надоумил. Проклятая моя светлая голова!

Всем известно, в нашей стране право собственности, штука весьма условная. Только-только коммерсанты в девяностых от бандюганов успели отбиться, как тут же вместо них появились менты, прокуроры и эфэсбэшники. Слава богу, что ещё военные, как где-нибудь в Египте, свой нос в наши дела не сунули. Но все равно, чем больший кусок собственности ты собрал, тем больше алчных взоров со временем он начинает привлекать. Так-то мы всегда стараемся подстраховываться, оборудования вон закупили на полтора миллиона евро в общей сложности, а оформили в собственность на сумму в двадцать раз меньшую, чтобы вопросов не было, откуда деньги на брильянты. Да и в принципе, оборудование дело сложное, не очень ликвидное, с ним рейдерам всяким возиться неудобно, разбираться там, что к чему. Эти примерно так же гангстеры на барахолке в девяносто пятом году на Ушастого с его микросхемами смотрели и недоумевали: что же это за хренотень, ты братец, на продажу приволок? А вот здание в пять тысяч квадратных метров, это дело совсем другое. Это даже самый тупой прокурор сообразит и спросит, откуда, мол, инвестиции? Шеф не будет же ему говорить, дескать, из пяти лет обналички. Вопрос происхождения капитала, он в нашей стране до сих пор довольно деликатный. Мы поэтому и строительство начать никак не могли, не знали на кого всё оформлять будем. А площади, которые у "Астеха" в аренде, скоро пополам треснут, у Пыжикова прирост по продукции каждый год вполовину. На производстве ходить уже негде, всё забито как на Международной Космической Станции.

И вот сижу как-то я у себя в пекинском офисе, в трёх наших небольших, но со вкусом отделанных комнатушках, держу на коленях у себя как раз руководителя этого офиса, миниатюрную такую китаянку. Давно я ней познакомился, года четыре назад, ещё даже до Жулика, когда она ещё работала простым менеджером у своих китайских начальников, международных спекулянтов. Деловая девчонка и английский знает, да ещё честная и симпатичная – настоящий клад. Зовут Люси, или Люська по-простому. Ну, я и переманил её к себе, сначала на работу, а потом и на коленки. Так само получилось. Люська считает, что это любовь, а я её стараюсь в этом не разубеждать, на ней финансовые потоки висят – обалдеешь. Хотя в последнее время я заметил, что ревнует она меня помаленьку к моей северной родине, чего-то там даже про женитьбу заикалась и про двух своих старших братьев. Поэтому, что меня ждёт впереди, узкоглазый наследник или стратегическое отступление в Россию, я даже не знаю, но пока дело не в этом. Держу, я значит, свою Люську на коленях, одной рукой её раздеваю, а другой журнал, типа местного "Форбса" пролистываю. И перед тем как она мне своими миниатюрными грудями заслонила белый свет, я успел заметить заголовок, что-то вроде "Финансовые корпорации Китая готовы инвестировать в Россию". Потом правда пришлось отвлечься на небольшие вложения в Люську, но мысль в голове у меня уже родилась. Чего бы нам не отправить все наши скрытые финансы не на обналичку, а в направлении узкоглазых друзей. Так-то контора небольшая у меня тут есть, но она целиком на мою китайскую подружку оформлена и вряд ли шеф на неё ещё и завод целый в Сибири перепишет. Но неужели белому иностранцу нельзя открыть здесь свою личную фирму, которая потом и вложит свои деньги в строительство, но только в России? А откуда на это у иностранной фирмы взялись деньги, ни одна отечественная налоговая уже не спросит. Вот взялись и всё тут, и идите на хер. Да и сам наш президент с премьером что-то там говорили про защиту иностранных инвестиций от всяких нахальных рейдеров. В нашей стране со времён Петра Первого так. Если ты Алексей Соин, то это одно, а если ты господин Alexey Soin, то совсем другое.

На следующий день я созвал своих сотрудников, то есть Люську и Жулика на совещание по этому вопросу. Докладчики сообщили, что в самом Китае иностранец открыть фирму может, но только совместно с каким-нибудь китайцем, у которого к тому же должно быть не меньше пятидесяти одного процента акций или уставного капитала. "Или если он женится", – задумчиво добавила Люська, – "то может вместе с женой открыть совместное предприятие". Положение спас Жулик, который вспомнил, что в Гонконге, который тот же Китай, можно открыть тысячу фирм и никакой жены для этого не требуется. Я обозвал его гениальным и тут же отправил информацию в центр. Как оказалось, там у нас тоже вовсю шли дискуссии похожей направленности, (и как они успели меня опередить?) но почему-то в основном лоббировался Кипр. Потом уже я узнал, что наш коммерческий директор купил там себе год назад загородный дом. Но как он ни старался, киприоты пролетели мимо. Там как раз началась кампания по борьбе с офшорами, проверки по налогообложению и выдача в полицию бенефициаров. Не помню уже точно, то ли Кипр тогда принимали в Евросоюз, то ли грозились выгнать, но открывать там контору пока точно не стоило. Название же Гонконга прозвучало как откровение свыше. А что? И близко, и самолёт туда раз в неделю летает, а если через Пекин добираться, так оттуда вообще до Гонконга каждые двадцать минут рейс. Опять же мировая финансовая столица, а не какой-то занюханный Кипр. К тому же, самое главное, там налоги с тебя не стригут, если сделки проходят за пределами Китая. Управление счетами через интернет-банкинг, юридический адрес и почтовый ящик предоставляются. Лучшего и желать нельзя. Шеф сказал, что я голова, а коммерческий директор, как мне потом передали, пожелал кое-кому в Китае заболеть атипичной пневмонией с летальным исходом.

Но, как известно, в нашей стране инициатива наказуема. Пыжиков перенёс это правило и на Китай. Я, в свою очередь, снова запряг Люську и Жулика. Дальше уже пошли технические моменты, консультации и поиски нужных организаций в особой экономической зоне Китая. В итоге, я отправил Пыжикову список из трёх гонконгских контор, которые были готовы предоставить нам свои услуги по регистрации International Electronics Group ltd. Это такое я придумал название. Шеф естественно выбрал фирму, которая в отличие от двух других, догадалась пообещать ему бесплатное размещение в отеле на время поездки. С одной стороны они поступили мудро, поскольку получили заказ, но с другой стороны, из-за этого впоследствии пострадало слишком много ни в чём не повинных людей.

Чувствительный толчок в бок вернул меня в настоящее. Это был Пыжиков. Мы с ним плыли на чём-то, похожем на маленькую самоходную баржу по спокойным водам бухты Виктория. Стоял полный штиль и гонконгское утро, вода вокруг была совершенно спокойна, что не мешало ей быть одновременно довольно грязной и мутной. Но мой старший компаньон, похоже, этого не замечал, наслаждаясь моментом отдыха. В бок он меня пихнул видимо для того, чтобы и я разделил его ощущения.

– О чём замечтался? – спросил он, и я увидел на его лице довольно редкое выражение. Доброе.

Я зевнул и зябко поёжился, в моей лёгкой курточке утром на воде было довольно прохладно, несмотря на субтропический климат здешних мест.

– Да, думал, как мы деньги будем сюда перегонять из России, – соврал я.

Не буду же я говорить ему о моих планах мести его главбухше Демушкиной за клевету, и о том, как бы подослать наёмных убийц к Дмитрию Метелицыну, пока он меня первый за свою жену не грохнул.

– Золотой ты наш человек, – вздохнул Пыжиков, – всё о работе и о работе. А вот я только здесь немного от неё отвлёкся. Это же.... Это ведь, – он слегка напрягся, вспоминая нужное слово, – красота Божья, а не экскурсия! Да, ты только посмотри, какой корабль здоровенный вон там стоит!

Так, это надо запомнить. Прогулки по воде успокаивают шефа и поднимают ему настроение. Информация ценная, можно выгодно продать. А я-то думал, нафига он в отеле так рвался на экскурсию по этим "колоритным рыбацким деревушкам". И кстати, где они? А корабль действительно здоровенный. Парусный? Да это же "Крузенштерн"!

Мне показалось даже, что я вижу пару знакомых лиц, среди моряков стоящих у борта и меланхолично поплёвывающих на Гонконг с высоты своей палубы. Наша баржа прошла метрах в тридцати от высоченной чёрной кормы парусника, и вслед нам оттуда раздался крик:

– Как жизнь, Лёха! Решил поплавать? Мы здесь тоже не просыхаем!

Всё-таки узнали. Я робко махнул рукой в ответ и наткнулся на удивленный взгляд своего патрона. К счастью, "Крузенштерн" стоял на месте, а наше плавсредство бодро топало дальше, к своим "колоритным деревушкам", поэтому беседа с моряками, откуда шеф мог почерпнуть для себя ещё что-нибудь интересное, не состоялась.

– Случайно познакомились, – объяснил я, – у телефона-автомата. У ребят денег не было позвонить. Парусник из России. Кругосветное плавание.

– Когда ты всё успеваешь, – пробормотал всё ещё озадаченный Пыжиков, – он так тебя позвал, будто вы уже неделю вместе бухаете, а не по телефону звоните. И как так можно за один день со всем Гонконгом перезнакомиться, да ещё с нашими морячками пересечься?

"Лучше тебе и не знать", – молча ответил я, а вслух сказал:

– Мы же простые русские люди. Встретились, помогли друг другу. Когда бы я ещё с ними пьянствовал? Мы же сюда работать, а не развлекаться, приехали.

Надо было срочно отвлечь шефа от этой щекотливой темы, где и как могут провести вечер (и полночи) встретившиеся соотечественники. Только-только ведь, привёл его в нормальное состояние после вчерашних утюгов и гладильных досок. И встреча наша деловая прошла успешно утром. Даже не потребовалось полония никому в чай подсыпать. Алексеич только своим внешним видом, (между прочим, в тщательно отутюженном костюме) такой страх навёл на их гонконгский офис, что нам в полчаса и фирму зарегистрировали, и счёт в банке открыли (почему-то в голландском AMRO), да ещё кофе с чаем приносили каждые пять минут. А мне ещё народ раньше жаловался, мол, так ужасно трудно фирму у буржуев открыть. И документов, дескать, гору требуют, и справки все из банков, платёжеспособный ли ты или не очень, и допрос форменный на месте устраивают, а потом ещё возьмут и откажут. Ну, не знаю, мне чтобы всё это преодолеть, пришлось всего лишь показать им мрачного и злобного карлика в дорогом костюме, ни слова не понимающего по-английски. И теперь мы респектабельные мистер Alexey Soin и мистер Dmitrii Pizhikov владельцы компании International Electronics Group ltd (этот сукин сын мне всего семь процентов уставного капитала выделил), которая вольна инвестировать свои средства, куда ей угодно, в любой бизнес, (естественно кроме оружия наркотиков и торговли людьми), тут с этим строго. Правда, надо сначала сделать так, чтобы эти средства у неё появились. Сумма необходима пока скромная: три-четыре миллионов долларов, грубо говоря, по полмиллиона на каждый этаж.

В принципе, шеф её почти уже наковырял. За весь последний год поджал оборотку (в смысле, оборотные средства), перестал платить поставщикам, убрал все премии и оставил своим крепостным крестьянам только оклады (ребята, надо временно затянуть пояса!), взял даже пару кредитов в банке. А двенадцать миллионов рублей вытащил из моего кармана со словами, "ты же акционер, Алексей". Нет, я то уже привык, что все наши доходы вкладываются в призрак коммунизма. К слову, я их (эти доходы) и видел-то вживую довольно редко, но наши ребята, которых оставили с одним окладом, тогда здорово разворчались. Но они-то ладно, расходный материал, подножие пирамиды Маслоу. А вот мне остаётся только надеяться, что когда-то в далёком будущем, когда "Астех" станет транснациональной корпорацией, а я пойду на заслуженную пенсию, то вложенное мной (вернее отобранное у меня), наконец вернётся обратно в виде дивидендов на спокойную старость своему хозяину где-нибудь в Новой Зеландии. Только дожить бы. А кстати, действительно, как мы эти четыре миллиона долларов и двенадцать миллионов рублей туда обратно гонять будем? Там же…

– Да, кстати, а как мы деньги будем сюда перегонять из России?

– А чего тут сложного? – удивился Алексеич, – так же как всегда гоняли, через Москву, а потом через латвийские банки. Плёвое дело, – для наглядности он сплюнул за борт, – главное, что бы было что перегонять. Я же чуть не полысел, пока собрал всё.

– А потом сразу обратно, как инвестиции, что ли?

– Естественно, – уже чуть раздражённо сказал шеф, – а для чего мы эту твою Интершинель вчера полдня регистрировали? Для чего нам ещё в ней деньги отмывать? Для международной наркомафии?

Выдав эту конфиденциальную информацию, он на всякий случай огляделся. Но кроме десятка немецких туристов и местного на руле, кроме нас на барже россиян не было, а "Крузенштерн" остался далеко позади.

– Это всё понятно, – я махнул рукой, – схема сложнейшая и никому не известная. А как потом с отчётностью быть? Нам же отчётность надо будет сдавать в местную налоговую.

Вопрос, в целом, был резонным. Эти латвийские банки, похоже, гонят деньги за границу по левым контрактам. Вернее, если честно, вообще хрен знает как. Там какая-то чёрная дыра на границе или телепорт, я не знаю. Просто так ведь, не может отечественная фирма отправить миллион баксов на Каймановы острова. Надо товар, какой приобрести и опять же привезти его. А если не привёз, привет, уголовное дело. Поэтому раньше деньги из России уходили, куда надо, не за товары, а за услуги, например, за воображаемую рекламу. Вот, мол, мы в Америке проплатили кампанию по рекламе моих носков отечественного производства. Ну и что, что мы не собираемся их в Америку экспортировать. Это специальная реклама. Имиджевая. Чтобы весь мир знал про наши носки и пока готовился. А мы их потом экспортировать будем, лет через пятнадцать. Честное пионерское!

Потом, помнится, в моду вошли платежи за программное обеспечение. Дескать, американские очень квалифицированные программисты написали нам программный продукт для автоматизированного учёта носков на складе. Ну и что, что за миллион долларов. Там знаете, какие зарплаты в Америке? А программа вот, пожалуйста, смотрите рабочая и полностью, заметьте, русифицированная, умеют там люди работать, не то, что наши быдлокодеры. Сильно похожа "Microsoft Access"для "Windows ХР"? Ну, так и та тоже американская.

Сейчас, правда, времена изменились, стали более цивилизованными. Теперь таких деятелей, если они ещё к тому же и подписи, где не надо ставят, сразу ведут в тюрьму. В последний раз, когда я интересовался этим вопросом, для крупных перечислений использовались фирмы однодневки с бомжами-директорами. А им, что тюрьма, что колодец в теплотрассе – один хрен, где жить. Пару раз приходилось, кстати, видеть платёжки (вполне серьёзные, от серьёзной фирмы за серьёзное оборудование), а отправитель денег там – какой-нибудь мигрант Василий Алибабаевич. И зачем ему, спрашивается, электрогенератор компании "Сименс" за семьдесят тысяч зелёных? А секретик в том, что у не граждан России, так называемых нерезидентов, нет ограничений на размер отправляемых валютных переводов. Отобрали банкиры у него паспорт (в самом лучшем случае купили), дали ему пинка под зад, а сами пару миллионов долларов якобы от него за несколько раз перечислили куда надо. И концов не найти. Да, приходил господин Алибабаевич, куда-то что-то отправлял. Конечно, имел полное по закону на это право. Нет, больше не появлялся.

Ладно, это я отвлёкся. На самом деле, мы такие вещами напрямую давно уже не занимаемся. В нашей экологической цепочке каждый хищник или паразит занимает свою отдельную экологическую нишу. Для нашей конторы отправка денег куда надо, представляет собой довольно простой процесс. Как и сболтнул Алексеич, мы просто гоним нужные суммы на московские фирмы, названия и реквизиты которых, как и следует ожидать, меняются примерно раз в полгода. Они там что-то колдуют и присылают нам обратно так называемые "свифтовки", небольшие такие бумажки, с помощью которых наши заграничные партнёры убеждаются, что денежки пришли именно от нас, хотя отправителем, как я уже говорил, может быть кто угодно (даже господин Алибабаевич). Но нас это волнует мало, главное назвать поставщику точную сумму и дату отправки. Ну, а документы на то, что мы якобы купили в Москве, мы давно уже сами делаем. Да что там делать, заказал нужную печать и подпись нарисовал похожую на фамилию директора.

Так что отправка четырёх миллионов долларов (и двенадцати миллионов рублей) господам A.Soin и D.Pizhikov на принадлежащую им респектабельную компанию " International Electronics Group ltd " – это вопрос не сложный. Другое дело, эти господа не знают, за что именно официально латвийский банк переводит эту сумму. Может, он у них по документам закупает тару для латвийских шпрот. А господа A.Soin и D.Pizhikov получается, вырученные за эти консервы деньги, отправляют в Сибирь и покупают на них кирпичи, чтобы построить там же домик в шесть этажей. Соответственно возникает вопрос – что, к чему и зачем. И налоговая служба местная гонконговская с ума сойдёт, когда будет бумажки разбирать от " International Electronics Group ltd". Они же к таким вещам пока ещё не привыкли.

Естественно, вслух я подсократил свою речь при помощи трёх универсальных русских слов для большей доходчивости. Чтобы мой компаньон шариками покрутил в голове, может, тогда быстрее отвлечётся от морячков с "Крузенштерна".

Только он даже крутить ими не стал, опёрся спиной на поручни, посмотрел на меня чуть ли не снисходительно:

– Ты анекдот слышал про Чапаева, как он с англичанами в покер играл? Когда ему сказали, что у них джентльменам верят на слово?

Я бросил взгляд за его спину вдаль на высокую гору окаймлявшую бухту, где на её склоне солнце золотило крыши коттеджей англичан миллионеров, про которые нам уже успел поведать гид. Анекдот показался знакомым. А, ну конечно!

– Это, тот, что заканчивается словами: "вот тут-то мне и попёрло"? – догадался я про известное окончание истории. – Так это для наших, в приличном обществе самый злободневный анекдот. И мы что тоже также безобразничать будем?

– А что делать? – вздохнул шеф, – производство с офисом строить то надо. Местным налоговикам отпишем, что на полученные деньги пустые консервные банки делаем для Латвии, а на самом деле будем на них теремок себе строить.

Я почесал в затылке:

– Да, как-то, боязно. А вдруг проверять начнут?

– Не жухай! – Пыжиков отмёл мои сомнения прочь своим любимым выражением (после матов конечно), – на кой мы им сдались с проверкой? Разве только, если кто нас специально сдаст, – добавил он и посмотрел на меня как Сталин на Берию.

Я тут же перестал чесать затылок и провёл ладонью по горлу:

– Могила! – слова мои был совершенно искренни. Двенадцать миллионов рублей, тоже, знаете ли, на дороге не валяются. – А если что настряпаем нужных документов.

Я вспомнил про богатые залежи печатей в своём сейфе. В последнее время мы и китайские штампы делать научились не хуже самих китайцев. Зачем кормить экспресс-почту DHL и тратить время на пересылку бумаг, чтобы сделать пару добавлений в контракте? Я недавно сам как-то на таможне ругал последними словами узкоглазых составителей за какую-то ошибку в тексте договора на поставку оборудования, пока не вспомнил, что я сам этот договор и сделал, начиная с правописания и заканчивая подписями и печатями. Жулик, когда увидел, как я лихо за него расписываюсь, тоже обалдел, правда, по другому поводу. Они там, оказывается, иероглифами подписываются, а я-то рисовал от руки его подпись латинскими буквами. Пришлось ему бедняге на всякий случай переучиваться самому, под мой почерк. Жаловался потом, что, дескать, у меня очень сложный для него стиль письма. Ну, на это и мои школьные учителя по русскому и литературе в своё время тоже роптали.

Наша баржа между тем бодро двигалась дальше и где-то на горизонте уже виднелись пресловутые "колоритные рыбацкие деревушки". Хорошая погода тоже привнесла свою лепту и шеф постепенно впал в довольно редкое для него состояние, которое я называю "дидактическим". Начал мне рассказывать как всё неправильно и через заднее место в России (а то будто я сам не знаю) и как всё хорошо и правильно: "ну, вот, к примеру, в Гонконге". И что бы надо такое сделать, чтобы в России стало так же хорошо как здесь. Я лично всегда удивлялся, как полная экономическая беспринципность уживаются в Алексеиче с, ну просто талантом, государственного человека. И всё ведь правильно рассказывает, как экономику поднять, как коррупцию обуздать. А сам обналичивает по двадцать миллионов каждый месяц и налоги не платит. Быть ему губернатором, не меньше.

В общем, весь день он так меня мучил, пока я его с горя не повёл в центральный парк, довольно симпатичный такой зелёный уголок в самой середине города, прямо за этими небоскрёбами, которые на всех открытках и видах Гонконга. Сам парк за зданиями не видно, но идти пешком от них нужно минут пятнадцать не больше. Я-то здесь уже был вместе с Жуликом на прошлогодней выставке электронной промышленности. Мы правда, там ничего особо интересного для себя не нашли, но зато я хоть с городом немного познакомился. Этот парк мне и в первый приезд понравился, поэтому я думал, заведу туда Пыжикова, может быть, хоть шум водопадов его заглушит. А то я от его поучительных историй уставать начал. Проходим мы, к примеру, мимо открытой баскетбольной площадки, где подозрительно высокие китайцы тёмного цвета перекидываются оранжевым мячиком. И он мне начинает объяснять, что вот, несмотря на баснословно дорогую землю, городские власти в приличной стране (в отличие от нашей Родины), выделяют, как можно легко убедиться, участки для отдыха горожан, вместо того чтобы воткнуть здесь ещё один небоскрёб (как у нас). Я уж не стал шефу говорить, что как-то маловато будет одной площадки для миллиона китайцев из окружающего нас со всех сторон муравейника. Ладно, пусть болтает что хочет, все равно рейс на самолёт уже вечером. Сдам его в Пекине авиакомпании S7 в бизнес класс, пускай они везут его домой. А я ещё на недельку в Поднебесной задержусь, надо поработать немного, да и Люське с принцессой внимание уделить, прежде чем их снова бросать на полгода.

А пока я о своих подружках думал, шеф мой чуть нас не оставил в этом Гонконге на неопределённый срок. И вовсе не потому, что время отлёта перепутал. С этим у него всё нормально, наш грозный недомерок, как правило, никуда не опаздывает. Но зачем ему фотосессию захотелось напоследок, на фоне каких-то памятников?

Короче говоря, отыскал он в этом парке какое-то историческое место, набольшую такую площадку. Посередине клумба с табличкой, а вокруг десяток бронзовых бюстов на гранитных, вроде, постаментах. Как он это место обнаружил, до сих пор понять не могу. Я в этом парке два раза с Жуликом был, но до этой площадки не добирался (мы там, правда, больше по ресторанчикам специализировались). А ещё мой компаньон обнаружил дополнительно, что у него, оказывается, нет фотографий, где бы он был запечатлён на фоне какой-нибудь местной достопримечательности. Жена, понимаешь, просила, а до отлёта то уже всего ничего. Поэтому он обвёл хищным взглядом попавшийся ему групповой памятник и попросил, мол, сфотографируй меня хоть на фоне этих спортсменов. Я смотрю, бюсты как бюсты, рожи у всех кроме одного довольно молодые. Надписи, правда, иероглифами, но по цифрам понятно, что вся композиция посвящена какому-то, видимо важному событию в две тысячи шестом. Что там у нас было, Олимпиада? Пыжиков даже предположил что это команда каких-нибудь легкоатлетов вместе с тренером (самый старый по виду узкоглазый мужик), празднуют очень важную спортивную победу. Ну а мне что, атлеты так атлеты, главное, чтобы он мне про их спортивные достижения не рассказывал. Что, мол, в нормальных странах спорту уделяют серьёзное внимание, а у нас…, ну как обычно.

Обнял он, значит, самую красивую бронзовую девицу, а я начал его фотоаппаратом щелкать так, чтобы на снимке и небоскрёбы здешние и виды оказались хотя бы на заднем плане. Чтобы понятно было, что это Гонконг, а не московский парк Горького. И где-то после третьего снимка, начал я замечать, что местные, до этого спокойно гулявшие себе мимо, начинают около нас притормаживать и рожи у них при этом, какие-то, ну, совсем не доброжелательные. И Алексеич похоже тоже это заметил.

– А чего это они вокруг нас кучкуются? – спросил он почему-то у меня и отлепился от очередного женского бюста.

Я оглянулся и спрятал фотоаппарат в карман куртки. Сзади нас стояло человек семь гонконгцев разного возраста и выражение их лиц мне абсолютно не нравилось. Послышалось интернациональное слово "police".

А потом один товарищ из толпы, хмурый узкоглазый мужик лет пятидесяти, почему-то на чистейшем русском языке объяснил нам, что мы залезли на памятник первым жертвам атипичной пневмонии в Гонконге в две тысячи шестом году. Моего компаньона при этих словах аж отбросило от памятника на пару метров: испугался, наверное, что они до сих пор заразные.

Но в итоге, как-то мы всё-таки сумели удалиться, без линчевания и вызова полиции. Хорошо ещё, что это наш человек из Якутии случайно рядом оказался. А мы его за местного приняли. Он тут со своей компанией, оказывается, алмазами якутскими приторговывает на международном уровне, так сказать, сливаясь внешним видом с аборигенами. Сказал, что гуляет здесь постоянно, но вот таких осквернителей захоронений в первый раз видит. Само собой, это Пыжикову настроения тоже не улучшило, пришлось к нему по приезду в отель массажистку в номер послать. Правда, обошлось мне всё это в сто пятьдесят долларов, чтобы она сообщила клиенту, что мол, процесс бесплатный, подарок от отеля. Заодно трусы ей вернул, я ж не фетишист.

Поэтому Пыжиков полез в самолёт довольный и загадочный и больше мне не докучал до самого прилёта в Пекин. Я, не менее довольный, сплавил его на рейс до родины и быстренько забрав свои вещички, помчался к встречающей меня Люське. Правда "быстро" это громко сказано, китайцы к своей Олимпиаде забабахали аэропорт размером, наверное, с небольшую страну (и почему это нам с шефом казалось, что она в Гонконге проводилась?). Там пока самолёт дорулит до стоянки, полчаса только проходит. А к выходу, так вообще на поезде везут. Но в отличие от России и Израиля паспортный контроль и таможня пропускают быстро, без задержек. Главное, чтобы морда не раскрасневшаяся была. У них там стоят тепловизоры специальные, таких личностей тормозить. А что вы хотели, атипичная пневмония и свиной грипп не дремлют. Правда, сколько, таким образом, случайно задержали пьяных и раскрасневшихся российских граждан, китайская статистика умалчивает.

Моя китаянка, как стойкий оловянный солдатик всё это время ждала меня у выхода и даже порывалась сама тащить мой чемодан по пути в её машину. Очень она у меня исполнительная и дисциплинированная, только стеснительная до ужаса. Поэтому, я не стал ей сразу предлагать секс в машине прямо на парковке аэропорта, и мы помчались на её новом "Фольксвагене" по ночной автостраде прямиком в заботливо забронированный для меня отель. Жизнь складывалась прекрасно, дела в Гонконге завершились успешно, а от Пыжикова я отделался уже час назад. Впереди меня ждала ночь полная сладостных криков и стонов.

Поэтому я даже не обратил внимания, на мой пискнувший мобильный телефон, который радостно опознав родную сеть "CHINA TELECOM", завалил своего хозяина терпеливо ждавшими его эсэмэсками. В том числе и такой:

"Лёша, у нас на таможне проблемы. Груз задержан. Саша Гоцман"

Глава 3

Ещё Гоголь в позапрошлом веке во всех красках описывал работу российской таможни. Прошло сто семьдесят лет, но на границе ничего не изменилось, за исключением разве только того, что сама империя с тех времён изрядно усохла в размерах. Но аппетиты у наших таможенников остались те же. И способы отъёма денег у коммерсантов такие же, как при Николае Васильевиче. Сначала напугать до полусмерти, а потом забрать половину. Я-то эту процедуру инициации уже проходил три года назад, когда впервые посетил таможенный пост при нашем аэропорту. Но теперь того начальника, как неожиданно выяснилось, месяц назад куда-то перевели (наверное в тюрьму), а Саша Гоцман этот процесс прощёлкал и с новым начальником отношений не установил. Гоцман – это уже мой заместитель. Так-то он главный продажник (распихивает опт больше всех, а не продаёт самого себя за деньги, как можно было бы предположить) и в моменты моего отсутствия решает всякие текущие вопросы. По идее, то есть, должен решать. На практике всё получается не очень радужно. Так-то он парень соображающий и активный, в плане того как втюхать что-нибудь новому клиенту или пролезть в поставку за небольшую взятку, в этом ему равных нет. Когда всё идёт хорошо, он демонстрирует сплошные экономические волшебства. Заказчики, убаюканные его сладким голосом приносят нам деньги вперёд, как вкладчики в какое-нибудь МММ. Но как только этот молодой человек двадцати шести лет сталкивается с проблемой, тут уже начинаются сложности. Саша не любит решать проблему, он предпочитает просто повернуться к ней спиной. Думает, наверное, что раз он её не видит, то и она его тоже и может быть, даже как-нибудь сама рассосётся. Но, увы, проблема постепенно приближается к нему и, в конце концов, подступив на достаточно близкое расстояние, даёт ему мощный пинок под зад. После этого Саша начинает верещать, бегать кругами и звать на помощь. Но всё равно, подлюка, её не решает.

"Лёша, у нас проблема". Это означает, что Саша свой пинок под зад уже получил и разгребать ситуацию надо теперь мне. А ведь говорили ему таможенные инспекторы, что новый начальник так и посматривает голодным взглядом на списки прибывающих грузов "Сибирской Электро Компании". Справки, дескать, наводит, кто мы такие и даже, говорят, пару раз крутился рядом на складе во время таможенного досмотра. А меня, как назло в это время рядом не было, я же в Китае месяц торчал по производственной необходимости и вовсе не в курсе был про смену власти на таможенном посту. А Гоцман, похоже, решил, что всё как-то само собой разрешится и даже может быть теперь и денег платить таможенникам не надо будет. Ну, разве не балбес? У нас робота на таможню поставь, он через месяц взятки брать начнёт, не то, что слабое человеческое существо. И начальнику, кстати, этому нет, чтобы прямо при встрече с нами нужные пожелания высказать. Нет, надо сначала всю работу нам парализовать.

Раньше всё как-то проще было. Приезжаешь на таможню и попадаешь сначала в объятия таможенного брокера. Это такой мелкий мошенник, который паразитирует на участниках внешнеэкономической деятельности. Пользуется тем, что в нашей стране для растаможивания прибывшего груза требуется подготовить и заполнить бумаг общим весом примерно в килограмм. И поставить на них штампы и подписи десятка таможенных инспекторов. Также значимой и важной функцией брокера является предложение к вам: "пройти таможню по-быстрому". Если вы соглашаетесь (а если нет, то хрен вы её без проблем пройдёте) то тогда исчисляется необходимая для этого сумма, которую необходимо оставить в барсетке, лежащей у брокера на столе, когда он выйдет из своего кабинета, чтобы продолжать вести свою многотрудную деятельность. Я в эти барсетки пару раз заглядывал, ради интереса. Судя по количеству пластиковых карт и ключей с брелками от известных немецких автопроизводителей, доходы моих брокеров были довольно слабо связаны с их официальной зарплатой. Гораздо сильнее они коррелировали с теми суммами, которые я и остальные участники ВЭД, регулярно оставляли в их кабинетах. Хотя, в разговорах сами таможенные брокеры многозначительно показывая наверх (на втором этаже находился сам таможенный пост) божились, что мол, всё уходит на инспекторов и их начальство. К примеру, мой брокер с кем я постоянно работал, рыжий тип с полублатными манерами, всегда ссылался на второй этаж, особенно когда повышал тарифы (а делал он это регулярно) за очередное "быстрое прохождение". Делал он это до тех пор, пока меня на лестнице не поймал сам начальник таможенного поста подполковник Кондратьев. Он злобно осведомился, не намерен ли я своими микроскопическими платежами уморить с голода весь его отдел вместе с ним. Когда же я сообщил, сколько на самом деле я оставляю денег брокеру за "быструю" растаможку, подполковник Кондратьев раскричался на весь таможенный пост. Явившиеся на крик двое его коллег целиком и полностью разделили его возмущение. Я поскорее выдвинул свои предложения, и буквально через пять минут лишнее звено в нашей экономической цепочке было устранено. Я ещё зашёл к этому лишнему звену в кабинет, чтобы передать ему приговор начальника поста. И сделал это вовремя, потому, что он, оглядываясь по сторонам, попросил ещё денег сверху, якобы для сотрудников службы экономической безопасности, которые: "очень сильно твоей фирмой интересуются". Пришлось сказать этому "рыжему псу", а это было ещё самое мягкое определение, данное ему подполковником, что теперь экономическая безопасность, скорее всего, займётся им самим.

И три года было всё прекрасно. Мы жили душа в душу со всем таможенным постом. Досмотровые инспекторы, зевая, сверяли количество мест груза и никогда не лезли в сами ящики, сотрудники по оформлению выходили ради нас и в обед и выходные, выкидывали из очереди вставшие на растаможку незнакомые нам конторы и ставили нас на их место. Инспекторы из отдела контроля подробно консультировали, по какой стоимости надо ввозить и по каким таможенным кодам оформлять импортируемое оборудование. Благодаря этой помощи, мы, помнится, спокойно притащили из Британии принтер трафаретной печати стоимостью девяносто тысяч евро под видом обычного (но очень большого) лазерного принтера за две с половиной тысячи. После, Пыжиков на радостях передал Кондратьеву через меня бутылку марочного коньяка ещё за тысячу. Ну, а что? Написано "принтер", значит, бумажки печатает, а не что-либо другое.

И тут на тебе, сюрприз с новым начальником. Я даже Люську осчастливить не успел, улетел обратно чуть ли ни тем же рейсом, что и шеф, только через Москву. Ничего не поделаешь, работа есть работа. Вернее она пока стоит, поскольку груз на таможне лежит, а клиенты орут, у них каждый день задержки на счёту. А самое ужасное, что у нас там ещё застряли запчасти для самого "Астеха". Пыжиков пока про задержку не осведомлён, но когда узнает, начнёт орать так, что на таможенном посту слышно будет. У него там какая-то очередная президентская программа, поручили обеспечить интернетом все школы в нашей области. То есть, мало детишки порнуху и расчленёнку дома скачивают, надо им и в школе досуг обеспечить. Но шефу нашему всё равно, единственный его сын-балбес уже вырос, а тут государство деньги вперёд даёт. И если ему эту программу сорвать, то мало никому не покажется. А у Пыжикова отобрать деньги обратно, это все равно, что у матери выхватить из рук грудного младенца. Тогда от его крика (не младенца, а шефа) в нашем городе все стены рухнут, как в Иерихоне из Ветхого Завета.

Я пока летел, все эти моменты обдумал, но решил, что президент и боевые крики для нового начальника таможенного поста пока будут перебором. Не выдержит человек. Оставлю я эти козыри на крайний случай. Если он окажется либо слишком честным, либо слишком жадным. Или слишком долго думать будет, поскольку время нынче деньги и не маленькие. Поэтому я помчался сразу с корабля на бал, то есть с самолёта прямо на таможенный пост. Естественно, зарулил сначала к знакомому таможенному инспектору, Серёге Сарамину, чтобы прощупать местную обстановку.

Получил я пропуск (тут всё строго и даже сотовыми пользоваться нельзя, хотя всем как всегда пофиг), постучал, как положено, в дверь спецкодом. Кабинет у него небольшой, но хорошо мне знакомый. Когда начальника поста на месте не было, я деньги всегда отдавал Серёге. Как-то мы с ним даже сдружились, благодаря кондратьевским запоям. Располагающей наружности такой толстячок в зелёной форме с погонами, всегда подскажет, по какой минимальной стоимости товар можно задекларировать, чтобы на платежах таможенных сэкономить. У него была на компьютере программа такая специальная, жутко секретная разработка для того, чтобы на границе вылавливать любителей завезти грузы по заниженной цене. Мы как раз по ней всегда ориентировались, чтобы в число этих любителей не попасть. Но от нового начальника, программа нас, увы, не спасла.

Толстячок Серёга в зелёной форме сидел на своём рабочем месте печальный.

– Я же говорил твоему Гоцману, что надо быстрее все вопросы решать, – уныло сообщил он мне, после того как мы поздоровались, – а он всё: "я тебя понял", "я тебя услышал". Ну и дождались…

– Да Гоцману, пока поджопник не дашь, он не поймёт, – махнул я рукой и присел на облезлый стул для посетителей, – ну, а вы-то, почему снова схему не выстроили?

– Так если бы это кого из наших до места Кондратьева повысили, – на секунду оживился Серёга, – а Фролов этот, который новый, так его вообще сюда с другого региона перевели. А мы ж не пойдём к нему сами с предложениями.

– Ну, так-то, да – согласился я, – сейчас не девяностые, что так вот прямым текстом…

– Наше дело маленькое, сиди, жди, что начальник сам для себя решит, – вздохнул Серёга, – нет, так-то ему пытались намекнуть, как здесь дела обычно делаются. Кинг-Конг ему пару недель назад на пьянке что-то пытался объяснить.

Кинг-Конг – это самый здоровенный здесь таможенный инспектор. Громила в два с лишним метра ростом. В дверь проходит еле-еле, ну, а в каком он звании по его погонам можно понять только тогда, когда он сидит, а ты стоишь.

– И что, не объяснил? – удивился я, вспомнив лицо нашего "гигантского обезьяна". Очень убедительное, между прочим, лицо. Мощные надбровные дуги, низкий покатый лоб плавно переходящий наверху в редкую шерсть, ну просто вылитый Валуев. Ему даже объяснять ничего не надо, собеседник понимает всё сразу, и даже не головой, а спинным мозгом. Вернее той его частью, которая очень в древние времена была ответственна за страх перед всякими динозаврами. Неужели эта часть отсутствовала у нового начальника?

Оказывается, у Фролова отсутствовала. Серёга только печально качнул головой при констатации этого удивительного факта. А ещё больше удивился Кинг-Конг, когда его через неделю после этого разговора сослали на склад простым досмотруном, то есть инспектором по досмотру. Сначала он удивился, затем разозлился, а потом пнул по старым, ещё совковых времён стеллажам на складе временного хранения, ну и завалил к чертям половину склада. А пара коробок откуда-то сверху шлёпнулась на клетки с волнистыми попугайчиками. Их какой-то предприниматель из Китая припёр чуть ли не тысячу штук, но растаможить не успел, Кинг-Конг вмешался. Теперь они по всему складу по-китайски разговаривают, те, конечно, которые в живых остались, а этот предприниматель их три дня уже сачком вылавливает по одному.

– Вот, видишь, не повезло, – снова вздохнул Серёга, не уточнив, правда кого он имел в виду: нервного таможенника, попугайчиков или предпринимателя.

Но меня больше интересовал мой задержанный груз. Вроде, как он к счастью находился на другой половине склада, до которой Кинг-Конг на одной ноге допрыгать уже не мог. Но к несчастью, как мне сообщил Гоцман, а потом подтвердил Сарамин, моим двадцати прилетевшим из Китая коробкам присвоили нехороший статус: "недостоверное декларирование".

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.