Часть первая
Страна невыученных уроков
(1994–2000)

Мое погружение в сферу исследований, связанных с Центральным банком, можно не просто считать делом значительной части жизни, но и приводить в качестве примера формирования цепочек случайных и незначительных, на первый взгляд, событий, которые впоследствии формируют всю профессиональную жизнь.

Как все начиналось?

Когда я заканчивал школу, учительница истории привела нам в пример какого-то ученика, который, чтобы написать реферат, работал в архиве и добывал реальные исторические документы. Эта история тогда мне просто запомнилась.

В 1993 году я поступил на финансовый факультет Уральского государственного экономического университета на специализацию «Банковское дело». На первом курсе у нас был предмет «Теория и история мировой и отечественной культуры», который вела Тамара Васильевна Бланк. Она всячески поощряла наши творческие инициативы и поддержала меня, когда я, вспомнив пример школьника-исследователя, изъявил желание отправиться в Государственный архив Свердловской области, чтобы там найти что-нибудь интересное.

После того как мне разрешили работать в архиве, я начал изучать каталоги и наткнулся на раздел «Екатеринбургское отделение Государственного банка». Так как я все-таки изучал банковское дело, но реферат готовил по истории культуры, то попросил у Тамары Васильевны позволения совместить приятное с полезным и, при условии сочетания истории, культуры и банковского дела, начал писать на эту тему.

Скажи она, что эти вопросы не очень связаны и лучше взять тему из рекомендуемого списка, то на этом мои исследования деятельности Государственного банка Российской империи и завершились бы, не начавшись. Но судьба вела меня к теме Центрального банка.

Работа закипела и даже была поддержана на моей выпускающей кафедре финансов, денежного обращения и кредита. Давно уже был написан и сдан реферат по культуре, а я все глубже зарывался в архивы Госбанка и в материалы отдела редких книг библиотеки им. В. Г. Белинского.

Часть дореволюционных изданий была доступна только в библиотеках Москвы и Санкт-Петербурга, и можно было заказывать их фотокопии на пленках-негативах по межбиблиотечному абонементу. В библиотеке стояли специальные устройства для просмотра этих негативов. Потом мне стали давать пленки домой, и при помощи сохранившегося с детства устройства для просмотра диафильмов я проецировал изображение на стену и конспектировал дореволюционные тексты.

Моей первой печатной работой стали тезисы, размещенные при помощи преподавателя по культуре Тамары Васильевны в сборнике Воронежского государственного университета. Назывались они «Опыт развития Екатеринбургского отделения Государственного банка России в XIX–XX веках» (1994).

В 1995 году я написал курсовую работу по предмету «Деньги. Кредит. Банки» под названием «Историко-статистическое исследование деятельности центральных банков Европы и России в XVIII–XIX вв.» (научный руководитель – д-р экон. наук, проф. А. Ю. Казак), которая вобрала в себя все мои наработки и исследования, проведенные на тот момент. Она была написана от руки и сохранилась у меня по сей день. Превратить ее в печатный вид довелось через 25 лет, в 2020 году.

Как видите, начальный этап моих исследований был основан на изучении истории деятельности центральных банков России и мира, что навсегда привило привычку разбираться в проблемах с учетом культурного, правового и исторического контекста, постоянно проводить параллели с современностью. При всей сложности четкой периодизации моей работы я выделяю период 1994–2000 годов как время исторических исследований, что позволило сформировать прочную основу для перехода к современному состоянию дел в финансово-банковском секторе.

Выражаю признательность периодическим изданиям, давшим согласие на публикацию моих статей: «Финансы и кредит», «Деньги и кредит», «Банковское дело», «Финансы», «Социология власти».

О необходимости использования исторического опыта работы Государственного банка России в современных условиях (1994)

Опубликовано: Финансы. Денежное обращение и кредит: материалы XXVII студенческой конференции (УрГЭУ, 13–14 апреля 1994 года). Екатеринбург, 1994. С. 40–42.

Научный руководитель – д-р экон. наук, проф. А. Ю. Казак

Необходимость реформирования деятельности Центрального банка (ЦБ) на современном этапе развития экономики вполне очевидна. Речь идет практически обо всех аспектах деятельности ЦБ и существующей структуры кредитной системы России. Предметом многочисленных дискуссий стал вопрос не только организационно-правового устройства главного банка страны, степени независимости его от правительства и т. д., но и в целом роли ЦБ в экономике переходного периода, в поддержании стабильности банковской системы[1].

К сожалению, эффективность подобного рода дискуссий часто оказывается очень низкой в силу того, что речь либо заходит о создании в России некоего прообраза Федеральной резервной системы (ФРС) США, либо об использовании у нас опыта функционирования банковских систем Германии и Японии. В ряде случаев не принимаются в расчет те специфические условия работы ЦБ и особенности организации кредитной системы России, которые в процессе исторического развития страны пустили глубинные корни и которые, несмотря на определенные недостатки, вряд ли стоит игнорировать. Поэтому положительным фактом является то обстоятельство, что все чаще в работах, посвященных анализу современной банковской системы, имеют место ссылки и на собственный исторический опыт, хотя как как отмечает профессор В. И. Бовыкин: «…историей банковского дела у нас мало кто занимается. О ней вспоминают от случая к случаю…»[2]. Вот почему авторы считают целесообразным остановиться именно на историческом аспекте деятельности ЦБ.

Государственный банк России, созданный в 1860 году, на протяжении всего своего существования был подчинен государству[3]. Непосредственное руководство осуществляло Министерство финансов, которое занималось утверждением смет расходов ГБ и его годовых балансов. Проведением проверок, назначением высших должностных лиц банка. Иначе говоря, за Минфином закреплялись функции надзора и регулирования деятельности ГБ. В свою очередь Минфин отчитывался перед Госсоветом.

О жесткой централизации кредитной системы России сказано немало. Необходимо только отметить, что все попытки децентрализовать ее не увенчались успехом. Речь, в частности, идет о введении с 1984 года окружной системы, которая выражалась в подчинении второстепенных учреждений банка (отделений и агентств) окружным (конторам), образуемым в крупных торгово-промышленных центрах[4]. Сущность этой реформы заключалась в передаче ряда функций по кредитованию промышленности, сельского хозяйства и торговли на более низкий уровень. Конторы получали право самостоятельно принимать подобные решения без мелочной опеки центра, а также производить некоторые коммерческие операции без обязательного согласования с Петербургом. Однако из-за экономического кризиса в начале XX века идея создания окружной системы не получила должного развития. Снова стали применяться старые методы управления из центральной Петербургской конторы.

Неотъемлемой частью деятельности ГБ были и коммерческие операции. По уставу в 1894 году ГБ получал право заниматься учетом векселей и других срочных обязательств, выдачей ссуд и открытием кредитов, приемом вкладов, куплей-продажей векселей и других ценностей, переводом сумм и выполнением комиссионных операций. Важно отметить, что все вышеперечисленные операции способствовали не только росту доходов казны, но и облегчению денежных оборотов, отечественной торговле, промышленности и сельскому хозяйству, значительному упрочению денежно-кредитной системы страны.

ГБ ничуть не уступал коммерческим банкам по объему и качеству предоставляемых банковских услуг, а по степени надежности, разветвленности сети филиалов по всей империи значительно опережал негосударственные кредитные учреждения.

Опыт, накопленный нашими предшественниками в области кредитно-денежных отношений, ни в коем случае нельзя предавать забвению. Наша задача состоит в том, чтобы перенять из собственной истории максимум полезного, приемлемого для современных условий. Стоит ли в период кризиса затевать ломку веками складывающейся централизованной системы, которую можно заставить работать на экономику, используя ее для проведения денежно-кредитного регулирования, более тщательного контроля за деятельностью коммерческих банков.

Добившись независимости инвестиционных решений ЦБ от правительства, передачи полномочий на более низкий уровень, необходимо мобилизовать все силы и средства на формирование в нашей стране цивилизованной банковской системы. Главное, чтобы ЦБ, как и в прошлом веке, стал полноценным механизмом осуществления денежно-кредитного регулирования. В кризисной же экономике роль его возрастает вдвойне.

Проблемы и пути совершенствования банковского надзора в региональном аспекте

Опубликовано: БАНК. 1997. Июль. С. 15–17.

На территории Свердловской области по состоянию на 01.01.1997 действовало 177 кредитных организаций, сеть Сберегательного банка с 46 отделениями, Уральская расчетная палата и Уральская региональная валютная биржа.

Из 177 кредитных организаций: 39 – самостоятельные коммерческие банки, 112 – филиалы коммерческих банков Свердловской области, 26 – филиалы коммерческих банков других областей.

Активному развитию банковской системы области способствовал мощный экономический потенциал региона. Уральские банки создавались сектором реальной экономики – группами предприятий промышленности, металлургического и машиностроительного комплекса, крупными финансовыми компаниями и страховыми фондами, объединениями предпринимателей среднего и малого бизнеса.

В Свердловской области расположены приоритетные для финансовых операций объекты: предприятия цветной и черной металлургии, химической промышленности, машиностроения, добывающие производства драгоценных металлов, полезных ископаемых, а также предприятия оборонных отраслей, на которых реализуется ряд конверсионных программ.

Столь значительное промышленное развитие области требует оптимизации системы региональных банков, их приспособления к возрастающим запросам клиентов.

Все вышеизложенное свидетельствует о крайне важной роли банковского надзора, проводимого территориальными подразделениями Банка России.

Очевидно, что организация эффективного надзора за деятельностью кредитных учреждений на территории отдельно взятого региона (области) России обречена на неудачу, если не будут приняты во внимание факторы, определяющие развитие экономики страны и банковской системы в целом.

Практика экстенсивного роста банковского сектора в 1991–1994 годах и достаточно сложное положение, сложившееся в кредитной системе в настоящее время, доказывают, что контроль за деятельностью банков – это неотъемлемая часть макроэкономической политики государства, реализуемая Центральным банком России. Именно отсутствие четко выработанной стратегии банковского надзора и механизма ее проведения через территориальные подразделения Банка России послужили причиной кризисных явлений в современной банковской системе нашей страны.

Создание только законодательной базы, чем активно занимается Центральный банк с 1995 года, явно недостаточно. Необходимо разработать концепцию банковского надзора на предстоящий период, которая должна вобрать в себя все этапы контроля за деятельностью банков, – от момента регистрации кредитного учреждения до возможных процедур их ликвидации.

В рамках концепции банковского надзора необходимо уделить внимание допуску организаций на рынок банковских услуг. На территориальные учреждения Банка России возложена ответственная задача: параллельно с проверкой выполнения требований ЦБ по формированию уставного капитала, распределения долей (акций) банка, соблюдения первичных организационно-технических стандартов обратиться к анализу финансового состояния учредителей и, главное, целей и экономической обоснованности открытия нового кредитного учреждения.

Учитывая, что в настоящее время в России нет бума создания новых банков, следует тщательно изучать все изменения, вносимые в уставы банков, особенно в части смены собственников. Совершенно необходимым представляется механизм приобретения долей (акций) кредитной организации, изложенный в письме ЦБ РФ № 222 от 3 января 1996 г. Однако упор здесь должен быть сделан не столько на сам факт уведомления в случае приобретения 5 % акций (долей) и согласования – при 20 % и более, сколько на анализ причин перехода прав собственности. В связи с этим считаем целесообразным ввести практику запрашивания экономического обоснования приобретения 5 % и более акций (долей) банка.

Концепция эффективного банковского надзора подразумевает также установление жестких требований к руководству кредитных организаций. Необходимо дальнейшее ужесточение требований к квалификации и деловой репутации не только высших должностных лиц банков, но и среднего управленческого персонала. Вся тяжесть ответственности ложится в данном случае на территориальные подразделения Банка России, именно на данном этапе закладывается качество банковской системы региона.

Следующим этапом является установление постоянного дистанционного надзора, который осуществляется на основе отчетности, представляемой в Главные управления (Национальные банки). Ключевым документом выступает здесь Инструкция № 1 от 30 января 1996 г. «О порядке регулирования деятельности кредитных организаций».

Анализируя экономическую сущность Инструкции № 1, необходимо отметить следующее. Основная задача этого нормативного документа заключается в установлении макроэкономических параметров развития банковской системы. Отчетливо прослеживается стремление к приведению российской кредитной системы к мировым стандартам по таким показателям, как минимальное значение капитала и лимиты рисков по отдельным банковским операциям.

Однако уже сегодня ясно, что требования по увеличению собственных средств до 5 млн ЭКЮ на 1 января 1999 г. для многих банков невыполнимы. Поэтому вероятно, что в ближайшее время последуют изменения в инструкции, регламентирующие деятельность банков с капиталом до 5 млн ЭКЮ после 1 января 1999 г.

Не стоит рассматривать Инструкцию № 1 и выполнение банком всех экономических нормативов как гарантию стабильности данного учреждения, ибо Инструкция № 1 позволяет получить только ежемесячный срез деятельности банка на одну отчетную дату, но и в этой ситуации подразделения надзора должны организовать работу в области мониторинга финансового состояния банка.

Ключевым вопросом здесь является расчет капитала банка и возможности на данной основе оценить его реальное состояние. Не следует дожидаться, пока значение капитала станет отрицательным, а установить контроль за его отдельными составляющими, что было еще в Российской империи и практикуется в большинстве развитых стран мира. Речь идет о разделении собственных средств банка на капитал первого уровня (основной капитал) и на капитал второго уровня (вспомогательный капитал). Таким образом, фондообразующие счета выступают в качестве статичной части, а все остальные (капитал второго уровня) – мобильной части. Именно мониторинг капитала второго уровня необходим для выявления проблем на ранней стадии их возникновения. При отрицательной динамике вспомогательного капитала (превышение расходов над доходами, отвлечение прибыли в сумме, превышающей саму прибыль, рост дебиторской задолженности длительностью свыше 30 дней, рост дебетовых остатков по переоценочным счетам, вложения в основные средства, превышающие источники на эти цели), не дожидаясь уменьшения основного капитала, тем более его отрицательного значения, могут быть эффективны такие меры, как предписания, ограничения, требования планов санации.

Как только будет налажен контроль за величиной собственных средств, возможен более качественный подход и к оценке соблюдения экономических нормативов, в расчет большинства которых входит капитал.

В целях зашиты интересов вкладчиков требуется механизм страхования вкладов. Наряду с количественными ограничениями, не дающими развиваться пассивным операциям банков (норматив Н11), должна внедряться схема защиты депозитов, для чего возможно использование средств фонда обязательных резервов. Данный фонд способен выполнять функцию гарантирования возмещения части убытков вкладчикам в случае банкротства банка. Требуется законодательно закрепить статус департамента ЦБ (соответственно территориального подразделения) или организации – распорядителя средств, вывести ФОР из состава сумм, подлежащих распределению в соответствии с очередностью, установленной Гражданским кодексом для удовлетворения требований прочих кредиторов, и из состава конкурсной массы в случае банкротства банка.

Важнейшей частью дистанционного надзора является координация работы территориальных подразделений Банка России и региональных аудиторских фирм. При правильной организации может быть решена часть проблем в сфере выявления слабых мест в деятельности коммерческого банка, постановки в нем внутреннего аудита, и, следовательно, обеспечено более оперативное реагирование на возникшие трудности. Главным управлениям следует уделять внимание постановке внутреннего аудита в банках (самоконтроля), ужесточить требования при лицензировании независимых аудиторов.

В вопросах инспекционной деятельности территориальных подразделений Банка России важен анализ причин возникновения отрицательных тенденций, либо прямых убытков и оценка конкретной ситуации в банке. Инспектирование, призванное ответить на вопросы, которые не могут быть решены дистанционным надзором, должно также носить предупредительный характер, до того как банк станет уже неплатежеспособным. Анализ же ситуации в кризисном банке – это дело временной администрации, либо ликвидационной комиссии.

Кстати, в ликвидации кредитных учреждений Главные управления должны принимать активное участие до тех пор, пока не будут решены все вопросы, касающиеся удовлетворения требований вкладчиков и кредиторов.

В настоящее время ликвидационные процедуры осуществляются крайне медленно. Так, в Свердловской области, где на 1 января 1997 г. подлежит ликвидации 14 кредитных организаций, в семи из них созданы ликвидационные комиссии, и только в трех утверждены промежуточные ликвидационные балансы.

Для территориальных подразделений Банка России важно взять ситуацию под контроль, не допускать самоликвидации банков, действовать в связи с правоохранительными органами, обращаясь в органы прокуратуры с ходатайствами о направлении от их имени в арбитражный суд заявлений о банкротстве кредитных организаций, которые злостно уклоняются от создания ликвидационных комиссий.

Таким образом, все вышеизложенное свидетельствует о том, что только при условии практической реализации указанных направлений можно будет говорить, что в России сделаны конкретные шаги на пути к устройству эффективного банковского надзора, способного обеспечить защиту интересов вкладчиков и кредиторов банковской системы.

Экономика России: жить не по лжи

Опубликовано: Деловой экспресс. 1999. № 20 (26 янв.).

Стабилизация по-российски

Прежде всего, позвольте принести мои самые искренние извинения Александру Исаевичу Солженицыну за использование названия одной из его работ, написанных в 1974 году, но, на мой взгляд, более точного призыва к современной российской экономике просто не найти.

Никому еще в истории человечества не удавалось опровергнуть принцип: «Тайное всегда становится явным». Тем не менее органы государственного управления России, ответственные за экономическую политику, упорно пытаются доказать обратное.

Еще в середине 1920-х годов советский экономист В. В. Новожилов отмечал, что «…высшая цель денежной политики – достижение «правды в денежном обращении»[5]. И это не просто дань красивой лексике. Рыночная экономика, в верности которой мы постоянно клянемся, подразумевает не только свободу действий, она требует от нас готовности принять удар в случае свободного, но неверного решения. Командно-административная система позволяла эти удары скрывать, а точнее, оттягивать во времени, от чего они в результате стали еще больнее.

Пример искусственной стабилизации 1996–1997 годах уже достаточно обсужден, тем более удар мы уже получили. Критиковать случившееся – занятие неблагодарное, но тот факт, что мы опять подходим к тем же «граблям» заставляет меня высказать свою точку зрения на некоторые особенности и перспективы развития экономики нашей страны.

Исходные условия после кризиса таковы: ни доверия к национальной валюте, ни бюджета, ни рынка инвестиций, ни банковской системы почти нет. Попытки правительства запустить эти механизмы не могут увенчаться успехом, в силу их отсутствия, и напоминают процесс предоставления льгот и послаблений банкроту. По сути, вся современная экономическая политика – это попытка отодвинуть банкротство большей части российской экономики, которое вскоре можно будет скрыть уже только командными методами. Надо честно признаться, что задача наша – сделать это разорение как можно менее болезненным.

Нереальный сектор

Одним из самых популярных словосочетаний последнего времени наряду с «дефолтом», «ГКО», «контролируемой эмиссией», является понятие «реальный сектор». Многие говорят о необходимости его поддержки, но вряд ли все сходятся в том, что же все-таки есть реальный сектор.

На мой взгляд, реальный сектор и производство отождествлять нельзя. Если, выражаясь словами поэта, «трактор что-то пашет», это еще не значит, что создается реальная стоимость. Еще в 1922 году Г. Я. Сокольников в своей работе «Хозяйство и деньги» писал, что «…производство не имеет никакой цены, если за ним не идет сбыт».

Примером реальной стоимости не может быть продукт любого производства. Реальна лишь та стоимость, за которую потребитель готов и способен заплатить. В нашей стране на протяжении 80 лет главенствовало положение, по которому стоимость продукта определялась затратами на его создание. Позволим себе такой пример. Если измерять ценность продукта только затратами на его создание, то лучшим производителем может быть признан известный персонаж Сизиф, который, по преданию, затратил огромное количество труда на бессмысленную работу.

И в наше время сотни предприятий производят продукцию, которая никогда не найдет сбыта; но банкротами они не признаются. Предпочтение отдается видимости занятости, потому что такая ситуация хоть немного позволяет сглаживать социальные трения. Если же нет реальной реализации продукции, то не может быть и речи о выплате зарплат, уплате налогов в бюджеты всех уровней и проведении социальных расходов. Однако эти расходы в бюджет упорно закладываются.

В России есть немало предприятий, создающих реальную стоимость. Правда, классические схемы взаимодействия банка и предприятия в России не работают, так как в нашей стране нет ни макроэкономических условий для притока инвестиций, ни сами предприятия не способны обеспечить минимизацию зависящих от них рисков.

Итак, предлагать модель взаимоотношений банка и предприятия целесообразно только для таких предприятий, которые в состоянии гарантировать коммерческому банку как минимум следующие аспекты:

• провести маркетинговые исследования, для того чтобы выяснить, имеет ли продукт возможность быть реально проданным;

• привести аргументацию относительно уровня конкурентоспособности продукта (по затратам, наличию или отсутствию конкурентов, стоимости сырья и комплектующих);

• дать обоснование минимизации таких рисков, как экологический, коммерческий, технический, технологический, организационный.

Отсюда следует, что стремление «поднять» промышленность, столь часто звучащее в России, имеет смысл, если само предприятие может доказать необходимость и целесообразность своего развития.

Что можно сделать?

В современных экономических условиях, визитной карточкой которых являются неплатежи, стабильность движения потоков денежных средств предприятия изначально ставится под сомнение. Даже если предприятие представляет собой идеально отлаженный механизм, никогда нет гарантии того, что не даст сбоя другой элемент (другое предприятие – смежник, поставщик), участвующий в создании данного продукта. Ведь сложно найти предприятие, которое бы создавало продукт от начала до конца. Значит, при оценке инвестиций в то или иное предприятие коммерческому банку не обойтись без представления всей цепочки создания продукта. Конечный результат данной цепочки – конкурентоспособная продукция, имеющая платежеспособного потребителя.

Укажем на конкретный механизм таких отношений банка и группы предприятий. Фактически, покупая весь процесс создания стоимости, банк становится его собственником. Права собственности коммерческого банка должны быть оформлены ценной бумагой (назовем ее сертификатом производственного процесса), которая может стать объектом купли-продажи на фондовом рынке.

Теперь можно указать на роль Центрального банка России в стимулировании этого процесса. На мой взгляд, указанные сертификаты производственного процесса, имеющие вполне конкретное обеспечение, могут стать объектом операций на открытом рынке, проводимых Центральным банком для поддержания ликвидности банковской системы. Механизм рефинансирования банковской системы может быть дополнен кредитованием коммерческих банков под залог указанных сертификатов.

Какие еще дополнительные гарантии реальности инвестиционного и соответственно производственного процессов могут быть? Это следующая система отношений, затрагивающая органы финансового управления. При покупке банком той или иной цепочки, ее составляющие (предприятия) должны платить налоги. Ясно, что невозможность заплатить часть налоговых платежей, основание для уплаты которых возникло в результате работы в рамках цепочки, – это сигнал для органов государственного управления, ставящий под сомнение наличие эффективного инвестиционного процесса. Отсюда возможные последствия – это отказ Центрального банка покупать такие сертификаты.

Еще несколько положительных моментов от использования сертификатов производственного процесса. Данная система позволяет налоговым органам с большей достоверностью рассчитывать поступления в бюджеты всех уровней, а значит – это шаг к росту реальности бюджетной политики нашего государства, и планируемые по данным цепочкам налоговые платежи – это фактическое обеспечение, под которое могут привлекаться займы.

Таким образом, в результате внедрения системы сертификатов производственного процесса появляется возможность сделать важный шаг на пути к тому, чтобы государственное финансово-кредитное регулирование стало единым, взаимосвязанным механизмом, способным оказывать стимулирующее воздействие на экономику.

Кредитная система России: от плутократов до олигархов

Опубликовано: Областная газета. 1999. 11 февр.

С сожалением мы вынуждены констатировать, что мысль о фатальных циклах в российской истории не лишена оснований. Банковская система нашей страны – яркое тому подтверждение.

Центральный банк и бюджетный дефицит

Органы государственного управления России во все времена пытались упростить решение проблемы бюджетного дефицита. Практически всегда «простое» решение сводилось к тому, что к финансированию бюджетного дефицита привлекался Центральный банк.

В прошлом веке исследователь в области банковского дела проф. И. Патлаевский отмечал, что «…история денег в России представляет скорее историю злоупотреблений сначала монетою, потом кредитом»[6]. Позволю себе привести лишь несколько примеров.

Непомерные бюджетные расходы влияли на деятельность Центрального банка в России на протяжении всей его истории. Первый эмиссионный банк конца 1760-х годов – Государственный Ассигнационный Банк, уже при учреждении имел конкретную цель: «…для начинающей войны на расходы первой кампании учредить бумажные ассигнации, утвердя к ним точно ту же доверенность, какая есть к настоящим деньгам»[7].

Следующий этап – период деятельности Государственного Коммерческого Банка (с 1817 года), сменившего Ассигнационный Банк. Банк этот получил право, наряду с эмиссионным, производить коммерческие операции и содействовать развитию кредита в стране. То, как Коммерческий Банк содействовал кредиту, ясно из ответа в 1840 году Министерства финансов на просьбу московского купечества о распространении кредита московской конторой Коммерческого Банка на мелких купцов: «…банк и контора учреждены для пособия высшему, так сказать, купечеству, производящему оптовую торговлю, а не мелким торгашам…»[8].

Характерной особенностью Коммерческого Банка стало бурное развитие операций по приему дорогих (с уплатой 5 % годовых) вкладов до востребования и размещение их в кредиты правительству и в ценные бумаги Казначейства. Когда же в кризисные 1839–1840-е годы. началось массовое востребование вкладов, государству пришлось с целью недопущения банкротства Центрального банка страны прибегать к конверсии вкладов в гарантированные правительством ценные бумаги и к международному займу на невыгодных для России условиях.

Казалось, при создании в 1860 году Государственного Банка Российской империи были учтены все предыдущие ошибки. В уставе данного банка была закреплена его независимость от Минфина, однако на протяжении всей истории Государственного Банка (1860–1918 годы) его визитной карточкой были операции по покупке государственных ценных бумаг при первичном размещении и выпуск кредитных билетов по поручению Минфина. Складывалась парадоксальная ситуация, при которой эмиссия определялась Министерством финансов, и им же на Банк возлагалась обязанность не допускать падения курса кредитного рубля.

Когда уже в 1995 году вышел Федеральный закон «О Центральном банке РФ (Банке России)», одним из его достоинств признавалось четкое запрещение Центральному банку кредитовать бюджетный дефицит и приобретать государственные ценные бумаги при первичном размещении. Однако Центральный банк принял косвенное участие в решении проблем бюджетного дефицита, что оказалось не менее губительным для экономики, чем прямое кредитование правительства.

Как известно, для финансирования бюджетного дефицита государство активно занимало на рынке государственных ценных бумаг (прежде всего ГКО-ОФЗ). Участники рынка и особенно крупные игроки – преимущественно иностранные инвесторы, не считали нужным сомневаться в надежности ценных бумаг, выпущенных самим государством. Тем более что еще в 1995 году Центральным банком был введен валютный коридор, затем вплоть до 2000 года определены его границы. Казалось, что лучших гарантий для иностранных инвесторов не может быть придумано. Таким образом, Центральный банк поддержал фискальный интерес России, дав ему валютный коридор, коммерческие банки – страхование рисков и вложения в ценные бумаги Минфина.

Получается, что современный Центральный банк в вопросах содействия бюджетным интересам пошел намного дальше своих предшественников.

Фактически и инструменты денежно-кредитного регулирования применялись в связи с изменениями на рынке государственных заимствований. Ведь как только намечалась тенденция сброса государственных ценных бумаг, Центральный банк немедленно повышал ставку рефинансирования для сжатия ликвидности банковской системы. В результате платила за неблагоприятные изменения на рынке ГКО-ОФЗ экономика, нуждавшаяся в кредите.

В таких условиях был парализован и такой инструмент, как операции на открытом рынке. Центральный банк не мог для уменьшения ликвидности банковской системы производить крупные продажи государственных ценных бумаг, так как это бы только способствовало падению их курса.

На финансирование бюджетного дефицита работали и вклады граждан (по крайней мере, значительная их часть). Особенно характерен пример Сберегательного банка РФ. Система, при которой Сбербанк максимальную часть активов держал в государственных ценных бумагах – это копия политики Государственного Коммерческого Банка (1817–1860 годы), который вкладывал средства населения в бумаги Казначейства и реально обанкротился к 1850-м годам. Ведь Сбербанк фактически – это часть Центрального банка, ведущая коммерческие операции. То, что она обособлена юридически, не меняет экономической сути.

Центральный банк и коммерческие банки

Что касается отношений Центрального и коммерческих банков, то история и здесь дает нам полезные уроки. С 1865 года Россию охватил бум банковского учредительства, подобный стремительному росту банковской системы в 1991–1992 годы. Это сопровождалось активной поддержкой частных банков правительством, справедливо видевшим в них огромную пользу для государства. Однако Государственный Банк, оказав помощь коммерческим банкам в период их зарождения, продолжало делать это и в дальнейшем. Так, помимо переучета вексельных портфелей банков, выдачи им бессрочных ссуд в форме специальных текущих счетов, правительство освободило частные банки от уплаты налогов (кроме гильдейских повинностей) и только с 1885 года ввело для них 3 %-й налог на прибыль.

Такие меры со стороны государства способствовали тому, что среди банкиров XIX века утвердилось мнение, что Государственный Банк создан только для поддержания их ликвидности. В силу этого банки в большинстве своем превращались в пассивных иждивенцев, развивающихся не на основе конкурентной борьбы, а в условиях легкого доступа к государственным средствам, которые к тому же употреблялись ими на спекулятивные цели. В печати того времени даже появился термин «плутократия» для обозначения деловой элиты, связанной с государственной властью (например, монография А. Шипова «Реформа нашей кредитной системы с установлением наибольшей свободы банков или устранение давлений плутократии», СПб., 1874). Мы сейчас говорим «олигархия».

К сожалению, пока за Россией прочно закрепилась репутация страны невыученных уроков. Появляется слишком много признаков того, что мы вступаем в очередной новый (старый) цикл. Центральный банк опять вынужден работать на бюджетный дефицит, а его практика содействия социально значимым банкам лишь немного изменилась с явным перевесом в пользу Сбербанка.

Концепция денационализации денег в современной России

Опубликовано: Научные записки. Екатеринбург: Изд-во УрГЭУ, 2000.

Еще в середине 1970-х годов австрийским экономистом Фридрихом фон Хайеком была предложена концепция, согласно которой государственное регулирование выступает главной причиной финансовых и экономических кризисов. Особенно вредным Хайек признавал оперативное, т. н. корректирующее, вмешательство государственных органов с целью улучшения конъюнктуры рынка. Согласно данной концепции, государство лишь на время «обманывает» рынок, в результате чего у предпринимателей возникает иллюзия благоприятности момента для развития своей деятельности. Например, реализуя политику дешевых денег, Центральный банк стимулирует экономических агентов осуществлять инвестиционные проекты, для завершения которых в будущем не хватит средств. Крайне опасным Хайек признавал формирование «необоснованного оптимизма» в предпринимательской среде и делал вывод, что государственное регулирование и есть, по сути, этот процесс.

Особенно показательны примеры, приводимые Хайеком в сфере денежного обращения и деятельности Центрального банка в целом. Свои основные идеи Хайек изложил в фундаментальной работе под названием «Денационализация денег». Хайек совершенно верно отмечает, что ни один из классических центральных банков (Англия, Германия, Франция) не создавался ради установления более эффективной денежной системы. Более того, история национальных банков – это лишь постепенное завоевание эмиссионной монополии и вытеснение с этого рынка частных банков. Практически все первые центральные банки создавались исключительно как правительственные структуры для финансирования государственных расходов. То, что сейчас мы признаем в качестве «святая святых» экономики, а именно эмиссионную монополию государства, – вовсе не бесспорное положение. По Хайеку, это заблуждение.

Доводы здесь предельно просты. Мы, как агенты рынка, являемся участниками своеобразной игры, по правилам которой обязуемся использовать в качестве законного платежного средства деньги Центрального банка. Центральный банк формально ответственен за качество эмитируемых банкнот, что на практике выражается в необходимости поддерживать на одинаковом уровне их номинальную и реальную стоимости. При этом Центральный банк никакой ответственности за качество денег не несет. В любой момент он имеет возможность продевальвировать валюту, отказаться от выбранного обеспечения, если оно вообще подразумевается. Предприятия и граждане находятся в роли налогоплательщиков, правда, не все осознают это. Еще Джон Мейнард Кейнс отмечал, что инфляция – это налог, который уплачивается держателями обесценивающейся валюты и равен он той самой разнице между реальной и номинальной стоимостью денег.

Фридрих Хайек в итоге делает вывод, что у Центрального банка, точнее, у государства, нет никаких оснований присваивать эмиссионную монополию. Эмиссионная система должна быть построена на конкуренции параллельных частных валют, эмитируемых коммерческими банками. Подобно конкуренции товаров, что неизбежно стимулирует производителей улучшать их качество, частная эмиссия обеспечит предложение надежных платежных средств, ибо рынок сам заставит банки-эмитенты заботиться о качестве выпускаемых денег.

Весьма интересно суждение Хайека о денежно-кредитной политике государства. На его взгляд, монопольная кредитная эмиссия имеет существенный недостаток. В условиях, когда государство-эмитент единолично определяет потребность экономики в деньгах и выпускает их, не работает механизм «отбраковки» низкокачественной эмиссии. Подобный механизм действовал бы, если эмитентом выступает коммерческий банк. Его эмиссия просто не была бы возможна без надлежащего обеспечения, ибо банк изначально имеет стимул поддерживать это обеспечение, дабы быть готовым в любой момент ответить по своим эмитированным обязательствам. У государственного эмиссионного органа такого стимула нет. В крайнем случае, как мы уже отмечали, он всегда изменит правила игры.

Идея Фридриха фон Хайека, бесспорно, оригинальна. Попытаемся проследить возможность использования отдельных положений его теории в России.

Прежде всего, обратим внимание на обеспечение денег, эмитируемых Центральным банком России. Реально этого обеспечения никогда не было. Государственный банк СССР указывал, что его банкноты обеспечены всеми активами государства. Современный Банк России намного честнее своего предшественника. Он лишь ограничился напоминанием, что подделка его банкнот преследуется по закону.

Ради справедливости мы должны отметить, что современная теория денежной эмиссии не обязательно подразумевает наличие реального обеспечения национальной валюты. Несомненно, интересен опыт ее привязки к золоту, режим валютного управления, но в целом центральные банки мира делают упор на обеспеченность кредитной эмиссии.

Кратко отметим, что суть денежно-кредитной политики Центрального банка любого государства в идеале должна состоять в регулировании деловой экономической активности субъектов через воздействие на ликвидность банковской системы, а значит, и на доступность кредита экономике. Эмиссия Центрального банка происходит в результате использования таких инструментов, как ставка рефинансирования, учетная ставка, операции на открытом рынке, валютные интервенции, манипулирование нормативом обязательных резервов. Исходя из названных инструментов, становится очевидным, что современный Центральный банк считает надежным обеспечением своей эмиссии. Это прежде всего государственные ценные бумаги (по сути, это права на будущие налоговые доходы государства), товарные векселя (оформление отсрочки платежа в результате реальной товарной сделки), иностранная валюта.

Как мы видим, деньги Центрального банка сложно признать обеспеченными в силу неудовлетворительной ситуации в налоговой сфере, а также из-за отсутствия переучетного механизма. Единственное направление, которое может быть признано попыткой производить обеспеченную эмиссию, – это валютные интервенции. Однако в России мы имеем весьма опасные тенденции. Данный инструмент применяется вовсе не в силу необходимости оживить деловую активность экономики, а в результате постоянных проблем с устойчивостью национальной валюты. Поэтому в целом мы вынуждены признать, что деньги Центрального банка России не являются обеспеченными.

Идеи Фридриха фон Хайека становятся еще более актуальными, когда объектом нашего рассмотрения становятся мероприятия Банка России по поддержанию экономической конъюнктуры. Примеров этому в нашей новейшей истории имеется достаточно. Проиллюстрируем идею Хайека об «экономической дезинформации» со стороны Центрального банка. В качестве наиболее показательных примеров возьмем систему валютного коридора (1995–1998 годы), поддержание рынка ГКО-ОФЗ (1998 год), валютное регулирование (1999–2000 годы).

Валютный коридор как механизм введения рынка в заблуждение

В 1995 году Банк России объявил о введении валютного коридора. На первый взгляд, данное мероприятие принесло весьма позитивные результаты: экономические агенты обрели некоторую уверенность в завтрашнем дне, а иностранные инвесторы в государственные ценные бумаги – гарантию сохранения стоимости своих будущих доходов. Однако по концепции Хайека мы можем интерпретировать данное мероприятие и как создание государством «необоснованных ожиданий» в данном случае ожидания стабильности. Попытка любой ценой обеспечить стабильность в виде устойчивого курса национальной валюты имела крайне отрицательные последствия, вышедшие на поверхность в ходе кризиса августа 1998 года, когда рубль был девальвирован в 4 раза.

Регулирование рынка государственных ценных бумаг как косвенный инструмент финансирования бюджетного дефицита

Когда в первой половине 1998 года Банк России начал маневрировать ставкой рефинансирования в результате неблагоприятных тенденций на рынке государственных ценных бумаг, мало кто вспомнил о концепции Ф. Хайека. Хотя, по сути, мы имели дело с ее интереснейшей модификацией. Центральный банк, по закону не имеющий права напрямую кредитовать бюджетный дефицит, сжимал денежное предложение в ответ на сброс государственных ценных бумаг, и тем самым официально поддерживая дефицит рублевых ресурсов, косвенно поддерживал фискальные интересы. Данные «конъюнктурные сглаживания» лишь оттянули развязку, которая и имела место одновременно с девальвацией.

Современная система валютного регулирования и валютного контроля

Рассмотрим проблему регулирования курса рубля лишь с одной точки зрения, а именно в непосредственной ее связи с системой валютного контроля. Ни у кого не вызывает сомнений, что утечка ресурсов за рубеж – это огромный вред для экономики России. Валютный контроль призван эту проблему решать. Однако мало кто пытался оценить не только процесс валютного контроля и его непосредственный результат (возврат экспортной выручки в Россию или поставка товаров по импортным контрактам), но и дальнейшее использование данных ресурсов.

В результате сложнейших мероприятий со стороны Центрального банка и агента валютного контроля, коим является коммерческий банк, ресурсы возвращаются в РФ, где большая часть их подлежит обязательной продаже Центральному банку. Цель государства понятна – пополнение золотовалютных резервов Центрального банка. В дальнейшем данные ресурсы в основном используются для валютных интервенций с целью поддержания курса рубля. Напрашивается вывод, что весь комплекс мер в рамках валютного контроля проводится ради будущих валютных интервенций. Получается замкнутый круг: государство озабочено снижением курса национальной валюты – возникает утечка ресурсов за рубеж (рентабельность экспорта возрастает) – Центральный банк контролирует возврат валютной выручки – вновь производит траты золотовалютных резервов страны на поддержание курса валюты – снижение объема золотовалютных резервов стимулирует субъекты приобретать валюту – курс национальной валюты вновь может снизиться.

Согласно концепции Хайека мы имеем дело с государственным вмешательством (валютное регулирование и валютный контроль), не приводящим к результату. Отсюда и рецепт Хайека, – основа стабильности валюты в ее обеспечении и надежности эмитента, а не в искусственном, а в ряде случаев и директивном, поддержании ее стабильности. Получается, что идеальное обеспечение валюты – это доверие экономических субъектов. По Хайеку, эти условия в наибольшей степени соблюдаются частной эмиссионной системой, которую конкуренция заставляет выпускать только надежные деньги. Хотя в России идея частных эмиссионных банков, скорее всего, приведет лишь к еще одному витку злоупотреблений со стороны потенциальных эмитентов, стоит обратить внимание на концепцию Фридриха фон Хайека в части неэффективного государственного оперативного регулирования.

Часть вторая
Последняя передышка
(2001–2008)

В указанный период направление моих исследований постепенно трансформировалось от изучения исторических аспектов развития Центрального банка, денежно-кредитного регулирования и банковского надзора в сторону их современного состояния.

Вторая часть называется «Последняя передышка», потому что, на мой взгляд, по российским меркам период нулевых (до 2008 года) по сравнению с девяностыми прошел без глобальных потрясений. В России наступила относительная стабилизация, что выразилось в росте ВВП, накоплении золотовалютных резервов, притоке иностранных инвестиций, прогнозируемом и устойчивом курсе рубля. Мы начали фиксировать однозначные темпы годовой инфляции и вышли на уровень обсуждения вопросов формирования в стране полноценного финансового рынка. Даже появились реальные намерения и разработанные планы по развитию Москвы как международного финансового центра.

Моей личной вехой стала защита в 2008 году докторской диссертации по специальности «Финансы, денежное обращение, кредит» на тему: «Методологические принципы и приоритеты развития системы регулирования банковской деятельности» в диссертационном совете Академии народного хозяйства при Правительстве РФ (ныне – РАНХиГС при Президенте РФ).

В этот период мой интерес к деятельности Центрального банка сводился к вопросам его организационно-правового статуса в связи с эффективностью выполняемых им функций, прежде всего банковского надзора и денежно-кредитного регулирования. Параллельно нельзя было игнорировать вопросы развития банковского регулирования в связи с функционированием на финансовом рынке других институтов (профессиональных участников рынка ценных бумаг, инвестиционных компаний, пенсионных фондов, страховщиков и др.), деятельность которых по своей сути была финансовой и проблемы в работе которых могли в условиях разрозненного ведомственного регулирования создать не меньшие трудности, чем кризис в банковских институтах, находящихся под надзором Центрального банка.

В докторской диссертации я уже вышел на обоснование концепции мегарегулятора финансового рынка, однако не в виде предложения по созданию еще одной автономной структуры, как на тот момент уже практиковалось во многих государствах, которые провели реформы и разделили функции денежно-кредитного регулирования и банковско-финансового надзора. Одна из идей, которая была обоснована в диссертации, заключалась в том, что Центральному банку необходимо организовать работу на принципах мегарегулятора и что система банковско-финансового надзора в нашей стране должна стать единой, без фрагментации по видам участников финансового рынка, которые с содержательной точки зрения занимаются одним видом операций – привлечением ресурсов от населения и юридических лиц и их размещением на рынке.

Как мы знаем, идея мегарегулятора на практике была реализована в нашей стране к 2013 году, когда эту функцию получил Центральный банк России.

Как видно из представленных работ, определенные обоснованные опасения у меня вызывала зависимость развития банковской системы от конъюнктуры мировых финансовых рынков, влияние иностранного капитала в российском банковском секторе и формирование международных резервов в инструментах денежного рынка США. Об этом было достаточно написано и в статьях, и в диссертации. Дальнейший вектор исследований был практически предопределен – волатильность на мировых финансовых рынках и устойчивость банковской системы России и механизма банковского и денежно-кредитного регулирования, применяемого российским Центральным банком.

Период 2001–2008 годов стал последним периодом (по крайней мере, до начала 2020-х, о чем уже можно говорить с уверенностью), в течение которого Россией были достигнуты лучшие показатели макроэкономического развития, сформированы значительные золотовалютные резервы, а также запасы иностранной валюты изначально в Стабилизационном фонде (потом – в резервном фонде и фонде национального благосостояния, далее – в объединенном фонде национального благосостояния), который формировался благодаря благоприятной на тот момент конъюнктуре цен на предметы российского экспорта – нефть и газ.

Обеспечение реальной защиты интересов банковских вкладчиков

Опубликовано: Финансы и кредит. 2004. № 14. С. 10–12.

Россия делает правильные шаги в совершенствовании методологии банковского надзора и конкретно – в части защиты интересов вкладчиков и кредиторов банков. У нас обычно принято критиковать Центральный банк РФ за громоздкость системы требований, за формальный подход при осуществлении дистанционного надзора, да и вообще много за что! Однако, на взгляд автора, мы подошли к тому самому этапу, когда у нас есть возможность сделать банковский надзор по-настоящему реальным и эффективным. В данной статье автор не будет обсуждать преимущества и недостатки системы страхования депозитов или перспективы перехода на МСФО. Мы обратимся к уже применяющимся механизмам надзора – к системе пруденциальных норм деятельности. Дело в том, что в правильном применении, еще точнее, в правильной интерпретации этого механизма, содержатся основы эффективного банковского надзора. В названии статьи слово «реальной» употреблено не случайно. Обоснуем наше мнение.

В чем истинная стабильность кредитной организации? Ответ включает два обязательных направления: достаточное количество качественных активов и ликвидность. Первое направление подразумевает принципиальную возможность отвечать по обязательствам своим имуществом, второе – делать это в установленные сроки. Дело в том, что сам факт наличия даже очень качественных активов не является достаточным для того, чтобы считать банк стабильным, если нет исполнения обязательств не только по суммам, но и по срокам. Начнем с показателей, позволяющих оценивать качество банковских активов.

Согласно международным подходам, принятым в практике банковского надзора всех развитых стран мира, ключевым показателем для оценки стабильности кредитной организации является значение капитала (собственных средств) кредитной организации. Подавляющее большинство всех прочих нормативов-показателей, направленных на лимитирование банковских рисков (пруденциальные нормы деятельности), завязано именно на капитале. Что же такое по существу капитал, или собственные средства кредитной организации?

Капитал кредитной организации есть не что иное, как чистые активы кредитной организации, или активы, свободные от обязательств. Для лучшего понимания сути этого показателя нам стоит сделать небольшой экскурс в подходы и методы оценочной деятельности. При оценке действующих предприятий одним из подходов является так называемый имущественный подход, который заключается в том, что стоимость бизнеса определяется как разница между рыночной стоимостью активов и обязательств. Ключевым понятием здесь является рыночная стоимость активов. Если мы хотим получить реальное значение стоимости нашего бизнеса с позиции имущественного подхода, то не можем брать балансовую оценку активов, для нас принципиально знать рыночную стоимость активов на дату оценки. Что касается обязательств, то переоценке они не подлежат и должны браться по балансовой стоимости.

Известно, что многие предприятия, не являющиеся кредитными организациями, могут вести деятельность, имея низкое или даже отрицательное значение показателя чистых активов. Естественно, с точки зрения анализа финансового состояния такого предприятия подобный факт – это опасный индикатор, однако, повторимся, оснований считать предприятие банкротом может и не быть. Теперь обратимся к банкам, а точнее, зададим себе вопрос: почему для кредитной организации принципиально иметь положительное значение капитала (собственных средств)? Ведь с точки зрения обеспечения исполнения обязательств вполне достаточно, чтобы величина чистых активов (капитала) была равна нулю. При нулевом значении чистых активов банк в состоянии рассчитаться со всеми кредиторами-вкладчиками, даже если представить, что все они предъявили требования одновременно. Бесспорно, что не все активы банка в ликвидной форме, однако для обеспечения ликвидности предназначена совсем иная система показателей, в которой не используется капитал (собственные средства).

Конечно, для собственника ответ очевиден: величина капитала характеризует стоимость его бизнеса по имущественному подходу. Однако мы задаемся вопросом с позиции обеспечения стабильности кредитной организации. Получается, что если мы научились производить оценку рыночной стоимости активов банка и на этой основе рассчитывать стоимость чистых активов (капитала), то оптимальное значение капитала будет лежать в диапазоне от нуля и выше. Верхняя граница этой величины не является в данный момент для нас принципиальной, важно, что нижняя граница может быть равна нулю, и это вовсе не означает кризиса кредитной организации, если она обладает ликвидностью.

Однако вопрос о капитале упирается не только и даже не столько в стоимость капитала собственника, а скорее в рискованный характер банковской деятельности, в ходе которой даже адекватно классифицированный по степени риска и оцененный по рыночной стоимости актив может быть утрачен. Чем обеспечить эти убытки? При нулевом капитале – автоматическим переложением убытков на кредиторов кредитной организации. Чтобы этого не происходило, потенциальные убытки (утрата активов) должны гарантироваться собственными средствами кредитной организации. Поэтому, на взгляд автора, главная функция капитала – именно защитная, гарантийная в случае возможных потерь.

Мы подошли к важному вопросу о том, как установить или где найти критерии для установления процента покрытия капиталом возможных убытков кредитной организации. Обратим внимание на то, как построены нормативы, лимитирующие банковские риски в большинстве развитых стран. Надзорный орган устанавливает нормативы потрем основным группам:

• предельные величины рисков для покрытия возможных убытков (норматив достаточности капитала, определяемый как частное отделения капитала на активы, взвешенные с учетом риска);

• предельные величины рисков для недопущения возможных потерь (нормативы риска на одного заемщика, инсайдера, акционера, на одного вкладчика-кредитора, риски собственных вексельных обязательств и т. п.);

• нормативы ликвидности.

Повторимся, первые два направления – это защита от рисков утраты активов, третье – от риска неисполнения обязательств в срок. Сложность заключается в том, чтобы установить формальные критерии, лимитирующие данные риски, и здесь мы вряд ли сможем найти единый, и уж тем более объективный подход. Точнее сформулировать это можно следующим образом: не существует абсолютно точных и универсальных пруденциальных норм деятельности в части установления предельных величин рисков, принимаемых кредитными организациями. Вряд ли кто-либо и когда-либо сможет однозначно утверждать, что достаточность капитала банков должна быть 11,5 %, а максимальный риск на одного заемщика – 25 %, а никак не 12 и 25,5 % соответственно. В чем же тогда реальное действие предельных величин рисков, если мы только что упрекали их чуть ли не в абсолютном субъективизме?

В самом деле, от субъективного фактора никуда не деться. Субъективизм заключается в так называемом экспертном подходе. Как еще установить значение предельной величины риска, принимаемой кредитной организацией: или на основе статистического изучения (динамика показателей, при которых банки попадали в трудное финансовое положение, становились банкротами и т. п.), или на основе экспертного мнения (обоснованное суждение об уровне риска при том или ином значении показателя)? Однако все дело в том, что система пруденциального надзора вовсе не ставит целью выработку объективных значений предельных величин рисков, в противном случае на практике такой подход может привести к бесконечным дискуссиям: что объективнее – 11 или 11,5 % достаточности капитала? Система здесь совсем иная, и вытекает она из самой сути и предназначения пруденциального регулирования.

Одной из характеристик качественного разумного надзора является четкое закрепление в нормативном акте пруденциальной нормы деятельности и указание ответственности за ее невыполнение. На взгляд автора, объективность пруденциальной нормы проявляется в том, что все стороны принимают методологический и нормативный подход надзорного органа, который самостоятельно определяет предельные величины рисков для отдельных банковских операций и фиксирует их в своих нормативных документах. Да, надзорный орган может руководствоваться статистикой за прошлые периоды, какими-то экономическими обоснованиями, но однозначно обосновать 11 или 11,5 % он не сможет. Предельная величина риска – это не что иное, как мотивированное в большей или меньшей степени суждение о степени риска того или иного направления банковской деятельности. Как только оно вынесено и зафиксировано в нормативном документе, оно подлежит соблюдению, а не обсуждению. По сути, стороны (банковское сообщество и надзорные органы) декларируют: в нашей стране максимальным размером риска на одного заемщика мы считаем величину в 25 %; даже если у вас есть обоснованное мнение, что вы не несете риска потерь при 30 %, оно не имеет никакого значения до внесения изменений в нормативные акты; более того, за величину 25,1 % к вашей кредитной организации будут применены меры предупредительного или принудительного воздействия. И так – на примере всех пруденциальных норм деятельности.

Грамотно организованная система пруденциального надзора привлекает своей простотой и прозрачностью. Цель – вкладчик. Задачи – ликвидность, реальная стоимость активов, защита от риска их утраты. Обязательные экономические нормативы – это элемент защиты от риска утраты активов, нормативы ликвидности – механизм, призванный обеспечить своевременное исполнение обязательств. Теперь обратимся к реальной стоимости активов.

Мы уже отмечали, что величина реальной (рыночной) стоимости активов позволяет определить реальную стоимость капитала кредитной организации и представить (что особенно ценно для надзорных органов), обладает ли кредитная организация достаточным объемом имущества для полного удовлетворения требований вкладчиков-кредиторов. В практике надзора развитых стран активно применяется подход, по которому кредитные организации обязаны классифицировать активы в зависимости от степени их риска и создавать резервы под некачественные активы или активы, по которым существует вероятность их утраты. Например, в практике российского Центрального банка резервы создаются на возможные потери по ссудам (ссудная и приравненная к ней задолженность) и прочие активы (ценные бумаги, дебиторская задолженность, корреспондентские счета в других банках и т. п.).

Суть резервирования на возможные потери заключается в формировании резерва, относимого на расходы кредитной организации, размер которого определяется в зависимости от классификации актива в ту или иную группу риска. Таким образом, при должном формировании резерва, а точнее, при справедливой классификации активов в группы риска имеется возможность избежать резких колебаний значения капитала (собственных средств), что случилось бы при единовременном списании утраченного актива. Формируя резерв посредством отнесения его на расходы, кредитная организация получает уменьшенное значение капитала, а значит, более близкую крыночной стоимости величину чистых активов. Главная проблема заключается в совершенстве методик, позволяющих классифицировать активы по степени риска. Например, когда речь идет о ссудной и приравненной к ней задолженности, для адекватной классификации особое значение имеют такие критерии, как финансовое состояние заемщика, качество предоставленного обеспечения, наличие/отсутствие пролонгации и др. В случае, если классифицируемый актив – цепные бумаги, то важно определиться с их рыночной стоимостью на открытом рынке, финансовым положением эмитента и т. п. Все это требует взвешенного и скрупулезного подхода не только со стороны надзорного органа, но и со стороны самой кредитной организации. Дело в том, что в ходе дистанционного надзора возможности надзорного органа проверить адекватность и правильность классификации активов являются весьма ограниченными, если не сказать, что практически отсутствуют. На период с момента классификации до инспекционной проверки формирование резервов на возможные потери лежит целиком на совести кредитной организации. Все, что доступно надзорному органу в ходе дистанционного надзора, это результат расчета резерва, по никак не критерии, по которым происходила классификация активов.

Таким образом, мы сможем говорить о реальной защите интересов вкладчиков-кредиторов банков, когда система пруденциального регулирования, во-первых, выработает хотя бы обобщенно обоснованные критерии при установлении предельных величин рисков, принимаемых кредитными организациями, во-вторых, позволит составить представление о рыночной стоимости капитала кредитной организации. Решение вопросов по этим двум направлениям – это путь к истинной стабильности кредитной организации, к стабильности изнутри! Только при условии их решения стоит говорить о роли таких внешних механизмов, как инспектирование, независимый аудит или система страхования вкладов.

Государственное регулирование банковской деятельности: основы организации и перспективы развития

Опубликовано: Финансы и кредит. 2004. № 29. С. 25–29.

Исторические особенности государственного регулирования банковской деятельности

Любое исследование в сфере регулирования банковской деятельности, любое обсуждение преимуществ и недостатков надзора за банками, и уж тем более разработка концепции развития банковской системы, должны основываться на положении, согласно которому банковская система – это особый стратегический сегмент национальной экономики. Как отметил президент Ассоциации российских банков Г. А. Тосунян, «…банковская система – это такой же атрибут государственности, как армия, налоговая система, полиция…»[9]. В данной статье рассматривается природа государственного регулирования банковской деятельности именно с этих позиций, делается попытка понять, на каких исходных положениях оно основывается и каких ошибок желательно избегать при попытке его реформирования.

В постижении сути исследуемого вопроса нам поможет история, свидетельствующая о том, что системе государственного регулирования банковской деятельности свойственны некоторые особенности, которые и определили ее дальнейшее развитие и современное состояние.

Первая особенность заключается в том, что прообразы современных центральных банков появились вовсе не в силу необходимости стимулировать экономический рост посредством денежно-кредитного регулирования, обеспечивать эффективный надзор за банковской деятельностью, содействовать промышленному подъему и поддержанию оптимального уровня деловой активности. Причина появления центральных банков в большинстве европейских государств намного проще: она объясняется проблемой финансирования бюджетного дефицита[10]. В начале XXI в., оглядываясь на предшествующую банковскую историю, мы можем с достаточно большой долей уверенности утверждать, что если бы в свое время чью-то светлую голову не посетила мысль о возможности выпускать банкноты для финансирования государственных расходов, то, может быть, наше сегодняшнее убеждение в том, что центральный банк является монопольной организацией по выпуску денег, не было бы столь незыблемым.

Эмиссионная монополия – вот основная причина появления центральных банков большинства стран мира. На первом этапе появления государственных центральных банков ни о каком регулировании в современном понимании этого слова речи не шло. Единственный интерес заключался в праве печатать законные платежные средства и регулировать их обращение.

На каком же этапе развития банков стала формироваться система банковского регулирования, закладывались ее основы? Эмиссионная монополия, помимо очевидных преимуществ, представляла для государства и огромную ответственность. Что означала монополия? По сути, хозяйствующим субъектам навязывалось обязательное использование в сделках, сбережениях денежной единицы конкретного банка (государственного эмиссионного), которая получила название законного платежного средства, подделка которого каралась по всей строгости закона. Ответственность же заключалась в необходимости управлять стоимостью государственной денежной единицы. Совершенно естественным путем почти все государства попали в ловушку: соблазн использовать эмиссионное право в чрезмерных количествах неизбежно означал девальвацию, а значит, недоверие и недовольство хозяйствующих субъектов. Социальные и политические последствия народного недовольства денежной единицей вполне предсказуемы.

Таким образом, главным стимулом к формированию системы государственного регулирования банковской деятельности стала потребность со стороны государства в управлении стоимостью национальной денежной единицы, динамика курса которой оказывала влияние на деятельность хозяйствующих субъектов. Без полноценных каналов обращения денежной единицы, т. е. без здоровой и контролируемой банковской системы, управление стоимостью денежной единицы не представлялось возможным.

Еще одним существенным толчком к формированию системы государственного регулирования банковской деятельности стала необходимость защиты интересов вкладчиков и кредиторов частных кредитных организаций. Практика ряда стран показала, какими опасностями для политической власти грозит нестабильная банковская система, порождающая недовольных вкладчиков.

Таким образом, в основу современной системы государственного регулирования банковской деятельности легли следующие исторические особенности:

1. Толчком к созданию макрорегуляторов банковской деятельности (центральных банков) стала необходимость монополизировать эмиссию денег для финансирования государственных расходов.

2. Принятие эмиссионной монополии повлекло за собой необходимость управлять стоимостью национальной денежной единицы. В противном случае недовольство субъектов-пользователей валютой влекло самые тяжелые последствия для государственной власти – монополиста.

3. Государство осознало необходимость защиты интересов вкладчиков частных кредитных организаций для недопущения социальных потрясений.

Появление системы государственного регулирования банковской деятельности явилось следствием опасения органов власти эту власть потерять! С учетом перечисленных особенностей обратимся к современному государственному регулированию деятельности банков.

Основы современной системы регулирования банковской деятельности

Совершенствуясь, формы зачастую не меняют своей сути. В двадцатый век мы вошли с уже четко сформулированными и взятыми на вооружение большинством цивилизованных стран постулатами в области регулирования банковской деятельности, главные из которых можно сформулировать следующим образом:

• за государством должна сохраняться эмиссионная монополия;

• главным органом денежно-кредитного регулирования является центральный (национальный) банк;

• центральный банк имеет особый статус, а его цели и задачи могут быть закреплены конституционно;

• центральный банк, хотя и является элементом системы государственного регулирования экономики, должен быть независимым. Феномен подобного внимания к центральному банку, вопросам его независимости, финансовой деятельности и конституционное закрепление целей некоторые экономисты даже назвали появлением еще одной ветви власти – денежной[11]. И в этом есть очень большая доля истины! С тех пор, когда центральные банки были всего лишь «карманами власти», многое изменилось. Каковы же концептуальные основы современной системы банковского регулирования?

Деятельность Центрального банка как главного органа денежной власти в стране основана на том, что воздействие на экономическую систему, а следовательно, достижение требуемых макроэкономических показателей, невозможны без стабильной или как минимум предсказуемой национальной валюты (хозяйствующие субъекты должны использовать деньги этого Центрального банка в своих сделках) и устойчивой банковской системы (хозяйствующие субъекты должны пользоваться национальной банковской системой). Вот они, исходные основы: валюта и банковская система. Только при условии использования гражданами национальной валюты в национальной банковской системе можно говорить о возможности повлиять на экономический рост через управление денежной эмиссией. В противном случае громкая эмиссионная монополия превращается в техническую функцию изготовления и уничтожения денежных знаков, которые системой отторгаются.

Итак, стабильная национальная валюта и банковская система, пользующаяся доверием. Первое направление решается в рамках денежно-кредитного регулирования экономики, второе – преимущественно посредством мер банковского надзора. Современная эффективная система регулирования банковской деятельности должна базироваться на следующих основных принципах:

1. Обеспечение стабильности банковской системы посредством процедур банковского надзора (данным направлением решаются такие цели, как защита интересов кредиторов и вкладчиков и недопущение системного банковского кризиса). Без качественного банковского надзора следующие ниже элементы теряют смысл.

2. Стимулирование проведения банками определенных операций. В данном случае речь, естественно, идет о косвенном воздействии.

3. Стимулирование проведения банками операций в определенных количественных масштабах.

Мы не случайно поставили на первое место именно банковский надзор, т. к. он создает основу для стабильного функционирования экономики. Систему банковского надзора составляют следующие элементы:

• регистрация и лицензирование;

• дистанционный надзор;

• инспектирование;

• работа с проблемными банками;

• ликвидационные процедуры.

Основанием для отнесения той или иной процедуры к мероприятиям, проводимым в рамках банковского надзора, является наличие интересов вкладчиков и кредиторов. Именно это объясняет присутствие в системе банковского надзора таких элементов, как лицензирование (когда еще нет действующей кредитной организации) и ликвидационные процедуры (когда уже нет организации с лицензией, а есть только юридическое лицо, подлежащее ликвидации, с претензиями кредиторов). Еще одна цель, которую, в идеале, должна преследовать система государственного регулирования банковской деятельности, – это защита конкуренции, недопущение монополизации на рынке банковских услуг. Несомненно, конкуренция – лучший стимул эффективного развития кредитной организации в условиях свободного рынка, поэтому задача государственных органов – не допустить даже попыток ее намеренного ограничения.

Тем не менее наличие качественной системы надзора за банками – условие необходимое, но далеко не достаточное без развития двух других выделенных нами направлений, которые реализуются на базе стабильной и защищенной банковской системы, – регулирования и управления банковскими операциями и их масштабами.

В рамках денежно-кредитного регулирования экономики, под которым мы понимаем воздействие Центрального банка на ликвидность банковской системы с целью регулирования деловой активности и обеспечения экономического прогресса, Центральный банк вырабатывает определенную систему целей. Среди его конечных целей можно выделить:

• рост объема производства (традиционно характеризуется показателем ВВП);

• определенные темпы инфляции;

• занятость;

• равновесный платежный баланс.

Для того чтобы банковская система могла содействовать достижению этих целей, необходимо, чтобы регулирующий орган организовал механизм косвенного стимулирования банков к проведению кредитных и инвестиционных операций, что он в состоянии сделать только посредством грамотного применения инструментов денежно-кредитного регулирования экономики – процентных ставок (по кредитам, учетным операциям, депозитам для банков), операций на открытом рынке ценных бумаг (купля-продажа ценных бумаг и иные инструменты для регулирования ликвидности банковской системы) и, в какой-то мере, ставок обязательного резервирования (хотя в целом роль и значение данного инструмента снижается в силу его неоперативного характера и директивного применения). Только через эффективную систему денежно-кредитного регулирования экономики можно стимулировать работу банков с экономикой, проводить кредитные и инвестиционные операции, бесперебойно осуществлять расчеты.

Следующей проблемой и одновременно заявленным нами третьим направлением в системе регулирования банковской деятельности является обеспечение требуемых масштабов банковских операций. Недостаточно иметь только стабильную банковскую систему, недостаточно иметь банковскую систему, проводящую качественные кредитные и инвестиционные операции! Важно, чтобы эти операции соответствовали по своим размерам поставленным макроэкономическим целям. Таким образом, перед государственным органом регулирования банковской деятельности ставится сложнейший вопрос: как обеспечить рост и размеры банковской системы, адекватные макроэкономическим целям и задачам?

В свободной рыночной экономике возможности директивного распоряжения в таких вопросах практически отсутствуют. Приказать банковскому сектору укрупниться невозможно и бессмысленно. Периодическое требование по наращиванию значения собственных средств (капитала) тоже имеет свои ограничения, хотя и применяется во всех развитых странах. Главный вопрос здесь в другом. Чтобы обеспечить количественное развитие банковской системы, никакого другого выбора, кроме как постоянно участвовать в защите и развитии инфраструктуры банковского бизнеса, т. е. в создании условий для его роста, у регулирующего органа нет. Под инфраструктурой банковской деятельности мы понимаем совокупность экономических, юридических, политических и иных условий, способствующих качественному и количественному развитию банковской системы.

На практике инфраструктуру банковского бизнеса можно рассматривать как систему законодательных и нормативных актов (государственной и ведомственной власти и органов управления), способствующих развитию и поддержанию банковских операций, систему государственных институтов (институт регистрации прав собственности, залога, страхования вкладов, кредитных историй и бюро…), грамотную и взвешенную промышленную, торговую и иную политику, политику в сфере поддержки предпринимательства, т. е. все те направления, которые, по сути, формируют нормального клиента для банка, а значит, являются основой для его развития. Безусловно, не стоит игнорировать систему защитных и ограничительных мер для экспансии иностранного капитала (важно четко проводить границу между реальной конкуренцией как стимулом, что обеспечивается созданием условий для роста качества банковского продукта, и работой банковской системы для национального экономического прогресса, что вряд ли входит в сферу интересов иностранных банков на территории любого государства). При минимальном выполнении этих условий инвестор в банковский сектор не будут нуждаться в агитации, чтобы развивать свой банковский бизнес, все проблемы микроэкономического уровня он решит сам, за государством остается лишь инфраструктура ведения бизнеса.

Для того чтобы система была жизнеспособной, в структуре органов государственного регулирования экономики необходим ответственный орган. В большинстве цивилизованных стран таковым является Центральный банк.

Центральный банк как орган государственного регулирования банковской деятельности

Организационное устройство, статус, набор операций и функций Центрального банка являются вопросами, широко дискутируемыми в современной экономической науке и практике. Каким быть Центральному банку, вопрос далеко не только российский. Ничего удивительного в этом нет: организация денежной власти – проблема приоритетная.

В современной России мы имеем дело с полярными точками зрения в части особого статуса Центрального банка, его подчиненности, набора функций, передачи функций единому регулятору финансового рынка (даже появилось название – мегарегулятор) и др. Попытаемся обосновать, из чего надо исходить при выработке столь серьезных предложений.

Особенность Центрального банка заключается в том, что практическая реализация его функций подразумевает не только нормативно-контрольное (нормативная база, инспекционные мероприятия), но и оперативное (текущее регулирование рыночной конъюнктуры) участие.

Такая ситуация однозначно заставляет задуматься об особом статусе и организации Центрального банка, отличном от любого другого министерства или ведомства, деятельность которых не подразумевает оперативного и постоянного воздействия на рыночную конъюнктуру и деятельность участников этого рынка. В силу этого мы говорим о таких направлениях, как ведомственная независимость (выработка политики без диктата со стороны правительственных органов, например Минфина), целевая независимость (самостоятельное планирование и ответственность за достижение, по крайней мере, промежуточных целей денежно-кредитного регулирования экономики), финансовая и имущественная независимость (самостоятельное планирование доходов и расходов для достижения целей в силу необходимости оперативной реакции на изменения рыночной конъюнктуры), операционная независимость (свобода проведения операций с кредитными организациями). Исходя из этих направлений построено большинство моделей центральных банков развитых стран.

Темами «модной» российской дискуссии в настоящее время стали следующие вопросы:

• лишение Центрального банка его особого статуса и придание ему статуса бюджетной организации;

• передача функции банковского надзора другому органу;

• создание единого мегарегулятора финансового рынка, который бы сконцентрировал надзор за рынками ценных бумаг, страховым, банковским, инвестиционным.

На взгляд автора, доводы в этой полемике должны строиться на понимании природы государственного регулирования банковской деятельности. В начале нашей статьи мы обосновали положение, согласно которому основа эффективного регулирования – это стабильная валюта и банковская система. Считается, что концентрация денежной и банковской власти в одних руках ведет к конфликту интересов, поэтому функцию банковского надзора следует у Центрального банка забрать. Механическая передача новому органу вопросов лицензирования банковской деятельности, сбора отчетности, инспектирования, работы с проблемными банками, ликвидационных процедур не представляет особого труда. Хотя пока не учитываются вопросы стоимости этих реформ для налогоплательщиков. Однако механическая передача надзора будет означать, по крайней мере на первом этапе, что регулятор и ответственный за стабильность денежной единицы в соответствии с Конституцией – Центральный банк – останется без возможностей влияния на каналы обращения своих законных платежных средств.

Допустим, что принимающий полномочия по надзору мегарегулятор идеально подготовлен и готов мгновенно включиться в управление макро- и микроэкономическими рисками, чтобы избежать коварного переходного периода. Но тогда ему потребуется оперативность: в зависимости от состояния отдельных единиц (банков) оперативно реагировать (интервенции, кредиты, меры воздействия), т. е. мегарегулятор как нормативный орган должен будет обращаться к оперативному органу – Центральному банку. Как управлять рисками рынка и не присутствовать в этом рынке в режиме реального времени? Или мегарегулятор, отследив риски, будет давать указание Банку России, как управлять ликвидностью рынка и конкретных его участников?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См., напр.: Бизнес и банки. 1994. № 20. С. 7.

Вернуться

2

Там же.

Вернуться

3

Финансы и кредит: учебник / под ред. А. Ю. Казака. Екатеринбург: МП «ПИПП», 1994. С. 585.

Вернуться

4

Там же. С. 510–511.

Вернуться

5

Финансы и денежное обращение в современной России: сб. ст. / под ред. В. М. Штейна. М. – Л.: Петроград, 1924. С. 120–121.

Вернуться

6

Цит. по: Судейкин В. Государственный Банк. Исследование его устройства, экономического и финансового значения. СПб., 1891. С. 51.

Вернуться

7

Там же. С. 59.

Вернуться

8

Судейкин В. Государственный Банк. Исследование его устройства, экономического и финансового значения. СПб., 1891. С. 1.

Вернуться

9

Из выступления президента Ассоциации российских банков Г. А. Тосуняна на XV съезде АРБ (Деньги и кредит. 2004. № 4. С. 7).

Вернуться

10

Данная тема блестяще развита в работе Веры Смит «Происхождение центральных банков».

Вернуться

11

См. об этом: Конституционно-правовой статус Банка России [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.mediatext.ru/docs/7501?page=22.

Вернуться