Эта книга посвящается – нашей любимой доченьке – СТЭЛЛЕ, её не простой и переполненной сложными событиями – СУДЬБЕ…

Введение
Детство

Эта книга – «НАША ДОЧЕНЬКА – СТЭЛЛА» была написано нами – её родителями (мной – Ираидой и Виктором Дудко) ещё в 2013 году в составе многих других книг, вошедших в семейную сагу под названием –

«ЭНЦИКЛОПЕДИЯ НАШИХ ЖИЗНЕЙ».

В 2014 году мы все свои книги опубликовали в САМИЗДАТЕ на сайте нашего сына – Олега.

Начиная с 2016 года всё, написанное нами, мы перенесли на портал ПРОЗА. РУ, открыв там свою авторскую страничку – (Авторы – ДУДКО 3). И до сих пор понемногу продолжаем размещать там свои дневники и заметки.

И, наконец, в 2019 году из разных размещённых на ПРОЗА. РУ воспоминаний мы стали собирать полнокровные электронные книги и публиковать их на портале – ЛИТРЕС.

Наша дочка – Стэлла родилась в 1960 году. В августе этого – 2020 года ей исполняется – 60 лет. Очень хочется к её юбилею успеть опубликовать эту книгу и подарить её ей 27 августа в качестве подарка.

Впереди два месяца. Значит – буду стараться…

Первое, с чем нужно определиться – сколько томов должно быть в этой книге? Она всегда жила в окружении родных, любимых и любящих её, это – прабабушка Мариамна, бабушка Нина, дедушка Володя, моя сестрёнка – Милочка, наш сын – её брат Олег и мы, её родители – Ираида и Виктор.

Потом рядом с ней появляется – первый муж Юрий Ануфриев, позже – Александр Горбунов.

Вот мы и перечислили основных членов нашей большой семьи, которые на протяжении всех томов книги будут мелькать на этих страничках.

Наша доченька родилась в 1960 году. Мы с Виктором поженились в 1959 году.

Так уж получилось, что в подмосковной деревне Гремячево, находившейся на окраине посёлка – Дзержинский, Люберецкого района Московской области, под крышей одного из частных деревенских домов поселилась наша большая семья. До этого жизнь разбросала всех по разным городам и посёлкам. И вот, наконец, судьба собрала всех в одном месте.

В наших многочисленных книгах – «ЭНЦИКЛОПЕДИИ…» о всех близких родственниках – подробно рассказано и опубликовано. Поэтому здесь в наших воспоминаниях они будут присутствовать в основном в событиях, связывающих их – с нашей дочкой.

Переносить в эту книгу подробности других событий нет смысла, т. к. книга получается итак большой по объёму, да и в сокращённом виде они потеряют многие интересные подробности. Поэтому я буду вставлять в текст – ссылки на книги, в которых описание этих событий присутствует в полном объёме.

Глава 1. 1960 год

Часть 1
Стэлла родилась

Этот год был судьбоносным для нашей семьи. Он ознаменовался целым рядом событий, среди которых были – и трагические и счастливые.

22 июня погиб на работе мой брат Борис – сгорел от взрыва бочки с порохом. Все подробности случившегося можно найти в книге – «СОЗИДАНИЕ 1960 год*.

После гибели Бориса, остались в нашей семьи две сестрёнки – я и Милочка. А через два месяца у меня родилась наша – Ёлочка.

Мы поженились 20 ноября 1959-го года.

А Стэлла родилась 27 августа 1960-го. Оказывается, Ёлка не раз высчитывала – когда мы её заказали.

С первых же дней нашей супружеской жизни мы не предохранялись, но и насчёт детей никаких договорённостей у нас не было.

Мы с Витей расписались 20 ноября, а родила я 27 августа. Получается, что с момента росписи прошло 9 месяцев и 7 дней, Как говорят, – «Любопытной Варваре нос оторвали…». Но у нашей Ёлочки нос и так маленький, поэтому, пусть ходит с носом…

Виктор дал родственникам телеграмму с одним словом Стэлла, однако они её не поняли, а Виктор был убеждён, что все его должны понять, хотя добавление одного слова «родилась», недостаточно, надо было написать: «У НАС РОДИЛАСЬ ДОЧЬ СТЭЛЛА!»

(ДОБАВЛЯЕТ ВИКТОР: это всё издержки экономии на слова в телеграмме, или маленькая шутка, похожая на хулиганство).

До беременности у меня была фигура очень даже ничего… А здесь! Как я начала поправляться… К декретному отпуску с 46-го размера я успешно добралась до 54-го. Живот у меня был просто огромный. Он начинался почти что, чуть ли не из – под подбородка. Просто ниже я ничего не видела. Помню – лето было жарким, и я сама сшила себе сарафан. В нём я была похожа на матрёшку, которую сажают на чайник.

Токсикоз был какое-то время. Я не выносила запаха керосина и мяса. Явная экономия на продуктах. Но токсикоз вскоре прошёл, и вторую половину беременности я уже проходила нормально.

Однажды, я прочла в книжке, что у женщин с узким тазом детям в животе тесновато, им негде делать зарядку. Я прихожу к доктору и спрашиваю – «Доктор, а моему ребёнку есть, где заниматься зарядкой?». Она отвечает – «Ваш ребёнок не то, что зарядкой заниматься, он может заниматься спортом, как на стадионе». Я успокоилась.

В те времена отпуск декретный давали на 56 дней. Погода стояла отменная. И, если бы не мои истерики, (реакция на гибель Бориса) всё было бы отлично. Тем более, что я занималась обустройством нашей комнаты.

После произошедшей трагедии, предприятие выделило нашей семье жильё в новом только что отстроенном доме. Мама с папой, бабусей и Милочкой получили в этом доме однокомнатную квартиру. А нам с Виктором дали в этом же доме – комнату в трёхкомнатной квартире. Так что наша Ёлочка начинала свою жизнь в коммуналке.

Но всё когда-нибудь кончается, и наступает новый период, новые события. Кончался и мой декретный отпуск. Однажды что-то у меня расстроился живот, и начались какие-то мясного цвета выделения. Я испугалась, и поспешила к врачу на приём. Женская консультация и роддом находились в бывших кельях Угрежского монастыря. Причём, дежурная медсестра со своим столиком располагалась в каком-то полуоткрытом углублении, прямо на лестничной клетке, а роддом был на втором этаже, в этом же подъезде.

Прихожу к врачу, а там столько народа. Я к сестре с просьбой записать меня без очереди. Она спрашивает – «А что случилось?» – «Да, вот так и так, говорю…» – «Да вы что! Какой вам врач нужен! У вас роды начинаются. Идите быстро на второй этаж!».

Поднялась на второй этаж, узнала, что с собой можно брать и отправилась домой. Позвонила сестрёнке – Милочке по телефону. Тогда она работала на основной территории предприятия, где работали и мама и я и Витя. Я попросила её – меня проводить в роддом.

Милочка быстро прибежала. Не помню, что я взяла из вещей, по-моему – зубную щётку с пастой, мыло и всё. В роддоме халаты и тапочки выдавали.

Мы с ней зашли в магазин и «отоварились» по полной программе.

Я помню, что сетка – такая, вязаная с крупными дырками – растянулась во все стороны. Мы купили печенье, яблоки, конфеты и ещё что-то. Варенье в банках я взяла из дома.

На этой фотографии – слева ряд домов, в которых раньше были кельи монахов. В 1960-м году здесь находилась больница. Роддом располагался в последнем здании на 2-м этаже, на снимке он закрыт тенью.

В самом конце здания – дверь в родильное отделение. Там я родила в 1960-м году нашу дочку – Стэллу, и в 1963-м сына – Олега.

После реставрации монастыря и строительства новых зданий и церквей – общий вид территории монастыря изменился…

Пришли в роддом, позвонили у дверей, вышла дежурная сестра и ахнула – «Куда это вы собрались с таким количеством продуктов? Вы рожать пришли или кормиться?»

В конце коридора слева была предродовая палата. Почему-то в коридоре лежало вдоль стены на раскладушках несколько женщин. То ли на сохранении, то ли ещё почему-то. Перед предродовой палатой было две палаты, в которых рожали, и ещё было несколько палат, где лежали молодые мамочки. Где-то располагались новорожденные…

В предродовой палате я была одна. Сначала я наелась всякой вкуснятины, которую принесла с собой (в основном яблоки и сладости). Потом я улеглась на кровать, которая стояла вдоль окна, и задремала. К вечеру начал побаливать живот, потом всё сильнее и сильнее. Пришла сестра, посмотрела, и сказала, что у меня отошли воды и – скоро буду рожать…

Я легла на спину, во время схваток крепко держалась руками за края железной кровати, и постанывала. Мне казалось, что, когда стонешь, не так больно. Когда схватка (приступ боли) проходила, я спокойно задрёмывала до следующего приступа. Так длилось долго. Схватки становились всё чаще, стонала я громче…

Во втором часу ночи я услышала, как одна из лежащих женщин позвала дежурную акушерку, и сказала, что вроде бы я начинаю рожать.

Заспанная акушерка подошла ко мне, посмотрела и сказала – «Вставайте, пойдём в родильную». Я встала, сделала шаг и присела на корточки от боли. Встать не могу, и уговариваю её подождать, что сейчас всё пройдёт, и я встану и пойду. Она взяла меня под руки и сказала – «Ну-ка, быстренько, быстренько! А то ты сейчас здесь на полу родишь…».

Уложили меня на большой стол, ногами к окну. А сама акушерка открыла окно и села на подоконник. Ночь была тёплая, тёплая и тихая. Я немного волновалась. Почему она не рядом со мной? Вдруг я рожу сразу, и ребёночек упадет со стола? А акушерка смотрела в темноту за окном, и только в моменты схваток поворачивала в мою сторону голову и говорила: – «Давай, давай, давай, давай…». Она это говорила так быстро, что я позднее, рассказывая об этом, пробовала повторить так же, но у меня не получалось.

Наконец, наступил момент, когда она слезла с окошка и подошла к столу. – «А теперь будем рожать». И, действительно, около двух часов ночи появилась на свет малютка, с чёрными волосами, и сразу же заорала таким благим басом, что я думала – родился мальчик…

А потом было, как у всех. На следующий день принесли кормить. Молока ещё не было. А потом появилось молоко, и она прекрасно сосала, потом – уставала, и засыпала. Я зажимала ей носик, чтобы она проснулась. Она просыпалась, и сосала опять.

Ко мне приходили, передавали записки, передачи. Потом они стояли под окном и ждали, когда я выгляну. Приходили Смирновы Валя с Сашей. Принесли мне конфеты и дыню. Я им сказала, чтобы дыню не передавали. А позже Витя сказал – «А ты взяла бы и потом передала нам…». А я и не догадалась.

А, вообще, Витя был молодец. Сначала он порасстраивался, что родилась девочка, но потом смирился, и вроде бы даже был счастливым молодым папашей.

К моему возвращению домой он подготовился отлично. Купил, и установил детскую кроватку. А достать её было очень трудно.

В продаже их не было. А когда завозили в какой-нибудь магазин, их тут же раскупали. Но он всё-таки ухитрился кроватку купить.

Вымыл сам (единственный раз в жизни) полы. А мне в подарок купил пластинку – «Маленький цветок». До сих пор, когда я слышу эту мелодию, я вспоминаю, что получила её – в честь рождения дочки…

Автор музыки – Сидней Беше́ (Sidney Bechet), 1897–1959.

Мелодия с оригинальным названием – «Petite Fleur» («Маленький цветок»). Это – танго в ритме медленного фокстрота.

Пластинка была маленького размера. На обратной стороне была записана очень красивая мелодия.

Но, со временем пластинка пропала, а в продаже я её больше не встречала. И что за мелодия была на пластинке с другой стороны, я теперь не помню, а жаль… Тоже очень нежная мелодия о любви.

И всё-таки я в интернете нашла фотографию именно этой пластинки.

Под снимком было уточнение о том, что на пластинке допущена ошибка в имени автора: – нужно было написать не – Бише, а – Беше.

И нашла снимок обратной стороны этой пластинки.

И – такое разочарование. Прослушала ПЕСНЮ ЛЮБВИ… Нет, не та мелодия была на обратной стороне пластинки. Там тоже была песня о любви, но без слов. И мелодия была – нежнее весеннего ветерка, напоенного запахом цветущих растений.

Но мелодию – МАЛЕНЬКИЙ ЦВЕТОК, я прослушала на многих пластинках. Она была именно в этой записи. Да и все другие пластинки были выпущены позже 1960-го года.

Может быть, Стэлла найдёт в интернете именно ту пластинку, которая была подарена мне, а посвящена – первому дню её рождения на свет, и подарит мне эту запись спустя 60 лет ещё раз, теперь уже от себя?

Наверное, надо вспомнить, почему мы назвали дочку Стэллой? Мы ещё до её рождения придумывали имена. Взяли тетрадку и написали в ней все имена мужские и женские, какие знали. Договорились, что каждый в отдельности выпишет имена, которые ему нравятся. И те имена, которые совпадут, мы оставим для будущего ребёночка.

Помню, я, перебирая женские имена, рассуждала примерно так: – «Нина – не хочу, у Вити была девушка с таким именем, Света – то же самое, Александра – его первая любовь, Антонина – та, которую я «выгнала» из чудильника (так называли их мужское общежитие) незадолго до свадьбы и т. д. Но, всё-таки несколько женских имён я выписала.

Когда мы сравнили свои списки с именами, у нас из мужских имён совпало только одно – ГЕРМАН… А среди женских имён совпало тоже только одно. Это имя было – СТЭЛЛА. Так мы и назвали свою дочурку.

Надо сказать, что, когда мы её регистрировали, женщина в загсе не знала, как правильно пишется это имя. Мы ей подсказали – СТЭЛЛА, через – Э. А, оказывается, правильно пишется через – Е. Но так и зарегистрировали, как мы подсказали – СТЭЛЛА.

Был случай, когда в школе учительница подчеркнула красными чернилами имя СТЭЛЛА, написанное на тетрадке. Пришлось показывать ей метрику, где написано было так, как мы зовём её всю жизнь.

Мои родители тоже пытались отговорить нас и назвать её как-нибудь иначе, но мы не сдались. Они почему-то упорно настаивали на имени – СВЕТЛАНА…

А потом появились у нашей дочки и другие имена. Мы её сокращенно стали называть Эллой, Эллочкой.

В одной из записок в роддом моя мама и её бабушка написала так:

– «Как чувствует себя Елка (вместо Элка), а я прочитала – Ёлка. Так, с самых первых дней, мы стали называть её Ёлка, Ёлочка… А теперь она уже давно – СТЭЛЛА ВИКТОРОВНА ДУДКО, потом стали её называть – СТЭЛЛА ВИКТОРОВНА АНУФРИЕВА и, наконец, теперь она зовётся – СТЭЛЛА ВИКТОРОВНА ГОРБУНОВА.

Часть 2
Записки из роддома

Сохранились записки в роддом и из роддома. Привожу их полностью.

Надо признаться, что всю затею с написанием книг, которые мы публикуем, мы затеяли в первую очередь для того, чтобы, когда нас уже не будет на этом свете, наши дети, внуки и правнуки смогли бы прочитать – как всё было на самом деле в те далёкие годы…

Поэтому мы решили оставить здесь не только письма, но и – все записки из роддома…

Первую записку я написала и оставила Виктору на столе перед тем, как мы с Милочкой пошли в больницу.

ВИТЁК!

Была у врача. Она сказала, что начинаются роды. Расстройство желудка и т. п. – все это от того же. Велела немедленно ложиться в больницу:

– Зачем, говорит, ждать, пока Вы не сможете дойти сами?

В общем, я пошла в больницу. Раньше завтрашнего дня не рожу, можешь не приходить. Взяла с собой яблок и банку варенья. Передавать ничего не надо. Дома своим сказала, что врач велела полежать дня два под ее наблюдением, так что ничего не говори, что я тебе написала, особенно, бабусе.

Оставляю тебя на 9–10 дней. Приду числа 5-го. Взяла с собой книгу – «Не хлебом единым» и «Молодожены». Но дня через два передашь еще чего-нибудь.

За меня не беспокойся. Питайся с нашими. Пожалуйста, не ссорьтесь! Я буду из-за этого переживать. Займи рублей 100 денег и дай им на питание.

Ну, что ж! Пожелаю тебе сына.

Целую. Дудко И.

Выгони мух. В цветы налей воды.

А мне и не страшно!!!

ЗДРАВСТВУЙ, ИРА!

Как ты себя чувствуешь? А также – Стэлла? Пришло ли молоко у тебя? Потом, что же ты говоришь, что лежишь вся мокрая, требуй чаще смену, а то бери концы простыни, и подкладывай. Не будешь требовать, и будешь лежать мокрая.

Витя узнал вчера, я, когда пришла от тебя и сказала ему, тогда мы купили букет и пошли к тебе, а вчера он приехал в 8 вечера и ходил к тебе в больницу, но ему сказали – всё без перемен.

Бабушка здорова, шлёт тебе привет. Все тебя целуют.

Что тебе принести вечером?

ТВОЯ МАМА И БАБУШКА.

ЗДРАВСТВУЙ, ИРОК!

Поздравляю. Поздравляют все наши. Я не слышал. Ну, ничего. Надо известить всех.

Ты поступила в институт. Я сделал все свои дела. Сдал на авто.

У меня будет месяц отдыха для сдачи аспирантских экзаменов. Первый самый сложный будет 10-го сентября.

У меня такое дурацкое выражение на лице, как у всех отцов, наверное.

Бабуся чувствует себя хорошо! Она тоже очень рада. Поздравляет тебя и соседка – Шура и передаёт два помидора и немного конфет Я вчера привёз немного конфет (кавказские и сливочные с клубникой).

ПОЗДРАВЛЯЕМ! ЦЕЛУЕМ КРЕПКО, КРЕПКО. ПОЦЕЛУЙ ОТ НАС СТЭЛЛУ, ПАПА И МАМА ПЕРЕДАЮТ ПРИВЕТ!

Встретили Свету. Тоже передаёт привет.

ВИТЯ.

ЗДРАВСТВУЙ, ИРА С ДОЧКОЙ!

Прими наше поздравленье, надеемся, вы выглядите молодцами. Подробности все знаю. Относительно молочка, то – как можно больше пей чай с молоком и всё будет хорошо. Ира, ты извини за передачу, ты просто скажи, что хочешь, я достану. Завидую я тебе. Ты опять человек, а я… Сколько ещё терпеть? Чувствую себя плохо.

Рада за тебя, что всё хорошо. Если можешь, напиши.

ЖДУ – ВАЛЯ

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ВСЕ!

Четыре дня не разрешат вставать, были разрывы, пришлось зашивать.

Рожала с час до двух ночи. Нос у девочки – мой. Губы по-моему, как у Вити. Я запомнила, что она чёрненькая, а сама вся – красная…

Увижу её только завтра. Орала громче всех часа два, да так, что на улице было слышно. (Не я орала, а она. Глотка лужёная, наверное).

Мне ничего не надо. Я вчера, как пришла, съела сразу всё, что купили с Милой, а больше ничего не ела. Вчера на ужин давали по блюдечку варёной лапши и чай. Мне ничего не надо, если только конфет сосучих. Яблоки есть, варенье есть. Пока всё целое.

Всем привет. Как здоровье бабуси? Напишите, но ответ не ждите. Идите домой. Надо расческу, книгу почитать.

Витя ещё не знает?

Ещё раз всем привет. Целую. ИРА и СТЭЛЛА.

Стэлла – 3500. Всего из всех лежащих у двоих – мальчики, остальные – девочки. При мне одна родила мертвенького. Трое суток рожала. Ягодицами шёл.

СТЕПАНОВЫМ И ДУДКО

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОРОГИЕ МОИ!

Сегодня я не встану, немного болят швы. Вчера я не смогла долго смотреть на вас, т. к. долго ждала вашего появления. Вы, наверное, читали записку. Завтра, может быть, встану. Окно моё теперь вы знаете. Приходят прямо под окна и не очень громко зовут по имени. Окна открыты и больные подходят. Только лучшее время – 8 часов. К 9-и приносят кормить, потом обход врача, вернее, врач делает обход больных. В 12 кормят. Вот с 12–30 до 2-ух опять можно приходить. В 3 часа мы кормим, а с 3–30 до 5-и опять можно подойти к окну, потом с 7-и до 9-и. Наш обед в 2 часа, ужин после 5-и.

Вчера приходила Валя. Передала банку компота, кажется, абрикосового, шоколадку (я её уже съела) и груши. Я груши не люблю, возьмите себе, угостите бабусю, она любит.

Ещё она подарила носочки. Они пригодятся ещё не скоро, но в палате всем понравились, я передаю их вам.

Теперь о Стэлле. Ночью плачет не очень, и вообще не очень плакса.

Молока у меня ещё нет – капельки по 2–3, не больше. Её там подкармливают через рожок, но она рожок берёт плохо. Зато, как принесут, так впивается, у меня даже грудь очень болит. А сегодня все смеялись – их везут всех на тележке, к нам – кормить, все рядышком лежат, а она поймала соседа за щёчку, и сосать стала. Видишь, характер какой – не даёте, сама возьму.

Мне ничего не надо. Если можно, мама, купи Вите талоны, любые, лучше 1-ой категории, по 5 рублей, пусть нормально питается.

Всем привет. Куда вы мне столько яблок натащили? Я их почти не ем. Полная тумбочка. Целую.

ИРА.

ДОРОГАЯ ИРОЧКА!

Поздравляю тебя с дочкой, и желаю быть тебе и ей здоровой. Как ты себя чувствуешь? Благополучно ли всё и как себя чувствует дочка?

Ты в институт принята. Витя вчера видел вывешенные списки. Поздравляю.

Что тебе принести? Витя с 1-го на месяц пойдёт в отпуск по учёбе – связано с аспирантурой.

Все тебя целуют. И передают привет.

ЦЕЛУЮ – МАМА.

ДОРОГАЯ ИДА!

Поздравляю тебя с дочкой, хорошо, что всё осталось позади, и скоро-скоро ты с дочкой прибудешь домой.

Я с внучкой договорюсь, что, когда буду с ней гулять, чтобы она меня звала – папуля, а дома – дедуля. Думаю, что с ней найду общий язык.

Сегодня говорим, что какие есть хорошие куклы в продаже и т. д.

Что тебе надо принести? Напиши.

ЦЕЛУЮ КРЕПКО – ПАПА.

ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГАЯ ИДОЧКА!

Поздравляю тебя с новорожденной. Что же это ты меня тёткой сделала? У нас только и разговору, что о твоей дочке. А я даже не могу представить, что ты теперь будешь худая (без живота).

Ида, без тебя я соскучилась. Как хочется скорее увидеть тебя с дочкой.

Сейчас пообедали. Витя чувствует себя высоко. Ведь, теперь он папа.

Сегодня ездила на работу. Говорила я с Димитриенко. Он велел на работу приезжать в понедельник. Идок, смотри, если чего тебе надо, ты пиши. Поправляйся скорей. Крепко целую тебя и Стэллу.

Привет всем по палате.

МИЛА.

ИДЕ.

Ещё раз поздравляю тебя, милая Ида с рождением дочки. Вырасти её большую, пребольшую и такую же хорошую (правда не всегда!), как когда-то была и сама (я сравниваю с тобой, с маленькой). Воспитай её так, чтобы, ну, в общем, как всегда я старалась вас, внучат воспитать: быть обаятельными. Сначала… обаятельная Лялька, потом… обаятельная Девушка, мать и т. д.

Впрочем, слишком рано об этом загадывать, как и рано думать о том, что у неё широкий рот, какой-то нос и т. д. А сейчас будьте только обе здоровы – больше ничего от вас пока и не требуется.

Уж и смеялась я, читая твоё письмо. Посоветовала твоему благоверному – сохранить эти письма.

А тебе бы порекомендовала завести дневник, куда записывать хоть раз в неделю «достижения» твоей «звёздочки».

Пока заведи просто тетрадку, а потом тебе супруг подарит какой-нибудь изящный бювар. Для дневника и твоих бумаг. Как долго протянется эта неделя!…

Хотелось бы поскорее узнать подробности родов. Вот хотела ты меня «накрыть», да не вышло. Милка, не называя, но всеми своими жестами и мимикой подсказала, зачем и куда она тебя отвела.

Ну, выздоравливай! Как-то пройдёт третий день?

Чувствую себя по прежнему, но, как видишь, пишу тебе – значит уже полегчало. Ну, вот написала тебе всякую ерунду, не обессудь, уж очень жизнь наша не богата особенно интересными событиями.

Да, забыла поздравить тебя с поступлением в институт! Ведь три года я ждала этой радости! Только возьмись за ум и больше не лентяйничай. Ну, думаю, теперь есть – кому поддержать тебя! Нужно, чтобы твоя доченька гордилась обоими родителями (в одном отношении), а не одним…

ЦЕЛУЮ ТЕБЯ – БАБУСЯ.

ИРОК!

Послал телеграмму в три места. Завтра получим поздравления. Как ты себя чувствуешь? Что тебе нужно?

Мы ещё не обмывали – не знаю, где достать? На работе все уже знают, что я – «бракодел».

Света передавала привет. Мама принесла привет и поздравления от твоих товарищей по работе и от Кармелюка.

Из книг думаю тебе передать Давида Копперфильда.

Привет от всех! Целую. Как там Стэллочка?

Когда ты встанешь, и куда выходят окна твоей палаты? Скоро мы тебя увидим.

С ПРИВЕТОМ – ВИТЯ.

Вчера заснул в 12. Проснулся в 6-ом часу, и уже чувствовал, что есть дочка, так что, особенно не растерялся, когда узнал.

С ПРИВЕТОМ, ЦЕЛУЮ ОБОИХ – ВИТЯ.

ТЕЛЕГРАММА ИЗ ЛЕНИНГРАДА

ВИТЯ ИРА ПОЗДРАВЛЯЕМ ДОЧЕРЬЮ РАДЫ УСПЕХАМ РАБОТЕ ЖЕЛАЕМ СЧАСТЬЯ ПРИВЕТ РОДНЫМ

ДУДКО

ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ ИРОК! –

Пошли уже вторые сутки нашей Стэлле. Сегодня получили три телеграммы – были посланы 27-го числа все.

Мы все ждём, когда ты встанешь. Хоть можно будет переговорить через окно. Ты так и не написала – с какой ты стороны. Как ты себя чувствуешь? Как чувствует себя дочурка? Наверное, у неё голосок, как у тебя: громкий и внятный.

Завтра или после завтра принесём тебе кусочек арбуза. Нужны ли тебе помидоры и в каком количестве? А то сегодня специально подготовил яблоки, а ты не взяла (помыл их и вытер как следует).

Была ли у тебя (вернее, приходила ли) Валя? Завтра я иду на работу. Теперь начались и мои занятия.

Сегодня я соснул с 12 до 2-х и с 2-х до 4-х часов. Небывалый случай со мной. Наверное, немного переутомился отдыхом.

Пиши, что тебе принести? Может быть, действительно, прислать тебе баночку какао со сгущённым молоком?

Пиши. Ждём от тебя ответа. Целуем крепко обоих. Теперь уже вас на 1 голос (женских) больше.

ЦЕЛУЮ. ВСЕ ЖДЁМ – ВИТЯ, 28.08.60 г.

ДОРОГАЯ ИРА!

Пришло ли у тебя молоко и достаточно ли его для Стэллы?

Ты о нас не беспокойся, у нас всё есть, так что, о нас не думай. Ты не правильно поняла, что Витя не придёт. Всё равно мы все приходим и стоим за дверью, а вот, когда ты будешь подходить к окну, тогда другое дело.

Да и то, только утром с 7-и до 9-и. а вечером с 4-х до 6-и. все будут заняты, только Мила будет наведываться вечером.

Завтра, или во вторник получим деньги и мы с папой поедем в Москву и купим кровать деревянную, если найдём, для Стэллы.

Ну, целую, пиши, что тебе надо.

ЦЕЛУЮ – БАБУШКА, МАМА.

ИДА!

Я сейчас поехал к главному инженеру. Как твоё здоровье и малышка? Завтра я вечером к тебе приду. Завтра мама должна получить за Борю страховые, а у меня последний день отпуска.

ЦЕЛУЮ – ПАПА.

ДОРОГАЯ ИДА!

Как ты себя чувствуешь и как СТЭЛЛА? Уколы им никакие не делают, это ты путаешь. Прижигание глаз и только.

Завтра мы с папой поедем в Москву, привезём тебе арбуз и винограда. Бабушка чувствует себя ничего. Виктор сегодня идёт на работу, так что будем в час вместе приходить обедать.

Папе главный инженер предложил пока вместо Самохина в Томилино, так что ему далеко ездить не придётся. Мила тоже сегодня идёт на работу первый раз.

Сегодня бабуся одна будет. Ты не беспокойся, к субботе всё приготовим, только выходите со Стэллой.

Все с нетерпением хотят увидеть Стэллу, и Милка ждёт – нянчить. Шура передаёт привет.

Может, Виктору купить с 1-го талоны? Ну, ладно. Все спят ещё.

Целуем все тебя и Стэллу.

БАБУШКА, МАМА.

Ну. МИЛАЯ МАМАША. Я ОЧЕНЬ РАДА, ЧТО ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ СЕБЯ ХОРОШО, А ЛЯЛЬКА ТВОЯ ДАЖЕ ВЕЛИКОЛЕПНО.

Меня всё-таки очень беспокоит твой разрыв (или что-то другое?) Ты ничего не пишешь, как с этим обстоит дело?

Смазываешь ли ты соски? Ведь, сосунки сильно «кусаются», дёсна у них твёрдые. Для меня, Ира, неделя тянется бесконечно долго. Жду, не дождусь, когда ты придёшь домой. Только бы тебя не задержали.

Целую тебя и твою малышку. Какое только ты могла найти сходство в таком комочке? Уж и фантазёрка! Поменьше думай о житейских делах – всё равно без тебя едва ли что-либо сдвинется с места: абсолютно ничего спешного нет.

БАБУСЯ.

Какой бы ты хотела обед на субботу? Напиши. Ты пишешь, что, возможно переменишь имя? И хорошо сделаешь, не надо вычурностей. И лучше выбрать по-нашенски, по-русски.

Вот я сейчас напишу тебе несколько имён, которые мне когда-то очень нравились: АГАТА, ИННА, АГЛАЯ, РИММА, ПОЛИНА, АРИАДНА (греческое), а что лучше и звучнее, как ТАТЬЯНА (Тана, Тина), НАТАЛЬЯ.

Всё равно, твоя будущая болтушка, возможно, будет не довольна своим именем. И вы, ведь изъявляли иногда запоздалую претензию.

Ну, будь здорова и поправляйся!…

ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ ИРОК!

Сегодня все, кроме бабушки, идут на работу (вернее, мама и папа уже уехали в Москву). Мила здесь, вот собирается, надраивает свои щёки, кремом накручивает (или раскручивает – чёрт его знает что) свои пышные волосы и готовится отправиться к себе на работу, и там, конечно, понравиться кому-нибудь.

Я тоже собираюсь на работу с утра (до 9 часов) я могу спокойно читать свои книги, а потом уже урывками. Вчера, например, не смог ничего прочитать – весь день был занят, и сегодня тоже часть дня будет занят.

Передаю тебе просимую книгу и шоколадку.

Завтра, может быть, поеду в Москву в командировку – сейчас ещё не знаю.

Ну вот, пока и всё. Писем ни от кого нет. Скоро будут.

Как вы себя чувствуете? Ты что-то запаниковала с именем: – ничего, всё будет хорошо. Пиши. Ждём тебя.

С ПРИВЕТОМ – ВИТЯ.

Привет от бабуси, которая смотрит на школьников, и от Милы. 1.09.

ДОРОГИЕ МОИ!

Возвращаю письмо. Как съездили в Москву? Наверное, не нашли? Придётся нам со Стэллочкой самим ездить за кроваткой. Пусть мама напишет объявление – «Срочно купим детскую деревянную кроватку, или камышовую качку. Предлагать по адресу…», и повесит на доску объявлений, напротив магазина.

Купили ли шкаф?

У нас дежурит иногда детская няня Надя. Она украинка. Вы видели её утром. Она вам говорила, чтобы вы к окну подошли. Я ей сказала, что Стэлла у меня – хохлушечка, так она так за ней ухаживает – подкармливала, когда не было молока у меня, а сегодня приходила сказать, что пупочек отпал у Стэллы – очень хорошенький. С 1-го числа будут купать.

Стэлла кушает, как лошадь – пусть кушает. Плачет мало-мало.

Про буженину мне даже не говорили. Маша – нянька, которая передавала передачу, сказала мне только – «Что делать с рулетом? Они ушли, а вам нельзя»… Я сказала – «Берите себе». Она сейчас же переменила мне рубашку, о чём здесь не допросишься, а то, ведь, я лежала в такой карюге, что страшно представить. Моё счастье, что я попала лежать в палату, всё-таки проветривается через окно. А в коридоре (здесь 3 палаты по 4 человека)…

А остальные лежат по обе стороны коридора, так там – окна глухие и полутёмные – там стена монастырская. В общем, хорошего здесь мало. Одна радость, когда приносят маленьких – 8 раз в сутки, по 40 минут = 320 минут = 5,5 часов они с нами. Вот мы их и разглядываем.

А в детском отделении здесь в любой час дети плачут. Переворачивают их только перед кормлением, а то так они и плачут, а сестра спит рядом.

Не забудьте, когда за мной придёте, принести мой паспорт.

Витя! Встал в очередь на ясли? Какой по счёту? Кто впереди?

Прогрессивку распределяли?

Сейчас приносили кормить Стэллу. Няня Надя спрашивала – как запишут в паспорте – по отцу украинка? Я говорю – «Да». Она улыбается и ласково зовёт её – «Землячка».

Стэлла вес потеряла – с 3500 до 3320. Это было вчера утром. Сегодня утром – 3420. За сутки вернула 100 грамм. Теперь будет набирать дальше.

Смотрю на неё и думаю – как она у меня там помещалась? Уж очень здорова. На губках – мозолики. Это от усиленной работы.

Ну ладно, целую.

ИРА.

Как бабуся? Всем привет.

Может, Мила за меня подежурит в нашей квартире? А там я сама выйду, а то потом мне целый месяц придётся дежурить.

Когда моё дежурство по квартире? Не то с этого понедельника, не то с другого.

Не обижайтесь, но масло и яблоки мне не нужны – хранить в тумбочке – душно, а яблок у меня ещё 12 штук, надо будет – принесёте. А красные я разделила поровну – это Витины. Конфет ещё много, и больше ничего не надо, кончатся, тогда напишу, да и варенье стоит.

Ну, ладно, пишите, целую.

Как здоровье бабуси? Встаёт?

ИРА.

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОРОГИЕ МОИ!

Я чувствую себя хорошо. Стэлла – великолепно. У меня болят только соски – сосёт, как клещами стискивает. Откуда такая сила берётся? Молока хватает, но лишнего нет.

Дыню я не люблю, поэтому возвращаю её обратно.

У меня всё есть. Спасибо, мне ничего не надо. Как дома? Как дела у Милы, папы? До скольки работает Витя? По 2 смены, наверное? А Стэлла похожа на меня. Витя – «бракодел» настоящий.

А почему все удивляются имени? Что, плохое? Можно передумать, пока ещё не поздно. Мне что-то стало всё равно, как называть.

Что же делать с кроваткой? Пусть мама у своих поспрашивает, кто-нибудь подскажет – у кого продаётся. Здесь многие купили старые.

А что ещё купили кроме клеёночек?

Скоро у нас будут деньги. Я выйду, получу, Витя получит, может быть, прогрессивку, и я вам сразу верну.

Какой большой арбуз вы мне купили. Вчера я велела Миле к окну подойти, мы уже кончали кормить, а она не дождалась, убежала.

Сегодня первый раз сама умылась с мылом. Как бабуся?

Целую. ИРА.

Подойдите к окну.

ЗДРАВСТВУЙ, ИРОК!

Ну, как ты сегодня себя чувствуешь? Передаю тебе 7 яблок, из них 4 красные, последние. Остались белые.

Не знаю, что нам делать дальше. То, что ты просила купить из медицинских препаратов – сможет достать только Мила, ибо она бывает в Москве, а здесь нет.

У меня будет отпуск, но не так, как ты предполагаешь. Я не буду дома, а на работе буду кое-что читать. Сейчас у меня ничего нет, и только там будет возможность учить. Первый экзамен – самый сложный – если сдам, то всё в порядке. На нём будет «сам» Борис Петрович.

Сегодня ночевал дома не один. Взял с собой Мусю. Часы передавать тебе наши не разрешают. Что тебе принести поесть?

Папа придёт сегодня в 4. А я завтра в 8 и потом сумею, только заходить по утрам. Когда встанешь, тогда можно будет на тебя посмотреть.

Соседи передают привет – поздравления.

ЦЕЛУЮ, С ПРИВЕТОМ – ВИТЯ.

ДОРОГИЕ МОИ!

Я вчера вечером очень расстроилась. Оказывается, акушерка Нина Алексеевна читала записку, или записки – не знаю, которые я передавала вам. Я писала, что лежу в грязной рубашке и ещё что-то.

И вот, вечером вчера пришла сестра Галя и стала мне выговаривать на эту тему. Может быть, и сейчас эту записку читают.

Я считаю – подло совать нос в чужие письма. Об этом я и сказала.

А мне сказали, что акушерка имеет право.

Ну, ладно, я у окна.

ИРА

МИЛА!

У меня к тебе просьба. Витя мне сказал, что будет собрание для тех, кто поступил в институт. Сходи, пожалуйста, и запиши всё, что там будут говорить, а то мне больше некого будет попросить. Там, может быть, будут говорить – как быть с учебниками? Где занятия? Когда занятия? Расписание и т. д. и т. п.

Ты не бойся туда идти. Там всё равно друг друга никто не знает, сходи с девочками, если одна боишься.

Ну, как у тебя работа? Мама говорит, что ты ничего и никому не рассказываешь!

Завтра у тебя первый интересный день – начинаются занятия, сегодня крутись лучше. Ну, ладно, желаю тебе успехов в работе, скоро придёшь за мной. Целую.

ИРА.

МАМА!

У меня несколько просьб. Дай ещё мне рублей 100 денег в долг, раз уж у вас есть, и купи на них то, что я попрошу.

Мне нужно будет каждый день много кипяченой воды – мыть Стэллу, стирать пелёнки. Мне можно пить только кипяченую воду. Купи, пожалуйста, керосинку – круглую, за 45 рублей – здесь есть, а то у Полины одалживаться не хочется.

Вите я написала, чтобы взял у вас мой жбанчик под керосин.

И ещё купи мне капрон – дорогой не надо, самый дешевый, за 16 рублей, без шва – светлый, а то у меня нет никакого, и лифчик – 3-ий размер, если найдёшь, с застёжками впереди. Это всё. Что покупаешь, запиши. Я потом отдам, 8-го числа.

Вите талоны с 1-го достанешь?

Мне принесёшь, значит, к выписыванию для ребёнка – сама знаешь что, а я и сама не знаю, а для меня – капрон, пояс – розовый, с застёжками, в нашем шкафу, внизу, где Витины носки, лифчик – новый желательно, комбинацию розовую, рейтузы тёплые, розовые, а вниз – или шелковые трусики, или розовые – простые, где-то у вас были.

Принесёшь немного ваты с собой, платье красное, или лучше чёрный сарафан и две кофточки.

А туфли – я даже и не знаю какие, выбери любые, какие поприличней. У меня под кроватью, в чемодане – голубые тапочки, если сухо будет на улице. Вот, кажется и всё.

Очень болят соски. И молока не очень много – хватает только-только, сцеживаю капель по 20 после, а почему, не знаю.

Как яблоки? Так, наверное, с ними ничего и не сделали?

От кого есть письма?

Ну, ладно, целую.

ИРА

Вам уже, наверное, надоело со мной возиться?

ВИТЯ!

Ты подожди под окном. Если сестры не будет рядом, то я подойду к окну со Стэллой. Если будет рядом, то, к сожалению, ничего не получится, т. к. это строго запрещается,

Мы еще слабые, а к окну лезть через кровать нужно… Если не удастся подойти со Стэллой, подожди до 6-и часов, Около 6-и их увезут, и я сама подойду, хоть это, конечно, не так интересно, как первое.

К моему возвращению Мусю переведи к нашим, хорошенько проветри комнату, унеси ящик с песком к нашим. Посоветуйся с мамой – что нужно в комнате приготовить для Стэллы. Надо будет сделать так: диванчик повернуть спинкой сюда и временно приготовить постель на нём, только вниз подложить все так, чтобы было ровно, не очень мягко и не выпирали бы пружины. Одеяло постелите туда байковое,

Я напишу маме, чтобы она купила мне керосинку и ванночку. Она уже купила чего-то на 55 рублей, так что я не знаю чего еще нужно.

Пусть купит керосинку, а то воду нужно будет греть каждый день для купанья.

А ты возьми наш жбанчик и купи керосин – мама тебе отдаст его и поставь в ванной комнате.

Сейчас приходила к кому-то какая-то женщина и кричала под окном, что на 30-ой был взрыв, и как они бежали… Жертвы были? Не знаешь?

Как питаешься? Где? В столовой? По талонам или как?

Передаю тебе все записки, которые сохранились и накопились у меня за это время. Маме я написала, что надо для меня купить, приготовить. Я так боюсь, что задержусь здесь. Здесь через одного ребенка все дети температурят. Вдруг, поднимется температура у дочки? Но пока всё хорошо. Только почему-то вчера вечером и сегодня плачет, как никогда раньше и вроде ест много, а как приносят, опять – как голодающая…

Сегодня четверых выписали – так завидно. Ну, ладно…

Целую.

ИРА…

Всем привет. К диванчику сделай лампочку, чтобы ночью вставать и не зажигать в комнате большой свет.

ДОРОГАЯ ИРА!

Витя придет, видимо, после 18 часов. Говорит, что ты обещала показать дочурку. Мама, наверное, не придет – будет стирать.

Мила только сейчас приехала. Ей все говорят, что попала на хорошую кафедру.

Как здоровье твое и дочурки?

Все говорят в институте – откуда только вы выкопали такое имя? Русских имен, что ли не хватает? Вите выговаривала Валя и многие другие. Но Витя, кажется, доволен этим именем.

Напиши – что бы ты хотела из обеденных блюд к твоему возвращению? Мы приготовим праздничный обед.

Завтра первый день, как я поеду на работу. Витя сообщил, что ему в квартиру проведут телефон. Ну, вот и все, кажется.

Целую вас обеих.

ПАПА.

ДОРОГАЯ ИРА!

Как ты себя чувствуешь? Как Стэлла? Что же ты расстраиваешься? Живот должен болеть, матка, ведь, сокращается. От этого и боли бывают, но это скоро пройдет.

Всю Москву объездили, но деревянных кроватей маленьких нигде нет.

Хотели купить коляску за 315 рублей, но совсем нам не понравилась. Выйдешь из больницы, и тогда решим… А, может быть, здесь еще что-нибудь поищем.

Ты спрашиваешь, где папа теперь работать будет? Временно, вместо Самохина на птицефабрике.

Виктору мы дали в долг 100 рублей, может быть, ему что-нибудь надо.

Что тебе еще принести? Посылаю пять яиц и три помидорины.

Все целуют, и передают приветы.

БАБУШКА и МАМА.

БАБУСЯ, ДОРОГАЯ, ЗДРАВСТВУЙ!

Очень рада, что тебе лучше. Витя сейчас видел Стэллу – жаль, что она не открывала глазки.

Я очень рада за Милу. Света очень симпатичная на фотокарточке. Ты пригласи тётю Фаню к нам. Вот я выйду, помогу вам шкаф выбрать, а то купите какой-нибудь не такой.

За меня не волнуйся. Сыта вполне. И, вообще, я была бы не прочь так питаться всю жизнь.

Вы там Витю без меня не обижайте. Вообще, я смотрю, у Стэллы столько опекунов, что ей будет – не плохо жить на белом свете.

Об обеде не загадывайте – вдруг задержусь. Здесь у большинства детей накануне выписки поднимается температура.

Ну, ладно, спасибо за письма, поздравления и пожелания. Не болей.

Целую.

ИДА.

ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ ИРОК!

Сегодня у нас к тебе будут деловые вопросы;

1. Как вы обе себя чувствуете?

2. Где ты видела деревянную кроватку в Москве? (хотя бы примерно).

3. Что тебе еще нужно, когда у тебя хороший аппетит (мясо, яички, хлеб, что из сладкого?) Скажи более конкретно.

Твои, вернее – Стэллины распашонки уже постираны и сушатся.

Меня вчера нянечка отругала за то, что ты встаешь. Она говорит, что из-за этого ты можешь сильно задержаться. Поэтому, пока не разрешат, не вставай.

Когда, примерно, ты выйдешь из твоего печального заведения?

Я понемножку стал заниматься. Отпуск брать, наверное, не буду.

Вот пока и все, что нужно. Пиши. На вопросы отвечай сразу же.

Чтобы ты сразу ответила, мы написали малое письмо. Привет от всех. Письмо верни. Целуем.

ВИТЯ и ВСЕ…

(Все удивляются имени)

ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ ИРОК!

Утром у тебя были мама и Мила, а когда я пришел, они уже вернулись от тебя. Т. к. мне нечего было нести, я решил придти в 5 часов.

Сейчас 2 часа и я пишу тебе письмо дома. В 8–45 был уже на работе.

Сегодня еще один знаменательный день. Соркин сообщил, а я потом прочитал ПРИКАЗ от 18 августа о том, что с 1-го сентября меня назначают руководителем группы программистов: можешь радоваться – я теперь не уеду в Москву на работу.

Света передавала тебе привет, твои девочки и Нахимовская, наверное, завтра зайдут к тебе. Видишь, какое тебе внимание оказывают сослуживцы.

Скоро будет премия за 2-ой квартал (в смысле – 8-го числа, не раньше).

Все теперь события придется отмечать разом, но об этом поговорим, когда придешь. Как чувствует себя Стэлла? Поцелуй её за меня.

Дома все ждут тебя с нетерпением. Начал понемногу заниматься. Целую.

ВИТЯ. 29.08.60.

Хотел придти вечером, оказывается, уже были все у тебя в час. Черкни пару слов на это мое послание! И скажи – когда можно к тебе приходить? Не время, а день. Сегодня можно ли? А то Мила в 7 хочет прийти.

Борис Слабковский передает тебе поздравления и привет…

ДОРОГИЕ МОИ!

Выписывают здесь на 8-ые сутки, если всё хорошо, но многие задерживаются на 10–12 и больше дней, т. к. или у мамаш температура, или у детей. Им здесь уколы от туберкулёза делают, и от этого многие, возможно, температурят. Я не знаю. Стэлле, возможно уже первый укол сделали. У неё вчера красные пятнышки были на лице – говорят, цветёт, а сегодня уже нету. У неё лицо вообще чистое, нет ни родинок, ничего такого.

Пусть Виктор побольше занимается, пока есть возможность – он будет заниматься на работе.

А почему вечером он сегодня не может придти? Что он делает?

Если будет всё в порядке, меня выпишут в субботу.

Суб. Вос. Пон. Вт. Ср. Чет. Пят. Суб. Вос.

27 28 29 30 31 1 2 3 4

1-ый 2 3 4 5 6 7 8 9 день

Что нового у вас? Как бабуся? От кого есть письма? Когда у Вити будут деньги, пусть купит лотарейный билет, и подпишет – Стэлла.

Пусть мама на всякий случай к субботе приготовит всё бельё для Стэллы, а для меня коричневое платье погладит, я его стирала. Оно у меня в шкафу висит, на вешалке. А Мила к моему приходу пусть полы помоет, и пыль вытрет. Ну, пишите, что нового? На завтрак давали пшенную кашу. На обед давали щи. Котлету, пюре и компот. Я сыта. Обо мне не беспокойтесь.

Целую. ИРА.

ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ ИРОК!

Как твое и Стэллино самочувствие? Как аппетит и что вам нужно еще?

Будешь ли ты в субботу дома? Все мы ждем тебя. Бабуся особенно переживает, что тебя кормят не особенно хорошо. Она же говорит, что в больнице страшная тоска. Думаю, что тебе не так скучно, да и натура у тебя веселая. Дома особых новостей нет. Писем и поздравлений еще пока нет, но будем надеяться, что в скором времени будут.

Вот пока и все. Целую. Ждем тебя.

ВИТЯ.

ИДОЧКА!

Посылаем гостинцы. Я только что получил прогрессивку. Как здоровье? Как молоко? Как малышка? Пиши.

Целуем крепко тебя.

ПАПА. 30.08.60 г.

ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ ИРОК!

Почему ты вчера встала, когда тебе этого делать нельзя было? Выглядишь ты не плохо. Только сочетание: черное и ты – белая.

Сегодня я выхожу на работу. Денег я не получу, т. к. у меня будет отпуск учебный и к тому же мне надо будет все время быть на работе.

Сегодня Муся была у меня опять. Ну, вот, пока и все. Пиши о твоем самочувствии и самочувствии нашей дочурки. С приветом. Целую.

ВИТЯ. Целую обоих.

ИРОЧКА!

Вся наша группа поздравляет тебя с дочуркой. Желаем тебе и ей отличного здоровья, океан счастья. Напиши, как самочувствие твоё? и её? Какой вес, как предполагаешь её назвать?

С ПРИВЕТОМ – СТРОИТЕЛЬНАЯ ГРУППА.

Ждём ответ.

ДОРОГИЕ МОИ!

Большое спасибо за вчерашние гостинцы. Мне теперь хватит до конца недели. Больше ничего не приносите!

Зачем мама с папой едут в Москву?

Стэлла хорошо кушает, маму слушает, плачет мало, много спит, зевает, как взрослая, иногда улыбается.

Что нового у вас? Как здоровье бабуси? Я чувствую себя лучше.

Витя! От всей души поздравляю с повышением. Какой же теперь у него оклад? А Сашу повысили? Папа с Витей вчера «обмыли» всё, наверное?

Мама! Я выйду, получу деньги, отдам – одолжи Вите, и следи, чтобы он у вас ел, а то у него трудный самый экзамен. Но я надеюсь, что теперь он сдаст.

Витя! А что, новый кандидат теперь под твоим руководством будет работать? Молодой он?

Мама! Когда будут распределять премии, надо будет напомнить Валентине Петровне, что я 2-ой квартал работала полностью – она будет составлять список для распределения.

Кто вчера был из девочек у меня? Они не подписались.

Ну, ладно, желаю успехов. Целую.

ИРА.

Сегодня подходила к окну Шура. Она ушла, смотрю – бежит Витя – Алин муж. У их дочки – воспаление лёгких, и Аля лежит с ней где-то рядом. Витя поздравил меня с дочкой.

Скоро домой! Целую.

ИРА.

Как у Милы первый день работы? Где работает папа? В Томилино? Кем?

Принесите почитать телеграммы. Света Фирсова очень интересная на фото.

Пусть от всех нас бабуся пригласит тётю Фаню к нам погостить. Всё равно она одна.

Сколько папа получил премии? А Мила получила 200 рублей?

Вы теперь купите занавески, гардины, очень рада за вас.

ИРА.

ДОРОГИЕ МОИ!

Сегодня на обходе я пошутила – «Доктор, завтра домой пойдём?» Она сказала – «Посмотрим».

А Стэллу уже выписали. Если за мной дело не встанет, может быть, завтра будем дома. Я пообещаю ей, что буду лежать. А садиться ещё не могу, и хожу потихоньку. В общем, на всякий случай приготовьте всё, что нужно. Завтра узнаю во время обхода, т. е., в 12 часов – когда меня выпишут. Если завтра, я позвоню Вите, и они с мамой придут за мной в обеденный перерыв, в час и десять минут, приблизительно.

Ну, а если в субботу, тогда после работы придёте, в 3 часа.

В общем, сегодня, мама пусть всё соберёт в маленький чемоданчик, если его вернули Долговы – всё для Стэллы и всё для меня. А платье – лучше сарафан чёрный, и две кофточки – принесите на руках, чтобы не помять.

Если купили керосинку, пусть Витя заготовит полный чайник кипяченой воды и приготовит борной – раствор в баночку, и накроет блюдечком. В кипятке пусть разведёт борную – 1 чайную ложку на стакан воды, а потом остудит.

Сегодня разобрала в тумбочке. Раздала оставшиеся яблоки нянькам, подъела всё, завернула варенье и другие остатки, книги и сухари. Домой передам с Витей, или возьму сама завтра.

В общем, собираюсь домой.

За мной придёте – не забудьте паспорт, и когда Вите вынесут ребёнка, он должен дать денег. Все дают по 20–25 рублей. Пусть сразу отдаст няньке – так положено. А паспорт пусть передаст утром, чтобы заранее всё заготовили, чтоб лишний раз не задерживались здесь.

Ну, ладно. Целую.

ИРА.

Сейчас был обход, вернее, туалет. Спросила акушерку, она сказала, что с таким швом могут пока и не выписать, смотря – кто будет из врачей…………

Ну, что ж! В субботу, может быть, тогда, а уж, в воскресенье – точно.

Целую.

ИРА.

ДОРОГИЕ МОИ!

Сегодня меня не выписали. Пришла не вчерашний врач, которая обещала выписать, а другая. Она сказала – «С такими швами положено лежать по 12 суток, а у вас – 7-ые». Я так расстроилась, что первый раз плакала целый час, и успокоилась только потому, что мне сказали, что, если я буду плакать, у Стэллы поднимется температура.

Если завтра меня не выпишут, я точно знаю, что со мной будет истерика. У меня от лежания раскалывается голова.

Сегодня две сдобы съела сразу же утром, так что, купите ещё парочку, а больше ничего не надо.

Если Витя купил уже «Юность № 9», пусть принесёт журнал почитать.

Стэлла чувствует себя великолепно. Я тоже хорошо, только сидеть ещё нельзя.

Мама, все с бельём приносят подгузнички – беленькие треугольничками. Ну, а у нас – близко, не надо, наверное. А под чепчик косыночку приносят.

Как бабусино здоровье?

ИРА

ДОРОГИЕ МОИ!

Я к окну не подойду. Холодно. Раньше 8-го числа я домой не приду. Меня лично выписывают сегодня. У меня не отпали швы, но вчера вечером акушерка их сняла сама, так что сегодня меня выписали домой, но Стэлла заболела. Вечером температура – 37,2, а сегодня утром – 38,5.

Ей будут делать сегодня и завтра уколы через каждые 4 часа – пенициллин. Потом – сутки ещё – уколы через 8 часов, а потом выдержат ещё двое суток для того, чтобы проверить – совсем спала температура или от уколов.

Если сейчас успеете, зайдите домой, и скажите, чтобы бабуся не ждала меня сегодня. Передавать ничего мне не надо, кроме сдоб. Утром – две сдобы и вечером – две сдобы. Немножко конфет – желательно таких, чтобы их сосать, чтобы дольше были – вроде театральных или драже – цветной горошек. А из существенного – круглый плавленый сыр, и, если есть – яички.

Вот всё, что мне нужно на эти пять дней.

Я наверное, вчера чувствовала, что что-нибудь случиться, поэтому так переживала и просилась домой.

Я не знаю, разрешат или нет, но пусть Мила сегодня же, до 12-и, а то она уедет – принесёт вышивку мою. Она в тумбочке, где приёмник – сверху. Пусть она крикнет мне сначала, а потом уже идёт мне передавать, и нитки – голубые и ещё розовые. В общем, не всю коробку, а посмотрит – какие, и иголочку, в вышивке есть, наверное, а то здесь очень скучно.

А как себя чувствует бабуся?

Мама! Купила бы ты Вите на эти дни талоны – штук 8–10 – обедать и ужинать. Витя вчера передал ваше и своё пожелание, чтобы пролежала до 12-го. Можете радоваться, пролежу, возможно, и дольше.

Можете передать штук 5 яблок, не больше.

ЦЕЛУЮ – ИРА.

Меня выписали домой, и там меня ожидала приятная неожиданность.

Виктор, готовясь к встрече с дочкой, сам помыл полы, установил купленную кроватку. А мне в подарок купил пластинку – «Маленький цветок». До сих пор, когда я слышу эту мелодию, вспоминаю, что она когда-то была подарена мне.

ТЕЛЕГРАММА В ДЗЕРЖИНКУ ИЗ БРЕСТА

ПОЗДРАВЛЯЕМ ДОЧЕРЬЮ ЖЕЛАЕМ ЗДОРОВЬЯ

ПАПА ЖЕНЯ

В этом году Женечка получил БЛАГОДАРНОСТЬ за хорошее поведение и учёбу.

А Женина мама в этом году окончила учётно-кредитный техникум, после которого продолжала работать в банке.

Письмо в Дзержинку из Бреста.

Виктору от Бати.

3.09.60 г.

ВИКТОР, ИРА, ЗДРАВСТВУЙТЕ!.

Письмо мы так и не дождались после отъезда Вити. Получили перевод и телеграмму. Содержание телеграммы: – «Сегодня Стэлла», и всё…

Это было 27 августа. Ломали голову, и отгадка пришла после того, как я спросил Женю, не обсуждался ли вопрос имени нового человека, и только тогда Женя подсказал, что они, т. е. вы говорили, что, если девочка будет, то имя ей дать СТЭЛЛА. Папа, кричит он, это Ира родила девочку. И сразу же отослали поздравительную телеграмму. Благо я накануне заработал 50 рублей.

Если мы правильно поняли телеграмму, то от глубины души поздравляем вас ещё раз с дочерью, и внучкой, и племянницей, желаем хорошего здоровья Ире и всем вам.

По этому случаю посылаем завтра вам посылку хороших яблок, вторую посылку, если сможете, то продайте. Там будет кг. 8–9 яблок, а то нам до 9-го нечем прожить. Шлём посылку, и Юлию, на что займём денег.

Витя, ты уезжал, и уезжал Владимир Васильевич. Я говорил, что мне нужно знать хотя бы цену моей продукции. Поспевает апорт, нужно снимать, а то гниёт на дереве, уже упало с полсотни штук. Я же живу в неведении. Нужно отсылать для реализации, либо ехать с ними самому, но – не зная цены в Москве, не могу подняться.

Тамбов по 10–12, а сколько в Пензе? Это важно было бы знать. Прошу информировать чаще, а если бы Витя мог связаться с Пензой, и сообщить мне, то это было бы хорошо.

Витя, мне нужно было бы получить хотя бы чемодан. У меня нет гвоздей 0,75, 0,50 и 0,40 и посылочных. Если бы можно хоть по 0,5 кг. каждых, то хорошо, т. к. через 10–12 дней нужно будет подниматься, иначе пропадёт весь урожай.

По-моему нужно чемодан передать с любым проводником и дать мне телеграмму, я возьму даже с грузом. Указать фамилию проводника. Я уже принёс бы ему кг. 2–3 яблок за доставку. В случае – не дойдёт телеграмма, то дать ему адрес, и пусть, это, в крайнем случае, подъедет на такси, я оплачу расход ему.

Конечно, обещание Вл. Вас. выслать кое-что, не выполнимо, то можно сделать, как я указал выше.

У меня нет стеклопосуды. В которой – было вино, 20 литров, лопнула. Не в чем делать вино. Сделал 40 литров и всё. Груша гнилушка пропадает, нет сбыта, нет посуды, погода дождливая и холодная, и сушка совсем не важная, не сохнет, нет сахара, т. е. денег на сахар.

Женя ходит в школу к половине девятого, и вот, учится уже два дня. Успехи его увидим позже.

Передавайте привет маме, папе, Бабушке и Миле. Вл. Вас. И Миле большое спасибо за их письмо.

Мы надеемся, что Ира уже дома и справляется с малышом. Желаем ей всего лучшего на этом поприще.

Виктор, если вздумаю ехать куда-либо через Москву, то постараюсь быть в воскресенье, а, возможно, у тебя есть какой другой день в неделе свободный, черкни.

Вот пока и всё. Женя спит. Напишет завтра, если не проспит.

Женя, конечно, еле успел в школу. Посылку отослал вам и Юлию сегодня, т. е. 3.09. Интересно, сколько дней будет идти. Привет всем, всем. Целуем.

ПАПА И ЖЕНЯ.

Срочно ответ.

Далее приписано Жениной рукой.

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ВИТЯ, ИРА И Маленькая СТЭЛЛА!

Мы живём хорошо. Я учусь на 4 и 5. До свидания.

ЖЕНЯ И ПАПА АНАТОЛИЙ.

Письмо в Брест из Дзержинки.

Бате от Иры.

28.11.60 г.

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОРОГИЕ ПАПА И ЖЕНЯ!

Пишу о последних наших новостях: все живы и здоровы. Я перешла на работу в Витину группу, не в Витину лабораторию, а в группу другую.

Мы взяли няню. Ей 31 год. Она горбатая, маленького роста. Платим мы ей 150 рублей, питается она с нами, живёт у нас. Вообще, очень удобно. К дочке она относится хорошо, послушная. Мы купили дочке коляску. Коляска почти новая. В магазине такая стоит 330 рублей, а мы купили за 170.

Купили мы телевизор себе, наши отдали нам свой долг за половину того телевизора, так что, теперь и у нас и у них есть по телевизору. Нам предложили письменный стол – полированный, тёмный, как раз под нашу мебель. Стоит 550 рублей. Денег у нас не было, но мы перезаняли и купили.

В декабре должны выслать Вам долг и вообще расплатиться со всеми долгами. Потом купим стулья и начнём одеваться. Мы больше ничего не хотели покупать, а раз подвернулась возможность купить стол письменный, мы решили эту возможность не упускать, т. к. письменные столы – дефицит, особенно хорошие, тем более, что и я и Витя много сейчас занимаемся. Письменный стол мы поставили у стены, у кровати, а сервант подвинули немного дальше. Вышло две удобные комнаты, Можно в одной заниматься, а в другой смотреть телевизор. Как Ваше здоровье? Как учится Женя?

К нам приезжал Юлик. Он поправился. Рассказал свои новости. Их дом запроектирован на снос. На месте их дома будет строиться мост через Неву. И вот теперь им предлагают в течение года выбрать из предлагаемых квартир какую-нибудь новую. Пока ему ещё ни одна не понравилась.

Наша дочка уже говорит – «АГУ, АГА, ДА, ААА, ААА, ААА». Последнее она распевает на разные лады. Ну, вот и все пока наши новости. приезжайте к нам в гости.

Нам предложили оставить комнату, а маме квартиру, и взамен этого давали трёхкомнатную квартиру в новом доме на две семьи. Это малогабаритные дома, где Феня сторожила. Но мы отказались. Там две комнаты по 9 метров и одна – 17, кухонка – 6 кв. м. Дом во много раз хуже нашего. Потолки низкие. Ванные – полу сидячие. Кроме того, дом был готов давно, а отопление пустили только сейчас, так что там всё промёрзло, трубы полопались, и вид из окна хуже.

Ну, ладно, целую. Пишите обо всём.

ИРА И ВИТЯ.

Окончил письмо Витя.

Ждём от вас писем. Ира сообщила всё, как у нас дела.

Все мы здоровы. Дочка у нас сейчас выглядит очень хорошо. Ира скоро сходит в консультацию на проверку, и мы будем знать её вес и рост за 3 месяца.

Вчера мы отметили эту дату с Ирой.

Ну, пишите. Ждём ответа. С приветом, целуем.

ИРА И ВИТЯ.

Привет знакомым. Как учится Женя? Почему он нам не пишет писем, ведь, он уже может их писать.

ВИТЯ.

Письмо в Брест из Дзержинки.

Бате от Иры.

15.09.60 г.

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОРОГИЕ ПАПА И ЖЕНЕЧКА!

Спасибо за поздравления.

Извините за то, что так задержались с письмом – я только что вышла из больницы, и теперь дома наша дочка не даёт нам ни минуточки свободного времени.

Родилась 3500, длина 51 см. Назвали – Стэлла Викторовна Дудко. Вылитая дедушка Анатолий, так что, если папа Анатолий будет гулять с внучкой, все будут думать, что это его дочка. Витю встретили – я, Мила, папа, Борис Слабковский. Получили ящик с яблоками только на следующий день, т. к. вагон открыли только на следующие сутки.

Феня в отпуске, уехала в деревню. Продавать поехали мама, папа и Витя. Все эти дни стояли проливные дожди, и все получили грипп. Стояли целый день. Москвичи очень разборчивые – обязательно пробовали все, и выбирали не червивые. Продавали по 6, 7, 8 рублей. Продали меньше половины, а остальные хотела ехать продавать я, так как мама и папа работают, а больше некому, но помешала дочка – я попала в больницу.

Яблоки начали портиться, так что мы их, все оставшиеся съели. Сейчас, в эти ближайшие дни деньги вам не вышлем, так как Витя ещё ничего не получал.

Первый раз получит 20-го, и мы сейчас живём в долг, но после 20-го начнём расплачиваться с долгами, в том числе и с Вами. Мы Вам должны и за вишню, и за сахар, т. е. – варенье, и за яблоки. Мы их продали на 300 рублей, остальные съели. 150 – выслали Вам, остальные они истратили на перевозку, дороги и немножко на еду, но мы с Вами всё-таки рассчитаемся.

Если не успеем до Вашего приезда, то отдадим Вам здесь. Приезжайте обязательно сами. Яблоки на рынке – 6, 7, 8, 9 р., а в магазинах от 4 и выше, но плохие. Папа готовит Вам посылку, но сразу всё он не может привезти. Он привёз гвозди, на этой неделе – белила привезёт, тогда вышлем. А, может быть, подождать высылать – возьмёте сами на обратном пути. Вы обязательно приезжайте, и наши все приглашают, и мы приглашаем от всей души.

Витю повысили. Он теперь – руководитель группы, а Саша ещё нет. У Вити экзамен в аспирантуру. Не знаю, даст ему дочка сдать или нет, но пока спим по 5 часов в сутки. Приезжайте посмотреть на внучку. Когда приедете, постараемся справить:

1. День рождения Эллочки.

2. Витино повышение.

3. Новоселье.

4. Моё поступление в институт.

Я, ведь, теперь поступила учиться – буду догонять Витю.

Элла родилась 27 августа 1960 года, в 1 час 15 минут ночи. Симпатичная такая. Мы теперь живём в лесопарковой зоне г. Москвы, и граница Москвы от нас всего за 1 км. находится.

У нашего серванта разбилось наружное стекло – плохо вставилось и упало Миле на голову – она сидела рядом, на полу, перебирала книжки. Её тошнило, и болела голова – вероятно, лёгкое сотрясение. Сейчас прошло. Приезжайте – бабуся себя чувствует слабой. Шутит – «Папа Анатолий будет ей помогать обеды готовить». Женя так хвалил Ваше уменье.

Посылка сохранилась замечательно. В этот же день получили письмо.

Витя сдаёт экзамены, и может встретить только в воскресенье – поэтому постарайтесь выехать в субботу. Встречать поедут и мама с папой.

Ну, пока всё. Пишите. Крепко все целуем.

ВИТЯ И ИРА.

Сохранилось письмо, которое мы написали в Брест. Написали, это значит – писала я, Виктор потом его читал и «давал добро» на его отсылку.

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОРОГИЕ ПАПА И ЖЕНЕЧКА!

19.11. 60 г.

У нашей дочки теперь есть няня – Валя. Она живёт у нас. Мы её прописали на один год временно. Она горбатая – маленькая. Очень хорошая. Ей 31 год. Мы ей обеспечиваем полностью питание, т. е. она питается с нами, и ещё платим 150 рублей.

Вале – няне поставили раскладушку. Приёмник поставили на гардероб, а телевизор на место приёмника.

Ну, больше пока ничего нет хорошего. Дочка поправляется. Скоро ей три месяца. Телевизор у нас работает хорошо.

Целуем. ИРА. ВИТЯ.

И ещё в одном письме пишем о нашей Ёлочке:

«…… Стэллу первый раз сегодня фотографировали, проявим, тогда пришлём фотокарточку. Вы её совсем не узнаете – такая уже большая. Ведь, ей скоро пять месяцев. Стоит на ножках крепко, сидит почти сама, очень хорошая девочка. Вечерами она бывает в гостях у папы с мамой, так, если она не пойдёт к ним, то они скучают без неё. прислугой нам очень удобно. Купаем её через день. А гуляет с ней няня через день, по 2,5 часа…………»

В сохранившемся письме в Брест упоминается о нашей няне Вале. Это надо было быть нам с Витей такими молодыми дураками, чтобы пойти на такую афёру.

С яслями было очень трудно. Меня поставили на очередь, но, сколько надо было ждать, не известно. И вот однажды…

Пришла к нам знакомая женщина из ЖКО и сказала, что знает, что у меня кончается декретный отпуск, и нам нужна няня.

Мы даже не успели подумать, откуда она это знает, как она нам навешала лапши на уши. Мы, как загипнотизированные, согласились на все условия. А условия, скажем прямо, были далеко не скромные.

Няня Валя должна была жить у нас, в нашей единственной комнате. Мы её должны были прописать временно на год. Кроме того, мы подписали трудовое соглашение, по которому она имела все права государственной служащей: выходные, отпуск, отпускное пособие, оплату – по больничному и т. д. Ну, и, естественно, она питалась с нами за одним столом.

Нас предупредили, что она горбатенькая и ей тяжело самой спускать коляску на улицу. Поэтому, мы должны были прибегать с работы и выносить и вносить коляску после прогулки, что и делал каждый день Витя, поскольку у него был пропуск со свободным проходом через проходную.

Но основной шок, который мы испытали, был, когда уже на следующий день после разговоров, как оказалось, с её родственницей, няню Валю привели с вещами. Грешно говорить о ком-нибудь неуважительно, но что делать? Перед нами стояла маленькая Квазимода. Она была не просто горбатенькая. Её всё туловище было скручено в единый горб. Голова была также диспропорционально развита. Не то, чтобы нам сразу было её очень жалко, просто мы не смогли отказать, будучи по молодости неопытными и робкими.

В общем, мы перегородили комнату нашим шкафом. В той половине, которая была ближе к окну, мы поставили Вале раскладушку. И «пошло и поехало». Наша комната превратилась в тесное общежитие. Слева от двери у стены стояла наша кровать, рядом – детская кроватка, затем развёрнутый шкаф, и, наконец, раскладушка няни Вали.

В воскресенье она уходила в гости к родным, но к обеду возвращалась. По ночам к Ёлке вставали мы с Витей по очереди. И т. д.

А дальше – лучше. Няне Вале скучно было целый день одной, и она сдружилась с нашей соседкой Полиной, которая нас недолюбливала. Они перемывали нам косточки, рассматривали без нас наши фотографии, читали письма, в общем, развлекались, как могли…

Кончилось всё тем, что она заболела, и взяла – больничный. Однажды утром она просто сказала – «Я заболела, пошла к врачу». Я не смогла выйти на работу. Поскольку болезнь затянулась, а нам к тому же намекнули, что у неё могут быть больные лёгкие, мы решили с ней расстаться.

Вызвали её родственницу, объяснились и, наконец, с облегчением вздохнули, когда за ней закрылась дверь.

Позже мы поинтересовались её судьбой. Нам рассказали следующее.

У нас в поликлинике работала врач Белкина. У неё было два сына. Один из них попал под электричку, остался в живых, но стал ненормальным, т. к. сильно была травмирована голова. За ним нужен был уход, как за маленьким дитём. Не знаем, как к ним попала наша няня Валя, но Белкина взяла её к себе. Так там и жила наша няня. А что было с ней потом, мы не знаем.

Иногда ко мне в гости приходили мои подружки, чтобы посмотреть на дочку. Помню, пришла однажды Алла Ружанская – воспитательница в общежитии, где я жила раньше.

Я ей показала фокус, как заставить малютку смеяться. Ёлка лежала на диване. Я наклонялась к ней, и говорила по слогам: – «КУ-КУ-РУ-ЗА». Последний слог растягивала – «ЗА-ААААААААААААА». И в этот момент Ёлка растягивала в улыбке ротик, и потом начинала радостно смеяться, показывая свои беззубые дёсны.

А однажды пришла моя подруга – Дина Бастрыгина, с которой мы вместе жили в общежитии в одной комнате. Она всё крутилась передо мной, хвалясь новой юбкой, сшитой, как – колокол. Потом решилась взять Ёлку на руки. И… та обдула ей всю новую юбку от пояса и – вниз по всему широкому подолу…

Глава 2. 1961 год

Часть 3
Отпуск у бати в Бресте

Отдыхали в Минске и потом – в Бресте

ВСПОМИНАЕТ ИРАИДА

В этом 1961-ом году ни по каким путёвкам мы никуда не поехали. Поскольку в августе мои родители собирались тоже в отпуск, мы решили отдохнуть в июле. Ёлку мы оставили с бабусей и моими родителями, а сами поехали в Брест к Бате, с заездом в Минск.

В Минск мне бабуся прислала письмо.

Письмо в Минск – Ермалюк (для Дудко) из Дзержинки от Мариамны Алониевны Степановой.

30 июля 61 г. Понедельник. 10 часов утра.

МИЛАЯ ИДА!

Отвечаю на твою открытку.

И я тоже заметила, что в твоих словах нет… настроения. Конечно, в сосновом бору пожить, одно наслаждение, но попасть и в Брест, где плодов не початый край, а овощей под руками – куда как хорошо! К этому заключению все пришли.

Мила собирается в Москву. Эллочка в своей кроватке, старается своими штанишками вытирать носик, распевает – «Та, та! Баба, папа, да!» – вот и весь лексикон.

Кашель и насморк не прекращается. Температура была 38–37,5. Сегодня «в школу» не отнесли, хотя температура нормальная. Буду с ней одна. А какая я уже нянечка? Одно горе!

Папа вздыхает по Волге. Мама пока терпимо относится к его вздыханиям. Мила «страдает» – 2-го немецкий. Вот ты никогда, кажется, никогда не унывала. Помнится, я в тебе никогда не сомневалась.

Жара. Мила и папа не находят себе места.

Вчера заявилась Валентина Ивановна Долгова. Приглашала к себе справлять проводы: уезжают за границу, в Берлин. Вызвали срочно Н. А., который лечится на грязях (друзья Долговых).

Время сейчас тревожное в далёких краях: это её немного нервирует. Валентина Ивановна с семьёй едут вместе с ними. Долгов – завучем, Н. А. – директором.

Русина ходит, ворочая нос: вот как вы её разобидели!

На рынке – крыжовник, вишня, всё, конечно, «в цене».

Милушка отводит, и приводит ребёнка сама. Ёлочка научилась быстренько посылать воздушный поцелуй.

Увидев с балкона какого-то дядю, сказала – «Папа! Папа!». А, вот, мама, не говорит – (обиделась).

Ну, до свидания! Всего вам хорошего! Привет супругу и всем!

БАБУСЯ.

Часть 4
В больнице

На фотографии – больные на прогулке в старом Угрешском саду.

Я (Ираида) в нижнем ряду, рядом с мед. сестрой, которая в обязательном порядке сопровождала больных во время прогулки. Слева от меня – Галочка, у которой был роман с тем Рыбкиным, по учебнику которого мы учились в школе.

Больница находилась в здании бывших монастырских келий.

За этим зданием располагался старый монастырский сад, куда выпускали на прогулку ходячих больных.

Весной 1961-го года я попала в больницу.

Помню, я сидела с учебником у окна. Поскольку я низко склонила голову над книгой, Виктор обратил внимание, что у меня на голове лысинка с пятак.

На следующий день я помчалась к кожнику на приём. Он меня выслушал, потом спокойно взял в руки прядь моих волос, дёрнул их, и…они остались у него в руках. Мне так стало обидно, что я разревелась. А потом мой рёв перешол в истерику.

Доктор успокоил меня, и говорит – «Ну, а теперь рассказывайте, какие неприятности происходили с вами за последнее время?».

Я говорю – «вроде бы никаких. Правда, прошлым летом (меньше года) трагически погиб рат, а я была беременна, и волноваться мне было нельзя… и т. д.».

– «Э, милочка, вам не ко мне нужно было идти. Вот в соседнем кабинете принимает невропатолог. Ну-ка, пошли со мной». Он взял мою карточку, без очереди провёл меня к доктору Кричевскому, который к тому же заведовал физиотерапевтическим отделением.

И уже через несколько дней меня положили в больницу, где я пролежала больше месяца.

Посещения родственников были не ограничены. Женщины в палате лежали со всего Люберецкого района. Все рассказывали о чём-то своём. Помню я подружилась с одной больной астмой – Галей. Она рассказала о своей любви с известным математиком (я его знаю только по учебнику) – Рыбкиным. Это был интересный роман…

В это же время заболела крупозным воспалением лёгких моя бабуся, и тоже попала в больницу. Она лежала на втором этаже, в терапии. Родильное отделение было крайним с торца монастырских келий. А дальше были палаты терапии. Я навещала бабусю.

Была не притча, а быль. В одной из палат, кстати, рядом с палатой бабуси, в стене была ниша, в которой в давние времена была роспись – изображение богоматери. Сколько бы её не забеливали или закрашивали, образ проявлялся через любую краску. Интересно, сейчас, когда восстановили все помещения монастыря, этот образ сохранился до сих пор?

Мне очень нравилось лечение. Особенно, хвойно-жемчужные ванны. Ложишься в изумрудную воду, пахнущую хвоей. Из-под тебя поднимаются, и обволакивают всё тело кислородные пузырьки. Это так приятно…

Циркулярный душ, в отличии от жемчужных ванн – будоражил, покалывая множеством острых струек воды, выстреливающих в тебя свои маленькие жала.

Я уже упоминала, что заведовал отделением врач физиотерапевт – Кричевский. Высокий, интересный, не очень молодой. Меня женщины предупреждали, что он любит молодых. Не знаю, в чём выражалась его любовь к молодым, но я помню, что каждый раз, когда я принимала ванну, он приходил. Никаких особых чувств он не проявлял. Просто, когда я лежала в ванной, он подходил, щупал рукой воду и спрашивал – «Не холодная?». Сначала я стеснялась, сразу двумя руками старалась закрыть все интимные места.

А потом мне это надоело. Ну, смотрит, не съест же он меня?

И еще запомнилась мне эта больница тем, что в одно из посещений, когда мы были в саду, ко мне пришла мама со Стэлкой. Она встала от меня на расстоянии нескольких шагов и опустила Ёлку на землю, и спросила – «Где мама?». Я протянула руки навстречу. И Ёлка первый раз пошла своими ножками…

Уколы витаминов, циркулярный душ, хвойно-жемчужные ванны и покой сделали своё дело. Волосы на голове стали восстанавливаться, и меня выписали домой. В это время уже – во всю шла весенняя сессия. Мне пришлось взять академический отпуск…

На фотографии – Виктор и Стэлла. Они находятся на пустыре, который растянулся от внешнего монастырского пруда – до школы, которая в том далёко 1961-м году ещё не была построена. Также не было на этом месте парка, деревья которого теперь достают до неба…

После того, как мы расстались с горбатой няней, нам наконец удалось Стэллу устроить в детский сад.

Там детишек периодически фотографировали, поэтому у нас сохранились снимки Стэллы той ранней поры. Странно – почему нет ни одной её фотографии в возрасте – до годика. Виноваты, конечно – мы, родители.

Стэлла – слева

Стэлла – справа

Стэлла – справа вторая

Стэлла на качелях – слева

Часть 5
Немного о родословной

Светлана Ивановна Фирсова (внучка Алония Алониевича Мейстрик).

Заслуженный учитель истории.

В одной и той же школе в Большой Мартыновке Ростовской области проработала 45 лет…

Когда не стало рядом уже родителей и затем брата Миши, она осталась совершенно одна.

Осень жизни, как и осень года,
Надо, не скорбя, благословить…

Такой я стала, увы! Сентябрь 2012 г. Мне – 73 года.

Светлана.

В далёком посёлке – Большая Мартыновка живёт одинокая старенькая учительница – моя тётка – Светлана Ивановна Фирсова. Не верится, что она – мне является тёткой. Мы с ней – ровесницы. Но, оказывается – бывает и такое…

Моя бабуся (Мариамна Алониевна Мейстрик) была старшей сестрой Фаины – мамы Светланы. В семье Алония Алониевича Мейстрик всего родилось 10 детей. Поэтому разница в возрасте между старшей сестрой и младшей составляла – 20 лет.

Так что – всё правильно.

У Мариамны – сын Владимир, это мой отец.

У Фаины родилась – дочка Светлана. Она – двоюродная сестра моего отца и, одновременно – двоюродная моя тётка.

Фотографию семьи Мейстрик мне прислала Светлана Фирсова (внучка А. А. Местрик).

На обратной стороне фотографии Светлана написала -

1904 год, Астрахань. Семья Мейстрик: Мариамна, Надежда, Алоний Алониевич (Алоис Михал), Виктор, Ольга, Антонина, Николай, Прасковья Матвеевна, Фаина.

А ещё моя милая тётушка добавила к этой записи следующие строки:

А утвержденья эти лживы,
Что вы исчезли в мире тьмы.
Вас с нами нет.
Но в нас вы живы,
Пока на свете живы мы…

(К. ВАНШЕНКИН).

Фотография сделана в 1958 году.

После смерти родителей и брата – Миши, Светлана осталась одна в старом домике, в котором прожили свои жизни три поколения семьи Мейстрик:

– бабушка – Прасковья Матвеевна (жена Алония Алониевича),

– семья Фаины Алониевны (младшая дочь Алония и Прасковьи) и

– дети Фаиины и Ивана Петровича Фирсовых – Светлана и Михаил.

Это – Прасковья Матвеевна – жена Алония Алониевича Мейстрик.

Фаина Алониевна Мейстрик – (1902–1977 г.г.)

Светлана и Михаил Фирсовы

Среди 10 их детей – моя бабушка была – старшей дочерью, а Фаина (мама Светланы) – младшей.

Алоний Алониевич умер 5 июня 1902 г., а 14 июля рождается последняя дочь Фаина.

Поскольку Фаина родившись – не застала своего отца живым, спустя много лет она обратилась к старшей сестре – Мариамне с просьбой рассказать ей об отце, которого она не знала совсем.

Мариамна отослала Фаине письмо, в котором записала свои воспоминания о жизни отца – Алония Алониевича.

И вот, спустя много лет, это письмо вернулось ко мне. И теперь уже я знакомилась не только по рассказам бабуси, но и по написанному ею письму с подробностями не лёгкой жизни Светланиного дедушки, а моего – прадеда.

Я привожу это письмо здесь полностью, чтобы, читая эту книгу, дети мои, внуки и правнуки познакомились с историей жизни их предка – чеха, приехавшего в Россию

ДОРОГАЯ ИРА!

Наконец, посылаю тебе обещанное письмо твоей бабушки. Эти воспоминания она написала по просьбе моей мамы для меня. Я переписала это письмо для тебя, и, пока делала это, опять погрузилась в далёкое прошлое.

Маме было около 9-и лет, когда не стало А. А., и, конечно, она знала его не долго, а уж о прошлом – ничего. Она, как и твой папа, обожала Астрахань, родину всех русских Мейстриков.

А. А. несомненно личность незаурядная. Только вот, думаю, малодушным он не был, судя по этим воспоминаниям. Просто – очень мягким и добрым.

Я снова посмотрела даты жизни. Они поженились с Просковьей Матвеевной, когда ей было 17, а ему не было 23-х, если учесть, что твоя бабуся родилась в 1882 году, им было – 18 и 23. Совсем молоденькие! А умер А. А. в 52 года всего – это же для мужчины расцвет. Но, во всяком случае, он не видел, как пошло прахом всё его дело, в которое он вложил жизнь. Я имею ввиду 1917 год.

А бабушке (моей) было 47, когда она хоронила любимого, и замуж она больше не вышла.

ВОСПОМИНАНИЯ МАРИАМНЫ

Алоний Антонович родился в 1859 г. В городе НАХОД, в Бельгии (так называлась Чехия в составе Австро-Венгрии).

Родители его занимались, видимо, торговлей, так как помню из его рассказов, что матушка его таскала какие-то угли, куда-то их спускала, что доставляло ей много мучений, и вызывала громадную жалость со стороны сына.

У А. А. было два брата и сестра. Старший – Антон, был учителем, Вильгельм – почмейстером, сестра Анна вышла замуж за немца Kohl, по смерти которого снова вышла замуж, и снова за немца – Andreas Vinterstain.

А. А. был самый младший. Учился сначала в школе в родном городе, потом, в 17 лет едет в Прагу, где заканчивает коммерческую академию.

По окончании её пробует быть школьным учителем, но бросает и очень скоро. Впоследствии, как Антон говорил мне, будто бы у А. А. не было права учительствовать. Организм с детства у него был крайне слабый, вынести железной издевательской дисциплины солдатчины он был не в состоянии. Тогда Чехия находилась в зависимости от Австро-Венгрии. Немцы были господствующим элементом, а чехи занимали униженное положение, испытывая на себе всю тяжесть австрийского гнёта. Это было первой причиной, заставившей А. А. эмигрировать в Россию.

Была и 2-я.

Эпоха 70–80-х г.г. XIX в. знаменовалась ростом капитализма. Всё было охвачено жаждой наживы, все гнались за рублём, составлялись колоссальные богатства, в прошлом нищие делались миллионерами (иногда лестница переворачивалась, и было обратное). Деньги, это было – всё! Для них жертвовали совестью, честью. Не гнушались позором, шли на преступления – всё в погоне за золотом…

Но надо отметить, что наряду с отрицательными качествами людей, нарастающий класс – буржуазия – имел чрезвычайно похвальные положительные качества, как энергия, предприимчивость, трудоспособность, выносливость, упорство и настойчивость в достижении цели. Вот эти все последние качества красной нитью прошли в жизни А. А. Ни разу, никогда, в самые трудные моменты, не поступившись совестью, он прошел свой жизненный путь, оставаясь честным – честным без всяких кавычек, как теперь принято говорить о людях его профессии. Он зарабатывал 8 %, то есть то, что и давало государство. Но, возможность существовать безбедно (и только), такой большой семье давала громадность оборота (полученные бочки масла Глича расхватывались чуть не в 2–3 дня.

Приехав в Петербург, А. А. отправился к своему консулу, который принял в нём участие, и устроил писцом в своей канцелярии.

Потом он устроился приказчиком в магазин готового платья. Конечно – бедность. Но это нисколько не страшит его.

Едет в Москву. Там тоже не по душе юному авантюристу (в лучшем смысле), и он едет в Астрахань, где у него уже жил приятель Эрнст Августович Локвенц.

Здесь он поступает в чернорабочие – красильщики, к чеху Принцичу, на 5 руб. в месяц, на готовые харчи (хлеб и какая-нибудь бурда). Сырое и тёмное помещение, скудный стол, тяжелая работа не подрывают его энергии. Он добросовестно работает вместе со своим хозяином, а, когда женился, то подписал контракт ещё на 1 год работы, так как другого выхода не было.

Третьим работником у Принцича была Анна Ивановна Ширяева, которой нужно было и готовить обед, и убираться, и выстирать, и распороть, и сметать вещи, идущие в краску, а потом, после тяжелого трудного дня, лечь в холодной и сырой комнатушке, в которой на всю жизнь получила ревматизм.

У Анны Ивановны была дочь, которой ещё не было 16-ти лет. Она служила сначала на побегушках, у портнихи сомнительного поведения, потом ученицей, а дальше и мастерицей.

Анну Ивановну нужда горькая загнала к Принцичу. Заболел муж, деваться некуда. Сложила пожитки, ушла с квартиры, дочку отдала в люди, а сама в какую-то кабалу.

Впрочем, я забыла: у хозяина был ещё работник – Франц. Вот он-то раз и спросил Анну Ив.: – «Ивана, отдали бы Вы за меня свою паничку?» Бабушка даже обиделась: – «за какого-то нищего!…»

А когда тот же вопрос задал Алоний, А. И. ответила положительно. Приходится удивляться такой практичной смётке простой необразованной женщины.

Ну, и поженились. Бабушка скопила из своего нищего заработка 100 рублей. Родители А. А. прислали ему 300 р. Он купил себе домик в Солдатской. Жена молодая начала шить. Бабушка перешла к ним жить, так как родилась первая дочка – Мариамна.

К концу 2 – го года снова дочка (Антонина). Через некоторое время новая дочка – Юлия (умерла маленькой).

В это время А. А. служит уже в заведении минеральных вод Пясецкого. В сыром и тёмном подвале проводит целые дни. Уходит в 6, приходит ночью.

У этого хозяина над подвалом была аптека. Вот туда-то, по окончании работы, хозяин звал для помощи А. А.

В аптеке он извлёк всё, что могло для него пригодиться впоследствии. Возможно, уже тогда у него явилась мечта, осуществить которую ему пришлось через добрый десяток лет.

Хозяин ценил настолько своего служащего, что А. А., чтобы уйти от Пясецкого, когда ему было уже невмоготу работать здесь, принуждён был тайно уехать с семьёй на пароходе. Иначе у А. А. не хватило бы характера отказать в настойчивой просьбе хозяина не бросать его.

И всё-таки не удалось бы А. А. уехать, так как хозяин ехал к А. А. – на дом, а тот – на пароход. Они разъехались.

Этот факт настолько характерен для показательной мягкости и, пожалуй, даже малодушия А. А., что других подтверждений этой черты едва ли понадобится. Таковым он остаётся до самой смерти. Эта черта его характера особенно ярко отразилась не только на некоторых из детей, но и на внуках.

У Пясецкого А. А. получал 100 руб. По тем временам это было очень хорошее жалование. Жена его была верной ему помощницей.

В период 1-ой десятилетки он открыл красильное заведение, причём обходился без наёмного труда. Бабушка не только правила хозяйством, но и красила, и натягивала накрашенную материю на громадные подушки на дворе для просушки.

Открывали и колбасное заведение, но скоро прикрыли.

Домика «на куриных ножках» в Солдатском уже давно не было. Родители прислали ему немного денег и он купил на 1-ой Бакалдинской дом уже побольше, в котором были квартиранты, дававшие хозяину некоторый доход. Отсюда и дом назывался – доходным.

В скором времени куплен был 2-ой дом, угловой, наискосок от старого. Этот почти не давал доходы, но зато учтено было угловое положение, и то, что имеется бакалейная лавка. Возможно, что на этот дом имелись ещё какие-либо планы.

Бабушка всегда говорила, что на каждого ребёнка «Бог подаст». Так или иначе, но с прибавлением семьи удваивалась энергия родителей и, действительно, результатом являлось какое-нибудь новое приобретение.

В холерный 1892- год напуганные эпидемией, вся семья, оставив бабушку хозяйничать дома, уезжает на бабушкину родину, в Пензенскую губернию. По приезде оттуда, он вступает в компанию с неким Блансевичем и, открывает в Астрахани, на Б. Исадах магазин, но под фамилией Блансевича. Теперь уже работают не только родители, но и подрастающие старшие дети: то что-то фасуют, то клеют пакеты, то губную помаду и т. д. Семья живёт очень скудно. Стараются выгадать на всём: одно время придумывается выдача – 1 фунта сахара на душу. Экономия поощряется. Вздумали печь свои хлеба, для экономии пить чай, кладя меньше сахару, и т. д.

Все эти нововведения не выдерживали критики. И скоро оставляются. Сладости в доме почти не водились, закусок не знали, о деликатесах – не слыхали.

С Блансевичем было через некоторое время порвано, и открыто новое самостоятельное аптечное дело. Пошло чудесно, благодаря замечательной, талантливой способности, главным образом, – обращаться с покупателями. Создалась какая-то слава А. А. Ни один человек не уходил неудовлетворённым. Каждый приходил со своим горем (болезнью) и сейчас же получал совет. Иногда и лекарства давались на какой-либо гривенник или «пятак». Иногда дело оканчивалось просто советом. Если его не было самого, то его прихода ожидало уже несколько человек, не желавших обращаться ни к кому, кроме «провизора», «доктора» (кто как называл его). Ко всем – ласковый, внимательный, чуткий, без малейшего намёка на наживу. Скоро создаётся такая популярность, что к нему едут из окрестностей, как к какому-нибудь целителю. Вся «Черепаха» носила его буквально на руках. Когда я его спросила, откуда у него такие знания, почему за ним упрочилась слава, как человека, который помогает чуть ли не тогда, когда все доктора отказались, он ответил мне со всё той же скромностью: «Я прошу принести рецепты, просматриваю их все, даю то, что ещё не пробовали, или направляю к врачу – специалисту…» Здесь, конечно, играла, главным образом, обаятельная личность А. А., его чуткость, его внимательное отношение к горю, его терпеливость выслушивания, а потом, конечно, его высокая интеллигентность, богатейшие знания и широкая эрудиция.

Кажется в 1901 (2) г. из-за болезни собственное дело прекращается.

А. А. уезжает в Батум. Немного поправляется. Возвращается на свадьбу старшей дочери – Мариамны) 5 июня 1902 г., а 14 июля рождается последняя дочь Фаина.

Снова возобновляется дело. Но теперь у него умелый помощник: 4-ый ребёнок был долгожданный сын Николай, вот он-то и явился теперь ему помощником, и продолжателем дела отца, но в то же время доставил ему громадное тяжелое горе (когда сыну была дана полная доверенность на совершение всяких сделок купли и продажи)…

Тяжелый непрерывный труд, плохое питание в начале жизни, невозможные условия работы в юные годы – подорвали здоровье, а плеврит, видимо, доконал. Кисловодск уже не мог помочь.

В 1911 г. он переехал из Кисловодска в Нальчик, где и скончался после мучительной болезни.

Хоронили его на 2-ой день Пасхи. По народному поверью только очень хорошие люди умирают в эти святые дни…

Когда в Астрахани служили заупокойную литургию, церковь была набита битком. Сколько было слёз! Одно лицо говорило мне потом, что ни разу ему ещё не случалось слышать положительно от всех, таких восторженных отзывов о людях, как об А. А… Его производили чуть ли не в святые.

К детям он относился замечательно мягко, наказаний никаких, но боялись мы его все, любили до обожания. Интересовался учением нашим, и был первым репетитором. Но, по русски, до конца жизни, говорил с акцентом, делал иногда неправильные ударения: в этом сквозила какая-то намеренность. Отказать в просьбе никогда не мог. Этим пользовались.

Племянник Путикова взял у него 2 тысячи, платил маленькие проценты, а потом эти деньги не отдал. Когда я ему сказала, А. А. ответил: «Ну что ж, ведь он %%-ми мне уже почти всё выплатил»…

Между тем, как сам А. А. всё время, до самой смерти, был в цепких руках Путикова, ростовщика, который не доверял никому в мире, но доверял А. А. Это было каким-то чудом! Ведь, Путиков – настоящий паук, высасывающий последние соки из своей жертвы.

В религии А. А. был – индеферентен, но говорил как-то мне, что религия даёт следы, и давал полную возможность бабушке воспитывать всех детей в религиозном духе…

На этом письмо кончается.

Фотографий Алония Антоновича (или Алониевича) сохранилось мало.

Светлана, также, как и я – искала информацию, проливающую свет на биографию Алония Алониевича Мейстрик.

Кто он по национальности? Когда откуда и почему уехал из Чехии?

Светлана ещё в 2008 году обратилась в Посольство Чешской Республики в Москве с просьбой отыскать данные своего деда.

Спустя несколько месяцев, когда она уже отчаялась получить ответ, она его получила. В нем говорилось следующее.

Посольство Чешской Республики в Москве.

№ 1075208

Москва, 2 декабря 2008 года

346660, Ростовская область

Большая Мартыновка

пер. Думенко,

дом 45

Фирсовой С. И.

Уважаемая Светлана Ивановна,

На Ваше письмо Государственным архивом Чешской Республики предоставлена нижеследующая информация.

1) АЛОИС МИХАЛ МЕЙСТРИЖИК (ALOIS MICHAL MEJSTRIK) родился 25.4.1859 г. в г. Наход (NACHOD) № 65; его отец – Антонин Мейстрик (ANTONIN MEJSTRIK); его мать – Марие Мейстрикова (MARIE MEJSTRIKOVA), урождённая Фиберова (FIBEROVA),

06.03. 1817 г.р.

2) Антонин Мейстрик и Марие Фибирова зарегистрировали брак 03.02.1846 г. в г. Наход.

3) Алоис Михал Мейстрик имел сестру и двух братьев:

Анна Терезие Мейстрикова (ANNA TEREZIE MEJSTRIKOVA)

Вилим Мейстрик (VILIM MEJSTRIK)

Антон Мейстрик (ANTON MEJSTRIK)

Информации о регистрации брака сестры или братьев Мейстрика А. М. в книгах ЗАГС не обнаружено, также в указанное время в г. Наход не была произведена регистрация смерти лица по фамилии Мейстрик.

Из указанного можно предположить, что данная семья поменяла место проживания, адрес которого неизвестен.

В приложении возвращаем Вам предоставленные фотографии.

С уважением – Дана ДЕНКОВА

Зав. консульским отделом

Приложение:

Упомянутое – ……………

Светлана прислала мне фотографию молодого АЛОИСА.

Под фотографией Света подписала: – Александр – Алоис – Иосиф Мейстрик, перед отъездом в Россию.

Есть фотография, на которой – Алоний Алониевич с сыном – Виктором.

На обратной стороне фотографии написано:

Дорогой Море на добрую память – Витя

25.12.1909 г.

Моря – сокращённо от Мариамны.

К письму Мариамны я могу добавить копии трёх интересных документов.

Алоис Михал Мейстржик родился в 1859 г. и умер в 1911 г., в возрасте 52-х лет.

Кончина настигла его вдали от семьи, в городе Нальчике.

Сохранилась выписка (ВЫПИСЬ) из МЕТРИЧЕСКОЙ КНИГИ Симеоновской церкви, слободы НАЛЬЧИК Тверской области, Владикавказской епархии, за 1911 год, части 3 – о умерших, о том, что:

ДАТА СМЕРТИ – 10 апреля, а погребения – 12 апреля

Звание, имя, отчество и фамилия умершего – Астраханский второй гильдии купец – Алоний Антонович Мейстрик

От чего умер – от туберкулёза

Кто совершал погребение и кем погребён – Священник Михаил Жуков с дьяконом Петровским и помощником – Николаем Вишневским

О чём в выписке за № 137 удостоверяется подписью причта 14 апреля 1911 года, в слободе НАЛЬЧИК Тверской области, Владикавказской Епархии, и приложением печати.

Судя по письму, которое нам прислала Света, в Астрахани служили заупокойную литургию, а не отпевание. Вероятно, захоронение Алония Алониевича произведено в НАЛЬЧИКЕ…

В Чехии семья Мейстриков была то ли лютеранская, то ли католическая. А. А. Алоис приехал в Россию из Чехии, не желая служить в армии Австро-Венгрии, в состав которой входила Богемия (Чехия).

В письме Виктора Алониевича (сына Алоиса) старшему сыну было написано:

«Он приехал в Россию имннно из-за притеснений чехов в гимназии (он учился в школе даже на немецком языке), из-за палочной дисциплины в армии, которую ему предстояло пройти. Бабка твоя – из крестьян крепостных графа УВАРОВА. Может быть это понадобится для института. Я это отослал по месту своей службы, и сразу изменилось ко мне отношение…».

А. А. приехал сначала в Петербург, а потом в Астрахань, где у него жил приятель, тоже чех. В России Алоиса Михала Мейстрижика звали Алоний Алониевич или Алоний Антонович. В России имя – Алоний ему дал православный священник при крещении перед женитьбой. Откуда он взял такое редкое имя, не понятно. Фамилия везде указывалась без буквы «Ж» – Мейстрик, а не Мейстржик.

КОПИЯ

СВИДЕТЕЛЬСТВО О ПРИСОЕДИНЕНИИ К ПРАВОСЛАВИЮ

По Указу ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, дано сие из Астраханской Духовной Консинстории, по утверждении ею, по утверждению сёго Преосвященством Митрофаном Епископом Астраханским, и Енатаевским Астраханскому мещанину Алонию Антонову Мейстрик вследствие, его в том, прошения, в метрической книге Астраханской Градской Свято-Троицкой церкви хранящейся в архиве Консистории за тысяча восемьсот восьмидесятый год (1880) в 1 части о присоединении в ст. № 64 записано: Ноября восьмого дня на основании 25 статьи Устава Духовных Консисторий присоединён по чиноположению Православной Католической восточной церкви австрийско-подданный Урожденец Вогорийска

АЛОН – АЛЕКСАНДР – МИХАИЛ – АНТОН МЕЙСТРИК двадцати двух лет (22) от роду, Римско-Каталического вероисповедания с наречением имени АЛОНИЙ восприемниками были: Астраханский временный купец Иван Афанасьевич Пирожетков и мещанин города Белова Смоленской губернии и Феодора Николаева жена Евдокия Андреева. Таинство крещения совершал Иерей Николай Каменский, с исполняющим должность псаломщика Павлом Черняевым.

Причитающийся Гербовый сбор уплачен. В чём удостоверяется надлежащим подписом и приложением казённой печати 1 июля, 3 дня 1895 года.

Член консистории /подпись/

Секретарь /подпись/

СТОЛОНАЧАЛЬНИК /подпись/ ПЕЧАТЬ

Алоис Антонович в Праге закончил коммерческую академию.

М. В. Д. КОПИЯ

Астраханское

Губернское Правление

9 февраля 1916 года

У О 8

Г. Астрахань

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Настоящее удостоверение выдано помощнику Присяжного Поверенного Виктору Алониевичу Мейстрику всдедствие его о том ходатайстве в том, что как видно из дела Губернского Правления, а ранее из представленных им документов, он по происхождению чех, отец его австрийский подданный, Алоис Мейстрик окончил чешско-словянскую торговую академию в Праге, в 1880 году, был присоединён к православной церкви, с наречением имени АЛОНИЙ, а 27 июня 1884 года принял в присутствии Астраханского Губернского Правления, присягу на русское подданство.

Удостоверение это оплачено Гербовым сбором.

За Вице-Губернатора – Советник КОЗЫРЕВСКИЙ

За советника – Губернский Архитектор /подпись/

Делопроизводитель – /подпись/

В Астрахани, кроме аптечного дела, Алоис преподавал химию в коммерческом училище (у Светы Фирсовой сохранилась его рабочая тетрадь).

А. А. держал свою аптеку, в которой сам же был провизором.

Аптека находилась в доме на Больших Исадах. В аптеке был бакалейный отдел. Тогда в аптеках можно было купить кроме лекарств – содовую (лимонад), конфеты, и ещё какую-то мелочь. В общем, аптеки были не такие, как сейчас.

А. А. сам готовил лекарства. В работе аптеки Алоису помогала вся семья. Света помнит рассказы матери о том, как дети помогали клеить пакетики для лекарств.

Кроме того, у него был магазин на Больших Исадах и недалеко от него – большой двухэтажный доходный дом Мейстриков.

Семья Мейстриков жила в этом двухэтажном деревянном доме, типичном для Астрахани. Позже, после революции, дом, в котором жила семья Мейстрик был отобран и превращен в коммуналку, а ещё позже – сгорел. Но остался высокий фундамент.

Часть 6
Старые письма родителей

Мариамна Алониевна Мейстрик (моя бабуся)

Давно уже нет в живых моей бабуси и мамы Светланы…

И вот Светлана, разбирая домашний архив, отобрала и переслала мне письма, которыми обменивались её мама и мои родители.

Странные чувства наплывают на меня, когда я сама перечитываю эти старые письма, вернувшиеся в наш дом, когда тех, кто писал их – нет давно уже в живых.

Писали их мои родители. Интересно то, что мы жили рядом, встречались ежедневно, но, оказывается – не знали то, что занимало их мысли и наполняло событиями их жизнь. Они порой, конечно, высказывали своё мнение о наших поступках, но, как правило, их замечания мы пропускали мимо ушей.

И вот теперь думаю, ну почему мы мало проводили времени с ними в беседах. Ведь, они столько могли рассказать нам о своём прошлом, о своей молодости, да и о настоящей их жизни мы не так уж и много знали. Скорее всего, погруженные в свои заботы, мы просто частными подробностями и мелочами их переживаний – не интересовались. Нам казалось, что мы всё о них знаем и понимаем их. И только теперь, когда сами стали в таком же преклонном возрасте, в котором они были тогда, мы понимаем, как им не хватало нашего внимания…

Это – письма, которые вернула мне моя родственница Света Фирсова (Мейстрик) после смерти своей мамы.

Письма эти – обо всём и о всех понемножку. Дневник Стэллы мы не вели. А в письмах папы и бабуси, написанные тёте Фане (младшая сестра бабуси), как отдельные вкрапления – есть упоминания о нашей Ёлочке.

Можно, конечно, вырезать эти места из писем с упоминаниями о Стэлле, и привести здесь только эти выдержки. Подумали и решили – оставить. Ведь в письмах рассказывается о жизни всех членов нашей семьи. И читая их сейчас, перед Стэллой восстановится и возникнет аура этой жизни, настроение и отдельные события того времени.

А ведь это всё её окружало с самого детства и далее – всю жизнь. Поэтому письма решили не разрезать на кусочки, а оставить – полностью. А в других подобных случаях – определимся по месту и значению писем, которых в наших книгах – не счесть.

Пусть эти письма напоминают Стэлле о пробабушке Мариамне…

Первое письмо – тёте Фане от моей бабуси.

6.07.61 г.

Приписка: Я забыла написать: рецепты для капель в глаза получила. Большое спасибо, но отказано по ним дать даже в центральной Московской аптеке.

Я стала плохо слышать, а с глазами тоже что-то не то, а объяснить не могу. Может быть, что-нибудь пропишешь – что может помочь без рецептов и аптек? Тебе, наверное, известно, что бывает у таких развалин?

МИЛАЯ ФАНЯ!

Отвечаю на твоё письмо. Повторяю, как завидую тебе, что ты так разумно, плодотворно устроила свою жизнь! Я всю жизнь мечтала вот о таком домике и садике и… при разбитом корыте.

У меня дело совсем плохо. Вот уже целый месяц больна.

2 недели пролежала в больнице – воспаление лёгких, и вот уже 2 недели лежу дома. Изредка, как и наша Эллочка, пробираюсь «по стеночке», да и то, сейчас же ложусь, как-то воздуха не хватает. Очень многим хотелось бы написать, да сама видишь, как рука работает…

Мечтала я выписаться из больницы – страх как. Думала, как попаду в родную обстановку, сразу всё, как рукой снимет! А, оказалось, пожалуй, и хуже. Привезли меня 20-го июня, то есть за два дня до годовщины. Вот и завертелось вокруг этого дня. Я совсем убогая. Ида – в больнице, только в другом отделении.

На другой день, как снег на голову, приехала сестра Нины с дочерью (20 лет не виделись!) из Горького и Надежда Павловна. Лида пробыла только сутки, бабушка осталась.

Неожиданно заболела Эллочка. 4 дня температура около 40. Милка (она в отпуску) завертелась по хозяйству, а тут больной ребёнок, и надо навестить сестру.

Я только смотрела и только… У Милушки весь так отпуск, и пропал, а у неё горячая пора: подготовка к экзаменам. Снова похудела.

Проводили бабушку, вышла Ида, поправилась Эллочка, но жизнь всё как-то не наладится.

Да, забыла, в это же «колесо» приехал двоюродный брат Виктора, и привёз его братишку, гостившего в Ленинграде.

На другой день выхода Иды в свет, Витя уехал в командировку в Ленинград.

И вспоминаю всегда слова покойной бабушки: – «Ну, началось, это сумасшедшее лето: только и знай, что встречай, да провожай!».

Эти её слова, конечно, относятся ко дням твоего раннего детства, когда все были живы, были молоды, и даже сама бабушка – полная сил, а не такая заморочка, как я сейчас… Годы!..

Сейчас сижу на балконе. Жарко. Вокруг такая прелесть, а на душе гадко…

Напиши, о Свете, как думает Света поступать в дальнейшем. Нельзя ли ей будет (не обязательно педагогом) устроиться в Москве. Сколько здесь, да и вообще, учителей работает не по специальности. Нельзя порушить всё то, что с таким трудом создавалось? Боже мой, на что только люди идут, чтобы получить какой-либо жалкий (в смысле – Москве) угол, а у тебя, ведь, такая прелесть!

Наша малышка уже такая большая, такая умненькая, но из кроткого ребёнка, после болезни, превратилась в капризулю.

Хотелось бы ещё написать, но, может быть, окрепну, тогда? А ты помоги мне окрепнуть, если можно. Мне не дали никаких наказов, я живу без лекарств. Всё ещё кашляю.

Ну, все мы желаем тебе здоровья. Крепко все тебя целуем. Пиши, не забывай. Сердечный привет ребятишкам.

МОРЯ.

26. 07. 61 г.

ДОРОГАЯ ФАНЯ!

Спасибо, и большое тебе, милая Фаня, за присланные лекарства, и за те чуткие советы, которыми ты снабдила меня.

Моя вина была в том, что я, вернувшись из больницы, не обратилась к врачу за советом, как себя вести дальше.

Вот Воля, не спросив моего мнения, вызвал врача, которая продолжает интересоваться мной (здоровьем, конечно). Та самая, которая знала нашего Борю – ну, я писала тебе о ней. Она прописала мне валокордин, глюкозу с чем-то и кислоту для аппетита. Последнюю я даже бросила пока пить, так как стала есть прилично, и даже Воля молчит.

Результат сказался: я чувствую себя бодрее, кое-что стараюсь, и делать, хожу уже не «по стеночке».

Теперь прибавила и твоё лечение. Кашель упорно не проходит. Прислали фельдшерицу – болтунью, тоже «ту самую», поставила банки, но как будто нет облегчения, ни от горчичников, ни от банок. Но кашель пока не сухой, и, то благодать! Ох, надоела я тебе со своими болезнями. Но больше пишется тебе, как врачу, а не как сестре Фане.

24-го наши Дудко укатили в Минск к Витиной тётке с дядей. У их сына – «Волга», что, конечно особенно привлекает Виктора. Проворонили все путёвки – вот и пришлось выбирать что-нибудь.

Эллочка осталась у нас, да она, видимо, мало и живёт дома. Понесли снова в ясли, а сегодня она опять «грохает», как и я. Ведь, целый месяц она была у нас: всё время больна. Ох, уж эти ясли! Все жалуются, что дети там постоянно заболевают. Бегает бойко, когда держится за ручку, одна боится даже тогда, когда забудется, и стоит «дыбки». Такая забавная детка! Когда с ней разговариваешь, она что-то лопочет в ответ на своём языке, точно понимает.

У Воли с отпуском ничего не выйдет. Он не переставал мечтать о Волге. Теперь уже не думает: справлялся на речном вокзале о стоимости билетов – нужны тысячи… Это с одной стороны, а с другой – я страшно боюсь остаться без него, и в первый раз в жизни поступаю эгоистично, а мне это страшно тяжело. Кто знает, возможно, и останусь, когда вернётся из отпуска Ида.

Теперь о вашей жизни со Светой. Наслаждаетесь? Счастливы? Конечно, омрачает будущее? Ах, если бы можно было обойти этот суровый закон о прописке в Москве! Как бы хорошо Свете было устроиться у нас! А где думает Света получить (?) аспирантуру? В Москве, или у себя в Ростове?

Виктор, пройдя все этапы, тоже будет готовиться, куда и Света. У него надо быть аспирантом 3 года, или это так везде? Меня очень – очень интересует, как Света выберется из своих дебрей? Наверное, трудно будет?

Вместе с нашими, уехал гостивший у нас и Женька, брат Виктора, ужасно избалованный – отец не надышится на него, а Виктор совершенно равнодушен к нему. Вот знаешь, что за семья! Отец Виктора развёлся со своей женой (матерью Виктора) уже давно. Кто виноват – трудно разобрать. Женился. Женя от неё. Живут, как кошка с собакой. Доходит до драки, до суда. Сына отец восстанавливает против матери. Она захотела взять Жене путёвку в лагерь, а отец отправил его погостить сначала в Ленинград, а потом к нам. А что мальчик получил? Сидел, как в клетке. И в Ленинграде все служат, и только вечером дома, и у нас тоже самое, да плюс болезни (Воля только вышел на работу – 2 недели болел).

А ведь какой наш сватушка хороший! Вот, поди, ж ты, что выходит! Подумаешь, и видишь, что можно ли иметь детей, что они выходят изломанными? А у нас не то же ли самое было?

Милка вся извелась: остались одни глаза, да нос торчит…

Ну, кончаю. Наболталась с 3 короба. Горячо и крепко все тебя целуем и Свету. Привет Мише. Ребёночка у Миши нет ещё?

МОРЯ.

30. 08. 61 г.

МИЛАЯ ФАНЯ!

Как я рада за тебя, что ты полетишь к сыну, и познакомишься со снохой, а, может быть, и с внучкой или внучком! Желаю от всей души, чтобы путешествие было удачным, и такое же удачное и приятное впечатление было от «дочки».

Какова судьба сложилась у Светы? Устроилась ли она в вашей школе? Сколько уроков? По-прежнему ли ставка = 18 уроков? Вознаграждаются ли теперь кружки и классное руководство? Ведь мы работали совершенно бесплатно, плюс рабочие курсы, отнимавшие немало времени. Если, как мы говорили, всё теперь оплачивается, есть из-за чего работать (послушали бы меня: обвинили в мещанстве!).

Обязательно напиши. Меня очень, очень интересует. Через два дня и всё закружится, снова уроки или лекции…

Проездом из Казани (Н. П. вот два месяца пробыла у своей старшей сестры) завернула к нам. Нина, конечно, встречала, и вот рассказывала, что делается на вокзале. Сидят люди неделями. На службе они находятся где-нибудь в отпуску, сотрудники получают телеграммы о невозможности выехать из-за билетов. А на наших вокзалах, как в голодные годы – кошмар! Как удалось Нине закомпостировать билет своей матери – не знаю.

Наша Милочка принята в институт. Студентка! Радости у неё нет конца! Но что стоили ей экзамены! И была худа, а тут уж и вовсе вытянулась. А меня больше всего радует, что она будет дневной студенткой, а не вечерней, или ещё хуже (тяжелее) заочной. Но у неё одна тройка (2 ошибки по орфографии) и стипендию не получит. 2 четвёрки и 1 пятёрка. Ну, уж неужели родители (только не Воля, конечно) будут «кряхтеть». Милушка страшно радуется, но я боюсь, как бы она не сдрейфила, когда начнётся практические работы по анатомии.

Как тяжело всё-таки думать, что в мои годы нельзя уже мечтать, что увидишь её окончившей институт, что определённо думается об Иде.

Наша Эллочка уже свободно ковыляет, но не довольствуется такими достижениями, и старается «бегать».

27-го ей исполнился годик. Родители торжественно справили «её» день.

Кроме взрослых были и малыши, на которых именинница, говорят, не обращала никакого внимания, как и они на неё.

Подарков получила массу. Даже из Минска (тётка, сестра матери Виктора) – проездом через Москву на юг – встреченные супругами Дудко по полученной телеграмме, нашей Эллочке передали подарки.

От бабушки и тётки – сестры Виктора, из Каменец-Подольского получены поздравительные телеграммы. В общем, шик, да и только! Ты думаешь, празднество было устроено от «лишних» денег? Ничуть. У них долг и большой, но как-то ухитряются, и, пожалуй, им не хватает только холодильника, а вот уж про одежду и обувь…совсем плохо.

Мы так не жили. Такой жизни я не понимаю. А кто знает? Может быть, они более приспосабливаются к жизни, чем мы? А какая у них уже библиотека!

Я себя чувствую временами не дурно, даже «боюсь», но всё это иногда мимолётно. Пока я принимала лекарства, мне было хорошо, но дело в том, что для лекарства нужно всегда возобновлять рецепт – с одной стороны – даже в Москве трудно отыскать необходимое. Вон ведь, простой какой-то лимонник днём с огнём не отыщешь! Вообще теперь самых обыкновенных лекарств не отпускают без рецепта. У вас так же? Отчего это? Мало сырья? Мало фабрик или ещё чего-то?

Воля добился всё-таки того, что прокатится уже не по Волге, а кажется по Оке: путёвка «Рязань – Сызрань». Чуть-чуть набрал капитал. 2-го приедет, уж не знаю, будет ли доволен. Нина получит путёвку в какой-то дом отдыха в Подмосковье, в сентябре.

Вернусь опять к Милушке. Местная врач дала направление к какому-то врачу московскому. Знаменитый что ли? Месяц тому назад она записана у него, и вот вчера должны были узнать, когда ей будет назначен приём. Диагноз: базедова болезнь. Отсюда – головные боли, обмороки, нервы.

Погода у нас холодная. Дни пасмурные. Моросит. Все одели не только плащи, но и пальто. Взрывы слышатся ужасные… И не один наш Боренька…

Эх, милая Фаня, неужели когда-нибудь я преодолею эту невыносимую сердечную боль, вечно «плачет» душа, нет, слишком поздно уйдёт всё это со мной… Дай Бог, не узнать тебе этого никогда!

Ну, будь здорова! Не забывай нас! Как твой садик? Ещё зелен? Или «помят, поломан, и пуст?» Как дела у тебя с ремонтом? Управилась? Как твоё здоровье? Когда запечатаю письмо, обязательно вспомню, что не написала что-то главное…

Крепко и горячо вас целуем.

МОРЯ.

Сегодня узнали. Мила пойдёт на приём 25 сентября. Что-то скажут?

Относительно аспирантуры: Виктор держит уже экзамены. Виктор сказал, что получить аспирантуру можно только в том вузе, который кончил. Он кончил московский авиационный институт.

В письме бабуся вспоминает о взрывах.

В этом году, действительно, не в лесу, а на предприятии был взрыв. Окна комнаты, в которой мы жили выходили непосредственно на предприятие. За металлическим забором было длинное здание, а за ним, на территории – другие здания-цеха. И совсем в глубине этого архипелага располагались «опасные цеха».

На этот раз взорвался дальний цех. Воспламенился магний. Он очень трудно поддаётся тушению. Сначала бабахнуло так, что мы все подскочили с кроватей в ужасе, не понимая со сна – что случилось.

Виктор сразу скомандовал – подальше от окон и на пол… Потом подождав, и не услышав повторных взрывов, мы сначала осторожно выглянули в окно, и увидели за основным зданием зарево. С верхних этажей, вероятно, было видно лучше.

Мы, осмелев, залезли на подоконник. Видно было, как языки пламени взмывали вверх, и потом опускались вниз, как будто исполняли бешенный, непонятный нам – танец.

А зарево держалось долго, пока магний весь не выгорел. Водой огонь затушить было нельзя. На работе аварийная территория была вся оцеплена до тех пор, пока не ликвидировали все последствия пожара.

Поскольку взрыв был ночью, кажется, из людей никто не пострадал. Сейчас я уже не помню…

18. 10. 61 г.

МИЛАЯ ФАНЯ!

Наконец-то я собралась ответить на твоё письмо и очень, очень поблагодарить за лекарство, теперь пью во всю…

Поражены! Миша едет в Африку, да ещё с женушкой, и пока со прятавшимся младенцем. Решительные люди! Ну, дай Бог им счастья и успехов на новом пути.

У нас всё время какие-то суматошные дни. Я тебе писала, что у нас сейчас гостила Н. П. – Нинина мать. Её вызвала старшая сестра из Казани. Больная, престарелая женщина, жившая со своей дочерью, скрягой и бездушной.

Возвращаясь, домой через Москву, она заехала к нам. У неё часто были сердечные припадки, но она даже к припадкам не прибегала.

Нина проводила её к московским ребятишкам, а потом на вокзал.

В общем, Н. П. простилась со всеми близкими родственниками. И вот, через 10 дней мы получили телеграмму от Тамары – «мама скончалась». Нина сейчас же выехала (ведь, целые сутки до Каменца!). Похоронила. Н. П. – ровесница мне.

И, конечно, сильное впечатление произвела на меня эта смерть. Ведь так недавно была у нас, такая ещё жизнерадостная, аккуратная (какую прелестную блузку она сшила Милушке, а Нине – платье!). Ну, что ж! Я ей даже завидую. Она закончила свой жизненный путь, а ждать неизвестное – не так-то легко…

Виктор уехал на конференцию, в Свердловск на 10 дней (завтра возвращается). А тут… У Иды вынужденный аборт (выкидыш). Вообще-то она плохо себя чувствует, а тут ещё это. Как она ждёт сына! И что такое случилось?

Нина, как и в прошлом году, согласилась поехать на закупку картофеля для коллектива. Милушка уезжает рано, а приезжает поздно: загружена страшно. Ей бедной приходится тяжело преодолевать науки, в особенности нажимает латынь и история. На её помощь надеется нечего.

А тут телеграмма. Едет из далёкой Киргизии сестра свёкра Иды и просит показать ей Москву. А Ида продолжает после выкидыша лежать.

Некому носить в ясли Эллочку.

В «PENDANT» ко всему – Воля попал под сокращение.

Я постоянно прикладываюсь. Всё как-то одно к одному.

Ну, с тётушкой Виктора как будто обошлось хорошо: оказали по нашим силам, гостеприимство, а Ида показала всё самое лучшее и интересное в Москве.

Нина привезла картофель – обеспечена на зиму.

Внизу, в нашем доме есть подвал. В нём оборудованы клетушки для хранения чего-либо. Одна из них выделена нам. Есть где хранить картошку зимой.

Ида страшно утомилась, но рада, что исполнила просьбу «Остапыча» – свёкра – принять сестру.

Ну вот, видишь, какие у нас дела. Виктор выдержал экзамены в аспирантуру. Сейчас Ида узнала – принят. Он получил две пятёрки, одну четвёрку. Вот волновался! Хотел бросить, и только Ида терпеливо «наседала», поднимала дух его. Уже он подготавливает тему для диссертации.

Эллочка развивается быстро. Хорошо бегает, «разговариваем» с ней.

Каковы успехи у Светы? Освоилась? Ты читала «Молодость с нами» Кочетова? Вот там есть некая Оля. Читая, я всё время отожествляла с ней Свету: историчка, мечтала об археологии. Воля всё просит написать: не надо ли что тебе? Не стесняйся, напиши.

Ну, всего, всего лучшего. Будьте здоровы. Крепко всех вас целуем.

МОРЯ.

В письме упоминается о том, что у меня случился выкидыш. Я знаю, что все мужья, а «хохлы» – особенно жаждут иметь сына – продолжателя рода, наследника. Поэтому я очень хотела второго ребёнка, и, чтобы обязательно родился сын. Мы не предохранялись. По – моему даже и не обсуждали это. Поэтому не удивительно, что я вскоре после рождения Ёлочки, забеременела.

И вот, когда шел уже где – то третий месяц, у меня неожиданно открылось кровотечение. Случилось это ночью.

Виктор помог дойти мне до больницы своими ногами. Тогда больница, также, как и роддом, располагалась в кельях монастыря.

Меня положили на каталку, и оставили ожидать, когда освободиться операционная. Кровотечение усилилось так, что я в крови лежала, как в болоте.

Подозвала сестру. Та сказала – «слезай, пойдём на кресло…».

Я слезла с каталки, прошла несколько шагов, и говорю – «хочу по маленькому…».

Сестра завела меня в какую-то коморку, и поставила мне ведро. Я помочилась, и в этот момент из меня вместе с кровью что-то в ведро плюхнулось.

Когда доктор – мужчина делал мне чистку, я его очень просила сохранить мне ребёночка. Я ему объясняла, как это для меня важно.

А он кричал на меня, что, мол – «вы все такие, сами наделаете глупостей, спровоцируете выкидыш, и ещё притворяетесь – ребёночка она хочет! А ребёночка уже и в помине нет! Совести у вас нет!» и т. д.

Уже потом, сопоставив факты, я поняла, что в ведро выскочил мой маленький малыш. У меня был банальный выкидыш.

И так за последующие два года подобные истории повторялись.

И только в 1963 году я узнала, что у нас с Виктором были не только разные группы крови (у меня – 1-ая, а у него – 2-ая), но и разные резус-факторы…

В этих случаях первый ребёнок, обычно рождается нормально, а последующие – как БОГ даст… А мне так хотелось родить Виктору сына…

27. 11. 61 г.

МИЛАЯ ФАНЯ!

Да, всё, что ты написала о «старческой» будущности – глубокая правда: буква в букву, то же самое, повторяемое и мной. Но когда-то мне также о себе говорили и бабушка и мама, но… пропускалось мимо ушей, а теперь выработали тот, же житейский итог.

В последнем письме я сообщала и о нашем семейном горестном событии и о многих других неприятностях. Теперь, кажется, заканчивается эта серия карантинов нашего ребёнка (скарлатина, ангина, бронхит). Действительно, сколько забот, тревоги, забот, вынесено за этот год за здоровье такой крошки!

Вот и приходит на ум твой Миша. Если в нормальных условиях приходит на долю близких столько волнений, сколько же они должны будут пережить, когда поедут в далёкую Африку, да плюс с её климатом! Или это произойдёт ещё до родов? Я, может быть, не так поняла? Если профессия Миши не секрет, и навеяна героикой, то это путешествие (с ребёнком) просто подвиг. Ну, у них – молодость!…

В работе Светы я отмечаю, пожалуй, одну из главных трудностей: в школе нет параллельных классов; значит, сколько классов у неё, столько же и разных подготовок, разработанных ежедневных планов. Приятно, что хоть немного начали оплачивать кружки, тетради и т. д. Мы работали бесплатно: всё сваливали в одну кучу под видом общественной работы. А уж эти газеты? Беда!

Ну, заканчиваю. Уже зима. В окно, сквозь голые стволы деревьев виден пруд. Катаются мальчишки на санках и коньках.

Привет и поцелуи всем и ото всех.

МОРЯ.

Да, вот ещё, Фаня, Мила обращается к тебе с большой просьбой: не сохранился ли у тебя атлас по анатомии человеческого тела.

Дело в том, что нет в продаже, ни у букинистов нет. Девица просто вся измучилась. Череп достала… Будь так добра, если есть у тебя, вышли, за сохранность уж я поручусь. Пожалуйста!

Память убийственная: запечатала письмо, а самое существенное, что хотела написать, забыла. Пришлось распечатывать. Наверное, я надоедаю своими просьбами?

МОРЯ.

Глава 3. 1962 год

Часть 7
Старые письма – продолжение

Миша и Света Фирсовы

Вот ещё несколько писем моих родителей, пересланных мне Светланой Фирсовой.

Здесь приведены письма 1962 года.

13. 02. 62 г.

МИЛАЯ ФАНЯ!

В последнем письме ты так обстоятельно освятила всю обстановку своей маленькой семьи и семьи Миши, что не осталось ни одного кусочка, который был бы для меня не ясен. Это прямо прекрасно! Но всё-таки так бы хотелось поговорить, именно «поговорить», а не писать? Всё это будет не то…

Работа педагогом (словесника в особенности) всегда служила петлёй, а теперь, видимо, ещё стало хуже. А такие педагоги, как Света и её помощник – художник, конечно, «устраивает всех»: за счёт их, двоих, и школа, может, станется «передовой». Мне думается, что Света (да и Миша тоже) пошли в нас, Мейстриков. Не такими ли были и мы? Я (теперь и я могу объективно подойти к себе), ты, Витя, Коля…

Ну, дай Бог, им всего, всего наилучшего. А что такая работа вознаградится, в этом нельзя сомневаться: окрепнут, почувствуют прочную почву под ногами, и уже в отчётах своих так будут уверены, что никакая «собака» не решиться облаять.

Я вот только не поняла, почему вся тяжесть выпуска стенгазеты падает на историка и оформителя? А где же редколлегия? Неужели осталось всё по прежнему в этой общественной работе. И прежде редколлегия существовала только на бумаге, а редактор «отдувался».

За Милушку я прямо болею: справится ли она? Преподаватель по анатомии прямо сказал, что их будут «душить», а приказ есть, чтобы экзамены проводить как можно строже.

Стоматологический институт помещается в сквернейшем здании. Занятия в несколько смен: здание занято непрерывно с 8 -11 вечера. Учебников не хватает. По 60 страниц задаётся за один раз. Латинский – по несколько страниц. На первом курсе они работают, как санитарки (вся группа ребят). На 2-ом – фельдшерами, на 3-ем – врачами. Только на 4-ом и 5-ом специальные дисциплины.

Мы учились в тяжелые года, и ничего подобного не было, и я никогда не слыхала от вас (вообще и в прессе об этом ничего не говорится) о загруженности студентов вследствие перегруженности программ.

Ида на вечернем отделении химии Менделеевского института. Виктор – аспирант московского института, тут же держал и в аспирантуру. Я прошлый раз перепутала: он – начальник лаборатории, (как-то у них называется по номерам), а был начальником группы.

Воля работает прорабом в Вишняках (2 часа на поездку). Работать тяжело, как и везде. Взаимоотношения терпимы.

Нина в том же институте, в какой-то лаборатории завхозом. Выбрана – цехкомом (кажется так?). Она одна из всей семьи на службе чувствует себя, как рыба в воде; работа «не бей лежачего», как говорил когда-то мой В. И.

Читаю я много, но достать книги, которые хочется прочитать, всегда кем-то взяты: настолько, значит, они популярны. (По радио – о Пушкине…)

У меня было воспаление глазной оболочки. Пришлось обратиться к врачу. Помогло. Теперь опять к ней надо идти, чтобы проверить глаза и прописать очки. Я, ведь, иногда не выхожу никуда, и для меня это целое событие. Меня надо всегда «сопровождать». Конечно, в этом, видимо, сказывается и моя мнительность, и излишняя нерешительность, но преодолеть эти «милые» качества не могу. Понимаю, конечно, какой вред себе приношу…

Больше всего утешение приносит мне наша проказница: что за милый ребёнок!

Жаль, жаль, что у Мишы так тяжело всё получилось! Но она так ещё молода: будут, если захотят, как и его бабушки – целая дюжина!

Мне кажется, тебе писала Мила о студенте Борисе Волкове. “ Это был друг нашего Боречки. Оба, и с ними наша Мила составляли такое чудное трио. Он всё ещё в больнице, но начал уже говорить. Врачи говорят, что поправится окончательно. Все говорят, что он обязан своим выздоровлением лишь потому, что попал в Люберецкую больницу, какую-то привилегированную, где отличные врачи, а, если бы в нашу, то был бы уже у праотцев. Мы все переживаем, как за своего родного. Он – студент, где и Ида. Но теперь, конечно, у него уже год пропал. Интересно, что выяснит следователь. Говорят, что уже нашли того парня, который нанёс ему раны в вагоне железнодорожной электрички, и потом выбросил его на рельсы… У Бори Волкова есть уже невеста. Он сам служит (тоже в институте), по-моему, очень интересный, и очень, очень славный юноша.

На днях почти такой же случай на катке. Подобрали. Говорят, будет жив…

Ещё: на площадке вагона ограбили вчистую (деньги, документы) одного мужчину при… полном людей вагоне. Ну, что это делается? А все мои, ведь, ездят, даже ночью, на той же электричке.

Всех горячо целуем. Всего, всего лучшего и здоровья!

МОРЯ.

12.03.62 г.

МИЛАЯ ФАНЯ!

Очень благодарна тебе за поздравление меня со днём моих именин, и за сердечные пожелания. К сожалению ни мой организм, ни душевное состояние не откликается на от души сделанное…

Ну, да ладно! Возраст берёт своё. А за эти полтора года я схожу, видно, на нет. Воле так хотелось отпраздновать мой «день» по-домашнему, но торжественно, а я подвела: целый день пролежала: итак никуда не гожусь, а тут ещё грипп привязался.

Вся семья в гриппе. Сильнее всех я и Эллочка, у которой вдобавок краснуха; дня два побудет в яслях, что-нибудь прихватит, и снова дома (больше у нас). Завтра разрешили как будто в ясли, но надолго ли? Врач говорит: чуть не эпидемия кори, ну и снова здорово! Ребёнок замучился: все болезни пережила!

А у Иды почти нет заработка. Я, ведь, боюсь оставаться с Эллочкой. Если кто-нибудь дома, то я занимаюсь с ней, как когда-то бывало со своими. А оставаться одной – конечно, у меня и всегда-то сильно была развита мнительность, а теперь особенно. Виктор очень недоволен, что заработок Иды равен почти нулю (?!). Вспомнишь, какие же были хорошие мужья Коля, Витя, мой В. И…

Нина нянчится. Эллочка её любит. Но не такое отношение, как было у меня, какое, вероятно, у тебя с детьми, или, если тебе придётся нянчить внучат: всё в первую очередь им… Не знаю, правы ли были мы?

Взаимоотношения В. и Н. терпимы, даже, пожалуй, больше. Воля прекрасно, как и всегда относится к детям.

Я, типичная интеллигентка, до сих пор не могу привыкнуть к мещанству, вульгарности,… т. е. к тому, что другие, дожив до старости, никак не могут взять в толк. Стараюсь быть терпимой. Хозяйства, после своего Бореньки не отдала. Что в силах, делаю. Преимущественно работу «горничной» выполняю: от кухни отказалась на отрез. Газа ещё нет. Я уже писала тебе, что Воля зорко следит за моим здоровьем, и за отношением ко мне других. Внучки у меня заботливые, но они молоды,… а мы что, лучше были? Только сейчас охватываешь «былое», и за многое так горько, так стыдно…

Виктор не химик. У него мудрая какая-то специальность: никак не запомню: он, ведь, кроме авиационного института, ещё закончил

2-ух летние курсы по другой специальности (тоже с отличием), по которой работает и сейчас (на счётной машине «УРАЛ»). И тема для диссертации взята та же. Он не преподаватель, но, как специалист, приглашается читать лекции в Москве. Сейчас вернулся из командировки в Ленинград. Книгу, которую он издал, крайне необходима для тех, кто работает по этой специальности – учебник.

Да, у Светы тяжелые обязанности. Но она ещё так молода, что можно всё поправить. Я подумала, не устроит ли её переквалификация на журналистику? У неё как будто есть все данные для этой профессии. Нужна ещё фантазия.

Недавно Ида познакомилась с одним солидным журналистом. Он со «всей откровенностью», по его словам, изложил «страдный» путь человека, пожелавшего стать работником этой профессии. Ида сделала вывод, да и он акцентировал её внимание на главном: на талантливости, если нет, «затрут», вот хорошо, если есть протекция!

А какая зависть даже среди заслуженных, которым, кажется, некого бояться. Он очень много с ней говорил, касаясь всех сторон этой среды, работы и т. д. Моя внучка и нос повесила. Про речь и говорить нечего – самое главное. Ида и раньше беседовала с журналистами, когда была совсем ещё юной: говорили всё то же.

У нас трагические случаи не прекращаются: задавили, или сбросили коллегу у Воли, прораба. Завтра похороны. Кому-то «чиркнули» ножом по носу. И всё – электричка! Позавидуешь моей тишине.

Крепко все целуем вас, и семью Миши.

МОРЯ.

25. 04. 62 г.

МИЛАЯ ФАНЯ!

Поздравляю вас с праздником, и желаем здоровья, и всего, всего наилучшего, чего может дать жизнь. У вас, вероятно, уже настоящая весна, а у нас не разберёшь что: не то весна, не то – зима. Чтобы выйти на балкон, надевай шубу: внизу не такой гуляет ветер, как у нас на просторе. НО, всё-таки деревья начинают понемногу развёртываться, и показалась зелёная травка.

Какие у нас тяжелые условия жизни! Ужас! Я вполне понимаю, что захочется, хоть к чёрту на рога! Но как-то надо действовать – я бы всем посоветовала (Воля всё время твердит и об этом, и даже сердится) обязательно приехать к нам.

Милочка изменилась до неузнаваемости (как и мы с тобой): столько интересного и, главное, полезного найдётся для Светы, как учительницы.

Позондируем почву: авось и найдётся что-либо приемлемое, чтобы развязаться с вашим захолустьем. Рискните! А о том, как все были бы рады, и говорить нечего. Хорошо бы только в такое время, когда наша молодежь не разъехалась (отпуска). Есть и громадный плюс в вашей жизни: это свой дом, своя земля, свой сторож… А посмотри, что Иде приходиться переживать со своей соседкой, этой типичной мещанкой, хамкой; для того, чтобы не нарываться на скандал, надо молчать, и только молчать, иначе ничем не возьмёшь.

Мы живём отдельно, но… ребёнок стукает в пол, снизу спешат – мол «сыплется»: выйдешь на площадку, вытряхнуть хоть салфетку, высовывается «лик» из-за двери: нельзя пылить! А у тебя – сама себе госпожа! Но, конечно, это слишком маленькие плюсы, да они и не ценятся, пока не познаешь горшее.

Я тебе прошлый раз напутала, хотя это и совсем не важно: Виктор книгу свою не издал, а она была у него на рецензии, и её возвратили, чтобы он доработал.

Ида вчера ездила в Москву за продуктами. Не думай, что это так легко. Стоять приходится часами. Сегодня Нина отпросилась, поехала. Воле как-то по знакомству удалось достать сотню яиц по 90 коп. за десяток, а Ида – по 1 р.30 коп. Всё это с бою берётся. Здесь у нас этого нет. Там же достанет сырковой массы. Но куличей не будет. «Майские кексы» (куличи) так дороги, что не укупишь. Пока у нас нет, а мы привыкли встречать праздник по старинке, как наши деды и прадеды встречали, пасхальный стол напомнит далёкое, далёкое детство, но для молодых, конечно, лишь бы было вкусно.

Здоровье не важное: встаёшь и не знаешь, буду ли лежать целый день, или «топтаться».

В институте у Милочки профессора решили как можно строже проводить зачёты: никаких поблажек. А у неё и сейчас только одни глаза да нос остались, а платья сидят, как на вешалке.

Ну, до свидания? Ида карточку Светы прилепила куда-то на видное место: визитёры спрашивают – кто такая интересная девушка?

Крепко и горячо вас обнимаем, целуем. Всех успехов обоим.

МОРЯ.

После смерти бабуси письма тёте Фане и Свете писал – папа. Но в его письмах мало добавлений о внуках. Поэтому в этой книге продолжение публикаций СТАРЫХ ПИСЕМ РОДИТЕЛЕЙ – опускаем…

Часть 8
Свадьба Милочки

Ёлочке в 1962 году было всего два годика. Она, конечно, не помнит, как мы отмечали свадьбу Милочки. Но, поскольку все дальнейшие годы Стэллу и Милочку связывала не только родственная любовь, но и крепкая дружба, я здесь расскажу – как это было.

11.12.62 г.

ТЕЛЕГРАММА ДЗЕРЖИНКУ ИЗ БОЛЬШОЙ МАРТЫНОВКИ

ГОРЯЧО ПОЗДРАВЛЯЕМ МИЛОЧКУ ВОЛОДЮ УЗАМИ ГИМЕНЕЯ ПУСТЬ ОНИ БУДУТ ОЧЕНЬ КРЕПКИМИ ВСЮ ЖИЗНЬ НАДЕЕМСЯ ПОПИРОВАТЬ ЗОЛОТОЙ СВАДЬБЕ МОРЕ СЧАСТЬЯ БУКЕТ РОЗ КРЕПКО ОБНИМАЕМ ГОРЯЧО ЦЕЛУЕМ ВСЕХ

ФИРСОВЫ

Милочка с Володей Суховеровым познакомилась в институте.

Володя был единственным сыном среди сестёр: Катерины, Софьи и Зинаиды. Отца он не помнил. Может быть, потому, что он в семье был единственным мужчиной, его особенно окружали заботой и теплом.

Как развивались отношения Володи и нашей Людмилы, мы узнали позже, когда они уже бросили институт. Не знаю почему, но они долго скрывали, в основном от Володиной семьи, что встречаются. А, скрывая свои свидания, они убегали с занятий. В результате – хвосты, хвосты, хвосты…

Решив создать семью, они одновременно бросили институт.

Мы были рады, что Милочка выходит замуж по любви. Как отнеслись родные Володи, мы можем только догадываться. Семья Суховеровых жила в бараке. В одной комнате жила вся семья во главе с мамой. Причём, кажется, все сёстры были уже замужем. Когда на ночь стелили постели на расставленных раскладушках, пройти между ними было просто невозможно, так как вся комната превращалась в сплошную постель. И туда же Володя привёл после свадьбы Милочку.

В семье Суховеровых никакой свадьбы для молодых не устраивали. В нашей семье это событие было отпраздновано по – семейному.

Расписывались Мила с Володей в нашем посёлке Дзержинского, где Милочка была прописана и жила вместе с моими родителями. Но остаться жить здесь же, было также затруднительно, как и переехать в семью Володи. В комнате спали мама с папой, на кухне спала – бабуся.

Я хорошо помню Милочкину свадьбу.

Долго думали – из чего сшить белое платье. А потом неожиданно кто-то обратил внимание на занавеску на окне. На предприятии, в технических целях использовали капрон. Вероятно, кто-то выносил с предприятия куски капроновой ткани, и продавал желающим. Поэтому, капроновые занавески на окнах вместо тюлевых, висели не только в нашей квартире. Теперь не помню, из занавесок, снятых с окна, или из специально по этому случаю купленной ткани, мама сшила белое свадебное платье. Какая разница, из чего было сшито платье, если оно вышло торжественно нарядное.

В квартире накрыли стол. Мама, конечно, постаралась приготовить всякую вкуснятинку. В гостях были мамины соседи – Русины.

А вот, как мы с Витей выбирали подарок от нас, я помню хорошо. Мы объездили много магазинов. Денег, как всегда, не хватало на дорогой подарок. А дарить ерунду «для галочки» не хотелось. Наконец, в комиссионном магазине купили большой, во всю стену, тканый ковёр, на котором были изображены знаменитые «три медведя» Шишкина. Мы помнили, как совсем недавно нам Витин папа подарил на свадьбу ковёр, и как мы были счастливы, когда обвили им нашу кровать с трёх сторон в нашей коморке. И пусть этот ковёр с гобеленовым рисунком не был дорогим немецким ковром, мы верили, что этот подарок им понравится.

Не помню почему в ЗАГС с Милочкой и Володей никто не ходил. Мы с Витей тоже расписывались без свидетелей. У меня не было белого платья, также, как не было и колец… Всё тогда было проще, чем сейчас.

Когда молодые вернулись из ЗАГСа, все сразу же сели за стол. Когда выпили первые тосты, началась церемония подарков.

Свой подарок мы положили в обычный мешок, и спрятали его на кухне. Когда пришла очередь нашего подарка, Витя вошел в комнату с мешком за плечами, делая вид, что несёт что-то тяжелое. Затем мы заставили молодых щупать по очереди мешок и отгадывать – что там. И очень радовались, когда все долго не могли догадаться, что лежит в мешке.

Наконец, позволили им развязать мешок и достать и развернуть ковёр. Он был размером 2×3 метра. И, кажется, молодым наш подарок понравился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.