Дмитрий Александрович Пригов
Г

Государство

«Так Лермонтов страдал над жизнью…»

Так Лермонтов страдал над жизнью
Ее не в силах полюбить
И Шестов так страдал над книгой
Ее не в силах разлюбить
И Достоевский так над Богом
Страдал не зная как любить
Так я страдал над государством
Пытаясь честно полюбить

«Государство – это отец, его мы боимся…»

Государство – это отец, его мы боимся
                          и уважаем
А в дни празднеств и побед с собою
                          отождествляем

А Родина – это, естественно, мать,
                          ее мы любим и даже
                          больше – обожаем
И стыдимся, и ревнуем, и презираем,
                          и помыкаем, и мучаем,
                          и желаем

И наиболее впечатлительные,
                          как говорит Фрейд,
                          убивают отца
                          и с Родиной
сожительствуют и все не удовлетворены
                          вполне
А мы – мы простые люди, мы и с отцами
                          разойдемся да и
                          женимся на стороне

«Вот я курицу зажарю…»

Вот я курицу зажарю
Жаловаться грех
Да ведь я ведь и не жалюсь
Что я – лучше всех?
Даже совестно, нет силы
Вот поди ж ты – на
Целу курицу сгубила
На меня страна

«Давай, Лесбия, болеть в одной постельке…»

Давай, Лесбия, болеть в одной постельке
Бледными тельцами касаясь
То в жару виртуально расширяющимися
То в испарине холодной истончающимися
И сходя, сходя на нет полупрекрасные
За окнами вдруг увидим знамена красные
Праздничные —
Коммунисты опять к власти, знать, пришли

«Давай, Лесбия, заведем себе ребеночка…»

Давай, Лесбия, заведем себе ребеночка
И будем мыть его в теплой водичке, ласкотая
Обмывая целлулоидные ножки
И в тонкой вытиральной простыночке
                          промокшей
Стремительно понесем его в кроватку
На ходу в окошко взгляд бросив случайный —
Ишь, опять вроде к власти демократы
Пришли
После перерыва

«Чайка огромной звериной красы…»

Чайка огромной звериной красы
Гордо вышагивает и недаром
Вот бы еще ей лихие усы
Славным была бы приморским жандармом
Или начальником чрезвычайки
Я обращался бы к ней: Товарищ Чайка
Куда прикажете арестованных девать? —
В расход! – и по своим делам

«Такая большая страна…»

Такая большая страна
А все вот никак не провалится
Всё, вроде, одна сторона
Ее
Как будто бы рушится, валится
То кровь, то скопившийся пот
И гной
Как будто проломит, продавит
Ан, нет —
То Петр что-то там подопрет
То Павел чего-то подправит
И дальше пошло

«Еще не вся повыпита отвага…»

Еще не вся повыпита отвага
Из наших белых самобытных тел
И государства серая бумага
Еще промнется от великих дел

И будут кверху восходить высоты
И дали разнесутся по краям
И здесь умрет не тысячный,
не сотый —
Но первый и второй.
И будет храм.

«Теперь поговорим о Риме…»

Теперь поговорим о Риме
Как древнеримский Цицерон
Врагу народа Катилине
Народ, преданье и закон
Противпоставил как пример
Той государственности зримой
А в наши дни Милицанер
Встает равнодостойным Римом
И даже больше – той незримой
Он зримый высится пример
Государственности

«Вот голая идет красавица…»

Вот голая идет красавица
Среди ослабшей государственности
Ей всё это конечно нравится
А мне это не то что нравится
Да и не то чтобы не нравится
Меня все это не касается
Ну разве только в смысле нравственности
И в смысле нарушенья нравственности
И проявления безнравственности
Среди ослабшей государственности
А так мне всё конечно нравится

«С женою под ручку вот Милицанер…»

С женою под ручку вот Милицанер
Идет и смущается этим зачем-то
Ведь он государственности есть пример
Таки и семья – государства ячейка

Но слишком близка уж к нечистой земле
И к плоти и к прочим приметам снижающим
А он – государственность есть в чистоте
Почти что себя этим уничтожающая

«Возле города Ростова…»

Возле города Ростова
Возле города Орла
Для решения простого
Повстречались два орла
Российские
Для того, чтоб прокормиться
Порешили – и правы! —
Тушками объединиться
Но зато в две головы
Кушать
И были правы

«Лишь только выйду – портится погода…»

Лишь только выйду – портится погода
А в комнате сижу – прекрасная стоит
Наверно, что-то ставит мне на вид
Против меня живущая природа

Наверно, потому что я прямой и честный
Сторонник государственных идей
Которые уводят у нее людей
В возвышенный мир рыцарский, но тесный

«Когда в райсовете по случаю был…»

Когда в райсовете по случаю был
Одну райсоветочку там полюбил

Я ей говорил: Вы начальство, едрить
Не можете в чем-либо мне пособить?

– Нет, нет! Я закону навек предана! —
Ну, нет – так и нет, а на что мне она
Такая

«Вот представитель наш в ООН…»

Вот представитель наш в ООН
Опять в Америке остался
И ясно представляет он
С чем он теперь навек расстался
Впрочем, и раньше представлял
Когда достойно представлял
Нас в ООН

«Дико-мафиозные структуры…»

Дико-мафиозные структуры
Овладели обществом и сном
Его
Даже
Что природный смысл прокуратуры
В гуле и движении лесном
Природном
Вышел

Всей своею неземной натурой
Движется, сверкая и гремя
Он
Я с тобой, моя прокуратура
Вот, бери как лезвие меня
Карающее

«В поселке дачном академиков…»

В поселке дачном академиков
Гулял я листьями шурша
Моя завистлива душа
Завидовала академикам

Вот так бы, думалось, и мне
Здесь жить на радость людям здравствуя
Да вот
Для организма государства я
Как мелка тварь в его говне
Копающаяся

«На даче тихо. Люди спят…»

На даче тихо. Люди спят
Ну, люди спят, положим
А если, предположим
Придут и обнажат до пят

Ведь страшно – непонятно кто
Да и зачем – неясно
Ну, ежли Государство —
Тогда понятно, но и то
Не очень ясно

«Тыктоскажи? – Тыврагнарода…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.