Фаетон
Книга 4. Двуликий мир
V. Speys

© V. Speys, 2021

ISBN 978-5-0051-1911-7 (т. 4)

ISBN 978-5-0051-1889-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Книга-IV
Двуликий мир

Глава первая

Беглый обзор результатов не дал. Причин внезапного прекращения связи с Землей обнаружить не удавалось. Корабль, ведомый автопилотом, двигался по расчетному курсу в направлении самого крупного из скопления астероидов, к Патроклу.

– «А, может, вышел из строя блок связи». – Подумал космонавт, щелкая тумблером запасной радиостанции. Шум и треск эфира в наушниках и больше ничего. Леонид включил аварийную систему связи с Землей – безуспешно. Связь исчезла по непонятным причинам. Беспокойство холодным прикосновением задело кончики пальцев на ногах, поползло под надежную защиту скафандра. Холодный пот каплями выступил на лбу. Космонавт вдохнул полные легкие воздушно-кислородной смеси и с шумом выдохнул. Полегчало немного. Мысли завертелись вокруг случившегося. Проверив еще и еще раз работу автопилота, он щелкнул замками привязных ремней и всплыл над креслом. Его подсознательно влекло к иллюминатору. Поддавшись всецело этому чувству, Леонид подплыл к стеклу «окна». За «окном» царило желтое свечение, сплошь усыпанное черными точками. Космонавт удивленно замигал глазами. Глубокая морщина на у бровей разгладилась на миг, затем вновь обозначила раздел черных густых бровей. Глаза сосредоточились на видении. —«Страшновато, что—то. Неужели это галлюцинации?». Он поднял руки к стеклу скафандра, намереваясь протереть глаза. Сухой удар перчаток о прозрачное стекло скафандра вернул Леонида к действительности. Свечение пространства за иллюминатором не исчезало, а черные точки оставались незыблемо на своих местах.

– «Все наоборот, звезды – тьма, тьма – желтый свет. Что же это?»

Он тысячи раз задавал себе один и тот же вопрос. Свечение пространства за иллюминатором не исчезало, а черные точки оставались незыблемо на своих местах!

– «Все наоборот! Все наоборот!!! Что же это такое?»

Тем временем системы корабля безупречно выполняли свои функции. Приборы в норме отклонений по курсу нет. На смену страху вселялась банальная злость. И надо же такому случиться в то самое время, когда обнаружились следы деятельности разумных существ.

И теперь надо возвращаться, прервать экспедицию и домой.

– «Что поделать, явление мне непонятно, будь то отклонение психического порядка, что исключается, или космического происхождения, Земля наверняка прикажет возвращаться – и точка!!!»

Леонид подплыл к креслу. Рывком ловко бросил тело в удобное сидение перед пультом управления кораблем. Резким движением щелкнул замками привязных ремней, прихватывая себя к креслу. С минуту сидел, взвешивая все за и против случившегося. Затем нехотя правая рука потянулась к ручке ручного управления кораблем, левой быстрым и точным движением отключил автопилот. Корабль слегка качнуло – верный признак работы ручного управления. Леонид стал поочередно включать системы тормозных двигателей, умело, маневрируя реактивной тягой, изменяя направление полета…

Корабль двигался по направлению к Земле. Связь по-прежнему не работала. За иллюминатором все также желтым свечением горело пространство.

Сориентировав корабль в пространстве, космонавт задал автопилоту расчетный курс и включил его системы. Теперь космический аппарат точно приземлится на космодроме, откуда взял старт. Спустя пять часов полета Кразимов искал лоцманской навигационной системой околоземную станцию-пристань, где корабли заправлялись топливом и уходили в дальние рейсы к звездам. Но, экран локатора был пуст. Леонид раздраженно выключил видео обзор. Экран угас.

– «Видимо вся радиоволновая аппаратура не действует. Тогда как же

корабль выдерживает курс?!»

Снова непонятное противоречие явления. Леонид, вконец измотанный душевным смятением, закрыл глаза. Размеренное жужжание приборов успокаивало, придавало уверенности. Душевное равновесие мало-помалу возвращалось к нему. Леонид решил ждать встречи с Землей. В минуты нетерпения. В минуты ожидания скорейшей развязки особенно медленно и тягостно тянется время. Секунды превращаются в часы, минуты в вечность. Чтобы как-то отвлечь свое нетерпение, Леонид стал вспоминать весь комплекс работ, проведенных им по изучению малых планет. Этап за этапом он восстанавливал в памяти цепочку слагаемых в единую целостность, из которой проступали очертания исчезнувшей планеты. И вот последний штрих – цивилизация была или нет? Этот вопрос повис в воздухе безответно. Экспедиция не состоялась. Мысли упорно возвращались к действительности, сознание фиксировало время с момента возникновения явления – шесть часов.

– «Как медленно течет время. До посадки еще столько же?».

Ему вспомнился Собинов.

– «Леня, я категорически настаиваю на своем участии в полете». – говорил он перед стартом. Его серые глаза с упорством смотрели на непреклонного командира. Леонид был тверд: – «Ты ведь знаешь, что это опасно. Ну и пусть погибну я, ты же сможешь завершить начатое. Пойми ты, упрямец!».

Кразимов с трудом отговорил помощника остаться и, как видно, поступил справедливо.

Вздох облечения вырвался из уст космонавта. Он поймал себя на мысли, что воспоминания приобрели форму исповеди перед своей совестью. Дурной признак. Нет, Кразимов не был суеверным, но где-то в глубине души забилось предательское чувство обреченности. Пытаясь избавится от него, он стал припоминать забавные случаи из своей жизни, истории близких и знакомых людей…

Время «ускорило» свой бег. Уставшее сознание воспринимало снотворным

бальзамом воспоминания и космонавт незаметно для себя уснул. Ему снились голубые небесные просторы…«Вот высоко в небе парит он на легком дельтаплане. Рядом аист, далеко внизу Земля. Птица, широко расправила крылья, чуть покачиваясь, уплывает в даль. Леонид изменил угол полета и ринулся вдогонку. Аист приближался. Уже отчетливо видны расправленные крылья, в них теряется ветер и от этого „злясь“, свистит в перьях все сильнее и сильнее… Дельтаплан мчится на белый живой комочек огромным цветным полотнищем. Сердце дрогнуло. Леонид с усилием отвернул, чуть задев крыло птицы. Аист испуганно покосился на пилота. —„Не бойся, глупое существо, я не трону тебя“, – с нежностью сказал птице пилот. Внезапный порыв набегающего потока швырнул аиста на дельтаплан. В одно мгновение перепуганная она, ломая крылья, забилась о ткань. Леонид в ужасе увидел, как стремительно приближалась Земля…» Он, вздрогнув, проснулся. Непривычная тишина царила вокруг. В ушах звенело от бурно циркулирующей крови. Холодное мигание цветной гаммы контрольных лампочек на приборах немного успокоило его. Реальность ввинчивалась в сознание этой звенящей тишиной и наконец он понял, что приземлился, и автоматически выключены все навигационные системы корабля. В волнении сорвал с себя шлемофон, сбросил цепкую вязь привязных ремней. Теперь его удерживала лишь сила тяжести. Он медленно, устало поднялся и как мог, скорее, двинулся к иллюминатору. Яркий свет солнца брызнул в глаза, на мгновение ослепил. Леонид зажмурился, взгляд, привыкая к слепящим лучам, различил зелень незнакомой растительности, сплошной стеной девственного леса, подступавшей к кораблю. Края этой стены еще дымились. От обгорелых стволов ветер уносил дым и пар над вершинами гигантских папоротников и хвощей. Тоже и с противоположного «окна». Крайне возбужденный он бросился к выходу. С нетерпением ожидал, как медленно за ним закрывался люк автоматической переходной гермокамеры.

Наконец, когда сквозь створки выходного люка брызнули яркие лучи солнца, он спохватился…

– «Шлемофон?». Но воздух гермокамеры мгновенно смешался с атмосферой насыщенной густыми ароматами, испускаемыми изобилием ярких огромных и разнообразных цветков причудливой формы виднеющимися то тут, то там, укрывая собой панораму первобытного леса. Леонид уже дышал этим ароматным настоем чужой атмосферы, замечая лишь, что духота сдавила грудь, что дышалось с трудом и что сознание не оставит его, и он решительно ступил на выдвижной трап. Неуклюже спустился вниз. У подножья корабля осмотрелся, жадно хватая открытым ртом терпкие дурманящие запахи. В висках стучало. Отдышавшись, двинулся к ближайшим растениям, уцелевшим от реактивной струи посадочных двигателей. Гигантский хвощ подымался высоко, как десятиэтажный дом. Впечатление было такое, словно Леонид уменьшился в масштабе, сто к одному и теперь вся трава превратилась в гигантские джунгли. Незнакомая растительность и атмосфера создавали впечатлении чужой планеты. Но это чувство прошло с детальным осмотром первобытного леса. Так и есть, растения соответствуют эпохе Мезозойской эры на Земле.

– «Неужели я в эпохе, что была на Земле сорок миллионов лет тому назад?!!!»

Страшные мысли стали роится в измученном догадками сознании космонавта, мешая, сосредоточится, мешая осознать и оценить произошедшее.

– «Какой-то абсурд! Откуда этот лес?! Откуда все это?!» – путались мысли. Леонид лихорадочно стал восстанавливать в памяти этап за этапом полет – посадку. Полет проходил нормально, сбоев и отказов систем корабля не наблюдалось, все казалось в норме, да и он в полном порядке. Взгляд скользнул по щитку индивидуального врачебного контроля на левом рукаве скафандра. Давление несколько выше нормы, пульс сто двадцать ударов в минуту, температура тела нормальная. Организм перегружен, но изменений в нем не отмечено. Он снова вернулся мысленно к анализу полета. Как обнаружилось необъяснимое явление?!

– «Ах да, во время связи с Землей! А до этого? Да, кажется, это было во время сна. Так и есть, он спал согласно расписанию, был час отдыха». – Леонид посмотрел вверх. Сквозь кроны зелени проступало небо в рваных свинцовых тучах, слышались отдаленные раскаты грома. Приближалась гроза. Порывы ветра уже врывались в верхушки тяжелых первобытных папоротников и гнули на толстые стволы, как на колонны Египетского храма, высокие ростки хвоща. Где-то невдалеке раздался треск падающего дерева.

– «Вот, кажется, так формируется каменный уголь». – подумалось Леониду. – «А может это какой-то летаргический сон?» – он дотронулся перчаткой до щеки и больно ущипнул себя. Вконец раздавленный происходящим угрюмо побрел к кораблю. Странное оцепенение охватило все его существо. Он был как робот: без мыслей, без чувств, без желаний. Он шел к трапу не понимая, зачем это делает. Тем временем, среди опорных стоек корабля, его уже поджидало притаившийся огромное пресмыкающееся укрытое, как броней, толстыми листами чешуи. Внезапное столкновение космонавта с этим чудищем повергло его в оцепенение. Страх сковал движения, и чувство приближающейся смерти парализовало, лишило возможности оценить обстановку. Тем временем, ряд желтых зловонных клыков со свисающей толстыми нитями ядовитой слюной, многотонным кузнечным молотом лязгнули в сантиметре от головы бедного Леонида. Он инстинктивно втянул голову в плечи и машинально сделал шаг в сторону. Но, скованный громоздким скафандром и неполноценной для дыхания атмосферой, рухнул на землю, закрывая руками голову. Он слышал, как под мощью костистых лап дрожала земля, как, обдав удушьем, склонилось над ним животное и зажмурил глаза в ожидании неизбежного. Вихрем пронеслись первые секунды, но избавления от реалий кошмара не наступало. Он все еще слышал страшный рев ящера, он чувствовал, как в бессильной злобе животное швыряло когтями комья земли вперемешку с вырванными корнями растений, но был неуязвим. От удивления сел на земле, чтобы тут же закрыть руками голову, защищаясь от распростертой над ним страшной пасти, захватившей в мгновение верхнюю часть тела. Отчетливо слышался лязг смыкаемых в бешеной злобе клыков. Холодом обдало тело, но ощущения боли не было. Скрежет клыков слышался в районе грудной клетки, но даже щекочущего намека на прикосновение не было. Леонид осмелел и осторожно открыл глаза. Животное в ярости набрасывалось на него, погружая в скафандр и в тело острые крючья зубов. Космонавт, вдруг понял, что неуязвим, что доисторический мир его не воспринимает как материальное целое. Ему стало нехорошо, он поднялся на ноги под бешеный скрежет и лязг зубов зловонной пасти и долго и тяжело блевал, пока не ощутил некоторое облегчение. Затем медленно, стараясь не смотреть на собравшуюся стаю разно племенных доисторических монстров, что уже начали «выяснять отношения» между собой, поплелся к кораблю прямо сквозь призрачные видения. И только возле трапа он вдруг обнаружил, что ноги, обутые в башмаки скафандра, утопали по щиколотки, в песке, не ощущая его сопротивления, словно он шел по твердой асфальтированной поверхности космодрома. У самой нижней ступеньки лежал обгорелый обломок ствола. Потрогав его рукой, ощущения предмета нет. Рука скользила внутри ствола как в воздухе.

– «Я в призрачном мире, – подумал с любопытством. – Может быть, я давно уже дома?»…

Окрыленный надеждой на не возможное, он поднялся в командный отсек корабля, предварительно продезинфицировавшись в переходном боксе и оставив там скафандр, и комбинезон. Сидя в кресле в легком хлопчатобумажном комбинезоне, стал анализировать ситуацию.

– «В моем положении утопающий хватается за соломинку, так и я».

Было понятно, что версия: – «…Может быть я уже дома?!"… – лишена смысла. Тут что—то не так, тут следует основательно разобраться в происходящем. Взбодренный предстоящими поисками причин явления Леонид решил прежде выспаться, как следует. Но страшный рев зверья за корпусом корабля мешал сосредоточиться. Он мгновение колебался, затем включил лазерную защиту, имитирующую блики горящего леса в бушующем пожарище. Вслед за этим послышался треск ломающихся ветвей и стволов первобытного леса. Звери неуязвимы для луча, но испуганные яркими вспышками лазерной пушки бросились прочь от загадочного и диковинного существа, застывшего посреди поляны и так злобно сверкающего своим единственным и страшным «глазом».

Когда вновь воцарилась звенящая тишина, Леонид забылся беспокойным сном…

Глава вторая

Время во сне летит, не тянется. А сам сон, когда усталость клонит к земле, а предстоящие дела не дают покоя, проходит без сновидений и кажется одно мгновение. Леонид спал долго весь день. Он не слышал поднятого рева вновь собравшихся представителей Мезозоя, учинивших кровавые побоища между собой и затихшие лишь в сумерки. Вслед за клонившимся к горизонту солнцем, поползли огромные свинцовые тучи. Собиралась гроза. И насыщенный озоном воздух, и чрезмерно влажная атмосфера «говорили» о том, что, грозы здесь не так редки. И подтверждением тому эти тяжелые свинцовые тучи, так низко плывшие над верхушками гигантских папоротниковых растений. Зверье, в предчувствии надвигающейся непогоды, неохотно расползалось в логова, ломая на своем пути ветви и деревья, наполняя треском и протяжным рычащим завыванием первобытный лес. Раскаты грома все громче и громче сотрясали пространство, вторя порывам ветра, шумевшего в огромных лаптях зеленых крон. Солнце еще не успело спрятаться за горизонт, как низкие черные и тяжелые тучи заволокли его последние лучи, свет померк. Вокруг воцарилось желтое мглистое свечение…

Леонид открыл глаза. С минуту, сидя в кресле, он соображал, где он и что с ним? Когда сон окончательно покинул его, и сознание включилось в работу, он порывисто поднялся и направился в душевой отсек. Тщательно выбрился, принял душ и, расчесывая мокрые волосы, вышел в тесноту командного отсека. В ограниченном пространстве было прохладно. Машинально включил автоматику микроклимата. Стало теплее. В иллюминаторе сверкали блики молний, сопровождаемые «канонадой» грома, оставляя за собой желтое свечение пространства. Первобытный лес тонул, исчезая сверху, внизу еще просматриваются толстые стволы папоротников, омываемые потоками дождевой воды, возникавшей хлесткими струями из желтого свечения.

– «На дворе ночь! – грустью мелькнула мысль. – Желтая мгла – это тьма, а чернота – свет!».

Эти приметы чужого Мира врезались в сознание, как азбука, как ключ, открывающий дверь в тайны его. И словно следуя этим приметам, взгляд стал различать среди причудливой растительности цепочки черных точек.

– «Верно первобытные светляки?!» – с тревогой подумалось Леониду. Внешне точки походили на уличные фонари. Сердце вдруг запрыгало птицей в груди залетевшей в клетку. Желтое свечение, с надвигающейся тьмой, усилилось, приобретая яркие тона, в которых исчезли «рваные» остатки леса, уступая место бледным очертаниям построек. Среди разбросанных строений с плоскими крышами невдалеке виднелись три вросшие в землю. В стороне от городка построек на площади мощенной шестигранными бетонными плитами виднелись три сигарообразные громадины.

– «Боже мой!!! Это же родной космодром!». – Леонид бросился к выходу и вскоре уже стоял на бетонке. У ближнего космического корабля стоял служебный автобус, копошились люди. Не раздумывая, Кразимов побежал к открытым дверям автобуса. Сердце неистово колотилось в груди от волнения и жажды поскорее обратить на себя внимание, поскорее избавится от нависшего кошмара. У подножки машины он остановился тяжело дыша. Леонид облокотился на стенку автобуса, но рука, не ощущая опорной поверхности, потянула все тело за собой, и космонавт грохнулся на бетонку. Он вдруг понял, что мир, который остался за пределами его ощущений, который он видит, не знает о его существовании. Вопреки здравому рассудку он вдруг вскочил на ноги, не обращая на острую боль в правом колене, в исступленной досадной злобе стал наносить «удары» по призрачному автобусу, по людям, которые, беспечно разговаривая, заполняли свободные места. Он не сразу понял, что двое из отставших не смеялись. Один из них с большими серыми выразительными глазами и энергичным лицом был Собинов, его помощник, другой главный конструктор отдела автоматических станций.

– «Понимаешь, Коля, – говорил Собинов своему спутнику, – я ничего не могу ответить конкретного, но вспышка произошла так неожиданно».

– «Но ведь там чистое пространство, ни одного астероида в радиусе километров с пятисот!»

– «Знаю, знаю и тем не менее корабль исчез, испепелился, даже осколков не обнаружили, словно Лени Кразимова и не существовало».

Читая по губам разговор друзей, Леонид закричал на всю мощь своего голоса, стуча себя в грудь: – Да вот он! Я!!! Я! Это я!!! Друзья, куда же вы?!!!

Но Собинов и его спутник спокойно уселись в автобус-призрак и, «обдав» Леонида выхлопными газами, запаха которых он не ощутил, укатили восвояси.

Слезы обиды навернулись на глаза, удушливый ком сдавил дыхание.

Обессиленный пережитым, Леонид медленно опустился на теплый от летнего зноя, как ему казалось, бетон. Он просидел так долго, не замечая течения времени, не ощущая бытия…

И только в корабле, в привычной, ощущаемой обстановке, мысли мало-помалу обрели четкость. Он думал над своим загадочным исчезновением, над своим теперешним положением и над своей дальнейшей судьбой. Незаметно, понемногу, подкрался легкий голод и дал о себе знать. Веселая гамма цветных лампочек и голод, и жужжание приборов, привели Леонида в относительный покой. В привычной обстановке он стал приходить в себя…

– «Надо бы перекусить!» – от этой мысли, как-то по-домашнему стало уютно и в душе окончательно воцарился покой. В душевой, под струями воды, разыгрался «зверский» аппетит так, что в самую последнюю минуту, рассчитанную на душ, он спохватился.

– «Надо бы сэкономить воду, использовать каждую каплю». Затем вспомнил, что системы жизнеобеспечения корабля очищают воду, образуя замкнутый цикл. Он улыбнулся сам себе, вытирая сильное тренированное тело. И, одевшись, спустился в отсек приема пищи, и наконец принялся за еду. Утолив голод, на него с новой силой навалилась грусть. Одиночество, как тяжек твой груз. Сидя в командном отсеке, в командирском кресле перед пультом управления один среди призрачного бытия и нет пути, которым можно вернуть друзей, вернуть утраченный привычный мир. Глазами, полными отчаянной тоски, Леонид осмотрел красивые контуры приборов, вписанные с ювелирной точностью в полукруглый пульт управления космическим кораблем. Размеренное мигание контрольных лампочек, создающих гирлянды разноцветных огоньков, будто светлячки, подмигивали бодро и весело друг другу, успокаивали и приводили разбросанные происходящим мысли Леонида в относительный порядок.

Эмоциональный стресс одиночества мало-помалу прошел. Вспомнились герои в подобных ситуациях из прочитанных книг и кинофильмов. И первым – Робинзон Крузо. Но, ситуация, в которой оказался герой книги, была куда лучше. Во всяком случае, она давала шанс на возвращение в покинутый мир. А вот что делать ему? Леонид снова с теплотой во взгляде осмотрел тесную кабину. Сознание подсказывало, что по сравнению с Робинзоном Крузо у него есть все необходимое для существования. То, что проделывал герой Даниэля Дефо для добычи пропитания, ему, Леониду, досталось даже с избытком. У него есть еда, питье, крыша, одежда и даже книги, записанные на дисках памяти. У него нет мира, в котором остались близкие, друзья, работа. В новой ситуации Леонид решил действовать с учетом всех реалий и первым делом предпринять поиск контакта…

Время бежало стройными рядами цифр. Машинально рука потянулась к передатчику. Щелчок – и далекие шумы эфира наполнили пространство кабины…

С жадностью впитывался слухом каждый шорох, треск, шелест эфира. На мгновение показалось, что кто-то сказал слово, целую фразу, но, внимательно вслушиваясь в пространство, он понял, что это лишь обман. Безрезультатно трещал эфир целых два часа. Невмоготу больше слушать безнадежную трескотню в наушниках. Устало, откинувшись на спинку кресла, Кразимов выключил рацию. Глаза медленно закрылись. Мыслей небыло. Хотелось спать…

Глава третья

Ему снились друзья. Собинов в домашнем халате и тапочках сидел за кухонным столом и читал газету. У плиты хлопотала жена. Бросалось в глаза оглавление, написанное жирными крупными буквами: «КАТАСТРОФА». Зрение напряглось, читалось несколько строк: «Гибель Леонида Кразимова подвела черту под опасными экспедициями в Космос. Пора положить конец безрассудным жертвам в век робототехники и автоматических беспилотных кораблей…»

Ох, как недоставало сейчас его там. Как хотелось быть рядом с коллегами, довести начатое до конца. Он вздрогнул, проснулся. Обнаружил себя спящим в кресле. От увиденного сна на душе немного потеплело.

– «Вот бы побывать сейчас у Алексея. Что он там на самом деле делает? Пьет с женой кофе?».

Конечно, осуществить задуманное мешало расстояние, отделявшее космодром от Н-ска, где жил Собинов. Леонид встал, размял затекшие ноги, затем спустился в спальный отсек. Белоснежная постель навеяла тепло домашнего очага и такого желанного уюта, за ним последовал душевный покой. Раздевшись, улегся в мягкую постель. Вскоре он уже спал, предаваясь сладкому отдыху…

Солнечные лучи падали на приборы, отражались от них и слепили глаза. Жмурясь, отвернулся от солнца в сторону выхода, ведшего в командный отсек. Порывисто вскочил с постели. Легкий завтрак, после утренних процедур, и «чашечка» кофе взбодрили. Надев комбинезон, взошел по крутой лесенке в кабину. Усевшись в командирское кресло, глубоко задумался. Надо было еще и еще раз взвесить ситуацию, разобраться в происшедшем и принять какое—то решение. Приборы на пульте управления были выключены, лишь одна лампочка, контрольная, одиноко мигала, сигнализируя о том, что системы корабля не работают. Солнечный луч пробился сквозь иллюминатор. От слепящего солнца глаза на миг потеряли зрение. С нагрудного кармана достал салфетку, протер глаза. Ароматный гель салфетки быстро впитался в веки приятной прохладой зрению. По мере привыкания, взгляду сквозь иллюминатор открывалась панорама околицы. Примерно с высоты двадцатиэтажного дома, где располагалась кабина, сколько мог охватить глаз, раскинулось огромное пространство леса. Кучевые облака висели над простором, рисуясь на синем фоне неба пуховым нагромождением белых химер.

– «И все-таки я на Земле!» – отозвалось грустной теплотой в сердце. Вскочив на ноги, мгновение и уже гермолюк открыт, впуская в переходную камеру. На капитанском мостике, так космонавты, поддавшись старой традиции, прозвали смотровую площадку, просматривалось обширное пространство. Теплый, ласковый ветерок, наполненный терпкими ароматами незнакомого мира, ласкал щеки. Дышать стало труднее. Приторно-густая насыщенность запахами буйно-цветущего первобытного леса и большое содержание углекислого газа делали атмосферу почти непригодной для дыхания. Голова слегка кружилась, пришлось вернуться внутрь корабля. Облачившись в легкий скафандр, вошел в лифт. В скафандре дышалось легко, ощущался прилив сил и бодрости. Выйдя из переходной камеры, энергично сбежал по трапу вниз на песок. Раскидистая крона гигантского папоротника с севера закрывала полностью корабль. Серебристая конструкция устремлялась ввысь, как чужеродное растение, заброшенное космосом из далекого будущего. Посадочные стойки глубоко засели в грунт, вернее в призрачный песок, на котором виднелось бесконечное разнообразие следов. И только взгляд остановился на этих причудливых следах, как треск опавших и сухих ветвей хвоща предупредил о близкой опасности. Старый знакомый, поблескивая серо-зеленым отливом бронированной чешуи, загребая когтистыми трёхпалыми конечностями, увесистые комья земли, как ковшами экскаватора, приближался. Несколько вечных мгновений и длинное чудовище, змееподобно извиваясь, увидело жертву и замерло, готовясь к нападению. Пасть взрывоподобном шумом выбрасывала порции сжатого воздуха подхватывая клубы пыли, заставляя дрожать от ужаса. Но, ящер вдруг кошмарным изваянием, надвигался. Леденящий страх заползал по спине. Леонид осмотрелся, вокруг других зверей не было. Ящер поднял морду и тупо уставился огромными шарами глаз на шлемофон. В вертикально поставленных зрачках сверкнули красные отблески. Издав раздраженный сап, животное сделало несколько шагов назад. Затем в яростном прыжке бросилось на человека. Его раскрытая пасть почти мгновенно замерла над сверкающим на солнце шлемофоном. Кроваво-красный шлейф раздвоенного языка стрелой метнулся к туловищу. Щелчок смыкаемых клыков и ужас овладел сознанием. Чудовище попятилось назад, бешено шипя, явно готовясь к новому нападению…

Сердце стучало, как молот о наковальню. Страшилище, не добившись успеха в нападении, возобновил атаку. Лязг страшных клыков, смыкаемых где—то внутри Леонида, да тягучая слизь слюны из тысяч мельчайших желез пасти, вызывали непреодолимое блевотное чувство. Леонида вырвало. Кружилась голова. Стараясь не смотреть в сторону мерзкого животного, прытью побежал к трапу, и с наслаждением ощущая твердь ступенек, взбежал на корабль. В переходной камере снял испачканный извержениями шлемофон и скафандр. Затем еще долго отмывал следы желудка в душевой кабине. Когда с этим было покончено, с облегчением вздохнул и водрузил на место чистый скафандр и прозрачный шар шлемофона в нишу хранения…

Рев и треск сухих стволов под мощью тяжелых лап еще долго отзывался в глухой утробе леса, и в гортанных криках мелких животных…

Со спертым дыханием от пережитого космонавт сидел в кабине перед пультом управления. Злость предательски толкала к кнопке «СТАРТ». Чтобы как-то успокоится, и собраться с мыслями, заговорил сам с собой.

– Это какой-то кошмарный сон?! – затем подумал, немного успокоившись, задал повторяемый тысячу раз в уме один и тот же вопрос: – Что же все-таки происходит?! – услышав еще раз собственный голос, прибодрился: – Ясно как дважды два, я в другом измерении! Но, с другой стороны, нет ощущения прикосновения видимых объектов, а ночью?! А ночью я вижу оставленный мир…

С грустью вспомнилась прошлая ночь. Друзья, даже не подозревавшие о его существовании рядом с ним…

– Это что-то другое, какой-то Двуликий мир!..

Глава четвертая

Солнце спряталось за краем леса. Вечерняя заря затухала. По мере наступления темноты, Восток светлел. Желтизна сумерек разливалась там все сильнее, заполняя собой, небо и тени внизу. Скоро желтое свечение охватило весь простор за кораблем. В вышине появлялись одна за другой мигающие черные капли звезд…

Леонид очнулся от тяжелого сна в командирском кресле. Только что увиденный сон заставил пережить мгновения полета на Патрокл, так напоминающий безысходность его теперешнего положения. Ему казалось, что это должно было случиться не с ним. В тоже время он ощущал где—то в глубинах подсознания, что эти события произойдут в будущем, но только не с ним, а с другим человеком, быть может с его последователем.

– «Неужели я схожу с ума???! – Леонид собрался с мыслями, – Этого еще не хватало, снится черт-те что!!!» – выругался, но анализа ситуации в которой находился теперь, не сделал. А следовало бы. Ведь «Двуликий мир» полон сюрпризов. И как знать, что предстоит ему пережить, может быть завтра или…

Он уже стоял у подножья своего корабля, в рабочем легком скафандре. Сквозь пелену желтого свечения он всматривался в свой близкий и такой далекий мир. К горлу вновь подступил горький ком, сдавил дыхание. Снова возле миража корабля, как и в прошлый раз, стоял служебный автобус. Не владея собой, он подбежал к призрачному автобусу, резко поднял и занес ногу на ступеньку двери. Как и первый раз, не ощутил сопротивления. В сердцах хватил кулаком по стенке машины, ожидаемого сопротивления нет. Тяжело шлепнувшись сквозь видение на призрачную бетонку, ощутил удар о твердую поверхность земли. Прошло минут пять. Собравшись с мыслями, он тяжело поднялся и поплелся, прихрамывая на ушибленную ногу, к кораблю. По дороге овладел собой, на ум неожиданно пришла старая восточная мудрость: – «Если гора не идет к Магомеду – Магомед идет к горе!», – Это придало сил. Он твердо решил съездить в Центр…

Желтое свечение мерцало еще в призрачной ночи, когда платформа грузового отсека медленно опустилась. Наконец пневмоцилиндры отбросили трап, и тот с грохотом уперся в землю. Леонид быстро взбежал по нему к закрепленному на платформе вездеходу. Тут же взревели двигатели. С минуту машина стояла неподвижно. Затем осторожно съехала на «бетонку», утопая колесами в ней. Опробовав вездеход, порулив вперед-назад, затем вокруг корабля и убедившись, что сопротивления «утонувших» колес в бетонке нет, принялся за погрузку. Вскоре вездеход был подготовлен к многодневному путешествию по Двуликому миру…

Еще и еще раз проверив надежность закрытия всех люков корабля, выключил энергосистему. Основной скафандр для выхода в открытый космос на всякий случай уложен рядом с сидением. Вездеход, как беззвучная машина на экране немого кино, двигался бесшумно. Двигатели работали в нормальном режиме, но бесшумность внутри кабины помогала прослушивать пространство вокруг. Что в прочем сейчас в этом нет никакого проку…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.