Светлана Ивах
Нимфоманка

Глава 1

Москву заливало, хотя для этого времени года более приемлемо определение – засыпать. Но снег чередовался с дождём. Вместе они смыли с города краски, а его жителям испортили настроение.

За окном бушевала стихия, а в машине было тепло и уютно. Я заглушила двигатель и подняла взгляд в зеркало заднего вида. Из-под вуали усталости на меня уставилась голубоглазая, молодая женщина со слегка вздёрнутым носиком. Нет, если бы это было не моё отражение, я бы опустила в собственных мыслях глагол «уставилась» и заменила бы его на другой. К примеру «смотрела» или «лицезрела», а так, вечно критично и вечно предвзято относясь к собственной внешности, я подбирала и соответствующие выражения. Вернее сказать, они подбирались вроде как бы сами, но не без моего участия. Хотя, где-то в глубине души, я сама себе нравилась и предложи мне любые изменения, пусть и в лучшую сторону, откажусь! Всё это моё и родное… Так уж мы женщины устроены. Сделай нас Бог самим совершенством, всё равно будем недовольными и что-то высмотрим в собственном селфи…

«Может всё-таки поправить губы?» – подумала я, но вспомнила Сонькино лицо после такой процедуры и усмехнулась собственным мыслям. Лучше уж помадой. Ей хоть пол-лица измажь, потом можно смыть и всё. А вот что будет с Сонькой, когда состарится? Я примерила ей под глаза сморщенную кожу, покрытую слоем макияжа, под которым Сонька станет прятать возраст. Пудра и тональный крем будет трескаться на морщинках, и повторять складки, делая Сонькино лицо похожим на черепашье. Я прыснула со смеху, отчётливо представив огромные вареники на маленьком сморщенном личике подруги. Непонятно, что вызвало такую реакцию? Седая и старая Сонька или её губы? Внуки, которых принесут такой бабушке, наверняка перепугаются. Хотя она ещё и собственного ребёночка то не завела. «А может уже обзавелась? – спохватилась я и задалась вопросом: – Сколько мы с ней не виделись? А зачем об этом вообще думать? Ни в ближайшей, ни в отдалённой перспективе в моих планах нет места этой иуде с собачкой. Классно сказала! Вернее подумала. Жалко, что она не слышит. Звучит, прям как дама с собачкой… Как там у Антона Павловича? – я стала вспоминать имя героини рассказа русского классика, который прочла среди прочих, оказавшись на кордоне у Егора. – Ага! Звали её Анна Сергеевна!» – вспомнила я не без гордости за память, и неожиданно нашла кроме собачки ещё и схожесть натуры между героиней чеховского рассказа и Сонькой. Надо же! Анна Сергеевна вышла замуж из любопытства, мужа своего презирала и называла лакеем. Соньке, сменивший до замужества не один десяток половых партнёров и приличное время пожившей в гражданских браках с восемнадцати лет, любопытство уж точно поводом для замужества не было. Лакеем свой «кошелёк с животом» и на кривых ножках она по определению назвать не могла, да и боялась, ведь он как раз был хозяином жизни. Может за такое и пришибить… А вот то, что так же как и героиня рассказа вышла замуж не по любви – точно! У Соньки, как и у Анны Сергеевны, с которой я её сравнила, нет жизни, а есть жалкое подобие, блеклое отражение истинного существования человека в кривом зеркале повседневности. Только избалованная Сонька никак не тянет на породистую дворянку. Скорее больше походит на свою собачонку Пусю, нервно вздрагивающую и тявкающую от балды, даже на мух. Так или иначе, но размышления о форме губ привели к очередному обострению депрессии. Ведь мне стало казаться, а, может, вовсе и не кажется, что их уголки незаметно опустил возраст!

Наверное, сам Энштейн столько не думал о времени, сколько об этой величине думаем мы, женщины. Стало грустно. Жизнь летит. С каждым годом всё быстрее и быстрее наступает день рождения. Он уже кажется не таким радостным, а поздравления всё больше напоминают об одиночестве. Нет, конечно, в моей жизни появился Никита, но не покидало ощущение, что он не мой.

Сумочка с косметичкой лежала на пассажирском сидении. Рука привычно скользнула к ней, да так и замерла в воздухе на половине пути. Все двигательные рецепторы мигом оказались отключены щелчками дверных замков. Они же остудили в моих жилах кровь, и зашевелили на затылке волосы так, словно со спины подули ледяным воздухом. Сзади синхронно открылись дверцы и на сиденье уселись двое…

– Господи! – вырвалось у меня.

Бежать бесполезно. Нет, внутренне я дёрнулась. Только и всего, ведь ноги отнялись.

– Сиди тихо! – предупредил тот, что устроился за спинкой моего сиденья и заверил: – Тогда уйдёшь целой и невредимой…

Я медленно взяла сумочку и подняла на уровень плеча со словами:

– Я кричать не буду!

– Знаем! – сообщил тот, что был справа.

– Не бейте!

– Пока повода не давала! – успокоили из-за спины.

Странно, они не предпринимали больше никаких действий.

Я потрясла сумочкой.

– Здесь деньги и банковская карта с кодом, который я вам скажу, – ввела я их в курс дела и взмолилась: – Только позвольте забрать паспорт и водительское удостоверение?!

– Чего? – протянул тот, что был справа от своего дружка.

– Мне и так катастрофически не хватает времени, – стала объяснять я очевидное. – А если вы заберёте документы, то и вовсе пипец! Ведь ещё придётся их восстанавливать…

Я замолчала и мысленно добавила, что кроме всего прочего, из-за занятости, до сих пор не могу устроить личную жизнь… Хотя может быть вовсе не в этом причина? Но сейчас было недосуг разбираться.

– Ты, подруга, видно чего-то не поняла, – заговорил тот, что устроился за моей спиной и пояснил: – Мы тебя не грабить пришли…

– Странно, – проговорила я и стала про себя рассуждать:

«Насиловать в машине и вдвоём – абсурд. Не то время, да и место людное. В любви так не объясняются. После такого кто же под венец согласится? Скорее попросят довезти до ближайшей больницы»…

Страх напрочь отключил у меня способность думать. В голову лезли лишь всякие глупости…

– Офис отдай! – потребовал вдруг тот, что справа.

– Какой офис? – не могла я взять в толк.

– К тебе в понедельник Севостьянова приходила? – справился громила сзади.

– Это та, что адвокат? – вспомнила я и подтвердила: – Приходила.

– Зачем? – допытывался он таким тоном, какой бывает у людей, добивающихся, чтобы человек сам угадывал вопросы и давал на них ответы.

– Предложила другое помещение взамен этого, – призналась я и тут же объяснила: – Но я отказала, мне оно самой нравится.

– Мало ли что тебе нравиться? – Громила хмыкнул.

Наконец до меня дошло.

– Так вы из-за этого пришли? – Я обрадовалась тому, что догадалась.

Вообще я всегда радовалась даже грустным выводам, если они оказывались правильными. Это, наверное, со школы. Вот и сейчас, правильный ответ инстинктивно повысил настроение. Но ненадолго. Лишь, на какое то мгновенье. Лёгкий подъем сменила тоска.

– Догадливая! – похвалил Громила с сарказмом.

– Но почему бы ей не поискать другое? – изумилась я.

– Она это хочет, – отрезал Громила.

Окончательно убедившись, что здесь, в машине, мне ничего не грозит, я расслабилась. Вернее уронила руку с сумкой обратно на сиденье. Страх прошёл. Убивать и грабить они меня не собирались. Но и серьёзного облегчения тоже не принесло. Бандиты были последним доводом адвокатши, которая собиралась открыть юридическую контору в центре столицы. Отчего она не приобрела помещения в доме, расположенном на улице Бутырский вал раньше меня, оставалось лишь гадать, но появилась лишь после того, как я за безумные деньги выкупила весь этаж и почти закончила ремонт, в который так же вбухала кучу денег. Причём деньги эти не свалились с неба и не достались по наследству. Вернее сказать, в какой-то степени это было оставлено человеком, с которым я прожила в тайге не один месяц, но не мне. Оставлено никому, по причине внезапной смерти их хозяина от рук бандитов, которые искали эти самые деньги, но не нашли.

– Если она хочет, то почему прислала вас? – спросила я, заранее зная смысл ответа.

– У нас лучше получается договориться, – похвастал с сарказмом громила.

– До сих пор я считала, что ведение любых переговоров это прерогатива как раз адвокатов, – сказала я очевидное.

Громила протянул через сиденье пластиковый пакет с аляповатой надписью торговой марки «Киви» в который, судя по форме, были уложены стандартные листки.

– Вот, посмотри! – предложил он тоном, не допускающим возражений, и пояснил: – Здесь документы. В общем, договора…

– Документы, – эхом повторила я и взяла свёрток. – Зачем?

– Ознакомься. Это предварительные договора на куплю продажу. Может тебя устроят цены, и ты сама побежишь к Севастьяновой…

– Ни к кому я не побегу, – пробормотала я и открыла сумку.

Документы оказались уложены не в пластиковый конверт или файл, а всунуты в обычный полиэтиленовый пакет.

– На нормальную папку денег не хватило, что ли? – злилась я, доставая листки с компьютерным текстом.

– Что? – донеслось сзади.

– Нет, ничего, – бросила я, просматривая договора и ища в них стоимость.

Делала я это только для того, чтобы отвязаться от парней.

– Побыстрее нельзя? – торопил громила.

Я нашла, наконец, сумму и фыркнула от негодования. Цена равнялась стоимости однокомнатной квартиры где-нибудь в спальном районе Москвы. Хотя нет. Скорее за такие деньги можно обустроится лишь в области…

– Это мне оставляете? – спросила я, имея в виду документы.

– Такого указания не было, – ответил Громила.

Я чертыхнулась и стала всовывать бумаги обратно в пакеты.

Подушечки пальцев от волнения вспотели, а руки тряслись.

– Так что передать хозяйке? – не выдержал и спросил Громила.

– С вами встретится мой представитель, – пообещала я и заверила: – Он всё уладит.

В принципе я не знала, может или нет бывший сотрудник полиции, а ныне частный сыщик уладить этот вопрос, но очень на это надеялась.

По-видимому, парни поняли этот ответ по-своему и засобирались.

Я вернула пакет парням, с удивлением увидев на взявшей его руке, нелепые войлочные перчатки. Точно такие носили строители, которые делали ремонт в моём офисе. Белые, грубо связанные из тонких нитей…

«Нищий что ли?» – подумала я, с трудом удержавшись от того, чтобы предложить ему денег на нормальные перчатки. Не то место и не то время для такого рода шуток.

– Давно бы так, – бормотал дружок громилы.

– Ну вот и ладненько, – вторил ему второй.

– Говори место и время, – спохватился и потребовал тот, что сидел сзади, и которого про себя я назвала Громилой.

– Я пока не определилась, – призналась я, ломая голову над тем, как рассказать Никите об инциденте. И вообще удобно или нет, по сути, подставлять друга под бандитов?

«Но разве я подставляю? – вторил другой голос. – Я ведь буду с ним… К тому же какой он мне друг? – обиделась я на себя и уточнила: – Почти муж! Почему почти? – снова мысленно возмутилась я собственным мыслям и стала про себя рассуждать: – Разве такое определение применимо, если мы с ним с завидным постоянством спим вместе и живём под одной крышей? То, что нет печати в паспорте, так это вторично…»

Отдавать офис я не стану. По крайней мере, просто так и даром.

«Нет, подумать только! – возмущалась про себя я, глядя в зеркало заднего вида на то, как бандиты направляются прочь. – Эта расфуфыренная гадина предложила мне сумму в десять раз меньшую, чем я потратила на его приобретение! А ремонт? И откуда только такие берутся? Она или дура, или наоборот, прожжённая аферистка, которая знает, как проворачивать подобные дела. Не исключено, что я не первая, кто попал в такую историю. Ишь, как работают! И эти двое отморозков у неё под рукой. Интересно, каким был бы её следующий шаг, выстави я сейчас этих козлов за дверь? А что если они меня тут же бы и прирезали?» – ужаснулся я, и трясущейся рукой нащупала рычаг переключения передач.

Глава 2

– Чего так поздно? – Никита таращился на меня заспанными глазами.

В такие моменты он казался мне особенно милым. Сонный и такой домашний, Никита всегда встречал негромким ворчаньем… Я зажмурилась и втянула носом воздух. Аромат «Лакосты» с едва заметным и тёплым оттенком запаха шерсти свитера и мужского пота… Я его ощущаю, даже если Никита вышел из душа. Может, кажется? Или это осязается на генном уровне? Неужели это и есть те самые флюиды? Сердце ёкнуло в тревожно радостном предчувствии.

– Это ты рано лёг! – констатировала я, проходя в квартиру.

– День сегодня был трудный, – оправдывал он, как всегда, своё недовольство.

На самом деле мне казалось, что Никитушка попросту всё никак не может отойти от работы в органах. Он как будто не знает, чем занять себя в высвободившиеся от дежурств дни и понятия не имеет, как заполнить вечера, свободные с некоторых пор от поздних посиделок на работе, неожиданных звонков и вызовов. Как правило, большинство преступлений совершается ночью, корректируя под это жизнь полицейских и делая их похожими на ночных хищников.

Я выронила сумочку на столик, обвила его шею руками и запрокинула голову назад.

Он дежурно чмокнул меня в подбородок…

Я снова стала размышлять над тем, что ненаглядный вложил в поцелуй. Формальность или приник к моей бархатистой коже с любовью? И как он её ощущает, когда касается губами? Что чувствует? Возникает или нет, у него желание съесть меня? Хочет или нет, он вдохнуть в себя стоящую перед ним красоту с ароматом зимней свежести или просто терпит его?

«Целуй меня милый, наслаждайся, – взмолилась я мысленно. – Ведь совсем скоро придёт время, когда будешь нос воротить от меня и от обвислой и дряблой кожи, а этот ритуал станет обыкновенной формальностью! Хотя кто его знает, доживёшь ты со мной до старости или сбежишь?»

Продолжая держать меня, Никита смотрел, куда-то в сторону зашторенных окон. Он словно ещё не проснулся.

«А вдруг я пахну улицей или машиной? – подумала я с нарастающей тревогой и тут же задалась вопросом: – Как к этому относятся мужчины?»

– Ты хочешь есть? – спросил Никита дежурно.

Чтобы ответить на такой вопрос, когда до жути хочется, чтобы тебя прижали к себе и стали шептать на ушко, что ты самая желанная, и что тебя просто заждались?!

– Уже поздно, – ответила я сдержано.

– Как знаешь…

«Если я ему сначала отдамся, а потом поставлю перед фактом наезда, будет не очень красиво», – подумала я.

С другой стороны из-за нервов, наверное, хотелось секса, и не было ни малейшего желания его омрачать…

– Я в душ! – проговорила я томно, и отстранилась.

Может ему просто надо время, чтобы завестись?

…Мы лежали поверх покрывала, абсолютно нагие и отдыхали. У меня ещё всё внутри вздрагивало. Каждый раз, после бурного секса я пыталась представить, о чём думает он. Мне всегда до жути интересно, что в голове у мужчины, который только свалился с меня. Хотелось знать всё. Как я выгляжу в самом начале, что он испытывает, когда трогает меня и целует… Никита молчит. Хочется взять за горло и вытрясти всё… Но ведь сил не хватит. А хватит, не признается, правды не скажет, в лучшем случае соврёт. Говорят, им после этого плохо… Ну и пусть! Так им и надо. Лежит, как боров и даже не скажет, что любит. Хотя бы ладошку на живот положил… Жмот! Нужно было бежать в душ, но приятная истома расплавила мышцы, превратила их в пластилин. Я скосила на него взгляд.

– Значит, говоришь, стрелку забили! – констатировал Никита, глядя в потолок и восхитился: – Как в девяностые!

«Всё, включил полицейского», – подумала я, а вслух спросила:

– Что предлагаешь?

– А разве ты оставила мне выбор? – ответил он вопросом на вопрос.

– Оставила. – Я натянула на грудь лежащее сбоку одеяло и перевернулась на бок. – Давай попросим твоих бывших коллег разрулить эту ситуацию?

– Это не выход, – возразил он и стал объяснять: – К тому же за прошлый месяц я уже дважды обращался в отдел. Так могут и отправить. Не стоит злоупотреблять там, где можем обойтись своими силами.

– А где стоит? – допытывалась я, пытаясь представить, какой увидит меня Никита, если повернёт голову.

Вообще, я до ужаса стеснялась того, что Никита вдруг прознает о моих женских тайнах… Я прятала бритвенный станок, щипчики и он понятия не имел, когда у меня критические дни. Мне до сих пор удавалось под самыми разными предлогами попросту избегать в это время близости. Мы как бы случайно допоздна занимались какой-нибудь ерундой, либо куда-то ехали, или я просто вдруг простывала…

– Есть много вопросов, которые частный сыщик может решить только через полицию, – между тем стал рассказывать Никита и принялся перечислять: – Получить данные на человека, справку о его судимостях, результат экспертизы…

– Но ведь ты им платишь? – поинтересовалась я осторожно.

Он разозлился.

– Откуда у тебя такая уверенность? – спросил Никита и попытался тут же угадать: – Фильмов насмотрелась?

– Ты же знаешь, у меня на это нет времени, – парировала я с обидой и заверила: – Просто предположила.

– Предполагай на другие темы! – посоветовал он зло, от чего я попросту осталась при своём мнении:

«Значит платит»…

Но Никита словно читал мои мысли и вдруг с раздражением спросил:

– И скажи на милость, с каких денег?

– Действительно, – проговорила я одними губами. – Что-то я совсем думать перестала.

Дела у Никиты шли не ахти как. С начала зимы два клиента. Одной женщине помог отыскать автомобиль, который угнали какие-то дилетанты и попросту спрятали в деревне, да помог отцу семейства вернуть блудливую дочь. Малолетка прижилась у музыкантов в звукозаписывающей студии… Пока его выручали деньги, занятые у меня. Он то и дело извинялся, что не может отдать. Меня это даже не злило. Скорее бесило. Но я терпеливо выслушивала оправдания и в очередной раз напоминала, что вовсе не жду от него возвращения долга, поскольку он многое сделал, чтобы я получила это наследство. Не понимаю, что больше его удручало? То, что деньги брал у женщины или то, что они достались мне от другого мужчины, владевшего до него мною? Скорее, всё вместе.

Начало следующего дня не сулило ничего хорошего. Не сказать, что я верила в приметы. Но и не игнорировала разного рода совпадения. Особенно, если череда случайных событий вносила какой-то дискомфорт в моё существование накануне важного мероприятия. Именно таким должна была стать встреча Никиты с бандитами.

С утра сбежал кофе, потом я поскользнулась в ванной. Пытаясь ухватиться за несуществующий предмет, больно ударила локоть. В довершении всему, на куртке сломался замок. Не было бы так обидно, если бы куртка была с рынка. Купила за бешеные деньги всего неделю назад. Я зашвырнула её в дальний угол гардеробной и сняла с плечиков плащ, когда зазвонил телефон.

– Слушаю, – сказала я зло в трубку, уверенная, что на другом конце один из вчерашних бандитов.

– Ты почему так и не позвонила? – подтвердил мои догадки голос Громилы.

– Только собралась…

– Мы к тебе едем, – не дал мне договорить Громила и приказал: – Жди в офисе, курица!

Я едва хотела ответить хаму, что он тоже больше на петуха походит, но парень отключился.

У меня от негодования потемнело в глазах, а воздух застрял где-то в лёгких.

Я всё же зло выругалась в его адрес и стала торопливо набирать номер Никиты.

Представители Севастьяновой, как и обещали, подъехали прямо к офису. В коридоре ещё лежал разный хлам и строительный мусор. Едва закончился ремонт, и рабочие наводили порядок. Я проводила гостей в будущую приёмную. Потом вдруг передумала. Плохая примета освещать стены помещения для переговоров общением с криминалом и провела их в кабинет. Здесь уже стоял стол и стулья. Шкафы были закрыты плёнкой.

– А это кто? – спросил бесцеремонно громила и показал взглядом на Никиту.

– Один из моих сотрудников, – соврала я и непроизвольно отметила, что гости на порядок крепче и сильнее моего любимого. Да и ростом повыше будут. Интересно, а они могут быть в постели нежными? – закрался вопрос, от которого стало смешно. И всё же я попыталась представить Громилу голым и с женщиной. Отчего-то только вместо посторонней особы, я сама оказалась в его объятиях…

«Чертовщина какая-то», – подумала я, испугавшись, что Никита подслушал мои фантазии.

Между тем, Громила продолжал выжидающе смотреть на меня. Его либо не устроил мой ответ, либо он ждал, что я выставлю Никиту на время разговора за дверь.

– Что? – не могла я взять в толк чего он ещё хочет.

– А может быть, ты сам у меня спросишь? – возмутился между тем Никита.

– Нервный какой-то у тебя сотрудник, – вынес вердикт Громила и посмотрел на своего дружка. – У тебя случайно телефона психиатрической больницы нет?

– Ты что, шутник? – вспылил Никита и неожиданно предостерёг: – Лучше побеспокойся для себя о телефоне травматологии…

– Никита! – попыталась его одёрнуть я.

Но бывший полицейский, что говорится, завёлся.

– Клоуны! – негодовал Никита и вопрошал: – Что о себе возомнили?

– Так! – протянул громила и сделал вывод: – Вижу, разговора не будет.

– Не будет! – ошарашил Никита.

Громила посмотрел на меня и спросил:

– Так это и есть твой представитель?

– Догадливый! – съязвил Никита и приказал парням: – Пошли прочь!

– Ну, смотри! – предостерёг громила, направляясь к выходу.

Он демонстративно плюнул прямо под ноги. У меня всё внутри скрутило. Я поморщилась. Мне даже показалось, что новенький ламинат зашипел от слюны негодяя.

– Зря ты так, – бросил на ходу дружок Громилы.

Я задохнулась от негодования, которое из меня вытолкнул страх за последствия такого поведения Никиты. Ещё на меня произвело впечатление предостережение, брошенное напоследок. Кто бы, что не говорил, а вот дикция и голос у такой категории людей поставлены. Мне стало бы не по себе, даже если бы он таким тоном просто сказал: До свидания!

– Что ты наделал? – проговорила я и опустилась в кресло.

– Ничего, – буркнул Никита.

– Они ведь не отстанут.

– Для них хуже.

– Ты что, меня собираешься караулить теперь? – спросила я с надеждой.

– Зачем? – удивился Никита и тут же заверил: – Они сами скоро придут и раскрутятся на статью.

– Какую статью? – не сразу поняла я о чём речь, а когда до меня дошло, что он имеет в виду уголовную, то сразу нашлась и пошутила: – Ты имеешь в виду за моё убийство?

– Они не решаться даже тронуть тебя пальцем, – успокаивал он.

Отчего-то именно от этих слов, меня охватила тревога.

– Откуда ты знаешь? – спросила я, пытаясь говорить ровно и так, словно мне нипочём такие передряги. Но голос дрогнул.

– Потом всё объясню, – пообещал Никита, посмотрел на часы, и устремился к выходу, бросив на ходу: – До вечера!

Глава 3

Я не могла взять в толк, зачем Никита потащил меня на ночь глядя в офис.

Вернее я понимала, что это связано с дневным визитом бандитов, но не более…

– Что ты задумал? – допытывалась я, готовая его убить.

Меня всегда приводили в бешенство косноязычность, намёки и тайны… Впрочем, как и любую другую женщину.

– Ты ключи взяла? – спросил он, в который раз игнорируя мой вопрос.

– Взяла! – ответила я, уже ощущая как всё внутри трясётся.

Между тем, мы въехали на стоянку.

– Приехали, – зачем-то объявил Никита, словно я не видела, и надавил на тормоз.

Я посмотрела на другую сторону улицы. В окнах моей будущей штаб-квартиры горел свет. Но пока не было охраны, я его и не выключала. Надежды на сигнализацию, никакой. Тем более, договор с полицией тоже ещё не заключила. Красть по большому счёту нечего. Зачем платить?

– Для чего мы здесь? – повторила я очередную попытку узнать, что он задумал.

– Проверить хочу одну мысль, – ответил Никита уклончиво.

– Ты думаешь, эти двое придут, чтобы разбить окна? – попыталась я угадать.

– Не обязательно, – отвечал он и возразил: – Да и не эффективно.

– Тогда чего ты боишься? – допытывалась я и шутливо попросила: – Скажи, будем бояться вместе.

– Боюсь, что уже сегодня начнут пытаться создавать условия, которые вынудят тебя отдать помещения за бесценок, – признался он.

– Каким образом? – спросила я и поёжилась, отчётливо представив себя связанной и с утюгом на животе. Но эта картинка тут же сменилась другой. И вот я уже лежу на голой сетке кровати в каком-то подвале. Причём разбушевавшееся воображение даже придумало трубы под потолком, оконце, размером с ладошку и крысу… Низ живота болит, трусиков нет, а… Нет, я даже зажмурилась, пытаясь подумать о чём-то другом, но вдруг уж очень отчётливо ощутила там жало паяльника.

– Для этого, например, можно вынудить тебя вложить сюда пару раз хорошие деньги, – между тем, стал рассказывать Никита, не замечая моего состояния. – В конце концов, тебе это надоест, и ты откажешься от мысли делать это в третий раз.

– Как они смогут вынудить меня раскошелиться? – полюбопытствовала я, больше для того, чтобы не молчать и не узнала собственного голоса.

И так было ясно, что вложить деньги можно здесь только в очередной ремонт. А для этого бандитам надо свести к нулю уже проделанную работу строителей. Значит, затопить или устроить пожар.

– Можно поджечь, – между тем подтвердил он моё предположение.

Я сделала вид, будто удивилась.

– Но ведь мы в этом случае сразу на них укажем, – сказала я, на самом деле уверенная, что даже в этом случае будет архисложно связать утренних визитёров со свалившимися на меня несчастьями. – Неужели не боятся?

– А чего им боятся? – вопросом на вопрос ответил Никита и сам на него ответил: – Сплошь и рядом такие пожары. И следы замести милое дело, да и свалить на замыкание легко…

– Но почему ты решил, что они именно сегодня прийти должны? – не унималась я и зачем-то напомнила: – Мы ведь только утром говорили.

– Мы утром не говорили, а отправили их куда подальше, – уточнил он.

– Думаешь, подожгут? – гадала я, испытывая новый прилив страха. – Или взорвут?

Вопрос возник спонтанно, и я удивилась, что вообще рассуждаю на такую тему.

– Не исключаю, – интриговал между тем Никита.

– Я думаю, сегодня они ещё не созрели, – стояла я на своём лишь для того, чтобы он убедил в обратном.

Отчего-то у меня возникло чувство, что Никита что-то не договаривает. Или даже врёт и запугивает специально, чтобы скрыть что-то другое, более серьёзное. Нет, угрозы звучали убедительно. Но я уже достаточно тонко чувствовала его, чтобы не уловить какой-то подтекст…

– Я такой тип людей знаю, – заговорил Никита и стал объяснять: – Они когда злые, терпеть или ждать не могут.

– Так ты для этого их сегодня злил? – догадалась я.

– И для этого тоже, – подтвердил Никита.

– И для этого, – повторила я, ставя ударение на «и». – Значит, есть ещё какая-то цель?

– Злой человек делает ошибки, – объяснил Никита. – А если к этому прибавить тупость, то это гремучая смесь и находка для оперативников.

– Хорошо, – произнесла я, переваривая услышанное. – А ты не подумал, как мы будем их задерживать?

– Обижаешь, – проворчал Никита.

Я настроилась ждать, когда придут бандиты. Воображение тут же стало рисовать одну за другой картины этого визита.

«Интересно, что задумал Никита? – ломала я голову, перебирая вариантами возможных событий. – Неужели решил задержать их с поличным? Но ведь это опасно! Вдруг они станут стрелять?»

На этот раз мне стало даже нехорошо. Я вдруг отчётливо поняла, что это всё по-настоящему. И могут быть настоящие пули, как тогда, на заимке. Я вдруг вспомнила лежащего на полу Егора и вздрогнула, снова ощутив его остывающую руку.

– Пошли! – скомандовал Никита неожиданно и толкнул дверцу.

Находясь в полной растерянности, я не могла взять в толк, чего он хочет и, словно под гипнозом, вышла из машины.

– Объясни, что происходит? – попросила я, когда мы оказались в кабинете.

– Потерпи немного, узнаешь, – заверил Никита и плюхнулся в кресло.

– Ты собираешься ждать их здесь? – попыталась я угадать.

– А как ты хотела? – вопросом на вопрос ответил он и крутанулся в кресле.

– Сломаешь! – предостерегла я.

– Извини. – Никита положил руки на стол и предложил: – Ты бы присела.

Я опустилась на стул и пробормотала:

– Хоть убей, ничего не понимаю…

– И не надо, – ответил Никита и посмотрел сначала на часы, потом на окна.

– Мы кого-то ждём? – попыталась угадать я.

Неведение для меня было сродни пытке.

– Пора, – подтвердил он моё предположение и поднялся.

Я начала злиться, но подчиняясь его воле, двинула следом.

Как не странно, он провёл меня до помещения, в котором складировали весь строительный инструмент рабочих и материалы. Здесь не было окна и я планировала после ремонта устроить в этой комнатушке подсобку для хозяйственного инвентаря.

– Нам сюда, – интриговал Никита и подтолкнул меня за стоящие на ребре листы гипсокартона.

Свет попадал сюда лишь из коридора, через стеклянные блоки, которыми была заложена верхняя часть стены, и было достаточно темно. Натыкаясь то на вёдра, то на сваленные в кучу инструменты, я с трудом прошла в угол.

В носу защекотала от пыли и запаха цемента.

– Да объяснишь ты или нет, что происходит? – негодовала я.

Вместо ответа Никита положил ладонь мне на темя и вынудил опуститься на стул.

– Ты его сюда принёс? – догадалась я и принялась снова засыпать вопросами: – Но зачем? Что всё это значит?

– Сейчас увидишь, – заверил он меня.

В тот же момент что-то стукнуло. Я уловила едва заметный звук виброзвонка у него в кармане. Никита торопливо вынул трубку и приложил к уху.

– Да, – ответил он негромко и заверил: – Понял… Отлично…

– Что? – спросила я одними губами, немея от страха.

– Идут! – сообщил Никита шёпотом.

– Кто тебе звонил? – спросила я, но он вдруг цыкнул:

– Тс-сс! – и приложил к моим губам ладонь.

Отчего-то такая вольность разозлила меня, и я с трудом подавила желание укусить его за руку…

В тот же момент двери открылись. Никита пригнулся.

– Здесь? – громом среди ясного неба раздался голос Громилы.

– Да, – ответил кто-то. – Лучше места не найти…

– Тогда клади в щиток…

– Думаешь так лучше?

– Какая разница? – прошипел Громила. – Главное сам факт.

Хлопнула крышка. Что-то скрипнуло.

– Пошли, – послышался голос Громилы.

– Не торопитесь, молодой человек! – с этими словами Никита встал и предостерёг: – И не делайте глупостей. Все ваши действия фиксируются.

Раздался грохот.

– Всем лежать! – закричал кто-то ворвавшийся с коридора.

– Ох! – вырвалось у Громилы.

Его напарник взвыл нечеловеческим голосом.

– Лежать! – раздалась команда, за которой последовал новый приказ: – Руки за спину!

Я съёжилась, не зная, как поступить. Судя по тому, что Никита стоял, нас эти команды и приказы не касались.

В кладовую влетели ещё люди.

Вспыхнул свет. Послышались вскрики, топот…

– Так ты всё-таки обратился к своим коллегам? – догадалась я и встала.

Громила и его дружок лежали на полу. Руки у них были на затылке. Трое в штатском проворно обыскивали их. Ещё двое в камуфлированной форме и в масках стояли вдоль стены с автоматами наперевес…

– Какие люди! – воскликнул мужчина в ветровке, переворачивая громилу на спину, и назвал его имя: – Гражданин Лопатин Игорь Петрович!

Его дружок схватил Громилу, которого, как оказалось, зовут вполне мирным и совсем обычным именем Игорь, за шкирку и потянул вверх. Перебирая ногами и морщась, Лопатин быстро встал.

– Гражданин Лопатин! – позвал Громилу мужчина в ветровке.

Дождавшись, когда Лопатин посмотрит на него, он показал рукой на пакет с белым порошком, вставленный под блок с выключателями и спросил:

– Это ваше?

– Чего?! – протянул Лопатин.

Какое-то время я смотрела на свёрток, пытаясь понять, отчего он так завораживает и притягивает мой взгляд. И тут меня накрыла волна жара. Такая, словно я стояла у мартеновской печки, и тут неожиданно открыли заслонку… Я вдруг узнала пакет. Более того, догадалась, с какой целью Лопатин всё подстроил таким образом, чтобы я подержала его в руках.

– Его! – почти закричала я и пояснила: – Он мне точно такой давал в машине!

Глава 4

«Надо узнать у Никиты, что он думает по поводу зеркального потолка», – лениво подумала я.

Мысль возникла на фоне воспоминаний об одной из моих встреч. Он был лётчиком. Летал на «Аэрбасе». Снял меня в одном из клубов. Я обратила внимание на то, что этот мужчина почти не пьёт. Как его звали? Не помню, хоть убей. Тогда, сразу после секса, я пыталась выпытать у него, правда или нет, что они в полёте трахают стюардесс. Не знаю, зачем мне это было надо? Он лишь улыбался. Ещё этот лётчик запомнился тем, что сразу и без обиняков надел презерватив.

Я лежала на спине поверх одеяла с закрытыми глазами и пыталась представить себя со стороны. Такой, какой увидит Никита, когда войдёт.

«А когда я брила подмышки?» – Пронзивший сознание вопрос заставил открыть глаза. Я подняла руку и тронула кожу. Что за паника? Только вчера. Просто день был до того насыщенный, что кажется, будто прошла целая вечность. Прежде чем снова предаться неге ожидания, я провела пальцами по зоне бикини, тронула кружево трусиков и вдруг подумала, что их нужно снять. Точно! Под струями воды в Никите окончательно проснётся полицейский. Он хоть и уволился, но не переставал говорить, что это состояние души. Поэтому однозначно, в спальню он вернётся с массой новых вопросов и станет рассуждать о проведённой у меня в офисе операции. Трусики сейчас будут лишними. Надо сделать так, чтобы сразу и без прелюдий набросился. Уже и время поджимает… Я ощутила, как из меня что-то вытекло. Хотя и так понятно что…

«Господи! – мысленно простонала я и задалась вопросом: – Неужели стресс так влияет на либидо? Или это только у меня? Какого чёрта он попёрся после меня в душ? Не мог раньше? Издевается? А может, считает, что нужно помариновать?»

Я уже перестала контролировать дыхание. Оно стало глубоким и прерывистым. Воздух будто бы застревал где-то в лёгких, а потом с шумом вырывался через приоткрытый рот. Губы стали сухими. Я провела по ним языком. Он стал шершавый! Мне вдруг стало страшно. А что если сейчас Никита почувствует, что у меня во рту пересохло? Я резко перевернулась на бок, ощутив, как между ног всё стало скользким. Воды на тумбочке как назло не оказалось. На кухню бежать поздно. Щелчок дверей пронзил позвоночник. Я снова падаю навзничь и жду. Как долго тянется время! А может он просто подошёл бесшумно? Я раскрываю глаза и упираюсь взглядом в его оголённый торс. Как он хорош! Нет, Никита не был качком. Напротив, его тело выдавало в нём интеллигента. Человека умственного труда, но который может за себя постоять. Рельефный пресс, круглые плечи давали намёк на то, что он любитель позаниматься по случаю в спортзале. Но не более. Никита не относился к фанатам штанг и другого металлолома. Как он эротичен с обмотанным вокруг бёдер полотенцем! Я судорожно выдыхаю.

Один шаг, и Никита становиться на колени у кровати. Сумасшествие! Это больше никак не объяснить. Я горю настолько сильно, что без слов запускаю пальцы в его волосы, и мои губы встречаются с его. Он с жаром отвечает на мой призыв, прижимая меня теснее и наползая сверху. Странно, но я никогда не чувствую его тяжести…

Я опускаюсь руками по его спине, ощущая каждую мышцу под влажной после душа и упругой кожей. От прикосновения они напрягаются и слегка вздрагивают. А может, кажется? Или это дорисовывает воображение? И чего это я гадаю? Скоро совсем потеряю способность думать! Скорее бы!

– Моя! – прошептал между тем Никита, сквозь поцелуй.

– Мой! – выдыхаю я ответ на все его повисшие в воздухе вопросы и утверждения в одном слове. Тем временем его губы опускаются по подбородку вниз, и я выгибаюсь, подставляя всю себя под ласки.

Мои вены набухают желанием трахнуть Никиту, и плевать мне на всё. Сейчас мне уже не до зоны бикини и всё равно, как это будет выглядеть со стороны. Но это пока. У меня переменчиво настроение.

– Черт, я так хочу тебя, ты такая сладкая! – прохрипел Никита и повёл рукой от горла вниз. Причём вначале он коснулся ямочки на шее, её нижней кромки. Там, где кожа почти прозрачная и оттого чувствительная. Одновременно мочкой уха я ощутила его дыхание.

Оставляя ласковый и приятный до мурашек ожог, пальцы проскользнули между дыньками грудей дальше… А так хочется, чтобы задержались! Я поймала его за запястье и накрыла его рукой один мячик. Он сжал грудь без слов, тронул кожу рядом с соском, готовую лопнуть, провёл по кругу и, наконец, задел сосок…

– Ох! – вскрикнула я.

Никита тут же отпустил сосок и накрыл мой рот своим.

От прикосновения к его гладкой на груди коже, в соски словно бьёт током, и я издаю стон прямо в его рот.

– Как я хочу тебя! – прошептал он томно и снова начинал теребить сосок.

Никита окончательно придавливает меня своим телом. Но эта восхитительная тяжесть! Мои руки на его спине. Я знаю, что ему надо и слегка провожу по ней ноготками, вырывая из него хриплый рык. Никита опускается ниже. Его губы касаются подбородка, шеи и вот снова смыкаются на соске, сменяя пальцы. Почему мужчин так манит грудь? Он ласкает сосок языком, теребя возбуждённую бусинку. Я хватаюсь за его волосы и тяну обратно к своему лицу. Мне не нужны прелюдии. Я хочу его! Хочу в себе! Умоляю!

Он пытается сопротивляться. Задыхаясь от страсти, пополз к животику. Пресс напряжён. Ожог языком у пупка, теперь ниже…

– Ах! – вырвалось у меня.

– Какая ты вкусная! – стонал он.

– Трахни меня! – потребовала я.

Но он словно не слышал. Тогда я стиснула его волосы в свои кулачки и потянула на себя.

Мы словно дети. Только перетягиваем взад вперёд не игрушку, а ощущения.

Никита со стоном вернулся. Я скользнула рукой вниз, и моя ладонь обхватывает его уже готовый член.

– О-оох! – вырвался из меня возглас. Я захлебнулась восторгом от того, каких он размеров. Мне кажется, что каждый раз он у Никиты всё больше и больше… Может и впрямь растёт от тренировок? Значит я тренер? Или манекен? В другой раз прыснула бы со смеху. Но сейчас мысль всплыла из глубин феерической дымки сознания и тут же снова растворилась в ней.

– Всё! – хрипло сказал он.

Я схватила его руку и переплела пальцы. Сейчас! Ну же! Мочи нет ждать! Ещё немного и расплачусь!

Он приподнялся на локтях.

Я чувствую, как капелька моего сока скатывается на одеяло. От нетерпения я начинаю ёрзать под ним, пытаясь ласкать себя его членом.

– Давай! – требую я.

Никита тянет. Он всегда долго мучает. Уже нет сил. Наконец отпускает мою руку и знакомым, но всегда новым движением шире раздвигает мои бёдра. Я вся горю. Он снова ловит своим губами мой рот. И вот мы уже дышим вместе, а меня трясёт от желания, я не могу терпеть. Это настолько больно и то же время сладко, я издаю всхлипы, двигаясь под ним.

– Ты вся течёшь! – прошептал он, сквозь поцелуй, как сквозь сказочный сон.

И тут началась вторая стадия доведения меня до сумасшествия. Никита провёл головкой члена по моим складкам и задел клитор. Откуда он это знает? Я вздрагиваю, словно получила разряд приятного тока. Меня накрывает горячая волна, сосредотачиваясь внизу живота.

– Пожалуйста! – молю я.

Я тороплю. Кажется, желание вытеснило из меня всё. Глаза давно закрыты. Я даже не заметила этого. Я двигаю бёдрами к нему навстречу. Всё, я не я. Я одно желание, страсть, похоть и блуд…

Резкий точек, и он, наконец, вошёл. Моё тело выгибается под ним, и я хватаюсь за его плечи. Он снова больше, чем накануне… Настолько большой, что я испытываю несильную боль, но эту боль растворяет другой волной.

Я обхватила Никиту ногами.

«Трудись!» – приказала я мысленно, отчего то уверенная, Никита слышит приказ.

И он заработал, как мотор. Животное желание бурлит во мне. Его резкие толчки завершаются ритмичными шлепками. Я слышу собственный вскрики в его приоткрытый рот, напористо двигаю бёдрами к нему навстречу. Он классный. Мне кажется, я ощущаю каждый изгиб его члена в себе. Эти новые открытия настолько поглощают меня, что я забываю обо всём. Я становлюсь вся оголённым нервом. Страсть бьётся, пульсирует в груди, вырываясь криками наружу.

Я даже не понимаю, как оказалась сверху. Он меня перевернул или я сама так села? Всё равно. Теперь я могу владеть Никитой полностью. Я раскачиваюсь на нём, и вожу руками по его широкой груди. Его член скользит во мне словно поршень. Я своими мышцами обхватываю его, судорожно сжимаясь от каждого толчка. Голова сама собой запрокинулась назад. Раз за разом я с неистовством насаживаюсь на него.

«Интересно, я, наверное, выгляжу смешно?» – подумалось мне на пике наслаждения новых ощущений.

Скорее, я перестаралась. Никита в один момент схватил меня за ягодицы и слегка сжал. Я поняла, что он пытается умерить мой пыл, но знала, будет терпеть… Однако он вновь перехватил инициативу. Ловко и без усилий, словно пушинку, Никита перевернул меня и снова накрыл собой.

По телу пролетают приятные волны. Его член врывается в меня с характерными хлюпающими звуками, и я не могу контролировать свои мысли.

– Сильнее! Глубже!

– М-мм!

– Быстрее! – молю я, и уже не могу сладить с тем знакомым, но каждый раз новым, поднимающимся во мне приливом радужных ощущений.

Из меня снова вырывается крик. Мышцы уже не подчиняются мне. К нервам будто подключили что-то со стороны. Тело против воли выгибается под ним. Я хватаюсь за его плечи, царапаю его кожу ногтями. Моё тело сотрясает в конвульсиях, сознание моментально теряется, и я вижу перед закрытыми глазами яркие точки.

– О-оо! Что он творит! Он выходит из меня полностью и резко врывается. Моё тело извивается под ним. Я получаю невероятную дозу оргазма, не отпускающего моё естество. Внутри меня все пульсирует, и новые крики, уже сиплые, слетают с моих губ.

– Ух! – Никита крякнул и напрягся.

Я чувствую внутри, как его член подрагивает, задевая новые места, и моё тело вторит ему. Я сильнее прижимаюсь к Никите. Вот он знакомо замирает. Моё сердце стучит настолько громко, что я слышу его за пределами спальни, дома и спящего города.

Никита обмяк. Бедненький! Я совсем не жалею его. Через несколько мгновений он вяло поднимает голову. Господи, ему плохо? И так всегда. Я боюсь этого взгляда. Странный, помутнённый безразличием, он через мгновенье снова начнёт наполняться живым огнём и всё начнётся сначала. Нет, на сегодня всё. Я слабо улыбнулась и поблагодарила его поцелуем.

«Почти как с Егором, – подумала я и тут же испугалась собственной мысли. – Мы ведь так близко друг к другу. Вдруг он услышит, о чём я думаю?»

Глава 5

«Неужели фамилия на выбор профессии как-то влияет?» – с иронией размышляла я, глядя на рыжий вихрь на голове следователя.

Найденов принадлежал к тому типу мужчин, с которыми я бы ни когда не легла в постель. По крайней мере, сейчас, когда я стала относительно независимой в материальном плане. На вид неказистый мужчина был рыжим. Встреть такого на улице и не скажешь, что он дослужился в полиции до майора.

– Распишитесь здесь, – с этими словами Найдёнов развернул ко мне листок и ткнул пальцем чуть ниже текста, написанного убористым подчерком.

Я поставила роспись и посмотрела на Лопатина.

Громила отвёл взгляд в сторону.

– Ну что, съел? – не удержалась и спросила я и, не дожидаясь ответа, обозвала: – Жирный боров!

Хотелось растоптать и унизить этого чванливого лба, который не гнушается пугать слабых женщин. Да что там? Такой и побить может и наверняка в его жизни такие случаи, что говорится: имели место быть. Может даже убивал? Жуть! И ведь это у него образ жизни! Этим он себе на хлеб зарабатывает. Урод! Я была вне себя, когда узнала, что у Лопатина есть семья и растёт дочь. Образ жизни этого негодяя в совокупности, с тем, что он ещё ко всему и отец, попросту привели меня в бешенство. И ведь он на эти деньги покупает ей разные вкусности и одежду! Я попыталась представить его жену. Отчего-то она выходила с мужским лицом. Почти как у него.

«Интересно, а как Лопатин выглядит, когда занимается сексом?» – вдруг задалась вопросом я, и вот уже перед глазами возник голый Лопатин на бабе с мужским лицом. Я даже увидела бисеринки пота на его лбу и ощутила запах…

– Фу! – вырвалось у меня.

По-видимому, Лопатин подумал, что это продолжение начатого монолога и прошипел:

– Да пошла ты!

– Пойдёт, – заверил его Найденов и уточнил: – Домой. А вот ты на зону!

– За что? – изумился громила и поинтересовался: – Разве в моих действиях есть состав преступления, который на статью тянет?

– Ты у своей адвокатши нахватался умных формулировок? – не удержалась и спросила я.

– Скорее в зоне, – ответил за Лопатина следователь и пояснил: – Третий раз туда заедет.

– Врёшь! – взревел Лопатин и завил: – Ничего у вас на меня нет!

– А незаконный оборот наркотиков? – освежил память Найдёнов.

– Сейчас! – Лопатин хмыкнул и язвительным тоном напомнил: – Я уже говорил, мне пакет дала Севастьянова и сказала положить в щиток.

– Зачем? – устало поинтересовался Найдёнов.

– Что зачем? – Бандит хлопал глазами, будто не понимал, о чём речь.

– Ты не спрашивал у нее, чем вызвана необходимость передавать гражданке Никитиной, таким странным способом, похожее на наркотик вещество? – спросил Найденов протокольно.

– Я думал, она стиральный порошок ей передала! – дурачился Лопатин.

Мне стало смешно.

– Шутник, – с улыбкой похвалил следователь и заверил: – Так или иначе, сядешь за взлом и проникновение.

– Я там ничего не брал, – противился Лопатин и привёл следующий аргумент: – А офис был открыт…

– Есть заключение экспертизы, что замок вскрыт отмычкой, – парировал Найденов.

– Это они его открыли, – с этими словами Лопатин показал взглядом на меня и поправился: – Она и её друг. Надеюсь, вы не будете отрицать тот факт, что на момент моего появления в кладовке, эта дамочка уже там была?

– Дамочка! – возмутилась определению я, и на всякий случай, спросила: – Это я?

– Кстати! – воскликнул бандит, не обращая на меня никакого внимания, и выдвинул предположение: – Так, наверное, они там и ждали, когда я от Севастьяновой пакет принесу!

Находчивость бандита удивляла.

– Севастьянова тоже сядет, – заверил устало Найденов, и подвинул мне пропуск.

Никита завёл машину и вопросительно посмотрел на меня.

– Что скажешь? – спросил он.

– Поехали домой, – приняла я решение и пожаловалась: – Устала.

– Поехали, – легко согласился Никита и тронул машину с места.

Я задумчиво глядела на дорогу. Шёл мокрый снег, который тут же таял на асфальте. Дворники размазывали грязные потоки воды на лобовом стекле.

– Что-то здесь не так, – вырвалось у меня.

Никита оторвал взгляд от дороги и посмотрел на мой профиль.

Я машинально заправила волосы за ухо и вспомнила, что давно не делала маникюр.

– Ты о чём? – спросил он настороженно.

– Просто всё как-то, – стала объяснять очевидное я, и украдкой посмотрела на свои пальчики. Ногти пока были в порядке, и я успокоилась.

– Интересно, – произнёс он тихо.

– И примитивно, – добавила я.

От такого заявления Никита даже сбавил скорость и посмотрел на меня уже более внимательно.

– Поясни! – потребовал он.

– Так только в кино бывает, – интриговала я его, размышляя над тем, что в этой истории не так.

– Не понимаю тебя, – признался он.

– Легко всё получилось, – объяснила я и стала вслух рассуждать: – Если следовать логике, навязанной нам Найдёновым, после того, как Лопатин спрятал пакет с наркотиком, кто-то должен был позвонить в полицию и сообщить, что гражданка Никитина занимается незаконным оборотом запрещённых средств и лично устроила у себя в офисе тайник. Так?

– Примерно, – пространно согласился Никита.

– После этого меня арестовывают, – сделала я вывод и спросила: – Но как она собиралась забрать офис? Ведь дураку понятно, что после всего я его ей уж точно не отдам.

– По статье ты садишься надолго, – сообщил он и стал рассуждать: – Наверняка Севастьянова рассчитывала, что выставишь его на продажу. Тем более тебе понадобятся средства на адвоката. Она наверняка уже имеет подставное лицо, и ты бы даже не знала, что конечным покупателем твоих помещений была бы Севастьянова!

– Погоди! – осадила я его и сказала очевидное: – Но тогда бы я его выставила по рыночной стоимости!

– Действительно, – пробормотал Никита удручённо и тут же предположил: – Хотя, возможно, она бы предложила какие-то заготовки, которые позволяли тебе уйти от ответственности, в случае передачи ей офиса.

– Статья тяжёлая, – возразила я и задалась вопросом: – Какие тут возможности?

– Может она имеет план, о котором мы не знаем? – привёл он свой аргумент. – Или есть кто-то, на кого можно повесить этот пакет.

– Как? – недоумевала я и напомнила: – На нём мои отпечатки.

– Она могла предложить тебе варианты ответов, которые бы объясняли, как отпечатки оказались на пакете.

– Не понимаю! – злилась я.

– Чего тут понимать? – удивлялся он и стал объяснять: – А разве не может тот же строитель, достать пакет из мусора и положить в него свой?

– Может, – согласилась я и ехидно поинтересовалась: – Но какой строитель признается в том, что прятал у меня в щитовой наркотики?

– Да объяснений можно найти уйму! – устало проговорил он. – За решётку отправляются те, кто плохо думает.

– Слишком много возни даже для хорошего адвоката, – стояла я на своём.

– А ты уверена, что Севастьянова хороший адвокат? – засомневался Никита и с иронией напомнил: – Между прочим, ты тоже имеешь диплом юриста…

– К чему клонишь? – разозлилась я и призналась: – Я и сама не в восторге от своей учёбы. Так ведь и не собиралась работать по специальности. Просто мода такая была. Да и куда, если что, без диплома? Даже не солидно.

– Это твой муженёк – олигарх так считал? – предположил насмешливо Никита, сам того не ведая, задев по живому.

Я поспешила сделать вид, будто не поняла, что он имеет в виду и поспешила задать соответствующий вопрос:

– Причём тут муж олигарх и диплом?

– Думаю, для олигарха несолидно появляться в обществе с необразованной женой, – предположил он и тут же смоделировал ситуацию: – Знакомьтесь, моя жена. Она окончила среднюю школу!

– Неужели только диплом определяет образованность? – злилась я, в душе соглашаясь с Никитой.

– А как же? – воскликнул он и стал развивать свою мысль: – Раньше уровень развития определялся в общении и по делам людей. Дворяне говорили на нескольких языках, знали философию и читали классику…

– А сейчас?

– Сейчас дворян нет, а в так называемом «светском обществе» ограничиваются тем, что при встрече хвастают, кто что окончил. Если у тебя диплом Кембриджского университета, то ты уже небожитель.

– Ты бывал на светских раутах? – съязвила и попыталась угадать: – Продолжаешь меня ревновать к Вадиму?

Никита оживился.

– А мы, мужчины, так устроены, – стал объяснять Никита, и подтвердил моё предположение: – Мы до самой смерти будем подспудно ненавидеть прежних обладателей тела своей женщины… В бешенство приводит даже мысль о том, что кто-то раньше тебя целовал её в интимные места, а ты… О ужас! – воскликнул он театрально, закатил глаза и трагическим голосом закончил свою мысль: – Отвечала взаимностью.

Я это знала, но считала, что он мог бы и не говорить об этом.

– Ты сейчас серьёзно? – спросила зачем-то я и расстроилась, упрекая себя за опрометчивый поступок.

Я уже который раз зарекалась не упоминать в разговоре с Никитой мужчин из прошлой жизни. Обстоятельства сложились так, что он многих из них знал, и каждый раз болезненно реагировал.

Моё прошлое было бурным и насыщенным. Я успела побывать замужем за олигархом и с ужасом вспоминала тот период своего существования. Иначе это и не назовёшь. Всё закончилось тем, что попалась на измене. Жуть! А может как раз тогда всё и началось? – мелькнула мысль и я вдруг вспомнила, как очнулась в глухом лесу с небольшим рюкзачком, в котором был минимум продуктов и набор для выживания в экстремальной ситуации. По сути, тогда действительно началась новая жизнь, показавшаяся вначале концом моего пребывания на этом свете…

Никита между тем положил мне на колено руку и признался:

– Шучу, конечно…

– Давай больше не будешь шутить? – попросила я, уверенная, что он всё равно будет злиться на моё прошлое.

– Не буду, – пообещал он, а взамен попросил: – А ты не ставь мои профессиональные навыки под сомнение.

– Разве я ставлю?

– Ставишь, – вновь завёлся он. – Вот сейчас, например, подозреваешь, что я что-то недосмотрел или пропустил…

– Извини, – попросила я прощение. – Но есть сомнения.

– А ты их отбрось и живи! – посоветовал он. – Доверься специалистам.

Я промолчала. Отчего-то самоуверенность Никиты завела меня. Его убеждённость в собственную правоту задела моё самолюбие. Он добивался того, чтобы рядом с ним я чувствовала себя защищённой. Это для самоутверждения нужно каждому мужчине. Но с некоторых пор и у меня появилась странная тяга к лидерству. Я не обычная городская фифа… Жизнь обтесала и закалила меня похлеще любого мужчины. За плечами целый курс выживания в экстремальных условиях, стрельба и погони, как в крутом кино.… А может это нереализованный инстинкт мамы? – вдруг подумалось мне. – Так или иначе, но я тоже горела желанием заботиться о ком-то и кого-то защищать.

Мы въехали во двор. Я отстегнула ремень, с твёрдым намерением покопаться в биографии Севастьяновой, но не говорить об этом Никите.

Женская интуиция не подвела меня. По крайней мере, мне так показалось сразу, как только я набрала в поисковике браузера фамилию и имя адвоката. Всемирной паутине Севастьянова была известна как учредитель компании по оказанию юридический услуг. Однако, в отличие от своих коллег, она имела достаточно жалкий список клиентов, которые оставили на её страничке отзывы о деятельности «Фемиды-В». Причём мне хватило беглого взгляда, чтобы понять, написаны они одним человеком. Обман обнаружился не только в стиле написания текста. Во всех пяти отзывах, в одних и тех же словах, была сделана одна и та же ошибка. Но подобным грешны многие, если не большинство людей, так или иначе связанных с предпринимательской деятельностью… Главным же результатом моих изысканий стало появление ещё трёх юридических адресов, на которые оформлялась эта контора. Все они были в центре Москвы, а два в непосредственной близости от моего офиса.

– Интересно, – пробормотала я и окликнула: – Никита!

– Да!

– Мне нужна твоя помощь, – призналась я.

Никита возник в дверях комнаты.

– Говори! – разрешил он.

– У тебя ведь есть база данных…

– Так, – протянул он и спросил: – Снова за своё?

Я сделала вид, будто расстроилась и опустила крышку ноутбука.

– Извини, – попросила я прощение.

Он вышел.

– Ну и чёрт с тобой! – прошептала я, и уже громче попросила: – Ты в магазин не сходишь?

Трюк удался. Куда он денется? Пока Никита ходил за пирожными, я быстро залезла в его компьютер. Я ликовала! Мне удалось застать врасплох своим капризом бывшего оперативного сотрудника полиции, а ныне частного сыщика, и он неосмотрительно оставил его включённым. Более того, Никита как раз работал с базой данных. Для меня не было секретом, что он этим грубо нарушал закон. Но кто сейчас не грешит подобным? Тем более базу данных можно приобрести на «чёрном рынке» за символическую цену…

Я набрала адрес ныне действующего, согласно документам, офиса Севастьяновой и надавила кнопку «Интер». Компьютер выдал трёх человек, которые в разное время являлись владельцами этих апартаментов на Садовом. Я старательно переписала данные последнего хозяина и набрала в поисковике адрес офиса, в котором находилась «Фемида-В» до прошлого года. Здесь собственник был один, аж с девяностых, некто Катаев. Весь этаж старинного здания занимала его дизайн студия со странным названием «Арчи». После того, как там расположилась «Фемида-В», он переехал в Тмутараканью. А вернее, в район метро «Выхино». Отчего-то обрадованная тем, что мне Севостьянова предлагала более сносные варианты, его данные я так же занесла в свою записную книжку…

Глава 6

– Чем могу быть полезен? – спросил Катаев.

«Не можешь, – мысленно одёрнула я его и поправила: – Такой красивой и сексуальной женщине, ты просто обязан помочь!»

Катаев сидел на фоне стены, цвета кофе с молоком и украшенной двумя рядами дипломов и сертификатов. Все они были помещены в одинаковые рамочки, но были написаны на разных языках.

– У вас хорошая репутация, – начала я издалека и призналась: – Читала отзывы. Да и так, название «Арчи» на слуху.

В последний момент я не сдержалась и улыбнулась. Меня так и подмывало добавить к названию окончание и превратить слово в имя известного литературного героя – Арчибальд.

Конечно, я не сказала, что читала отзывы вовсе не для того, чтобы воспользоваться услугами студии. Катаеву не надо знать, что я просто хотела представить, с кем придётся иметь дело.

– Вы сделали правильный выбор, – перешёл он с места в карьер, словно я уже оплатила работы и сижу в ожидании чуда. Делец с жаром стал описывать перспективы сотрудничества: – Вас засыплют комплиментами о вашем вкусе. Далеко не все сейчас профессионально подходят к созданию уютной атмосферы у себя дома. Я вам обещаю, у вас будет уникальная квартира, в которой вы будете отдыхать после работы, заниматься делами, растить детей…

«Он даже не поинтересовался, что мне надо благоустроить, – думала я с иронией. – Может вовсе не квартиру, а к примеру, дом или офис? Профессионал хренов…»

– На рынке услуг наша студия уже девять лет, – продолжал между тем Катаев рассказывать заученный текст, приняв меня за очередную дурочку. – Нашими клиентами являются артисты кино, известные адвокаты и политики…

«Ну вот сразу дошёл и до клиентов», – с тоской думала я, не решаясь перебивать. Чем глубже он влезет в хвалебные оды своего заведения, тем сильнее будет замешательство от новости, что я не нуждаюсь в услугах дизайнеров, а пришла совсем за другим.

– Наши специалисты используют материалы ведущих зарубежных производителей. На всё имеются сертификаты качества. Многие стажировались и работали как в России, так и за её пределами, а например, Маша Рябова обустраивала семейное гнездо самой Примадонне! – похвастал он и замолчал.

Я подумала, что теперь по его плану, я должна округлить глаза и открыть рот. А ещё протянуть:

«Самой Примадонне?!»

Но вместо этого я спросила:

– Насколько я помню, раньше ваш офис располагался не здесь?

– Действительно, – подтвердил Катаев. – Довольно долго мы работали в Барковом переулке…

– Позвольте узнать, – осторожно начала я и задала сходу главный вопрос: – А вам знакома фамилия Севастьянова?

От моего внимания не ускользнуло то, как переменился в лице Катаев.

– Почему вы спрашиваете? – спросил он чужим, вмиг изменившимся голосом.

Могло показаться, что кто-то, как на радио, нажал кнопку и сменил станцию…

– Это моя подруга, – соврала я и добавила: – Севостьянова известный адвокат. Хотелось бы знать, а она не пользуется услугами вашей компании?

– Почему бы вам самой у неё не спросить? – поинтересовался он зло.

– Мы давно не виделись, – промямлила я, отчего-то испугавшись.

Разговор уходил явно не в то русло и причиной тому моя неосмотрительность.

– Знаете что?! – спросил он и бросил на стол ручку. – Если госпожа Севастьянова снова решила предъявить ко мне претензии…

– Нет, что вы! – поспешила его успокоить я, чувствуя, что не зря начала своё расследование и заверила: – Она даже не в курсе, что я здесь. Да и видимся мы не часто.

– Скажите честно, зачем вы пришли? – сухо спросил Катаев.

– Зачем я здесь? – переспросила я, размышляя над тем, как вести себя дальше и со вздохом призналась: – Я соврала вам, что являюсь подругой этой женщины.

– Не удивлён.

– Почему?

– Потому что у таких особ подруг попросту не бывает, – ошарашил он.

– Можно поподробнее? – попросила я.

– Кто вы? – повторился он, проигнорировав вопрос.

– Человек, едва не пострадавший от её услуг, – ответила я.

– Представьте, а вот я как раз пострадал, – признался он и посмотрел на часы.

Я про себя чертыхнулась. Даёт понять, что спешит. И всё-таки я решила во что бы то ни стало вынудить Катаева на откровенный разговор.

– Скажите, это из-за неё вы сменили офис? – допытывалась я.

– Какое вам дело? – злился он.

– Я хочу узнать, какими методами она действует, – сказала я, следя за его выражением глаз.

«А ведь ты дружок в штаны наложил! – сделала я вывод и задалась вопросом: – Чего же ты так боишься?!»

Между тем Катаев встал из-за стола.

– Я вас не понимаю, – произнёс он.

Я продолжала сидеть, с деланой брезгливостью глядя на него снизу вверх. Да, он ничего не успел мне рассказать, но я то поняла, что этот человек боится даже обсуждения темы, а он понял, что я поняла это… Пусть хотя бы испытает неловкость перед женщиной, которой отказал в помощи.

– Севастьянова едва не отобрала у меня офис, – попыталась я зайти с другой стороны.

– Марта Александровна! – Он повысил голос и напомнил: – Я же сказал вам, что ограничен во времени.

– Неужели вы позволите, чтобы ещё кто-то пострадал от рук этой особы? – не унималась я.

– Я бы рад вам помочь, – стал объяснять он, – если бы был уверен, что вы в состоянии противостоять коллективу, который работает на неё…

– Представьте себе! – воскликнула я обрадованно и встала.

«Ну как же, ведь Катаев даже не подозревает, что мне и Никите удалось упрятать помощников Савостьяновой за решётку! – осенило меня. – Надо немедленно ему всё рассказать! Тогда он непременно сменит гнев на милость и пойдёт на контакт».

– Не представляю, – между тем устало пошутил он.

– Её подельники уже в следственном изоляторе, – объявила я.

– Интересно. – Катаев оживился и поинтересовался: – И как вам удалось это сделать? Ведь майор юстиции это уже величина.

Я растерялась и поспешила спросить:

– Кого вы имеете в виду?

– Ну как, вы же сами сказали, что подельники уже за решёткой, – напомнил он и сделал вывод: – Значит и Славина арестовали.

– Но среди них нет работников прокуратуры, – произнесла я и призналась: – Да и фамилии такой я ни когда не слышала.

– Отправили за решётку подельников Севастьяновой и не знаете следователя Славина? – изумился Катаев и расстроенным голосом объявил: – В таком случае, мне не о чем с вами разговаривать.

– Но…

– Я вам уже всё сказал! – этими словами он направился прочь из кабинета.

Оставшись одна, я некоторое время размышляла над услышанным. «Может Лопатин представился ему майором юстиции? – подумала я, направляясь к выходу. – Так или иначе, но это уже что-то. По крайней мере, теперь мне известно, что Севастьянова работает в купе с представителем прокуратуры по фамилии Славин, и я имею представление, как подходить к очередной жертве недобросовестного юриста. Женщина по фамилии Гаранина владела на Вернадского косметическим салоном и тоже продала свои помещения адвокатессе.

У стойки рессепшен я задержалась.

– Скажите, а ваш начальник всегда такой? – спросила я девушку с губами как у Мака из диснеевского мультфильма про уток.

– Как из тюрьмы вышел, сам не свой, – ответила утка-секретарь.

– Он был в тюрьме? – изумилась я.

– Не то чтобы, – девушка замялась и спросила: – А где держат людей, если ещё не было суда?

– В следственном изоляторе, – догадалась я и спросила: – А давно?

– Перед самым переездом сюда, – она обвела фойе взглядом.

– А до этого?

Девушка не успела ответить.

– Танечка! Вы снова за своё?

Окрик Катаева, который возник на лестнице, заставил её перемениться в лице и уткнуться в бумаги.

Но и того, что я услышала, было достаточно, чтобы сделать выводы.

Глава 7

– Я бы хотела увидеть вашу хозяйку, – сообщила я миловидной девушке-администратору.

– Как вас представить?

– Марта Александровна, – назвалась я официально протокольным тоном.

– Вы уверены, что я не смогу вам ничем помочь? – спросила девушка.

Я улыбнулась одними губами и с неприязнью, присущей людям, которым оказали «медвежью услугу» заверила:

– А вы мне уже и так однажды помогли!

Можно было продолжить, например словами: «да так, что волосы вылезли после вашей укладки», или «ногти стали слоиться, пульпа гноиться, и я вбухала кучу денег, чтобы исправить ваш брак». Но и этого было достаточно, чтобы девушка насторожилась. Можно сказать, она даже испугалась. Мимика, раздражение в недовольном голосе, всё красноречиво договаривало за меня и рисовало в её воображении не радужные перспективы. Уж я то знала, чего стоит провинциалке должность с громким названием «администратор». То, что она из провинции, я не сомневалась. Москвичку на такую работу калачом не заманишь. Пусть салон и в центре столицы, но судя по прейскуранту услуг, ценового диапазона на них и внешнему убранству, далеко не элитный. Так, потянет для средней руки офисных мышек… Да и возраст девушки говорил о многом. Небось только в прошлом году закончила школу. Может и вовсе, как я в своё время, приехала в поисках принца на белом коне. Мне было жаль её, но на карту поставлено слишком много, чтобы отступиться от плана.

– Напомните, пожалуйста, – попросила она, между тем.

– Вы должны знать своих клиентов! – выпалила я зачем-то.

Девушка покорно наклонила голову и показала рукой на двери.

Образ Гараниной напрочь менял сложившийся стереотип женщины-руководителя. Вместо властной, с хищным взглядом дамы, я увидела похожую на девочку-подростка молоденькую женщину. До того, пока администратор не обратилась к ней по имени-отчеству, я подумала, что это забежавшая к маме в кабинет дочка, которая заняла её кресло.

Большие, словно маслины глаза, настороженно смотрели на меня из-под длинных, словно опахала ресниц. Тонкие брови, стрижка под мальчика…

– К нам посетительница с претензиями, – начала было администратор, но я тут же строго осадила её:

– У меня между прочим имя есть! И ещё, подбирайте выражения!

– Марина, оставь нас, я сама разберусь, – попросила начальница.

Она предусмотрительно дождалась, когда девушка скроется за дверью и посмотрела на меня.

– Присаживайтесь, где вам удобно, – с этими словами Гаранина показала на кресла у стены.

Я схватила за спинку стул у стола для совещаний, нервно дёрнула его на себя, но осталась стоять. Мой запал прошёл. Что говорится, рука не поднималась, устраивать разнос этой девушке.

Я окинула кабинет взглядом, собираясь с мыслями и сообщила:

– Месяц назад мне делали у вас педикюр…

– Так, – протянула Гаранина и поднялась из-за стола.

– Через несколько дней я обнаружила у себя грибок! – выпалила я через силу.

Теперь на меня воздействовал ещё один фактор – оказалось неудобно и стыдно сообщать о такой болезни постороннему.

Я тут же представила себя с пожелтевшими и скрученными ногтями на пальцах ног и содрогнулась. Однако уже через мгновенье стало смешно от возникшего в голове образа Никиты, который снял с меня туфлю и собрался поцеловать ножку. Вернее я отчётливо увидела его глаза, округлившиеся от ужаса и недоумения. Представила так, будто смотрела прямо на него. Ну что поделаешь с моим воображением? Оно было через чур развито и не раз подводило меня. Мне стоило больших трудов скрыть некстати наступившую весёлость. Я с шумом перевела дыхание и кашлянула.

Гаранина молчала. В её внешности ничего не изменилось. Она ждала, когда я закончу говорить. Я представляла, какие аргументы хозяйка салона приведёт в защиту своего заведения, как будет рассказывать о методах обработки и дезинфекции инструментов и перечислит средства, которые используются для этих целей. Но мне этого ничего не надо. Основной целью всей этой прелюдии было сообщить ей, кто будет заниматься с моей стороны решением вопроса постигшего меня несчастья.

– Я готова обсудить с вами это недоразумение, – начала было Гаранина, воспользовавшись затянувшейся паузой, но я тут же возмутилась:

– Готова! Нет, ну вы посмотрите! – Я хлопнула себя по бедру ладонью. – Да вы обязаны! И о каком недоразумении вы говорите? Это грибок, по-вашему, недоразумение?

– Конечно, обязана, – согласилась она и кивнула. – Ничего не имею против вашего определения. А грибок для женщины это и вовсе катастрофа.

– С моей стороны вопросом возмещения материального вреда и морального ущерба будет заниматься лично руководитель юридической компании «Фемида-В» госпожа Севастьянова, – сообщила я, следя за реакцией Гараниной.

– Севастьянова, – повторила она эхом и едва заметно улыбнулась. – Ну да, как же…

– Вам я вижу, известна этот адвокат, – наступала я.

– Ещё бы! – Гаранина снова села и напрямую спросила: – Что ей на этот раз нужно?

Я сделала вид, будто не поняла и поинтересовалась:

– В смысле?

– Вы хотите сказать, что вот так вот просто заключили с ней договор и пришли сообщить мне об этом? – не поверила она.

– Так и есть, – подтвердила я.

– А мне кажется, что вы лукавите, – сказала Гаранина и попала в точку.

Но я продолжала пытаться играть роль возмущённой клиентки.

– Не понимаю вас, – произнесла я.

– Хотя, могу допустить, что вы как раз и есть её очередная жертва, – заявила она неожиданно. – Схем облапошивания граждан много.

«Вот так новость! – обрадовалась я такой удаче. – Жертва! Сильно сказано для начала разговора».

– А можно поподробнее? – попросила я. – Что вы имеет в виду, когда говорите, что я жертва?

– Сначала вы ответьте на мой вопрос, – поставила условие Гаранина и спросила: – Вы действительно получали такую услугу у меня в салоне?

– Я подхватила у вас грибок, – напомнила я без энтузиазма.

– Этого быть не может, – сказала она и спросила: – Но, всё-таки, вы были здесь до этого? Отвечайте конкретно, «да» или «нет»?

– Нет, я у вас не была, – призналась я. – Просто Севастьянова решала как-то мои проблемы, а недавно позвонила и пожаловалась на вас, – стала я врать и в двух словах пересказала мифический разговор: – Говорила, будто вы заняли у неё на развитие бизнеса крупную сумму и не хотите вернуть долг…

– Сучка! – выпалила в сердцах Гаранина и тут же извинилась: – Простите. Вырвалось!

Она встала, вышла из-за стола и подошла ближе.

– Я вас представляла другой, – сменила я пластинку и стала льстить: – Мне вы казались озлобленной и страшной бабой…

Гаранина вдруг рассмеялась. Так бывает после нервного перенапряжения. Когда вначале, кажется, что мир рухнул, а жизнь кончена, вдруг лёгкая шутка или просто слово, становится толчком к пониманию того, что на самом деле всё не так плохо и, даже наоборот. Я воспользовалась моментом и тоже засмеялась, всем своим видом стараясь показать, что Гаранина мне симпатична.

Отчего-то я вдруг решила, что с этой девочкой надо и себя вести подобающим образом и игриво протянула руку.

– Меня зовут Марта! – представилась я.

– Ольга, – назвала своё имя Гаранина. Она коснулась моей руки прохладной ладошкой и показала взглядом на кресло у стеклянного столика.

– Не знала, что совсем рядом с моим офисом есть такой замечательный салон, – похвалила я, наконец, отпустив спинку стула.

– Спасибо, – поблагодарила она и спросила: – А вы, простите, где работаете?

Я небрежно махнула рукой, давая понять, что если пойти сразу направо от входа, то совсем скоро можно оказаться у меня и сопроводила свой жест пояснением:

– В двух шагах отсюда.

– Мы уже год здесь работаем, – сказала она.

Я окинула взглядом кабинет, собираясь с мыслями и предложила:

– А давайте, Ольга, поговорим в неформальной обстановке?

– Знать бы о чём? – настороженно сказала она и посмотрела на часы, висевшие на стене.

– Торопитесь? – с сожалением спросила я.

– Жду клиента, – призналась она, хотя до ужаса хочу разобраться, чего на этот раз от меня надо этой мадам…

«Как её вынудить рассказать?» – подумала я и предложила:

– Давай на «ты»?

Она кивнула и согласилась:

– Хорошо.

Глава 8

Ольгу нельзя было вспугнуть. Для начала нужно было хотя бы расположить к себе. Вдруг я показалась ей мымрой и у неё возникло ко мне отвращение, и теперь она только и ждёт момента, чтобы избавить свой кабинет от моего присутствия? Так у меня, например, бывает. Первое впечатление о человеке может испортить неправильно подобранный цвет помады, зимний, сладкий и тяжёлый аромат туалетной воды летом или наоборот, дешёвые тени. Я не говорю уже о запахе изо рта и неопрятной одежде. Нужно совсем немного времени, чтобы человек вызвал противоположные чувства, а я как раз постаралась сделать так, чтобы Ольга меня возненавидела.

– Значит, Севастьянова обманула меня, когда сказала про долг? – спросила я осторожно.

– Обманула, – подтвердила Ольга.

– Ты хотела знать, что ей от тебя ещё надо, – напомнила я и предположила: – Получается, не первый раз пересекаетесь?

– Год назад она вынудила продать за бесценок ей мой прежний офис, – объяснила Ольга.

– Как? – допытывалась я.

– Даже не хочу вспоминать, – призналась она.

– Странно, – проговорила я, размышляя, с какой стороны к ней подступиться и как разговорить, и стала врать: – а мне Севастьянова показалась даже очень ничего… Симпатичная такая женщина…

– Ага! – Ольга усмехнулась. – Хоть икону с неё пиши! Скажешь тоже.

– Вообще-то мне её в своё время порекомендовал один человек, – начала я издалека. – Майор юстиции, кажется, по фамилии Славин.

Её глаза вдруг округлились.

– Славин?! – переспросила она.

– Славин, – подтвердила я и сделала вид, будто удивилась: – Неужели и его знаешь?

Ольга переменилась в лице во второй раз. Теперь я узнала, как выглядит эта девочка – подросток, когда злится. Она стала похожей на мальчишку забияку.

– И этот оборотень тебе известен! – констатировала она с металлом в голосе.

«О-го-го! – восхитилась я про себя и похвалила: – А ты ещё та штучка. Не удивлюсь, если вместо фитнеса, на карате ходишь!»

Так или иначе, но притворяться и врать уже, было себе дороже. Пора было открывать карты, и я решилась:

– Дай слово, что после того, что я тебе сейчас скажу, не выставишь меня сходу за дверь, а дослушаешь до конца? – Я выжидающе уставилась ей в глаза.

– Что, будешь требовать от её имени и этот салон? – попыталась она угадать.

– Никто и ничего с тебя не собирается требовать, – поспешила я успокоить.

– Точно? – Она прищурилась. – С трудом верится.

– Для начала скажи, я правдоподобно сыграла роль взбалмошной женщины, которую что-то не устроило? – напрямую спросила я Ольгу, намереваясь так же напрямую спросить и о том, каким способом Севастьянова отжала у неё офис.

– А ты притворялась! – догадалась она.

– Значит правдоподобно, – сделала я вывод.

– Артистка! – похвалила Ольга.

– Она предложила мне продать ей офис, – стала рассказывать я с твёрдым намерением утаить правду. Нет, не обмануть, а недоговорить и немного исказить. Я вдруг подумала, что если Ольга узнает, что мне удалось избежать её участи, то, как и Катаев откажется, продолжать разговор. Я решила всё преподнести так, словно только столкнулась с таким явлением как Севастьянова и у меня ещё всё впереди.

– А ты не простая, – похвалила Ольга. – Как обо мне узнала? – спросила она и поправилась: – Вернее о том, что она меня обобрала?

– В Интернете, – призналась я, но снова лишь наполовину.

Говорить про базу данных не стала. Мало ли? Тем более, неизвестно, что в голове у этой девочки-подростка. Вдруг побежит в полицию? Никита, конечно, выкрутиться, но мало ли?

Однако Ольга оказалась не так наивна, как казалась, благодаря своей внешности.

– Там нет данных о продаже моих прежних помещений, – сказала она.

– Я просто посмотрела старые места регистрации конторы Севастьяновой, и с какого по какое время она их занимала. Ничего не стоило определить тех людей, кто владел помещениями до неё.

– Похоже на правду, – согласилась Ольга и констатировала: – Значит и тебе она выдвинула условие.

– Что за условие? – спросила я.

Но Ольга пропустила вопрос мимо ушей и спросила:

– А к тебе сама приходила?

– Сама, – подтвердила я.

– Когда?

– Вчера, – соврала я, сместив время встречи на неделю.

– Предложила смешные деньги или условия? – попыталась угадать Ольга.

– И то и другое…

– Конечно, тебя это не устроило, – догадалась она.

– Но это же очевидно, раз я здесь сижу! – воскликнула я.

– Извини…

– Выдвинула неприемлемые условия, – повторилась я и спросила: – Хотелось бы знать, что меня ждёт, если откажусь?

– Понятия не имею, – ошарашила Ольга и объяснила: – Я, как видишь, не отказалась от её предложения и продала.

– Неужели тебя устроила цена? – не могла я взять в толк.

– Нет, конечно.

– Тогда почему согласилась? – допытывалась я.

– Просто решила не связываться, – как само собой разумеющееся, сказала она.

– А Славин здесь какую роль играет? – зашла я с другой стороны.

– Не знаю. – Ольга отвела взгляд в сторону и я поняла, что она как минимум недоговаривает.

– Я не хочу ничего продавать, – сказала я.

– Так не продавайте. – Ольга удивилась. – Почему пошли разбираться?

– Мне кажется, что она так просто не отстанет.

– Признайтесь, – попросила Ольга неожиданно, – просто у вас уже были её пехотинцы?

– Кто, простите? – не сразу поняла я, о чём речь.

– Два урода, которые сунули под нос пакеты с документами, – пояснила она.

– Были, – подтвердила я.

– Чего же вы вокруг да около? – спросила она с укором.

– Дело в том, что я вот так вот, напрямую уже обратилась к одному, – стала объяснять я. – Он меня за дверь выставил.

– Понятно, – проговорила Ольга и спросила: – Вас тоже отпустили под подписку о невыезде?

– С этого места поподробнее, – попросила я и, спохватившись, поправилась: – Если можно.

– Наверняка у вас в офисе был обыск, в ходе которого были обнаружены наркотики…

– В пакетах, которые мне давали подержать в машине, – договорила я за неё и попыталась угадать: – А обыск проводил майор юстиции Славин.

– Именно так, – подтвердила Ольга и добавила: – Только после его вмешательства цена упала в два раза.

– Как он вмешался?

– Не так выразилась, – проговорила она с тоской. – Но общий смысл тебе ясен. Сначала Славин нашёл у меня подброшенные своими же помощниками наркотики и оформил протокол, а потом выдвинул условие.

– Продашь офис – закрою дело, – догадалась я и поинтересовалась: – А почему ты не боролась? Ведь очевидно, что наркотики не твои.

– Не мои, – согласилась Ольга и спросила: – Только как доказать? Нашли у меня прямо в кабинете, к тому же на пакете были мои отпечатки пальцев.

– Тоже порошок, – догадалась я и предположила: – Не похоже, что это настоящий представитель закона.

– Как это? – Ольга нахмурилась и потребовала: – Поясни!

– Наркотики очень серьёзно, – сказала я очевидное и стала объяснять: – Чтобы провести обыск в помещении, следователю необходимо сначала возбудить уголовное дело, после чего получить решение суда, причём по ходатайству прокурора. На месте уже нужны понятые и, как минимум, пара оперативников. Ещё один свидетель – участковый уполномоченный.

Ольга вытаращилась на меня с недоумением. Мне даже показалось, что в глубине её глаз я разглядела страх.

– А ты, прости, кто? – спросила она тихо.

– Я директор «Маленькой страны».

– Не убедительно, – призналась Ольга.

– Почему?

– Формулировки профессиональные, – ответила она, вглядываясь в моё лицо, словно я была в маске. Хотя нет, так ещё смотрят на людей, когда, кажется, что где-то их уже видели.

«С чего бы это?» – подумала я, а вслух спросила:

– Откуда знаешь?

– Как любой бизнесмен обязана разбираться в терминологии и знать азы юриспруденции, – удивляла Ольга.

– Чего же ты не разобралась, что тебя бессовестно подставляют? – съязвила я.

– Ты опустила один момент, – заявила она.

– Какой? – мне стало неловко. Я конечно имела диплом юриста, но не была им. От силы посещая институт пару раз за семестр, остальное время я проводила в бутиках да на фитнесе… Ничего не поделаешь, во первых, время было такое, а во вторых, все так учились. Что говорить о спутницах жизни богатеев? Мы и не планировали работать, а диплом был нужен для профуры и как дань моде…

– В случаях, не требующие отлагательств, все эти действия следователь может произвести и без решения суда, – объявила Ольга.

– Так или иначе, просто так закрыть дело по наркотикам невозможно, – стояла я на своём, отчего-то уверенная, что говорю с человеком, который разбирается в юриспруденции лучше, чем хочет казаться.

– Хочешь сказать, что всё это было инсценировкой? – гадала она.

– Возможно, – подтвердила я.

– Хорошо, – сдалась Ольга и живо спросила: – Если удастся это доказать, я смогу вернуть отобранное?

– Вот это уже совершенно другой вопрос, – расстроенно сообщила я и стала объяснять: – Ведь документы купли продажи признавать недействительными придётся через суд. А как ты там объяснишь, почему их подписали? Тебя били, шантажировали детьми или взятым в заложники мужем?

– Мужа у меня нет, к счастью, – призналась она. – Детей, соответственно, тоже.

«Родственная душа!» – отчего то обрадовалась я и спросила:

– А сколько тебе лет?

– Тридцать с хвостиком, – ответила она и насторожилась: – А что?

– Почти ровесники, – пояснила я. – И представь себе, я тоже…

Здесь я осеклась. Не повернулся сказать язык, что не замужем, ведь есть Никита.

– Что тоже? – спросила она и угадала: – Не замужем?

Я кивнула.

Вообще, кто бы что не говорил, а печать в паспорте для женщины значит многое. Я, бравируя, говорю, будто мне всё равно, а в тайне мечтаю, чтобы было как у всех… Ведь если мужчина не настаивает на браке, значит сомневается… Да мало ли? Может, ты нужна ему в качестве секс игрушки?

– А что представляет собой этот майор? – спросила я и уставилась в глаза Ольги.

В отличие от Катаева, Гаранина казалась смелее. Более того, как показалось, она сходу увидела во мне человека, который, поможет если не вернуть проданные за бесценок помещения, то хотя бы отомстить за её нервы и здоровье. Вот что значит женщина, а мужик нынче мельчает!

Однако меня настораживал собственный оптимизм. Что-то было не так. Я раз за разом прокручивала в голове наш с Ольгой диалог, но так и не могла нащупать то, что мешало назвать его доверительным. Но что?

Глава 9

Домой я возвращалась с твёрдым намерением рассказать Никите о результатах своих изысканий, поэтому ломала голову, как объяснить тот факт, что мне без труда удалось найти ещё двух потерпевших? Было страшно даже представить, что он может подумать, если узнает о том, что я лазила в его ноутбуке! Это ведь как читать чужие письма или подслушивать под дверью… Писем я чужих не читала, а вот записки в школе, предназначенные другим девчонкам, случалось. Я вдруг вспомнила, как воровато озиралась и пыталась унять собственное сердцебиение, разворачивая свёрнутое в трубочку послание на четвертинке тетрадного листка, которое нашла в парте подружки… Меня тогда не поймали, но было по-настоящему страшно и стыдно. Ещё я украдкой подглядывала в телефон к Славке, когда тот набирал сообщение своей ненаглядной Тонечке. А что, если ничего не говорить? – От неожиданно пришедшей в голову мысли, я даже замедлила шаг, но тут же выругалась в свой адрес и сама себя спросила:

«Как ты в таком случае тогда узнаешь, существует или нет в действительности следователь Славин? Прокуратура не хухры-мухры тебе. Туда ещё надо как-то проникнуть. А без надобности внутрь подобных заведений никого не пускают. Разве только приглашают, по повестке или привозят на автозаке. К тому-же первому встречному ни за что и никто не скажет, есть такой в этих стенах, или нет. Вдруг ты ищешь этого сотрудника чтобы свести с ним счёты? Нет, придётся как-то выкручиваться!»

Никита выслушал меня, не перебивая.

– Всё? – поинтересовался он, когда я закончила.

Я кивнула.

Никита взял со стола телефон и набрал номер.

– Привет! – бросил он в трубку, когда там ответили и тут же спросил: – Тебе на районе не известен следователь прокуратуры по фамилии Славин?

По тому, как изменилось лицо Никиты, я поняла, что не зря потратила время.

– Ну что? – спросила я, сгорая от нетерпения, когда Никита закончил говорить и отключился.

– Ты права, – заключил он и процитировал неизвестного абонента: – Следователь Славин работает в городской прокуратуре…

Я ломала голову, как нарушить молчание. Ведь оно даёт возможность проанализировать и осмыслить произошедшее событие, коим является мой доклад. А раз так, то у Никиты могут возникнуть ко мне не совсем удобные вопросы.

– Севастьянова поставила этот вид обогащения на поток, – проговорила я.

– Каждый зарабатывает, как может, – сказал он.

Глядя на Никиту, я вдруг заподозрила, что ему нет никакого дела до этого адвоката и следователя, который позорит честь мундира.

– Ты что-нибудь собираешься предпринимать? – спросила я с возмущением.

Никита посмотрел на меня так, что ответа и не требовалось.

– Зачем? – поинтересовался он, подтвердив мои предположения.

– Ну как, – я растерялась.

– Если бы мне за это заплатили, другой разговор, а так, – он развёл руками и повторился: – Зачем?

– Погоди! – осадила я его и сказала очевидное: – Но ведь совершается преступление!

– Они совершаются сплошь и рядом, – резонно заметил он.

Я не оставляла надежды пробудит в нём азарт сыщика.

– И тебе всё равно? – допытывалась я.

– Нет, конечно, – признался он и посетовал: – Но что поделаешь? Каждый зарабатывает, как может.

Я попыталась зайти с другой стороны и напомнила:

– Но ведь она меня чуть по миру не пустила!

– Ну, допустим, тебя уж точно пустить по миру хлопотно, – заявил Никита и с издёвкой добавил: – Ты можешь себе позволить ещё, как минимум, три таких офиса купить.

– Ты что мои деньги считаешь? – возмутилась я и поинтересовалась: – А не думал, сколько ещё надо на склады под товары, на оборудование, зарплаты на первое время?

Сделанный намёк не на шутку разозлил и обидел меня.

– Извини, не так выразился! – попросил он прощения, но остался при своём мнении. – У меня нет ни времени, ни средств, чтобы заниматься этим. Кстати, прав тоже никаких…

– Но ведь это организованная преступная группа! – не унималась я и блеснула познаниями, вставив витиеватую фразу: – Слияние мафии с государственными институтами!

– А в тебе действительно юрист пропадает! – заметил он с иронией.

Я представила лицо Севастьяновой и неожиданно двинула ладонью по столу.

Никита подпрыгнул, а я, испугавшись собственной реакции, выпалила:

– Хорошо, тогда я буду твоим клиентом!

– К… Как? – он пришёл в себя и рассмеялся.

– Чего тут смешного? – возмутилась я и потребовала: – Доставай свои бумажки! Будем заключать договор.

– Дело в том, что частному сыщику можно работать строго в определённых законом рамках, – стал объяснять он. – Твоё предложение не попадает под перечень моих услуг.

– А что попадает? – злилась я. – Следить за неверными жёнами и искать по помойкам кошечек?

– С кошками перебор. – Никита сделался пунцовым. – А неверных жён тоже кому-то надо выводить на чистую воду!

– Сколько ты хочешь? – спросила я так, словно и вправду собираясь оплатить его услуги. Конечно он не возьмёт у меня денег, но может этот вопрос расшевелит в нём совесть?

– Я же сказал…

– Хорошо, – сдалась я, и нанесла удар по его самолюбию: – Тогда я обращусь к твоим конкурентам…

– Ты это серьёзно? – Никита насторожился.

– Вполне, – заверила я, обнадёженная его реакцией.

– Хорошо! – Он поднял руки на уровень плеч. – Сдаюсь! Только платить не надо.

– Да нет уж, – стояла я на своём. – Всё как положено! И документы, какие надо, подпишем…

– Уймись! – одёрнул он меня и прикрикнул: – Хватит!

– Тогда слово дай, что больше не будешь отлынивать! – потребовала я.

Спустя час мы уже были в кабинете Найденова.

– Коля, ты куда этих клоунов дел? – спросил Никита следователя.

Тот увидел меня и сходу догадался о ком речь.

– Пока у нас, – сообщил он.

– Почему пока? – Я насторожилась.

– Это он так шутит, – ответил за Найденова Никита и попытался объяснить: – Не сегодня- завтра переведут в следственный изолятор.

– Да какие уж там шутки! – с возмущением воскликнул Найденов и ошарашил: – Выпускаем мы этих деятелей.

Пришла очередь удивляться Никите.

– С какой стати? – спросил он.

– Только что получил результаты экспертизы, – стал объяснять Найденов. – В пакете оказался мел. Есть небольшая доза героина, но её не хватает даже на административный протокол. Скорее для собаки подмешали полграмма…

«Вот и ответ на вопрос, каким образом Славин закрывает дела! – осенило меня. – Сначала находит пакет, якобы по сигналу осведомителя и задерживает до выяснения обстоятельств предполагаемого владельца и собственника помещения в одном лице. Пока тот в камере, „прессует“ его на предмет продажи недвижимости. Заодно приводит аргументы в пользу того, что тот непременно сядет. Ведь наркотик нашли не где-нибудь, а в принадлежащем ему офисе, да ещё с отпечатками пальцев на пакете. Даже школьнику понятно, что это очень серьёзный аргумент. Владелец соглашается на его условия как раз, когда приходят результаты экспертизы. Естественно Славин убеждает его в том, что смог подменить в последний момент найденный образец на порошок мела, а тот подписывает документы».

Душа ликовала, но внешне я никак не выдавала своего настроения.

– Как думаешь, Севастьянова уже знает о том, что её люди оказались у вас? – спросила я осторожно.

– Сомневаюсь, – произнёс Найденов и стал рассуждать: – Мы их брали вчера ночью. Прошло меньше двух суток…

– Она, наверное, уже заподозрила неладное, – предположила я лишь для того, чтобы он опроверг это.

– Не дрейфь, – подбадривал Никита и стал объяснять: – Подбросить наркотики это не чаю попить и она прекрасно это понимает. Тем более, какая никакая сигнализация в офисе есть. Может, они не обязательно сегодня должны были это сделать?

Глава 10

– Что за законы у нас? – недоумевала я и принялась критиковать: – Чтобы бандита засадить за решётку надо едва ли не анализы крови его предоставить! Кто-то мешок картошки стырил, и загремел на пять лет, а тут воруют миллионы, отбирают дома, и хоть бы хны!

– Мешком картошки легче некуда подтвердить факт кражи, – рассудил Никита и ехидно предложил: – А вот ты попробуй разобраться в ворохе документов на недвижимость или докажи, что человек поставил подпись против своей воли! И вообще, – спохватился он и спросил: – Чего раскудахталась?

– Лопатин признался, что пакет с наркотиками ему поручила принести в офис Севастьянова, – напомнила я ему, едва не плача и спросила: – Разве этого недостаточно, чтобы её арестовать?

– Терпи, – интриговал Никита, листая журнал.

– Так хотя бы объясни! – требовала я, уверенная, что ждём мы Славина.

– Сам не уверен, что наша версия подтвердится, – в который раз сказал Никита и попросил: – Ты веди себя, в случае чего так, как я сказал.

– Ничего не понимаю, – призналась я и уткнулась в ноутбук.

Нельзя сказать, что я тратила время впустую. Я второй день изучала ассортимент игрушек разных компаний, делила их по ценовым категориям, читала отзывы родителей. Но всё это можно было делать и дома, а не в офисе, в помещениях которого ещё стоял резкий запах краски, растворителя и свежего цемента.

Неожиданно в кабинет вошла Рита. Девушка приходила второй день подряд. Она играла роль секретарши, на самом деле бездельничая за стойкой ресепшен в вестибюле. Никита сказал, что Риту, на самом деле, зовут Яна, и она является лейтенантом полиции. Впрочем, я уже всерьёз не воспринимала то, что он говорил.

– Марта Александровна, к вам…

Рите не дали договорить. Круглолицый мужчина в чёрном пальто, сдвинул её в сторону и шагнул к столу.

– Здравствуйте! – поприветствовал он громко, и вальяжно спросил: – Я могу видеть Никитину Марту Александровну?

– Да, конечно, это я, – сообщила я и зачем-то встала. – А вы кто?

Мужчина быстрым шагом подошёл к столу и вынул удостоверение.

– Позвольте ваши документы! – попросил он и тут же представился: – Майор полиции Долгалёв.

Я вдруг заподозрила, что он умышленно громко говорит и близко подошёл, чтобы сбить с толку и смять…

– Чем обязана? – спросила я и посмотрела на Никиту.

Тот с безучастным видом наблюдал за происходящим.

Обескураженная этим, я подчинилась и достала из сумочки паспорт.

Долгалёв внимательно просмотрел страницы и положил его во внутренний карман своей куртки, после чего показал взглядом на Никиту.

– А это кто? – спросил он.

– Это, – открыла, было, я рот, но Никита сам ответил за меня:

– Я бригадир строителей, которые закончили здесь ремонт.

– Ремонт закончили, а вы остались? – резюмировал Долгалёв и хмыкнул.

– Жду расчёта, – соврал Никита.

– Не могли бы вы нас оставить? – настоятельно поинтересовался Долгалёв, но неожиданно спохватился: – Хотя постойте! Нам понадобиться понятой. У вас с собой документы?

– Конечно! – Никита вынул паспорт и помахал им перед собой со словами: – Я законопослушный гражданин.

Я играла свою роль, как того требовала ситуация. А именно, делала вид, будто ровным счётом ничего не понимаю, и хлопала своими ресницами, отяжелёнными тушью от дома мисс Диор. Хотя, на самом деле, так оно и было. Я не могла понять, почему явился не Славин, а какой-то Долгалёв и почему Никита не предпринимает никаких действий.

– Гражданка Никитина, скажите, в вашем офисе находятся запрещённые предметы или вещества? – задал следователь следующий вопрос.

Я посмотрела на Никиту.

– У строителей есть холодное оружие, – ответил за меня он.

– Какое? – Долгалёв выпучился на меня.

И тут меня прорвало.

– Топоры, отвёртки, – стала перечислять я.

– Марта Александровна! – произнёс он устало и объяснил: – Это инструмент!

Готовый рассмеяться, Никита отвёл взгляд в сторону.

– Значит, нет, – ответила я.

– Понятые! – позвал следователь.

В дверях появился старичок и женщина средних лет.

Следователь отошёл к стене и показал мне рукой на двери.

– Пройдёмте с нами, – предложил он.

Я знала, чем всё закончиться. Однако меня охватил страх. Ещё бы, я впервые участвовала в задержании настоящего преступника…

Я словно во сне вышла к коридор. Здесь стояли ещё люди.

– Покажите ваше подсобное помещение! – попросил следователь.

Я увидела, что меня снимают на камеру и машинально поправила причёску. Я делала вид, как могла, будто ровным счётом ничего не понимаю. Никита шёл следом. Почему он ни чего не предпринимает?

Я посмотрела н Никиту. Тот, как ни в чём не бывало, наблюдал за происходящим.

Тогда я направилась в кладовку. Меня обогнал мужчина с чемоданчиком. Сбоку шёл молодой парень с камерой.

– Господи, да что происходит? – недоумевала я, не стараясь скрывать волнение. Оно было как раз.

– Что здесь? – спросил следователь, когда мы оказались напротив щитовой.

Я смотрела на дверцу и ответила:

– Не знаю.

– Откройте! – приказал следователь.

Когда дверца открылась, оперативник с камерой стал снимать пакет.

– В коробе эклектического щитка обнаружен пакет с порошком белого цвета, – стал говорить следователь…

В это время из коридора в кладовую вошли ещё двое мужчин в штатском.

От того, как переменился в лице Долгалёв, я поняла, что о них ему ничего не было известно.

– Вы кто, простите? – спросил он, в подтверждение моим мыслям.

Один сунул следователю удостоверение.

Тот побледнел. Его нижнюю губу свела судорога.

– Майор юстиции Коновалов, – представился мужчина. – Следственный комитет.

Никита приехал поздно. Но я бодрствовала. Ещё бы, мне не терпелось узнать, чем всё закончилось. Я бы и не уснула.

– Есть хочу! – заявил с порога Никита, и меня сдуло на кухню. Ведь чем быстрее я накидаю ему в тарелку салат, котлеты и кашу, тем быстрее он начнёт рассказывать.

– Славин твой на этот раз втянул в дело ни в чём не подозревающего полицейского, – стал рассказывать Никита с набитым ртом. – Он оформил поручение и преспокойно ждал, когда тебя к нему привезут.

– Значит, они так и не заподозрили, что их пехотинцы попались, – сделала я вывод.

Никита поперхнулся и закашлял. Я протянула ему стакан воды.

– Кто? – спросил он, пунцовый от кашля. – Как ты сказала?

– Пехотинцы, – пояснила я.

– И где нахваталась? – удивился Никита, налегая на котлету…

Наблюдая за тем, как он ест, я вдруг испытала обиду. А ведь так всё начиналось! Я словно заправский сыщик нашла потерпевших от действий Севастьяновой, сумела втереться одному из них в доверие и разобраться в том, как действуют преступники. Более того, даже установила их личности. А вот Никита считает, что это всё он. И ничего не поделаешь. Он, как оказалось, всё это время тоже не сидел сложа руки и вместе с полицией разбирался с теми же самыми вопросами, что и я. Только в отличие от меня, ему не понадобилось искать потерпевших, а потом выпытывать у них подробности того, какой преступной схемой пользовалась Севастьянова. Они поступили намного проще. Не составило особого труда вынудить Лопатина, пока тот находился в камере, позвонить Севастьяновой, и сообщить, что дело сделано, и пакет с наркотой спрятан в щитке. После всего оставалось только ждать того, кто явится. К слову сказать, ни Лопатин, ни его дружок не знали, как дальше развиваются события, и понятия не имели, для чего прячут пакет. Не мудрено, ведь в деле был настоящий сыщик и любовник Севастьяновой майор Славин, которого теперь коллеги собираются надолго упрятать за решётку. Да и сама Севастьянова не лыком шита. До того как стать адвокатом, успела поработать над репутацией прокуратуры одного из подмосковных городов, откуда была выгнана за взятку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.