София Устинова
Счастье с привкусом дёгтя

Глава 1

 Лена

– Ещё по одному коктейлю и в бой, – дурашливо хихикает Светаха. Она по жизни огонёк и непоседа. Взрывная, эмоциональная красотка без комплексов. Яркая, неунывающая, даже если в слезах и подступающей депрессии. Неделя без вылазки и увеселительного заведения считает прожитым зря временем.

Из нас троих: меня, Карины и Светы, именно последняя – генератор спонтанных и продуманных идей, а также двигатель «приключения на пятую точку!». И если Кариночка крайне редко находит повод для отказа, то я в этом чуть более подкованная – часто нахожу, и почти не бываю с ними на вечеринках и в клубах. Всё же я единственная, кто в браке… вернее, была в браке. «Была» – главная причина, почему как раз сегодня у нас праздник-поминки «15 лет супружества коту под хвост».

Я не хотела – меня устраивало сидение дома и одиночество, но девчата настояли. Какие бы аргументы ни придумывала – они разбивались о банальное «ты идёшь, потому что нехер убиваться из-за счастья!»

И даже вопрос: «Какое же это счастье?», – подруга не тушуется: «Счастье, когда избавляешься от грязи, которая заполонила твою жизнь, дом… Осталось очистить мозги!»

Вот с этим лозунгом «Долой хлам из жизни и из головы!»,  – пришлось идти в клуб. Не очень понимаю, как одно поможет от другого, но упираться не стала. Да и правы девчата – нужно мне оттянуться.

Иначе одиночество добьёт. Уныние доконает, а там недалеко до саморазрушения и смерти. Я правда стараюсь быть сильнее обстоятельств. Благодарна подругам за поддержку и участие, но… Пока ничего не помогает. Я всё там же – в болоте собственного унижения, боли и злой ревности. И есть отчего.

Как часто получается, что люди, прожив всю жизнь, на исходе дней понимают, как были счастливы.

Как получается, что прожив пятнадцать лет в браке, считая его счастливым, в один момент оказываешься у разбитого корыта?

Почему, доверяя любимым, не замечаешь очевидного? Смотришь через призму розовых очков и остаёшься слепым к грязи: обиды, измены, откровенное неуважение и насмешка.

Потому что хочется верить в лучшее. Потому что до последнего себе говоришь: это не про меня! Потому что глупее, чем думала, а реальность безжалостней, чем грешили другие.

Так и я. Я была безответно влюблена и безраздельно доверяла. Но, услышав однажды вердикт врача «бесплодие, ановуляция, гормональный дисбаланс, кистозные изменения яичников», ждёшь от второй половины, кого считаешь самым близким родным и верным, как минимум понимания и участия, а вместо этого получаешь удар в спину, хотя до последнего веришь, что тылы прикрыты.

Возможно, виновата сама – не придавала значение мелочам, упустила момент. Была занята работой – а если по чести, отдавала себя всю и не заметила, как любимый уже без зазрения совести создаёт другую семью.

«Я ухожу!»

Как обухом по голове. Как гром среди ясного неба. Новость оглушила. А следующая окончательно растоптала и уничтожила – «Мика ждёт уже второго ребёнка. От меня!»

Никому не пожелаю услышать подобное. Страшно! Особенно, когда это говорит любимый человек.

Предательство? Мягко сказано.

Я немилосердно уничтожена, вероломно растоптана и беспробудно подавлена. Вот уже несколько месяцев существую, точно в тумане. Не пытаюсь вернуть, не пытаюсь сделать больно и причинить какой-либо вред.

Существую в параллели его семьи. Но что сильнее всего удручает, приходится до сих пор жить, часто видя друг друга.

Предательство любимого.

Предательство хорошей подруги и по совместительству начальницы.

И теперь они вместе.

А я в своём маленьком, ограниченном мирке плыву по течению и отчаянно рассуждаю, что делать дальше. Не хочу губить ЕГО жизнь! Лишить детей ОТЦА. Мику МУЖА. Я не ненавижу – завидую. Да, скорее всего завидую. Герман  смог то, чего я не смогла. Он нашёл то, что не давала ему я.

Верю, что есть люди, кто подобное переживает легко, но я готовилась к первому ЭКО. Меня ситуация уничтожила, поэтому не живу – существую: двигаюсь, дышу, жую.

Нет, полностью себя не похоронила, но в данный момент нахожусь на распутье. Возможно, кидаюсь из крайности в крайность, но мне, чёрт возьми!!! Тридцать пять! Из которых пятнадцать была в «счастливом браке»!!!

Стесняться, краснеть, стыдиться или чего-либо бояться уже поздно. Поэтому теперь думаю, что делать дальше.

Первый вариант – уволиться. Не желаю наблюдать за семейной идиллией бывшего с начальницей – по сути, это медленная, мучительная смерть для психики. Не хочу от зависти чернеть или становиться стервозной, обиженной, склочной женой. Но на том месте, где сейчас работаю – это неизбежно. Муж, я и Мика в одной рекламной фирме уже двенадцать лет. Сразу после института. Вернее, я. Муж уже тогда год как крутился, Микаэлла немногим больше. Поэтому и стала начальницей, да и есть в ней жилка руководить.

Второй вариант – уехать. Куда? Плевать, я специалист хороший. Без прикрас и звёздной болезни. За меня держатся, у меня сильная команда. Неординарный подход, умение рисковать и предлагать. Умение донести свою точку зрения.

Только люблю я свой город. А покидать место, где тебе было хорошо и уютно – очередная операция наживую. Да и из родни – никого, от слова «совершенно». Мне не к кому поехать. Так что этот вариант оставляю на потом. И всё больше зацикливаюсь на другом – попытаться устроить свою жизнь! Вопреки, назло… да и потому что нужно! Чтобы не подохнуть в собственном Аду.

Не хочу к себе жалости. Не желаю быть брошенкой, тем паче – чувствовать себя таковой!

Но пока скверно получается – то ли сама нагнетаю обстановку, то ли всё вокруг кричит об этом. Всегда была уверена в себе. Всегда. Успешная, удачливая, красивая, деятельная, решительная, волевая. Не душа компании, но не одиночка. Несколько подруг есть. И в одночасье оказалась на обочине жизни и работы.

Поэтому спасибо девчонкам, что вытащили. Не уверена, что поможет, но хоть слегка заставит забыться.

Выпивая уже энный напиток горячительного, краем уха выслушиваю стратегический план дальнейших действий, куда входят основные пункты «Напиться и забыться!» Ну и промежуточное – «оттянуться так, чтобы завтра было мучительно стыдно для совести, но томительно приятно для тела»!

Чуть настораживает, но упёртость Светы и Карины  окончательно убеждает, что подруги серьёзно настроены на сомнительный и легкомысленный отрыв.

Моё скромное: «Давайте просто, тихо девичник устроим»  – не учитывалось.

– Итак, – заговорщически подмигивает Света, забирая новый коктейль, поставленный перед ней услужливым барменом. – Пора искать жертв, – развернулась на хокере лицом к залу и, потягивая коктейль, хмельным взглядом прогуливается по танцующим на площадке и сидящим за столиками на диванах.

– Жертв? – скептически шикаю. Алкоголь помогает серьёзность притупить и такой легкомысленной умницей себя чувствуешь, прямо «ах» и «ай-я-яй». – Не такие уж мы и страшные хищницы.

– Мы? – хихикает Светка. – Да мы – огонь беспощадный! – эротично пригубила край бокала алыми губами. Томный взгляд выискивает потенциальных жертв.

– А то, – поддакивает захмелевшая Карина. По натуре очень мягкая, нежная, тактичная под воздействием алкоголя становится более раскрепощённой ну и, конечно, компания Светы играет не последнюю роль в изменении состояния и поведении скромной подруги.

Хотя и мне становится гораздо свободнее и легче благодаря коктейлям, а я довольно замкнутая, не смотря на мою профессию и круг общения.

Единственное, предпочитаю чистые, крепкие напитки, но в данной ситуации подруга рассудила верно, если буду глушить водку или коньяк в темпе подруг с их более слабыми напитками, моё обездвиженное тело никому не будет нужно!

А планы грандиозные были именно на него. Да, именно, на моё тело!

– Думаю, это они, – одним заточенным выстрелом карих глаз даёт наводку, куда смотреть.

– А ничего такие, – зубами о бокал клацает Карина и смех топит в коктейле.

– Ну да, – протягиваю неуверенно. Уж больно мужчины похабно улыбаются. Но саМцы – ни дать, ни взять. Точнее – взять и дать!

– Да и мы на их прицеле, – констатирую недовольно: махом отпиваю добрую половину напитка. Сладенького, мягко горло смачивающего.

– Вот и отлично! – поиграв победно бровями, Света всем видом говорит: «Я тебе обещала – готовься!»

Только я не готова! И не хочу.

– Ой, один идёт, – шёпотом, но так, чтобы перекричать музыку, отчитывается Карина, упорно не смотря в сторону компании трёх мужчин.

– Можно девушек пригласить за наш столик и угостить? – и на меня смотрит.

– У вас места мало. – умолкаю, под барной стойкой получив пинок острым носком сапожка Светки. Неприятно. Осуждающе уставилась на подругу. Она зло, коротко на меня и уже мужчине:

– Можно, но любим хорошие напитки и не скучную компанию.

– Не сомневаюсь, – широко улыбается незнакомец, хотя после моего ответа был не так лучезарен.

***

Шагаю по ночной улице вдоль дороги. Поздно. Машин почти нет. Да и не центр города, чтобы гонять рейсерам. Осталось до дому пару кварталов. Можно машину вызвать, но лучше прогуляюсь. Не то настроение, несмотря на приближающийся Новый Год.

Вот и погода никуда. Глубокая зима, гололёд и мелкий ворох колючих снежинок в лицо. Пусть! Лучше они пусть морозят, чем сердце заледенеет окончательно. А оно на грани в льдистый кокон забраться и не позволять никому причинять столько боли, сколько получила за последний месяц.

Так что лучше прогуляюсь.

Зябко в шубку кутаюсь. Снег зачастил, мелкие снежники сменяются крупными и не менее колючими. От скольжения по гололёду на каблуках спасает ходьба мелкими шажками.

Всё не так. Настроение, погода и отвратительный поход в клуб. Зря согласилась со Светой и Кариной оттянуться. Они уговорили. Проветриться, перепихнуться. Чтобы женскую самооценку поднять. Переспать, чтобы самоутвердиться в глупой женской мести. Только я никак не могу понять, как можно поднять самооценку, переспав с левым персонажем? Разве может подобным гордиться женщина? Мужчина – да, он хищник, завоеватель, покоритель. Но женщина? Сама фраза: «я переспала.», «меня поимели.», «я трахалась.» Звучит грубо, вульгарно и совершенно не повышает самооценку. А вот мужская точка зрения: «Я трахнул», «поимел», «мы переспали.» – преисполнено красками бравады и пафоса альфа-самца.

Ну да ладно, можно было секундный секс отнести к необходимому – потребности плоти, то да сё. И даже мужчина был симпатичный, но не возбудил он меня. Видимо, не гожусь для такой роли. Мне бы… слезы жгут глаза. Кого обманываю? Переспи я с кем угодно, бывшему будет плевать! У него жена и второй ребёнок на подходе.

И в клуб зря пошла. НЕ моё это место. С подругами – самое то, с любимым – тем более. Светлана и Карина, так и не поняла, что было не так – предложили переспать с каким-то. Нет, он приятный и даже симпатичный. Но как можно? Пятнадцать лет браку. Ни разу не изменяла мужу. То, что он оказался гадом и подлецом – другое. Зачем же мне уподобляться?!

А я могла бы, были предложения разного характера. Я не простушка – довольно яркая и симпатичная, выгляжу достаточно хорошо для своего возраста. Потому и были ухажёры. Разного уровня.

Зло вышагиваю, кляня на чём свет стоит, подруг. Нет, не орала на них, не высказывала претензий, но телефон выключила после энного звонка. Понятно, что они беспокоятся, но лучше пусть подумают, каково мне. Потому и дорогой не напрямую пошла – если надумают за мной ехать – не нашли.

Каблуки то в снег увязают, то по льду скользят. Крупные хлопья бросаются с порывами морозного ветра прямо в лицо. Вихревые потоки проникают под короткую шубку и в щели горловины, рукавов.

Идиотская идея была. Платье, каблуки и клуб!!!

Потому и настроение – если не подохнуть, так заболеть и подохнуть!

На распутье жизни. Одна! Бесплодна! И скоро буду безработная!

Мысль обрывается аккурат с мужским окриком:

– Простите!

И прострелом в лодыжке. Мир стремительно кувыркается, и я гулко ухаю на лёд. Боже!!! Бедро, плечо и голова.

Глава 2

 Андрей

– Да где же этот чёртов дом? – сражаюсь с навигатором уже битых полчаса. Ровно, как въехал в небольшой городок близ Питера. Друг не отвечает, техника дома нужного не находит. Даже улицы не видит!

Покатался по городу, нескольких прохожих встретил, но они тоже не в курсе, где такая улица. Предположили, что новый район – строящийся, но попытки объяснить, где это, приводят к тому, что я уже город по кругу прокатываю второй раз. А вредные знаки выводят в хер знает какие ебеня. То одностороннее, то ремонт, то стройка.

Можно конечно нарушать ПДД, но смысл? Ни людей, или намёка на ту улицу!

А последнее время вообще никого – вымерли, что ли?

А если кого и замечаю, то либо далеко, либо неудобно…

В который раз проверяю настройку и правильность ввода данных в навигаторе, и краем глаза замечаю по мою сторону, только по тротуару идёт девушка. Чуть шатается, но одета на вид дорого. Да и особо не выбирать мне. Правда затормозить успеваю ровно с падением дамы. Хотя, может, отчасти виновник я, ведь открыв окошко, её окликнул:

– Простите!

Бью по тормозам, когда незнакомка скрывается за авто, где-то распластавшись по льду. Выскакиваю из машины и спешу к девушке на помощь.

– С Вами всё нормально?

– Да, – нет, не пьяна. Судя по голосу и реакции отмахнуться от моей руки, хотя я от чистого сердца и без скверных помыслов тянусь помочь.

– Не троньте! – осаждает миловидная женщина к тридцати. Кое-как поднимается, одаривая меня никаким взглядом. Не думал, что такое может быть. Реально никакой – безликий, пустой. Впервые мне нечего сказать. Странно как-то чувствую себя. Словно провинившийся пацан. Ломаю голову, что именно не так сделал, а ответ убивает очевидностью – ничего, просто я – мужчина!

Феминистка? Злостная причём. Лесбиянка с жутким прошлым, где психологическая травма подтолкнула к однополой жизни?

За дикими мыслями упускаю момент, когда незнакомка, чуть отряхнувшись, меня огибает и дальше идёт. Запоздало оборачиваюсь и смотрю ей вслед.

Лена

– Простите, – приятный голос у мужчины. Но сам назойливый. Вроде дала уже понять, чтобы не лез. Тоже мне, в благородство решил поиграть. Не обращая внимания, хромаю дальше. Невезение, нога правда болит. Горит.

– Простите, – передо мной оказывается незнакомец. Лицом к лицу, глаза в глаза. А у меня желание плакать, а не говорить.

– Раз уж Вы в порядке, – не верю, что слепой и не заметил, как хромаю. М-м-м, мою игру поддерживает? Ничего так, молодец. – Не могли бы вы мне показать, где у вас улица… – называет новый район. Настолько новый, что ещё не во все навигационные карты занесён. – Навигатор её не видит, – виновато подтверждает мысль мужчина. – Спросить не у кого, город не знаю.

Какой-то дикий по нелепости метод съёма. Да и я не совсем для снятия. Мечу взгляд на его авто. Иномарка. Хорошая. Москва. Понятно. Значит не лжёт – не местный. Что ж, видимо зря хамлю и огрызаюсь. Ничего плохого, сугубо интимного не предложит.

– Это новый район. Только строится. Отсюда пара кварталов. По прямой, потом на перекрёстке… – заминка, вожу рукой, соображая как лучше объяснить манёвр дальнейшего пути.

– Вы мне на пальцах решили показать или… – мужчина приглашающе кивает на авто. – Может, на машине? Если не сложно, а то у Вас часто одностороннее, я потом заколебаюсь выбираться, если ошибусь. И клятвенно обещаю потом Вас отвезти, куда так торопитесь.

Секунду думаю. Маньяк? Больной? Или правда…

Боже! Какая разница! Плевать, даже если убьёт.

– Согласна, – вздыхаю устало.

Сажусь в машину не без помощи галантного незнакомца. Не хапает – осторожно помогает.

Не особо разбираюсь в моделях, но внутри чисто, эстетично и комфортно. А главное тепло!

– Едем прямо, – киваю на главную дорогу, только мужчина оказывается на своём сидении.

Какое-то время молчим. Смотрю потеряно в лобовое – в голове пустота, но на душе всё та же помойка. А теперь ко всему прочему нога болит жутко. Дёргает, чуть пульсирует.

Наплевав, как это выглядит, немного её разминаю, когда понимаю, что нога начинает ещё сильнее гореть, вжикаю молнией, но мягкий голос: «Этого делать не стоит!» – меня тормозит.

– Смущаю?

– Не в этом дело, – очаровательно улыбается мужчина. – Просто, если у вас вывих, перелом или порваны связки, и вы снимите обувь, нога может распухнуть так сильно, что обратно натянуть сапог уже не сможете.

– Вы врач?

– Не совсем, – опять мотает головой мужчина. – Но немного понимаю. Или, – секундная пауза, короткий взгляд на меня, – если хотите, сгоняем в травмпункт.

– Какая ерунда, – отмахиваясь. – Подумаешь, чуть подвернула. Поболит – перестанет. Это всего лишь нога.

– Дело ваше, – не настаивает. – Но дома холод обязательно приложите!

– Хорошо, – отстранённо и естественно, пропуская мимо ушей.

Мысли текут вяло, но их постоянно нарушают слова мужа: «У меня другая».

Другая!

«Я ухожу!»

Ухожу.

Аж звоном переливаются и эхом вторят.

«Так будет правильней!»

Правильно?

«Не хочу делать тебе больно.»

Больно.

«Но я её люблю, а тебя больше нет!»

Нет.

Нет?

Пятнадцать лет вместе и он не любит.

– Куда дальше?

Из омута воспоминаний вырывает размеренный голос незнакомца. Мазнув глазами по заснеженной улице нового района, машу в сторону «на выезд».

– Где стройка? – звучит скептически.

– Да, – киваю, даже не глядя на мужчину. – За старыми домами вскоре появляются новостройки – район богатеев,  так местные для себя окрестили этот район невысоких, но элитных домов. Тянутся длинными сплошными зданиями, но разделены на секции, дуплексы, таунхаусы.

Закрытая улица с высотками, которые как раз в разгаре стройки.

Завидя нужный дом, киваю:

– Этот Вам нужен.

Только он тёмный!

Это про себя. Опять шальная мысль – я еду с маньяком и сейчас он мне удавку на горло накинет. Но нет, мужчина хмуро окидывает дом взглядом, сворачивает к бордюру. А потом на меня:

– Спасибо, – но радости особой не вижу на лице. Скорее задумчивость. – Куда Вас? – без лукавства или попытки обворожить. Выставляет на навигаторе флажок.

– Я дойду, – тянусь к ручке дверцы, но фиксаторы быстро срабатывают. Точно маньяк! Дождалась.

С недоумением, но без злобы уточняю:

– Насиловать будете?

Мужчина перестаёт улыбаться:

– Нет, – мрачнеет. Трогается, настороженно на меня посматривая:

– Я обещал подвезти. Не обессудьте, я это сделаю. Куда? – едем едва ли. Незнакомец упрям. Что делает ему честь. Ждёт, когда смирюсь.

– До конца этой улицы. Два дома направо, а потом свернуть на единственную дорогу – до конца улицы третий дом с краю.

– Недалеко, – натянуто улыбается мужчина.

– Я же сказала, дойду.

Умолкаю. Машину наполняет приятная мелодия рингтона популярной группы. Не мой телефон.

Незнакомец торопливо подхватывает мобильный с панели датчиков и скорости:

– Простите, – виновато мне. – Да? – в трубку, аккуратно управляя авто.

– И что? – опять мрачнеет. – То есть ты до сих пор не вылетел? – не злится, но очень расстроен. – Да, я понимаю, – кивает невидимому собеседнику. – Просто гнал весь день и оказывается зря. – Умолкает. – Мог позвонить. – фраза обрывается, звонивший явно его перебивает. – Понятно! – очередной кивок, скорее устало и обречённо. Мы уже до дома моего добрались, поэтому не вклиниваюсь в разговор, но рукой показываю – тормозите здесь. Незнакомец послушно припарковывается, но дверь не открывает. – Ладно, в мотеле перекантуюсь. Надеюсь, с этим у вас не так туго, как с людьми на улице? – нелепая попытка иронизировать даже у самого улыбки не вызывает. – Надеюсь, ты до Нового года справишься. А то некомильфо в чужом городе, в канун и одному! – пауза. – Всё, до связи! – мажет пальцем по сенсорному экрану. Выключает и кладёт на то же место. Виновато на меня косится:

– Планы меняются. Не подскажете, где ближайшая гостиница?

– Дверь расфиксируйте.

Незнакомец смотрит в упор и не телится выполнять просьбу. Сама нажимаю кнопку фиксатора. Открываю дверцу. Выхожу и сразу же шикаю от боли.

– У меня не гостиница, но если на одну ночь – пущу, – придерживая дверцу, кидаю мужчине.

– Нет, нет, это… – торопится он заверить.

– Обратно на главную, – не желаю бессмысленных разговоров, поэтому обрываю его реплику. – До центра минут десять-пятнадцать. На дороге никого, доберётесь быстро. Там есть мотель. А если вдруг не найдете, тогда сворачивайте на Южный выезд. Там несколько придорожных. Всего хорошего, – закрываю дверцу и хромаю к подъезду. Как и следовало ожидать, даже в такой мелочи, как «подвезут» – не везёт. Незнакомец останавливает возле первого подъезда, а я живу во втором.

Неспешно шагаю, прислушиваясь к боли в лодыжке и досадуя на чёрную, сплошную чёрную полосу в жизни. И гололёд! Хотя, коммунальщики не виноваты, что я решила ночью прогуляться – днём более-менее посыпано, да очищено от снега.

За спиной хлопает дверь, пиликает сигнализация. Ещё не успеваю подняться на ступеньку, опять скольжу. Но в этот раз не падаю как корова на льду – меня подхватывает на руки незнакомец. От испуга, удивления и благодарности аж дух вылетает.

– Пустите, – вместо «спасибо».

– И вы опять упадёте?

– Значит судьба такая.

– Тогда, – чуть дёргается уголок рта мужчины, – считайте, я ваш Хранитель.

Мужчина со мной на руках легко одолевает пресловутые каток-ступени. Ставит на ноги лишь перед кодовой дверью.

Молча входим, но незнакомец придерживает за локоть, пока поднимаемся на первый этаж.

Глава 3

 Лена

– Как-то неудобно, – мнётся напротив меня в кабинке лифта мужчина. Она медленно и почти бесшумно тянется вверх. – Мы даже не знакомы.

– В гостинице Вы бы тоже не знакомились.

– Резонно, – кивает незнакомец. Губы поджаты. – Но тогда я заплачу.

– А вот теперь я себя ощущаю продажной.

– Но мы ведь не будем сексом заниматься, – пытается свести к шутке ситуацию и фразу.

– А вы бы хотели? – рассматриваю без интереса, но в ожидании. На самом деле, жуткую идею, что мне кровь из носу необходимо переспать с первым встречным, ещё несколько дней назад упорно вбивали в мою голову верные подруги. Впрочем, как и сегодня. Я ведь благодаря им пошла в клуб. Из-за них чувствую себя не в своей тарелке, а что отвратительнее, стала себя презирать. После ненормированного принятия горячительного согласилась продолжить знакомство с одним из…

Улыбка – Голливуд. Фигура – спортсмен. На язык – балагур и весельчак. Что говорить, красавец!!! Но уже с задранным подолом и прижатая к стене в VIP-комнате, я испытала такое отвращение к происходящему, и в особенности к себе, что позорно сбежала.

Его поцелуи меня не заставили забыться. Мерзкие щупанья не вызывали ничего, отдалённо напоминающего «приятно». Трепета, жара, возбуждения. Я не хотела секса! А т*ся ради потрах*ться – меня не прельщает.

Я далека от чопорности, жеманства, пуританства, но в тот момент, когда ощутила себя опускающейся ниже «некуда», меня чуть не вырвало.

Как можно повысить самооценку, опускаясь до уровня «ебусь от нечего делать». Выше моего понимания…

– У Вас горе? – Вырывает из подвисания голос незнакомца.

– Счастье, – отчасти так и есть.

– Что-то не похоже, – с сомнением протягивает мужчина.

– Просто счастье с привкусом дёгтя бывает, – сухо изрекаю. – Как и хлам, – отстранённо, – от которого избавляешься, может до последнего казаться очень нужным.

Кабина стопорит, створки разъезжаются.

В прихожей, не думая, как это будет выглядеть, сажусь на тумбочку, сапоги снимаю и с неудовольствием гляжу на ногу. Вроде ничего – никаких внешних изменений, но всё равно тянет.

– Так, – присвистывает незнакомец и присаживается на корточки рядом. Со знанием дела лодыжку крутить начинает и уточняет:

– Так больно? А так?

– Чуть тянет. На самом деле терпимо, только наступать больно.

А потом мужчина на точку какую-то надавливает, я аж всхлипываю:

– Ауч!

– Вывих, – кисло заключает, продолжая ступню держать в крепких ладонях. – Синяка нет, это плохо. Его лучше вытянуть, компресс сделать.

– Успокойтесь, – отстраняю незнакомца, ноги в тапочки – и хромаю на кухню. Не привыкла, чтобы чужие руки ко мне прикасались. Тем более не муж, а кто-то чужой столько внимания уделял.

– Раздевайтесь, и на кухню, – уже с порога кухни бросаю незнакомцу, даже не оглядываясь. Судя по звукам, мужчина ещё сомневается. Но потом шуршит одежда, хлопает дверь ванной комнаты, раздаётся гулкий плеск воды.

Занимаюсь накрыванием стола. На самом деле, как муж окончательно ушёл, – а это случилось несколько недель назад, – я, по сути, больше ничего не готовила. Что-то покупала, но ничего толком не делала. Поэтому без особого интереса ковыряюсь в холодильнике на предмет перекусить.

Скудно, хотя мышь ещё вроде не висит.

На быструю руку жарю яйца, нарезаю салат. Правда, хлеб чёрствый. Питаюсь обычно урывками, где и как придётся, так что – что есть, то предложу.

Оборачиваюсь, а незнакомец безмолвно стоит на пороге и меня изучает. Без пошлости и лукавства, но мягкость его ореховых глаз чуть смущает.

Хорошо одет, опрятно и со вкусом, несмотря на простоту: джинсы, джемпер.

– Прошу к столу, – без желания добродушничать или показать гостеприимство. Я никого не неволю. Предлагаю.

Мужчина садится, с удивлением на убранство посматривая.

– Простите, – не винюсь – формальность. – Всё, что есть.

Добавляю к скудной сервировке тарелку с салатом.

– Работа, праздники, суета, – кивает незнакомец с благодарной улыбкой, а потом огораживает: – Признаться, не совсем. – Перестаёт улыбаться. – Через несколько дней Новый год, а у вас ничего не заготовлено, – мажет взглядом по столу. Задумчиво на меня: – И выпивки нет.

– А что, я настолько омерзительна, что со мной по трезвому нельзя общаться?

– Я этого не говорил, – заминка. – Но скоро праздник.

– Чревоугодия? – на самом деле я крайне редко настолько язвительна. Нет, могу больно уколоть, я не из робкого десятка и не жертва по жизни. Я волевая, порой циничная дама. Чаще в щекотливых моментах, чтобы не обострять ситуацию до абсурда или доводить до скандала, когда дело не принципиально и мелочно – молчу, а сейчас из меня сарказм просто прёт. Некрасиво. Да и я неправильно себя веду. Но не могу я по-другому. Мне выть охота.

Видимо, и незнакомца пригласила только для того, чтобы не позволить себе позорно разрыдаться в одиночестве.

– Праздник, не значит объедаться и напиваться. Для меня праздник – это нечто другое.

– Конечно, – тушуется мужчина.

На самом деле я его понимаю. Я совершенно не дружелюбна, скорее агрессивная и вызывающе дерзкая.

– Но стол не праздничный, – всё же находит мягкие слова мужчина, объяснить то, что и так было понятно. Это я упрямо изображаю суку непробиваемую, но и лгать не хочу, выказывая чувства, которых нет. Я в том возрасте, когда могу позволить себе такую блажь, как «быть собой».

– Какой праздник, такой и стол.

– Обычно к Новому Году чувствуют усталость, но радость и счастье.

– Счастье? – протягиваю сухо и кладу перед незнакомцем вилку. – Какое счастье, такой праздник.

Мужчина мрачнеет. Виновато скользит глазами по мне:

– Я могу Вам чем-то помочь?

– Я уже предлагала – скучающе, – секс.

Мужчина замирает. Глядит в упор, будто до последнего верит, что я закричу: «Шутка!!!», но я не собираюсь этого делать.

Незнакомец жмёт плечами:

– Нет.

– Что, нет? – уточняю без тени улыбки. – Нет, не предлагала? Или, нет, его не будет?

– И то, и другое, я…

– Удивительный, – перебиваю спокойно. – И странный.

Хотя может это я – и то, и другое. А ещё безнадёжно на голову грохнутая. И мои поступки смахивают на обречённость. Никогда бы не подумала, что опущусь до подобного. Но видимо, недооцениваю уровень своего опускалова.

– Вы думаете? – озадачивается мужчина. Берет вилку, накладывает салат. – Потому что не пытаюсь Вас в постель затащить?

– Отчасти.

– А я бы никогда не подумал, что у такой, как Вы, – шумно выдыхает, ему нелегко даётся наш откровенный разговор, – проблемы с сексуальными партнёрами.

– На самом деле, и я понятия не имела, что это так. Не задумывалась над этим, если честно.

– Тогда, что у Вас за горе?

– У меня нет горя! – категорично, словно пытаюсь в этом убедить себя, а не его. – Мы с Вами уже это обсудили, – холодней, чем стоит. – У меня счастье с горечью. Вот я и посчитала, что его лучше всего отпраздновать! Сексом с незнакомцем, – сама себе не верю, да и заминок во фразе многовато, но я тоже не каждый день веду подобные беседы.

– Ваша логика для меня сложна.

– Счастье – горечь – праздник – секс, – устало качаю головой, раскрывая очевидное, – что сложного?

– Я женат.

Словно хрустальная ваза о пол разбивается. Не то, чтобы возлагала надежды на этого мужчину, просто оглушающе звучит «женат!»

Я тоже была замужем, до поры до времени, и как показывает то самое время, брак – хрупкая вещь и совершенно не обязательственная.

– Так многие говорят, – нахожусь спокойно.

– Я бы мог соврать, что не люблю супругу и прочее… –  Не притрагивается к еде. Вилку откладывает. – Но это не так.

Непроизвольно мажу глазами по его рукам. Кольца брачного нет.

– Я не ношу, – разгадывает мою мысль, видимо, проследив за взглядом. – Это неудобно. Я часто бываю в саунах, в бассейнах.

– Открываю холодильник, беру початую бутылку водки и ставлю на стол перед незнакомцем. – Я Вам в зале постелю. Спокойной ночи.

Но уйти не успеваю, мужчина меня останавливает – не хамски, а за руку придерживает чуть шероховатой, горячей ладонью:

– Вот так уйдёте? – в лёгком недоумении.

– Я устала.

– Что, – пауза, – даже компанию не составите? – глазами стреляет на убогий стол.

– Нет, – безлико отзываюсь, – я спать хочу.

– А как же… – заминка. Мужчина сглатывает, смотрит в упор. – Секс?  – выдавливает с робкой улыбкой. У него красивые орехового цвета глаза. И ресницы длинные, шикарные – чёрные-чёрные. Не брутален – без волевого подбородка, упрямого лба, нет шрамов и тату. Но очень приятные черты лица. Не холеные и мягкие – истинно мужские. Модная стрижка, густые брови, прямой нос. И чёткие губы. Даже щетина его не портит.

Хороший рост, крепок, широкоплеч. А что важнее всего этого – воспитание. Оно ему добавляет веса в моих глазах.

– Отменяется! – ровно. – Любите жену.

Махом освобождаю руку, делая несколько шагов из кухни.

– Тогда, может, – мнётся незнакомец в сомнении, – мне лучше…

– Дело Ваше, – добавляю равнодушно.  – Спокойной ночи!

Не лгу – мне всё равно, уйдёт он или нет. У меня своя жизнь! Незамужняя! А он пусть в своём счастливом супружестве пребывает.

Андрей

Она странная. Никогда таких не встречал. Морозит, колет, убивает безликостью. У неё точно горе случилось. Просто все его по-своему переносят. Кто-то в слезах топится, кто-то впадает в трудоголизм. А кто-то отрицает очевидное, делая вид, что всё нормально.

Она нечто среднее. Ближе к третьему, но при этом всё время кажется – вот-вот расплачется. Гордая, властная, категоричная. Как пить дать, работает на хорошем месте: начальником, если не высшего звена, то, как минимум, среднего.

Сильная. Сдержанная. Для женщины это нетипично. Они очень эмоциональные создания и крайне редко держат в себе боль. Качество ближе к мужскому, волевому характеру.

Но женщина интересная и выглядит потрясающе. Только сложная и грубоватая своей прямотой. Думаю, из-за этого и большая часть её проблем.

Если она подобным манером говорит со всеми, друзей у неё нет. А если есть, растеряет в момент затяжной депрессии.

Порыв уйти – усмиряю банальным «куда?». Тем более на ночь глядя. Чужой город! Отсюда недалеко до Стаса. Главное, чтобы друг быстрее прилетел из командировки. Понятно, не ожидал плохой погоды и отмены рейса, но и мне высиживать накануне Нового года не пойми где – не комильфо. Благо, до утра осталось всего ничего. Окидываю стол печальным взглядом – что-то пожевать есть. Да и устал я тоже.

Стопку выпиваю, быстро закусываю. Не сказать, что наедаюсь, но хоть не на голодный желудок спать – и то хорошо. Для себя место нахожу в зале. Как и обещала незнакомка. Особо не осматриваюсь, но квартира хорошая. Мебели немного, но не дешёвая. Мягкий, ворсистый ковёр. Значит, вряд ли дети и животные есть. Плазма в стенке. Пара интересных абстрактных картин. И что немного смущает – ни одной фотографии.

Ладно, плевать.

Заваливаюсь на диван, с блаженством понимая, как устал, как нравится запах постельного белья, да и вообще аромат незнакомки нежно пропитал каждый сантиметр квартиры. И мне он нравится. Очень. Так сильно, что пора спать. Голову на подушку и, уже засыпая, мерещится женский плач.

Глава 4

 Лена

С трудом просыпаюсь. Еле поворачиваюсь, чувствуя себя не лучше разбитого корыта. В лом шевелиться, не могу думать, дышу и то – урывками. Ничего не хочется.  Я настолько умерла к жизни, что и вкуса-то не ощущаю.

Хожу по инерции, мыслю в пустоте и выныриваю из прострации, лишь когда обнаруживаю в зале на невысоком столике записку! Написанную от руки! Ручкой! На участке обложки журнала!!!

«Спасибо!»

Несколько секунд ковыряюсь в памяти, а потом вспоминаю, что ночью была дома не одна. Нет, у меня нет с памятью проблем. И не настолько я была пьяна, чтобы о таком забыть, по крайней мере, чтобы на память грешить. Но, чёрт возьми, момент стирается, как несущественный.

Лениво обвожу комнату взглядом. Вроде всё на месте. Хотя плевать. Мне всё равно – даже если бы мужчина всё отсюда вынес. До материального мне уже давно нет дела. Кто бы душу вылечил?

Уже выходя из зала, рукой опираюсь о дверной косяк и мажу взглядом по дивану – собран, вещи аккуратно сложены стопкой.

И только теперь себе нехотя признаюсь – мужчина был очень интересный. Воспитанный, сдержанный, учтивый, благородный.

Женат!

После душа незначительно, но легчает, а главное – контрастная вода в измученном мозгу рождает гениальную идею!

Распахиваю створку гардеробной и начинаю перебирать свои вещи. Костюмы, юбки, брюки, блузы, платья.

– Не то, не то, не то, не… – звучно сдвигаю вешалки в сторону, пока не останавливаюсь на роскошном багровом наряде. Облегающее платье. Декольте вольное, но в рамках приличия. Разрез по бедру, ровно до уровня резинки чулка. Под наряд надела кружевное дорогое нижнее белье. Чулки.

На верх чёрный приталенный пиджак без пуговиц.

Сумочку, сапожки на каблуке. Хотя после вчерашнего падения лодыжка всё равно болит. Но я переживу. Мне становится всё ровнее и спокойнее к боли и обиде. Главное, поменьше тормошить рану и натыкаться на источник.

Хм! На душе теплеет.

Видимо привыкаю, а может особенно хорошо от боли в последнее время помогают таблетки и алкоголь. Выпить… мысль со скрипом отодвигаю в сторону. Не хочу, чтобы кто-то заметил запах. Потом. Вернусь и выпью! А сейчас без анестезии – проглочу неприятное ощущение и натяну самую обворожительную улыбку из своего арсенала.

Я – СИЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА!

Правда, уже облачившись в шубку, с неудовольствием замечаю грязные катыши. Приходится повозиться, отряхивая от грязи.

Ничего! Потом сдам в химчистку. На сегодня – сойдёт.

Напоследок критично себя в зеркале изучаю – несмотря на случившееся, выгляжу неплохо. Макияжа многовато – нанесла совершенно нескромно и не по деловому этикету, ближе к вечернему. У меня настроение не пресмыкаться, а воевать и шокировать. Для клоунады и эпатажа не гожусь, но мужские восхищенные взгляды должна приковать, ну и женские – завистливые.

И причёску под стать – светлыми локонами уложила по длине.

А почему нет?

Уже свободна.

Все ещё хороша собой.

Почти безработна.

Временно вменяема.

Безнадёжно бесплодна.

Это диагноз!

Значит я обязана быть сногсшибательно прекрасна во всём и всегда!

И докажу остальным – Я НЕ СЛОМЛЕНА! Я живу, жаль только пока не вижу в ней смысла. А тут ещё и Новый год на носу. Ничего, я сама себе Дед Мороз. Очень гордая – поэтому и подарок себе придумаю сама!

Чтобы не мучить себя окончательно и не хромать до работы, – да, благоверный согласился после развода, оставить МНЕ МОЮ квартиру, а СЕБЕ забрать НАШУ дорогую машину. Я не вступала в полемику. У него же семья. Детей кормить нужно, одевать, а я и так перебьюсь. Крыша есть над головой – и то замечательно. И то мне её даже некому завещать. На это мне бывший любимый намекнул, когда документы подписывали.

Так мило.

Новый автомобиль не покупала, да и не уверена, что готова на такие масштабные по финансам покупки в свете последних событий.

В общем, вызываю такси.

Судя по пристальному взгляду водителя и встречаемых людей по пути к высокому зданию с множеством офисов, – выгляжу я очень даже эффектно.

Круто! Значит добиваюсь, чего желаю – привлекаю внимание.

На рабочем месте сижу недолго – ровно столько, чтобы написать заявление об уходе. Проглатываю боль в ноге и шагаю к начальнице. Она уже должна быть на месте. Беременна! Счастлива! Почти замужем за моим бывшим мужем.

– Микаэлла Владимировна у себя? – даже не выдавливаю улыбку, уточняя у секретаря нужную мне информацию.

Аля в курсе скандала, как впрочем и остальные сотрудники нашего скромного офиса. Большинство на моей стороне, но начальник Мика – и тут не поспоришь и не обсудишь – чревато. Тем более в нашей фирме достойные зарплаты. Никто за понимание к другому сотруднику не осудит начальство громогласно. В курилке «да», но это в тайне друг от друга. На тот случай, если стукачи решат донести.

– Угу, – зажато кивает Аля. – Лен ты выглядишь… – не завершает фразу, но многоговорящее мотает головой, выражая восторг.

Даже не благодарю за комплимент, с кислым лицом стучу боссу:

– Можно? – вхожу, не дожидаясь разрешения.

– Лена? – нелепые телодвижения делает Колобок. Это я её так окрестила, ещё до того, как узнала, от кого она беременна. И если в начале умилялась, завидовала и губы кусала «какой прелестный Колобок», то потом добро сменилось злобой и презрением. Ах, ну да зависть, сук*, осталась. И из светлой в тёмные тона окрасилась – ведь это она!!! Беременная!!! А не я!!! От моего мужа!!!

– Микаэлла Владимировна, – гордая, поэтому сама иду к столу, кладу перед Колобком лист формата А4, – прошу подписать.

Микаэла быстро глазами по листу мажет, и тут же на меня:

– Лен, не горячись, – во взгляде просьба, ни капли раскаянья или попытки примириться. Скорее, взгляд начальника, который понимает, что теряет ценного работника. – Давай спокойно подумаем и не будем злость…

– Да ты что? – перехожу с формального. – Не горячиться?  – вскидываю брови. – Хороший совет человеку, кто несколько недель взвешивал все за и против. Ни разу не закатил скандала и выполнял работу на том же уровне, что и раньше.

– Да, – заминка, – знаю. – Опять пауза. – И очень рада, что ты умеешь себя в руках держать. Я в свою очередь тоже не нагнетаю обстановку. Не выхожу из себя, позволяю тебе работать.

– Ты? – Меня аж потряхивает от бешенства. – Ещё бы ты из себя выходила?! С чего бы это? Это ведь не я твоего, а ты моего мужа натрахала уже на двоих детей!!! Было бы странным, окажись я ещё и работником никудышным, как в постели женой.

– Лен, – строго кивает Мика. – Мы взрослые люди. Я не собираюсь тебе козни строить. Ты меня очень устраиваешь..Я даже подумывала о повышении заработной платы.

– Иногда мне кажется, что ты забываешься, – хоть на эмоциях, но я не привыкла орать и руками махать. Как бы ни желала выдрать стерве космы, я выше мелких бабских разборок. Тем более из-за мужика. – МЫ – не твоя личная орбита. ТЫ – не центр земли. И в нашей ситуации, не ты, а я вправе козни устраивать! – Сглатываю пересохшим горлом. – Но мне этого не нужно. Заработной платы больше – тоже. Я не хочу больших страстей, чем уже пережила. И буду благодарна, если без отработки двух недель позволишь уйти отсюда.

– Лен, – чуть мешкает Мика. На лице дикое расстройство и паника. – Такой проект на носу.

Стерва знает, что никто его не вытянет, кроме меня. Не за меня волнуется, за свою жирную задницу и кошелёк.

– Я подготовила все отчёты и презентации заранее. Проекты, предложения, подробную концепцию вплоть до рекламного хода. Дальше Вы сами.

– Так и закончила бы.

– Умолять не буду! – надоел разговор ни о чём. – Да-да. Нет-нет, – не желаю глупых споров и пререканий. Иду на выход.

– Лен, – догоняет в спину. – Я не буду извиняться за счастье.

– Это хорошо! – Не лукавлю. – Враньё – второе, что не приемлю после слабости в человеке.

– Ты можешь злиться, ненавидеть, но ты специалист и правда замечательный. Если бы…

– Нет.

– Тогда, я бы могла написать тебе рекомендательное письмо и поговорить за тебя с несколькими…

– Спасибо, я сама.

– Дело твоё, – сдаётся Мика. Ставит размашистую резолюцию, а потом отваливается на спинку офисного кресла. – Завтра приходи на банкет в честь Нового года в клуб. Будут важные люди Алена Пасынкова тебя представит.

– Я подумаю. – Хочу послать, но передумываю. В чём-то Мика права.

Жизнь продолжается. Зачем рубить сук, на котором, возможно, ещё сидеть придётся?

– Желаю тебе счастья, которого заслуживаешь.

– Спасибо, – принимает яд с достоинством начальница.

– Только подумай. Что ему мешает с тобой поступить также, как со мной?

– Возможно то, что я более полноценна и дала то, что не смогла ты?

– Возможно, – соглашаюсь сухо. – А может, потому что довольствуешься меньшим? – тоже не остаюсь в долгу. – Согласна на редкие перепихи, где и как придётся, ведь каждую ночь ОН проводил дома! Со мной!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.