Калле Каспер
Песни Орфея

Тоскуя по Гоар

© Калле Каспер, 2018

© Алексей Пурин (перевод), 2018

1

Твой пепел – ох, нелегкая поклажа,
Да и тропа моя могла быть глаже,
Скользит стопа и мо́чи нет в ногах,
Но должен я – хоть рухнет мирозданье! —
Исполнить сердцем данное заданье —
В Элизиум доставить милый прах.

2

Самозабвенны были, словно дети,
В любви: я так хотел тебя спасти;
Спешила ты, щадя меня, уйти —
И на́ день меньше прожила на свете.

Теперь, как сирота, роняю слезы,
Сижу часами тупо на лугу —
И вынести разлуки не могу…
Твой лик мелькнул в ручье?.. Всего лишь грезы.

3

Бальзамировщик стер твои черты…
Я прочь пошел – к пещере, где стенаю
И на скале осколком высекаю:
«Я умер в тот же самый час, что ты».

Могу существовать – сидеть, ходить,
но мыслить – нет, – поскольку лишь с тобою
Способен жить и чувствовать живое…
Греби, Харон! Мне Стикс бы переплыть!

4

Кто б знал, что счастье тоже убивает!
Но убивает, порождая боль.
Воспоминаний горькая юдоль
Осталась мне. Кто б знал, что так бывает!

На каждом снимке – ты: мила, нежна;
Сама любовь, и женственность, и верность,
И чистота… Кто скажет «эфемерность»? —
Пускай меж нами пропасть и стена.

5

Хотела ты быть вечно молодой,
И эта страсть тобой руководила,
Ты листопад и иней победила,
Весну, но лето кончилось бедой.

Я думаю, тебя за красоту,
Ревнива – а поэтому сердита,
Тщеславная сгубила Афродита,
Поправ о справедливости мечту.

6

Теперь мы станем мучиться всегда.
Вся плоть моя как бы огнем палима,
И эта боль сильна и нестерпима.
Скажи, и ты несчастна так же, да?

Изнемогаешь тоже от разлуки,
Страдаешь, как и я, утратив плоть,
Но памяти не в силах побороть?
Не тела, а души ужасны муки.

7

Как вышло, что ужалила змея?
Сошла с тропинки верной, необута?
Мгновенье боли, страшная минута…
Не уберег тебя – вина моя.

Мне бы с прутом ходить перед тобою
И шевелить опасную траву!..
Ужалена змеей… А я живу,
Как – не пойму, с чудовищной бедою.

8

Срослись, как жила с костью, мышца с жилой,
И мысли друг от дружки не тая, —
Жена и муж; но как тогда твоя
(Своя?) плоть вожделенна с прежней силой?

Нож мясника сверкнул – и разрубили
Нас пополам, – я думаю, затем,
Чтоб в чуде не уверились совсем,
Чтоб муки разделенья нас убили.

9

«Люблю, люблю!» – кому теперь сказать?
Бывало, повторял на дню раз двести:
Тебя такие радовали вести,
А я был рад такую радость дать.

Теперь могу лишь кликать в пустоту,
Не ведая, дойдут ли эти клики…
Нет, не смирюсь с утратой, Стикс безликий!
Верни мне свет мой, счастье и мечту!

10

Верните плоть и душу Эвридики!
Не вещь, но всё же собственность моя:
Ее слепил я из небытия, —
Не думайте, что это просто бзики.

Но пусть безумец я – да не подлец! —
Вам, боги, оставляю эту нишу.
Вы не любимы смертными, как слышу, —
Вы нечестны и лживы, наконец.

11

Прошу тебя, родная, дай им весть,
Всем этим тварям, о моем раскладе:
Пусть налетят менады, Зевса ради,
И довершат намеченную месть.

Пусть поплывет по водам голова —
Мое, уже не нужное мне бремя, —
Туда, где ты, где прекратилось время,
Но где душа твоя еще жива.

12

В тот день и небо разразилось плачем —
И не вмещало, серое, оно,
Что час прощанья вечного назначен.
Я возопил (в Эребе ей темно!) —
Но отвечало эхо мне одно.

13

Все сны мои тебе открыты мной —
Стучаться в эту дверь тебе не надо.
Не ведаю, обрушится ль преграда —
И под луной окажемся одной?

По Корсо прогуляться б еще раз,
Когда сворачивают tapparell’и[1]
Под вечер (мы однажды подсмотрели)…
Да и не раз, а сотню (всё для нас)!

14

Нашел кровавый след на простыне —
И всё хочу его расцеловать я, —
Сплю, заключая простыню в объятья…
Где одеяло, непонятно мне…

Да и куда упряталась змея?
Ну ничего, сыщу я плеть похлеще!..
Я убежден в наиважнейшей вещи:
Ничтожна смерть, сильней любовь моя.

15

Приди хотя бы призраком в ночи;
Готов отдать всё злато без изъятья,
Чтоб ощущать холодные объятья,
Покуда утра не блеснут лучи.

Или вампиром явишься? О, нет,
Характер твой не мягок, не из воска,
Но и мерзавца не убьешь, как Тоска.
Ты – солнечный прекрасный, чистый свет!

16

Твой нежный меццо, сладок и прекрасен,
Песнь утешенья пел мне что ни день.
Он и тогда, когда разлада тень
Касалась нас, был столь же чист и ясен.

Он наполняет слух мой и сейчас.
И кажется, ты просто спишь – и нету
На свете смерти вовсе, – верь поэту:
Настанет вскоре пробужденья час.

17

По вечерам являешься ко мне,
Вернее, возникаешь в подсознанье
В опасных ситуациях – вниманье
Напряжено, но всё как бы во сне.

То падаешь с причала, то паришь
Над пропастью… Спасать бросаюсь смело —
Но нет тебя, виденье отлетело…
Намек какой-то? Полудрема лишь?

18

Скучают наши плюшевые мишки,
Грустят в уютном кресле о твоих
Ладонях – как они любили их.
Что могут знать о смерти их умишки?

Где ж вам соединиться – вот беда?
В загробный мир игрушки брать – не дело:
Сваляется их плюшевое тело.
Один есть шанс – вернуть тебя сюда!

19

Своих годов я выгляжу старее:
И поседел, и, главное, оброс —
На воротник легли вихры волос.
Приди и подстриги меня скорее!

Других я всё равно не подпущу:
Лишь ты одна мне голову в порядок
И приводила… Хлеб теперь не сладок…
В пыли вся комнатушка, где грущу.

20

Живешь, возможно, прямо надо мной, —
Я слышу легкий шаг над головою.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Tapparella – сворачивающиеся жалюзи (ит.).

Вернуться